4:44

Она с грацией змеи поставила поднос перед Нерисой.

— Что это? — Нериса с подозрением покосилась на чёрную жидкость.

— Настойка из корня мандрагоры и пепла. Улучшает вкус крови. Раз уж ты всё равно собираешься испачкать мой пол, пусть пятна хотя бы пахнут эстетично.

Нериса медленно повернула голову к Каэлю.

— Можно я её убью? Просто один раз. В качестве терапии.

— Я технически бессмертна внутри этих стен, — Морра мило улыбнулась, обнажив зубы, которые сейчас выглядели слишком острыми для человеческой челюсти. — Но ты можешь попробовать. Только сними свои грязные ботинки.

Каэль проигнорировал их. Он смотрел на пол.

На то место, где стояла Нериса.

Вода, которая капала с её промокшего под дождём плаща, больше не была водой.

Капли падали на ворс ковра и не впитывались. Они рассыпались.

Это была не вода. Это был серый пепел. Мелкий, сухой, абсолютно безжизненный прах. Он сыпался с её одежды, с её волос, скапливаясь у её ног маленькими, бесцветными холмиками.

— Нериса, — голос Каэля стал пугающе тихим. — Ты сказала, что Архивариусы вырезали куски пространства в Сан-Рохе. Ты была внутри этой зоны?

Она нахмурилась, проследив за его взглядом. Увидев пепел, падающий с её собственных рукавов, она инстинктивно сделала шаг назад.

— Нет. Я стояла на границе. Я видела, как дома становятся плоскими, теряют цвет и осыпаются вот этим… — она указала на пол.

— Ты принесла это на себе.

Каэль резко поднял голову.

Библиотека изменилась.

Воздух стал тяжёлым. Звук исчез. Не просто стих — он перестал существовать. Каэль понял, что не слышит ни дыхания Нерисы, ни шороха платья Морры, ни даже биения собственного сердца. Это была абсолютная, вакуумная глухота зоны стирания.

Свет зелёной лампы на столе мигнул и стал тускло-серым.

Книги на стеллажах задрожали.

— Назад, — Каэль схватил Нерису за плечо и рывком дёрнул её за спину, одновременно отталкивая Морру в сторону.

Из тени между рядами фолиантов что-то вытекало.

Оно не имело формы. Это был силуэт, вырезанный из самой реальности. Двухметровая фигура, состоящая из абсолютного «ничего». Внутри её контуров не было тьмы — там была статическая рябь, как на экране сломанного телевизора, только серая и мёртвая.

Где сущность касалась деревянных полок, дерево теряло цвет. Оно становилось серым прахом и осыпалось вниз.

Книги, попавшие в зону её ауры, начали кричать. Это был неслышимый, но ощущаемый физически ментальный вопль. Бумага чернела. Буквы срывались со страниц, как перепуганные насекомые, падали на пол и растворялись в воздухе, навсегда стирая из мира чьи-то мысли.

— Онтологический паразит, — мысленный голос Морры хлестнул прямо в мозг Каэля, острый от паники. — След от Архивариусов. Она принесла его на себе, как клеща!

Сущность медленно повернула то место, где у неё должна была быть голова, к Каэлю.

Она не смотрела. Она анализировала. Пыталась понять, можно ли стереть то, что стоит перед ней.

Нериса отреагировала с рефлексами существа, рождённого для убийства.

Она выхватила из-под плаща длинный, изогнутый ритуальный нож. На лезвии вспыхнули красные алхимические руны. Нериса не стала тратить время на оценку — она метнула клинок прямо в центр статической фигуры.

Нож вошёл в пустоту.

И исчез.

Не упал на пол. Не пролетел насквозь. Он просто перестал существовать с того момента, как пересёк серую границу сущности. Металл, руны, само понятие «оружие» было стёрто.

— Очаровательно, — сквозь вакуумную глухоту Каэль буквально выдавил звук, заставляя звуковые волны пробиваться сквозь аномалию силой своей плоти.

Сущность сделала шаг вперёд.

Ковёр под её ногой превратился в серую пыль. Пространство вокруг неё искривлялось, теряя глубину и объём, становясь плоским двухмерным рисунком, который кто-то безжалостно стирал ластиком.

— Не используй магию! — рявкнул Каэль Нерисе. — Оно жрёт концепции!

Он шагнул навстречу твари.

Обычное оружие не работало. Значит, нужно было использовать нечто такое же неправильное, как и сам паразит. Себя.

Его правая рука от плеча до кончиков пальцев начала трансформироваться. Мясо разошлось с влажным треском, который эхом ударил по стеллажам. Рукав рубашки разлетелся в клочья. На этот раз это было не лезвие. Кости предплечья срослись в толстую, бугристую булаву из живой, сверхплотной костной ткани, покрытой зазубренными наростами и сочащейся чёрной кровью. Масса руки увеличилась втрое, оттягивая плечевой сустав.

Каэль не стал ждать. Он рванулся вперёд со скоростью, которую человеческий глаз воспринял бы как смазанное пятно.

Он ударил.

Тяжёлая костяная булава врезалась в бок серой статической фигуры.

Раздался звук рвущейся фольги.

Удар Каэля нёс в себе чудовищную кинетическую энергию, но, что более важно, его плоть была древней. Она сопротивлялась стиранию. Костяной нарост погрузился в серую рябь, и Каэль почувствовал обжигающий, ледяной холод, который начал пожирать его клетки.

Его рука внутри сущности начала распадаться. Прямо на глазах кость становилась прозрачной, теряя форму.

Но тварь отбросило. Физический закон массы сработал. Статический силуэт отлетел назад, врезавшись в дубовый стеллаж. Дерево мгновенно посерело и осыпалось прахом, тысячи древних томов обрушились на пол, теряя слова и превращаясь в чистые листы.

Каэль выдернул руку. Половины костяной булавы не было. Она была срезана идеально ровно, без крови, без боли. Просто исчезла, словно её отсекли в графическом редакторе.

— Каэль, ложись! — крикнула Нериса.

Она не стала бросать оружие. Её тело за спиной Каэля издало серию отвратительных хрустов. Химерная биология Ордена Вельсайр включилась на полную. Из её предплечий, прорвав кожу и ткань плаща, вырвались два метровых костяных шипа. Её глаза полностью стали золотыми с узкими вертикальными прорезями.

Каэль пригнулся, уходя в перекат.

Нериса прыгнула. Она оттолкнулась от дубового стола с такой силой, что тяжёлая столешница треснула пополам. В полёте она скрестила костяные клинки на своих руках и врезалась прямо в центр поднимающейся сущности.

Паразит попытался стереть её. Серая рябь охватила костяные шипы Нерисы, но они были покрыты горячей, живой кровью химеры — нестабильной, дикой, сопротивляющейся любому порядку.

Кровь зашипела, соприкасаясь с «ничем».

Серая рябь пошла волнами. Сущность издала звук — скрежет гвоздя по стеклу, усиленный в тысячу раз.

Нериса зарычала, её голос сорвался на звериный рык. Она вогнала шипы глубже в статический контур и рванула руки в стороны, буквально разрывая пустоту на две части.

Раздался хлопок вакуумного взрыва.

Каэля и Нерису отбросило ударной волной. Серая фигура лопнула, разлетевшись на тысячи хлопьев пепла, которые тут же растаяли в воздухе, не долетев до пола.

Звук вернулся в библиотеку так резко, что ударил по ушам.

Тихий треск газовых рожков. Шелест страниц уцелевших книг, которые в панике захлопывали свои обложки. Тяжёлое дыхание Нерисы.

Она лежала на спине, раскинув руки. Костяные шипы медленно, с влажным чавканьем, втягивались обратно в её предплечья. Кровь капала на ковёр.

Каэль медленно поднялся. Его правая рука, стёртая наполовину, дымилась. Плоть шипела, пытаясь регенерировать то, что было не просто отрезано, а удалено из реальности. Клетки не понимали, как восстановить пустоту. Ему придётся вручную запустить перестройку ткани, чтобы отрастить предплечье заново.

Он подошёл к Нерисе. Протянул ей левую, целую руку.

Она ухватилась за неё своей окровавленной перчаткой и тяжело встала. Её золотые глаза медленно возвращались к нормальному человеческому серому цвету.

— Отличная командная работа, — раздался сверху спокойный голос Морры.

Каэль поднял голову. Морра сидела на балконе второго яруса, свесив ноги сквозь кованую решётку. Она меланхолично допивала чёрную настойку мандрагоры из бокала, который предназначался Нерисе.

— Ты могла бы помочь, — сухо заметил Каэль.

— Я помогала. Я морально поддерживала вас, не давая библиотеке сожрать вас обоих в качестве компенсации за ущерб. Вы уничтожили секцию поэзии. Какая трагедия.

Нериса вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони. Она смотрела на место, где только что исчез паразит. Там, на полу, остался идеально круглый, серый выжженный след.

— Каэль, — она перевела взгляд на его дымящуюся руку. — Что это было? Это не нечисть. Это вообще не живое существо.

— Это симптом, — Каэль подошёл к разбитому дубовому столу.

Чертёж замка на коже всё ещё лежал там.

Каэль посмотрел на него.

Пустота, которая зияла на месте нижних уровней, перестала расти. Но теперь в самом центре этого выжженного пятна, прямо под тем местом, где на схеме находилась библиотека, медленно мигали цифры, написанные пульсирующими чёрными чернилами.

4:44.

Каэль долго смотрел на них.

Затем он перевёл взгляд на Нерису.

— Мир не просто гниёт. Кто-то запустил таймер. И, кажется, мой замок — это единственное, что не даёт ему дойти до нуля.

Он взял уцелевший бокал с остатками джина, который чудом не упал со стола во время драки, и допил его залпом.

Алкоголь обжёг горло, но не принёс облегчения.

— Грум! — крикнул Каэль в пустоту коридора.

Из глубины замка, где-то очень далеко, раздалось приглушённое эхо падения тяжёлых предметов и страдальческий вопль тролля.

— ГОТОВЬ БУРОВУЮ УСТАНОВКУ, ГРУМ! — голос Каэля разнёсся по стеллажам, холодный и абсолютно спокойный. — МЫ ИДЁМ НА ДНО!

* * *

Спуск на второй подземный уровень замка был похож на погружение в желудок гигантского, больного киборга.

Здесь заканчивался камень и начинался металл, переплетённый с органикой. Механическое сердце замка не было просто инженерным узлом — это была симбиотическая система, где паровые котлы размером с трёхэтажный дом дышали, как живые лёгкие, а чугунные трубы пульсировали, перекачивая густую жидкость, подозрительно похожую на лимфу.

Воздух здесь был тяжёлым. Он обжигал лёгкие смесью машинного масла, горячего пара, ржавчины и старой крови. Жёлтый свет редких газовых ламп едва пробивался сквозь густой смог.

Каэль шёл по стальным решётчатым мостикам, перекинутым над бездонными техническими шахтами. Его шаги отдавались гулким металлическим лязгом. Пиджак он оставил в библиотеке — сейчас на нём была только белая шёлковая рубашка, разорванная на правом плече.

Его рука всё ещё дымилась.

Процесс регенерации после онтологического стирания выглядел отвратительно. Это не было магическим свечением или плавным заживлением. Это было агрессивное, насильственное возвращение плоти в реальность. Из обрубка предплечья вытягивались белые, влажные нити нервов, они сплетались друг с другом, образуя каркас. Затем на них с влажным хрустом нарастали кости, а сверху, словно на ткацком станке, волокно за волокном ложились красные мышечные жгуты. От руки шёл густой пар, пахнущий озоном и жжёным мясом. Каждое движение сопровождалось тихим треском делящихся клеток.

Нериса шла на полшага позади. Её ботинки ступали по решёткам абсолютно бесшумно. Охотница не сводила глаз с его руки.

Её инстинкты, вбитые Орденом Вельсайр на уровне спинного мозга, вопили. Существо перед ней нарушало базовые законы биологии. Его нужно было убить. Залить алхимическим огнём, пока оно не восстановилось.

Она сжала кулаки в перчатках, подавляя этот рефлекс.

— Выглядит так, будто твоя рука пытается родить саму себя, — сухо заметила Нериса, перекрикивая шипение пара из пробитого вентиля.

— Ощущается примерно так же, — ровно ответил Каэль, не оборачиваясь. Он сжал наполовину сформированную кисть. Фаланги пальцев, на которых ещё не наросла кожа, скрипнули. — Стирание удаляет память клеток о том, какими они должны быть. Мне приходится держать образ руки в голове, чтобы она не выросла в виде щупальца или чего-то похуже.

— Удобно. А если отвлечёшься?

— Однажды я отвлёкся на разговор с Моррой, — Каэль перешагнул через лужу чёрной смазки. — Пришлось отрубать себе руку заново, потому что на запястье сформировался лишний локоть, а пальцы сгибались в обратную сторону.

Нериса хмыкнула. Юмор бессмертных всегда балансировал на грани анатомического хоррора.

Они вышли на центральную платформу.

Здесь, под колоссальной, ржавой турбиной, которая медленно вращалась, издавая звук умирающего кита, стоял Грум.

Тролль находился в состоянии глубокого инженерного невроза. Он был по пояс измазан в чёрной смазке, его защитные очки съехали на лоб, обнажив воспалённые, безумные жёлтые глаза. В руках он сжимал газовый ключ размером с человека. Вокруг него валялись развороченные шестерни, куски труб и какие-то окровавленные металлические детали.

— ТРИСТА ЛЕТ! — орал Грум, обращаясь к огромному бронзовому вентилю. — Триста лет ты работал как часы! А теперь у тебя давление скачет, как у беременной гарпии! Я что, похож на кардиолога?! Я СТРОИТЕЛЬ!

— Грум, — голос Каэля прорезал промышленный шум, спокойный, но тяжёлый.

Тролль резко обернулся. Газовый ключ в его руках описал смертоносную дугу, едва не снеся стальную опору мостика. Грум тяжело дышал, его выпирающие рёбра ходили ходуном.

— Каэль, — Грум вытер грязной рукой лоб, размазывая мазут. — У нас критический сбой. Центральная магистраль охлаждения начала перекачивать желудочный сок вместо воды. Желудочный сок! У меня трубы из закалённой стали плавятся! Замок нервничает! Он готовится к чему-то массивному!

— Я знаю. Поэтому я сказал тебе готовить буровую установку. Мы спускаемся.

Грум замер. Его длинное, измождённое лицо вытянулось ещё сильнее.

— Буровую установку? — прошептал он. Газовый ключ с грохотом выпал из его рук на стальную решётку. — Ты имеешь в виду «Гробовщика»?

— Именно.

— Каэль, ты с ума сошёл?! — взвизгнул Грум, хватаясь за свою худую голову огромными зелёными ладонями. — «Гробовщик» — это не лифт! Это пространственный проходчик! Он пробивает не камень, он пробивает слои реальности! Последний раз мы запускали его, когда в подвале завелась колония плотоядных фракталов! И знаешь, что он жрёт?! Знаешь, какое у него топливо?!

— Органика и боль, — спокойно кивнул Каэль. — Я помню.

— Он выпьет из меня все соки! — Грум схватился за живот. — Я и так истощён! У меня индекс массы тела ниже, чем у скелета! Вы хотите, чтобы я исчез?! Вы хотите, чтобы от меня осталась одна роба и защитные очки?!

— Ты не исчезнешь, Грум. Ты пойдёшь с нами. Мне нужен инженер, если механизм в Бездне начнёт перестраивать архитектуру.

— Я не пойду в Бездну! Я сухопутный...

— Болотный тролль, я знаю, — оборвал его Каэль. Его голос стал холодным, как ледник. Глаза потемнели. Пространство вокруг него на секунду исказилось, воздух уплотнился, запахло озоном. — Грум. Замок начал отсчёт. Если шестерня на дне сделает полный оборот, нам не понадобится ни лифт, ни диета. Нас всех просто сотрёт в пыль. Открывай «Гробовщика».

Грум сглотнул. Он посмотрел на Каэля, затем на Нерису, которая стояла в расслабленной позе, но держала ладонь в миллиметре от рукояти ножа. Тролль обречённо вздохнул, его гигантские плечи опустились.

— Я умру толстым, — пробормотал он. — И в темноте. Прекрасно. Идёмте.

Грум развернулся и зашагал вглубь технического сектора. Каэль и Нериса двинулись следом.

— Твои подчинённые все такие... эмоционально нестабильные? — негромко спросила Нериса.

— Они не подчинённые, — Каэль посмотрел на свою руку. Кожа уже закрывала красные мышцы, стягиваясь с тихим, влажным звуком. — Они часть этого места. Симптомы. И поверь, Грум — самый стабильный из них.

В подтверждение его слов с верхнего яруса мостиков раздался грохот, за которым последовал скрежет когтей по металлу.

С потолка, проломив ржавую вентиляционную решётку, рухнул Бруно. Огромный мёртвый оборотень тяжело шмякнулся на стальную платформу прямо перед ними, отряхнулся, как собака, разбрызгивая вокруг себя старую кровь и техническую смазку. В пасти он сжимал гигантскую свечу зажигания от какого-то генератора.

За ним, аккуратно спустившись по винтовой лестнице и постукивая металлической челюстью, появился Гаш. В руке он держал чью-то оторванную руку в дорогом шёлковом рукаве.

— Мы слышали слово «Бездна», — булькающим голосом сообщил Гаш, бросая оторванную руку в ближайшую топку. Огонь вспыхнул зелёным. — Бруно интересуется, будут ли там давать закуски. В прошлый раз в Бездне мы ели кого-то очень хрустящего.

— Это был панцирный демон, идиот, — огрызнулся Грум, не оборачиваясь. — Ты потом три недели металлом гадил.

— Хорошее было время, — философски согласился Гаш.

Бруно радостно гавкнул и попытался разжевать свечу зажигания. Раздался громкий хруст ломающейся керамики и металла. Оборотень поморщился, выплюнул осколки и грустно посмотрел на Каэля.

— Вы идёте с нами, — сказал Каэль. — Если там внизу окажется что-то плотное — вы это едите. Если бесплотное — просто не мешайте.

Бруно заскулил от счастья.

Они подошли к краю гигантской шахты. Она уходила вниз, в абсолютную, непроглядную черноту, из которой поднимался горячий, пахнущий медью воздух.

Над шахтой на цепях толщиной с человеческое туловище висела машина.

«Гробовщик».

Это не было лифтом. Это была кошмарная клетка, сваренная из чёрного чугуна, костей древних чудовищ и деталей, которые выглядели слишком органическими. Клетка была покрыта алхимическими рунами, которые слабо пульсировали тёмно-красным светом. На крыше машины находилась гигантская роторная установка с лопастями, похожими на изогнутые хирургические скальпели.

Она не бурила землю. Она вгрызалась в пространство, разрывая слои реальности, чтобы позволить пассажирам миновать те уровни замка, которые физически невозможно было пройти пешком.

Грум подошёл к массивному рычагу управления на краю шахты.

— Он спал двести лет, Каэль, — тролль погладил ржавый металл пульта. — Система голодна. Он не поедет, пока не получит дань. И это не электричество.

— Я знаю.

Каэль шагнул к пульту. В центре металлической панели находилось углубление, напоминающее бронзовую чашу с шипом посередине. Вокруг чаши шли желобки, уходящие прямо в провода и трубки машины.

Нериса напряглась, когда Каэль занёс над шипом свою правую руку. Ту самую, которая только что регенерировала. Новая, бледная кожа выглядела тонкой, почти прозрачной.

Он опустил ладонь прямо на бронзовый шип.

Металл с хрустом пробил ладонь насквозь. Каэль даже не моргнул. Он сжал кулак, заставляя кровь течь быстрее.

Алая, густая кровь бессмертного хлынула в чашу.

Как только первая капля коснулась желобков, «Гробовщик» вздрогнул. Алхимические руны на его чугунных рёбрах вспыхнули ослепительным карминовым светом. Из выхлопных труб машины с оглушительным рёвом вырвался чёрный дым. Цепи натянулись, зазвенев так, что у Нерисы заложило уши.

Машина ожила. Она издала звук, похожий на крик огромного, измученного зверя, которого заставили проснуться.

Каэль выдернул руку. Рана немедленно задымилась, стягиваясь. Он стряхнул капли крови и махнул в сторону открытой дверцы клетки.

— Заходим.

Внутри клетки было тесно. Грум занимал почти половину пространства, нервно прижимая к груди свой огромный газовый ключ. Бруно и Гаш уселись на решётчатый пол. Нериса встала в угол, положив ладони на рукояти своих клинков. Она не доверяла этой машине. Она чувствовала, как металл под её ногами мелко, часто вибрирует, словно пытается распробовать их на вкус.

Каэль встал у панели управления внутри клетки и нажал на массивный медный рычаг.

Двери с лязгом захлопнулись.

«Гробовщик» рухнул вниз.

Это не было плавным спуском. Это было падение.

Внутренности подпрыгнули к горлу. Воздух со свистом вырвался из лёгких. Роторная установка над их головами завизжала, раскручиваясь до невозможных скоростей. Изогнутые скальпели начали врезаться не в камень шахты, а в сам воздух.

Пространство вокруг клетки начало рваться.

За прутьями чугунной решётки мелькали уровни. Сначала это был просто серый камень и трубы. Затем темнота.

А потом реальность начала искажаться.

— Третий уровень. Галереи Родов, — прокричал Грум сквозь рёв механизмов, цепляясь за прутья так, что его костяшки побелели.

За решёткой клетки мелькнули бесконечные коридоры, освещённые тусклым канделябровым светом. Стены были полностью увешаны портретами. Тысячи картин.

Но по мере того как «Гробовщик» проваливался мимо них, Нериса увидела, что это не картины.

Лица на холстах двигались. Они поворачивали головы, провожая падающую клетку немыми, полными отчаяния или древней злобы взглядами. Глаза на портретах светились в темноте. Некоторые фигуры пытались вырваться из рам, вытягивая написанные маслом руки к решётке лифта. Когти царапали холст изнутри.

— Не смотрите им в глаза! — рыкнул Каэль, удерживая рычаг. — Они могут поменяться с вами местами.

Нериса резко отвернулась, уставившись в металлический пол. Гаш тем временем философски помахал рукой какому-то герцогу без нижней челюсти, который бился в своей раме.

Клетка провалилась глубже.

Воздух стал обжигающе горячим. Запах пыли сменился тошнотворным ароматом желчи, желудочного сока и сырого мяса.

— Четвёртый уровень! — Грум закрыл лицо руками. — Лабиринт Плоти!

За решёткой исчез камень. Его сменили колоссальные, пульсирующие массы органики. Стены шахты дышали. Они сокращались, покрытые слизью и толстыми венами, по которым текли светящиеся кислоты.

Из мясных стен начали вытягиваться длинные, мускулистые щупальца, слепые черви и какие-то зубастые пасти, пытающиеся ухватиться за падающую клетку.

Один из червей, толщиной с фонарный столб, усеянный крючьями, рванулся прямо к решётке.

Бруно даже не встал. Он просто выбросил морду вперёд, клацнул челюстями сквозь прутья и оторвал червю половину головы. Кровь, похожая на кипящую серу, брызнула на чугунную пол, зашипев. Оборотень радостно зачавкал.

— Аккуратнее, Бруно! — заорал Грум. — В нём калорий больше, чем в слоне! Ты лопнешь!

Клетка пробила биологический слой реальности и снова погрузилась в темноту.

Ротор над ними ревел, разрывая ткань пространства. Каэль чувствовал, как сопротивление нарастает. Онтологическое давление Бездны давило на машину, пытаясь вытолкнуть инородный объект.

Внезапно скрежет стал невыносимым.

Искры посыпались с потолка клетки. Руны замерцали и начали гаснуть.

— Движок глохнет! — панически закричал Грум. — Мы упёрлись в мембрану! Шестой уровень! Ядро не пускает нас!

Каэль навалился на рычаг всем весом, его глаза потемнели.

— Пробивай!

Машина издала звук ломающегося хребта. Ротор в последний раз взвыл, вгрызаясь во тьму. Раздался оглушительный хлопок вакуума, от которого у всех заложило уши.

«Гробовщик» дёрнулся, потерял инерцию и со скрежетом остановился.

Моторы заглохли. Руны погасли окончательно.

Наступила абсолютная, звенящая тишина.

Клетка висела в пустоте.

Внутри было темно. Лишь глаза Нерисы слабо светились золотом, а единственный глаз Бруно — тусклым жёлтым светом.

— Мы приехали? — шёпотом спросил Гаш.

— Мы застряли, — выдохнул Грум. Его голос дрожал. — Мы где-то между Чёрным Городом и Ядром. Здесь нет физики, Каэль. Лифт не может двигаться дальше. Замок запечатал проход.

Каэль отпустил рычаг. Он подошёл к решётке и посмотрел во мрак.

Тьма снаружи была плотной, как войлок. Она поглощала даже звуки дыхания. Здесь не было ни запаха, ни температуры. Абсолютное ничто, разделяющее уровни существования.

И вдруг во тьме, метрах в десяти от клетки, зажёгся свет.

Маленький, тусклый огонёк. Похожий на свет масляного фонаря.

Огонёк медленно качнулся. Затем ещё раз. Кто-то шёл к ним сквозь пустоту. Сквозь пространство, где не было пола.

Нериса обнажила клинки. Её дыхание участилось. Она чувствовала опасность такой густоты, что её химерная кровь буквально кипела в венах. Это не было животным. Это не было демоном. Это было нечто, нарушающее правила.

В слабом свете фонаря из темноты выплыл силуэт.

Старуха.

Сгорбленная, одетая в чёрные, истлевшие лохмотья, которые волочились по невидимому полу. Лицо её было скрыто под глубоким капюшоном, но из-под него свисали тонкие, седые пряди волос, похожие на паутину. В костлявой руке она держала фонарь, стекло которого было измазано сажей.

Грум вжался в угол клетки, закрыв лицо своими огромными ладонями.

— Не смотрите на неё... — прошептал тролль, и в его голосе были слёзы чистого, детского ужаса. — Не дайте ей назвать ваше имя... Это Старуха Коридоров.