Лабрадор Трисон покоряет Голливуд

© Михаил Самарский, 2021

© А. Гайворонская, иллюстрация на обложке, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Вместо пролога

Ав-ав-ав, мои дорогие читатели! Наконец-то я снова с вами. Как же я скучал! Надеюсь, вы тоже хоть изредка вспоминали обо мне. Хочу сразу извиниться за вынужденную паузу в нашем общении. Надеюсь, вы понимаете, что в этом нет моей вины. Если бы я был на пенсии, я бы каждый месяц выдавал по роману. Кому, как не вам, знать, сколько со мной происходило да и продолжает происходить разных историй. Их хватит на целых три эпопеи размером не меньше «Войны и мира» у Льва Николаевича. Кстати, раз уж заговорил об этом произведении, позвольте высказать своё собачье мнение. Конечно, я не читал его, поскольку попросту не умею, но однажды мы всей семьёй два вечера подряд смотрели одноимённый сериал. Елисеев (поясню для тех, кто не в курсе: это мой напарник, мы вместе служим в полиции) рассказывал, что его сняла какая-то иностранная кинокомпания. И знаете, к какому выводу я пришёл после просмотра фильма? «Война и мир» – не просто великое, а величайшее произведение на все времена! Я думаю, каждый человек должен его прочитать хотя бы раз в жизни. Больше всего меня порадовало, что даже классик не обошёлся без упоминания о моих сородичах. Я уже давно понял: люди не могут жить без нас. Если вы читали роман или, на худой конец, так же, как и я, смотрели фильм, наверняка помните сцену, когда Пьер Безухов, оказавшись в плену, познакомился с солдатом, бывшим крестьянином Платоном Каратаевым. Я прямо зауважал солдата, когда он поделился одной-единственной картошиной не только с Пьером, но и со своим четвероногим другом. Сразу видно, это хороший и добрый человек.

Так вот, друзья, причина, по которой мы долго не общались, довольно проста. Дело в том, что писатель, помогающий мне с книгами, всё это время работал над другими произведениями. Наверняка тот, кто любит истории о моих приключениях, захочет прочитать его новые повести. Одна из них (я даже умудрился название запомнить – «Его высочество Мартин») о том, как однажды королева Великобритании подарила девушке по имени Алиса щенка породы корги и этот маленький принц в буквальном смысле слова перевернул жизнь хозяйки с ног на голову. Скажу честно, у меня прямо лапы чешутся от любопытства, уж очень хочется узнать всю историю от начала до конца. Как-никак она о моём соплеменнике. Другой роман называется «Догони свою #любовь». Тут, думаю, и так всё понятно. Книга о спорте и любви. Куда же без них? Хоть я ни фига не разбираюсь ни в том, ни в другом, но всё равно с удовольствием послушал бы эту книженцию. Да только кто мне будет читать? Эх, научиться бы самому. До чего же порой я завидую людям. Они наделены способностью познавать мир через литературу, музыку, искусство, а мне остаётся только уповать на телевизор. Помните, как раньше я гордился своей школой поводырей? А тут недавно раскинул своими собачьими мозгами и пришёл к печальному выводу: всё-таки некачественное образование мне дали. Ну а что? Даже элементарным вещам не обучили. Я же ни говорить, ни читать, ни писать не умею. Плюс ко всему, не знаю ни одного иностранного языка. До сих пор помню, каким дикарём себя чувствовал, когда оказался в Израиле[1], а потом в Швейцарии[2]. Мало того что сказать не могу, так ещё и ничего не понимаю – хоть надевай набедренную повязку да бери в лапы копьё. Хорошо, Сашка, мой первый подопечный[3], обучил меня произносить два слова: «ав», что означает «да», и «у-у-у» – «нет». Я по сей день благодарен за это. Если бы не он, так и ходил бы я полным неучем. Конечно, я уже привык обходиться этими словами, и, слава богу, окружающие люди без проблем понимают, но как же хочется быть хоть на одну ступеньку ближе к человеку. Ну да ладно, бог с ним, с этим образованием. По крайней мере, его отсутствие никоим образом не мешает выполнять мой основной долг – верой и правдой служить людям.

Дорогие мои, вы даже представить не можете, куда в этот раз меня забросила судьба! «Хм, Трисон, ты вроде взрослый пёс, но до чего же порой бываешь глупым».

Раз вы держите в руках эту книгу, значит, по названию уже догадались. Конечно, в Голливуд! Даже на расстоянии вижу, как загорелись ваши глаза, и чувствую, как у вас на языке крутится вопрос: «Трисон, что ты там делал?»

Только то, о чём мечтает любой актёр: снимался в кино. Да-да, вы не ослышались. А если скажу, какие знакомства завёл, с кем сидел за одним столом и плавал в шикарном бассейне, клянусь, вы со стула упадёте! Ну, или с дивана, смотря на чём сидите или лежите с книгой.

Но давайте не будем бежать впереди трамвая. Прежде чем мы с вами отправимся в эту сказочную страну, я должен познакомить вас со своим воспитанником. Кто читал последнюю историю обо мне[4], наверняка помнит, как по возвращении домой из Швейцарии Елисеев и Александра купили щенка моей породы, лабрадора по кличке Марсель. Честно признаюсь, с появлением шоколадного чуда в нашей семье моя и без того неспокойная жизнь стала напоминать игру «Что? Где? Когда?», ту, которую по телику показывают. Только для меня эти вопросы имеют свой смысл: «Что случится завтра? Где подвох? И когда ожидать следующего?» Раньше я смотрел на людей, занимающихся воспитанием детей, и думал: «Разве так сложно вырастить ребёнка? Главное, вовремя его накормить, одеть, обуть, отвести в детский сад или в школу, уложить спать да сказку не забыть рассказать перед сном». Теперь, когда уход за Марселем лёг на мою широкую спину, я осознал, насколько это колоссальный труд, и понял, какое же нужно иметь неиссякаемое терпение! Я отвечаю на миллион вопросов за день, бесконечно играю в одну и ту же игру, ношусь за ним по парку с языком на плече, чтобы никуда не убежал, то и дело отбираю вещи, которые запрещено грызть, и тысячу раз напоминаю, почему нельзя портить человеческое имущество. Будь моя воля, я бы каждому родителю памятник при жизни поставил. Невольно вспомнился мой северный друг, сенбернар Оскар. Вот кому не занимать терпения. Помните, этот пёс гулял с человеческими детьми во дворе дома в Анадыре? Я тогда вместе с моим последним подопечным, Андреем Максимовичем, гостил на Чукотке у его друга[5] и всегда удивлялся, как четвероногий нянь справляется с такой ответственной задачей, которую взвалили на него родители малышей. Оскара я бы тоже наградил медалью, плюс ко всему вручил бы целый мешок самого вкусного корма. Заслужил.

В общем, мой вам совет, друзья: если вы решили обзавестись человеческим или звериным детёнышем (разницы, как по мне, никакой), то запасайтесь терпением. Моя жизнь, например, круто изменилась в тот момент, когда это чудо вылезло из коробки, в которой мне его подарили, и спросило: «Ты мой отец?» Вы же знаете, я честный пёс и никогда не умел врать. Естественно, я ответил «нет», о чём потом очень сильно пожалел. Уж лучше бы Марсель думал, будто я его родитель, может, соблюдал бы субординацию. Хотя о чём я говорю? Малолетний сорванец понятия не имеет, что это такое.

Едва выбравшись из подарочного ларца, Марсель почувствовал себя центром вселенной и, несмотря на нашу разницу в возрасте, решил, что мы с ним лучшие друзья и теперь всё будем делать вместе – есть, спать, гулять, играть. За несколько минут он освоился на новом месте. Важно вышагивая на неуклюжих лапах, Марсель отправился обследовать квартиру, обнюхал каждый угол, покривлялся перед зеркалом в прихожей, чем вызвал смех Елисеева и Александры, по-хозяйски доел остатки корма из моей миски и запил водицей, после чего на полу образовалось приличное болотце. Если бы Анна Михайловна, жена моего подопечного, увидела это, думаю, ей стало бы стыдно, ведь когда-то она называла меня поросёнком.

Закончив трапезничать, Марсель вернулся в гостиную, с горем пополам запрыгнул на диван и развалился на нём, словно это его собственность. Глядя на щенка в тот момент, я думал, что сейчас он взмахнёт лапой и произнесёт вальяжно: «Поди ко мне, холоп Трисон». Пока Марсель осваивался в квартире, мы все вместе ходили за ним по пятам, наблюдая за его действиями. А ему хоть бы хны, он вёл себя так, будто родился в этом доме.

По возвращении из Швейцарии мы с напарником не сразу вышли на работу. Ещё несколько дней продолжался наш отпуск. Первое время мы уживались с Марселем вполне благополучно. Правда, теперь приходилось выходить на прогулки не как раньше, утром и вечером, а пять-шесть раз на дню. Какое-то время Елисеев выбирался с нами, но вскоре ему это надоело. Стоило только Александре заикнуться, что пора выгулять Марселя, у него тут же находилась куча неотложных дел. Я давно заметил: мой напарник – лентяй ещё тот. В общем, воспитание Марселя легло на наши с Александрой плечи. Нам приходилось прикладывать немало усилий, чтобы гиперактивность щенка не превратилась в разрушающую силу, сметающую всё на своём пути. По вечерам мы выгуливали Марселя так, что, вернувшись домой, он падал в свою кроватку, которую поставили в гостиной под батареей, и дрых без задних лап. А когда люди уходили спать в свою комнату и наступало моё время отдыхать, чудо, как назло, просыпалось и настоятельно требовало с ним поиграть. Мне ничего не оставалось делать, как брать на себя роль аниматора. Видели бы вы, мои дорогие читатели, чем мне, бывшему поводырю и действующему сотруднику полиции, приходилось заниматься. Но чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Если бы мог, я бы и на ушах стоял, чтобы отвлечь его от мыслей найти клад в диване, оторвать обои на стене, пободаться с подушкой или попробовать на вкус хозяйские ботинки. До сих пор помню, как Марсель гавкал от восторга, когда увидел меня на задних лапах. Однажды ночью, во время такого дефиле, меня неудачно занесло, и я зацепил хвостом торшер. Тот закачался, словно кораблик на волнах, накренился. Не успел я к нему подбежать, чтобы своим телом смягчить удар, как он рухнул на пол, точно сбитый самолёт. Оранжевый абажур оторвался от ножки и, отлетев в сторону, приземлился на бок. На моё счастье, хоть лампочка осталась цела и невредима. Марсель разразился громким смехом, то бишь лаем, и начал носиться вокруг упавшего предмета. Простите, но я бы производителю этого торшера откусил руки по самую майку. Неужели нельзя было сделать его более устойчивым? А то, получается, ветерок подует – и он грохнется, словно сухая берёза. На заливистый лай сбежались домочадцы. Вы не представляете, как мне было стыдно, когда зажёгся свет и я увидел людей на пороге гостиной. Честное слово, я готов был просочиться сквозь щель в полу, лишь бы не смотреть им в глаза.

– Трисон, вы что натворили? – воскликнул Макс, обведя хмурым взглядом комнату. – Вы зачем повалили торшер? Ну ладно, он мелкий. – Напарник осмотрелся, пытаясь найти Марселя, а того словно ветром сдуло. Он спрятался за диваном и выглядывал оттуда в прямом смысле слова как нашкодивший щенок. – Но ты-то взрослый пёс. Неужели ты не можешь по-своему, по-собачьи объяснить ему, что нельзя портить и ломать наши вещи?

От того, что напарник подумал, будто это Марсель повалил торшер, мне стало ещё более стыдно. Если бы собаки умели краснеть, я бы превратился в варёную свёклу. Как же мне хотелось сознаться, что это моих лап дело, вернее, хвоста. Но, видит бог, я сделал это не нарочно. Я всего лишь хотел сберечь имущество домочадцев от покушений маленького хулигана. Но увы… Что я мог ответить на вопрос Елисеева? Конечно, я промолчал, понуро опустив голову и мысленно ругая себя на чём свет стоит: «Тоже мне, циркач нашёлся. Ты на своих четырёх ходишь и всё цепляешь хвостом, а тут решил выпендриться перед малолеткой и на двух пройтись». Хотя, если говорить откровенно, у меня даже в мыслях не было выделываться перед Марселем, в тот момент я думал лишь о том, как отвлечь его от копания ямы в диване. Елисеев поставил торшер на место, поднял абажур и внимательно осмотрел его со всех сторон.

– Максим, да не ругай ты их, – вмешалась Александра. – Видимо, ребята не заметили его. Они же не коты, чтобы в темноте видеть.

– Шура, во-первых, ночью спать надо, а не по гостиной шастать, – ухмыльнулся он. – А во-вторых, да будет тебе известно, собаки видят в темноте не столь хорошо, как кошки, но гораздо лучше, чем человек. Так что не надо их защищать, они прекрасно его видели.

– Ну всё же обошлось, – улыбнулась Александра. – Лампочка не разбилась, и абажур целый. Завтра ты поставишь его на место, и будет наш торшер как новенький.

Она обняла мужа и звонко чмокнула его в щёку, отчего тот размяк, словно сливочное масло под солнцем, и вся его злость тут же улетучилась.

Вот за что я люблю Александру. Что бы ни случилось, она всегда становилась на мою – вернее, теперь уже нашу – сторону. Иногда я задавался вопросом, что должно произойти, чтобы она серьёзно отругала нас.

Шура вытащила из-за дивана дрожащего от страха Марселя, прижала его к груди, ласково погладила по голове и сказала: «Не бойся, малыш, всё хорошо». Тот на радостях, что гроза миновала, лизнул её в нос. Признаюсь честно, в самом начале нашего совместного проживания с Марселем, когда Шура брала его на руки и проявляла нежности, я с ума сходил от ревности. Оказывается, это низменное чувство присуще не только людям. В такие моменты я начинал носиться вокруг них и громко лаять, требуя немедленно поставить его на пол. До чего же теперь стыдно вспоминать, но, как говорится, из песни слов не выкинешь. Конечно, я мог бы не рассказывать этого, но вы же знаете, я не умею врать. Как-то раз, во время моего очередного приступа ревности, Шура подозвала меня к себе, а когда я ткнулся носом в её колени, она ласково погладила меня по голове.

– Трисончик, не нужно ревновать меня к Марсику. Он ещё совсем ребёнок, ему нужны забота и внимание, а кто ему их даст, кроме нас? У него же нет ни отца, ни матери. Мы с Максимом будем для него родителями, а ты возьми на себя роль старшего брата, – с улыбкой объяснила она и, потрепав меня по холке, сказала самые важные слова: – Для меня нет собаки дороже, чем ты. Я никогда не забуду, как ты спас мне жизнь, плюс ко всему ты мне мужа нашёл. Или ты уже забыл об этом? – Она подмигнула.

Да разве такое забудешь? Конечно, зрение у меня не такое хорошее, как у котов, зато память отличная. Да и вы наверняка помните тот случай, когда мы с Шурой приехали в гости к её подруге, а потом я вывел их из квартиры за несколько минут до взрыва в подъезде[6]. Ну а что касается мужа, тут она погорячилась. Его нашёл не я, просто судьба так распорядилась, что Елисеев и Шура перепутали чемоданы в аэропорту – так и познакомились. Как она потом сказала: история достойна кинематографа. И я с ней абсолютно согласен. Если вам вдруг станет любопытно узнать об этом подробнее, почитайте, я уверен, вы не пожалеете[7].

Как вы уже догадались, Марсик – уменьшительно-ласкательное от Марселя. Шура переименовала щенка в первый день его пребывания в нашем доме. Когда я услышал это впервые, у меня перед глазами тут же поплыли эпизоды из фильма «Марсианин». Я смотрел его с Елисеевым ещё в ту пору, когда он был холостяком. Поначалу Марсель и правда напоминал мне инопланетное существо, особенно когда неуклюже, вразвалочку выхаживал по квартире. С тех пор шоколадное чудо так и ходит в Марсиках. Хотя чему тут удивляться, я уже давно привык к тому, что люди переиначивают не только свои имена, но и наши. Кем я только не был: и Тристаном, и Трусоном, и Трюфелем, и Трезором, и Трифоном. В общем, можно долго и нудно перечислять. Поначалу я даже пытался запоминать свои новые клички, а потом плюнул на это гиблое дело. Их все невозможно было упомнить.

Я всегда говорил: моя Шура, хоть и молода, мудра не по годам. Она вылечила меня от ревности одной-единственной фразой: «Для меня нет собаки дороже, чем ты». Вы даже представить не можете, какое я испытал облегчение, когда избавился от этого страшного, гнетущего чувства. Будто с души громадный камень свалился. Но больше всего я благодарен ей за то, что с появлением Марсианина в нашем семействе она перестала называть меня Малышом, Зайкой, Сладеньким и прочими нелепыми прозвищами. Да я бы со стыда сквозь землю провалился, если бы она при щенке сказала: «Зайка, иди ко мне».

В присутствии людей Марсель всегда вёл себя вполне прилично. Как правило, мы с ним устраивались в гостиной, и, пока я смотрел телевизор, лёжа на полу, он, примостившись у меня под боком, грыз какую-нибудь игрушку. С его появлением наш дом наполнился невероятным количеством мячиков, резиновых уток, быков, свиней, косточек и прочих собачьих безделушек, которые можно попробовать на зуб. Я смотрел на Марселя и думал: «Как можно круглые сутки что-то жевать, неужели у него челюсти не болят?» Но, видимо, не болели, потому как даже во сне они ходили ходуном. Не щенок, а какой-то телёнок!

Но стоило только родственникам уйти, Марсель расценивал это как призыв к веселью – и наша квартира превращалась в игровую площадку. Вы бы видели, что творилось! Переполох в курятнике, когда там появляется лиса, это детский лепет. Марсель в прямом смысле слова становился неуправляемым, и я ничего не мог с этим поделать, хотя прекрасно понимал, что за порядок в доме будут спрашивать с меня. Каждый раз перед уходом Елисеев предупреждал меня об этом. И как бы я ни пытался угомонить Марселя – бесполезно. Мой грозный рык влетал ему в одно его ухо и тут же вылетал из другого.

Едва за домочадцами закрывалась дверь, Марсианин срывался с места и начинал носиться кругами по квартире, как заведённый. Прыгал по мебели, точно обезьяна по лианам, перелетал с дивана на спинку кресла, оттуда – на шкаф, затем снова на кресло, на диван – и так бесконечное количество раз. Казалось, будто у него внутри вечный двигатель. Марсель настолько входил во вкус, что вывести его из этого состояния можно было одним-единственным способом – поймать и посадить в клетку. Но порой мне казалось, даже если засунуть его в каземат, он и там не угомонится, будет носиться по кругу, как белка в колесе. Вот скажите, откуда у него столько энергии? Неужели я тоже был таким в детстве? Жаль, спросить не у кого. Родителей своих я не помню, единственный, кто мог бы рассказать, это инструктор из школы поводырей, который меня когда-то воспитывал. Но только как я поинтересуюсь, если говорить не умею, да и вряд ли мы с ним ещё когда-нибудь увидимся: меня давно из поводырей отправили на отдых.

Однажды во время такого бурного веселья Марсель в который раз решил покорить кресло. Он разогнался, запрыгнул на него – и оно, не удержавшись, грохнулось на спинку. И вы думаете, это «каскадёра» остановило? Как бы не так, наоборот, ещё больше раззадорило. С поваленного кресла он перелетел на шкаф, вот только приземлился неудачно: все фотографии и книги, которые стояли на нижней полке, попадали на пол. Потом его внимание привлекла бахрома на покрывале. Марсель стянул его с дивана и начал с ним бороться, точно Дон Кихот с ветряной мельницей. В той битве выиграло покрывало, оно окутало щенка со всех сторон, чем напугало его до смерти. Он с трудом выбрался из его плена и пустился наутёк. Но тут он заметил диванную подушку: она упала на пол, когда он стягивал покрывало. Когда Марсианин вцепился в неё зубами, мне ничего не оставалось делать, как принять радикальные меры. Я схватил его за загривок и поднял вверх вместе с подушкой. Марсель никак не хотел с ней расставаться. Пришлось держать его в подвешенном состоянии до тех пор, пока он не выпустил добычу из пасти.

– Трисончик, умоляю, отпусти, я больше так не буду, – жалобно заскулил он.

Я поставил его на пол и, громко фыркнув, строго сказал:

– Ты посмотри, во что ты квартиру превратил. – Я огляделся вокруг и мысленно почесал лапой за ухом. – Ты понимаешь, что нам за это влетит?

– Да не переживай ты так, – хмыкнул Марсель и встряхнулся. – Ну, подумаешь, кресло да книжки упали. Всё остальное же целое осталось!

– Я устал получать за тебя нагоняи. Так нельзя себя вести, – твёрдо заявил я.

– Братик, ну прости меня. – Он скорчил жалобную гримасу и потёрся об меня. – Клянусь, я больше так не буду.

– Марсель, я это слышал уже миллион раз.

В тот день, когда родственники вернулись домой и увидели в квартире погром, мне досталось не по-детски. Я и раньше был крайним, а с появлением щенка роль плохой невестки основательно закрепилась за мной. Вот так началось наше совместное плавание, то есть проживание с маленьким чудом по имени Марсель.

Глава 1

С тех пор как в нашем доме поселился маленький жилец, прошло три месяца. За это время Марсель заметно подрос и стал походить на взрослого лабрадора. Но так казалось только внешне, на самом деле он по-прежнему оставался бесшабашным щенком, за которым нужен глаз да глаз. Если у вас никогда не было собаки, вы не сможете представить, сколько бед может натворить такой малыш, если его оставить без присмотра. Однажды, вернувшись со службы домой, мы с напарником в буквальном смысле слова потеряли дар речи. Обычно с Марселем оставалась Александра. В отличие от нас, она свободный художник. Когда-то она работала в музее, а потом уволилась и стала проводить экскурсии в частном порядке.

В тот день ей позвонил клиент, который уже не раз пользовался её услугами, попросил показать столицу его друзьям-иностранцам и пообещал приличное вознаграждение. У Александры не было вариантов, кроме как оставить Марселя одного. Согласитесь: глупо отказываться от такой возможности заработать. Александра закрыла двери во все комнаты и оставила чудо-юдо в прихожей, где мы его и обнаружили. Оказавшись в квартире, я грешным делом подумал, что мы ошиблись адресом. Но, увидев Марселя, лежащего в груде мусора, я понял: мы дома. При виде нас щенок радостно вскочил, уселся на задние лапы и, вывалив язык, воскликнул:

– Ну наконец-то вы вернулись! Заждался я вас. – Как вы уже догадались, это обращение было адресовано мне.

– Марсель, ты что натворил? – Елисеев ошарашенно огляделся вокруг.

Марсель тоже посмотрел по сторонам и как ни в чём не бывало заявил:

– Да вот решил немного поработать, пока вас не было.

– Ты зачем обои ободрал? – Елисеев потянул за торчащий на стене клочок бумаги, и узкая полоска оторвалась до самого потолка. Когда он увидел огромную дыру в обивке входной двери, его глаза полезли на лоб. – Господи, ты что с ней сделал? – Сдвинув брови на переносице, Максим так посмотрел на Марселя, что я невольно содрогнулся.

Ещё никогда я не видел его таким сердитым. Марсель, не выдержав хозяйского взгляда, понуро опустил голову. И тут Елисеев увидел порванные провода. Он присел на корточки, рассматривая их.

– Ты понимаешь, что оставил нас без интернета? – Максим скривился, глядя на маленького хулигана. Тот отвернулся, сделав вид, будто обращаются не к нему. – О боже мой, а шкаф как ты умудрился открыть? – воскликнул он, наконец заметив приоткрытую дверку и гору одежды, валяющейся на полу. – Зачем ты вытащил вещи?

Думаю, у вас сложилось представление о масштабе разрушений, нанесённых Марсианином. А пока Елисеев обследовал прихожую, собачонок то и дело тяжело вздыхал и поглядывал на него исподлобья.

– Вместо того чтобы сказать спасибо, он ругается, – пробормотал Марсель, бросив на меня короткий взгляд. – А я, между прочим, хотел помочь. Здесь уже лет сто ремонт не делали, вот я и решил подготовить прихожую, пока вас нет, чтобы потом работы было поменьше. Ты только посмотри на эти обои, их уже давно пора поменять. Кстати, они были порваны ещё до того, как я за них взялся. Не твоих ли это лап дело? – спросил он. И только я хотел сказать, что поселился здесь в том возрасте, когда собаки уже не портят человеческое имущество, как Марсель, не дождавшись моего ответа, продолжил: – Да и обивка на двери совсем пришла в негодность, она же вся потрескалась от старости.

Услышав аргументы, почему в прихожей необходимо сделать ремонт, я чуть не поперхнулся собственной слюной. Да уж, логика у Марселя железная, даже возразить сложно.

В тот день Елисеев долго наводил порядок: собирал куски обоев и обшивки двери в мусорные пакеты, складывал вещи обратно в шкаф и при этом не забывал сыпать в наш адрес всякими неприятными словами. Правда, я так и не понял, я-то тут при чём, если мы вместе были на службе. Вскоре вернулась Александра. Она впорхнула в квартиру, как свежий ветерок, и, увидев нашу честную компанию в окружении облезлых стен, в испуге прижала ладонь ко рту.

– Ой, ребята, а чем это вы здесь занимались? – спросила она, озираясь по сторонам.

– Да так, ничем особенным. – Елисеев пожал плечами. – Пока тебя не было, к нам в гости Мамай заглянул. Пришёл, посидел и ушёл, а мы вот теперь после него порядок наводим.

Александра громко и весело рассмеялась, запрокинув голову, отчего шапка упала с её головы и по спине рассыпались золотистые волосы.