Леонард Малевин
Реинкарнация – странствия души

От автора. Религия, которой не «придумывали»

Хотим мы того или нет, верится ли нам в это или не очень, но похоже, что антикоммунистическая революция в России, которая привела к развалу империи СССР с одной стороны и возрождению Российской государственности с другой, началась именно с этой песенки народного поэта В. Высоцкого про религию, которую «придумали индусы, что мы, отдав концы, не умираем насовсем». По силе своего воздействия на народные массы эта песенка стоила всего творчества таких рьяных и видных писателей-антисоветчиков, как Солженицын, Сахаров и Войнович, поскольку, была гораздо популярнее, нашла моментальное распространение, и главное была народу гораздо ближе, чем творения столпов самиздата, понятнее по самой своей сути и еще, что немаловажно, будила в людях надежду на спасение! Задумавшись над тем, во что воплотятся их души в новой жизни («пусть был ты раньше дворником, родишься вновь прорабом»…), люди с иронией обозрели мир вокруг себя, и все убожество социалистической идеологии и мироустройства предстало им (нам!) во всей своей отталкивающей очевидности. Поэт скончался и был оплакан, похоронен, а песенка его продолжала будить в людях интерес к другой, новой, прекрасной и не обязательно загробной жизни.

Эта песенка интересна еще и тем, что лежащая в основе ее идея примиряет таких заклятых врагов-антагонистов, как коммунист и христианин – и тому и другому одинаково чужда и противна идея о переселении душ, хотя коммунисту-материалисту понятие души чуждо совсем, а христианин полагает, что души после смерти поступают в некое хранилище, где копятся в неисчислимых количествах со времен неандертальцев (этот «банк душ» прекрасно живописал Данте в своей «Божественной комедии»). Такая близость двух полярных идеологий становится понятной, если учесть, что в основе и коммунистической идеологии и христианства заложена по сути одна идея – монотеизм. Адепты коммунизма требуют от своих прихожан безоговорочной веры и верности в правоту идей марксистско-ленинской идеологии, христиане же (я намеренно не различаю конфессий) требуют столь же безоговорочной веры в Бога и св. Троицу. Более гибкие религии привлекают к себе неофитов с помощью теории реинкарнации (по иному также эта теория называется метемпсихозом), и эта теория становится людям тем ближе, чем больше она замалчивается официозной наукой. Одни лишь христиане дают этой теории стойкий отпор на страницах печатных изданий и Интернета.

В то же время, похоже, придется разочаровать поклонников песенки: индусы своей религии не придумывали. Вера в душу, в ее независимое существование от человека, в ее вечность и нетленность – она, пожалуй, древнейшая религия человечества, древнее магии. Она рождена в интуитивном сознании древних людей практически одновременно с появлением человеческой цивилизации.

Похоже, что пришла пора без предубеждения и идеологических шор взглянуть на проблему реинкарнации и попытаться разобраться: а существуют ли какие-либо факты в пользу этой теории или согласиться с тем, что она существует на уровне чисто интуитивном. Приглашаю читателя к совместному исследованию этой проблемы.

Леонард Малевин

Глава 1. Теория души

Признаюсь, что я очень склонен утверждать существование нематериальных существ в мире и поместить мою душу в категорию этих существ. Впоследствии, не знаю, где или когда, но будет доказано, что человеческая душа, даже в этой жизни, находится в неразрывной связи со всеми нематериальными сущностями в Мире Духа и что она действует на них и получает воздействия от них.

Эммануил Кант

Краеугольным камнем всемирного мистицизма стала теория души. Мнение о том, что душой обладает любое живое существо (потому оно и именуется одушевленным) – общее для всех времен и народов, и можно полагать, что поклонение духам (читай: душам) предков – это одна из наиболее ранних мировых религий. Во всяком случае, исповедование этого культа до сих пор встречается у многих племен Африки, Южной Америки, Австралии, Океании, сохраняющих первобытный уклад и поддерживающими минимальный контакт с цивилизацией. Но это вовсе не значит, что человечество, познавшее Pepsi-cola и Windows имеет о душе более правильные понятия.

«Должен признать, что я сделал поразительное открытие, – писал видный французский астроном и исследователь тайн человеческой психики Камилл Фламмарион, – наши вполне законные и естественные желания познать природу и сущность человеческой души, узнать, существует ли она отдельно от тела и действительно ли она живет после того, как земная оболочка человека разрушена, это невинное желание дает нам врагов, противников, которые затрачивают неимоверные усилия для того, чтобы возвести на пути свободного и независимого исследователя тысячи и тысячи препятствий, дабы остановить его любой ценой и положить конец поискам истины! В наличие столь мощного и систематического противодействия трудно, почти невозможно поверить, – продолжает великий французский астроном и мыслитель, – и тем не менее оно существует». Со времен, когда были написаны эти строки минуло почти полтораста лет, но «заговор молчания» вокруг этой темы до сих пор продолжается. Доходит до анекдота: душевные болезни есть. А души – нет.

Уже в начале ХХ века наука сделала достаточно серьезные шаги в сторону познания человеческой физиологии, и тем не менее в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (СПб., 1904) мы читаем: «Верование или убеждение, что наша мысль, чувство, воля, жизнь обусловливаются чем-то отличным от нашего тела, хотя и связанными с ним или имеющими в нем свое местопребывание, свойственно, по-видимому, всему человечеству и может быть констатировано на самых низких ступенях культуры, у самых первобытных племен. Происхождение этого верования может быть сведено, в конце концов, к самочувствию, к признанию своего «я», своей индивидуальности, более или менее тесно связанной с материальным телом, но не тождественной с ним, а только пользующейся им как жилищем, орудием, органом. Это «я», это нечто духовное или, в более примитивном представлении, это движущее начало, эта «сила», находящаяся в нас, – и есть то, что первобытный человек соединяет с представлением о «душе». Но подобное же движущее начало представляют, кроме человека, животные, растения, даже многие предметы неорганической природы.

Итак, переводя с «научного» языка: душа человека = душе крокодила = душе дерева = душе камня = душе молнии =… А поскольку душа молнии = 0, то и душа человека = 0. То есть её нет и точка.

В советское время к этому вопросу подходили тоньше. «Душа (греч. psyche, лат. anima) – понятие, выражавшее исторически изменявшиеся воззрения на внутренний мир человека; в религии и идеалистической философии и психологии – понятие об особой нематериальной субстанции, независимой от тела» – пишет Большая советская энциклопедия (М.: 1970–1977). Итак душа – это «понятие». Если у существа есть такое понятие, то это одушевленное существо. Если же такового нету – это дуб дубом, бревно бревном.

«Но постойте, воскликнет идеалист, ведь и дубы бывают зеленые, дающие побеги и спиленные бревна. Так может быть, у зеленого есть душа, а у спиленного нет?» Однако над такой точкой зрения всласть поиздевались материалисты. И по сей день человеческий мозг изучают такие науки как неврология и нейрофизиология, а движения человеческой души – психиатрия и психология. Это было бы примерно то же самое, как если бы географию нам преподавали извозчики. Однако так уж у нас организована наука. Вернее, так она стала самоорганизовываться со времен Ньютона. Представьте себе, если бы у нас были ученые, изучающие хобот слона, специалисты по хвостам и бивням, даже по слоновьим повадкам, а вот тех, кто изучал бы это красивое животное в комплексе, начиная от причин его появления как вида, – не было бы. То же касается и наук о человеке. И в частности о человеческой душе. Эта область в наши дни в науке настолько наглухо закрыта и опечатана, что за ней наверняка что-то стоит. Я не ошибусь, предположив, что еще на долю нашего поколения выпадет быть свидетелями либо грандиозных прорывов в этой области, либо… этим опять предоставят заниматься философам, теологам и эзотерикам.

К слову сказать, и между ними нет единства в вопросе о душе. В приложении к человеческой душе убеждение в её отдельности от тела и способности покидать последнее могло возникнуть и укрепиться на основании наблюдений над явлениями сна, обморока, смерти. Человек во сне недвижим; не видит, не слышит, но может чувствовать себя в различных положениях, посещать различные местности, говорить с различными лицами, даже давно умершими. После обморока человек «приходит в себя», т. е. душа его возвращается в тело. Наконец, в случае смерти душа покидает тело окончательно. Эту расстающуюся с телом субстанцию народная мысль представляет себе как дыхание, дуновение, легкое облачко, пар, тень, летающую бабочку или птичку; но особенно распространено сравнение с дыханием, следы которого сохранились и по сей день в языках культурных народов (лат. anima, греч. anemos, санск. atman – дух, дыхание, душа: spiritus, yuch, pnuma и т. д.).

Глава 2. Теория души во времена древние и не столь древние

ДУША ж. – бессмертное духовное существо, одаренное разумом и волею; в общем знач. человек, с духом и телом; в более тесном: человек без плоти, бестелесный, по смерти своей; в смысле же теснейшем: жизненное существо человека, воображаемое отдельно, от тела и от духа, и в этом смысле говорится, что и у животных есть душа.

В.И. Даль «Словарь живого великорусского языка»

Наиболее полное исследование и анализ древнейших верований человечества провел английский ученый Дж. Фрезер в своем непреходящем труде «Золотая ветвь»

«… что дикарь понимает под смертью? Каким причинам он ее приписывает? И каким путем считает возможным от нее оградиться?» – вопрошает ученый и сам же отвечает на этот вопрос, приводя многочисленные примеры своих долгих экспедиций.

«Дикарь объясняет стихийные силы природы действиями живых существ, присутствующих в них или стоящих за ними; так же он объясняет и явления самой жизни. Если животное живет и двигается, это, полагает он, происходит только потому, что внутри его сидит человек или зверек, который им движет. Этот зверек в животном, этот человек внутри человека сеть душа. Деятельность животного или человека объясняется присутствием этой души, а его успокоение во сне или в смерти объясняется ее отсутствием; сон или транс представляют собой временное, а смерть – постоянное отсутствие души. Так как смерть является постоянным отсутствием души, предохраниться от нее можно, либо закрыв душе выход из тела, либо, если она его покинула, добившись ее возвращения. Меры предосторожности, принимаемые дикарями для достижения одной из этих целей, выступают в виде запретов, или табу, являющихся не чем иным, как правилами, предназначенными достигнуть постоянного присутствия или возвращения души. Короче говоря, они стоят на страже жизни. Проиллюстрируем эти общие положения конкретными примерами.

Обращаясь к австралийским аборигенам, один европейский миссионер сказал: «Я не один, как вы думаете, а двое». На это они рассмеялись. «Вы можете смеяться сколько вам угодно, – продолжал миссионер, – я говорю, что являюсь двумя в одном. Одно – это большое тело, которое вы видите; а внутри его есть другое, невидимое маленькое тело. Большое тело умирает, и его хоронят, а маленькое тело после его смерти улетает». На это один из аборигенов ответил: «О, и нас тоже двое, и в нашей груди есть маленькое тело». На вопрос, куда маленькое тело ушло после смерти, некоторые ответили: оно ушло за кусты, другие – оно ушло в море, а третьи сказали, что не знают.

Индейцы-гуроны считают, что у души есть голова, тело, руки и ноги, короче, что она является уменьшенным подобием самого человека.

У эскимосов бытует верование, согласно которому «душа обладает такой же формой, как и тело, частью которого она является, только более тонкой я воздушной природы».

Согласно верованиям индейцев-нутка, душа имеет вид крошечного человечка: его местонахождением служит макушка; пока она держится прямо, владелец его крепок и здоров; когда же она по какой-то причине выходит из вертикального положения, тот теряет сознание.

Племена индейцев, живущие в нижнем течении реки Фрейзер, считают, что у человека есть четыре души; главная из них имеет форму человечка, а три другие являются ее тенями.

Малайцы рассматривают человеческую душу как маленького человечка, величиной с большой палец, большей частью невидимого; по форме и по сложению он является копией человека, в чьем теле обитает. Человечек этот сделан из очень тонкой материи, не настолько, впрочем, неощутимой, чтобы при вхождении в материальный предмет не вызвать сдвига; он может быстро перелетать с места на место; во время сна, транса и в случае болезни он временно, а в случае смерти навсегда уходит из тела.

Сходство этого человечка с человеком, то есть души с телом, является полным; как есть полные и худые тела, так есть полные и худые души; как бывают тяжелые и легкие, длинные и короткие тела, так и души бывают тяжелыми и легкими, длинными и короткими.

Обитатели острова Ниас верят, что каждого человека до рождения спрашивают, какой длины и какого веса душу ему хотелось бы иметь, и отмеривают ему душу подходящего веса и длины. Самая тяжелая из когда-либо выданных душ весит примерно 10 граммов. Длина человеческого тела соразмерна длине его души; умершие в детстве люди имеют низкорослые души.

На островах Фиджи представление о душе как о крошечном человечке находит выражение в обычаях, соблюдаемых на похоронах вождя племени накело. Когда вождь умирает, наследственные плакальщики-мужчины обращаются к смазанному маслом и покрытому татуировкой телу со словами: «Поднимись, вождь, и пойдем. Над страной уже взошел день». Потом они несут тело к реке, откуда дух-паромщик переправляет через поток души накело. Провожая вождя в последний путь, они прикрывают его тело огромными веерами, объясняя это тем, что «душа его пока еще только младенец».

Народности Пенджаба, покрывающие свое тело татуировкой, верят, что после смерти их души – «миниатюрный мужчина или женщина» в телесной оболочке, покрытой татуировкой с тем же рисунком, который украшал тело при жизни, – вознесутся на небо.»

«Извлекать души из тел или препятствовать их возвращению могут не только привидения и демоны, но и люди, в особенности колдуны», – пишет далее Фрезер.

На этом поверье строится теория зомбирования человека, которая ныне получила широкое признание (во всяком случае в телевизионных репортажах о ней говорят как о чем-то само собой разумеющемся, и для нынешнего поколения наших современников (и соотечественников) слово «зомби» не требует перевода.

Впервые зомбирование было описано Вильямом Сибруком в его «Магическом острове» (1929 г.), романе, где он написал об этих «бездушных человеческих трупах, которые всё ещё мертвы, но были выкопаны из могилы и использованы в колдовстве как механическое напоминание о жизни; это мертвое тело заставляют ходить и двигаться так, как будто оно живое». По признаниям колдунов, считается, что это самый сложный и самый опасный вид колдовства, таким может заниматься только самый грязный колдун, который глубоко погряз в адских преступлениях. Впрочем, это колдовство неизбежно действует в течение очень короткого времени.

Сибрук красноречиво расписывал, как эти ожившие мертвецы «с трудом молча тащатся под солнцем». Эти ходячие трупы, кстати, вовсе не были столь уж кровожадны, как это рисуют нам голливудские фильмы-ужастики. Так, поговаривают, что колдуны в тропиках широко используют их на сельских работах. Зомби, описанных Сибруком зарегистрировали как полевых работников из Кроянса, и даже взяли на процессию по случаю праздника Тела Христова. Критики Сибрука писали, что его истории производят впечатление, что большая часть информации рассказана его знакомым мальчишкой, а другая почерпнута из очень старых и хорошо известных книг о Гаити». Величайший авторитет по Вуду в то время назвал его роман «Магический остров» «непонятной смесью фактов и выдумок, которые вряд ли стоят того, чтобы обращать на них внимание и совсем не заслуживают доверия». Тем не менее, роман произвел сильное впечатление на современников и образы зомби были приняты на вооружение Голливудом.

Вообще сам термин происходит от слова zumbi, обнаруженного во многих африканских языках. В Конго оно означает амулет; в Дагомее оно относится к богу-питону; в современном использовании шаманами культа вуду (voodoo) на Гаити предположительно вызывается бог-змея, чтобы оживить труп.

Между тем журналисты часто путают зомбирование мертвеца с зомбированием (т. е. оболваниваем) живого человека и сплошь и рядом ставят между этими понятиями знак равенства. Действительно воздействуя на психику живого человека можно принудить его к выполнению самых разных причуд мошенника (в некоторых случаях в этой роли выступают гипнотизеры, в других «колдуны», но в любом случае по мнению автора, этот человек – преступник). Если вам долдонить 20 раз в течение часа о том, что такие-то мятные леденцы делают вас неотразимо привлекательным, вы всё равно однажды купите их. Если столь же часто повторять, что самое выгодное вложение денег – это фантики некой финансовой пирамиды, то однажды вы их приобретете. Однако по справедливости ответственность с преступным колдуном или, вернее, мошенником, должны нести и его пособники, таким образом, на одной скамье с печально известным С. Мавроди должны были бы сесть и его пособники из Гостелерадио и правительства России, с молчаливого одобрения которых и совершалось оболванивание народа. Еще более опасно для духовного здоровья нации оболванивание с помощью самодельной религии. Безусловно, что основные мировые конфессии были апробированы веками и доказали свою полезность для цивилизации или по крайней мере безвредность для духовного здоровья наций. В то же время очевидно, что многие современные религиозные вероучения являются попросту психологическими ловушками для людей и создаются не столько с целью религиозной проповеди, сколько для личного обогащения гуру и его адептов. В таком случае попустительство подобному сатанизму для властных структур является куда более серьезным преступлением, чем любая коррупция. Безусловно, что роль средневековой инквизиции, как своеобразной «духовной полиции» нами недостаточно оценена или же оценивается в большинстве своем негативно. В большинстве случаев инквизитор рисуется нам как изувер-фанатик в капюшоне с истерически горящими глазами, алчный, тупой и невежественный, подвергающий пыткам невинных ведьмочек и посылающий на костер светила науки. Таков устойчивый стереотип. В действительности же церковь вообще и инквизиция в частности исторически сдерживали народные массы от попыток зомбирования их самозваными гуру, что как правило, приводило нацию к катастрофе. Соотечественники недаром безжалостно расправлялись с вальденсами, катарами, арианами, манихейцами и проч. Рыдая над участью ордена тамплиеров, современные популяризаторы эзотерики умалчивают о том, что из разгромленных храмовников выросли масоны, положившие начало большинству известных сект и соответственно, большинству революций. Пуритане свергли королевскую власть в Англии, якобинцы – во Франции, масонские знаки беззастенчиво изображены на банкнотах США, что прозрачно намекает на роль этой секты в войне за независимость, масонские символы (звезда и молот) мы видим на знаменах коммунизма.

Таким образом, власть над людскими душами – над душами людей живых – это явление вполне реальное, известное в истории и проецируемое на будущее. Если светская власть допускает к власти над душами людей самостийного гуру, то она должна либо а) лишиться власти, либо б) во избежание собственного краха изолировать гуру от общества. Исключение составляют гуру, которые сами ограничивают число своих последователей и не допускают перманентного разрастания собственной секты, не касаясь в таком случае интересов властных структур..

Однако в данный момент нас больше интересует воздействие мага на душу мертвого человека. Вновь обратимся к Фрезеру.

«Если на островах Фиджи преступник отказывается признаться, вождь посылает за тюрбаном, который «захватывает душу мошенника». При виде этого тюрбана (даже при упоминании о нем) преступник обычно чистосердечно все выкладывает. В противном случае тюрбан обвивают вокруг его головы до тех пор, пока он не захватит душу; затем его аккуратно складывают и прибивают к корме каноэ вождя. Лишившись души, преступник зачахнет и умрет».

Тут на первый взгляд, явное противоречие. Как правило, лишившись души, человек умирает мгновенно. Если же человек начинает «чахнуть», то тут уже налицо некое заболевание, а значит душа каким-то образом все же присутствует. Таким образом мы приходим к закономерному разделению понятия души не несколько частей. Подобная теория не чужда даже христианству, которое отделяет «душу» от «духа». Эту теорию мы подробнее рассмотрим, когда перейдет от верований первобытных народов к верованиям античных цивилизаций.

«Колдуны с острова Дэнжер обычно ставили на души ловушки. Делались ловушки из крепких веревок от 15 до 30 футов длиной; к ним со всех сторон приделывались петли разной величины, пригодные для душ разных размеров. Длинные петли ставились на толстые души, короткие – на тонкие. Когда человек, против которого колдуны имели зуб, заболевал, те устанавливали ловушки на душу рядом с его домом и подстерегали вылет его души. Если душа в виде птицы или насекомого попадалась в ловушку, человек неизбежно умирал.

В некоторых частях Западной Африки колдуны ставят западни на души, которые покидают тело во время сна. Если удается поймать душу, они привязывают ее над огнем: по мере того как она сморщивается под действием огня, ее владелец чахнет. Делается это не из недоброжелательства по отношению к больному, колдуна не интересует то, чей дух попался в ловушку, и он охотно возвращает его владельцу за соответствующее вознаграждение. Некоторые колдуны содержат настоящие приюты для заблудших душ, и всякий, у кого потерялась или заблудилась душа, может за обычное вознаграждение получить в приюте свою душу. Никто не порицает содержателей таких частных приютов и ловцов проходящих душ; ведь это их ремесло, заниматься которым их побуждает отнюдь не грубая недоброжелательность. Но есть негодяи, которые ставят западни на души людей из чистой злобы или ради выгоды. Наживка скрывает ножи и острые крючья, находящиеся на дне горшка, которые либо тут же разрывают несчастную душу на части, либо, если ей удастся сбежать и возвратиться к владельцу, истерзают ее и нанесут вред ее здоровью. Мисс Кингсли знала одного крумана, который стал очень беспокоиться о своей душе, потому что на протяжении нескольких ночей обонял во сне приятный запах копченых раков, приправленных красным перцем. Очевидно, какой-то недоброжелатель, вознамерившись нанести серьезный вред его телу или, скорее, его душе, поставил на его душу наживленную этим лакомством западню. В течение нескольких ночей он предпринимал величайшие предосторожности, чтобы во время сна его душа не вышла наружу. В знойные тропические ночи, обливаясь потом и сопя, он лежал под одеялом, заткнув платком нос и рот, чтобы не дать своей драгоценной душе выскользнуть наружу.

На Гавайских островах были колдуны, которые ловили души живых людей, запирали их в тыквенные бутылки и отдавали людям на съедение. Сжимая плененные души в руках, они узнавали места, в которых тайком были похоронены люди.»

Как бы анекдотично ни звучали подобные побасенки африканских и малайских дикарей для современного человека, однако современное психотропное оружие построено на точно таких же принципах, которые приводит Фрезер – воздействие химическое, лингвистическое, гипнотическое. Разумеется, для того, чтобы правильно применять это воздействие, необходимы обширные знания предмета. Если говорить о зомбировании мертвого человека, оно, очевидно, базируется на том, что душа человека не полностью покидает тело после смерти, а часть ее остается где-то неподалеку, таким образом первобытная магия воздействует не на всю, а лишь на какую-то часть человеческой души. На этом же в сущности базируется и вся европейская некромантия, о которой мы поговорим особо.

Напоследок скажем и о теории, рассматривающей зомбирование, как последствие исключительно химического воздействия на человека. Некоторые ученые полагают, что при зомбировании жертвами являются люди не мертвые, а находящиеся в состоянии комы, вызванной наркотиком тетрадоксином. Тетрадоксин – яд, содержащийся в тканях рыбы-ежа («фугу»). Расценивая его как опасное возбуждающее средство, японские повара готовят такую рыбу для гурманов, чтобы те съедали ее сырой. Ошибившись в пропорциях, они рискуют убить своих клиентов или вызвать у них паралич – буквально превратив их в зомби.

В микроскопических же дозах это средство действует как сильная анестезия. Большие дозы вызывают «бестелесные состояния». Еще более крупные дозы вызывают неминуемую смерть – даже мозг теряет опознавательную функцию. Наркотик обычно впитывается через ноги, будучи разбросанным колдуном в грязи у двери хижины жертвы. Находящаяся в состоянии глубокой комы жертва принимается близкими за умершего и захоранивается, затем позже извлекается и «оживляется» колдуном путем применения противоядия. Оживление никогда не бывает полным: обычным результатом временной комы является поражение мозга – идеальная форма с точки зрения колдуна: жертва не может раскусить сыгранный с ней ужасный трюк.

Повторимся, эта теория исключительно материалистическая и не объясняет каким образом можно оживить труп не просто «как бы» умершего недавно человека, но и вконец разложившийся труп, и как наконец, можно общаться с душами умерших.

Глава 3. Душа в представлении древних египтян, греков, евреев и др. народов

Все человеческие существа проходят через предыдущую жизнь… Кто знает, сколько телесных форм занимает наследник рая, прежде чем его подведут к пониманию ценности уединенного молчания, звездные просторы которого – всего лишь преддверие духовных миров».

Оноре де Бальзак

Древнеегипетская теология насчитывала шесть сущностей человека – его тело, его имя, его тень, а кроме них еще и духовные составляющие: ка, ах и ба. Три последних понятия не всегда ясно определены и в египетской истории часто имеют различные значения.

Ба. Когда в переводах с египетского встречается слово «душа», то обычно следует понимать ба как один из элементов, составляющих человеческую сущность, воплощения силы и могущества. Ба фараона в иероглифических текстах изображается в виде птицы с человеческой головой. Ба богов нередко изображается в виде животных: Себек – в виде крокодила, Осириса – в виде барана, многих богов – в виде змей. В то же время одного бога порой называли душой другого, так Осириса называли «Душой Ра».

Вот как поэтически пишет об этом Мишель Нострадамус в своем переводе «Иероглифики» Гор-Аполлона{1}:

Как египтяне обозначали душу

Знак ястреба употребляли и на то, чтоб душу обозначить —
К этому приводит толкованье
Слова «байет», которым ястреб по-египетски зовется.
Ведь если это слово разделить, то мы получим
«бай» – что значит душу,
и второе – «ет» – что значит сердце.
Душа хранится в сердце, по причине этой
звук «ет» звучит в устах их так,
Что сразу ясно – сердце связано с душой.
С природой связан ястреб
И с душой, которая не умирает никогда.
Пьет только кровь, не трогая воды.
Так и душа живет, питаясь только кровью.

В то же время почиталось и Ах – это загробное воплощение человека, оплот его существования в загробном мире. Иероглифически изображалось хохлатым ибисом. В этом состоянии находятся боги, но к ним же присоединяются также и «спасшиеся», то есть должным образом погребенные умершие. В «Текстах Пирамид» говорится: «Ах относится к небу, труп – к земле».

Что касается Ка (Кха), этим термином обозначалось олицетворение жизненной силы богов и царей, оно было воплощением их могущества. Нетленная кха являлась частью духовного тела (саха). Уоллис Бадге определил Как как «абстрактную индивидуальность или личность, обладающую формой и признаками человека, которому она принадлежала, и хотя ее обычное место обитания находится в могиле с телом, она может бродить как ей угодно. Она независима от человека и может двигаться и обитать в любом его состоянии. В могиле ей необходима пища и вода, или она будет бродить в поисках средств существования. Флайндерс Петри ссылается на легенду о ка Ахары, похороненной в Коптосе, которая посетила могилу своего мужа в Мемфисе. Он говорит, что ка содержит «внутреннее духовное сознание и наследственные силы мысли отдельно от влияния чувств и продолжается без использования телесных действий».

Саха в ранних представлениях о воскресении считалось материальным, в то время как собранные вместе после 3000 лет, приведших к возрождению, саха, ба, ка, хаибит (тень) и икха (жизненная сила) стали рассматриваться как чисто духовные, но рожденные от физического тела. Чтобы обеспечить такое рождение, физическое тело требовалось сохранить. Таким образом египтяне пришли к бальзамированию тел и к созданию мумий. Эти комплексные идеи, заложенные в «Египетской книге мертвых» были большей частью оттеснены поздними культурами.

В древнем Египте одним из важнейших факторов в формировании человеческого сознания было изучение человеком при жизни методов перехода в «инобытие» по «Книге Мертвых». Ее изучение давало возможность значительно облегчить прохождения этапов посмертного странствия души. Такое постижение знания происходило в результате изучения имен стражей, охранявших врата разделяющих миры, и различных видов магических заклинаний. Надо полагать, что подобные знания, полученные от египетских жрецов, легли в основу платоновского «Пира» о странствиях души Эра в загробном мире.

Аналогичным знанием посмертного существования и перерождения в другой форме, может служить «Тибетская книга мертвых». В ней в достаточно отчетливой форме излагается необходимость приобретения знаний и теоретической практики смерти. И снова обратимся к авторитетному свидетельству Гор-Аполлона в переводе Нострадамуса.

Как египтяне обозначали смерть

Когда они хотели обозначить смерть,
Сову во весь размер изображали.
Как только ночь вступает во владенья,
Сова дупло свое вдруг покидает
И ночью разоряет гнезда, поедая
Несчастных маленьких птенцов.

А когда смерть приходит (тоже ночью),
Душа в то время покидает тело.

Древние греки полагали, что душа человека отлетает через его рот в тот момент, когда наступает смерть. Они это символически изображали на саркофагах в виде бабочки, вылетающей из личинки. Позже они использовали крылатую фигуру Психеи (греческое слово, означающее «душа»), которую Апулей персонифицировал в своих «Метаморфозах», – мотив, прослеживаемый в раннехристианских надгробных памятниках.

Аналогичным образом изображалось и «наделение» человека при его рождении живой душой, принимавшей облик маленькой крылатой человеческой фигурки.

«Смерть, – писал Платон (около 427–347 до н. э.), – является одной из двух вещей. Это – уничтожение, и мертвые ничего не осознают; или, как нам говорят, это – действительно перемена, перемещение души из этого места в другое».

Предположение относительно души, ее происхождения, природы и предназначения является столь же старым как человечество. Однако именно в классической греческой мысли от Гомера до Платона и атомистов мы видим появление аргументов, которые с тех пор символизировали дебаты (мистический/материалистический; гностический/агностический; магия/наука).

Хотя фантастические преобразования греческого мифа той же самой эры могут быть более красочны, чем скрывающаяся за ними философия, здесь кажется приемлемым составить диаграмму того, как возникли и развивались специфические идеи относительно природы души.

Поэт Гомер (VIII в. до нашей эры) видел человека как соединение, являющееся выражением трех различных объектов – тела (soma), психики и thumos. Последнее было состоянием, связанным с диафрагмой или грудобрюшной преградой, рассматриваемой как место расположения воли и чувства. Четвертый компонент, eidolon (образ), появился в мечтах и, подобно Египетскому ka, считался остающимся живым после смерти. Но древние греки не почитали своих мертвых. Аид, как наказание за земной грех (например, муки Тантала и Сизифа), шел «рука об руку» с восприятием мертвых, как несчастных теней, осужденных на «беспокойные бесцельные метания туда-сюда…» (1) Мистерии о Деметре и Персефоне (около 700 года до нашей эры) породили идею, что то, что является подземным (мертвым), могло бы дать росток в новую жизнь, но рационализация была все еще далека.

Мистерии Диониса (Бахуса) обеспечили следующий шаг через экстаз, произведенный вином. Пьяные последователи Диониса, бродя по Трацианским лесам и разрывая на части всех, кто попадался навстречу, верили, что находясь в состоянии энтузиазма (внутри бога) и экстаза (вне тела), они однажды испытали бессмертное бестелесное счастье, чтобы наслаждаться им всегда. Полученное таким образом различие между телом и душой укрепилось в оппозиции между двумя этими понятиями. Возможно тенденция к пробуждению на следующий день, кровавый и беспамятный, вызывало ощущение телесного отвращения. Так этот страстный культ при изначальном стремлении к плотским удовольствиям пришел к требованию очищать душу, отказываясь от импульсов тела. Со временем это привело к дуалистической ереси (манихейство, катарианство), которая позже причинила церкви так много неприятностей. А первоначально это привело к орфическому и пифагорейскому аскетизму.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Комментарии

1

Гор-Аполлон Нильский (Horapollo Nilous) – родом из Нилополя, автор «Иероглифики» («Ίερογλιφικα»), труда, истолковывавшего древнеегипетские иероглифы (379–395 по Р. X.). По мнению Леемана, тождествен с грамматиком Гораполлоном, учившим в Константинополе при импер. Феодосии. Книга его написана была по-египетски (коптски) и на греческий переведена неким Филиппом, не раньше XIV в. На французский в стихах переведена Нострадамусом. Древнейшая из сохранившихся рукописей находится во Флоренции. В авторе видно некоторое знакомство с древнеегипетским языком; он довольно правильно объясняет многие идеограммы, часто встречаемые в Птолемеевских надписях, но ничего не говорит о фонетическом значении иероглифов. Лучшее издание – Leeman'a (Амст. 1835). Ляут сделал опыт объяснения 1-й книги (München, «Sitzungsber.» 1876). (Статья из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона с замечаниями автора)

Вернуться

Вернуться