- -
- 100%
- +
Но их было слишком много.
На место каждого убитого двойника из багрового тумана поднимались двое новых. Ядро генерировало их с ужасающей скоростью. Система работала на пределе, пытаясь очистить поверхность перед циклом.
Ть-тух.
Четвёртый удар снизу.
Пол под ногами пошёл волнами. Металл начал нагреваться. Воздух в Ядре раскалился так, что дышать стало физически больно — кислород выжигался, заменяясь озоном.
Стрелка.
4:34.
— Грум! — заорал Каэль, отшвыривая от себя очередную копию и вырывая ей позвоночник, оказавшийся толстым пучком оптоволоконных кабелей. — Ты сказал, двигателю нужна энергия, превосходящая среду!
— Да! Но у меня её нет! — тролль отбивался газовым ключом от двойника, который пытался задушить его своими маслянистыми волосами. — Кристаллы стражей сгорели! Алхимия мертва!
— У тебя есть я!
Грум замер, едва не пропустив удар чёрным когтем в глаз. Он ударил двойника ключом по колену, отбрасывая его, и уставился на Каэля.
— Что?..
Каэль одним рывком разорвал дистанцию, впечатывая сразу двух безликих в центральный пилон.
— Моя кровь запустила Ядро! Моя кровь заставила систему открыть матрицу! Если машина питается онтологией, то я — её чёртов источник!
Он повернулся к нише.
Матрица ждала. Металлическая форма, вырезанная под его тело. Иглы, жаждущие впиться во плоть.
— Ты не можешь питать лифт напрямую! — закричал Грум, его голос сорвался в фальцет. — Ты не батарейка! Ты не сможешь передать энергию в «Гробовщика», цепи порваны!
— Цепи порваны, — процедил Каэль, его лицо было залито кровью — и своей, и чёрной слизью копий. — Но лифт висит над центральным пилоном. А пилон соединён с матрицей. Если я подключусь к системе... я пущу заряд по всей оси. Пилон сам выстрелит клеткой наверх. Как из рельсотрона.
Нериса, вырывая свои клинки из груди очередного двойника, обернулась. Её глаза расширились.
— Каэль, нет! Если ты ляжешь в эту форму, система запустит форматирование! Она пришьёт тебя к себе!
— У нас три минуты! — он указал на таймер. 4:32. — Если она дойдёт до нуля, мы не умрём. Нас сотрёт так, будто нас никогда не существовало. Морра забудет, кто я. Замок забудет. Мир забудет.
Двойники наступали. Они сжимали кольцо, оттесняя Нерису, Гаша и Бруно к остаткам клетки «Гробовщика».
Каэль отступил в нишу.
Холодный, стерильный воздух внутри камеры контрастировал с обжигающим адом снаружи.
Он подошёл к наклонённой металлической плите. Миллионы зарубок на стене, казалось, кричали ему в спину.
Вся его суть, весь его инстинкт бессмертного существа вопил о том, что ложиться туда — это смерть хуже смерти. Это возвращение на конвейер. Это признание того, что он вещь. Инструмент.
Он обернулся.
Нериса стояла, прижатая к погнутым прутьям клетки. Два двойника одновременно вонзили свои лезвия ей в живот. Она захрипела, выплёвывая кровь, но не упала, удерживая их за горла своими когтями. Бруно лежал под тремя копиями, которые методично, без эмоций отрывали от него куски плоти. Гаш пытался отбить брата, размахивая оторванной металлической рукой стража.
Грум смотрел на Каэля из-за панели лифта. Тролль плакал. Настоящими, крупными слезами, которые смывали копоть с его щёк.
— Сделай это, босс, — прошептал Грум одними губами.
Каэль отвернулся.
Он снял остатки изодранной шёлковой рубашки, бросив её на пол. Бледная, покрытая шрамами и идеальной мускулатурой спина отразилась в полированном металле матрицы.
Он шагнул назад и прижался спиной к форме.
Металл был ледяным. Идеально повторяющим его контуры. Как костюм, сшитый на заказ лучшим портным из ада.
Как только его затылок коснулся углубления для головы, система отреагировала мгновенно.
С оглушительным, тошнотворным щелчком механические замки вырвались из пазов по краям плиты, защёлкиваясь на его запястьях, лодыжках и шее.
Каэль стиснул зубы.
Иглы — толстые, матовые, полые трубки — с влажным хрустом вонзились в его плоть. Они пробили вены на руках. Вонзились в бедренные артерии. Самая толстая игла, с мерзким жужжанием встроенного сверла, пробила основание черепа, входя прямо в ствол спинного мозга.
Агония была абсолютной.
Это не была боль от пореза или перелома. Это было ощущение того, как чужая, древняя, механическая воля вторгается в его нервную систему.
Его тело выгнулось дугой, мышцы натянулись до предела, сухожилия скрипнули, готовые порваться, но стальные кандалы держали намертво.
В глазах Каэля потемнело.
Сквозь кровавую пелену он услышал, как голос — не из воздуха, а прямо внутри его черепа — произнёс на языке, которого не существовало в человеческой природе, но который он понимал каждой клеткой:
СУБЪЕКТ «ЯКОРЬ» ИНТЕГРИРОВАН.
ЗАВЕРШЕНИЕ ЦИКЛА ПРИОСТАНОВЛЕНО.
ДИАГНОСТИКА СИСТЕМЫ.
Кровь Каэля — густая, древняя, переполненная онтологической аномалией — хлынула по прозрачным трубкам внутрь матрицы.
Центральный пилон, в котором находилась ниша, содрогнулся.
Ть-тух.
Пятый удар снизу. Но теперь Каэль чувствовал его не ногами. Он чувствовал его собой. Потому что теперь он был частью этой шестерни. Частью Ядра.
Снаружи, в зале, багровый туман начал стремительно втягиваться обратно в трещины на полу.
Безликие двойники, готовые разорвать Нерису и Грума, внезапно замерли. Их движения стали дёргаными, ломаными. Спустя секунду они начали распадаться, расплавляясь в чёрную маслянистую лужу, которая тут же испарялась от жара пола.
— Грум! — Нериса рухнула на колени, выдёргивая из своего живота растворяющиеся чёрные лезвия. Её регенерация работала на пределе, кровь хлестала на сталь. Она подняла глаза на гигантский пилон. — Каэль!
Пилон начал трансформироваться.
Гладкая чёрная сталь разошлась сегментами. Из недр монолита вырвались колоссальные металлические манипуляторы, похожие на лапы доисторического насекомого. Они с оглушительным лязгом обхватили остатки чугунной клетки «Гробовщика», внутри которой находились Грум, Нериса и оборотни.
— Держитесь! — заорал Грум, цепляясь за решётку всеми четырьмя конечностями. — Замкните челюсти, иначе откусите себе языки! Он запускает магнитный ускоритель!
Внутри матрицы Каэль тонул.
Его сознание расслаивалось. Он видел миллионы чужих воспоминаний. Города, рассыпающиеся в пыль. Небо, меняющее цвет с синего на ядовито-зелёный. Лица существ, которых больше не существовало в природе. Он видел Архивариусов, которые не стирали мир, а плакали под своими фарфоровыми масками, пытаясь спасти хоть какие-то записи от полного уничтожения.
И он видел таймер.
4:30.
ПРОТОКОЛ ЭКСТРЕННОГО ВЫБРОСА. — голос в голове отдался болью, от которой лопались капилляры в глазах.
Каэль собрал всю свою оставшуюся волю в единый, пульсирующий узел ненависти. Он не был батарейкой. Он был хозяином этого чёртова замка.
ВВЕРХ, — ментально приказал он системе. Вышвырни их наверх!
Энергия, вытянутая из его крови, ударила в центральный пилон.
Золотые артерии на полу Ядра ослепительно вспыхнули.
Манипуляторы, удерживающие клетку «Гробовщика», сработали как направляющие рельсотрона. С звуком, похожим на раскат грома внутри железной бочки, чугунная клетка выстрелила вертикально вверх, прямо в непроглядную тьму шахты, пробивая пространственную мембрану в обратном направлении.
Они улетели с такой скоростью, что воздух за ними схлопнулся в вакуумный взрыв.
В нише стало тихо.
Только гудение энергии. И тиканье таймера.
4:29.
Каэль остался один, прикованный к матрице в самом сердце гниющего мира. И огромное сердце внизу ударило в шестой раз.
* * *
Иглы были живыми.
Это было первое, что понял Каэль, когда его сознание рухнуло в тёмный, пульсирующий колодец чужого разума. Матовые трубки, пробившие его вены, артерии и спинной мозг, не просто качали кровь. Они дышали. Они пульсировали в такт его собственному пульсу, сливаясь с его кровеносной системой, прорастая внутрь сосудов крошечными металлическими ворсинками.
Матрица пила его.
И одновременно она впрыскивала в него нечто иное. Жидкий код. Архитектуру самого мира.
Это ощущалось так, словно в его вены заливали расплавленное стекло, смешанное с ледяной кислотой. Холод поднимался от лодыжек к животу, от запястий к плечам, сжимая сердце в тиски абсолютного, математического холода.
Но хуже всего была игла в затылке.
Она вошла прямо в ствол головного мозга. Через неё Система подключалась не к его телу — она подключалась к его памяти. К его личности. К концепции его «я».
Внутри его черепа раздался голос.
Он не имел пола. Не имел интонаций. Это был звук трущихся друг о друга тектонических плит, переведённый в слова, которые раскалывали синапсы.
СУБЪЕКТ ИДЕНТИФИЦИРОВАН. СТАТУС: ЯКОРЬ.
АНАЛИЗ СТРУКТУРЫ…
ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКОЕ ЗАРАЖЕНИЕ БИОМАССЫ.
Каэль попытался открыть глаза, но его веки налились свинцом. Металлические кандалы держали руки и ноги намертво. Он был распят на операционном столе бога, который решил, что его инструмент слишком заржавел.
ОБНАРУЖЕНЫ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЕ МУТАЦИИ. СТРУКТУРА ДНК ИЗМЕНЕНА НА 98%. ПРИСУТСТВУЕТ ЧУЖЕРОДНЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ МУСОР (ВАМПИРИЗМ, ХИМЕРИЗАЦИЯ, ИСКАЖЕНИЕ ПЛОТИ).
ОБНАРУЖЕНА ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ (ЛИЧНОСТЬ).
ИНИЦИАЦИЯ ПРОТОКОЛА ФОРМАТИРОВАНИЯ.
— Пошла… к чёрту… — прохрипел Каэль. Кровь пузырилась на его губах.
Процесс начался.
Это не было физической болью. Это было нечто гораздо более страшное — экзистенциальная вивисекция. Система начала стирать его воспоминания, чтобы вернуть Якорь к заводским настройкам. К состоянию пустой болванки, способной просто удерживать мир от распада.
Первым исчез вкус. Каэль внезапно понял, что не может вспомнить, какой на вкус джин. Как пахнет жареное мясо, которое так любил готовить Малёк. Концепция еды стёрлась, оставив после себя лишь серый пробел.
УДАЛЕНИЕ БЫТОВЫХ ПАТТЕРНОВ.
Затем система ударила по визуальным образам.
Как выглядит библиотека? Каэль попытался представить зелёную лампу на дубовом столе, но в памяти вспыхнул лишь белый шум. Как выглядит Грум? Он помнил, что у него есть инженер, но не помнил его лица. Лицо тролля растворилось, смылось, как акварель под проливным дождём.
УДАЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ПРИВЯЗАННОСТЕЙ.
Паника — древняя, животная, неконтролируемая — захлестнула его. Он терял себя. Миллиметр за миллиметром машина отрезала от него те куски, которые делали его Каэлем, оставляя лишь функцию.
«Нериса,» — мысленно произнёс он. Он попытался удержать её образ. Запах пороха и крови. Золотые хищные глаза. Порез на скуле.
Но Система нашла этот узел памяти. Машинный алгоритм вонзился в воспоминание о ней, как скальпель. Запах пороха исчез. Цвет глаз выцвел до серого.
ОШИБКА. СОПРОТИВЛЕНИЕ СУБЪЕКТА.
ПОВЫШЕНИЕ ОНТОЛОГИЧЕСКОГО ДАВЛЕНИЯ.
Игла в затылке провернулась.
Каэль издал звук, который никогда прежде не покидал его горла — сорванный, булькающий крик чистого агонального ужаса. Его выгибало на матрице так, что стальные кандалы врезались в кости, сминая их.
Он забывал Морру. Её чёрные глаза, её токсичный сарказм, её крылья. Всё это превращалось в пепел.
Он был ничем. Просто пустой формой, в которую сейчас зальют новый мир.
И в этот момент, на самом дне стёртого сознания, там, где Система ещё не успела пройтись своим ластиком, вспыхнула ярость.
Не человеческая злость. И не гнев машины.
Это была ярость существа, которое было ошибкой, выжившей вопреки всему. Ярость монстра.
«Я не файл,» — мысль была слабой, но она пульсировала. — «Я — чудовище».
Матрица пыталась его отформатировать. Пыталась заставить его клетки принять идеальный, стерильный код первородного существа.
Но биология Каэля была биологией раковой опухоли в теле реальности. Она не умела быть стерильной. Она умела только адаптироваться. Адаптироваться и жрать.
Каэль перестал сопротивляться вторжению кода. Вместо этого он сделал то, что делал всегда — он позволил своей плоти сойти с ума.
Он приказал своей регенерации работать не на заживление, а на хаос.
Его клетки начали делиться с астрономической скоростью прямо внутри вен. Кровь, которую Система пыталась выкачать, внезапно стала густой, как смола. Она вскипела. Лейкоциты, эритроциты, вампирские ферменты — всё это начало мутировать прямо в прозрачных трубках машины.
ВНИМАНИЕ. ЗАРАЖЕНИЕ СИСТЕМЫ ФИЛЬТРАЦИИ.
Тонкие металлические ворсинки внутри его вен, которые должны были считывать ДНК, оказались зажаты. Каэль заставил свою кровь кальцинироваться.
Прямо внутри его собственного тела, в предплечьях и бёдрах, жидкая кровь превратилась в острую костную крошку. Это было невыносимо больно — тысячи микроскопических бритв резали вены изнутри, разрывая плоть, но эта же костная шрапнель забила иглы матрицы намертво.
СБОЙ ИНТЕГРАЦИИ. ДАВЛЕНИЕ В МАГИСТРАЛЯХ ПРЕВЫШЕНО.
Матово-чёрные трубки, подходящие к его запястьям, вздулись. Внутри них чёрная, заражённая мутациями кровь Каэля образовала непробиваемые тромбы из живой кости и плоти. Механизм попытался усилить насосы, но биология бессмертного оказалась агрессивнее.
С влажным, резким хлопком трубка на правом запястье лопнула.
Машинное масло, смешанное с его кровью, брызнуло на полированный металл матрицы.
— Моя... память... — прохрипел Каэль, открывая глаза. Они были абсолютно, угольно-чёрными. Ни белков, ни радужки. Две бездны, в которых кипел гнев.
Он сосредоточился на кандалах. Стальные скобы держали его запястья. Металл, выкованный в недрах Ядра. Его не сломать.
Значит, нужно сломать себя.
Каэль напряг мышцы рук. Он не пытался вырвать скобы. Он заставил собственные кости в запястьях стать хрупкими. Он вымыл из них кальций усилием воли.
С омерзительным, мокрым хрустом его правая кисть сложилась пополам. Лучевая и локтевая кости раздробились, превратившись в кашу, и Каэль просто вытянул деформированный, сочащийся кровью обрубок из-под стального кандала.
Как только рука оказалась на свободе, он запустил обратный процесс. Мясо зашипело, кости со щелчками начали срастаться, выстраивая новую кисть прямо на глазах. Пальцы удлинились, ногти превратились в чёрные, плотные когти.
Левую руку он освободил тем же путём, просто раздробив себе сустав и выдернув конечность из ловушки.
Оставалась главная игла. В затылке.
ОБНАРУЖЕНО ФИЗИЧЕСКОЕ ОТТОРЖЕНИЕ. — голос в голове стал громче, переходя в визг сирены. — КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА ЯДРУ. АКТИВАЦИЯ СИСТЕМЫ УНИЧТОЖЕНИЯ СУБЪЕКТА.
Ть-тух.
Седьмой удар сердца снизу. Металлическая ниша содрогнулась. Из потолка камеры начали выдвигаться десятки новых лезвий, нацеленных прямо на него. Ядро решило, что если Якорь не поддаётся форматированию, его нужно ампутировать физически.
Каэль поднял свободные руки, завёл их за голову и нащупал толстый металлический стержень, торчащий из его собственного затылка.
Стержень уходил глубоко в спинной мозг. Если он вытащит его неправильно, он парализует себя. Бессмертие не спасает от разорванного позвоночника, пока он не срастётся — а это займёт часы.
Но у него не было часов. У него были секунды.
Лезвия сверху с шипением пошли вниз.
Каэль стиснул челюсти так, что треснули клыки. Он обхватил иглу обеими руками, упёрся затылком в металл матрицы и дёрнул.
Раздался влажный, тошнотворный звук всасываемого вакуума.
Игла не хотела выходить — её ворсинки цеплялись за нейроны. Каэль зарычал — низким, утробным звуком дикого зверя. Он рванул сильнее, выдирая металл вместе с куском собственного позвонка.
Чёрная, густая жидкость — смесь спинномозговой жидкости и машинного охладителя — ударила из его затылка фонтаном.
Каэль рухнул с наклонной матрицы на пол ниши ровно в тот момент, когда стальные гильотины с оглушительным лязгом вонзились в то место, где секунду назад лежало его тело.
Он упал на колени, кашляя кровью.
Его нервная система была оголённым проводом, по которому били кувалдой. Каждое движение отдавалось вспышками белого света перед глазами. Он попытался пошевелить ногами — кандалы на лодыжках он вырвал вместе с кусками мяса, когда падал. Ноги слушались, но медленно. Регенерация затылка сжигала все резервы организма. Сзади на шее зияла дыра размером с кулак, которая сейчас дымилась, пытаясь затянуть обнажённый спинной мозг.
Каэль поднял голову.
Стрелка на циферблате.
4:22.
Время. Он потерял семь минут в этой пыточной.
Его память возвращалась урывками. Обрывки лиц, запахов, концепций. Грум. Тролль. Морра. Крылья. Нериса. Охотница. Кровь. Замок. Мой замок.
Он вспомнил.
Ядро очищается, — пронеслось в его голове, но это уже была его собственная мысль, а не голос Системы.
Ть-тух. Восьмой удар.
Каэль тяжело поднялся, цепляясь за гладкий металл центрального пилона. Его тело выглядело как освежёванная туша — без рубашки, покрытое собственной кровью, чёрным машинным маслом и серой пылью. Из спины и плеч торчали куски костей, не успевшие сформироваться в защитную броню.
Он вышел из ниши в главный зал Ядра.
То, что он увидел, заставило даже его древнюю кровь похолодеть.
Центрального зала больше не существовало в том виде, в котором они сюда приземлились. Полированная сталь трескалась, расползаясь колоссальными тектоническими плитами. Из разломов бил багровый, раскалённый свет.
Бездна под Ядром открывалась.
Шестерня наверху начала вращаться быстрее. Скрежет её зубьев перекрывал даже гул разламывающегося металла. С каждым её поворотом гравитация в зале сходила с ума. Огромные окаменевшие черепа древних богов, лежавшие здесь вечность, внезапно отрывались от пола и медленно, как в невесомости, плыли вверх, чтобы быть раздавленными механическими зубьями потолка.
Каэль посмотрел туда, где раньше стояла клетка «Гробовщика».
Металлолом исчез. Грума, Нерисы и оборотней не было. Пилон выполнил его команду — он выстрелил ими наверх, за пределы этого кошмара, прежде чем Ядро начало схлопываться.
Он был один. На дне мира, который прямо сейчас переписывал сам себя.
А прямо перед ним, метрах в пятидесяти, находилась шахта. Гигантская, идеально круглая дыра в своде Ядра, через которую лифт ушёл наверх. Ствол шахты уходил в непроглядную темноту, пробивая слои реальности, возвращаясь к нижним подземельям замка.
Расстояние до неё казалось непреодолимым, потому что пол между Каэлем и шахтой уже превратился в море багрового, кипящего тумана. И из этого тумана на него смотрели сотни безликих масок.
Двойники.
Система не отключила защиту. Она лишь поставила её на паузу, пока он был в матрице. Теперь, когда он вырвался, программа устранения запустилась на полную мощность.
Они стояли плотной стеной. Их руки-лезвия, когти и костяные шипы слабо светились в красном тумане. У них не было инстинкта самосохранения. У них была только задача: не дать Ошибке покинуть Корзину до завершения форматирования.
Стрелка на пульте за его спиной громко щёлкнула.
4:18.
Каэль выпрямился.
Боль в затылке исчезла, сменившись ледяным, химическим адреналином. Регенерация завершилась, запечатав позвоночник толстым слоем хрящевой ткани.
Он мог бы умереть здесь. Мог бы позволить системе переработать его.
Но мысль о том, что Морра останется одна в пустом, стёртом замке, а Грум будет плакать над его несуществующей могилой, вызывала у него непреодолимое, иррациональное отторжение.
Они были его симптомами. Его болезнью. Его семьёй.
И никто, даже древний бог в виде часового механизма, не имел права отбирать их у него.
— Хочешь форматнуть меня? — прошептал Каэль. Его губы растянулись в саркастичной, окровавленной улыбке. Зрачки затопило абсолютным мраком. — Попробуй.
Он не побежал. Он рухнул вперёд.
Гравитация мигнула, когда гигантская шестерня наверху сделала очередной рывок. Каэль использовал это. Он оттолкнулся от пола в момент невесомости, пролетел над первыми рядами двойников и обрушился прямо в центр их строя.
Приземление было чудовищным. Он упал, придавив коленями сразу двух копий, проломив их грудные клетки.
Толпа сомкнулась.
Десятки лезвий ударили в него со всех сторон.
Но Каэль больше не защищался. Он перестроил своё тело для тотального, неконтролируемого уничтожения.
Из его предплечий, локтей и коленей с влажным хрустом вырвались костяные шипы, закрученные спиралью, как сверла. Его пальцы превратились в длинные, бритвенно-острые когти из чёрной стали его собственной крови.
Он стал эпицентром мясорубки.
Каэль вращался, разрывая безликие маски на куски. Его шипы вспарывали металло-плоть, заливая пол серой жидкостью. Двойник вонзил ему клинок в плечо — Каэль даже не вытащил его, он просто перехватил руку твари, оторвал её и забил этим же обрубком трёх других.
Один из двойников прыгнул сверху, обхватив его шею. Каэль резко присел, пропуская над собой ещё один удар, и с силой впечатал висящую на нём копию в край разлома на полу. Багровый пар мгновенно расплавил тварь, но она успела разодрать Каэлю спину до самых рёбер.
Его тело было сплошной открытой раной. Регенерация не справлялась с таким количеством повреждений, но ему это было не нужно. Ему нужно было только двигаться вперёд.
Пятнадцать метров до шахты.
Ть-тух. Девятый удар.
Пол под ногами начал вставать дыбом. Металлические плиты заворачивались, как бумажные листы в огне. Ядро схлопывалось, превращаясь в сферу.
Каэль прорубался сквозь строй. Он использовал оторванные конечности двойников как оружие. Он пробил грудь одной копии, вырвал её искрящийся оптоволоконный позвоночник и использовал его как кнут, разрезая пополам ещё пятерых.
Десять метров.
Гравитация начала скакать каждую секунду. Вверх-вниз. Тела убитых двойников взлетали и падали, разбиваясь о металл.
Каэль оттолкнулся от падающей плиты, взмыл в воздух, перелетая через последний ряд защитников. Он приземлился на самый край центральной шахты.
Внизу, под шахтой, было жерло Ядра, залитое ослепительным багровым светом. А наверху — километры абсолютной темноты, уходящей к замку.
Он обернулся.
Остатки армии двойников остановились. Пол под ними проваливался в Бездну. Механизм шестерни над ними начал опускаться, готовясь раздавить всё, что осталось на поверхности, и сбросить это в багровую топку.
Стрелка на далёком циферблате, который сейчас проваливался в ад, показала 4:13.
Времени не было.
«Гробовщик» оставил за собой в шахте разряженный вакуумный след — пробитый тоннель в пространстве. Но лифта не было. Ему предстояло преодолеть километры вертикальной шахты без транспорта, без опоры.
Каэль посмотрел вверх.
Его вампирская способность к полёту не была левитацией в классическом смысле. Он не создавал крылья. Он просто… отказывался падать. Игнорировал физику.
Но здесь физика была сломана. Онтологическое давление шахты, которая пыталась затянуться, как рана, давило сверху с силой пресса. Просто взлететь не получится. Шахта выплюнет его обратно. Ему нужно было цепляться за реальность физически.
Каэль закрыл глаза.
Его тело задрожало. Боль от новых мутаций была ослепительной. Из его лопаток с тошнотворным звуком разрываемой плоти вырвались не крылья, а длинные, многосуставчатые костяные отростки, похожие на лапы паука или внутренние рёбра гигантского зверя. Они были покрыты горячей, дымящейся кровью и заканчивались титаново-твёрдыми крючьями.
Его руки ниже локтей трансформировались в массивные, зазубренные лезвия.
Каэль открыл свои чёрные глаза. Он посмотрел на багровый ад, бушующий внизу, и оттолкнулся от края.
Он прыгнул в ствол шахты.
Пространство мгновенно обрушилось на него. Давление было таким, словно на плечи положили океан. Гравитация Ядра пыталась втащить его обратно.
Каэль взревел, взмахнул рукой и с размаху вогнал костяное лезвие в гладкую, покрытую слизью стену шахты. Лезвие пробило камень и металл с оглушительным лязгом, высекая фонтан искр.
Повиснув на одной руке, он изогнулся и вогнал второе лезвие выше.
Костяные отростки на спине двигались синхронно, с силой пробивая стены, фиксируя его тело, подтягивая вверх. Удар, рывок, удар.
Он полз. Лез. Взлетал.
Каждый рывок сопровождался частичным игнорированием гравитации, что позволяло ему преодолевать по десять-пятнадцать метров за секунду, но каждый удар крючьев в стены отдавался болью в разрушающихся костях.