Несущий свет

Глава 7

Что есть доверие?

Для Хейлеля это своего рода «открытие врат» в собственную душу и сознание.

В те места, где хранятся тайны, эмоции и страхи.

Там, где он беззащитен перед лицом бескрайнего мира, полного зла и ненависти, лживых домыслов и нечистых слов, жадности и падкости на грехи.

Там, где сам строит свою броню, жалеет себя, зализывает раны.

То место, где только Хейлель и его тьма…

И даже находясь рядом с самого детства, он не был его компанией, не был другом, не надежным плечом рядом, не собеседником в ночной тишине.

Он был стенами крепости, что возвел вокруг себя ангел – холодными, гладкими, непроницаемыми. За ними тонули крики боли и отчаяния, не достигая внешнего мира. Никто не мог их услышать. Никто не мог ответить.

Но нужно ли это кому ‑ то ещё, кроме него самого?

Хейлель боялся, что если откроется той, кто любит его и доверяет ему безоговорочно , то предстанет перед ней не он сам, а чудовище, перманентно засевшее в глубине его души.

Так что же случится, если она увидит его настоящего?

Сбежит? Перестанет улыбаться при встрече? Не протянет руку помощи? Начнет шептаться за спиной, как когда - то делали другие?

А так лучше?

Запертый в собственной клетке, обжигающе холодной, с прутьями, покрытыми инеем, где каждый шаг отдавался эхом, пустым и гулким, как смех невидимых тварей.

Забытый.

Отрешённый.

Не раненный чужим разочарованием.

Безопасный.

Пустой.

Хейлель резко вскочил на кровати, жадно вдыхая свежий воздух.

Ладони прилипали к простыням – они были влажными и скользкими, как и всё тело. Он сжал пальцы, пытаясь унять дрожь.

Вспомнив очередную встречу с ним, Хейлель начал спешно осматривать комнату: зеркало закрыто полотном, свечи тихо трещат в тишине, ворс ковра всё такой же белоснежный, как и всегда, крови нигде не было, как и осколков.

–Это был кошмар…обычный кошмар, слава Высшим.

Откинувшись обратно на подушки, ангел медленно выдохнул, пытаясь успокоить дыхание. Голову распирало, словно выпил ящик вина.

– И правда, сколько я вчера бутылок опустошил? Нельзя так расслабляться, крылатик, нельзя…

Взгляд упал на витражное окно, из которого нещадно палило солнце. Время близилось к полудню.

– Да я же проспал!

Хейлель быстро скрылся в ванной комнате, приводя себя в порядок, и так же спешно на ходу оделся в тренировочный костюм. Сегодня ждал разговор с Триксом и снова упорные тренировки.

Сбежав со второго этажа, на кухне его встретила Арабелла.

– Доброе утро, сынок. Как твои дела?

– Доброе утро, мама, я опаздываю. Давай вечером поговорим. – наспех обняв женщину, произнёс Хейлель.

– Ну-ка, подожди! – схватив за рукав кофты, Арабелла остановила ангела. – Сначала завтрак, потом всё остальное!

Хейлель, решив не спорить, уселся за стол. Слуги тотчас выставили пышные, ароматные пампушки , миску с кашей и кувшин с водой, настоянной на целебных травах. Живот тут же заурчал, а рот наполнился слюной.

– Не торопись. Отец дал тебе время немного отдохнуть, – Арабелла села напротив сына, покручивая кольцо на пальце. Она была чем-то взволнована.

– Ты себя лучше чувствуешь?

Хейлель вопросительно выгнул бровь.

– Тебе вчера вечером стало нехорошо и мы услышали громкие звуки из твоей комнаты.

Ангел слегка встрепенул крыльями, снова прогоняя ночной кошмар.

– Беспокойный сон, но не более. Видимо, и правда устал. Не переживайте так за меня…

– Мы все за тебя переживаем! И не только из-за Посвящения, – перебив сына, произнесла Арабелла. – Я волнуюсь за вас с Лили. Между вами что-то произошло? Ты можешь всё мне рассказать, что бы ни случилось, я тебя поддержу.

Хейлель отложил столовые приборы, пальцы на мгновение сжались.

Он молчал. Молчал, потому что не хотел это обсуждать. Не хотел, чтобы эту тему затрагивали.

Но вспомнил свои мысли.

Что есть доверие?

Может, сейчас это и есть шаг к нему?

Доверить свою боль родному человеку, тому, кто не отвернется?

Свои эмоции и чувства, в которых запутался сам и не знает, как найти выход ?

Хейлель замялся, но всё же начал говорить:

– Лилиан вспыхнула, как огонь, и решила разорвать наши отношения в один миг.

Глаза Арабеллы широко раскрылись в ответ. Её пальцы на мгновение замерли, перестав крутить кольцо.

– Почему же? Вы ведь такие прекрасные напарники, понимаете друг друга, слышите, цените. Вы даже выглядите вместе словно родственные души. Между вами ведь было что-то большее, чем влюбленность? Другая искра?

Голос матери прорвался сквозь туман в голове. И вдруг перед глазами вспыхнули картины прошлого.

Первый экзамен в паре.

Лилиан парила в небесах - отточено, но нежно. Её рыжие волосы развевались по ветру, сверкая под лучами солнца. Хейлель чувствовал ритм её взмахов и подстраивался под него, как будто они танцевали. Когда она делала резкий вираж, поток воздуха от её крыльев касался его перьев, едва уловимо, но достаточно, чтобы он знал: она всегда рядом. С её знаниями и упорством они прошли все испытания и стали уже тогда лучшими среди младшей школы.

Подростковые стычки.

В средних классах Лилиан начала поддразнивать Хейлеля по каждой мелочи: то дёрнет за перо на крыле, когда он не смотрит, то толкнёт локтем в бок, доказывая свою правоту. Однажды, споря в библиотеке, их пальцы случайно соприкоснулись над учебником. Лилиан застыла, затаив дыхание, а Хейлель на мгновение забыл, о чём они ругались. Тепло её руки обожгло его, и он резко отдёрнулся. Такие редкие прикосновения что‑то разжигали внутри ангелов, но спустя время они стали как брат и сестра, как близнецы.

Хейлель мог только посмотреть на Лилиан, а она уже понимала, какое заклинание произносить. Иногда достаточно было лёгкого касания крыла к крылу – и они синхронно делали шаг вперёд, начинали атаку или уходили в сторону. Без слов. Без сомнений. Без лишних соприкосновений.

Но Хейлель вспомнил их первый неловкий поцелуй, когда они стали ближе к старшим классам. Это произошло в школьном саду. Был сильный дождь. Лилиан стояла под деревом, переминаясь с ноги на ногу, когда Хейлель, выходя из школы, увидел её. Она казалась маленькой и беззащитной. Тяжёлые капли падали на её лицо и оголённые плечи. Ангел без раздумий подошёл к ней, укрыв крылом тело девушки. Ощутил, как она вздрогнула под его прикосновением, как мелкая дрожь передалась от её плеч к его перьям. Наклонился слишком близко к её лицу. Хотел спросить, давно ли она тут стоит, когда девушка резко обернулась к нему. И, встретившись взглядами, Лили с улыбкой на выдохе произнесла:

– Ох, Хейли! Ты пришёл!

Его имя на её устах прозвучало иначе.

Как признание, которого он не ждал.

Как первый шаг к чему ‑ то новому.

Как первая искренняя любовь.

Сердце Хейлеля забилось чаще, кровь прилила к щекам, а кончики пальцев покалывало от волнения. Он неловко прижался к её губам – осторожно и нежно. Тогда между ними и произошла искра.

Лёгкая. Незаметная. Но изменившая многое для них.

Хейлель моргнул, но воспоминания не отпустили.

Вместо тепла поцелуя перед глазами встала другая картина – их последняя встреча. Лилиан, с надеждой в глазах, пытается спасти их отношения, войти в его жизнь не только как напарница, подруга или возлюбленная, а как человек, который уважает, ценит и безусловно его любит, несмотря на его изъяны, ошибки, эмоции. Она хотела большего, а в ответ он её затыкает своим губами, обманывает касаниями, сбивает возбуждением.

Он сжал край стола так сильно, что костяшки побелели. Холодная поверхность под пальцами вернула его в реальность, но не могла заглушить боль осознания.

Он ведь всё время так делал. Каждый раз, когда Лилиан пыталась заговорить о будущем – о Посвящении, о их роли в мире, о том, кто они друг для друга.

Страсть была его защитой. Его способом остановить время, заморозить момент, когда всё ещё было «хорошо».

Теперь понял: она была стеной, которую он возводил снова и снова между ними.

Хейлель вспомнил взгляд Лили в тот последний раз. Не гнев. Не обиду. А тихое, глубокое разочарование. Как будто она наконец поняла, что он не готов идти дальше. Что он боится. Боится показать ей себя настоящего.

И тогда она решила отвергнуть его первой, чтобы не делать своему сердцу больнее.

Хейлель моргнул снова, возвращаясь в кухню. Арабелла всё ещё смотрела на него, терпеливо ожидая ответа.

Её взгляд был полон заботы, но теперь он знал: одного понимания мало.

Нужно найти в себе силы быть честным. С ней. С Лилиан. С самим собой.

– Я всё испортил, мама. Думал, что защищаю её, – Хейлель нервно начал перебирать белоснежные пряди волос, выбившихся из хвоста. – Каждый раз боялся открыться ей, потому что она могла увидеть во мне совершенно не того, кем я являюсь! Пытался её отгородить, оттолкнуть, отвлечь, лишь бы он не смог подобраться к ней ближе!

Арабелла наклонилась вперёд, мягко накрыв его руку своей.

– Хейли, послушай. Когда я встретила твоего отца, я тоже боялась открыться. Боялась, что увидит мои слабости, отвернется, исчезнет из жизни. Но он принял меня всю – и страхи, и ошибки. И это сделало меня сильнее.

Хейлель резко поднял голову:

– Это другое, мама. Твои слабости – это не то же самое, что моя тьма. Ты не просыпалась ночью от кошмаров, где ты причиняешь боль тем, кого любишь. Ты не чувствовала, как что - то внутри тебя жаждет разрушения.

– Разве ты сделал кому-то больно? Хоть один ангел, за столько лет, отвернулся от тебя?

Хейлель, покачав головой , встал из - за стола и отошёл к окну. За стеклом порхали птицы, беззаботно перекликаясь друг с другом. Он провёл ладонью по стеклу, словно пытаясь дотянуться до этой лёгкости.

– Мама, ты не понимаешь меня. Какая разница, сделал или нет! Отец принял тебя, потому что ты открыла ему свою душу и была всегда честна. Но если я буду такой же с Лилиан, она увидит монстра. И тогда точно всё будет кончено!

Арабелла с горечью смотрела на своего сына. Ей было искренне жалко его.

Из-за своего недуга Хейлель часто закрывался в себе. Мог подолгу молчать и почти никогда не делился тем, что его тревожит. Он пережил достаточно боли, из-за которой теперь боится открыться близким, но её сын достоин лучшей жизни. Вопреки всему.

– Ты любишь её?

Вопрос оглушил Хейлеля. Ведь он знал ответ, но не смог произнести и слова.

В горле встал ком.

– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, – продолжила Арабелла. – И я верю, что ты можешь это обрести рядом с Лилиан. Рядом с той, кто светится от чувств к тебе и доверяет не только своё тело, но и душу.

Она хотела обнять сына, но замерла, не зная, как донести до него простую истину. Любовь не требует совершенства.

Хейлель повернулся к ней. В его глазах читалась усталость.

– Счастье – это иллюзия, мама. Я пытался быть счастливым. Пытался быть тем, кем меня хотят видеть. Но тьма всегда возвращается. И когда он вернётся, я не хочу, чтобы рядом была Лилиан. Лучше пусть она уйдёт сейчас, пока не узнала правду. Пока не увидела, кто я на самом деле.

– Ты сильно ошибаешься, Хейлель, – женщина подошла к сыну ближе. – Тьма есть в каждом. Да, не такая, как у тебя, но она не определяет, кто мы есть. Ты – это не твой изъян. Ты – это твои поступки, твои решения, твоя любовь. И если Лилиан действительно любит, она примет тебя любого.

Хейлель посмотрел в глаза матери. В нём боролись страх и надежда.

– А если нет? – прошептал он.

– Хейлель, – она сжала его плечо, слегка улыбнувшись. – Лили уже приняла тебя такого, какой ты есть. Открой наконец ей своё сердце. Отпусти все беспокойства. Доверься не только ей, но и себе. Ты хозяин своей души и мыслей. И только ты.

Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

– А если мама ошибается? – кольнула мысль. – А если Лилиан действительно испугается, увидит во мне то, что я пытаюсь скрыть?

Но затем он вспомнил её взгляд в саду под дождём – неосуждающий, не испуганный, а полный тепла и доверия. Вспомнил, как она не раз спасала его, даже не зная всей правды. Вспомнил ту маленькую девочку с яркой улыбкой, которая, несмотря на шепотки взрослых за его спиной, всегда была рядом с ним и крепко держала за руку. Доверяла ему свою жизнь, свои эмоции, секреты и боль.

И Хейлель вдруг понял, что слова мамы не были открытием. Он сам где - то глубоко внутри знал всё это. Просто старался этого не замечать, чтобы защитить Лили от самого себя.

– Ты сам для себя всё решил, как только я начала разговор про Лилиан.

– О чём ты?

Арабелла прикрыла ладонью губы, скрывая улыбку.

– Я видела, как ты сиял, вспоминая про неё. И точно знаю ответ на мой вопрос – любишь ли ты её. Румянец на щеках и блестящие глаза выдают в тебе самого влюбленного мальчишку.

Хейлель хотел возмутиться, что это неправда, но осёкся.

Он посмотрел на мать, потом в окно, где лучи солнца мягко пробивались сквозь тяжелые облака.

И пазлы мгновенно сложились.

Родители приняли его таким, какой он есть. Друзья не видят в нём чудовище. Трикс не побоялся, взялся за его обучение и всегда помогает своими знаниями.

Да, были порой и проблемы, и недопонимания, но близкие никогда от него не отворачивались.

Так почему именно с Лили он боялся своей тьмы?

Хейлель сжал кулаки, чувствуя, как внутри что‑то обрывается – усталость от бесконечных сомнений, от переживаний, которые годами сковывали его.

Хватит.

Он больше не будет прятаться. Не будет искать оправдания.

Потому что любит Лилиан больше всего на свете.

– Да, ты права, – тихо произнёс Хейлель.

Слова мамы не изменили его. Они лишь подсветили то, что жило в его сердце всё это время. Вытащили наружу то, что он так долго прятал даже от себя. Дали понять истину.

– Я люблю её . – Ангел сделал паузу, словно пробуя слова на вкус. – Люблю её эмоциональность. Её нежные крылья. Её секреты. Красивую улыбку. Глаза. Шрамы и боль… Всю.

Хейлель повернулся к Арабелле, и на его губах появилась улыбка, лёгкая, но искренняя.

– Я откроюсь ей. Покажу и то, что скрывал годами. Потому что она достойна правды. Я готов рискнуть. Довериться. Показать свою любовь. Даже если будет страшно. Потому что без неё… я не цельный.

Арабелла улыбнулась, глаза её заблестели от слёз. Она хотела что‑то сказать, но вдруг замерла, словно взвешивая слова.

– Хейлель… – мягко начала она. – Ты только что сказал очень важные слова. Но понимаешь… Лилиан уже всё это знает.

Хейлель замер.

– Что ты сказала?!

– Она знает про него. Уже давно.

– Нет. Этого не может быть, – он недоверчиво покачал головой. – Я никогда ей не говорил. Я всегда прятал его от неё.

– Но она видела, – Арабелла сложила ладони в замок. – Это было в средних классах. У тебя случилось видение прямо при ней. Ты тогда потерял сознание, а она не испугалась. Не знаю с какими усилиями, но она привела тебя к нам домой… И попросила нас ничего тебе не говорить. Сказала:

– Пожалуйста, не говорите Хейлелю, что я всё видела. Я просто хочу, чтобы он не переживал из‑за этого.

Смутное воспоминание вспыхнуло в голове Хейлеля, будто вырванное из глубин памяти.

…Они стояли у ворот школы после занятий. Лилиан что‑то весело рассказывала, размахивая руками, а Хейлель смеялся, чувствуя, как внутри разливается тепло. И вдруг – вспышка. Тьма накрыла его волной, в ушах зазвенело, колени подкосились.

Он успел лишь схватиться за стену, чтобы не упасть. Лилиан мгновенно оказалась рядом, подхватив его под руку.

– Хейль? Хейль, что с тобой? – её голос дрогнул.

Ангел что‑то проговорил не своим голосом – низким, хриплым, похожим на скрежет ржавого металла. От этих звуков по телу Лилиан пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.

Его облик начал меняться. Чёрные прожилки, похожие на трещины, проступили на коже, расползаясь от висков к шее. Глаза, обычно сверкающие золотом, стали кроваво‑красными. Крылья, прежде белоснежные, покрылись тёмной дымкой, перья зашевелились, будто живые. Воздух вокруг него сгустился, стал колючим, пропитанным запахом чего‑то древнего и омерзительного.

Видение затягивало Хейлеля в водоворот, где мелькали обрывки очередных кошмаров. Испуганный писк девушки пробивался сквозь хаос буквально на секунды:

— Я здесь! Держись за меня! Прошу!

Она вцепилась в его руку так крепко, что ногти впились в кожу. Её сердце колотилось где‑то в горле, но она не отпустила. Не отшатнулась, хотя каждый инстинкт кричал: «Беги!».

Хейлель издал хриплый стон, и на мгновение его взгляд прояснился. Он узнал её. В этом взгляде читались мольба и отчаяние: «Не уходи». Но его снова отбросило в глубь видения, голос сорвался на рычание, а пальцы судорожно сжали её запястье.

Лилиан сглотнула, подавляя страх. Её руки дрожали, но она обхватила его за плечи, упираясь ногой в землю, чтобы удержать.

– Всё хорошо, Хейли, – прошептала она. – Я не брошу тебя. Слышишь? Не брошу.

Голос Лилиан затих. Вместе с его сознанием.

Он остался наедине с ним.

А девушка, несмотря на то, что внутри всё сжалось от ужаса и понимания, кто сейчас перед ней, стиснула зубы и, собрав остатки сил, потащила его вперёд, шаг за шагом. Она дотащила его до дома, при этом взяв обещание о молчании от его родителей…

Воспоминание оборвалось. Хейлель стоял у окна, ошеломлённый. Он отступил на шаг, сильно вцепившись в подоконник. Осознание, что Лилиан пережила весь ужас, накрыло его с головой, но в груди разливалась непривычная лёгкость, словно с плеч свалилась многолетняя ноша. Бояться больше не было смысла.

– Она знала… всё это время она знала, – его голос дрожал от переполнявших эмоций. – И всё равно оставалась рядом.

– Да, – кивнула Арабелла. – Она взяла на себя ответственность. Скрыла это не из страха, а чтобы ты не волновался. Это и есть настоящая поддержка.

Он зажмурил глаза, заново переживая тот момент – теперь уже не через призму своих страхов, а через призму её заботы.

– Получается, она уже тогда приняла меня таким, какой я есть.

– И если она смогла принять тебя в тот момент, значит, сможет и сейчас, – мягко, почти шёпотом произнесла Арабелла, осторожно погладив его крыло.

Хейлель медленно кивнул, чувствуя, как внутри зарождается новая решимость. Он больше не будет убегать. Найдёт способ открыться Лилиан – честно, без уловок.

– Спасибо, мама, – он обнял её крепко, искренне. – Я скажу ей всё. Обязательно скажу. Не сегодня, может, но очень скоро. Расскажу и про видения, и про то, как боялся открыться. Она достойна правды.

– Я верю в тебя, сын, – Арабелла погладила его по волосам. – И знаю, что Лилиан обязательно выслушает тебя.

Хейлель отстранился, улыбнулся, впервые за долгое время по - настоящему свободно, и направился к двери. В груди билась новая уверенность. Он был готов доверять, любить, быть собой.

У самого порога ангел обернулся.

– Мама…ты помогла мне увидеть правду.

Арабелла лишь кивнула, глядя ему вслед с тёплой улыбкой. Она знала: этот шаг изменит всё.

Так вот, что есть доверие.

Не только открыться близким, но и перестать прятаться от самого себя. Принять свои слабости и силу, страхи и надежды. Позволить себе быть уязвимым – и в этой уязвимости найти настоящую опору.

Ведь доверие – «ключ к жизни».

Хейлель вышел из дома, вдохнув свежий воздух, посмотрел в сторону тренировочной арены. Впереди – упорная работа, привычные движения, сосредоточенность на каждом взмахе крыльев. Но теперь всё будет иначе. Мысли о Лилиан больше не вызывали паники. Вместо страха в груди теплилось что -то новое. Надежда. Разговор был неизбежен и, когда придёт время, он скажет ей всё.