- -
- 100%
- +
Старуха остановилась в пяти шагах от клетки.
Её голова медленно, судорожным, кукольным движением повернулась к решётке. Она не подняла лица. Но каждый в клетке почувствовал её взгляд. Тяжёлый, мёртвый, стирающий мысли.
Она приоткрыла сухие, потрескавшиеся губы.
И вместо голоса раздался сухой шелест старой бумаги. Она начала шептать.
Нериса почувствовала, как по её виску скатилась капля холодного пота. Старуха подбирала имена. Она пробовала слоги на вкус. Если она произнесёт имя вслух — человек просто исчезнет из памяти мира. Забудет сам себя, и замок навсегда поглотит его.
Старуха подняла костлявый палец и указала им прямо на Каэля.
Она сделала вдох.
Каэль не отвёл взгляд. Он стоял у решётки, прямой, абсолютно спокойный, держа руки в карманах брюк.
— Попробуй, — тихо, но отчётливо произнёс он. Тон его голоса резал тишину, как лезвие бритвы. — Назови меня. Давай. Скажи мне, кто я такой. Потому что я сам этого не помню.
Старуха замерла.
Её палец дрогнул.
Из-под капюшона раздался звук, похожий на предсмертный хрип. Она отступила на полшага. Затем ещё на один.
Она не могла произнести его имя. Потому что в архивах реальности его имени больше не существовало. Он был ошибкой, которую нельзя было стереть, потому что система уже удалила все файлы о нём.
Старуха опустила фонарь. Она медленно развернулась спиной к клетке и растворилась во мраке, так же бесшумно, как и появилась.
Огонёк погас.
В ту же секунду «Гробовщик» с оглушительным скрежетом дёрнулся. Тьма вокруг них раскололась, как стекло. Пространственная мембрана лопнула, не выдержав парадокса.
Клетка провалилась вниз, в Ядро.
Навстречу звуку гигантского, тикающего механизма.
* * *
Падение оборвалось не ударом, а чудовищным, сминающим кости торможением.
Гравитация, до этого отсутствовавшая, обрушилась на них сверху бетонной плитой. Роторная установка над крышей «Гробовщика» завизжала, высекая снопы ослепительных белых искр из невидимой границы пространства. Машина вгрызлась в физическую реальность Ядра, пробивая её, как пуля пробивает кевлар.
Клеть рухнула на твердую поверхность с грохотом, от которого у Каэля на секунду лопнули барабанные перепонки.
Чугунные прутья прогнулись внутрь. Алхимические руны на каркасе вспыхнули в последний раз, ослепительно ярко, и сгорели, оставив после себя лишь запах жжёного озона и мёртвой крови. Цепи, удерживающие машину, с оглушительным лязгом оборвались, хлестнув по металлической крыше, как гигантские кнуты.
Внутри повисла густая, пропитанная металлической пылью тишина.
Только тяжёлое, хриплое дыхание Грума и тихий скрип переломанных костей Бруно, которые прямо сейчас со щелчками вставали на место.
Каэль медленно выпрямился. Его слух регенерировал за пару секунд, улавливая первый звук этого нового, абсолютно чужого пространства.
Тик.
…
Так.
Это был не звук часов. Это был ритм. Тяжёлый, механический пульс, который вибрировал в подошвах ботинок, поднимался по костям ног и отдавался в основании черепа. С каждым ударом пространство вокруг них едва заметно вздрагивало.
Дверь клетки заклинило — массивный чугунный засов согнуло дугой.
Каэль подошёл к решётке, просунул пальцы между прутьями, нащупал стык металла. Его мышцы под шёлковой рубашкой вздулись, уплотняясь. Раздался скрежет разрываемого чугуна, и Каэль просто выломал дверь наружу, отшвырнув искорёженный кусок металла во тьму.
Он шагнул за пределы машины.
Нериса вышла следом, её костяные клинки всё ещё были обнажены, золотые глаза хищно сканировали мрак. Гаш аккуратно вынес наружу Бруно, который временно представлял собой бесформенный мешок с переломанными лапами, и положил его на пол. Оборотень тут же начал радостно поскуливать, пытаясь жевать собственную вывихнутую коленную чашечку.
Грум выполз последним. Тролль встал на колени, тяжело дыша, и посмотрел под ноги.
Затем он медленно поднял взгляд. И замер.
Они стояли не в пещере. И не в подземелье.
Они стояли на поверхности металла.
Полированная, иссиня-чёрная сталь уходила во все стороны, насколько хватало глаз. Но она не была гладкой. Вся поверхность была испещрена колоссальными бороздами, траншеями и геометрическими узорами.
Свет давал сам металл. По венам, вырезанным в стали, медленно текла тусклая, пульсирующая золотая энергия.
Каэль поднял голову.
Высоко над ними, километрах в двух или трёх, висел потолок, представляющий собой изнанку гигантской шестерни. Той самой, которую он видел со дна океана. Сквозь микроскопические щели между её зубьями капала сверхплотная чёрная вода. Капли, падая с такой высоты, разбивались о стальной пол Ядра с глухим стуком, мгновенно испаряясь и оставляя после себя облачка едкого тумана.
— Это не архитектура, — прошептал Грум. Его голос дрожал так сильно, что зубы стучали. Инженерный гений внутри тролля бился в истерике. — Это… это нарушает базовые законы термодинамики. Такого объёма металла не может существовать под землёй. Плита бы рухнула. Планета бы сошла с орбиты от одной массы этой шестерни.
— Планета? — тихо хмыкнул Каэль. — Грум, ты всё ещё думаешь, что мы находимся в пределах Земли?
Тролль посмотрел на него с немым ужасом.
Каэль пошёл вперёд, его шаги гулко отдавались в бескрайней пустоте.
Ядро не было просто механизмом. Оно было кладбищем.
Вдоль золотых энергетических артерий лежали останки. Огромные, окаменевшие скелеты существ, которых невозможно было классифицировать. Кости, похожие на обломки космических кораблей; черепа с десятками глазниц; панцири, вросшие в металл. Они выглядели так, словно лежали здесь миллионы лет, постепенно сливаясь с механизмом.
Гаш подошёл к одному из черепов, отковырнул от него окаменевший зуб размером с телегу и задумчиво понюхал.
— Пахнет разочарованием, — резюмировал он, бросая зуб Бруно. Тот радостно поймал его пастью. Раздался хруст ломающихся клыков.
— Кто это построил? — Нериса поравнялась с Каэлем. Её голос был напряжён, клинки слегка подрагивали. — Цитадель? Древние Роды?
— Цитадель — это кучка напуганных бюрократов, которые переписывают историю, потому что боятся темноты, — Каэль смотрел на гигантский центральный пилон, уходящий ввысь и соединяющийся с шестернёй. Пилон был покрыт миллионами вырезанных символов. — А это… Это не было построено. Это выросло. Или было здесь до того, как появилось понятие «до».
Внезапно механический пульс изменился.
Тик.
…
Так.
…
Треск.
Звук был таким громким, что пыль веков поднялась с металлических плит.
Центральный пилон провернулся. Не шестерня над ними, а ось, на которой всё держалось.
Золотая энергия в артериях на полу вспыхнула ярче, меняя цвет на раскалённый, агрессивный багровый.
— Система защиты, — почти простонал Грум, падая на колени и закрывая голову руками. — Она почувствовала органику! Она почувствовала парадокс! Мы для неё — вирусы!
Из багровых траншей начал подниматься туман. Но это был не газ. Это были пиксели реальности, распадающиеся на геометрические фигуры.
Они складывались, стягивались друг к другу с оглушительным скрежетом металла.
Перед ними формировались стражи Ядра.
Они не были монстрами в биологическом смысле. У них не было лиц, глаз или пастей. Это были гуманоидные конструкции, состоящие из парящих в воздухе чёрных металлических осколков. Абсолютно острые углы, невозможная геометрия, которая резала глаза. Внутри каждого парил багровый пульсирующий кристалл.
— Это не нечисть, — Нериса сглотнула, перехватывая рукояти своих клинков. — Это программы.
— Тогда давай их удалим, — Каэль не стал дожидаться, пока геометрические сгустки примут окончательную форму.
Он рванулся вперёд. Воздух взорвался от его ускорения.
Первая фигура подняла руку, состоящую из левитирующих стальных лезвий, пытаясь разрубить Каэля надвое. Но он не стал уворачиваться.
Его тело перестроилось в движении. Левое плечо и грудная клетка уплотнились, покрываясь слоем подкожной костяной брони. Лезвие конструкции со скрежетом врезалось в его плечо, высекая искры, но не пробив защиту.
Каэль схватил конструкцию свободной рукой прямо за невидимый энергетический каркас.
Его пальцы погрузились в пустоту между стальными осколками. Он нащупал багровый кристалл, сжал его и с чудовищной силой вырвал наружу.
Конструкция издала звук рвущегося модемного соединения и осыпалась на пол грудой мёртвого, инертного металла.
Но их было много. Из багровых траншей поднимались десятки новых фигур.
Нериса двигалась как танец смерти. Химерная биология позволяла ей игнорировать гравитацию и инерцию. Она оттолкнулась от гигантского окаменевшего черепа, взмыла в воздух и обрушилась на двух стражей сразу.
Её костяные клинки, пропитанные алхимической кровью, резали металл, как бумагу. Там, где клинки соприкасались с геометрическими телами, раздавалось шипение — нестабильная кровь Ордена разрушала холодную логику Ядра.
Бруно, наконец вправивший себе все конечности, с рёвом бросился в гущу врагов. Он не использовал тактику. Он просто прыгнул на ближайшую фигуру, обхватил её лапами и попытался перегрызть ей «горло». Металлические осколки впились в его морду, разрезая плоть до кости, но Бруно только яростнее замотал головой, разбрасывая стальные детали по всему залу.
Гаш стоял рядом с Грумом, задумчиво наблюдая за бойней.
— Как думаешь, — спросил он тролля, уворачиваясь от пролетевшего мимо стального лезвия, которое отрубило ему половину уха, — если я съем этот красный камушек, у меня будет изжога?
— ТЫ УМРЁШЬ! — завизжал Грум, размахивая газовым ключом. — ЭТО ЧИСТАЯ ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ ЭНЕРГИЯ!
— То есть, будет остренько, — удовлетворённо кивнул Гаш и, прихрамывая, побрёл в бой.
Каэль пробивался к центральному пилону.
Эти существа не чувствовали боли, не уставали и действовали с идеальной синхронностью. Их лезвия оставляли на его теле глубокие раны. Кровь Каэля текла по чёрной стали, испаряясь с шипением, но он даже не замедлялся.
Он рвал их голыми руками, ломал их энергетические ядра, превращая своё тело в машину для демонтажа. Кости на его костяшках отросли в острые кастеты, пробивающие броню стражей.
Оставалось пять метров до пилона.
Огромная конструкция, в три раза крупнее остальных, выросла прямо у него на пути. Её осколки вращались с такой скоростью, что создавали вокруг себя вакуумную воронку.
Она ударила.
Удар был такой силы, что Каэля отбросило назад. Он проскользил ботинками по металлу, оставив две глубокие борозды, и едва устоял на ногах. Грудная клетка была пробита, чёрная шёлковая рубашка окончательно превратилась в лохмотья.
Страж занёс над ним руки-гильотины для добивающего удара.
Сзади метнулась тень.
Нериса, израненная, с текущей по лицу кровью, запрыгнула стражу на спину. Она вогнала оба своих костяных клинка прямо в стыки его осколков, целясь в багровое ядро.
Страж дёрнулся. Его лезвия развернулись на сто восемьдесят градусов и пробили Нерисе бедро и плечо. Она вскрикнула, но оружия не выпустила, только провернула клинки внутри, заливая ядро своей нестабильной кровью.
Этого было достаточно.
Каэль рванулся вперёд, использовал ногу стража как трамплин, взлетел в воздух и ударил ногой, утяжелённой сжатой костной массой, прямо в багровый кристалл.
Ядро разлетелось в пыль. Страж рухнул, рассыпаясь. Нериса упала вместе с ним, тяжело дыша и зажимая рану на бедре.
Остальные геометрические фигуры замерли.
Они не отступили. Они просто остановились, словно им поступила новая команда.
Каэль стоял у самого основания центрального пилона.
Этот монолит уходил вверх, сливаясь с шестернёй. На уровне его груди в чёрной стали была вырезана панель. Она не имела кнопок или рычагов. Только гладкая поверхность, покрытая странными, нечеловеческими символами.
Каэль тяжело дышал. Чёрная кровь стекала по его подбородку, капала с пальцев на металл Ядра.
— Каэль, — голос Нерисы был хриплым. Она опиралась на один из клинков, пытаясь встать. — Не трогай. Мы не знаем, что это.
— Это выключатель, — пробормотал Грум, подползая ближе. — Или детонатор. В таких системах разница небольшая.
Каэль не слушал.
Его тянуло к панели. Не магией, не гипнозом. Это было чувство абсолютного, физиологического узнавания. Как будто его собственное тело помнило эту текстуру металла.
Он поднял свою окровавленную правую руку. И прижал ладонь к центру гладкой поверхности.
Мгновение ничего не происходило.
Затем кровь Каэля не просто стекла по панели. Она впиталась в неё. Металл выпил её, как губка.
Тиканье прекратилось.
Глобальный механический ритм Ядра, который сводил с ума, остановился. Наступила тишина такой плотности, что в ней слышалось биение собственного сердца.
Багровое свечение в артериях на полу мгновенно сменилось на холодное, спокойное серебряное. Замершие геометрические стражи медленно, без звука, осыпались в траншеи, превратившись в металлическую пыль.
Центральный пилон дрогнул.
Стальная плита перед Каэлем начала медленно разъезжаться в стороны. Никакого скрипа, никакой ржавчины. Идеальная, молекулярная точность механики.
Из открывшейся ниши пахнуло сухим, стерильным холодом.
Нериса подошла ближе, прихрамывая. Грум вытянул шею. Даже Бруно и Гаш перестали жевать металлолом и уставились в проход.
За плитой находилось небольшое пространство. Камера.
В центре камеры стояла монолитная металлическая плита, наклонённая под углом.
Это не был саркофаг. Это не был пульт управления.
Это была форма для отливки. Матрица.
Она была идеально пустой, но углубление в металле повторяло контуры человеческого тела. Высокого, широкоплечего. С точными очертаниями головы, рук, ног.
А к этой форме, прямо в металл, были подведены сотни крошечных трубок, по которым когда-то поступали жидкости, ткани и кровь.
Но не это заставило Каэля застыть, словно его самого превратили в лёд.
Вся стена внутри ниши, за литейной формой, была покрыта царапинами. Вертикальными зарубками на сверхпрочном металле.
Их было не сотни. Их были миллионы.
Миллионы черточек, аккуратно перечёркнутых пятой линией. Счётчик.
А прямо над формой, вплавленные в сталь, слабо светились цифры старого, аналогового циферблата.
Стрелки стояли на 4:44.
Только они не шли вперёд.
Пока Каэль смотрел на них, минутная стрелка дрогнула. Она сдвинулась назад.
4:43.
— Что это? — шёпотом спросила Нериса. Она смотрела на пустую матрицу, и в её глазах впервые читался настоящий, первобытный ужас. — Это могила?
— Нет, — голос Каэля прозвучал так, будто принадлежал кому-то другому. Пустому, выжженному изнутри существу.
Он протянул руку и коснулся края пустой матрицы. Его пальцы идеально совпали с углублениями в металле. Форма была вырезана в точности под его тело.
— Это не могила, — повторил он, глядя на миллионы зарубок на стене. Зарубок, отмечавших циклы. — Это фабрика. И я не родился, Нериса. Меня собрали. Здесь.
Стрелка на циферблате дёрнулась ещё раз.
4:42.
Из глубины матрицы раздался тихий, синтетический щелчок.
И откуда-то снизу, из пустоты под Ядром, начал подниматься новый звук.
Не тиканье.
Стук сердца. И оно было огромным.
* * *
Ть-тух.
Это не было звуком в привычном смысле. Звуковым волнам нужна среда, чтобы распространяться. Этот удар распространялся через саму реальность. Он ударил снизу, из непроглядной, немыслимой глубины под металлическим полом Ядра.
Вибрация прошла через полированную чёрную сталь, вошла в подошвы ботинок, поднялась по костям и ударила прямо в грудную клетку.
Кровь в венах Каэля на долю секунды остановилась, словно подчинившись чужому, более сильному ритму, а затем рванулась в обратную сторону. Он пошатнулся, схватившись левой рукой за край пустой металлической матрицы.
Нериса за спиной издала сдавленный, болезненный хрип. Её химерная биология, собранная из нестабильных генов и алхимии, взбунтовалась. Чёрные вены вздулись на её шее, золотые глаза расширились до предела, зрачки превратились в тончайшие иглы. Она упала на одно колено, вонзив костяной клинок в стальной пол, чтобы не упасть лицом вниз.
Ть-тух.
Второй удар был сильнее. Пыль, оставшаяся от стёртых геометрических стражей, подпрыгнула на полметра вверх, зависнув в воздухе.
Каэль не отрывал взгляда от матрицы.
Форма для отливки. Идеально повторяющая изгиб его плеч. Длину его бедренных костей. Размах рук.
И миллионы, миллионы выцарапанных зарубок на стене.
— Циклы, — прошептал он. Его собственный голос казался ему чужим. Выжженным. — Это не просто время. Если каждая зарубка — это один перезапуск... сколько мне лет?
Он провёл окровавленными пальцами правой руки по холодному металлу формы. В тех местах, где у человека находились бы крупные артерии — на запястьях, шее, внутренней стороне бедра — в матрице зияли круглые отверстия, из которых торчали тонкие полые иглы из тёмного, матового сплава.
Они не просто создали его здесь. Они подключали его. Как батарею. Или как флешку для форматирования системы.
Стрелка аналогового циферблата, вплавленного в сталь над матрицей, дёрнулась с громким, сухим щелчком.
4:41.
Таймер не просто шёл назад. Он ускорялся.
— Каэль! — крик Нерисы с трудом пробился сквозь звон в ушах. Охотница тяжело поднялась, её лицо было белым, как мел, а дыхание срывалось. — У нас нет времени на экзистенциальный кризис! У этой штуки внизу инфаркт или пробуждение, и я не хочу выяснять, что из этого хуже! Нам нужно уходить!
— Куда?! — истерично взвизгнул Грум.
Тролль стоял на коленях возле разбитой клетки «Гробовщика». Он судорожно ковырялся в панели управления машины своим гигантским газовым ключом, вырывая сгоревшие пучки проводов. Изоляция дымилась.
— Ротор сгорел! Онтологический привод мёртв! Руны выгорели так, что даже пепла не осталось! Мы на дне мира, в металлической коробке, гравитация которой не имеет смысла, и у нас нет лифта!
— Почини его! — рявкнула Нериса.
— Я ТЕБЕ ЧТО, БОГ МАШИН?! — Грум швырнул кусок расплавленного металла в пустоту. — Эта штука жрёт реальность, а реальность здесь закончилась! Двигателю не за что зацепиться! Нам нужна энергия, превосходящая эту среду, а у меня из инструментов только ключ и паническая атака!
Ть-тух.
Третий удар.
В этот раз металл под ногами заскрипел. Огромная трещина, идеально ровная, словно проведённая скальпелем хирурга, побежала по чёрной стали от центрального пилона куда-то во мрак.
Из трещины начал подниматься пар. Но он был не белым. Он был багровым, густым и пах так же, как кровь тех левиафанов в океане над ними — гнилью и старыми монетами.
Гаш подошёл к краю трещины, заглянул в багровый туман и задумчиво постучал пальцем по своему металлическому подбородку.
— Там внизу, — сообщил он с интонацией экскурсовода, — очень много мяса. Большого, сердитого мяса.
Бруно, всё это время скучавший, оживился. Оборотень радостно тявкнул, подбежал к трещине и начал остервенело рыть стальной пол когтями. Искры летели во все стороны, когти стирались до кости, оставляя кровавые следы на полированном металле, но Бруно не сдавался. Он хотел докопаться до большого сердца.
— Бруно, не ешь архитектуру, — философски заметил Гаш, присаживаясь рядом на корточки. — Если у него есть такое сердце, значит, есть и печень. Я чур беру печень. С луком.
— ВЫ ИДИОТЫ! — Грум схватился за голову. — МЫ ВСЕ УМРЁМ, А ВЫ ОБСУЖДАЕТЕ КУЛИНАРИЮ ДРЕВНИХ БОГОВ!
Стрелка часов дёрнулась снова.
4:39.
Каэль наконец отвёл взгляд от миллионов зарубок на стене.
Его лицо изменилось. Растерянность исчезла, уступив место тому абсолютному, пугающему спокойствию, которое появлялось у него перед тем, как он собирался совершить что-то непоправимое.
Он посмотрел на свои руки. На кровь, всё ещё сочащуюся из разорванного предплечья. Затем он посмотрел на пол, где багровый пар начал смешиваться с серебряной пылью уничтоженных геометрических стражей.
— Грум, — голос Каэля разрезал панику тролля, заставив того замолчать. — Ты сказал, что системе защиты не понравилась органика. Что мы для неё вирусы.
— Да! Мы нарушили стерильность!
— Тогда почему стражи остановились, когда я приложил руку к панели?
Грум моргнул, его жёлтые глаза лихорадочно забегали.
— Потому что... потому что панель считала твой биометрический код? Твоя кровь... она подошла. Система признала тебя.
— Не просто признала, — Каэль шагнул к выходу из ниши, глядя на трещину в полу. Серебряная пыль стражей не просто лежала. Она начала двигаться. — Система поняла, что цикл не завершён. Ошибка не во вторжении. Ошибка в том, что я хожу снаружи, а должен лежать внутри этой формы.
Пыль на полу начала подниматься.
Она смешивалась с багровым паром и каплями сверхплотной чёрной воды, падающими с колоссальной шестерни под потолком. Металл, пар и жидкость сливались в единую массу. Это больше не были ровные, абстрактные геометрические фигуры.
Масса лепила саму себя, пытаясь имитировать органику.
Из багрово-серой жижи начали формироваться руки. Ноги. Туловища.
С мокрым, отвратительным чавканьем из пола поднимались фигуры. Они были человеческого роста. С широкими плечами. С длинными, когтистыми пальцами.
Когда туман немного рассеялся, Нериса отступила на шаг, и из её груди вырвался непроизвольный звук отвращения.
Фигуры, стоявшие перед ними, были Каэлем.
Или, точнее, его неудачными, черновыми набросками.
У них не было лиц — только гладкие, слепые маски из серого металла и чёрной плоти. Но пропорции, движение, даже длинные волосы, сотканные из чёрных маслянистых нитей — всё это было гротескной пародией на него.
Их были десятки. Десятки дефектных копий, созданных замерзающей, паникующей системой Ядра.
Один из безликих двойников шагнул вперёд. Его правая рука с отвратительным хрустом разошлась, и из неё вырвалось точно такое же костяное лезвие, какое Каэль использовал несколько минут назад. Только лезвие двойника было чёрным и пористым, сочащимся ржавчиной.
— О, — Гаш задумчиво склонил голову набок, разглядывая армию копий. — Хозяин размножился. Нам теперь нужно просить прибавку к зарплате у каждого?
— Это антитела, — прорычал Каэль, его глаза потемнели до абсолютной, непроглядной черноты. — Ядро пытается удалить нас, чтобы запустить форматирование.
4:37.
Безликие сорвались с места.
Они не издавали боевых криков. Они двигались с пугающей, неестественной скоростью, используя те же биомеханические принципы, что и сам Каэль.
Ближайший двойник прыгнул на Нерису, обрушивая чёрное лезвие сверху вниз.
Охотница ушла в перекат, пропустив удар в миллиметре от своего плеча. Лезвие двойника врезалось в стальной пол, высекая фонтан искр. Нериса развернулась на одном колене и вогнала свой костяной шип прямо под рёбра твари.
Вместо крови из раны брызнула серая, едкая пыль пополам с машинным маслом. Двойник даже не дёрнулся. Он просто развернул сустав руки на сто восемьдесят градусов, не заботясь об анатомии, и наотмашь ударил Нерису по лицу.
Она отлетела на несколько метров, тяжело рухнув на ржавые остатки клетки «Гробовщика».
— Они не живые! — крикнула она, сплёвывая густую красную кровь. — Болевого шока нет!
Бруно радостно вцепился в горло другому двойнику. Челюсти оборотня сомкнулись, но вместо хруста позвонков раздался скрежет зубов о металл. Двойник вонзил свои пористые когти прямо в глаза Бруно, но мёртвому оборотню было абсолютно плевать на глаза — он просто начал бешено мотать головой, отрывая двойнику голову вместе с куском шеи. Из оторванной горловины ударил фонтан багрового пара.
Каэль шагнул в гущу своих копий.
Он не стал отращивать лезвия. Он использовал ту же самую сырую, концентрированную массу, которую применял всегда. Его кулаки уплотнились, покрывшись костяной броней.
Первый двойник ударил его в грудь. Лезвие пробило шёлк рубашки, со скрежетом скользнуло по рёбрам Каэля, оставив глубокую борозду, из которой хлынула настоящая, живая кровь.
Каэль даже не поморщился.
Он схватил двойника за горло, сжал пальцы, проламывая металло-плоть, и с чудовищной силой впечатал его голову в стальной пол. Череп твари разлетелся, как перегоревшая лампочка.
Следующий двойник атаковал со спины, пытаясь обхватить шею Каэля. Каэль резко откинулся назад, ударив затылком в безликую маску. Раздался хруст. Не давая копии опомниться, Каэль перехватил её руку, с хрустом выломал её в обратном направлении, оторвал в плечевом суставе и этим же чёрным лезвием проткнул тварь насквозь.