Истории заводов. Московский НМЗ

— Понятно-то оно, конечно, понятно, — кивали кресть-яне. И посмеивались: — Только разве это можно, чтоб лошади без овса?

— Темнота! — бросал кто-то в ответ. А кто-то строже резюмировал:

— Завод здесь будут строить, химический. А овес при-дется сеять в другом месте.

Так все и разъяснилось.

Вскоре на одном из полей, откуда потеснили частников в первую очередь, жители увидели поднявшиеся над зем¬лей странные железные баки. Это вставал здесь резер- вуарный парк...

Крестьяне еще надеялись, что их, может, все же оставят в покое, но судьба их была уже предрешена.

После утверждения проекта были выделены деньги на закупку заграничного оборудования; за рубеж выехала группа специалистов... А вскоре по железной дороге нача¬

лась доставка всего необходимого оборудования: его заку¬пили в полном комплекте, до последнего болта. За золото Запад был готов продать молодой Российской республике все, что угодно.

Средств на новый завод под Москвой действительно не пожалели, убежденные в успехе; у истоков создания государственной озокерито-церезиновой промышленности, а вместе с тем и решения многих строительных, производ-ственных и организационных задач ее стояли незаурядные личности.

Во главе треста «Туркменцероз» стоял видный советский организатор промышленности Александр Прокофьевич Кошкин, работавший в туркменском ВСНХ. Он же стал и управляющим вновь создаваемого завода. А первым дирек-тором завода был назначен проверенный в работе на руко-водящих постах инженер-строитель Гаврила Иванович Ткач.

Первое, что предпринял директор, это направил по-мощников в Ростокино, чтобы нанять лишенных земель¬ных наделов крестьян для транспортировки поступающих на железнодорожные станции грузов. Крестьян, имевших подводы, оказалось немало. Тяжелая выпадала им доля: сменить крестьянский порядок на трудовую повинность под постоянным контролем начальников. Ждали они света после наступления новой власти, обещавшей воли и земли, но, видимо, новое время совсем отвернулось от них. Казалось, одни машины и заводы были теперь на уме у Москвы.

Глава 2. Пуск завода

Шестого сентября 1925 года вся собранная рабочая сцла— бывшие крестьяне и рабочие, инженерно-техниче-ский персонал собрались, чтобы в торжественной обстанов-ке заложить первый камень в фундамент будущего завода.

Стройка с помощью завербованных работников раз-вернулась очень активно. Сотни землепашцев шли на стройплощадку поработать до весны, заручиться лишней

копейкой, и десятки из них, почувствовав вкус твердой зарплаты, уже никогда не уйдут с завода.

Работы же было хоть отбавляй. Уже на другой, 1926 год, должны были войти в эксплуатацию перегонно¬очистной и экстракционный цехи, церезиновое отделение, кислотоперегонное отделение, машинное отделение и ме-ханическая мастерская.

Прежде всего, начали с возведения здания лаборато¬рии, конторы и главного корпуса для производства цере¬зина, с бурения артскважины, прокладки линии электропе¬редачи и устройства главной подъездной дороги.

Лабораторию организовали на базе единственного со-хранившегося здесь от прежнего хозяина небольшого зда-ния, восстановив его и благоустроив. Оно стало первым сданным под ключ объектом закладываемого завода, при-чем объектом действующим!

Дело в том, что еще в июне 1925 года были начаты первые научно-исследовательские работы по озокериту в Нефтяном институте. Спустя два месяца проведение их было перенесено на завод — в открывшиеся помеще¬ния лаборатории. Рабочие бригады с этого объекта тут же были переброшены на другие участки обширной ново¬стройки.

Десятки сформированных бригад были задействованы на копку земли для емкостей хранения бензина — в сотни тонн, на устройство разгрузочных площадок у железной дороги.

На тупике находилась старенькая платформа, которая, когда с вагонов принимались грузы, устало поскрипывала и покачивалась. Полугнилые доски нередко проваливались, и время от времени платформу восстанавливали, обшивая новым материалом.

Грузы поступали уже непрерывно, и постепенно вокруг платформы образовались горы ящиков, упаковок, емкос¬тей.

Одновременно рабочие бригады, нанятые в основном из крестьян-грабарей, подготавливали и насыпи для узко-колейки, ведущей в сторону заводской площадки, а следом тут же прокладывались железнодорожные пути.

Спустя несколько недель по этим путям повезли тележ-ками, толкая их вручную, первые тяжелые грузы.

Узкоколейка от тупика шла к котельной и складам. Вскоре по ней стали курсировать небольшие паровозики, подвозя все необходимое (для продолжения строительства и обеспечения технологических цехов оборудованием и материалами) до тех площадок, откуда грузы принимал транспорт гужевой.

Но если узкоколейки работали по графику, то гужевые повозки работали непрерывно. Конный парк, состоявший из нескольких десятков лошадей, содержался в наскоро отстроенной конюшне, не утепленной, но с надежной крышей. Эксплуатировали конный парк и днем и ночью, работы было слишком много и заводу нельзя было обой-тись без подвоза грузов; проторен был лошадиный путь и к местам свалок, количество которых по периметру но-востройки постоянно росло.

Горы угля вырастали в непосредственной близости от котельной; земля вокруг была черной. Кочегары работали и постоянной угольной пыли, хотя в тот период на свою судьбу они пожаловаться не могли: их по крайней мере не отвлекали на другие работы, что вошло в практику на всех остальных участках.

Даже инженеры, в духе нового советского времени, нередко засучивали рукава при установке какого-нибудь оборудования, ремонте механического узла и даже на трелевке леса или кладке стен. На первых порах часто заглядывали инженеры и в механическую мастерскую, котарая вступила в строй одной из первых, с появлением I) ней верстака и токарного станка. Много самого разнооб-разного крепежного и обшивочного материала требовалось стройке — скоб, болтов и гаек, жестяных поделок, не говоря уже о гвоздях и прочих подобных мелочах, за которыми постоянно шли сюда с разных участков строительства. Но вот здесь приступили и к изготовлению простейших

деталей для оснастки, приспособлений, инструмента и даже некоторого нестандартного оборудования, которое потре¬бовалось для выполнения программы по осуществлению планировки, размещению компрессорного и нагревательно¬го оборудования по группам мощноста.

Огромный объем работ выполнялся по монтажу слож-ных систем паропроводов и газоотводов.

В четвертом квартале 1925 года в наскоро отстроенном цехе (№ 1) началось опытное производство озокерита. К весне его было выпущено 201,7 тонны, и это событие было отмечено как факт «отправки первого советского озокерита на рынок».

Опытный цех (№ 2) возводился также в сжатые сроки. С первых дней, лишь только в цехе появилась крыша, инженеры и рабочие соединили в единую технологическую цепь все подготовленное оборудование, в течение несколь-ких дней обкатали его, и завод приступил к выработке первых партий смазок. Это были смазки для артиллерий-ского и стрелкового оружия; требования по их качеству были очень высоки, и еще в течение нескольких месяцев только что организованные лаборатория и техотдел зани-мались доведением уровня качества этой продукции до необходимых стандартов. В то же время продолжалась обкатка технологий и в самом цехе.

Оператор цеха № 2 В. Ф. Селезнев много позже после пуска завода вспоминал:

— Из рабочих цеха первыми осваивали производство Виктор Григорьевич Родоманенков, Сергей Андреевич Кудинов, Алексей Иванович Алексеев, Сергей Иванович Соболев, бывший классным электромонтером Илья Тимо-шин и другие. Многие из них впоследствии выросли до руководителей, начальников участков, цехов.

Первыми ударниками труда стали рабочие котельной, это Михаил Игнатьевич Удалов, Сергей Андреевич Полу- шкин, Алексей Иванович Симонов, Григорий Константино-вич Бубненков, позднее окончивший военную академию и во время войны сложивший голову на фронте, а также

Андрей Васильевич Лебедев — плотник, а из числа руко-водителей Цеха отличным специалистом своего дела был признан начальник цеха Иван Иванович Воробьев.

На заводе в момент его пуска, летом 1926 года, рабо¬тало около шестидесяти рабочих основных профессий и более десятка инженерно-технических специалистов.

Наконец, завод выпустил первые укрупненные партии продукции и заработал на программу. В течение 1926 года им было выпущено 320 тонн озокерита стандартного, 274 тонны церезиновых композиций и 17 тонн чистого церезина.

Подводя первые итоги деятельности коллектива, дирек-тор Г. И. Ткач говорил:

— Завод наш прошел еще совсем малый путь, но сде¬лано достаточно, чтобы утверждать, что в стране появи¬лось новое важное производство. И задачи перед нами поставлены самые серьезные: в короткий срок мы должны пройти этап от выпуска первых партий продукции для Красной Армии до создания на базе нашего производ¬ства совершенно новой озокерито-церезиновой промыш-ленности.

Таким образом, к началу 1927 года завод в основ¬ном уже был создан, отныне начиналась эпоха его дальней¬шего технического роста. В открывающиеся новые цехи работники стали поступать по мере требований растущего завода.

Производство завода на самом деле было довольно сложным, отбор новых людей производился очень скрупу-лезно. И все же отношение квалифицированных рабочих к каждому новичку было несколько настороженным, не каждому и не сразу открывался доступ к сложным техно-логическим процессам, это доверие на оборонном заводе еще надо было заслужить. Впрочем, и в тех цехах, где о настоящей работе можно было говорить с боль¬шой натяжкой (не всюду еще были отлажены серьезные технологические процессы), — и там на новичков погля-дывали с ревностью: будет ли толк от тех, кто пришел

на готовенькое, не пощупал тут все от «А» и до «Я» своими руками.

В начале февраля с биржи труда в опытный цех при-слали семь человек. В их числе был Василий Филиппович Селезнев. Он вспоминал:

— Нас, новичков, пришедших по направлению, встрети-ли так, будто мы прибыли сюда по какой-то трудовой повинности, силком. Что, мол, от таких ждать? Но вскоре все поняли, что биржа — это помощник трудоустройства. Лично я уже был членом профсоюза, и нисколько не смущаясь косых взглядов, взялся за выполнение самой сложной работы в цехе, не гнушаясь и черновой.

В нашем опытном цехе по переработке озокерита рабо-та производилась еще, можно сказать, кустарно, механиза-ции как таковой не имелось. Розлив озокерита-стандарта первое время мы производили в деревянные формы, да ведь мало кто и знал, что должно быть как-то по-другому. Каждый воспринял производство таким, каким оно было на тот момент, считая его вполне нормальным.

И в то же время были среди нас такие, кто уже горел идеей превратить цех в образцово-показательную структу-ру, согласно веяниям того времени, когда был объявлен курс на всеобщую индустриализацию. Правда, что это означает — это понимали еще не все, но нам объясняли, что согласно этому «курсу» по всей стране через пять лет будут построены самые крупные заводы и фабрики, многим которые и не снились. В это особенно стремилась поверить молодежь, ее в цехе было больше всего, причем, комсо-мольского возраста, и наиболее заметными стали, благода¬ря самоотверженному, активному труду Виктор Родома- ненков, Сергей Кудинов, Алексей Алексеев, Илья Тимо¬шин, позже погибший на фронте, и другие.

Отработав свою норму в цехе, а чаще всего перевыпол-нив ее, они не уходили отдыхать, а шли помогать тем, кто в тот период занимался строительством социально-быто¬вых объектов, организацией и обустройством «красного уголка», спортивных площадок.

В этой работе в тот период проявили высокие профес-сиональные качества и энтузиазм плотники Андрей Василь-евич Лебедев и Дмитрий Константинович Бубненков. Они стали инициаторами ударных вахт. Закончив один объект, быстро переходили к другому, везде свою работу выпол¬няли очень качественно.

Бытовые объекты возводились в основном из дерева, благо лесов в округе хватало, и для рубки деревьев заводу выделялись свои «делянки».

Еще в 1925 году на новостройке было выстроено два барака размером четыре на двадцать один метр и четыре на тридцать семь метров, общая площадь которых состав¬ляла 232 квадратных метра, а также жилые дома — одно¬этажный и двухэтажный с площадью в сорок с половиной и в семьдесят квадратных метров, бревенчатая построй¬ка у железной дороги для путейных рабочих, затем была сооружена длинная, сорокаметровая постройка ши¬риной в четыре метра для бьгговых и производственных помещений.

В 1927 году были взорваны трубы старого гончар¬ного завода, здесь аккуратно разобрали здание (наспех построенной) конторы, а из этого материала стали строить дом для инженерно-технических работников — на четыре семьи...

Заводской актив, все члены профсоюза с тех пор, как предприятие вошло в строй действующих очень много сил отдавали благоустройству заводской территории и очистке ее от мусора и грязи. Но это на ту пору сделать было очень даже непросто.

Занимавший в те годы пост председателя завкома В. Ф. Селезнев вспоминал:

— Завод состоял в профсоюзе химиков, довольно часто платил штрафы, особенно за неважное состояние охраны труда, от нас требовали привести завод в состояние, отве-чающее нормальным санитарным нормам, но это было пока невозможно. Мы, члены профкома, всегда боя¬лись получить выговор от директора. Но и он, конечно,

понимал, что зависит от нас далеко не все. Даже если его критика была острой, «зубастой», то все же беззлобной. Он верил, что должный порядок мы наведем, но лишь после того, когда завершится строительство всех основных цехов и завод обретет свои законченные контуры.

Глава 3. Дополнительные мощности

После пуска первых цехов в 1926 году сразу же встала задача по скорейшему вводу в строй главного цеха — цеха № 3.

Для его оснащения понадобилось оборудование не-мецких фирм, и в Германию ездил за оборудованием начальник строительства, он же крупный специалист озокерито-церезинового производства Иосиф Матвеевич Каменев.

В цехе закладывался мощный фундамент, специаль¬ные, повышенной крепости станины, в башенном отде¬лении рыли котлован для расплавления озокерита- сырца, который поступал с острова Челекен. Для нужд завода его доставили в 1925 году 740 тонн, в 1926 году 662 тонны, а в 1927 году планировалось подвезти еще около 510 тонн.

К концу 1927 года, после двух лет эксплуатации, за¬вод должен был рапортовать о выпуске не менее трех¬сот тонн озокерита товарного (будет произведено 320 тонн) и не менее 250 тонн церезина (будет произведено свыше 290 тонн).

С пуском цеха N° 3 объемы выпускаемой продукции обещали резко возрасти.

Когда в сентябре в корпус Ns 3 стало поступать обору-дование, внутри него еще стояли леса, строители тщатель¬но штукатурили стены, чтобы с них не полетели грязь и пыль в «нежную» заводскую продукцию. Бригаду такелаж¬ников возглавил опытный мастер по такелажным работам Федор Иванович Гуров: бригада торжественно обязалась

завершить монтаж до наступления нового года, хотя вре-мени оставалось уже не так много. Но благодаря специаль¬но разработанному плану ведения монтажа, все оборудо¬вание было подтянуто, поднято и установлено на местах в короткий срок, и до наступления праздника Нового года у специалистов по оборудованию осталось время на его предварительную обкатку.

На монтаж оборудования цеха, для осуществления его контроля, был прислан немецкий специалист, доктор Бем, который дал очень высокую оценку мастерству русских высококвалифицированных слесарей-монтажников, в чис¬ле которых были Иван Павлович Бобков, Михаил Пет¬рович Кулешов и Иван Алексеевич Ялышев, вызывав¬шие своим умением особое удивление и восхищение докто¬ра Бема.

Тем временем готовились к работе, изучая свое обору-дование и инструкции, операторы установок. К подготови-тельной их работе немецкий инженер относился также очень заинтересованно.

Среди первых операторов цеха оказался очень стара-тельным Матвей Иванович Макаренков. Был он из числа тех, кто проводил на селе коллективизацию, но вот судьба привела его на завод.

Когда заводили разговор, что Макаренкову бы лучше идти деревню поднимать, да хлебом завод обеспечить, он отвечал:

— Сейчас наша страна в таком тяжелом поло¬жении, что все первостепенно и важно, не только хлеб. За что ни возьмись — все надо: и гончарные горшки, и смазка для телеги. Поэтому к каждому делу надо отно¬ситься как к главному, пока не перестанем господам кла¬няться. .

После таких слов одному из таких вот «господ», докто¬ру Бему, еще приходилось привыкать к косым взглядам рабочих. Хотя он и не ходил держа руки в карманах, сам помогал слесарям, операторам, и называл их по имени-

Обратившись к Макаренкову, он сказал:

— Вы, Матвей Иваныч, хороший оператор, сразу видно, что из рабочего сословия, и вы хороший рабочий.

— Это правда, из рабочих я, — кивнул, не отрываясь от работы, Матвей Иванович, — только у нас нет сословий. Все мы теперь равны.

Когда Бем отошел, рабочие еще долго обсуждали этот принципиальный разговор; а Макаренкову, посмеиваясь, говорили:

— Что же ты, Иваныч, на том остановился. Сагитировал бы немца в большевики, может и он там, в Германии, сделал бы пролетарскую революцию!

На такие шутки Иваныч замыкался, становился стро¬же, а однажды сказал, как отрезал:

— Не надо шутить такими, вещами!

Многие рабочие хотя и были вчерашними крестьянами да простыми солдатами, уже хорошо знали, каково спо¬рить с человеком, у которого «партийная душа», и на том шутки о революции прекратились.

Перед самым Новым годом в цехе собрались предста-вители со всего завода, и директор Г. И. Ткач поздравил всех с пуском в эксплуатацию нового цеха.

— В счастливый путь! — сказал он и подал команду работать. Уже опробованное оборудование начало техно-логический процесс.

В конце рабочего дня Гаврила Иванович вновь пришел в цех, убедился, что все работает безотказно и пожал руку хлопотавшему у технологической линии доктору Бему.

— Теперь вы со спокойной совестью можете ехать до¬мой, — сказал ему директор. — Передайте привет от проле-тарских рабочих нашего завода. И будьте уверены, что пройдет немного времени, и по производству нашей про-дукции в мире равных нам будет мало!..

Работники цеха старательно осваивали сложную аппа-ратуру, изучали тонкости технологии. Первыми оператора-ми в этом цехе стали Алексей Рженицын, Виктор Родома- ненков, Сергей Кудинов и Илья Тимошин. Каждый из них с самого начала взял обязательство стать в работе передо¬вым. Особенна это удалось Алексею Рженицину, он дваж¬ды выдвигался на работу в системе Моссовета, а затем был приглашен в органы милиции; путь его к карьере окажется столь стремительным, что спустя десять лет он достигнет звания генерал-майора...

Быть передовыми — значило, конечно, не только пере-выполнять норму, активно участвовать в общественной жизни, но и выступать с патриотическими починами. Од-ним из первых, родившихся в цехе, стал почин: «За работу без простоев и брака!»

Вначале цех производил только озокерит стандарт и церезин; первые партии продукции отправлялись к потре-бителю только после самой тщательной проверки, и по ним не было получено никаких серьезных замечаний. Разве что было необходимо добиться их более высокой чистоты.

Вскоре на завод пришел приказ расширить ассорти¬мент продукции. С тех пор с помощью центральной заво¬дской лаборатории начались интенсивные исследования по производству различных сплавов.

Главная роль по организации и налаживанию нового производства отводилась главному инженеру Василию Евстигнеевичу Токманову, он же руководил и деятельностью лаборатории, поскольку являлся наиболее сведущим спе- циалистом-химиком. Еще в 1914 году он окончил Казанское химико-технологическое училище, затем, в 1925 году Сред¬не-азиатский государственный университет (имени Ленина), а именно — химическое отделение физмата, а спустя четы¬ре года и Нефтяной институт имени Губкина.

К лаборатории В. Е. Токманов относился с особенным вниманием, часто захаживал в нее. Об этом ветераны вспо-минали:

— Человек знающий себе цену, с гордой осанкой, он, наклоняясь, входил в низкую дверь и, здороваясь, говорил:

— Давайте-ка сегодня посмотрим, что и как у вас полу-чилось? — И усаживался за длинный стол, установленный вдоль стенки, освещенный одним окошком. Над столом на полках стояли различные стеклянные емкости, пробирки и минзурки, несколько небольших приборов, еще очень

простых, но тщательно ухоженных, работавших безотказ¬но. За этим Токманов строго следил. Разобравшись с до-кументацией, хвалил лаборантов и обещал непременно зайти не завтра, так послезавтра.

Не было недели, чтобы он лично не поработал здесь и зачастую приносил с собой какой-нибудь новый инстру¬мент, материалы, помогающие в исследованиях.

Вместе с Токмановым над новыми сплавами работал горный инженер Рувим Львович Фаерман, тоже большой знаток различных научных изысканий, также не чуждый лабораторным исследованиям. Порой вместе они решали те сложные лабораторные задачи, которые оказывались не по силам работникам лаборатории. Образование этих инженеров позволяло им быть в курсе каждой мелочи, все держать под неусыпным контролем, и эту их важную роль в делах завода высоко ценило вышестоящее руководство.

Очень важной чертой ведущих инженеров была та, что они не удовлетворялись решением текущих задач, а умели заглядывать в завтрашний день. Завод был создан для про-изводства, в основном, церезина из озокерита, затем пере¬шел к выпуску небольшого ассортимента простейших сма¬зок, содержащих в качестве загустителя церезин, и присту¬пал к производству восковых сплавов на основе церезина, парафина, канифоли.

Но и на этом он не останаваливался. Параллельно с основным производством цеха Ng 3 (и на его же площадях) организовалось широкое производство антикоррозийных смазок.

Аппаратура в цехе была еще, в общем, довольно при-митивной: «коробки», оборудованные паровыми змеевика¬ми, с воздушным перемешиванием. Получив продукцию, ее вручную сливали в бидоны и деревянные бочки.

И несмотря на это, цех стал изготовлять четыре-пять видов антикоррозийных смазок.

«Большую организаторскую роль в деле производства антикоррозийных смазок сыграл первый начальник цеха Владимир Пантелеймонович Варенцов, который в усло¬виях совсем малознакомого и еще довольно примитивного производства старался добиться, прежде всего, приемлемо¬го качества продукции» — находим запись в документах архивного фонда предприятия.

Сравнительно небольшой объем и ассортимент продук¬ции на том этапе в основном удовлетворил нужды оте¬чественной промышленности, но в том же 1927 году перед специалистами завода встала новая задача — организовать производство консистентных смазок.

Для этого в короткий срок был организован отдельный специальный цех. Управляющий трестом А. П. Кошкин взял эту работу под личный контроль, он решил, что не¬обходимо наладить выпуск сразу нескольких видов этой новой продукции.

Для этого пришлось перестроить технологические ли¬нии в цехе No 2, частично его реконструировать. Вновь организованный цех возглавил по совместительству началь-ник цеха антикоррозийных смазок В. П. Варенцов.

Новое производство прошло первую обкатку в октябре 1927 года, после этого в технологию был внесен ряд прин-ципиальных дополнений, и в январе 1928 года, с оконча-тельным пуском цеха, завод открыл эру выпуска отечест-венных консистентных смазок.

Возводимый завод во многом должен был стать уни-кальным, и главным образом — по уровню аппаратурного оформления и технологии. Устанавливаемые в цехе смазок прогрессивные по тем временам кубы Фредеркинга позво-ляли вести технологический процесс при высоком давле¬нии и высокой температуре. Таких процессов до тех пор отечественная нефтепереработка еще не имела.

Но важно, что для этого имелись уже все необходимые предпосылки — с созданием довольно солидной производ-ственной базы в основных цехах; а также имелось огром¬ное желание коллектива превратить свое предприятие в одно из самых современных по уровню механизации и степени подготовки его рабочего персонала.

Среди первых, кто освоил технологии и учил работать других на достаточно сложном оборудовании был опера¬тор Степан Кондратьевич Гайдарин.

Вскоре здесь было организовано три смены работни¬ков, которые возглавляли Серафим Андреевич Фильчен- ков и Иван Ефремович Чепелев.

Правда, И. Е. Чепелев пришел в цех несколько позже, направленный на завод по демобилизации из Красной Армии. Имевший награды, подтянутый и инициативный, он быстро стал заметной фигурой в цеховом коллективе, а спустя время и на всем заводе. Не случайным окажется его быстрый рост как организатора и руководителя произ-водства: не пройдет и десяти лет, как ему поручат воз-главить предприятие, и в должности директора он прора-ботает вплоть до начала Великой Отечественной войны.