Анатолий Гончар
Мы восстанем завтра

© Гончар А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Автор искренне благодарит Владимира Константиновича Олейника и Равиля Нагимовича Бикбаева за оказанную помощь в написании повести.

Пролог

Коллапс мировой экономики на фоне обрушения финансовой системы США подтолкнул руководство ваххабитов к осуществлению давно вынашиваемых ими планов. Сигнал к мятежу прозвучал одновременно во всех странах мира. Агенты ваххабитов, десятки лет планомерно внедрявшиеся во власть и силовые структуры (многие из них успели достичь немалых карьерных высот), помогли своим сообщникам захватить оружие и технику. Мир сошел с ума от проливаемой крови.

Глава 1

Любое неоконченное дело может вылезти

самым неожиданным боком…

Бытовая мудрость

– Хорошо горит! – Игорь кивнул в сторону бушующего за спиной пламени. Три дымно чадивших факела рассеивали темноту окружающей ночи. Три факела – вот и все, что осталось от бронегруппы ваххабитов, так не ко времени оказавшейся на межобластной трассе.

– Уходим! – Я не собирался оставаться здесь дольше. Полуразрушенное здание бывшего элитного клуба из убежища легко могло превратиться в коллективную могилу. – Сообщи Покровскому, пусть отходит к основному месту сбора.

– Илья! – Радиостанция «Шепот» в огромной лапище Игоря казалась игрушечной. – Илья! – повторил он вновь.

– На приеме, – отозвался Покровский.

– Отходи к месту сбора, прием.

– Понял. Ухожу. До связи.

– Топаем, – скомандовал я рассевшимся прямо на полу комнаты бойцам. Бойцам… Действительно, бойцам. А разобраться – восемь пацанов, успевших прослужить под моей командой всего три месяца. Три месяца, прежде чем все это началось. Три месяца службы, один месяц почти непрерывных боев, недельная передышка, когда казалось – все уже кончилось, и вот теперь все повторяется вновь.

Изначально их было двенадцать – Максим Белышев еще в самом начале ушел домой. Именно ушел, не сбежал, никто не собирался его задерживать – у него четверо младших сестер и отец-инвалид – по нынешним временам слишком легкая добыча. Я сам снарядил его в путь, сам дал оружие… Максим был первым… Виктор Серов, Леонид Макеев, Костя Ивенко «ушли» чуть позднее – вечная им память! А вообще удача нам улыбнулась, и удалось сохранить костяк роты – большую ее часть. Другим командирам повезло не так сильно. Сейчас в нашем отряде сто восемьдесят семь человек. Во всей бригаде четыре сотни, даже чуть меньше. Вместо единого командира Совет выборных – штаб. Бывший комбриг под домашним арестом – хотя наиболее горячие головы предлагали расстрелять сразу. И было за что – его нерешительность и глупость едва не стоили нам жизни. Когда в столице вспыхнуло…

– Командир. – Игорь тронул меня за плечо. Похоже, я слишком увлекся воспоминаниями.

– Иду-иду. – Пламя над броней, закручиваемое порывами налетающего ветра, завораживало. Топливо из многочисленных, буквально заполонявших всю броню и пробитых пулями бочек вытекло и теперь превратилось в пламя, пожиравшее технику, битум асфальта и лежавшие на нем тела.

– Фуражиры! – Игорь Потапенко зло сплюнул, закинул за спину автомат и начал медленно спускаться по полуразрушенной, идущей вниз лестнице. Лестнице, на которой неделю назад лежало истекающее кровью тело Макеева. Семь дней назад мои бойцы штурмовали это здание, но меня с ними не было, руководил штурмом Игорь. А я… я принимал капитуляцию ваххабитов и прочей присоединившейся к ним шелупони. Последний бой двадцатисемидневной войны. Последний бой – последний оплот непримиримых – тех, кто пролил слишком много крови. Они не видели для себя смысла сдаваться. Обязательное условие капитуляции – отдание под трибунал, судивший по законам военного времени всех участников заговора, всех, взявших в свои руки оружие. Ваххабитам, в случае сдачи без сопротивления, мы обещали лишь одно: жизнь их женщинам и детям, транспорт, свободный коридор за пределы области и сопровождение до границ с Н-ской областью.

Свое обещание мы выполнили.

А столица пылала. Тридцать пятый день. По последним сведениям, бои на ее улицах шли с переменным успехом. И именно в столицу двигались бронетанковые колонны Н-ской дивизии, захваченной ваххабитами в первый же день переворота.

Увы, о какой-либо помощи объединенному командованию российских сил с нашей стороны не шло и речи. Мы еще только-только сумели навести хоть какой-то порядок на улицах нашего города – пристрелили десяток мародеров, собрали продовольствие на единые склады, наладили карточно-продуктовую систему. Организовали уцелевших сотрудников полиции-милиции и перепоручили им охрану общественного порядка. Горсовет медленно, но упорно пытался наладить хотя бы какое-то производство, а заодно и связь с районными центрами.

Сведения о движении ваххабитов к столице дошли до нас сразу, но особого беспокойства не вызвали – колонна пылила по республиканской трассе, и по логике вещей им следовало прокатить мимо. Поэтому появление на автозаправке районного центра трех БМП стало для нас полной неожиданностью. Возможно, мы не стали бы рисковать и пропустили их через весь город, НО – заполнив топливные емкости, бандиты убили всех, кто в это время находился на заправке, а затем развернулись и въехали в поселок, без разбору расстреливая тех, кто оказался на их пути.

Обо всем этом мы узнали слишком поздно – к этому времени ваххабиты, вволю навеселившись, покинули райцентр и медленно проползли бывший пост ГАИ у пригородной железнодорожной станции. Поднятые по тревоге, мы решили встретить их на въезде в областной центр…И встретили… О том, чтобы отпустить бандитов безнаказанными, никто даже не заикался, но многие, в том числе и я, понимали, во что все это могло вылиться. И вот дело сделано…

– Николай. – Игорь потянул меня за рукав. Н-да, что-то я сегодня слишком погружен в собственные раздумья. – Ты чего тормозишь?

– Да так… – Я отмахнулся от расспросов, не хватало еще, чтобы и им овладели мои нехорошие предчувствия.

– Живее! – Мне пришлось в свою очередь поторопить замешкавшегося на лестнице Скворцова – сержанта из моей группы. На улице рвануло. По оконной раме щелкнули прилетевшие осколки.

– Вот сучара! – непроизвольно вырвалось у Игоря. А я, поморщившись, выдернул из штанины вонзившуюся в нее щепку.

Загудело сильнее – налетевший порыв ветра заставил бушующее на трассе пламя с удесятеренной силой рвануть вверх. Стало совсем светло. А наплевать, а по барабану. Подкрепления у противника не наблюдалось, так что прятаться не от кого, а следовательно, и незачем… Но поторопиться уйти все же следовало.

– Двигаем, ребята, двигаем! – Спускаясь крайним, я подгонял бойцов и сам спешил следом, перепрыгивая через ступеньки, благо света от горящих боевых машин оказалось достаточно, чтобы не спотыкаться о куски битого кирпича и бетона.

Минут через пять мы с Игорем добрались до оставленной в подворотне одного из домов старенькой «пятнашки», еще две машины – две иномарки стояли чуть дальше, но те для бойцов. Впрочем, они уже рассаживались. Отдавать какие-либо команды смысла не было, ребята давно знали порядок своих действий. Четверка Ильдара выдвигается первой, мы с Игорем Потапенко в замыкании. Игорь – мой зам, хотя в той, уже прошлой, жизни все было практически наоборот: я – прапорщик, заместитель командира группы, Игорь – майор, командир соседней роты. Кстати, по национальности он украинец, а капитан Покровский – командир второй группы – еврей, Ильдар – татарин, Васильев из его же четверки – мордвин, остальные, включая меня – русские. Впрочем, у нас в отряде есть и боец-армянин, и боец-азербайджанец. Среди офицеров и белорусы, и украинцы, и татары. Кстати, поговаривают, что в Татарстане почти спокойно. Братья-татары вообще молодцы, сразу разобрались, что к чему, своих ваххабитов угомонили по-шустрому и вроде бы даже намеревались рвануть на помощь нашим в столицу, но затем передумали и отправили сводную бригаду в одну из соседних областей, там до сих пор продолжались бои… вроде бы… – По этому поводу информация у нас противоречивая. Хотя, с моей точки зрения, это почти не важно, те, кто не дурак, понимают – все завязано на столицу: кто победит в столице, тот победит и по всей России. Столица страны – это прежде всего огромный людской потенциал, запасы продовольствия, топлива, оружия и если на то пошло – золота. Даже сейчас оно не потеряло своей цены. В стране безвластие – президент свалился с инфарктом, а из его свиты никто ответственность за ситуацию в стране на себя брать не хотел. Разбежались, как тараканы, кто куда. Да и хрен с ними… Кстати, вроде бы и в Европе творится черт-те что.

– Что это? – Уже было потянувшийся к дверце машины Игорь резко обернулся и застыл, к чему-то прислушиваясь.

– Вертушка?! – Я тоже услышал доносящийся из-за леса, пока еще далекий, но быстро нарастающий звук.

– Похоже. Наши? – предположил Потапенко, а рокот перекрыл рев пламени – летательный аппарат находился уже совсем близко.

– Живо из машин. – Я не собирался, рискуя собой и своими бойцами, выяснять, кому принадлежит мчавшийся во тьме вертолет. – За здания бегом!

На лице стоявшего ко мне ближе всех сержанта Васенкова отразилось недоумение, но, привыкший повиноваться, он выскочил из салона и потянул за собой не понимающего что к чему Егорова.

– Бегом, бегом! – торопил согласившийся с моим решением Игорь. «Ну, ребята, живее, живее»! – мысленно матерился я, чувствуя, как убегают отпущенные нам мгновения. Сейчас почему-то вся моя сущность окончательно уверилась, что летящая к нам боевая машина принадлежит врагу.

Уф, успели. Черная, едва заметная на фоне неба тень мелькнула в отблеске пожара и, пронесшись над нами, пошла на разворот. Мы застыли в тени небольшого, больше похожего на сарай, домика, прижавшись спиной к его стене. Рассредоточиваться поздно. Оставалось надеяться, что стоявшие под деревьями автомобили не привлекут излишнего внимания летчиков. Вдоль обочины хватало брошенных легковушек. Когда все началось и боевики ваххабитов перекрыли улицы, было утро, многие ехали в город и из города. Людей останавливали, вытаскивали из машин… Без разбору – женщин, детей… Ублюдки… Отдельные сволочи даже патронов не тратили… Надеюсь, мы достали всех…

– Может, наши? У ваххабитов вроде бы и вертушек-то нет, – с надеждой в голосе спросил Васильев, и я, резко вздернув вверх руку, приказал ему заткнуться. К чему гадать, если скоро поймем это и так?

Едва видимая в отблесках пожара махина сменила направление и теперь неслась точно в нашу сторону.

«Сейчас… сейчас под лонжеронами вспыхнут стартующие один за другим НУРСы или, что еще хуже, «нечто» продолговатое незаметно сорвется с подвесок и рухнет вниз на наши головы. И нам станет ой как неуютно. Свист лопастей близился, но нет, обошлось, слава богу, полетели дальше. Может, все же наши? Говорят, в соседней области приземлялись остатки какого-то полка…»

– Ах ты, сучара! – Я не смог сдержаться, когда, сопроводив взглядом удаляющийся звук, увидел высоко в небе всполохи вспышек и тут же совершенно отчетливо представил, как в сторону города понеслись тонкие стрелы неуправляемых авиационных ракет. Через десяток секунд на окраинах города послышалась дробь разрывов. В небе заработала пушка. А из-за леса, в отблесках огня, выскочил еще один боевой вертолет – «Ми-24» и, не замедлив своего полета над горящей техникой, понесся дальше, в сторону беззащитного областного центра.

Стоявший рядом со мной Васенков вскинул автомат.

– Отставить! – Я резко опустил ему руку на плечо. – Отставить, Юра, отставить. Вероятность, что мы его собьем, невелика, почти ноль, а вот нам может не поздоровиться.

– Но они же… – прошипел сержант, но сбросить мою руку даже не пытался.

– Следующий раз поквитаемся.

– Как? Они отсюда прямым рейсом на столицу отвалят! – Васенков зло сплюнул.

– Поквитаемся, Юра, поквитается! – поспешил успокоить его я, почему-то будучи совершенно уверен, что шанс пустить «Иглу» в двигатель этого «сокола» нам представится уже совсем скоро, и незаметно вздохнул. Меж тем выстрелы и разрывы слышались все дальше – вертолеты забирали на север, по пути расстреливая боекомплект по беззащитному ночному городу. Что-что, а к внезапной атаке с воздуха мы готовы не были.

Шум вертолетных двигателей и свист винтов стихли, пламя, до сих пор пожиравшее броню, начало опадать, окрестности погружались в ночной сумрак.

– Игорь, поменяйся местами с Васенковым! – приказал я.

– Добро. – Мне не было видно, но почему-то подумалось, что Потапенко кивнул. Он понял смысл производимой рокировки сразу – теперь, когда можно было ожидать от неба подвоха, находиться мне и моему заму в одной машине не следовало.

– Дистанция четыреста метров, – громко скомандовал я и тут же подумал, что, возможно, лучше бы нам вообще добираться до города поочередно – а ну как из-за леса вынырнет еще одна-другая вражеская вертушка?

Глава 2

Утром хоронили убитых – одна из сброшенных бомб угодила в жилое здание – пятнадцать человек погибло. У них остались родственники, друзья, и похороны проходили почти торжественно. Кто-то рвал волосы, кто-то клялся отомстить, кто-то пребывал в задумчивости – слухи о бронетанковой колонне ваххабитов, идущих на Москву, ходили по городу не первый день, а вот теперь к силам противника добавилась еще и авиация. Пребывал в задумчивости и Совет выборных – в любой момент в городе могла подняться паника и, как следствие, наступить хаос. Возможно, кто-то уже начинал искать ваххабитскую литературу – полнокровная дивизия, чуть ли не единственная часть во всей стране, вооруженная действительно современной техникой, это вам не хухры-мухры. При том шатком перевесе сил прорусской коалиции, что на сегодня наметился в столице, подобная мощь вполне могла решить исход и сражения, и всей войны.

– Перехватить бы этих тварей. – Незаметно подошедший со спины Потапенко, сжав кулаки, смотрел, как засыпают землей второй… нет, уже третий гроб. – На подступах к областному центру встретить и пожечь к едреной фене! А то ведь как войдут в столицу…

– Игорь, у нас нет ни достаточного количества людей, ни необходимого вооружения. Нас хватит на двадцать минут, мы даже отойти не сумеем. Некуда. Да и вообще нам бы со своими проблемами разобраться. Только-только перестрелки в городе прекратились, а уже всякая шелупонь повылазила. Сейчас пора задуматься, чем будем кормить горожан через месяц. Вчера на базу, что в районе центрального рынка, бандиты налет совершили, едва милиции (с началом хаоса к органам правопорядка быстро вернулось их прежнее название) удалось отбиться. Пять человек потеряли. Слышал небось?

– Слышал, – неохотно кивнул Игорь. – В нападавших удалось опознать людей Колодина.

– Вот-вот. – Объяснять мне, кто такой Сан Саныч Колодин, было не надо. Бывшего депутата областной думы, бывшего бизнесмена, а до того бывшего авторитета и главаря одной из преступных группировок знали все, – человек вспомнил старые навыки. Судя по всему, гад сохранил костяк своей группировки и вот теперь решил воспользоваться ситуацией.

– Сколько волка ни корми… А он во время двадцатисемидневки на чьей стороне был?

– Ни на чьей, именно поэтому и сохранил людей.

– Хитрый сука. Сволочь…

– Что сволочь, согласен, но все же лучше, чем те, кто открыто примкнул к ваххабитам, испугавшись их агрессивной мощи.

– Это точно. – Потапенко сжал кулаки.

Я снова задумался над вопросом, почему все-таки значительная часть преступных группировок (мне почему-то думалось, что местные ОПГ – организованные преступные группировки с остервенением вцепятся в горло бывшим конкурентам, вдруг в одночасье оказавшимся ваххабитами, ан нет, хотя все же и среди них нашлись отчаянные ребята) и едва ли не вся чиновничья рать оказались на стороне противника? Испугались, что в случае победы «русских» народ потребует справедливости и наказания виновных в бойне, или как? А вот менты (до сих пор язык не поворачивается называть их полицаями) большей частью пошли за свой народ. Странно, да? Они же первыми и пострадали. Впрочем, я об этом, кажется, уже говорил. Власть вообще оказалась по уши замарана в крови – а как же иначе объяснить, что ваххабиты в одну ночь вырезали едва ли не семьдесят процентов военных и ментов – бывших и все еще служивших? Кто-то же им адреса сдал. Но ничего, вот малость устаканится, и разберемся. Обязательно разберемся. С Божьей помощью. Кстати о птичках, – церковь, как всегда, отсиделась за забором невмешательства, может, потому их и не тронули? А вот наш батюшка – «полковой» священник – молодец, прилетел сразу, как только загремели выстрелы. Со своей допотопной фузеей – курковой «ижевкой» шестнадцатого калибра пошумел всласть. Респект и уважуха. Сейчас у него новенький «АКМ» и три десятка добровольцев в подчинении. Хотя, возможно, ему бы лучше вольным стрелком быть. Если какой кипеж – ходил бы по позициям, поддерживал людей как мог…

– Командир. – Я повернул голову и увидел пробирающегося среди могильных оград тяжело дышащего Васенкова. – Командир, – повторил он снова. – Вас в штаб. Срочно.

– Зачем? – Я был удивлен. Сперва меня ни с того ни с сего вместе с моим замом с формулировкой «во избежание нежелательных эксцессов» отправили на похороны (хотя какие эксцессы могли быть на похоронах?) и вот теперь выдергивают обратно, да еще срочно. А срочно – это значит срочно. Просто так Совет выборных такими словечками не разбрасывается.

– Не сказали. – Боец пожал плечами и отступил в сторону, уступая нам дорогу. Вот ведь подлец, «мол, я свою задачу выполнил, теперь ваше дело поторопиться». Ну уж дудки, тоже побежишь.

– Васенков, за мной бегом марш! – беря с места в карьер, скомандовал я и, улыбнувшись собственной подлости, побежал к выходу с кладбища. Подлости, да уж… С другой стороны, что моему бойцу здесь делать?

Глава 3

– Николай, тут понимаешь… получен радиоперехват, вот… – Алексей Степанович Кравчук – подполковник, в недавнем прошлом командир нашего бата связи, не собирался ходить вокруг да около, но слова все же давались ему с трудом – он все никак не мог сформулировать собственную мысль. Видимо, полученная информация была действительно важной. – Короче, вот… читай… – Он сунул мне под нос распечатанную на принтере бумагу. В глаза бросилась первая же фраза:

«…преподать урок русским собакам, отомстить за наших братьев. – Вырезать всех!

– Правильно, брат, так и нужно. Заодно отдохнем и развлечемся. Вот только всех вырезать не нужно. Рабы нам пригодятся.

– Ахмад, рабов на наш век хватит, ха, ха, ха.

– Заткнитесь! – Еще раз услышу в эфире нечто подобное, – расстреляю».

И все. Значит, дальше в эфире тишина.

– Перевод? – закончив чтение, спросил я у Кравчука, и тот отрицательно покачал головой.

– Говорили на русском.

– Понятно. Это они о нас?

– Похоже на то. – Подполковник взял из моих рук уже не нужный мне лист с текстом радиопереговоров и положил на стол.

– Я предполагал, что после уничтожения бронегруппы такое возможно. И все же теперь у меня появились сомнения. Что-то слишком все ровно выходит. А вдруг весь этот треп предназначался именно для нас? Возможно, они опасаются нападения на колонну и потому предприняли превентивные меры. Пустили дезу, чтобы запугать, заставить нас затаиться в городе?

– Сомнительно. – Алексей Степанович понуро качнул головой. – Сообщение было перехвачено совершенно случайно.

– Понятно. – Что и как, почему случайно, я допытываться не стал, раз Степаныч сказал «случайно», значит, так и есть. – Время совещания совета уже назначено?

– Можно сказать, что вы прибыли к его началу. Как только все соберутся, так и…

– Значит, мы первые? – Я не дал ему договорить.

– В общем-то да.

– Тогда за каким хеком, Алексей Степанович, мы летели сюда сломя голову, а?

– А я почем знаю? Я сказал посыльным, чтобы оповестили всех о внеплановом заседании штаба, они, соответственно, сообщили в подразделения, а уж вам ваши подчиненные передавали. Что они сообщили, это уж не моя вина.

– Все ясненько. – Материться на кого-либо не имело смысла. Мой боец услышал слово «внеплановое» и, естественно, подумал… А думать в армии дело вредное и ни к чему хорошему не приводящее. Сказали сообщить, а вот срочность он сам придумал. Хотя, если разобраться, может, он и прав. Раз радиоперехват именно о том, о чем мы подумали, то у нас остается не так уж много времени. Скоро счет пойдет на часы, минуты. Вот ведь подлость-то какая… Я невольно вздохнул и, развернувшись, медленно побрел к выходу из штаба. Хотелось немного пройтись, время на это у меня было – это пока еще все соберутся… Я спустился по немногочисленным ступенькам главного входа, пригнувшись прошелся под иссеченными пулями елями и вышел к плацу. На его противоположной стороне виднелись развалины казарм – два автомобиля, протаранив ворота, въехали под арку и взорвались сотнями килограммов тротила – две казармы рухнули, похоронив под собой несколько сот бойцов. Почти тотчас же в сломанные ворота ворвались вооруженные боевики… А ведь все могло быть иначе и многих жертв удалось бы избежать, прими командир решение поднять бригаду по тревоге – к этому времени в городе уже минут двадцать как звучали выстрелы. Но он не поднял, не хватило решительности, смелости или чего там еще? Если бы не лейтенант Сметанин со свой группой быстрого реагирования, сумевший сдержать первый натиск бандитов, еще не известно, чем бы все завершилось. Сметанин и его бойцы погибли почти все, но дали нам время. Когда-нибудь мы установим им памятник… потом, когда закончится война. Война… Странно так думать о событиях в центре страны, странно и горько. А ведь всего этого могло бы и не быть, если бы… если бы… Если бы нам было дано предвидеть последствия нашего действия или бездействия. Если бы было дано…

– Михалыч! – Это меня окликнул капитан Зяблов, идущий со стороны развороченной трибуны. – По какому поводу сыр-бор? – поинтересовался бывший начпрод бригады, прекрасно показавший себя в июльско-августовских событиях.

– Тревога, тревога, волк унес зайчат. – Я попробовал пошутить, но, почувствовав, что шутка не удалась, пояснил уже совершенно серьезно: – Возможно, вахи собираются завернуть к нам «на огонек».

– Сколь скоро и какими силами? – Серега Зяблов сразу брал быка за рога, но кто мог ему ответить? Разве что великий эрудит – Хрен. Я так и сказал:

– Хрен его знает.

– Понятно. Значит, точной информации нет?

– Да какая, к черту, точная, пока у нас имеется лишь один радиоперехват, который вполне может оказаться дезой.

– Но готовиться к встрече будем как по-настоящему, всерьез то бишь?! – Он не спрашивал, он утверждал.

– Естественно. Еще и разведку наверняка вышлем. Но это уж как решим.

– Тогда пошли, наши вон уже подтягиваются. – Зяблов кивнул в сторону дверей штаба, где нервно покуривало несколько членов совета.

– Пошли, – безропотно согласился я, мысленно уже начиная выстраивать план предстоящей разведывательной миссии. Почему-то мне думалось, что поручат ее именно мне. Но я ошибался…

Глава 4

– …вот такая у нас нарисовалась проблема, – неожиданно оказавшийся негласным лидером майор Виктор Николаевич Пащенков, председательствующий на нашем совете, закончил свое краткое информирование. – Какие будут соображения?

– А какие могут быть соображения? Разведку надо высылать, – подал голос пришедший со мной Зяблов. – Засечка координат выхода в эфир у нас есть. Неизвестно лишь, какие силы находятся по этим координатам, а значит, неизвестно и сколько имеется у нас времени.

– Ты что, думаешь, ваххабиты так в нашу сторону все и ломанутся? – скептически бросил сидевший слева от меня подполковник Куличкин. – Они на столицу прут, не до нас им сейчас. Разве что усиленный батальон отрядят… – Куличкин не договорил, его перебил поднявшийся со своего места майор Востротин:

– Ага, одним полком. Знаем, проходили. Они не дураки и на чужих глупостях учиться умеют. Если ваххабиты решат заглянуть к нам в гости, то войдут в город всей дивизией. А это, по новому штату, почти семьсот единиц бронетехники плюс арт– и зенитные полки, четырнадцать тысяч личного состава. И замечу, вся техника новая, а значит, уповать на значительную потерю техники при совершении марша не приходится.

– Ну, относительно четырнадцати тысяч ты загнул, – возразил Куличкин. – Четырнадцать тысяч – это весь численный состав, но несерьезно полагать, что все военнослужащие примкнули к ваххабитам.

– Не все, но если учесть, что, по последним данным, до девяноста двух процентов контрактников было укомплектовано местными кадрами, то обольщаться не стоит. Даже если тридцать процентов военнослужащих по тем или иным причинам отказались присоединиться к ваххабитам, то не думаю, чтобы мятежникам огромного труда составило найти им замену. Число сторонников ваххабизма уже давно превысило критическую массу. Так что будем исходить из озвученной мной численности противника. Сил у нас маловато, но зато в нашем полном распоряжении забитые до отказа склады РАВ, вот этим и следует воспользоваться. Надо только правильно произвести расчет сил и средств…

Обсуждение шло полным ходом. Я не вмешивался, а зачем? Совет у нас из нормальных ребят, так что разрулят как надо. К тому же какой из меня стратег? Я машинально расстегнул пуговицу на куртке – жарко, конец лета, а плюс тридцать, сейчас бы на речку…

– Николай, – из раздумий меня вывел голос обратившегося ко мне Пащенкова, – организация обороны по Московской трассе на тебе.

«Кажется, я что-то пропустил?!» – подумал я, навострив уши, а Николаевич продолжал:

– Свяжись с ментами, пусть обойдут всех жителей. Район, примыкающий к столичной трассе, от зачисток пострадал очень сильно, но народу все равно должно набраться прилично, глянешь списки. Женщины и дети, сразу предупреди, пусть уходят в северный микрорайон. Место им найдется, свободных квартир сейчас там достаточно. Если у кого имеются родственники в деревне, советуй перебираться туда. Мужчин на организацию обороны. Отберешь из них около полутысячи для ополчения. На четыре сотни оружие получишь сразу. Сто человек в резерве. Думаю, этого будет достаточно, маловероятно, что мятежники пойдут с твоего направления. Если вахи захотят нас зачистить, то вряд ли станут нарезать круги, а свернут с трассы сразу и станут наступать с южного направления. Но на всякий случай будем готовить встречу и у тебя. Авангард противника в город впускаешь беспрепятственно. Основной узел сопротивления с этого направления мы организуем близ вокзала. Сергей. – Пащенков взял лежавшую на столе указку, повел ей по карте города и, остановившись на переплетении железнодорожных мостов, обратился к Зяблову: – Заминируешь оба, пропустишь через них авангард противника и обрушишь пролеты при подходе основных сил. В тот же момент ты, – Николаевич взглянул на меня, – заблокируешь вход в город ваххабитам, оставшимся за его пределами.

– Понял. – Я кивнул. – А если мятежники пойдут в центр не через вокзал, а по параллельным улицам?

– Тогда это уже не твои проблемы. Тебе, главное, запереть их в городе, так чтобы они уже не имели возможности вырваться на трассу. Скажешь ополченцам, что пусть хоть зубами асфальт разрывают до противотанковых рвов, но те, кто войдет в город, не должны выйти, а оставшиеся не должны иметь возможности прийти им на помощь.

– Ясно. Заминируем все, что успеем, – пообещал я, а Пащенков, кивнув, продолжил изложение своего плана:

– Степаныч. Ты со своими людьми организуй проводную связь. На всякий случай. Полевки у нас много.

– Сделаем.

– Потапенко, – Николаевич так и сыпал указаниями, – возьмешь пяток бойцов, две машины и прогуляешься по трассе навстречу колонне противника.

– Средства связи? – Игорь остался совершенно спокоен, хотя не мог не понимать всю опасность подобной поездки.

– Возьмешь пару «Арахисов» и пару «Шепотов». Степаныч, – Пащенков повернулся к Кравчуку, – обеспечишь.

– Сделаем.

– Когда отправляться? – уточнил Игорь. Можно подумать, он считал, что на его вопрос есть несколько ответов.

– Немедленно. Можешь даже не дожидаться окончания совета. Только смотри, излишне не геройствуй, заметил – и сразу на разворот. В каждой машине по бойцу постоянно на связи. Достаточно сообщить километраж. Так что выставь дневной пробег.

– Тогда я пошел.

– Радиостанции возьмешь у Косыгина, скажешь, я велел. – Пащенков провел ладонью по лицу, стирая выступивший на нем пот.

– Угу. – Игорь кивнул, поднялся и заторопился к выходу.

– Не геройствуй, – донеслось ему вслед напутственное, но Игорь, скрывшись за дверью, этого уже не слышал.

– Продолжим наше совещание…

Как выяснилось, все переговоры в колонне противника прервались в два часа пополудни. В эфире повисла гнетущая тишина.

– Хандец котенку, – докладывая обстановку, вынужденно констатировал Кравчук. – Судя по всему, уроды перешли в режим радиомолчания.

– И что из этого следует? – уточнил Пащенков, уже успевший сделать в уме кое-какие выводы и теперь только ждущий их подтверждения.

– Они, похоже, неплохо осведомлены о нашей штатно-должностной структуре.

– Одним словом, знают о наличии у нас подразделения спецрадиосвязи? – нетерпеливо перебил Пащенков.

– Ну да. Во всяком случае, предполагают возможность прослушивания.

– Понятно. Собственно, принципиально это ничего не меняет. – Лицо майора Пащенкова приобрело задумчивый вид.

– По радиоперехватам мы могли бы отслеживать их продвижение. – Подполковник Кравчук полез в карман куртки и вытащил оттуда смятую пачку «Мальборо». Всегда жизнерадостный и полноватый подполковник за последний месяц похудел едва ли не на треть и к тому же пристрастился курить, а точнее, вернулся к давней, казалось бы, уже навсегда забытой привычке.

– А по северной части города есть мысли? – спросил Куличкин. И, не дожидаясь ответа, продолжил развивать свою мысль: – Пожалуй, на этот участок не стоит тратить драгоценного времени. С севера они тем более не пойдут. Нет смысла делать такой крюк.

– Возможно, – неопределенно выдохнул Пащенков.

– Да это как сказать, – возразил им Кравчук. – Вот я бы, например, именно с северной стороны и атаковал.

– А еще бы и яблоки понадкусывал, – вспомнив старый анекдот, усмехнулся Петр Андреевич.

На что Кравчук с невозмутимым лицом швырнул в подполковника лежавшим до того на столе коробком спичек. Промазал. Куличкин в ответ показал фигу.

– Как дети, – буркнул Пащенков и склонился над расстеленной на столе картой города. – Сделаем так: вот эту улицу перекроем тройной линией траншей в районе домов 231, 232. Григорий, – Пащенков обратился к НИСу бригады, – землю увезти и прочий мусор за собой убрать. Одним словом, полная маскировка. Враг не должен заметить оборонительных сооружений. Во всяком случае, сразу.

– Это понятно. – НИС бригады, бывший с Пащенковым одного звания, черканул что-то в своем блокноте. – Что еще?

– Одну из групп отправим на въезд, туда же батальон Вишнякова. Линию обороны делаем вот так. – Пащенков взял карандаш и прочертил две плавно изгибающиеся линии, вместе с траншеями образующие перевернутую чашу…

Совещание закончилось. Я и майор Пащенков вышли покурить, точнее, он покурить, а я подышать свежим воздухом.

– Вить, голубые каски к нам не планируются?

– Какое там. – Виктор глубоко затянулся, выдохнул. – У Европы своих проблем выше крыши. Последние новости не слышал?

Я отрицательно помотал головой.

– Так вот сегодня утром диктор Центральной радиостанции Германской Республики сообщил, не дословно, но близко к тексту: «Германия, справившись со своими проблемами, направила во Францию контингент войск. Сейчас бои с французскими ваххабитами, вырезавшими значительную часть коренных французов, идут в районе Труа, Реймса и Сент-Кантона. Немцы, полностью захватив инициативу, готовятся к решительному наступлению. В большинстве же стран Европы бои идут с переменным успехом, месятся кто с кем, не разберешь. Англия и некоторые северные страны по-прежнему соблюдают нейтралитет». То, что и Турция заявила о нейтралитете и невмешательстве во всеевропейский конфликт, ты в курсе?!

– Угу. – Я кивнул. Это знали все. А вот кто с кем воевал в Америке – непонятно. То ли мусульмане с христианами, то ли белые с выходцами из Африканского континента. Там царили хаос и анархия.

– С Китаем что-нибудь прояснилось?

– Китай в происходящее не вмешивается, ему хватает своих проблем в Тибете. К тому же он, может быть, и рад урвать кусочек Дальнего Востока, но кто знает, у кого сейчас ядерная кнопка.

– Я бы тоже хотел это знать.

– В надежных руках. – Пащенков даже не улыбнулся.

– Мне бы твою уверенность. – Я пожал Виктору руку и отправился выполнять поставленные задачи.

Глава 5

Наконец-то мне и моим парням повезло – вероятность выдвижения противника со стороны Московской трассы представлялась минимальной.

На ротное совещание я пригласил всех, а не только офицеров и заместителей командиров групп, секретов от своих у меня не было. Расселись в комнате досуга бывшей первой и третьей рот.

– Так, орлы, задача у нас не самая главная, но весьма серьезная. Про складывающуюся обстановку вы знаете. Вероятность того, что ваххабиты изменят свои планы, невелика, но все же, если они решат нас навестить, надо быть к этому готовыми. Основной рубеж обороны будет создан на южных окраинах города. Нам же необходимо организовать оборону в районе улиц, примыкающих к столичной трассе, при этом основной узел сопротивления планируется близ вокзала. Как только передовые отряды ваххабитов втянутся в город, мы заблокируем въезд полностью и будем сдерживать продвижение противника по всем остальным улицам. При этом наша задача не просто задержать, а остановить и уничтожить.

– Командир, – начав говорить, сержант Васенков слегка привстал, – а что с теми, которых мы пропустим?

– Было же сказано: «Главный узел сопротивления на нашем участке города, в районе вокзала». – Я махнул Васенкову рукой – «садись». – Первая и вторая роты встретят там прорвавшегося противника и уничтожат.

– А остальные? – Присев, Юрка Васенков продолжал допытываться.

– Остальные… Как я сказал, основной рубеж обороны будет проходить по южному участку окраин. Там действительно будет жарко. Все остальные подразделения и большую часть добровольцев перекинут именно туда. Там уже с полчаса как начались работы по строительству оборонительных сооружений. На нашем направлении, впрочем, тоже.

– Илья, – я обратился к командиру второй группы, – сейчас берешь своих, и на машинах едете в пункт обеспечения продовольствием. Там тебе дают ксерокопии списков людей, проживающих на прилегающей к нашему району территории. Как я помню, уцелевшие жители размещены в нескольких домах. Собираешь всех трудоспособных – и на организацию обороны. В продпункте предупреди: выдача продпайка только тем, напротив чьих фамилий будет стоять твоя роспись.

– Леша, – я обратился к лейтенанту Анапенко – командиру третьей группы, – берешь своих парней и оставшихся ребят Потапенко, садишься на закрепленные за ротой «Уралы», едешь на артсклады, загружаете их под завязку снарядами, минами. Все, что соберете. Чем крупнее калибр, тем лучше. В третьем хранилище должны оставаться снаряды от «Тюльпанов», их все сюда. Ильдар, твоя задача с тремя парнями – добираетесь до городского рынка и собираете по всем нычкам медные провода, подходящие для подрывных линий – чем больше, тем лучше. Лишнее выбросим. Веревки все тоже собирай. Понадобятся.

– Теперь ты, Юра. – Я повернулся к Васенкову: – Проходитесь по брошенным на улице автомобилям и снимаете с них аккумуляторы, но только нормально заряженные.

– Сколько?

– Набираете полсотни, лишние будут – выбросим, окажется мало – доберем еще. У меня все. Только, мужики, поторопитесь, время поджимает. Я на инженерный склад, у начальника РАВ эдэпээрами разживусь. Нам их нужно вагон и маленькая тележка. А потом к тебе. Народу задачу ставить будем. Все, совещалово закончено.

Заскрипели отодвигаемые стулья – ребята спешили отправиться на выполнение поставленных задач. А я взглянул на часы и незаметно вздохнул – времени у нас могло остаться гораздо меньше, чем думалось.

– Мужики, – я обратился к стоявшей передо мной многочисленной толпе, – сейчас мы разделим вас на бригады по тридцать человек. – (Сколько здесь находилось людей, мы уже подсчитали.) – Каждой бригаде будет определен один дом. Вам необходимо пробить отверстия в стенах, соединить проломами те квартиры, что вам укажут, подготовить и закрепить на этажах веревки согласно выданным схемам. Вопросы есть?

– Пожрать когда привезут? – Этот вопрос оказался самым животрепещущим – он волновал многих.

– К ужину вам выдадут сухпайки. – Большего я обещать не мог.

– Командир, – из толпы вывалился седоволосый мужик в армейской ушанке, – сроки?

– Я не могу знать, сколько у нас осталось времени, скорее всего меньше суток. Поэтому от того, как вы станете работать, будет зависеть жизнь целого города.

– Нечего было на фуражиров нападать, – послышалось из глубины толпы. – И пусть бы они на столицу шли. Вот в столице бы пусть и грызлись, нам то что. Сколько лет жировала, встряска ей не помешает, может, поменьше дармоедов будет.

Народ зашевелился. Похоже, этот вопрос давно мусолился и однозначного суждения не было.

– Правильно, правильно.

– А вот теперь из-за вас нам горла резать будут.

– Повоевать захотелось…

– Спецы хреновы…

– Значит, вы считаете, что следовало отпустить фуражиров с миром? – Я постарался говорить как можно спокойнее. – А то, что они в райцентре семнадцать человек грохнули – это ничего? Порезвились ребята, с кем не бывает, да?

– То всего семнадцать, а тут целый город! – Видимо, одушевленный моим добродушием, самый активный говоривший усилил напор: – Не воевать надо, а с миром выйти, договориться…

– А ты, гнида, и с местными ваххабитами тоже договаривался? – Я сделал шаг вперед, мужик смолчал. – А может, ты вместе с ними орудовал? – Мужик попятился в глубину толпы, прекрасно зная, что именно грозило тем, кто был уличен в помощи бандитствующим ваххабитам. – А если нет, то где ты был, когда они половину города вырезали? Может, нам тогда тоже за забором отсидеться следовало? Себя бы оберегли, и хватит. Может, не стоило ради таких, как ты, девятнадцатилетних пацанов и собственную голову под пули подставлять? – Я окинул взглядом толпу. – Что молчите? Повоевать, значит, говорите, захотелось… – Пауза. – Кстати, а среди вас есть желающие повоевать? – И уже твердо: – Добровольцы, вперед!

Двое нерешительно шагнули вперед. Остальные окончательно умолкли. Тех, кто был готов к защите города с оружием в руках, уже давно отобрали и спешно приводили к «нормальному бою», здесь же стояли те, кто по тем или иным причинам от такой чести отказался или не мог держать в руках оружие.

– Не густо, – констатировал я. – А раз так – кончай базар! Воевать желания нет, тогда работайте! Если сломают нас, то и до вас доберутся. Так что подумайте. И еще чуть было не забыл: кто не справится с установленной нормой – сухпайка не получит. И завтрашнюю пайку тоже.

Народ заволновался.

– Все, диспут окончен, разбирайте инструмент. – Я кивнул на сложенные в кучу кувалды, ломы, лопаты. Чтобы обеспечить людей всем этим добром, пришлось пройтись по окрестным гаражам.

– Илья Валерьевич, – я обернулся к Покровскому, – распределяйте людей. А я с ребятами к дороге. Взгляну, что там.

– Хорошо, – отозвался капитан.

– А вот еще, едва не забыл, скоро должны выстрелы к «РПГ» подвезти, ты их с ребятами сразу по этажам разнеси. Чтобы не бегать потом туда-сюда. И провода к местам установки фугасов начинай тянуть…

– Понял, сделаем.

– Бывай!

Я повернулся к стоявшему за спиной Васенкову.

– К машинам!

Теперь нам предстояло выехать на соседнюю улицу и, разделив собранных там жителей на три рабочие команды, распределить их по участкам на улицах. И каждой команде обозначить конкретный фронт предстоящих работ. А сделать требовалось много – прорыть многочисленные шурфы под асфальтовой дорогой и установить в них фугасы, откопать извилистые, уходящие за жилые строения оборонительные траншеи и так далее. Дел куча, а времени? Вопрос риторический…

В конце концов на то, чтобы распределить людей, много времени не ушло. «Нарезав» объем предстоящих работ, я со своими ребятами умотал по другим, более неотложным задачам. Следовало еще дополучить одноразовые гранатометы, ручные гранаты, стрелковые боеприпасы, привезти сюда еще сотню выделяемых нам в помощь бойцов из числа добровольческих отрядов и распределить среди боевых десятков и пятерок участки обороны. Да еще толком объяснить им порядок действий.

По приезде в часть выяснилось, что вместо обещанной дополнительной сотни добровольцев нам отряжали всего семьдесят девять человек, да и те, как мне пояснили, появятся позже, так как за речкой на территории полностью выгоревших во время боев дачных участков с ними проводились стрельбы. Так что, дополучив оружие и загрузившись боеприпасами, мы вновь покатили на противоположную окраину города – прошло уже более трех часов, и следовало проверить ход работ, а если что, то и поторопить – близилось время подвоза предназначенных на фугасы снарядов.

– Илья, как тут все? Движется? – Едва увидев медленно бредущего по улице Покровского, я остановил машину и открыл дверцу.

– Движется, движется, – довольно понуро отозвался он, пиная ногой попавшиеся на пути автоматные гильзы, – только медленно.

– Сейчас посмотрим. – Я выбрался из «Жигулей», поежился от внезапно налетевшего из-за домов холодного ветерка и шагнул в первый же приглянувшийся мне подъезд. Захотелось зажать нос – в полутьме подъезда все еще витал остаточный запах некогда царившего здесь смрада. На стенах, на полу до сих пор виднелись черно-бурые, бывшие некогда темно-кровавыми пятна. Их вид разбудил воспоминания; я был одним из тех, кто «прибирался» в таких «зачищенных» ваххабитами домах. Перед мысленным взором мелькнуло: комната – женщина с распоротым животом, и тут же рядом ее неродившийся ребенок, рядом с диваном сухой старик с раскроенным черепом, мужчина с рассеченным горлом и отрезанными гениталиями, девчонка лет десяти…

– Сволочи! – мотнул головой, отгоняя назойливые видения. Почти каждая квартира – трагедия. Район этих улиц в первые же дни оказался буквально полностью вырезан «хоббитами» – так мы про себя иногда называли затеявших резню ваххабитов. И вообще убитых по всему городу было столь много, что ни у кого даже не возникло мысли похоронить их «по-человечески». Трупы вытаскивали из квартир и зарывали в землю прямо здесь, во дворах, в наспех выкопанных братских могилах. А запах гниения витал над городом до сих пор… Признаться честно, произошедшее не укладывалось в голове – все это очень напоминало бы всеобщее одномоментное помешательство… если бы не было столь тщательно продумано и организованно. Впрочем, теперь не важно. Не до того. Пока не до того, а там… там будет видно. Разберемся.

Проскочив подъезд, я поднялся на второй этаж, пнул ногой первую попавшуюся дверь и вошел в квартиру. Пахло пылью, дымом сигарет и мужским одеколоном. На полу валялись два пузырька из-под «Тройного». Шедший следом за мной Илья громко хмыкнул. Я пнул один из пузырьков, и он, заскользив по мягкому, усыпанному бело-серой пылью ковру, отлетел в угол. Двери во все комнаты оказались распахнуты, в стене гостиной виднелся проем, ведущий в соседнюю квартиру. Слегка пригнувшись, я протиснулся в отверстие и пошел дальше. Недовольно бурчавший Покровский пролез следом.

– Веревки уже подвезли? – Я знал, что «снабженцы», то есть наши ребята, должные привезти веревки, здесь уже появлялись, но следовало уточнить.

– Думаешь, они пригодятся? – Скепсиса в голосе Ильи хватило, чтобы заставить скиснуть продукцию целого молокозавода.

– Не помешают точно. – Вступать в диспут по поводу собственной инициативы не хотелось. А задумка моя состояла в том, чтобы во всех обороняемых зданиях была возможность перемещения по этажам не только со стороны лестницы. Прижали – схватился за заранее привязанную веревку и спустился на нижние этажи, а то и вовсе на землю. И вновь появился в неожиданном для противника месте. Из многочисленных дыр-амбразур, пробитых в самых разных местах наружных стен, тянул набирающий силу ветерок. Организуя оборону, я в первую очередь ставил себе задачу сохранить людей.

– Кто бы спорил. – Видимо, Илья понял, что у его затеи заставить меня отказаться от своего решения нет перспективы. Меж тем я прошагал через очередную квартиру и снова пролез в пробитый в стене лаз. И так комнату за комнатой, пока не достиг противоположной стороны здания и не уперся в наружную стену, но и она была в нескольких местах продырявлена, и в образовавшиеся бойницы проникали лучи спускающегося к горизонту солнца. Где-то на верхних этажах настойчиво бухала кувалда.

– Илья, как только прибудут ополченцы, проинструктируешь, объяснишь им, что и как, порядок действий и порядок отхода. Объясни, что с одной и той же позиции не более одного выстрела, очереди. Выстрелил, перебежал к другой бойнице, в другую комнату, еще лучше в соседнюю квартиру. Стрелять только из глубины помещения. По какому сигналу отходить и какое здание оборонять следующим, покажешь на плане. Разобьешь по пятеркам, – я повторялся, – старших, если что, переназначишь по своему усмотрению. Кстати, стоянку машин для отхода в глубину города пусть выбирают сами. Если среди ополченцев найдутся инженеры, то есть немного разбирающиеся в минировании, ко мне. Если вопросов нет, давай действуй, я на дорожных работах.

– Действую. – Покровский отступил чуть в сторону, уступая мне путь, ведущий к выходу на лестницу. Я быстрым шагом выскочил на улицу – информации от Потапенко пока не было, и, готовясь к самому быстрому развитию событий, мы спешили. По всему городу от здания к зданию перебирались мужички с кувалдами, ломиками. Они выламывали дыры в простенках между квартирами. Другие группы мужиков и женщин махали лопатами, копая в указанных местах окопы. Во дворах гудела техника, роя сообщающиеся между собой траншеи. Город активно готовился к обороне.

– Работа кипит? – излишне бодро поинтересовался я у нескольких женщин, пробивавших ломами и лопатами шурфы под полотно асфальтовой дороги. Здесь мы собирались заложить многочисленные фугасы. Снарядов у нас было много, и жалеть их на ваххабитов мы не собирались. Тем более что, впустив в город, мы планировали их больше не выпустить. И не допустить никаких перегруппировок.

– Кипит, – уныло отозвалась молодая коренастая деваха, безостановочно тыкая тяжеленным ломом в уже порядочно продолбленное отверстие.

– Ты б подмог, командир, – повернулась ко мне пятидесятилетняя тетка, лопатой отгребавшая выковырнутую ломом гальку. Нельзя сказать, чтобы это было сказано всерьез, но…

– Подмогу обязательно, вот завтра-послезавтра придут гости, и буду подмогать… – зло бросил я и пошел дальше к группе рывших окопы мужиков. Что-то у них там давненько не было никаких телодвижений.

– Почему не копаем? – Пустые бутылки я заметил еще на подходе, но решил на этом не зацикливаться. На работах в домах тоже пьют, но вкалывают. Конечно, следовало бы с самого начала запретить, но разве обо всем подумаешь. Теперь поздно. Вот на будущее…

– А тебе какое дело? – пьяно отозвался худой высокий мужик с наколками на руках, вальяжно развалившийся на дне отрытого едва ли на четверть окопа. – Начальник, што ли? Видали мы таких начальников…

– Живо взяли лопаты и начали работать! – прошипел я, начиная звереть. Мне еще не хватало какому-то пьяному жулью объяснять всю важность поставленной задачи.

– А ни хрена! – Эта сволочь сплюнула в мою сторону.

Если он думал, что я стану кого-то уговаривать… «ПМ» сам прыгнул в мою ладонь.

– Ишь напугал. – Мужик пьяно ухмыльнулся. – Ты пистолетом-то не тряси, не тряси… Ты еще за это ответишь, еще ответишь, это тебе не тридцать седьмой. – Он поднялся на ноги. – Сам копай. Пошли, мужики! Тебе надо – ты и воюй.

– Три секунды: поднял лопату и начал копать, а то закопают тебя. – Флажок предохранителя ушел вниз.

– Да пшел ты! – Посыл прозвучал нарочито пьяно, друзья-собутыльники его нестройно поддержали. Если он рассчитывал на то, что я втянусь в словесную перепалку, то жестоко ошибся. У меня таких рабочих бригад десятки, и если везде тратить время на уговоры… Выстрел прозвучал довольно громко.

– А-а-ах, – прохрипел заводила, начиная медленно оседать на задницу, – вы-вы-выстрелил, – удивленно прошептал он, глядя на меня наполнившимися страхом глазами, – …от-от-ответишшшшь…

– Отвечу! – громко заверил я, повторно нажал спусковой крючок и гаркнул на остальных: – Живо работать, через три часа все должно быть закончено. Этого, чтобы не вонял, прикопаете вон там! – Тычок пистолетом в сторону покосившегося забора. – Если не успеете выполнить работу – расстреляю каждого второго, по своему выбору. А если кто удерет – найду и сдеру кожу. – Я сплюнул под ноги. – Скоро сюда придут ваххабиты, и мне, суки, что, теперь каждое дерьмо уговаривать? – Пока я это произносил, с оцепеневших от страха мужиков слетел весь хмель, они молча и спешно кинулись к брошенным инструментам.

Я вернулся к дороге и подошел к еще одной команде, пробивавшей шурфы под закладку фугасов.

– Медленно, очень медленно, – начал было я выговаривать старшему на работах, но тут же запнулся. Меня вдруг осенило: – В городе же есть трубоукладчики? – Вопрос был задан в воздух, но бригадир землекопов откликнулся.

– И верно. – Коренастый, низкорослый мужичонка, по лицу которого обильно стекал пот, даже заулыбался. – Валерка Фетисов у нас же в газовой службе работал, они там и под асфальтом, и подо дном реки трубы прокладывали. У них и машины специальные есть. И как это я сам не сообразил?

– Где этот Валерка сейчас, знаешь?

Мужик кивнул.

– Организовать все сам сможешь?

– Да, и почему бы нет?!

– Тогда живо к нему! – Я повернулся лицом к сопровождавшим меня бойцам: – Юра, берешь четверых наших и еще добровольцев сколько потребуется. – Я обратился к Васенкову: – Снаряды уже подвезли, готовьте их и отправляйте сюда.

– Ты, Ильдар, со своей тройкой находишься здесь, принимаешь снаряды, подсоединяешь детонаторы, закладываешь и маскируешь провода. Рабсилу привлекай сколько потребуется. Аккумуляторы будут подвозить по мере необходимости. И аккуратнее, гражданских не подорвите.

– Как всегда. – Ильдар улыбнулся.

– Ладно, работаем. Каждые полчаса – доклад. – Я побарабанил пальцами по висевшему у меня на груди корпусу «Шепота». Новейшая, сверхсекретная радиостанция «Шепот-2» поступила к нам на вооружение полгода назад. Нареканий на ее работу пока не было. Легкая, компактная, помехоустойчивая, с уверенной дальностью связи до 20–25 км, она зарекомендовала себя с самой лучшей стороны. Одним словом – мечта. – А я пока пробегусь по объектам. – Шлепнув по плечу Ильдара, я быстро зашагал в направлении следующей группы рабочих, суетящейся у железнодорожных рельсов.

Не знаю, каким образом по городу распространялись слухи, но происходило это с быстротой молнии. Через час новость о расстреле саботажника знали все. Теперь, куда бы я ни приходил, повсюду кипела дружная, напряженная работа. А может, произошедшее тут ни при чем и люди просто прониклись серьезностью ситуации? Возможно.

Время шло, работа спорилась. Всех своих еще остававшихся не у дел ребят я распределил по участкам, и теперь они вместе с отряженными в их распоряжение рабочими устанавливали многочисленные фугасы. Больше всего взрывчатки мы заложили на въездах в город, остальное равномерно по другим улицам. Людской ресурс в моем распоряжении оказался не слишком большой – одна рота СпН, точнее, три половинчатые разведгруппы и четыре сотни с хвостиком ополченцев. Во взаимодействии с нами, сковывая противника в районе железнодорожного вокзала, должны были действовать первая и вторая рота СпН, усиленные тысячью ополченцев. Не слишком густо, но ведь и предполагается, что удар со столичного направления окажется незначительным, мы ведь рассчитываем, что основная часть ваххабитов, реши они повернуть в нашу сторону, будет заходить по кратчайшему расстоянию со стороны трассы через южную окраину города. А у нас если кто и появится, то разве что какой-нибудь мотострелковый батальон, максимум два. Пропустив большую его часть в город, мы подорвем полотно дороги, тем самым перекрыв путь к отступлению образовавшимися воронками, объехать которые они, конечно, смогут, но уже по установленным нами минным полям. Оказавшуюся в западне технику мы поднимем в воздух другими расположенными на протяжении всей дороги фугасами, а при попытке отхода по обочине и через жилые кварталы остатки вражеской техники, той, что не подорвется на минах, сожжем из гранатометов.

Для уничтожения пехоты на всем протяжении дороги рылись окопы и устанавливались огневые точки с возможностью быстрого и относительно безопасного отхода за некогда жилые, а сейчас пустовавшие строения частного сектора, где тоже оборудовались узлы сопротивления. С южного направления к вторжению противника готовились более тщательно. Чтобы затруднить движение ваххабитской колонны во дворах и на улицах, из оставшейся бесхозной техники строились баррикады. Автобусы, трактора, легковые и грузовые машины образовывали непролазные заторы. В южном же направлении стянули все остальные разведывательные подразделения бригады и почти четыре тысячи добровольцев. На оборону бросили все имеющиеся силы. В резерве у «штаба» осталась лишь одна полностью укомплектованная разведгруппа и усиленная сотня из числа сотрудников ФСБ и собровцев.

Несмотря на лимит времени, я все же не удержался и потратил полчаса времени на свое личное.

На черенке то и дело мелькавшей над окопом лопаты отчетливо просматривались многочисленные ярко-алые пятна. При моем приближении движения лопатой замедлились, кидавший или, точнее, кидавшая, землю прекратила работать и, обернувшись, поглядела в мою сторону.

– Руки покажи? – требовательно попросил я.

– Да все хорошо. – Робкий протест оказался не услышан.

– Настя, покажи руки! – потребовал я у собственной жены, и та, морщась, попробовала оторвать от черенка ладони и не смогла разогнуть пальцы. Наконец ей это удалось. Обе ее крохотные ладошки оказались покрыты кровавыми, давно лопнувшими волдырями.

– Вот черт! – выругался я, будто надеялся увидеть что-то иное. – Перчатки взять не могла?

– Забыла… – Голос ее осип от усталости и звучал едва слышно.

– Настя, ты же знаешь, мужиков хватает и привлечение женщин на работы сугубо добровольное. Бросай это дело и ступай в часть. Ребята тебя сопроводят. – Я кивнул на своих спецов, стоящих в ожидании. – Пойдешь? – Этот вопрос я задал, уже зная ответ.

Она взглянула на меня словно на врага народа.

– Я вместе со всеми. – Кивок в сторону еще двух десятков копающих окопы женщин.

– Перчатки-то хоть возьмешь? – Отговаривать Настю, когда она упрется, бесполезно.

– Угу. – Она угрюмо кивнула, взяла протянутые ей старенькие тактические перчатки. И когда я повернулся чтобы уходить: – Коль, – на ресницах блеснули слезы, – береги себя.

Я опустился на левое колено. Наши лица оказались на одном уровне, и почувствовал, как спазм сжал горло.

– Как всегда. – Два коротких слова удалось выдавить с трудом. И потом после почти минутного молчания одними губами: – Я тебя люблю!

– И… я тебя. – Ее руки взметнулись вверх, обвили мою шею, притянули к себе. Я не сопротивлялся, ее лицо уткнулось мне в плечо, я почувствовал, как горячая влага прожигает ткань одежды.

– Все будет хорошо, все будет хорошо, – повторил я, отчетливо понимая, что хорошо будет еще очень, очень не скоро.

– Коленька, я боюсь за тебя. Боюсь… – Мне подумалось, что еще чуть, и Настя ударится в истерику, но она внезапно отпрянула, одним движением смахнула с лица слезы и, сжав крошечные ладошки в кулаки, ткнула ими мне в грудь. – Вот только попробуй не вернись!

– Не дождешься! – Я улыбнулся сколь можно беззаботнее, она потянула отложенную лопату. Я привстал, и с края окопа на его дно потек земляной ручей.

– Весь окоп мне засыпал! – буркнула Настя.

– Все, ухожу. – Попятился, сглотнул очередной подступивший к горлу комок. – И чтобы к вечеру была дома!

– Есть, тарищ коман… – Начав бодро, она не сумела договорить и, взявшись за лопату, с остервенением начала швырять землю.

Но семейные дела на этом не закончились: Лешка, сын, нашел меня сам.

– Пап. – Он приехал с одним из бойцов, выполнявших мои поручения в пункте постоянной дислокации.

– Ты здесь зачем?

– Пап, надо поговорить. – Лешка за последние недели повзрослел. Из смешливого мальчишки он превратился в угловатого юношу.

– Давай, только быстро. – И вот так всегда, со своей службой мне постоянно не хватало времени на собственного сына. – Леш, у меня правда совсем нет времени… – Я неуклюже попытался извиниться.

– В общем, пап, я решил быть с вами. – Он кивнул в сторону моих бойцов.

– Не понял? – Я пытался обмануть самого себя, я понял все лучше некуда еще в ту секунду, когда он попросил о разговоре.

– Я хочу сражаться рядом с вами.

– Нет.

– Но почему?

– Потому что тебе четырнадцать, – отрезал я.

– Но прадедушка ушел в партизаны в тринадцать лет!

– Это другое… Время было другое. – Я запнулся, понимая несостоятельность собственных доводов.

– Это мой город, я хочу его защищать! – упрямо заявил Лешка.

«Защитничек»! – чуть было не сорвалось с моих губ, но я вдруг понял, что скажи я это, и его точно будет не удержать.

– Леша, хватит меня одного. Тебе четырнадцать, и я треть твоих лет пробыл в горячих точках. Я отвоевал за нас обоих… И подумай о маме.

Лешка, насупившись, молчал.

– Давай так: в этот раз как-нибудь без тебя. А в следующий раз, – я искренне надеялся, что следующего такого раза не будет, – не дай Бог, конечно, я сам дам тебе в руки оружие. Договорились, хорошо? И подумай о маме.

– А ты?

– Что я, что со мной может случиться? У меня опыта… – Я провел рукой над головой, в который раз думая над тем, что везение не может длиться до бесконечности. – Со мной все будет хорошо. Так что, договорились?

– Пап… – Похоже, я его не убедил.

– Леша, диспут закончен. А то маму на тебя напущу. – Я попробовал улыбнуться.

– Ладно, я пошел. – Лешка развернулся, чтобы уйти.

– Леш, – я остановил его. – Ребята сейчас опять в ППД поедут, тебя подвезут… Сынок, пожалуйста…

Лешка посмотрел на меня и кивнул, вот только что означал этот кивок – согласие с моими просьбами или он милостиво соглашался прокатиться с моими спецами?

Глава 6

Три темные «двадцатки» – новые модели «Жигулей-Шевроле», проскочив мимо почти полностью разрушенного автовокзала, обогнули стоявший посередине дороги сожженный две недели назад автобус и, набирая скорость, понеслись по столичной трассе, чтобы через некоторое время свернуть в южном направлении. Конечно, было бы ближе выехать через южные пригороды, но там уже вовсю начались приготовления к обороне, и выезд из города сразу в нескольких местах оказался перекрыт спешно отрываемыми противотанковыми рвами.

– Недалеко от пересечения республиканских трасс будет офигенный подъем-спуск. – Потапенко повернулся к сидевшему за рулем рядовому Сергею Ивушкину: – Километров шесть прямой видимости. Там остановимся, спрячемся за посадками и будем ждать.

– И долго?

– Что долго? – переспросил майор, не поняв заданного вопроса.

– Долго мы их вести будем?

– Довольно долго – пока мимо областного центра не пройдут.

– А должны? – Ивушкин крутанул рулем, огибая широкую рытвину на теле бетонки.

– Не знаю, – отозвался майор, неохотно признаваясь в своей неосведомленности, – как повезет.

– Угу, – тоскливо угукнул Сергей и снова крутанул рулем, на этот раз объезжая валявшуюся на дороге покрышку. Следом пришлось притормозить, чтобы объехать почерневший остов сожженного «КамАЗа». Далеко на обочине валялся обглоданный собаками костяк водителя столь неудачно оказавшегося здесь грузовика. Подобных картин с сожженными машинами на дорогах области, да и всей страны, наблюдалось великое множество. Дальнобойщики, застигнутые беспорядками в дороге, оказались едва ли не самой уязвимой, гибнущей категорией граждан. На них и на перевозимые ими грузы в буквальном смысле охотились. Охотились все, кому не лень: и ваххабиты, и стихийно сорганизовавшиеся банды мародеров. Зачастую ради развлечения, а не из-за добычи.

Миновав обгоревший остов «КамАЗа», Ивушкин поглядел в зеркало заднего вида, удостоверился, что «двадцатка» Нефедова уверенно держится на хвосте, а на горизонте виднеется машина Ларина, и снова прибавил газу. До предполагаемого места наблюдения оставалось не так много.

– Сбавляй скорость! – приказал майор, внимательно посматривая по сторонам. Впереди угадывался съезд на грунтовую дорогу, ведущую куда-то в поле. – Тормози здесь.

– Счас, – отозвался Ивушкин, притормаживая и одновременно выкручивая баранку. Почти остановившись, машина вильнула направо и, цепанув днищем земляной бугорок, переваливаясь с боку на бок, поползла к тянувшейся вдоль волгоградской трассы березовой посадке. Обнаружив накатанную в растущей пшенице колею, они, не задумываясь, свернули влево и поехали дальше.

– Стоп, – приказал Потапенко, когда с холма, на котором они находились, начала открываться широкая перспектива дали. – Сдай назад! – И, подумав: – Метров сто.

Скомандовав, Игорь дал понять, что сперва собирается выйти, распахнул дверцу, ступил на твердую серо-черную почву и, совершенно не обращая внимания на ломающиеся под подошвами ботинок пшеничные стебли, зашагал вперед. Налетевший теплый ветер принес запах падали, Потапенко поморщился.

– Посмотри, что там. – Майор, обернувшись к вылезшему из машины Ивушкину, кивнул в сторону посадок. После чего, продолжая недовольно морщиться, присел, опустившись на одно колено, достал из-за пазухи бинокль и, поднеся окуляры к глазам, принялся наблюдать за полосой трассы, уходящей за горизонт и скрывающейся за стеной сжимающего ее с боков леса.

– Жмуры, – доложился подошедший Ивушкин.

– Понятно, – нисколько не удивился майор. Было бы более невероятно, если бы это оказались трупы животных. Интересоваться, сколько всего убитых, и выяснять еще какие-либо подробности Потапенко не собирался. Мертвые ему были неинтересны. Кто и за что их убил, сейчас уже не имело никакого значения. Если бы еще не этот время от времени налетающий запах…

– Серый, разверните машины и поставьте так, чтобы их не было видно. Ларину скажи – по первой команде уходит вперед. Приказ на движение означает появление колонны противника. Радиостанции не включать. Доложим в бригаду, когда оторвемся километров на двадцать. Быстро колонна не раскатится, так что, если нас не заметят, уйдем без проблем. – Отдав указания и снова оставшись в одиночестве, майор задумался над вопросом: почему ворвавшиеся в Ляду «фуражиры» или кто они на самом деле – разведчики, головная походная застава или просто попутавшие рамсы беспредельщики, – оказались столь далеко от основных сил? Впрочем, просто беспредельщиками они не были точно, беспредельщиков не стали бы сопровождать боевые вертолеты. Или это была случайность?

Первыми, как ни удивительно, появились танки – темно-зеленые остроносые «Т-98» «Монстр», последняя разработка отечественных конструкторов. Майор знал, что все двадцать произведенных экземпляров полгода назад были отправлены в Южный военный округ, но вот что они окажутся в руках ваххабитов, не предполагал. Следовало признаться, что это оказалось неприятным сюрпризом.

– Вот тварство! – выругался Потапенко, видя, как величественно выползают на открытый участок местности тяжелые бронированные машины. Они двигались плотно, в два ряда, почти друг за другом, подавляя своей мощью. И никакого охранения, никакой походной головной заставы – тупая, не знающая себе равных сила. То, что здесь появилась не просто передовая часть дивизии, а ее голова, стало ясно сразу же. Пригнувшись, Игорь скользнул под укрытие насаждений и, повернувшись к ждущим его сигнала бойцам, дал отмашку рукой.

– Уходим! – После чего скорым шагом, почти бегом поспешил к ожидающему у машины Ивушкину. – Трогаем! – Впрочем, этого можно было не говорить, вслед за хлопнувшей дверцей взревел мотор, и машина, пожалуй, даже излишне резко рванула вперед, удаляясь все дальше и дальше от степенно двигавшейся колонны.

Тепловизор «девяносто восьмых» уловил три быстро удаляющиеся точки. Танковая башня плавно качнулась, доворачивая ствол в направлении ускользающих целей, но, не получая команд на открытие огня, застыла в яростном ожидании.

– Драпают, собаки! – Наблюдавший за ускользающими мишенями Доку Имурзаев позволил себе ухмылку – он мог бы в течение нескольких секунд разметать разведдозор противника в атомы (а то, что это именно разведдозор, Доку не сомневался), но имея строгий приказ применять оружие исключительно при явной угрозе нападения, лишь наблюдал. До конечной цели, по его подсчетам, оставалось еще около двух суток движения. Двое суток из череды многих дней. Дней и ночей – мирных и заполненных грохотом взрывов и залитых кровью, в основном чужой кровью. Бронированная армада шла, сметая все на своем пути. Вспоминая разоренные небольшие городки, Доку улыбался.

Команда взять технику под свой контроль пришла вовремя, гораздо раньше, чем поступила телеграмма из столицы о принятии мер противодействия экстремизму. Гораздо раньше. Захват прошел почти бескровно – не ожидавшие этого, не вовлеченные в переворот, сослуживцы сдались без боя. Кто отказался присоединиться к «повстанцам», как именовали сами себя ваххабиты, тех грохнули сразу, еще несколько десятков порешили позже, когда те отказались давить сопротивляющиеся гарнизоны. Нескольких, чтобы окончательно подчинить себе и проверить лояльность, заставили расстреливать местных жителей из маленьких горских городков и аулов.

Со слабаков, не сумевших этого сделать, содрали шкуры. Доку до сих пор вспоминал этот момент, и это его вовсе не страшило – было что-то завораживающее в том, как человеку надрезают кожу внизу торса и начинают тянуть, обнажая кровавый корсет мышц с частичками покрывающего его жира. Двоим кожаный покров задрали вверх, проволокой притянули к кистям, привязанным к танковому стволу, и оставили на солнцепеке, под лапами сотен тут же налетевших со всех сторон мух и ос. Имурзаев жалел, что не удалось досмотреть, сколь долго истязаемые протянут – объявили тревогу и пришлось снять и сбросить обезумевших от боли солдат на обочину дороги. В тот раз у Доку на какой-то миг появилось желание бросить обреченных под траки, но командир, руководивший экзекуцией, не пожелал им слишком легкой, по его мнению, смерти. Теперь они уже давно мертвы, как были мертвы и жители воспротивившихся власти ваххабитов аулов. «РПГ-7» оказались бесполезны против чуда российского военно-промышленного комплекса. «Девяносто восьмые» превзошли все ожидания. Броня легко держала выстрел в упор из орудия «Т-80», не бралась «ПТУРами», а выстрелы из «РПГ» если и достигали цели, то и вовсе, казалось бы, не причиняли «Монстрам» никакого вреда. Даже в борт, даже сверху. Противотанковые мины наносили самый минимальный урон, а наскочивший на 122-миллиметровый фугас «Т-98» – за номером 9 – не потерял даже гусениц. Использованная на танке броня многократно превосходила любой российский и иностранный аналог. Точнее, аналогов ей не было даже близко.

«Чудо XXII века» – как его любовно называли конструкторы, доставившие танки в часть на испытания, действительно оказалось таковым.

Доку довольно улыбнулся. Не было силы, способной остановить столь мощный идущий на столицу кулак. По последним сведениям, обе противостоящие стороны, за выводом из строя аэродромов, полностью лишились авиации. У «прорусской» коалиции почти не осталось артиллерии, а тяжелой не было и вовсе. Правда, поговаривали, что где-то в Сибири оставался целый вертолетный полк, но отсутствие топлива не позволяло вертолетчикам вылететь за пределы своего округа. Да, собственно, Доку не опасался и вертолетов, на «девяносто восьмых» стоял комплекс «Гроза», позволяющий одновременно вести и поражать сразу десяток воздушных целей.

О появлении вражеских соглядатаев следовало бы доложить командующему армией, но строгий запрет на радиопереговоры не позволял этого сделать. Вот если бы впереди показался узел вражеской обороны или наметилось что-то иное, действительно представляющее опасность, тогда да, а так… Наоборот, из штаба поступило строгое распоряжение: вражеских наблюдателей игнорировать. Зачем это требовалось командованию, Доку не понимал, но докопаться до истины и не пытался. Надо – значит, надо. Его дело вести наблюдение и руководить стальным кулаком в составе двадцати бессмертных чудовищ.

Только оторвавшись еще на пару десятков километров от танковой колонны, Потапенко почувствовал себя в относительной безопасности. Теперь следовало выйти в эфир и доложить об имеющихся у него сведениях.

– Потап – Центру, Потап – Центру, противник обнаружен, движется в направлении областного центра. Продолжаю вести наблюдение. Как понял? Прием.

– Понял тебя. Остаюсь на связи, – отозвался далекий радист, и Потапенко отключил радиостанцию. Теперь он предполагал добраться до ближайшего рабочего поселка, после чего оставить там две машины для наблюдения, а самому продолжить путь дальше, до следующего населенного пункта, чтобы уже оттуда отследить продвижение уходящего на столицу противника. Почему-то Игорь был уверен, что ваххабиты не станут заморачиваться такой ерундой, как мщение отдельно взятому городу. В конце концов, прошли же они многие города, не сворачивая. Что им еще один? Если все выгорит со столицей, вернуться они сюда всегда успеют. И вот тогда… Что будет тогда, Потапенко не успел додумать, машина подскочила на рытвине, и мысли майора потекли в другом направлении.

А за окном автомобиля, видимые сквозь разрывы лесозащитных полос, мелькали неубранные поля. Ярко-желтые посевы пшеницы перемежались более тусклыми полосами ячменя, желто-зеленые пространства подсолнечника сменялись темной зеленью сахарной свеклы и лишь изредка попадались участки, засеянные осыпающейся серо-белесой рожью. Незаметно, но неотвратимо подступала осень.

Глава 7

– Потапенко сообщил, «противник обнаружен, движется в направлении областного центра». – Войдя в комнату для совещаний, где собралась большая часть офицеров временного штаба, подполковник Кравчук тяжело плюхнулся на стул и рукавом вытер выступивший на лбу пот, расстегнул ворот камуфлированной куртки.

– Считаешь, свернув с прямой трассы, ваххабиты однозначно решили заглянуть к нам на огонек? – Майор Пащенков прикурил сигарету, бросил спичечный коробок на стол и глубоко затянулся.

– Совершенно не обязательно. Возможен вариант, что дорога по другой трассе перекрыта – взорваны мосты или еще что. К тому же, следуя прежним курсом, ваххабиты неминуемо окажутся поблизости от миллионного города. Может, они решили не рисковать и пойти там, где их меньше всего ждут?

– Сомнительно. Н-ск сейчас практически не защищен, – возразил Пащенков. – Мы знаем: все имевшиеся в городе войска и ополчение ушли в столицу.

– Да, это знаем мы, но совершенно не обязательно, что это известно противнику. – Кравчук отмахнулся рукой от подплывшего к нему дымного облачка.

– Логично. – Пащенков перевернул коробок на попа́, щелкнул по нему ногтем. – Значит…

– Да ничего это не значит. – Кравчук расстегнул на куртке очередную пуговицу. – Ждем. А там как повезет.

– Из районов обещали подвезти добровольцев… Как у нас с вооружением? – обратился Пащенков к сидевшему тут же и все это время молчавшему подполковнику Куличкину.

– Хоть одним местом ешь.

– Еще тысячи три добровольцев вооружить сможем?

– Легко.

– Хорошо. – Удовлетворенный ответом, Пащенков встал из-за стола и подошел к окну.

– Будем готовиться к худшему? – Заданный Куличкиным вопрос на какое-то время повис в воздухе.

Пащенков нахмурился, Алексей Степанович Кравчук задумчиво забарабанил пальцами по столешнице.

– Надо бы на всякий случай Ерохину людей подкинуть, – предложил он.

– Подкинем, – отдернув штору, согласился Пащенков. – Если противник все же решит повернуть на город, тяжело придется всем. Чтобы успешно ему противостоять, нам необходимо обеспечить маневренность имеющимся у нас силам. На тебе, Степаныч, организация транспорта.

– Транспорт не проблема, – устало отозвался Кравчук. – Обеспечим. Вот с дисциплиной сложнее. Офицеров не хватает. Из запаса и так выдернули кого только могли.

– Переговори с собровцами, – посоветовал Пащенков, продолжая вглядываться в покрывающие плац рытвины. – Мужики там вроде нормальные, опытные. Раздербанивай по одному, по два человека и ставь командирами отделений и групп…

– Сделаем… – Кравчук согласно закивал головой.

– И связь, связь. Кровь из носу, но чтобы со всеми участками обороны была связь. И не только радио, но и проводная. Без связи никак.

– Делаем, Николаевич, делаем. Не переживай ты так. Уже заканчиваем, проводов много, тянем по две-три линии в каждом направлении. Правда, не обошлось без… – Кравчук усмехнулся, – эксцессов, наши разведосы помаленьку катушки начали тырить. На линии подрыва.

– И? – Майор насупился, еще не хватало, чтобы налаживаемая связь ушла в распыл.

– Разобрались. Сгоняли на склад и подкинули проводов всем желающим выше крыши.

– Понятно. Что по боеприпасам? – Пащенков вновь обратился к Куличкину.

– Большую часть уже перевезли и распределяют по подразделениям. Кроме того, в запасных узлах сопротивления, в случае отхода с основных рубежей обороны, делаются закладки. Всем командирам выданы планы города с подробным описанием. На случай прорыва противника в целях недопущения захвата временные склады оборудуются системами самоуничтожения. Для приведения их в действие и охраны в каждом таком хранилище дежурят по два человека. Конечно, этого мало, но больше людей взять неоткуда. Вся надежда на то, что бандитские недобитки уже успели покинуть город.

– Успели. – Пащенко скорчил гримасу. – Полчаса назад в одном из сел произошло разбойное нападение. Два местных жителя убиты. Разграблен продуктовый пункт, и угнаны три загруженных продуктами грузовика. Нападавшие скрылись.

– Ничего, найдем. – Кравчук сжал кулаки.

– Найдем, даже не сомневаюсь. – Пащенков вновь взялся за злосчастный коробок. – Вот только с ваххабитами разберемся и найдем, никуда сволочи не денутся. Половина участвовавших в нападении личностей установлена, так что проблем не будет. Деваться им некуда. Или мы поймаем, или местные жители их в конце концов сами прищучат, оружие отрядам самообороны в каждом селе мы выдали.

– Петр Андреевич, – Пащенков вновь обратился к Куличкину, – а что у нас сделано на случай, так сказать, неблагоприятного развития событий?

– На данный момент в лесах области близ города оборудовано двадцать два схрона с оружием и припасами, четырнадцать – в районах области. Еще пять предполагается заложить в черте города.

– Думаю, достаточно, пора с этим делом закругляться. Сейчас важно сосредоточить все силы на обеспечении оружием и продовольствием участников обороны. Передовые силы противника могут оказаться в черте областного центра в считаные часы. Даже если они не предпримут попытку ворваться в город с ходу, то и тогда времени у нас остается совсем мало. В лучшем случае вечер. – Пащенков посмотрел на еще одного участника совещания, капитана Зяблова. – Что там у нас по поводу уничтожения топливных заправок на пути движения колонн противника? Твои уже доложили?

– Топливо на заправках вдоль трассы частично вывезено, частично уничтожено. Сейчас наши парни продвигаются в направлении областного центра. После чего, согласно указаниям, поедут дальше с целью уничтожения всех заправок по столичной трассе.

– Добро. У кого вопросы? Предложения? – Пащенков сунул коробок в карман, застегнул пуговицу. – Раз ничего нет, совещание окончено. Просьба разойтись по своим участкам работы.

Куличкин покинул кабинет первым.

– Пойдем, Серега. – Кравчук шлепнул по плечу не спешившего подниматься Зяблова: – Нас ждут великие дела. – И решительно направился на выход.

– Угу, – угрюмо отозвался капитан, нехотя поднимаясь и отодвигая от себя загремевший стул. – Была бы моя воля – напился.

– Я те напьюсь! – погрозил Пащенков. Начпрод вздохнул.

– Я и не собираюсь, но хочется.

– Ты только выживи, после того как все закончится – сам тебе налью, – пообещал Пащенков.

– Ловлю на слове. – Зяблов улыбнулся. – Теперь хочешь не хочешь, а выживешь. Это еще когда представится возможность принять на грудь в качестве поощрения от начальства.

– Ты идешь или нет? – В дверях появился вроде как почти ушедший Кравчук.

– Иду. – Капитан наконец выбрался из-за ряда столов и, привычно ссутулившись, поспешил вслед за громыхавшим по лестнице Кравчуком. Пащенков проводил взглядом худую нескладную фигуру капитана и тяжело вздохнул… И впрямь, напиться бы до помутнения… но, но, но…

Глава 8

Пока Юрка Васенков крутил баранку, мне надо было еще раз заскочить в бригаду, но я не смог удержатся, чтобы не завернуть на расположенное в черте города кладбище. Среди старых могил два братских захоронения. В них лежат все наши погибшие в первый день переворота. Бойцов лейтенанта Сметанина и его самого мы решили похоронить отдельно, тем самым отдавая дань их доблести. Небольшие гранитные обелиски – пока небольшие, скромные, но ребята из Военно-мемориальной компании уже начали работу над памятниками, естественно, бесплатно. Вот только все успокоится – и мы их установим, но тихо, без лишней, ненужной помпезности. Пусть ребята спят.

Захоронения не слишком далеко от дороги, идти недолго, времени много не займет.

– Юра, тормозни. – Автомобиль замедлил ход, прижался к тротуару. – Я быстро. – Хлопнув дверью, я быстро зашагал по узкой тропинке. Подойдя, замедлил ход, остановился подле обелисков, пробежал взглядом по строкам со знакомыми фамилиями.

«Аверьянов, Артемов, Ахметов… Бабкин, Балабаев… Камчадалов… Чурсин… Януковский… Почти две сотни фамилий. Если ваххабиты повернут в город, то скоро к этим именам добавятся новые, будет ли среди них и мое? Кто знает? Бог? Наверное. Или еще ничего не предопределено? Спросил бы, но он не ответит. Оно и к лучшему…»

В первый день, когда все началось, мы могли и проиграть, но ваххабиты просчитались – вместо того чтобы, смяв группу антитеррора, направить свой удар на штаб и казармы, они атаковали здание офицерского общежития, рассчитывая, захватив его, воспользоваться женщинами и детьми как живым щитом и вынудить гарнизон городка капитулировать. Но они допустили роковую для себя ошибку. Разве мы могли отдать им наши семьи? Мы держались буквально зубами. В ход пошло все – охотничьи ружья и карабины, арбалеты и ружья для подводной охоты. Мы продержались, а затем в спину ваххабитам ударили прибывшие с полигона ребята из третьего отряда. Впрочем, в тот день нам повезло (это стало ясно чуть позже) дважды – даже встретив серьезное сопротивление, ваххабиты и тогда могли успешно завершить начатое, вызови Рустам – урод, руководивший захватом территории части, подмогу с другого участка города. Но его подвела самоуверенность. И он, и его ближайший помощник, взятые в плен, были расстреляны. Но эта сволочь еще имела наглость ползать на коленях, выпрашивая прощение… Яйца мы ему прищемили, во всех смыслах, в тот же день. И не только яйца…

Все, пора. Махнул рукой.

– Юра, разворачивай. Пока, мужики. Мы выстоим! – пообещал я и почти бегом поспешил к выходу с кладбища.

Одну группу наблюдателей Потапенко оставил на перекрестке дорог.

– Нефедов, ты со своей тройкой остаешься здесь, – выйдя из машины, объявил майор, пнул подвернувшуюся под ногу банку и какое-то время молчал, поглядывая по сторонам, после чего подошел к ожидающим дальнейших указаний разведчикам. – Машину бросите, сами укроетесь или в лесочке, или, еще лучше, в одном из брошенных домов и станете наблюдать. Наблюдать, – добавил он с нажимом. – Никакой самодеятельности, только наблюдение. «Арахисами» не пользоваться. Могут засечь. Работаете с «Шансом», отсюда берет, я пробовал. Считаете технику, людей, докладываете: «Что, куда, сколько».

– Вы, – майор обернулся к бойцам, сидевшим во второй машине и тоже внимательно его слушавшим, – остаетесь на следующем перекрестке. Займете позиции за лесопосадкой и поступаете точно так же: наблюдение – доклад, наблюдение – доклад. Я и Серый, – кивок в сторону сидевшего за рулем Ивушкина, – дуем дальше. О результатах наблюдения сообщайте напрямую в бригаду. Без команды – из штаба или моей – позиции не покидать. Хоть неделя пройдет. Все понятно?

– Так точно. – Ларин покосился на заднее сиденье, где лежали три пайка и упаковка полуторалитровых бутылок воды, невольно насупился – «маловато, однако», но промолчал, справедливо рассудив, что на «сегодня-завтра хватит», а дальше «будет день – будет пища».

– Раз все понятно, то на следующем перекрестке останавливаться не будем. Радиостанции включены. О всех непонятках докладывайте сразу. И осторожно, не засветитесь.

– Ушки на макушке. – Нефедов улыбнулся.

– Ни пуха! – пожелал Потапенко, садясь в машину.

– К черту! – донеслось под звук заработавшего стартера. Мотор взревел, и, набирая скорость, «двадцатка» рванула по уходящей вдаль трассе…

Неизвестно, из каких соображений исходили ваххабиты, но на подступах к областному центру они в этот день так и не появились. Ночь прошла мирно, но стоило слегка забрезжить рассвету, как серость окрестностей огласилась гулом моторов и лязгом гусениц выдвигающейся колонны. Промотав на большой скорости мимо нескольких сел, передовой отряд ваххабитов проскочил находившийся на пути районный центр и, не замедляя скорости, рванул в направлении лежавшего на пути к столице рабочего поселка.

Головные машины уже въехали в поселок, а арьергард противника, провожаемый взглядами наблюдавших за ним разведчиков, еще только-только выбрался за околицу райцентра. Оказавшись же в рабочем поселке, машины головной походной заставы резко сбавили темп продвижения и, видимо, дожидаясь отставших, поползли по трассе черепашьим шагом. Из-за горизонта медленно поднималось темно-красное солнце. Вглядываясь сквозь утренние сумерки на ползшую по дороге бронированную змею, Игорь сердито хмурился. Он насчитал более двух сотен бронированных машин, а техника продолжала прибывать, медленно проползая мимо опустевшего притихшего поселка. Бронетехника двигалась плотно, иногда в два, а то и три ряда. Чувствовалось, что за рулем сидят опытные механики – зачастую танки и БМП буквально соприкасались бортами, тем не менее столкновения не происходило. Бывший министр обороны, находившийся сейчас неизвестно где, мог бы гордиться – деньги из федерального бюджета, выделяемые на обучение и оснащение сорок второй дивизии, использованы по целевому назначению – боевая подготовка в подразделениях оказалась на высоте. Вот только… Из раздумий майора вывело внезапное появление нового звука, идущего не со стороны дороги, а доносившегося откуда-то со стороны поселка. Звук нарастал, превратившись в рокот авиационного двигателя и свист винтов низко летящего вертолета.

– Серый, – окликнул Потапов спавшего в машине и теперь при новом звуке начавшего шевелиться водителя.

– Да, я, – сонно отозвался тот и, открыв дверцу, начал выползать из салона.

– Не суетись, – предостерег его майор, внутренне радуясь тому, что еще с вечера озаботился не только загнать «двадцатку» в самые дебри посадки, но и замаскировать ее сверху срезанными неподалеку ветками. – Сидим в машине, – приказал и, распахнув дверцу, плюхнулся на пассажирское сиденье.

– Интересно, сколько у них «крокодилов»? – Ивушкин стрельнул глазами вверх.

– Не знаю, – майор пожал плечами, – будем надеяться, что два.

Свист и гудение приблизились, на мгновение сидевших в машине накрыла серая мерцающая тень, и хищная фигура вертолета, едва не задевая днищем вершины деревьев, стремительно полетела дальше. Игорь какое-то время продолжал наблюдение, сидя в салоне машины. Затем вылез, отошел немного в сторону, опустившись на расстеленный на земле коврик, сделал очередные пометки в своем блокноте и взял в руки радиостанцию.

Спустя три часа он потянулся к ней вновь.

– Потап – Центру, Потап – Центру, колонна противника в составе… – Он начал перечислять количество прошествовавшей через рабочий поселок техники. Сопоставив собственные подсчеты с данными, переданными Нефедовым и Лариным, Игорь не сомневался, что вся вражеская армада прошла мимо. И даже если где-то и затерялись две-три боевые единицы, угрозы городу они не представляли. – …Ваххабиты покинули рабочий поселок и сейчас движутся в направлении столицы.

Получивший это сообщение сидевший «на приеме» прапорщик Игнатов радостно подскочил и закричал, обращаясь к Кравчуку, находившемуся в том же кабинете:

– Товарищ полковник, ура, ваххабиты прошли мимо!

– Заткнись! – грубо оборвал его Кравчук, не до конца уверенный в том, что продолжение ваххабитами своего движения на столицу – это есть лучший вариант решения проблемы. Хорошо, если москвичи устоят, а если нет? Алексей Степанович поднес к губам серо-зеленую коробочку радиостанции «Шанс», настроенной на частоту, по которой связывалось друг с другом руководство бригады.

– Николаевич, – обратился он к Пащенкову, – надо срочно собраться, есть новости.

– Хорошо, – откликнулся майор и тут же начал отдавать указания. – Всем находящимся на территории части членам совета сбор через пять минут в комнате для совещаний. И не опаздывать. Остальным до поступления новых команд работать по плану. – И как бы отрезая возможные вопросы: – До связи.

Через десять минут в комнате для совещаний собрались четверо – майор Пащенков, подполковник Кравчук, майор Лисицын и старший лейтенант Нигматулин, отвечавший за эвакуацию и размещение гражданских лиц. Окинув взглядом собравшихся, Пащенков сразу же перешел к делу.

– По сообщению Потапенко, колонна противника миновала рабочий поселок и выдвинулась в направлении столицы. – Короткая пауза. – Виктор, – Пащенков обратился к что-то быстро черкавшему в блокноте Нигматулину, – что у тебя по докладам?

– Население окрестных сел оповещено. Жители Н-ка предупреждены, и большая часть заблаговременно покинула город.

– Почему не все?

– Одни, опасаясь мародеров, не пожелали оставить имущество, другие остались помирать в родных стенах. Транспорт с «матюгальниками» разъезжал по городу со вчерашнего обеда.

– Ладно, пусть так. Кому выехать – выехали, кто остался – остались, своего ума никому не добавишь… – Майор хотел еще что-то сказать, но тут звякнул телефон внутренней связи. Пащенков поднял трубку.

– Товарищ майор, – донесся взволнованный голос прапорщика Игнатова.

– Что у тебя?

– Новое сообщение от майора Потапенко. – Игнатов замолчал, и стало слышно, как зашуршал лист бумаги, на котором тот записал переданное сообщение.

– Слушаю, – ответил майор. Игнатов начал говорить, и сидевшие увидели, как напряглось и вмиг осунулось и без того худое лицо слушавшего сообщение Виктора Николаевича.

– Твою мать! – выругался Пащенков и, бросив на рычаги трубку, провел по лицу рукой сверху вниз, словно сдирая с кожного покрова несуществующую пыль. – Н-да… – Майор еще раз выругался и вновь умолк, собираясь с мыслями.

– Не тяни, – поторопил Кравчук, – выкладывай.

– В общем, так. Игорь передал: «Колонна противника на выезде из рабочего поселка произвела разворот на сто восемьдесят градусов и теперь полным ходом движется в направлении областного центра».

– Сколько у нас времени? – задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь, протянул Кравчук и, взглянув на часы, как будто именно там и был нарисован ответ, выдал: – Полчаса. Максимум сорок минут.

– Степаныч, на связь все точки обороны. Закончить работы, бойцов на огневые позиции. Через двадцать минут подразделения должны быть по своим объектам. И срочно перебрасывай людей на участок Ерохина.

– А если вахи захотят взять город в кольцо и часть сил отправят на южное направление?

– Я разве сказал перекинуть оттуда всех? Пока снимаем пятьдесят процентов. А там… а там по муке.

– Работаем. – Кравчук поднялся первым и, ни на кого не глядя, покинул совещательную комнату.

Глава 9

Пока шли инженерные работы, я занимался распределением сил и средств – одним словом, тасовал людей, как колоду карт, – этого сюда, этого сюда, этих вот – вон туда. Сержанта Кудрина и его рядовых Вадима Дементьева, Павла Серова, Григория Москаленко и Максима Чепелюка я решил отправить на правый фланг, на стык двух участков обороны.

– Сережка, – понимая, что практически отправляю пятерку в самостоятельное плавание, я был просто обязан провести маленький инструктаж, – ведете наблюдение. Доклад сразу же, как только противник появится в пределах видимости. Открытие огня по проведении подрыва либо в случае обнаружения противником. Но запомните, – мой голос зазвучал глуше, – если противник вас заметит, то после боя я вас сам грохну! – заверил я, при этом улыбнулся так, что бойцы не поняли: сказанное шутка или все на полном серьезе. – Отход на запасные позиции по согласованию с линией обороны или моему прямому приказу. Вопросы есть? – Молчание. – Если нет – то вперед… И ни пуха!

– К черту! – бросил Кудрин, и они потянулись к стоявшей неподалеку машине.

Часом позже Вадим Дементьев лежал во влажном окопе, мысленно окунувшись в прошлое:

«Надя, Наденька, – звучит его голос. – Я люблю тебя, Наденька! – шепчет он, поражаясь собственной смелости. – Я люблю тебя! – Теперь Вадим уже кричит на всю улицу, на весь город, на весь свет. И нет никого счастливее. Она идет рядом и смеется. Она молчит, но он знает, что она тоже его любит. Разве это не счастье – идти рядом? Так бы и шел всю жизнь, не останавливаясь. Но…

Вечер, с которого все и началось, ничем не отличался от десятков таких же вечеров этой весны. Если бы дано было предугадать, чем все обернется, он бы ни за что не вышел в тот день из дома и Надю никуда не отпустил. Ни за что, никогда. Если бы знать, если бы предугадать…

… – Пашли! – Когда ее нагло хапнули за руку, не ожидавшая ничего подобного Надя вздрогнула.

– Ну ты, – гневно заблестели ее очи, – отвянь!

– Ха-ха-ха, – рассмеялся схвативший ее запястье смуглый тридцатилетний мужчина – Зураб Ахмедов из осевшей в городке…кой диаспоры. – Пашли патанцуем! – Словно и не заметив неудовольствия девушки, он с силой потянул ее в круг танцующих.

– Да отстань ты! – громко потребовала Надя, и на ее крик возмущения обернулся до этого в стороне разговаривавший с другом Вадим. Разворот, три широких шага, и он оказался подле смуглолицего.

– Зураб, отпусти ее, – довольно миролюбиво попросил Дементьев, но тот, которого звали Зураб, только похабно улыбнулся.

– Она танцевать со мной станет, гаворю, и сегодня станет, и завтра, и ваще, пошли. – До боли сжав запястье девушки, Ахмедов вновь потянул ее в сторону танцующих.

– Это моя девушка, и никуда она с тобой не пойдет! – Широкая ладонь Вадима легла на кисть Зураба, сжала так, что тот сморщился и зашипел:

– Ступай мима, па-харошему прошу. – Он похабно улыбнулся. – Дагаваримся, да? Сиколько за нэе хочешь? – Кивок в сторону девушки.

– Ты, тварь! – И без того с трудом крепившийся Вадим пришел в бешенство. С трудом удержавшись, чтобы не врезать негодяю в челюсть, он вывернул ему руку и, продолжая движение, завел за спину, взяв на болевой и тем самым заставив Зураба согнуться в унизительном поклоне.

– Слюшай, ты, – кривясь от боли, изошел пеной Зураб. – Отпусти руку, жизнь надоел?

– Заткнись! – Вадим направился к выходу, толкая впереди себя плюющегося Ахмедова. Со всех сторон к ним сквозь ряды танцующих начали пробиваться соплеменники Зураба, но не успели. Вадим протолкался к выходу и, распахнув дверь на улицу, с силой вытолкнул вопящего от боли и унижения Ахмедова. Едва не упав, тот слетел по ступенькам и с переполненным яростью лицом повернулся в сторону Дементьева.

– Зря ты так, паря, зря! – Ахмедов сплюнул, в руках у него появился нож. – Пагаварим?

– Вот падла! – У Вадима никакого оружия не было, но он сделал шаг вперед, в этот момент его ударили сзади, он устоял, развернулся, врезал в ответ.

– Прекратить! – зычный голос Семенова – начальника охраны клуба прорвался сквозь шум начинающейся драки. В этот момент трое его помощников перекрыли выход, тем самым оттеснили соплеменников Зураба, остававшихся в зале, а еще двое охранников оказались снаружи, недвусмысленно поигрывая травматическими пистолетами. Хотя были ли они травматическими? Кто знает…

Все замерли, с рукопашниками Семенова предпочитали не связываться. Зло зырясь на Дементьева, Зураб снова сплюнул.

– Павезло табе. – Поиграв ножом, он сложил лезвие и сунул его в карман штанов. – Дэвушка твоя тэперь моя будет, понял, да?

– Что ты сказал? – Вадим шагнул вперед.

– Остынь. – Семенов положил на плечо парня свою широкую ладонь. – А тебя, – он обратился к Зурабу, – я здесь больше не вижу.

– Эта пачму? – делано возмутился Ахмедов. – Он первий начал.

– Мне без разницы, кто начал, а за ножички я предупреждал. У нас в заведении никаких колюще-режущих. – Он повернулся к высыпавшим из дверей землякам Зураба, теперь, когда ситуация нормализовалась, охранники их выпустили. – Вы что, хотите Пугачевска, Кандолаги, Волгограда или…

Напряженное сопение и ни одного ответного слова.

– Если еще у кого замечу нож, закрою двери для всех. Надоело! – сказал как отрезал.

– Чего шумишь, Степаныч? Ошибся парень, с кем не бывает?

– Бывает, согласен, но про ножи я все сказал. Мне тут мокруха не нужна. Не поделили что, вышли один на один. Набили морды и разошлись. И то желательно на соседней улице. – Семенов обвел собравшихся суровым взглядом. – Все, конец базару…

В тот вечер все вроде бы закончилось благополучно. Синяки и шишки не в счет…

Глава 10

Майор Потапенко не спешил возвращаться в пункт постоянной дислокации, не столько опасаясь внезапного появления какой-либо заплутавшей техники ваххабитов, сколько желая удостовериться в окончательном уходе вражеской колонны. На душе что-то свербело.

– Заводи, – приказал он, усаживаясь на пассажирское сиденье и аккуратно захлопывая дверцу. – Давай помаленьку вперед.

Ивушкин подозрительно покосился на командира, но, ничего не сказав, отпустил педаль сцепления, и машина плавно покатила вперед. Низко свисающие ветки берез несколько раз скребанули по крыше, и «двадцатка», вынырнув из тени посадки, резко свернула влево и, выскочив на трассу, прибавила скорости.

– Не гони! – предостерег майор, перегнулся через спинку сиденья, достав лежавшую на задней сидушке бутылку с питьевой водой. – Будешь? – предложил водителю, тот отрицательно покачал головой, и майор, открутив пробку, с наслаждением прильнул к горлышку. Напился, вытер ладонью губы, закрутил пробку, не слишком озабочиваясь точностью попадания, кинул бутылку за спину. Та тяжело шлепнулась и сразу застыла в неподвижности.

– Куда едем? – не удержался от вопроса водитель.

– Сейчас будет перекресток с аркадой мостов. На въезде тормозни. Слегка оглядимся, и домой. – Игорь вдруг почувствовал, что нервничает. Мало того, его нервозность передалась Ивушкину, тот сам по себе сбавил скорость и теперь полз, почти не глядя на дорогу, вместо этого беспрерывно вертя головой по сторонам. Хотя, возможно, и правильно – окружающая местность была открытой, и в случае внезапного появления противника шансов на благополучное «делание ног» оставалось не так много.

– Вот тут и тормози. – Майор ткнул пальцем за окошко, указывая на начало подъема на нависающий над дорогой мост.

С легким шорохом «двадцатка» съехала на обочину и застыла в неподвижности. Майор сразу же распахнул дверцу.

– А вы куда? – встревоженно поинтересовался Ивушкин, глядя на выбирающегося из салона Потапенко.

– На мост. Осмотрюсь и вернусь. – Майор потянулся через сиденье, взял бинокль и, прикрыв дверцу, быстро начал подниматься вверх по плавно поднимающейся поверхности моста.

«Наконец-то можно будет как следует выспаться. Сколько же можно не спать? И, пожалуй, на речку съездить успею, помоюсь, поплаваю. И плевать, что вода уже холодная, зато чистая. – Майор представил освежающую прохладу, мысленно погрузился под воду и услышал рокот набегающей волны. – Рокот речной волны? Рокот!!! Это же рокот двигателей! Но они же должны быть уже далеко, очень далеко!» Полуявь-полусон, частично сковавшие сознание майора, мгновенно исчезли, растаяв без остатка, уступив место привычной собранности, но… но, похоже, бежать было поздно. Игорю даже не стоило подносить к глазам бинокль, чтобы увидеть противника и понять, что колонна врага, произведя рокировку, двигалась в обратном направлении. Майор не пытался размышлять на тему «что это было – заранее спланированный маневр с целью обмана или же спонтанное решение вождя всей этой братии», но было ясно одно: противник возвращался, и не было сомнения, что являлось его ближайшей целью.

– Потап – Центру, Потап – Центру. – Игорь уже почти сбежал вниз, когда понял – мощности «Шанса» достучаться до своих не хватит.

– Черт, – выругался он, теперь уже бросаясь вверх и продолжая вызывать дежурившего в ПВД радиста.

– Центр для Потапа на приеме, – донесся до майора знакомый голос прапорщика Игнатова.

– Колонна противника на выезде из рабочего поселка произвела разворот на сто восемьдесят градусов и теперь полным ходом движется в направлении областного центра. Как понял меня? Прием.

– Понял тебя.

Ехавшая в голове вражеской армады самоходка встала, ее ствол качнулся из стороны в сторону, и его жерло поползло в направлении моста.

– Этого еще не хватало! – Сунув «Шанс» за пазуху, Потапенко поднес к глазам бинокль и, тут же осознав сотворенную глупость, бросился вниз по эстакаде. Их засекли! Он совершил ошибку, большую ошибку. Непростительную.

«Расслабился, идиот, раскудрить твою через коромысло! Придурок! Бездумно поперся вверх… Вляпался, как салабон!» – мелькали мысли. Он бежал изо всех сил. Но мгновения таяли. Их засекли, и Игорь знал, что нет ни единого шанса убежать от неприятеля.

– Серый, уматывай! – Майор мчался вниз, на ходу размахивая руками. – Уезжай, Серый, уезжай! Вахи!

Все понявший Ивушкин завел двигатель, развернул машину, но рвать с места не спешил. Дожидаясь бегущего командира, распахнул заднюю дверцу, вперил взгляд в зеркало заднего вида и молчал. На лице Ивушкина не отражалось ни тени эмоций, вот только костяшки пальцев, сжимавших руль, побелели от напряжения.

– Уезжай! – надсаживая горло, рявкнул майор, и его следующий вопль потонул в грохоте взрыва. Легковушку приподняло, вознесло вверх. На землю рухнули искореженные металлические детали, и все объяло пламя.

Множество осколков, устремившись навстречу бегущему майору, изрешетили грудь, конечности. Два или три небольших кусочка металла угодили в голову. Потапенко споткнулся, упал и, оставляя за собой на темном асфальте еще более темные влажные полосы, покатился вниз, к краю образовавшейся от взрыва воронки. На исщербленной поверхности дороги серыми комочками остались лежать ошметки разбитой радиостанции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.