Путешествие иеромонаха Аникиты по святым местам Востока в 1834–1836 годах

К читателю

Есть люди, которые обладают удивительным даром направлять историю в нужное русло. Кажется, ничего важного не сделал человек, только оказался в нужное время и в нужном месте, а последствия от этого удачного совпадения огромные.

Что сделал русский инок иеромонах Аникита Ширинский – Шихматов для Афона? Просто посетил его по дороге в Святую Землю, обошел монастыри, и греки, на которых произвел впечатление его титул («князь!»), отнеслись к нему с большим почтением. Пантелеимонов монастырь, или Руссик, как его тогда называли, в это время находился в критическом состоянии. Протат Святой Горы даже обращался к Константинопольскому Патриарху с просьбой, дабы навсегда вычеркнуть эту историческую русскую обитель из списка афонских монастырей и землю его разделить между другими греческими монастырями. При этом афонские власти позабыли об узаконенной еще в 1626 году неизменности количества монастырей, которое должно равняться двадцати, и ни при каких обстоятельствах число это не может быть нарушено. Видимо, дела русского монастыря были настолько плохи, что для этого случая считалось возможным сделать такое исключение. И вот, греческие монахи Пантелеимонова монастыря, доведенные до крайности долгами и нищетой, обращаются к князю, возможно преувеличивая его роль в делах государства Российского, с просьбой войти с русским братством в монастырь и способствовать его возрождению. Тогда иеромонах Аникита призвал братию, составившуюся в основном из малороссов Ильинского скита, привел их в монастырь, дал деньги на строительство храма во имя новопрославленного святителя Митрофана Воронежского, сам отбыл во Святую Землю. По возращении на Афон он нашел начатое им дело в совершенно расстроенном состоянии: русские не смогли ужиться с греками, и, помолившись, отслужив литургию, крестным ходом смиренный князь-инок вывел русских из монастыря обратно в Ильинский скит. Отслужив там сорокоуст, отправился он в Афины к месту своего назначения – в посольскую церковь – и более при жизни не видел Афона; только его останки, согласно воле усопшего, привезли в Ильинский скит и захоронили там. Вот и все. Но вскоре русские пришли в Пантелеимонов монастырь снова, чтобы остаться там навсегда. И эта маленькая история стала прологом к возрождению русского монашества на Афоне, и ни один историк, пишущий о русском афонском монашестве, не может не упомянуть об иеромонахе Аниките и его роли в возвращении русских монахов в Пантелеимонов монастырь.

Сам же иеромонах Аникита прошел удивительный жизненный путь: служил на флоте и при этом был действительным членом Императорской академии наук, состоял членом общества «Беседы любителей русского слова». По характеру своих религиозных убеждений он был близок к А.С. Шишкову, сильное влияние оказал на него архимандрит Юрьевского монастыря Фотий (Спасский). Князь Сергий писал исторические произведения и духовные стихи, изложил несколько псалмов в стихотворной форме, пытался очистить русский язык от иностранных слов и обогатить его путем заимствований из церковно-славянского языка. Это было время, когда светская культура стала отдаляться от православия, и о. Аникита своим творчеством пытался вернуть ее в лоно православной традиции, поставить православие во главу угла формирующегося национального сознания. Закономерен был его монашеский постриг и его горячее стремление в Святую Землю и на Афон. Стать в те годы прекрасно образованному человеку, аристократу простым иеромонахом означало бросить вызов светскому обществу, считавшему, что монашество – удел простого мужика, который идет в чернецы чаще всего, чтобы избавится от крепостной зависимости. Писать книги о православии – это одно, но стать монахом в расцвете сил и карьеры! В глазах аристократии это было больше чем чудачество – почти безумие. Но о. Аникиту не беспокоило мнение современного ему высшего общества.

Может показаться, что его монашеская жизнь была не очень успешна. В 1830 году он принимает постриг, а уже в 1837-м умирает по пути на Афон. Святая Гора – это то место, куда так стремилась его душа. Но только его останки достигают Афона. В 1874 году посетивший скит Ильинский генерал Н.В. Елагин засвидетельствовал, что в С.-Петербурге бывшего князя почитают как подвижника и предложил открыть его захоронение. Когда останки были извлечены, очевидцы ощутили благоухание. Останки о. Аникиты были положены в храме открыто. Так о. Аникита стал неканонизированным святым. Короток путь его в монашестве, а уж по Афону – особенно, но можно сказать, что он стал первым из тех, кто в XIX веке возродил не только Пантелеимонов монастырь, но и все русское иночество на Афоне.

П. Троицкий

Введение

Предлагаемые вниманию читателей путевые записки о. иеромонаха Аникиты по времени своего написания относятся к середине тридцатых годов текущего столетия – годов, особенно известных обилием путешествий на Восток русских просвещенных и благочестивых людей. Одновременно с о. Аникитой в 1834–1835 годах, хотя и совершенно отдельно от него, совершал свое путешествие по Востоку и Египту известный ученый и благочестивый министр народного просвещения А. Норов. Описание своего путешествия по Востоку Норов обнародовал в печати в пяти частях. В обширном описании Норова играет видную роль исторический и научный интерес. Здесь можно читать целые подробные эпизоды из истории виденных путешественником городов, лиц, событий. Описание А. Норова содержит в себе научный материал, почерпнутый из Священного Писания Ветхого и Нового Завета, из «Истории» Иосифа Флафия, из древних церковных и гражданских историков, писателей Западной и Восточной Церквей и пр.

Другой русский путешественник, заявивший себя двумя путешествиями на Восток, которые также попадают на тридцатые годы (в 1830 и 1839 годах), был А.Н. Муравьев. Свои путешествия Муравьев описал в двух книгах и издал их под названием «Письма с Востока». «Письма с Востока» написаны довольно живым увлекательным языком, по местам дышат религиозным воодушевлением; в них мало можно встретить сырого научного материала, иногда только обременяющего читателя. Описания, делаемые автором, виденных им мест, городов отличаются картинностью и рельефностью своего изображения: причем описания эти касаются более подробностей современного положения Востока и сравнительно меньше углубляются в область седой древности. Такой характер «Писем с Востока» делает их доступными для всякого читателя, и эти письма отличаются популярностью.

Совершенно иной характер имеют путевые записки о. Аникиты. Благочестивый князь Сергий Александрович Ширинский-Шихматов, еще состоя на службе в Морском корпусе (в 1804–1827), мечтал о путешествии по святым местам. Получивши в 1820 году продолжительный отпуск для поправления своего крайне расстроенного здоровья, князь Сергий предпринял среди глубокой зимы путешествие по святым местам русским и посетил новгородские и московские монастыри и святыни. Краткое описание этого путешествия князя Сергия сохранилось между его бумагами.

Принявши в 1830 году монашество в Юрьевом монастыре с именем Аникиты, князь Сергий Александрович еще весной 1832 года предполагал отправиться на Восток, но осуществлению этого предположения помешали тогдашние политические осложнения. Вместо Востока в 1832–1833 годах о. Аникита предпринял путешествие по святым местам русским. Он посетил Соловецкий, Свирский, Валаамский и почти все монастыри Новгородской епархии. Только в апреле 1834 года о. Аникита собрался в путь по направлению к Востоку. Краткое описание этого продолжавшегося в течение двух лет путешествия по России, Афону и Иерусалиму и составляет предмет путевых записок о. Аникиты. Описание путешествия о. Аникиты имеет совершенно особый характер. Он вел свои записи во время своего путешествия и вносил в них только то, что отвечало настроению его глубоко верующей души. Большая часть описания состоит в самом кратком перечислении городов, монастырей, храмов, святынь, виденных благочестивым путешественником, с редкими и самыми краткими указаниями их исторического прошлого, но и эти указания делаются как бы вскользь, между прочим. Все внимание путешественника сосредоточено на одном – на удовлетворении религиозного чувства, которому он отдался всей душой. Будучи человеком широкого образования вообще и в частности обладая большими богословскими познаниями, о. Аникита как бы совершенно отказался от них во время путешествия и ко всем святыням и древностям Востока относится с младенческим доверием и простотой. Он ни на минуту не останавливался на критической проверке сообщаемых ему на месте сведений о происхождении тех или других святынь. Он был проникнут такой силой религиозного настроения, что у него последнее не оставляло места для научного изучения предмета. Поэтому предлагаемые записки о. Аникиты по святым местам стоят особняком от других современных путешествий. Они имеют значение, главным образом, как материал для характеристики их автора. Они служат живой иллюстрацией того глубокого благочестия, того поразительного подвижничества и вполне святого, аскетического настроения, которым запечатлевается вся жизнь о. Аникиты и особенно последний ее период – монашеский.

Предлагаемые записки о. Аникиты издаются с подлинной рукописи[1], представляющей из себя две переписанные в восьмую долю листа тетрадки, которые, без сомнения, и находились с писателем во время его путешествия. От некоторых лиц нам приходилось слышать, что один список с путевых записок о. Аникиты находится в Москве между рукописями Румянцевского музея.

По самому характеру своего содержания записки о. Аникиты не предназначались для печати. Так смотрели на это дело и братья о. Аникиты, например составитель его биографии, министр народного просвещения князь Платон Ширинский-Шихматов. Однако первая мысль о необходимости напечатания записок о. Аникиты высказана была уже давно – в год смерти их составителя. Великий московский святитель Филарет, читавший путевые записки о. Аникиты, в письме к его братьям от 27 сентября 1837 года писал, между прочим, следующее: «Вам, как наследникам его (т. е. Аникиты), предложил бы я еще одно утешение и попечение: собрать, буде можно, и обратить в общее употребление и пользу записки его путешествия и обозрения мест, на которые и издалеча, и очами других взирать сладостно и назидательно»[2].

Таким образом, печатанием путевых записок о. Аникиты осуществляется желание святителя Филарета, высказанное им еще пятьдесят три года тому назад.

Священник Василий Жмакин

Путешествие иеромонаха Аникиты по святым местам Востока в 1834–1836 годах

И будет покой Его честь

(Ис 11, 10)

Когда почил Господь от дел искупления, по претерпении за грехи наши поноснейшей и болезнейшей смерти, во гробе сном смертным, яко человек, но во едину ипостась соединенный с Божеством, которое и во гробе с Мертвым и Живоносным Телом Его пребыло неразлучно, тогда наступило исполнение свышеписанного пророчества: И будет покой Его честь. Воскресший из гроба Первенец Мертвых сотворил Гроб Свой источником всеобщего всех верующих в Него воскресения. От того самого времени, егда прославился Иисус, воскреснув тридневно, победив смерть и ад и даровав нам жизнь вечную и вечное блаженство, – от самого того времени верующие, которым только было сие возможно, яко елень, жаждущий на источники водные, стремились отовсюду, стремились с жаждой воздать честь боголепную покою смертному Бессмертного нашего Господа, Искупителя, Бога и место покоя Его чтили благоговением самым глубочайшим, поклоняясь духом и телом на место, идеже возлежало, яко жертва, за грехи всего мира закланная, Живомертвенное Тело Агнца Божия. Цари оставляли свои престолы, пастыри словесные от паств своих отлучались, пустынники святые из глубокого безмолвия своего исходили, монахи и миряне и всякого чина и возраста поклонники Божии текли к малому и убогому оному вертепу, где Царь Славы, Пастыреначальник и Всеобщий Всех Избавитель, Господь Субботы субботствовал во гробе, нам вечное субботство в вечном и непостижимом покое Божием участие стяжавый пролиянной за нас Всей Своей Кровью. Каждый ревностный поклонник Гроба Господня почерпал из сего неоскудного источника благодати новые силы к богоугодному прохождению своего звания. Цари с новой мудростью к правлению народами, святители с новым благопоспешением свыше к освящению пасомых ими словесных овец, безмолвники пустынные с новой кротостью на одоление снов и страстей и все верующие с новым усердием жить по вере возвращались восвояси, прославляя Всещедрого Живодавца, приявшего погребение тридневное и воскресшего со славой Своей, славой, яко Единородного от Отца, за приятые от Него дары благодатные.

Сим всякого подражания достойным примером рвения христиан во все времена к воздаянию чести Гробу Господню и прочим святым местам, стопами ног Божественного нашего Спасителя освященным, Божественной Его Кровью и Потами окропленным и к прозябанию нам плодов жизни вечной оплодотворенным, подвигнулась и моя окаянная душа возжелать блага сладчайшего изливаться в молениях теплых к Господу на месте святе тридневного смертного Его покоя, иже есть и будет вовеки честь.

Зная, что всякое даяние благо свыше есть, обратился я, мрачный грехами, но озаренный упованием на Исполняющего во благих желание верных, к Отцу Светов недостойным, но усердным моим молением, не преставал от оного, несмотря ни на какие препятствия, и не за достоинство мое, не за богатство мое даде ми Господь, елико от него требовах ревностной молитвой, снабдив меня неожиданно оттуда достаточным напутствием и Сам послав немощи моей слугу и попечителя раба Божия Никиту[3], купеческого сына из города Осташкова, молодого, здорового, расторопного, сердцем возжелавшего посетить Святой Град Иерусалим.

1834 года, мая 5-го дня, в субботу пополудни в пятом часу, повергшись к стопам отца настоятеля[4], и облобызав оные и священную его десницу, и простясь целованием любви со всей святой во Христе возлюбленной братией, от которой во все течение шестилетнего моего в обители пребывания одну токмо видел я к себе любовь и дружбу, ни единого ни от кого не почувствовал прискорбия, сподобясь того же дня раннюю отслужить обедню в церкви Святой Неопалимой Купины, а ввечеру пред отправлением – молебен святителю Феоктисту[5] и святому великомученику Георгию в святом его храме, уже поздно, т. е. часов в десять вечера, провождаемый любовной братией выехал я из святой обители в город, где и остановился ночевать у почтеннейшего моего прежнего и всегдашнего радушного гостеприимца И.Д. Федорова, которым, равно как и супругой его был принят дружелюбно и успокоен со всяким попечением.

Настоятель обители Св. Георгия Победоносца новгородского первокласного Юрьева общежительного монастыря священно-архимандрит Фотий. Литография. 30-е годы XIX века

На другой день молился я Премудрости Божией[6], воплощенной в храме ее святом, издревле знаменитом в отечественном нашем бытописании, и всем святым новгородским угодникам, их же молитвами древле славился величием и ныне процветает благочестием Великий Новгород, а потом у поздней обедни отправил молебное пение великому святителю Николаю в соборной, также древностью знаменитой церкви его[7], на месте, называемом Ярославово городище[8].

7-го числа, в день явления в Иерусалим Креста Господня на Небеси, удостоился и я, недостойно носящий на себе имя Креста Господня, совершить божественную литургию с прошением благословения путешествующим во храме Царицы Небесной, идеже прославляется чудотворная ее икона, так называемая Знамения Богородицы[9], отправив Госпоже всяческих пред литургией молебное пение.

Испросив помощи угодников Божиих и заступление Одигитрии, Матери Божией, и призрение свыше от Господа, того же 7 мая выехали из города и ночевали в яме Зайцево, положив начало великому и трудному предлежащему мне пути сушей и морем и уповая, что непременно совершу оный силой Божией, в немощи моей совершающейся.

Продолжая благополучно путь мой, 8-го числа поспел ко всенощному бдению в город Крестцы и по благословению протоиерея соборной и единственной в городе церкви, созданной во имя святой великомученицы Екатерины, сподобился, молитвами великого чудотворца святителя Николая, в день пренесения святых его мощей отслужить раннюю обедню в приделе новгородского чудотворца, святителя Никиты, и, отправив для себя и для предстоящих молебное пение празднуемому святому, под его покровительством продолжили свое путешествие.

Того же 9-го числа ввечеру благополучно достиг города Валдая и в Яме-Зимогорье остановился у прежнего почтенного моего странноприимца, ямщика старца Н.Д. Чернова, который принял меня радостно и упокоил великим попечением.

Святая София в Новгороде Великом. Литография 1839 года

На другой день (10-го числа) почувствовал сильный припадок геморроя, всегдашней моей болезни, и принужден был весь день пролежать дома безвыходно, облегчая, чем мог, мое страдание. Имея сильное желание посетить обитель великого угодника Божия Нила Преподобного Столобенского[10], облобызать святые нетленные его мощи и помолиться ему о напутствовании меня, грешного, его благословением (хотя я и прошедшего года сподобился сей благодати в день обрезания святых мощей), нанимал я извозчика вести меня из Валдая в Осташков, но непомерно высокая цена, которой он требовал, не уступая нисколько, заставила меня оставить мое намерение и взять подорожную до Торжка, откуда потом своротить к Вязьме на родину.

Для сего 11-го числа рано поутру пошел я в город Валдай к городничему, но встречен был добрым и отчасти (по посещении его святой нашей обители) знакомым валдайским купцом Василием Ивановичем Кубышкиным, который, узнав мою нужду, предложил свои услуги поискать в городе коней и надежного извозчика для отвоза меня к преподобному Нилу и оттуда на родину. Он отвел меня к казначею Василию Петровичу Мостовскому, который также взялся хлопотать о исполнении желания моего со всем усердием и оказал мне истинное христианское усердное гостеприимство. Но и его старания и труды В.И. Кубышкина, который избегал весь город, не увенчались желаемым успехом по той причине, что занимающиеся извозом – иные разъехались, иные засевали свои поля, а один только свободный просил также цену несходно великую. Почему и взял я подорожную до Торжка, но первее поспешил в Иверский[11] монастырь и, отслужив Царице Небесной молебное с акафистом пение, возвратился в Зимогорье, откуда 12-го в шесть часов утра отправился в путь и благополучно прибыл в Вышний Волочок ко всенощному пению (суббота), которое и отслушал в соборе.

Там же на другой день (13-го числа) отслушал раннюю обедню и выехал в Торжок. На станции Выдропуцке, остановясь обедать, должен был несколько промедлить за исправлением небольших неисправностей в коляске, опасаясь худых дальнейших последствий, ежели бы сего не сделал.

В Торжок приехал в одиннадцатом часу вечера, остановился ночевать в гостинице купца Пожарского и получил для сего хорошую комнату, что для меня паче всего оказалось необходимым. Ибо, к прискорбию моему, посетил меня за невоздержание мое сильный геморроический припадок, от которого я прострадал всю ночь и все утро, так что собиравшись с вечера к заутрени 14-го числа едва поспел к половине поздней обедни в Борисово-Глебский монастырь[12], в коем почивают мощи преподобного Ефрема на вскрытии и ученика его Аркадия, учредителя обители иноческой в Вязьме, под спудом. По отслушании литургии и отпении молебна угоднику Божию благословился у настоятеля о. архимандрита Арсения, который, узнав меня по частому посещению моему в Петербурге Тверского подворья, где он долгое время находился сперва иеродиаконом, а потом иеромонахом, принял меня крайне ласково и угостил умеренной гостеприимной своей трапезой. Посещением угодника Божия, приискав извозчика за не самую дорогую цену, вскоре пополудни отправился я в Старицу, куда на другой день (15-го числа) и приехал к обедне благополучно и отслушал божественную литургию в тамошнем Успенском монастыре[13] (достопамятном тем, что первый наш Патриарх Иов[14] – постриженец и послушник сего монастыря, в котором и скончался изгнанный с престола расстригой), благословился у о. архимандрита Александра и после обеда поехал к Зубцову, в который город и прибыл в девятом часу.

16-го числа, отправившись рано поутру из Зубцова, приехал благополучно к обеду в Сычевку – последний город на пути к моей родине.

За поздним выездом из Сычевки не успев доехать до родимого Дернова[15], в шестнадцати верстах от оного нашел на упокоение нощное гостеприимный кров у госпожи Новицкой близ села Липиц.

17-го в девятом часу, отблагодарив свою странноприимицу, направил путь свой к Дернову и уже приближался к оному, как последовало со мной свыше предустроенное от сего места любезного к иному священнейшему уклонение. Стремление мое на родину исходило во мне не столько от желания свидеться с родными (хотя и сие утешительно душе моей), сколько от усердия помолиться на гробе родителей с приношением умилостивительной о грехах всего мира страшной бескровной жертвы за упокой душ в Боге почивающих виновников жизни моей временной. Господь по милосердию Своему сие намерение мое приял со благоволением и в знамение Своей милости привел меня на гробы их прежде, нежели я чаял.

По незнанию сельских дорог извозчик мой, когда мы уже находились в самой близости Дернова, своротил не в ту сторону и по некоей открывшейся в лесу дороге привез меня на самое близкое расстояние к храму, в паперти коего почивает священный прах моих родителей[16]. Видя в сем случае действие Промысла Божия, поспешил я во храм Господень и, призвав священника, отслужил по усопшим панихиду, поклонился их праху и, так сказать, получив их благословение, от них уже приехал в Дерново к возлюбленному брату, которого хотя, к прискорбию, и не нашел дома, ибо он по обязанности депутатского своего звания отлучился в Смоленск, но супругой его почтеннейшей и всякого благочестия и честности исполненной принят был с искреннейшей о господе любовью и упокоен всевозможным образом.

Предположив при помощи Божией целую седмицу совершать божественную литургию о упокоении в Бозе представльшихся родителей моих, на другой же день, 18-го числа, вступил я в сие священнейшее служение и сподобился, по желанию, совершить страшное бескровное жертвоприношение, проливая при том теплейшие ко Господу молитвы о спасении усопших и воздавая Ему от всего сердца пламенное благодарение за исполнение сего во благих желания, невзирая на многие препятствия.

Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже!

Совершися (24-го числа) седмидневное мое, грешного, священнодействие бескровной жертвы о упокоении душ усопших о Господе благочестивых моих родителей. Милость Божия неизреченная! Радость сердцу божественная! Веселие душе о Господе несказанное!

21-го числа брат приехал из Смоленска (и сестра с ним из Вязьмы, мать Августа, игумения Вяземского девичьего Аркадиевского монастыря), и во все остальные дни службы моей славословили Господа со мной в храме Господнем при совершении литургии и отправлении панихид.

В последний из семи дней божественная служба совершена была мной, недостойным, соборне с двумя иереями и с двумя диаконами.

Время остальное в доме протекало в душеполезных беседах о предметах духовных и нравственных, а нощию всегда возносил я, окаянный, грешные мои молитвы, приуготовленные к священнодействию, и по благодати Господней не лишался сердечного при сем умиления.

24-го пополудни часу в четвертом оставил я свою родину и поспешил в сопровождении брата, и супруги его, и сестры, матери игумении, на гроб отца моего крестного и брата самостарейшего, раба Божия Михаила в село Бунаково (проночевав поблизости оного под гостеприимным кровом Е.Я. Потуловой, родной сестры почтеннейшей нашей невестки О.Я.), где и сподобился 25-го, в день третьего обретения главы святого Иоанна Крестителя, совершив божественную литургию о упокоении души усопшего и о спасении его, помолиться Господу над самым прахом возлюбленного отца и брата.

25-го после обеда отправились все мы в сельцо Азарово к матушке почтеннейшей нашей невестки и там слушали совершаемую приходским священником всю службу, потребну для священнодействия на другой день божественной литургии, т. е. вечерню, повечерие, полунощницу и утреню.

26-го сподобился я паки, многогрешный, приступить к престолу благодати и принести Господу бескровную жертву о упокоении души раба Божия Иакова, родителя почтеннейшей нашей невестки, и о сродниках его и наших. Того же дня после обеда поехали мы в Вязьму, в девичий Аркадиевский монастырь[17], куда и прибыли благополучно, совершающуся уже в обители всенощному бдению ради воскресного наступающего дня и дня обретения святых мощей великого угодника Божия Нила Селигерского, которого части мощей и икона обретаются в святой обители. За всенощным бдением удостоился я, недостойный, величать в служении посреди церкви имя великого моего заступника, преподобного Нила, к которого святым мощам стремился я припасть при выезде из своей святой обители, но возбранен был дороговизной цены, требуемой на достижение к его многоцелебной раке. Однако же не презрел угодник Божий моего усердия и иным путем привел меня к себе же и в самый день обретения мощей его святых сподобил меня отслужить (в обители Аркадиевской) божественную литургию и потом отправить ему молебное пение.

До литургии отслужил я панихиду по усопшей сестре и матери Агафоклии[18], предназначенной в игумении нововозникающей Аркадиевой обители, и поминовение ей сотворил на самом ее прахе, погребенном внутри монастыря, прямо против алтаря.

Обитель Аркадиевская, из бывшей богадельни составленная, несмотря на краткое время своего обновления, уже начинает процветать благочестием и благочинием трудами неусыпными матери игумении, споспешенствующими ей пожертвованиями своими набожными гражданами города Вязьмы. Сестер всех более шестидесяти, и все приходят в познание истины Слова Божия и высокого монашеского чина, слыша наставления душеспасительные от матери игумении и образ живый благочестия видя в ней беспрестанно.

28-го числа, взяв подорожную до Москвы, пополудни в седьмом часу отправился я в путь и ночевал в Теплухе.

29-го в полночь приехал я благополучно через Гжатск в Можайск и остановился ночевать на квартире брата кн. Павла Александровича[19], судьи можайского, который на другой день сам приехал в город для присутствования в своем суде и нашел у себя неожиданного гостя. Душевно обрадовался он моему прибытию, как воистину истинный брат о Господе и по крови. С ним отстоял обедню в соборе и, отслужив молебен святому угоднику Божию святителю Николаю пред знаменитой издревле чудотворной его иконой, отправились мы вкупе в Архангельское[20]. Хозяин оного, почтеннейший брат кн. Алексей Александрович, с равной же искреннейшей о Господе любовью меня встретил и радостью возрадовался моему безмолвного их жилища посещению.

31-го, в день воскресенья Господня, сподобился я, окаяннейший, во храме села Архангельского (во имя святого Архистратига от родителя моего созданном) принести Господу святое возношение страшной бескровной жертвы по благословению священника, почтеннейшего отца Матвея, отца моего духовного, у которого перед литургией я исповедовался.

По сем многократно сподоблялся я, окаяннейший, вкушать от трапезы живота, моим недостоинством в богослужении устрояемой, а именно 2-го числа июня (в субботу, служа за упокой своих предков, в Архангельском погребенных), 3-го в воскресенье, 5-го (во вторник, приуготовляя к великому делу призвания на путь спасения устранившегося от оного и заблуждавшего в распутии жития по плоти ближнего и искреннего и некогда доброго приятеля), 10-го в неделю Пятьдесятницы и 11-го в понедельник Духа Святого – в последний раз.

Слава Тебе, Пастырю добрый, взыскавшему заблудшее Твое овча! Слава Тебе!

Во все время двунедельного пребывания моего в Архангельском пользовался я с удовольствием сердечным душеполезной духовной с возлюбленными о господе братьями беседою, и видел беспрестанно знаки несомненной искренней братской их ко мне любви, и утешался их благочестием в слове и духе.

11-го числа ввечеру с сердцем, сокрушенным от горестной для него разлуки, простился я с братом кн. Павлом (который наутрие рано поспешал ехать в суд свой), а 12-го числа утром в девятом часу – с братом кн. Алексеем, с пролитием обоюдно теплых братской любви слез; расстался я с мирным Архангельским, отслужив первее в церкви молебен святому Архистратигу и отобедав в Верее у доброго, бывшего в Иерусалиме старца, купца Ильи Алексеевича Залегина, ночевал в селе Деднове у иерея отца Виноградова.

13-го после обедни прибыл к преподобному Савве Звенигородскому[21] и, отслушав вечерню, а на другой день (14-го числа) заутреню и раннюю обедню, и отслужив угоднику Божию молебен, отправился в Новый Иерусалим, куда того же дня к пополудни прибыл благополучно. До вечерни поспешил принять благословение у настоятеля о. архимандрита Аполлоса[22] (уже тридцать пять лет звание сие на себе носящего) и получил от него вождя, после вечерни обходил все святые места, в которых заключается подобие сей святой обители со Святым Градом. На другой день (15-го числа) после заутрени, паки повторив обхождение святых мест и отслушав всенощную службу Воскресению Господню и раннюю и позднюю обедню, после обеда, коим учредил меня почтеннейший настоятель, отправился далее. Того же дня ввечеру прибыл благополучно в село Хорошево, расстоянием семи верст отстоящее от Москвы, и ночевал в гостеприимном дому села оного священника отца Петра (брата отца моего духовного, архангельского священника отца Матвея), и упокоенный им со всею лаской на другой день (16-го числа), отслушав в церкви совершенную им утреню и раннюю обедню, поехал к престольному граду, которого и достиг благополучно, и прият был по предварительному соглашению христолюбцем странноприимным, почтеннейшим Егором Григорьевичем Стариковым, и в собственном его доме помещен в покойный и чистый и уединенный угол на все время прожития моего в великом граде. Господи! Благослови дом сей миром и изобилием!

17-го числа в воскресенье, отслушав раннюю обедню в приходской Троицкой церкви (у Сергия в Пушкарях), в которой хранится часть мощей святого преподобного Сергия, к поздней поспешил на митрополичье подворье и слушал литургию, совершаемую самим владыкою (митрополитом Филаретом). Когда я испрашивал его святого благословения, он меня сначала вовсе не узнал, но потом, узнав, всякое оказал дружелюбие, пригласил в свои покои после обедни, где я по милости Промысла Господня между прочими посетителями преосвященнейшего нашел и почтеннейшего своего милостивца М.П. Штера[23], которого отыскивать намеревался непременно по глубокому моему к добродетелям его уважению и благодарности за оказанное мне во время нужды призрение. Преосвященнейший по просьбе моей охотно благословил меня литургисать в великом его граде, где и когда мне изволится, и первее всего пригласил меня на другой день (18 июня) служить в Петровском монастыре[24], в котором совершалось в день сей празднество Царице Небесной в честь иконы Ее, называемой Боголюбской, составляющей главный храмовый праздник обители.

18-го числа сподобился я, окаяннейший, приступить к трапезе бессмертия в служении с священнейшим митрополитом в помянутом монастыре и того же дня удостоился по приглашению владыки разделить с ним трапезу его телесную и пользоваться душеполезной его беседой. Обедал же я в сей день у почтеннейшего М.П. Штера, растворяя с ним вкусную трапезу душеполезной беседой.

19-го числа сподобился я, окаяннейший, вкусить от хлеба небесного и от чаши жизни, сам совершив божественную литургию в церкви Св. пророка Илии – на Новгородском нашем подворье, по благословению начальствующего в оном о. иеромонаха Лота, который принял меня яко брата, истинно братски, во все время пребывания моего в Москве всякую о Господе оказывал мне любовь, и дружбу, и помощь.

20-го числа жаждущая Господа душа моя окаянная паки соединилась с Ним в священнодействовании мною, недостойнейшим, божественной литургии в церкви Святителя Николая, что в Хамовниках, при которой на самом церковном дворе, в священническом доме жительствовала почтеннейшая Мария Гавриловна с боголюбезною дщерию своей, моей племянницей (и сестрой духовной, ибо родитель ее был моим крестным отцом). У них побывал я в самый день моего приезда, и в сей день учрежден я был от них с искренним родственным дружеством обильной и вкусной трапезой и потом до вечера пробеседовал с ними приятнейше и о вещах духовных.

Митрополит Московский Филарет (Дроздов). Литография 1826 года

Высокопетровский монастырь в Москве. Литография. 30-е годы XIX века

21-го по предварительному соглашению посетил я паки своего искреннего о Господе М.П. Штера и паки учрежден был приятной духовной с ним и с двумя приглашенными им священниками богопросвещенными беседы.

22-го, предполагая в сей день выехать из Москвы, служил я, окаяннейший, божественную службу паки на Новгородском подворье, с присовокуплением эктении и молитвы о благополучном путешествии, и по окончании литургии, пробыв с отцом Лотом и с кровными своими, возвратился домой в непременном намерении того же дня отправиться в дальний свой путь. Но непременное намерение надлежало переменить. Попущением Господним последовала мне немалая неприятность, остановившая мою поездку. Приехав на извозчике, забыл я расплатиться с ним и взять с дрожек узел с мантией и с некоторой немалой цены покупкой. Извозчик, забывчивостью моей воспользовавшись, уехал поспешно и увез с собой мои вещи, и уже не мог его найти после. Без мантии ехать далее нельзя было, и потому остался я сшить себе новую мантию, которая через день и поспела.

24-го числа в воскресенье сподобился я в последний раз совершить божественную службу на своем подворье и вторично простился с отцом Лотом, от всего сердца поблагодарив его за его искреннюю любовь.

Того же дня имел я сердечное великое удовольствие, посетив знакомого мне христолюбца Ф.Ф. Набилкина, видеть сияющую на нем благодать Божию. Он, приняв меня с любовью и учредив с усердием, утешил несказанно, поведя меня в устроенные им богадельни на триста человек престарелых и увечных, из коих двести, большей частью старушки изнеможенные, были уже собраны и пользовались его благодеянием, получая всякое в немощи и нищете своей довольство и вспоможение.

При сих богадельнях построен и уже внутри отделывался пространный и благолепный храм и создателю своему божественную исходатайствует силу воспрославления за любовь его к славе Божией.

По осмотре богаделен показывал он мне им же созданный и всеми удобствами щедро снабженный дом воспитания для шестидесяти самых бедных сирот, всякого призрения лишенных. Возрадовалась душа моя сладчайшим зрением любви христианской, на опытах несомненнейших являемой. Благо тебе, муж боголюбивый, предпосылающий богатство свое в Небеса, идеже уготовится тебе обитель светлая в дому Отца Небесного!

25-го, отслушав литургию в приходской церкви и напутствованный обильной пищей от почтеннейших моих хозяев, которых гостеприимством истинно христианским пользовался я в течение десяти дней, принес я им усерднейшее благодарение за их любовь, поставив себе непременной обязанностью всегда до конца дней моих молиться, а паче на Гробе Господнем, буде допущен туда буду, о ниспослании им свыше щедрот и великой милости благословением душевным и телесным со всяким изобилием и миром. С сердцем, преисполненным благодарности, простился я с ними и в десятом часу утра отправился в дальний свой путь и в три часа пополудни прибыл благополучно в город Подольск, на первую станцию; на сей станции за разгоном почтовых лошадей принужден был замедлить до вечера в ожидании почтовых лошадей и слушал всенощное бдение Царице Небесной.

26-го утром рано к ранней обедне приехал в Серпухов, слушал оную в церкви Рождества Пресвятой Богородицы и молебное пение Царице Небесной пред иконой Ее, нарицаемой Тихвинской, в день сей празднуемой, отправился благополучно в двенадцатом часу вечера в Тулу и принят был гостеприимно в дом известного странноприимца Ивана Дементьевича Малинова, известного по своему христолюбивому нраву, и благочестию, и усердию в приятии странных.

27-го, отслушав раннюю литургию в церкви Святителя Николая, поспешил я принять благословение архипастырское преосвященнейшего Дамаскина[25], епископа Бельского и Тульского, из давнего времени мне знакомого и благорасположенного, жившего тогда в загородном своем доме. Почтеннейший архипастырь принял меня с отеческой лаской, и, удостоив продолжительной душеполезной своей беседы, пригласил к умеренной своей трапезе, и, благословив меня служить божественную службу в своей епархии и благословив на путь, отпустил с миром и любовью из своего тихого и приятного жилища.

Того же дня ввечеру после некратковременной духовной беседы с хозяином дома и некоторыми членами семейства его посещен я был уже тогда ввечеру почтеннейшим И.Ф. Афремовым, инспектором Тульского кадетского корпуса[26], бывшим некогда воспитанником моим по Морскому корпусу, и занялся с ним охотно продолжительной духовной беседой.

28-го утром, отслушав в той же церкви утреню и раннюю обедню, посетил я совоспитанника своего по Морскому корпусу, чиновника 5-го класса Николая Дмитриевича Захова, служащего издавна при заводе Тульском в звании механика. А потом, возвратясь домой, посещен был от усердия и любви директором Тульского корпуса Андреем Андреевичем Колзаковым, также воспитанником по Морскому корпусу, и еще с ним вместе г. Афремовым. Проведя с ними с час времени в духовной и нравственной беседе, порадовался я много, узнав из слов директора, что в корпусе его хранят все постные дни и посты по уставу Церкви. Благословение Божие по сему единому обстоятельству особенное почивает на сем училище, и блаженны птенцы, вскармливаемые благочестием в сем гнезде благонравного воспитания.

Вид г. Тулы. Гравюра начала XIX века

В одиннадцать часов отпустил гостей и, простясь с добрыми хозяевами, по принесении им искренней благодарности отправился далее по тракту к Богородску, куда и приехал того же дня около полуночи.

Совершив сам у себя в покое все последование всенощного бдения, сподобился я наутрие в день святых первоапостолов Петра и Павла по ходатайству их многомощному у Господа о мне, многогрешнейшем, служить раннюю литургию и потом, пообедав с благодарением Господу, отправился далее. Отъехав стадию, задержан был по неимению почтовых лошадей и уже поздно едва мог уговориться с вольными ямщиками и отправиться далее.

30-го числа утром приехал в Ефремов, слушал раннюю обедню и не медля поехал далее. Того же числа около полуночи прибыл в Елец (на воскресенье).

1 июля слушал раннюю обедню в ближайшей церкви, а позднюю в соборе и, пообедав, дождался вечерни, которую отслужив, уже поздно, за неимением почтовых, отправился на вольных к Задонску, куда 2-го числа, в день положения ризы Пресвятой Богородицы и в день чествования святой ее иконы Ахтырской, и прибыл благополучно за час еще до обедни.

Поспешив в монастырь, где почивает угодник Божий великий святитель Тихон[27] по многолетних подвигах иноческого и пастырского и благодетельного нищим жития. На гробе его совершалась тогда панихида, при которой и я, грешнейший, молил о душе в Бозе почивающего великого святителя и по вере несомненной, яко имать он дерзновение у Господа, призывал помощь святых его молитв во спасение души моей, во здравие телесное и в благополучное совершение предлежащего мне трудного путешествия.

После сего я вился к настоятелю святой обители, почтеннейшему и мне незнакомому отцу архимандриту Илларию[28], новопереведенному в Задонский из Рязанской епархии, который принял меня с искреннейшей о Христе любовью и поспешил утешить мою душу, открыв сокрывающееся под спудом затвора произвольного (уже шестнадцать лет) словесное святой обители сокровище – затворника раба Божия Георгия (Алексеевича). Муж сей благочестивый, безмолвия строгого любитель, сперва проходивший послушание в монастыре, а потом по благословению затворившийся на безмолвие, родом из дворян, преисполнен глубочайшего смирения, а потому и сподоблен свыше высокой благодати. Он удостоил меня, недостойного, дружелюбного принятия своего и душеполезной своей беседы, около часу продолжавшейся. Видя благодать Божию и в образе его и в словах его, открыл я ему все сердце свое и от уст его получил утешение, и утверждение, и успокоение. Прощаясь со мною со всякой любовью, напутствовал он меня книгой – I томом сочинений просвятителя Тихона, для доставления оной святителю иерусалимскому.

По выходе с радостным сердцем от истинного раба Божия и отслушав литургию и помолясь еще при пении панихиды на гробе угодника Божия святителя Тихона, возвратился я в келию к настоятелю, и с любовью искреннейшей о Господе был учрежден от него вкусной и сытной трапезой, и отпущен от него, в личном его сопровождении, с миром к великому новопрославленному угоднику Божию святителю Митрофану[29].

Открытие мощей святителя Митрофана Воронежского. 1833 год. Литография В. Логинова (частное собрание)

3-го числа сподобился я, грешнейший, улучить исполнение пламеннейшего моего желания припасть к нетленным, целебоносным, чудоточным мощам святителя великого, угодника Божия, прославленного Митрофана, приехав до обедни за час и прямо поспешив в собор, в котором почивает сокровище святыни, от тысящей поклонников, со всей России стекающихся, достойно почитаемой молением всеусердным. Повергся я, окаяннейший, пред святыми мощами и в глубине души моей и от всего сердца моего при пении угоднику молебного пения принес ему живейшее благодарение, что не презрел он грешной моей молитвы и чудесным образом поставил меня пред многоугодной его ракой на поклонение святому нетленному, Духом Святым хранимому и освящаемому его телу. При сем от всей крепости молил его, да яко же он трапезой богатой чудесных исцелений и дарований учреждает всех без числа притекающих к нему молитвенников, не лишил бы и меня, грешного, хотя единой крупицы всяких своих щедрот во исцеление болезненного долговременного моего недуга, и покровительством своим напутствовал бы меня ко Граду Святому и иным святым местам, и с миром возвратил бы паки в отечество, в нем же кости мои желают возлечь до оживления их паки по видению пророческому.

Верую несомненно скорую, и известную, и чудную, и преизобильную получить помощь от друга Божия святителя Митрофана, уповаю на его твердо, и упование сие не посрамит.

По отслушании литургии я принял благословение архипастыря Воронежского Христова словесного стада и сподобился милостивого от него приятия и приглашения на другой день разделить с ним его трапезу и перебраться в дом его на все время проживания моего в Воронеже.

Святолепен и святонравен старец святитель Антоний[30], простота сердца его кроткого и смиренного изобразуется на лице его и выражается в беседе его солью мудрости духовной растворенной. Всеобщая любовь и уважение как собственной его паствы, так и всех приходящих в несчетном множестве богомольцев превозносят его достойно и праведно нельстивыми похвалами, славя Бога о сем светильнике Его, горящем и светящем на престоле святительства.

Расставшись с преосвященным, посещен я был вскоре и потом еще ввечеру старым своим приятелем А.А. Павловым[31], проживающим здесь уже три года по расстроенным своим домашним обстоятельствам и служившим на пользу Церкви в устроении разных новых заведений общеполезных и душеспасительных. По случаю явления святых мощей угодника Божия много он рассказал мне нового и приятного относительно вящего прославления великого угодника Божия со стороны правительства светского и духовного.

Высокопреосвященный Антоний, архиепископ Воронежский и Задонский, при котором обретены мощи святителя Митрофана в 1832 году. Литография 1846 года

После вечерни сподобился я молиться великому и теплому о нас молитвеннику Воронежскому и всея России чудотворцу при совершаемом у святых мощей его всенощном ему бдении.

Поспешая совершить предлежащий мне путь во Святой Град, предполагал я пробыть в Воронеже не более пяти дней, но угодник Божий расположил иначе; и слава ему и благодарение от меня, грешного, буди по веки. Вскоре по приезде моем добрый пастырь воронежской церкви просил меня взять послушание на себя богоугоднейшее, а именно – написать вновь житие святого угодника Митрофана с написанного уже неким истинным рабом Божиим, учителем гимназии Николаем Михайловичем Севастьяновым, собравшим и все нужные к тому бумаги, и внесшим в житие святого, и потрудившимся трудом немалым в честь и славу угодника Божия. Зная свою немощь, устрашился я предложения архипастырского; но твердую имея на чудотворца веру, и в лице святителя Антония видя его самого, призывающего меня к благодати неизреченной слабым моим словом коснуться великой славы угодника Божия, и уповая на молитвы архиерея Божия, изъявил я ему готовность к исполнению воли его, прося его святых молитв в помощь.

Перенесение мощей святителя Митрофана Воронежского 25 июня 1833 года. Гравюра XIX века

Святитель Митрофан Воронежский. Около 1836 года. Титульные листы из книги «Хвалебное приношение веры новопрославленному святителю Митрофану, епископу Воронежскому» (М., 1836)

5-го числа по благословению владыки служил я, недостойнейший, литургию в Благовещенском соборе[32], в котором почивают святые нетленные многоцелебные мощи; а 8-го числа служил, многогрешнейший, паки в Архангельском теплом соборе, куда перенесены были святые мощи на время перестройки Благовещенского собора и приведения его в то сияющее и величественное благолепие, в каком он ныне видится.

Владыка святой, отечески меня, недостойнейшего, милуя, ежедневно приглашал к своей трапезе и учреждал меня обильно пищей, а паче любовью своей, беседуя со мной со всей откровенностью сердца о вещах духовных и церковных, и 8-го числа возил меня с собой в загородный свой дом в Троицкое после литургии на целый день.

Помня сделанное мне от святителя святое поручение, испросив свыше на труд священнейший помощь от угодника Божия, к которого раке приметался я со всем усердием веры, и надежды, и любви, приступил я к самому делу 6-го числа и начал трудится ревностно, посвящая труду все свободное от общественных во храме молитв время. Чудное явил мне милосердие святой угодник, помогая мне, так сказать, видимым образом, посылая мне, бессмысленному, мысли, бессловесному – слово к изложению святых его исправлений.

10-го числа по приглашению владыки в день его тезоименитства ездил я к нему в Никольское, другое загородное его жилище в двенадцати верстах от города, и учрежден был со многими другими обильной трапезой.

Продолжая труд свой, 12-го числа при чудной, непонятной помощи угодника привел я оный к концу, а к 15-му рукопись моя была уже переписана.

14-го и 15-го числа (в субботу и в воскресенье) сподобился я, грешный, служить литургию в Крестовой архиерейской церкви, во имя Рождества Христова сооруженной.

15-го числа читал я труд свой святителю Божию и удостоился его одобрения и искреннейшей благодарности[33]. Слава великому угоднику Божию, призвавшему меня, мерзостнейшего, на толь святое дело и укрепившему чудесной, можно сказать, своей помощью к совершению во славу Божию и во славу его дела, священнейшего для меня, которое приемлю я, грешнейший, яко вернейший залог покровительства и заступления святого угодника мне, грешнейшему, как на все мое странствование ко святым местам, так и на все мое в мире сем странствование к вышнему

Иерусалиму, в него же буди мне, окаяннейшему, внити молитвами угодника Божия.

16-го ввечеру по отслужении всенощного бдения святителю угоднику Божию в Крестовой церкви посетил я почтенного благочестием господина губернатора Дмитрия Никитича Бегичева с почтенным его семейством, и там получив от А.А. Павлова, по родству жившего в их доме, художником его снятый весьма живо и точно список с иконы угодника Божия, писанной по явлению, и с собой отвез, и положил на ночь в раку угодника Божия для освящения и укрепления на знамения[34].

17-го утром после заутрени сподобился я вынуть из раки святителя оную икону и освятил, и отнес оную в Крестовую церковь и повесил на горнем месте. Сам же, окаяннейший, по благословению владыки удостоился служить литургию божественную, а после литургии отпел соборную панихиду о упокоении души государя императора Петра I.

После литургии благословился у владыки и потом по приглашению его отобедал у него и, приуготовившись к отъезду, в седьмом часу вечера служил Царице Небесной и угоднику Божию молебен. Потом поспешил принять последнее напутственное благословение у владыки (в восемь часов) и, получив оное, сопровожденный всякой любовью в священном от него даре: образе, составляющем панагию, святого святителя Митрофана, Патриарха Цареградского (Ангела угодника Божия), и на другой стороне Авраамия Затворника (Ангела святителя Господня, по мирскому его имени), и прекрасных четках, и в иных малых иконах угодников Божиих, от сердца и души поклоняясь ему до земли, благодарил за все его отеческие милости и тако с ним расстался, преисполненный благоговения к сему поистине доброму пастырю, ему же подаждь, Господи, велию Твою милость во славу Твою и угодника Твоего и спасения пастыря и паствы.

Александр Александрович Павлов и Николай Михайлович Севастьянов (муж благочестивейший, израильтянин, в нем же лести нет, писатель жития святого угодника, к коему я писал уже по моему разумению) сопроводили меня в путь мой с желанием от сердца благополучного оному совершения.

Память праведного святителя Антония пребудет вечно с похвалами в душе моей за любовь его ко мне, недостойному, паче отеческой, и за назидание меня своей душеспасительной беседой. (Странноприимец мой в Воронеже, соборный ключарь отец Михаил, две недели покоил меня в дому своем с любовью и отпустил с подарком в знак памяти – книгой бесед митрополита Михаила.)

Вид г. Харькова с западной стороны. Литография. 30-е годы XIX века

Продолжая странствие свое, 18-го числа остановился я обедать в Нижнедевицке, а 19-го ночевал в Старом Осколе, при помощи угодника все благополучно проезжая далее.

Отъехав станцию, принужден был остановиться за повреждением, оказавшимся в одном из задних колес, и простоял сутки в деревне Свитьсковой для исправления починкой за немалую цену оказавшегося повреждения. 20-го, в день празднственный пророка Илии, исправившись, отправляюсь далее. Святый пророче Божий и святый святителю, к Вам прибегаю, будите мне покровители. 21-го в пятом часу пополудни прибыл благополучно в Белград и остановился в Николаевском монастыре[35], принят будучи любезно от настоятеля, архимандрита отца Игнатия, и ввечеру (на воскресенье) слушал всенощное бдение, а 22-го (в воскресенье) сподобился отслушать две в монастыре литургии, раннюю и позднюю, которую сам совершал настоятель соборно.

Между литургиями поспешил я в Троицкий монастырь (при коем и семинария находится) воздать благоговейное мое почтение угоднику Божию Иосафу[36] Святителю, хотя еще и не провозглашенному во святых, однако же в совершенном нетлении почивающему и чудеса многие верующим от святых мощей своих источающему, и, при совершении молебного пения святителю Николаю Чудотворцу помолившись, отслужил панихиду по прославляемом свыше святителе Божием, молясь и ему, яко имущему дерзновение у Господа воспоминать меня, грешнейшего, в предстательствах своих пред Небесным Его Престолом.

23-го около полудня достиг Харькова благополучно и остановился у отца протоиерея соборного Стефана, мужа благочестного (странноприимца моего в 1828 году, в проезде мой в Киев), и принят был и упокоен им с любовью.

Того же числа пополудни в четыре часа отправился я далее и 25-го утром, в девятом часу достиг Полтавы, но в город не поехал, а заехал к литургии в монастырь Крестовоздвиженский[37], с версту от города отстоящий. Почтеннейший оного настоятель о. архимандрит Гавриил принял меня со всей о Христе братской любовью и после литургии, учредив меня постнической своей трапезой, доставил мне всякое успокоение и помощь к успешнейшему продолжению моего пути и воспользовал меня много своей душеполезной беседой. Проночевав в монастыре, 26-го после заутрени отправился я в путь, и 27-го часов в девять утра приехал я в Кременчуг и пристал к соборному протоиерею о. Алексею, имея к нему записку о странноприятии меня, грешного, от отца архимандрита Гавриила, содружество с ним имеющего. От сего достойнейшего пастыря, мужа мудрого, и благочестивого, и добродетельного, принят я был отлично, дружелюбно; он успокоил и по желанию моему благословил наутрие приступить к служению в соборной церкви во имя Успения Пресвятой Богородицы.

27-го сподобился я, грешнейший, совершить божественную литургию, и потом, пообедав у почтеннейшего моего странноприимца и поблагодарив его от души за его любовь, отправился в путь мой далее, и вечером, в восемь часов, достигнув города Александрии, остановился ночевать у протоиерея о. Алексия.

Вид г. Полтавы из Преображенского монастыря. Литография. 30-е годы XIX века

28-го в воскресенье по отслушании литургии, угощен быв, следом отправился я в путь свой и уже поздно вечером прибыл в Елизаветград и нашел себе покойный ночлег у почтенного протоиерея городского отца Василия.

29-го, отслушав литургию в cоборе и пообедав у своего хозяина, поехал далее; на первой станции Петриловке встретился с почт-инспектором окружным действительным статским советником Крупенниковым, получил от него открытый лист для облегчения моего пути.

1-го числа августа в четвертом часу пополудни достиг благополучно города Николаева и остановился у почтенного моего родственника Н.Н. Языкова, который принял с истинной родственной любовью и во всем старался угодить мне, недостойному, равно и почтенная его супруга Надежда Петровна (из фамилии Богдановичевых).

5-го числа в воскресенье удостоился я, окаяннейший, совершить божественную службу в греческой во имя святителя Николая Чудотворца церкви, и молитвы читал, и возгласы произносил по-гречески и по-русски попеременно.

7-го числа в третьем часу пополудни, отблагодарив гостеприимного своего родственника и супругу его за их самое родственное о всяком упокоении моем попечение, отправился я в путь мой далее и 8-го числа в третьем часу пополудни благополучно прибыл в Одессу – предел моего пути по суше, а уже дальнейшее путешествие все предлежит по морям. Остановился я у почтеннейшего моего по Морскому корпусу прежде воспитаннику, а потом сослуживца Н.И. Синицына[38], директора Ришельевского лицея в Одессе, и принят был и упокоен со всяким, можно сказать, сыновним усердием и попечением.

9-го числа поутру присутствовал по приглашению при экзамене воспитанников из богословия, познакомился с попечителем лицея действительным статским советником Никифором Феодоровичем Покровским[39], мужем мудрым и благочестным и трудолюбивым по делу своего звания.

10-го числа посетил я за городом попечителя, а потом с ним вместе почтеннейшего моего приятеля А.С. Стурдзу[40], живущего здесь зимой в городе, а летом на хуторе, и много усладился его умной и назидательной душевной беседой.

11-го числа сподобился я, грешнейший, совершить божественную литургию в церкви лицейской во имя святого Александра Невского. Того же числа представился я константинопольскому посланнику действительному статскому советнику Аполлинарию Петровичу Бутеневу, и был им принят чрезвычайно ласково, и получил от него милостивое обещание всякого со стороны его содействия к благополучному моему дальнейшему путешествию[41].

12-го числа, в день святого мученика Фотия и Аникиты (в день воскресенья), паки, окаяннейший, я сподобился совершить божественную литургию, при которой присутствовал посланник и многие разные чиновники и все питомцы лицея.

Стурдза Александр Скарлатович, дипломат, религиозный мыслитель и публицист. Литография. 30-е годы XIX века

5-го, в день великий Успения Царицы Небесной, сподобился я паки, окаяннейший, совершить в лицейской церкви божественную литургию и потом ездил в Успенский загородный монастырь, которого настоятель о. архимандрит Порфирий[42], законоучитель лицея, принявший меня с первого свидания в свое дружелюбие. Погостив у него и побеседовав духовно, поздно уже отправился обратно в город и, подъезжая к заставе, по грехам моим невоздержания, и многословия, и тщеславия, и иным многим посещен был гневом Божиим. Коляска опрокинулась, и я выпал из нее и ушибся боком весьма больно, так что на другой день ставил себе пиявки к боку, и после еще, хотя повреждения важного не было, долго чувствовал в ребрах большую боль.

16-го, по приглашению и благословению греческого митрополита Адрианопольского (у которого дня за два я сидел вечером, пользуясь духовной мудрой его беседой), с ним и с греческим духовенством, между коим представлено мне было первенство, сподобился я, грешнейший, служить литургию в греческой во имя Святой Троицы церкви.

19-го, в день воскресный, 22-го, в день коронации, и 26-го, в день воскресный, паки, окаяннейший, сподобился я приступить к страшному престолу в лицейской церкви, а 25-го служил божественную службу в греческой церкви на греческом языке.

Кроме особенного внимания, и благословения, и усердия ко мне, недостойному, от моего почтеннейшего хозяина И.И. Синицына, много имел я усердия и пособия от почтенного Анастасия Спиридоновича Сундия, капитана-лейтенанта, комиссионера от Николаевского порта, который сам и с семейством своим много о упокоении и удовольствовании моем заботился. Великую любовь оказывали мне родители И.И. Синицына, Иван Пахомович и Марья Прохоровна, и – бывшая за Собакеевым замужем – раба Божия Пульхерия Яковлевна, и матерь ее (Варвара), и дщерь (Надежда) – обе вдовицы.

Взяв себе и товарищу своему новые заграничные паспорты, хотя и готовился уже в путь ко Святому Граду, но Господь не соизволил, ибо в Царе-граде моровая язва открылась в сильной степени, так что не только все улицы города заразила, но и проникла и в Перу, предместье европейцев, и беспрестанно в свирепстве своем усиливалась. Сие неблагоприятное обстоятельство заставило меня остановится в Одессе, дабы не сделаться добровольной жертвой заразы, единым прикосновением лишающей жизни; но, избегая шума городского и ища монашеского безмолвия, вознамерился я на время зимнее, в которое обыкновенно зараза прекращается, поселиться в здешний загородный Успенский, в двенадцати верстах от города стоящий монастырь, просто называемый Фонтальский – от бывшего при оном, ныне уже не существующего фонтана, из которого пользовались лучшей водой даже и городские жители. На сие намерение получил я благословение с разрешением служения от посетившего город Одессу, яко свою паству, преосвященного Димитрия[43], архиепископа Кишиневского и Хотинского, и соизволение от настоятеля обители. Почему, возвратив полиции заграничные паспорты, испросил себе и товарищу билеты на свободное проживание в городе, и за городом, и в монастыре.

Вид Преображенской площади г. Одессы. Литография. 30-е годы XIX века

29-го в лицейской церкви, 30-го в церкви Покрова Божией Матери и сентября 2-го паки в лицейской церкви сподобился я, окаяннейший, принести жертву бескровную Господу Богу моему и молить Его благость о помиловании меня, грешного, и о поспешении мне в начинаниях моих во славу Его и во спасении души моей многогрешнейшей.

4 сентября, отобедав у почтенных родителей моего странноприимца и принесши им и ему искреннюю мою благодарность за усерднейшую их ко мне любовь, упокоявшую, учреждавшую, ублагающую меня, недостойнейшего, по благословению отца архимандрита в четвертом часу пополудни отправился я из города на озимение в монастырь и сопровождаем был сыном почтеннейших моих милостивцев Андреем Ивановичем до заставы, на которой по осмотре таможенными чиновниками всего моего экипажа мы с ним расстались, и я поехал в монастырь. По захождении солнца прибыл я благополучно в святую обитель и встречен был с любовью отцом архимандритом Палладием[44], бывшим настоятелем обители, но назначенным в сие же звание в Пинске, в первоклассный монастырь, и отцом иеромонахом Макарием, казначеем обители, и поместился покойно в настоятельских покоях.

Из шума городского, и пыли, и многолюдства преселившемуся в уединенное монастырское безмолвие, при свежем воздухе и приятнейшем местоположении, показалось мне, что я вошел в рай Божий. Братии всей в обители до двадцати, в числе коих четыре иеромонаха и три диакона бельцов. Церквей две: одна, главная, – во имя Успения Божией Матери с приделом на хорах святителя Николая, а вторая, новостроенная купцом Харламовым (Владимиром Мокеевичем) и супругой его (Дарией Петровной), – во имя Божией Матери Живоносного Источника. Служба в них совершается понедельно, исправно, с пением по киевскому распеву и с весьма ясным чтением. Монастырь сей, внове заведенный, еще не совсем обзавелся нужными строениями, но в продовольствии не нуждается, имея собственный с пашни своей хлеб в изобилии и получая немалый доход от посетителей, приходящих с окрестных селений и из города. По просьбе городского протоиерея начальника собора, которому принадлежат все около монастыря селения, для облегчения поселян в монастыре совершаются и требы мирские, т. е. крещение и погребение, а для совершения брака брачащиеся ходят в город.

8 сентября и 9-го сподобился я в обеих церквах служить божественную литургию.

Судьбы Господни – бездна многа. Прожив в монастыре[45] до 25 апреля 1835 года в тишине и безмолвии, видя в том явный Промысл Божий (ибо сподобился прославлять великого угодника Божия), наконец, отслужив последний раз божественную литургию в день святого великомученика Георгия, предложив братии святое посильное учреждение и простясь со всеми, благодарность им от сердца принесши и настоятелю за общую их ко мне любовь, расстался со святой обителью в 25-й день апреля и переехал в город. Взяв паспорт себе и доброму моему Никите и другому новому своему товарищу, купеческому же сыну Илье Ерофееву, сыну Маслову, нанял себе место на пароходе «Неве», приуготовлявшемся уже к отправлению в Константинополь, за 100 рублей в каюте, а Никите на палубе за 25 рублей, с заплатою, сверх того, за вес десяти пудов вещей своих.

Наконец, после принесения Господу Богу и Пречистой Его Матери теплейших молитв при совершении мною самим божественной литургии в церкви Покрова Божией Матери 27-го числа, а в лицейской церкви (последнюю) 30-го числа, и испросив заступление и помощь святых угодников Божиих и, во-первых, святителя Митрофана, 2-го числа мая, сопровождаемый добрыми моими знакомыми гостеприимцами, приехал на пароход из карантина и того числа в полдень начал на нем свое плавание благополучно при ветре юго-западном некрепком и при ясной теплой погоде.

Благослови Господи путь наш, яко же Церковь, ее же молитва много у Тебя может, молилася Тебе о моих спутниках.

Долг искреннейшей благодарности обязывает меня с сердечной живейшей признательностью в отраду мне душевную воспомянуть имена лиц благочестивых, оказывавших в Одессе усердие и с любовью и смирением принимавших из уст моих недостойных Слово Божие.

Анастасий Спиридонович Сундий, и супруга его Христина Ильинична, из фамилии купцов Деспотовых, и матерь ее, и бабка, и братья, и невестка отлично о мне пеклись и яко родного меня в доме своем всегда имели.

Родители почтенного моего странноприимца, и сам он, и братья его, Андрей и Дмитрий, и сестра Варвара, и супруг ее лелеяли меня, предупреждая все мои нужды своим пособием, особенно же благочестивейшая мать всего семейства. Бывшая за генералом от инфантерии Собакеевым замужем Пульхерия Яковлевна чрезвычайное ко мне благорасположение со вниманием слову моему оказывала и многое послужение мне явила по разным надобностям.

Купец Иван Петрович Чурилов, особенно же супруга его Евдокия и мать ее Анна много ко мне усердствовали, и брат его Иоанн, и супруга Анастасия, и все семейство.

В портном ремесле труждающийся раб Божий Иоанн (Михайлович) трудами своими безмездно много мне послужил, а паче удивил меня смирения исполненным своим ко мне усердием.

Раб Божий Алексий (Тихонович) одолжал меня часто безмездно перевозом из монастыря в город и обратно.

Паче же всех стяжал ко мне братскую любовь Афанасий, нашего русского Ильинского монастыря схимонах, почтеннейший отец Феодор[46], и премного послужил мне всякой помощью, и советами, и молитвами. С ним вместе думал я отправиться в путь за море в Царь-град и на Афон, но так как он не получил еще ожидаемых им и уже в пути находившихся вещей церковных из Москвы, то и остался дожидаться оных и потом на пароходе отправится в Константинополь для соединения со мной и совокупного плавания ко Святой Горе.

Попечитель лицея Никифор Федорович Покровский, старый знакомый и приятель А.С. Стурдзы, прокурор Алексей Васильевич Коноплин, строитель новой в Успенском монастыре во имя Живоносного Источника Богородицы церкви, Дарья Петровна и супруг ее Владимир Мокеевич Харламовы приязнью своей и услужливостью, и многие другие лица из соотечественников и из единоверных православных греков, милостиво на меня обращали внимание. Воздай им, Господи, милостию Твоей великой и богатой всем за все их о успокоении моем старания ревностные.

По двухсуточном плавании при противном южном ветре 4-го числа пополудни в четвертом часу вошли мы в пролив, представлявший по обеим сторонам приятнейшие по местоположению виды и по населению оных многообразному. Того же числа пришли мы в шесть часов в константинопольский рейд и положили близ берега якорь. Вид столицы Древней Эллады и нынешней Турции с морской стороны красотой своей единственен по гористым местам, на коих возвышаются один над другими ряды домов бесчисленных, а над всеми превозносятся мечети зодчества великолепного. Красоту местоположения Царьградского описать я не могу, а скажу, что она восхищает зрение, поражая оное крайним удивлением[47].

Константинополь. Вид города и залива Золотой Рог. Гравюра. 30-е годы XIX века

Того же дня через услужливого первого посетителя нашего парохода, г. Новикова (которого дед – голова купеческого общества в Одессе), почтеннейший наш посланник при Порте действительный статский советник Аполлинарий Петрович Бутенев извещен был о моем прибытии и на другой день прислал ко мне на судно чиновника почтового, при миссии служащего, 8-го класса, Игнатия Александровича Македонцева с милостивым от него приветствием и предложением покойного у него помещения. С благодарностью принял я сие предложение и с присланным чиновником немедленно поспешил явиться его превосходительству, от которого принят был отлично милостиво и получил помещение со спутником своим в казенном при миссии доме, в соседстве почтеннейшего Игнатия Александровича, который принял меня на свое попечение и с радушным гостеприимством странника меня поил и кормил на своей трапезе. Господин посланник, успокоив меня по желанию моему в городе на несколько дней для обозрения оного в главных его достопамятностях, предложил мне после сего удалиться в приятнейшее его летнее местопребывание в Бутдере[48] – предместье, расположенном вдоль пролива.

6-го числа посетил я некоторые в предместье своем церкви греческие, а именно: Введения во храм Пресвятой Богородицы, другую, в честь же Царицы Небесной сооруженную, и церковь Николая Чудотворца. За сим, переехав через пролив, удостоился я представиться двум Патриархам: Святейшему Патриарху Константию[49] (сменившему Патриарха Константия же, жившего долгое время у нас в Киеве архимандритом в греческом монастыре), и Блаженнейшему Иерусалимскому Афанасию[50], которыми обоими был принят милостиво и получил их благословение. Первому поднес три образка святого Митрофана на финифти, а последнему икону сего же святого на доске, посланную ему от преосвященнейшего Антония Воронежского.

В церкви Патриарха Вселенского[51] прикладывался я к древнейшим иконам Пресвятой Девы и святого Иоанна Крестителя, к ракам мощей святой Евфимии[52], святой Соломонии, матери Маккавеев, и святой Феофании и к столпу святого столпа[53], к коему Спаситель был привязан и терпел бичевание. Видел там же место святительское святого Иоанна Златоустого[54]. Как в сей церкви, так и в патриаршеской Иерусалимского Патриарха видел, равно и в градских церквах, бедность, отъемлющую благолепие.

Мая 9-го, испросив от посланника для охранения одного каваса, воина из гвардии великого визиря, каковых при посланнике для почести находится пять или шесть, и проводника, знающего греческий язык, ходил я в сопутствии соотечественников в самый Константинополь посмотреть город и древности оного. Осмотрев извне славную Софийскую церковь (ныне мечеть), не имея возможности войти внутрь, только взорами, в преддверие сквозь отверстые двери и потом некоторые знаменитейшие мечети из церквей христианских, водопровод 1001 столпа[55], столпы Константинов[56], Аркадиев, Маркианов[57], стены со вратами[58] и пространнейший гостиный двор, остатки некоторых древних зданий, сим ограничил мое любопытство.

Мая 11-го ходил в сообществе тех же своих соотечественников за город в Балаклию[59] (от Перы верст более десяти отстоящую), на живоносный источник Пресвятой Богородицы, уже 1400 лет источающий чудеса исцелений благодатию Царицы Небесной, Которой и древняя чудотворная икона там чествуется. Пред сим знаменитым образом служили мы молебен первообразно, и потом сподобился я, нечистый, не токмо испить от чистейшей воды живоносного источника, но и омыл оной все свое грешное тело, сподобился еще и великой от богоблагодатной благодати погрузить в прозрачные струи преславного чудесами источника Ее и икону Ее (Живоносного Источника), привезенную мной из Новгорода и написанную там с несомненной верой, что она приведет меня к струям многоцелебным, при коих толико веков прославляется знаменьми и силами великое имя Приснодевы Богородицы.

Внутренний вид Святой Софии. Гравюра. 30-е годы XIX века

На возвратном пути посетил я Влахернский источник[60] Царицы Небесной, находящийся на месте древней церкви его имени, от которой ныне малые токмо остались развалины, посвятился вкушением воды святой и чудотворной. Слава Тебе, Слава Тебе, Слава Тебе, Владычице мира, в милостях ко всему роду христианскому неистощимая! Того же дня ввечеру, испросив от посланника записку к смотрителю загородного его дворца в деревне Бут-дере о принятии меня и помещении в доме, отправился я туда и уже ночью прибыл благополучно, и принят был, и помещен был по желанию.

19 мая (в воскресенье) по благословению отца иеромонаха Амвросия, при миссии находящегося (которым был принят с любовью братской), сподобился я, окаяннейший, совершить божественную литургию (с иеромонахом Григорием, при миссии находящимся), отслужив накануне службу всенощного бдения в церкви домовой во имя святых равноапостольных царей Константина и Елены.

19-го числа в воскресенье и 27-го числа в понедельник Святого Духа сподобился паки, окаянный, приступить к престолу благодати и совершить божественную литургию, отправив на утрени полиелей великому угоднику Божию Нилу Столобенскому чудотворцу.

30-го числа, получив от почтеннейшего посланника Аполлинария Петровича Бутенева четыре письма к консулам салоникскому, дарданелльскому, ефесскому и кипрскому и поблагодарив его превосходительство за все милости, отправился из Бутдера в предместие Перу, где уже товарищами моими прислано было судно для отвезения нас во Святую Гору за умеренную цену. В Бутдере пребывание весьма было для меня приятно и полезно по безмолвному уединению и чистому, целебному воздуху в прекрасном и пространном саду при посланническом доме.

В Перу принял меня под кров свой наш русский купец Мануил Петрович Карнулов со всем радушием русского гостеприимства.

31-го числа ездил я на остров Антигону, один из Принцевских, на котором в безмолвном уединении в собственном домике живет бывший пред сим Вселенский Патриарх Константий[61], остающийся теперь, как был прежде патриаршества, архиепископом Синайской горы. Святолепен лицом, красноречив словом, остроумен, имеющий по разным частям, а паче по части исторических священных древностей, глубокие сведения, по-русски говорящий прекрасно и пишущий, муж по всему премудрый и благочестивый, принял он меня с великой любовью, будучи предварен о моем посещении, и доставил мне величайшее удовольствие попользоваться более четырех часов мудрой его беседой. Проночевав в гостеприимном его доме, поутру приняв его благословение с искренним желанием доброго мне странствования, отправился я обратно и приехал благополучно.

Июня 3-го дня поутру в шесть часов отправился я из Царьграда во Святую Гору, на судне малом и тесном по числу пассажиров (называемом «Посидон»), под турецким флагом, но принадлежавшем грекам и самим хозяином управляемом (Димитрий Дионади). При тихом, попутном ветре продолжали мы плавание свое медленно, а 5-е число все штилевали у острова Мармары (так называемом потому что весь он состоит из высоких мармарных гор). 6-го числа при возвеявшем попутном ветре в один час пополудни прибыли благополучно в Дарданеллы. Имея письмо от посланника нашего к дарданелльскому вице-консулу Тимони, я для свидания с ним съехал на берег. При первом шаге с судна на берег весьма я был потревожен известием, что в городе открылась чума, которая легко бы могла быть занесена на судно съехавшими с оного пассажирами, не наблюдавшими никакой предосторожности против заразы по неведению о ее существовании. Увидевшись с г. Тимони, который принял весьма дружелюбно с оказанием всех от него зависящих услуг, я относительно чумы успокоился, ибо узнал от него, что хотя подозрение о сей болезни и было в городе, однако же оно оказалось несправедливым.

Того же числа четыре часа пополудни вышли мы из Дарданелльского пролива в Белое море и держали путь свой между островами Ибра, Самоораки, Тассо с правой стороны и Лемноса с левой, поплыли ко Святой Горе, которая вершиной своей вскоре нам открылась и по мере нашего к ней приближения вырастала исполинской своей вышиной. Ветер вскоре переменился и задул с северо-запада противный, так что 9-го числа утром, когда мы подошли к Горе Святой, то уже никак не могли по желанию своему пристать к северо-восточной оной стороне, а должны были, обогнув ее, пристать к юго-западной, к пристани монастыря Ксиропотамского[62], в котором и поспешил я найти себе убежище.

Святая Гора Афонская. Гравюра 1843 года. Издание русского Пантелеимонова монастыря иждивением игумена Герасима

Монастырь сей – один из самых древнейших на Горе Святой, создан (во имя Сорока мучеников) императором Романом, который, первоначальнику оного, преподобному Павлу, сыну царя Михаила, особенно благоприятствуя, обогатил обитель его неоцененным сокровищем – частию, весьма великой (какой нет больше ниже в Иерусалиме), Животворящего Древа Креста Господня, на которой находится одна из скважин, гвоздями пробитых, с самой близ оной Кровию Господа нашего. Потом много ущедрил милостию своей монастырь сей император Андроник, а по пленении Греции султан Селим, второй по Магомете, великие оказал милости монастырю в возблагодарение сорока мучеников, которые благоволили явиться ему в сновидении, обещали ему помощь на покорение Египта и, поборая по воинству его, действительно обещание свое исполнили. Грамоты обоих императоров и султана и теперь хранятся в монастыре, и я оные видел. Почтенный старец игумен монастыря Стефан принял меня весьма ласково, сводил на благословение к архиепископу Герасиму, присланному от Патриарха для обозрения монастырей во Святой Горе и заведения во всех общежитиях (на которое братия Ксиропотамского монастыря согласились, а другие обители, особенно же Лавры, оное отвергли), и, побеседовав со мной в своих кельях, отвел мне особенную покойную и чистую келью. На 9-е число, в которое по всему Афону празднуют память преподобных отцов, во Святой Горе просиявших, совершалось в монастыре в присутствии архиерея бдение, начавшееся в девятом часу вечера и кончившееся в шестом часу утра. 9-го же числа сам святитель совершил божественную литургию, за которой многие возгласы произносили на славянском языке. Он семнадцать лет архиерействовал в Сербии, муж благочестив и разумен, и неоднократно удостаивал меня своей беседы, а в праздник и трапезы своей. Кроме упомянутого креста из Животворящего Древа, много есть в монастыре и другой святыни, а именно мощи святых угодников Божиих, как-то: Георгия великомученика (палец), Дмитрия великомученика (кровь), Иоанна Предтечи (ногть), Василия Великого, Христины мученицы (рука), Анксентия Нового и иных… Приложась ко всей великой святыне, верхом на муле отправился я с добрым спутником моим, отцом схимонахом Феодором, в его или в наш русский скит Св. пророка Илии[63], куда и прибыли благополучно в пять часов пополудни. Старец настоятель иеромонах Парфений[64], уже близ сорока лет иночествующий в скиту сем и по бывшем во время восстания греческого от турок разорении афонским монастырям паки оный обновивший, принял нас как искренних братий и даже уступил мне на жительство свою келью, знаменитую тем, что строитель скита игумен Паисий (молдавский, известный святостью своего жития) жил в ней и занимался переводом с греческого на славянский язык книги «Добротолюбия» Исаака Сирина.

11-го числа по благословению отца строителя, исповедавшись у него, сподобился я, многогрешнейший, приступить к престолу Божию и совершить первую литургию на Горе Царицы Небесной, прочитав Ей акафист и отслужив молебен великим моим заступникам, святителям Николаю и Митрофану.

12-го числа паки сподобился я, окаяннейший, приступить к престолу Божию и совершить бескровное священнодействие.

13-го числа в сопровождении отца строителя и о. Феодора ездил я в монастырь Пандократоров[65] (на земле коего устроен наш скит) и, не нашед игумена, отлучившегося из монастыря по нуждам хозяйственным, принят был с любовью от старейших братьев. Монастырь сей, заключавший в себе прежде нашествия турок по случаю восстания греков до ста пятидесяти братий, ныне имеет только до двадцати пяти. Турки оставили по себе следы своего нечестия, обезобразив святые образы, выколов на лицах иконных очи. Святыня в нем состоит из многих частей мощей святых угодников, как-то: святого апостола Андрея (рука и ноги), святой мученицы Фотинии Самаряныни, святого Иоанна Крестителя, святого Харлампия, святого Пантелеимона, святого Василия, святого Иоанна Златоустого, святого Евстафия Плакиды и иных. Ко всем сим мощам и к части Животворящего Древа сподобился я, грешнейший, приложиться.

Скит Св. пророка Илии на Афонской Горе. Литография 1876 года

Из Пандократорова монастыря проехали мы в Ставроникитский[66] (так называемый по имени двух братьев, строителей оного, Ставро и Никиты) Николаевский, в котором и встречены были игуменом оного Макарием, и в соборной церкви (есть и другие малые церкви между кельями) приложились к находящейся в нем святыне мощей угодников Божиих, как-то: святого апостола Андрея Первозванного, святого Иоанна Крестителя и иных, и к Животворящему Древу, и к чудотворным иконам Пресвятой Богородицы и святителя Николая. Последняя, во время иконоборчества порубленная на челе изображения, кинута была в море и по триста лет Промыслом Божиим извлечена была из моря рыболовом с приросшей к оной на порубленном месте жемчужиной раковиной (хранящейся ныне в монастыре с прочей святыней) и с того времени и поныне чудодействует[67].

В обоих посещенных мною монастырях записал я для поминовения имена свое и родных и ближних, живых и усопших.

15-го числа в субботу отправился я на ночь в Иверскую Лавру[68] и, прибыв благополучно, принят был дружелюбно от архимандрита Гриентия, у которого и испросил благословения отслужить наутрие литургию в церкви, построенной на берегу моря, на том самом месте, где Царица Небесная вышла из корабля на землю, когда посетила и освятила Себе Святую Афонскую Гору[69].

По прибытии в Лавру поспешил я со спутником поклониться чудотворной иконе Царицы Небесной, называемой Иверской[70] или Вратарица, из которой, прободенной копием в лице, истекла истинная кровь (видная и поныне запекшеюся на древе) и которая по водам морским прямо стоящая из Никеи пришла в святую обитель. Изнесенная святым мужем из пучины на землю, ознаменовала сие место, где первее поставлена была, чудом искипения тамо источника сладкой воды, и доныне существующего неподалеку от церкви вышеупомянутой и чудодействующего в пользу пиющим с верой от струй его прозрачнейших.

16-го числа в воскресенье, отслушав в Лавре утреню, по испрошенному накануне благословению поспешил я в помянутую набрежную церковь (во имя Предтечи Господня) и там, к неизреченному радованию сердца моего, сподобился (на русском языке) совершить божественную службу при немалом числе собравшихся молитвенников, как греков из монастыря (между коими и сам находился архимандрит), так и русских по кельям живущих безмолвников. По совершении литургии отправил молебное пение Царице Небесной в той же церкви и акафистово моление в Лавре пред самой чудотворной иконой. Что воздам Госпоже моей, Госпоже всего мира, толико удивляющей милости свои на грешном рабе своем? Владычице, Приснодево, Богомати! Буди препрославленна, буди вечно Тебе от всея души моея благодарение, и слава, и хвала, и пение. Пробави щедроты грешному твоему рабу, и поклоннику, и чтителю вседушному, всю надежду на Тя возлагающему своего странствования к дальнему и горнему Иерусалиму. После акафиста прикладывались мы к святыне мощей многих святых угодников, как-то: Никиты великомученика, Иосифа, из отцов самой обители, крови Петра апостола и иных. Между частями мощей хранятся и частицы ризы Господней, губы и трости, употребленных воинами для напоения Его оцтем, егде рече: «Жажду».

Тропарь пред чудотворной иконой поется у греков Успения Божией Матери, во имя коего построена главная соборная в обители церковь. Пред чудотворной иконой горят неугасимо более десяти лампад от усердия разных лиц благочестивых.

18-го числа отправился рано поутру в русский Пантелеимоновский[71] монастырь, из коего накануне прислан был за мной иеромонах Никифор с мулами, и к полдню прибыл в оный монастырь. Русский называется он токмо по имени (ибо некогда действительно жили в нем русские, но были все вдруг перерезаны греками: и с того времени, лет сто пятьдесят назад, живут в нем одни греки, принимающие в собратство свое и русских), но принадлежит грекам и есть один из лучших общежительных монастырей афонских по строгости жития монашеского. Игумен оного старец Герасим, и дидаскал старец – благочестивейший, и духовные воистину люди приняли меня, многогрешного, с великой любовью.

19-го числа по приглашению и прошению их служил я, грешнейший, литургию по-гречески и того же числа после обеда посетил соседственные монастыри: Ксенофонтов[72] – общежительный – и Дохиарский[73], и поклонились святым в них угодникам, и приложились к ракам мощей святых, и к вечеру возвратились в русский монастырь.

20-го числа, отслушав раннюю литургию, на русском языке (живущим в обители русским иеромонахом Прокопием с несколькими русскими братиями) совершенную, отправились на монастырской ладии при благожелании игумена и братии на посещение прибрежных монастырей: Григориевского[74], Симопетрского[75], Святопавловского[76], где всюду были принимаемы любовно и прикладывались к святым мощам угодников (которых за многое число запомнить не мог), и уже поздно ввечеру или, лучше, ночью пристали к пристани Лавры Св. Афанасия[77]. Проночевав на берегу, утром 21-го числа прибыл в Лавру и сподобился повергнуться пред ракою великого угодника Божия и помолиться ему, прочитав всю службу на греческом языке, потом приложился к чудотворной иконе Пречистой Богородицы и посетил за монастырем малую обыденную церковь, построенную угодником Божиим, и приложился святым мощам. Проведя в последнем монастыре ночь и отслушав утреню, отправился 22-го числа к Котломусский[78] монастырь, где также помолясь и приложась к святыне, поехал в Корейский скит[79] к живущему там на покое архиерею Панкратию. Уже тридцать пять лет безмолвствует святитель сей на Святой Горе в посте, и молитве, и богомыслии и есть воистину муж преподобный. Принял он меня, многогрешного, с великой любовью и отпустил с благословением, обещавшись и сам посетить меня в Ильинском нашем скиту и удостоить меня сослужением с ним пред престолом Божиим. Корейский скит, ныне яко общее торжище святогорских отшельников, где они каждую субботу собираются для продажи своих рукоделий и покупки жизненных потреб, имеет вид маленького городка. В соборной церкви есть чудотворная икона Божией Матери (к которой я, грешный, сподобился приложиться), весьма почитаемая всеми святогорцами и в Пасху обносимая по Святой Горе для благословения. Теперь, 22-го числа пополудни, возвратился я благополучно в скит. 24-го числа, в праздник рождества Предтечи, 25-го, в праздник перенесения мощей святителя Митрофана, и 26-го, в праздник явления иконы чудотворной Богородичной Тихвинской, сподобился отправлять всю церковную службу и совершать страшную бескровную жертву.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Принадлежащей княгине Екатерине Павловне Ширинской-Шихматовой.

Вернуться

2

Подлинное письмо принадлежит княгине Е.П. Ширинской-Шихматовой.

Вернуться

3

Спутник Никита по совершении о. Аникитой путешествия по Востоку воротился в Россию.

Вернуться

4

Настоятель о. Аникиты архимандрит Фотий хотя дал свое благословение своему постриженнику на путешествие во Святую Землю, но дал неохотно. Фотий в одном из своих писем к Иннокентию, архиепископу Херсонскому, говорит даже следующее: о. Аникита «вопреки мне усилился быть в Иерусалиме и на Афоне» (Христианское чтение. 1887. Ноябрь – декабрь. С. 761).

Вернуться

5

Святой Феоктист, архиепископ Новгородский (1300–1308), скончался на покое в новгородском Благовещенском монастыре 23 декабря 1310 года; в 1764 году мощи святого Феоктиста перенесены были в Юрьев монастырь, в котором они и покоятся под спудом (Муравьев А.Н. Путешествие по святым местам русским. СПб., 1888. Изд. 6-е. Ч. I. С. 343–344).

Вернуться

6

Здесь разумеется Софийский собор в Новгороде, построенный сыном великого князя Ярослава, новгородским князем Владимиром Ярославичем, в 1045–1051 годах. В нем почивают открыто святые мощи: святого Никиты, архиепископа Новгородского († 1108), святого Илии, в схиме Иоанна, архиепископа Новгородского († 1186), святого архиепископа Новгородского Григория († 1193), святого благоверного князя Владимира Ярославича, строителя Софийского Собора, святой благоверной княгини Анны (матери строителя собора) и святого благоверного князя Феодора, брата святого благоверного князя Александра Невского (Описание Новгородского Софийского собора, составленное протоиереем Петром Соловьевым, ключарем Новгородского кафедрального Софийского собора. СПб., 1858; Муравьев А.Н. Путешествие по святым местам русским. СПб., 1888. Ч. I. С. 380–404).

Вернуться

7

Никольский собор в Новгороде, первенствующий и по древности, и по красоте здания, построил сын Мономаха Мстислав Великий в 1113 году. Собор строен был греческими зодчими и в строго-византийском стиле. Собор много раз подвергался пожарам: до десяти раз упоминается в летописях о его опустошении, начиная с 1152 года и до 1709 года. Главная святыня храма – чудотворная икона святого Николая (Там же. С. 417).

Вернуться

8

Ярославово городище, или двор Ярослава, – это древний центр политической жизни Новгорода; здесь прежде собиралось вече новгородское. От древнего Ярославова городища уцелели до настоящего времени остатки древнего каменного здания, обращенного в кладовые и лавки, сохранились ворота и одна башня, до сих пор носящая название Вечевой. Но нет никаких следов древнего дворца Ярослава. По летописям известно, что дворец существовал до пожаров 1403 и 1406 года. Иоанн Грозный на месте старого княжеского дворца выстроил себе новый дворец. Очень может быть, что часть уцелевшая доселе каменного здания и есть постройка Грозного. На месте Ярославова городища сохранились восемь церквей и две часовни, но между ними пять стоят одна подле другой и служат красноречивым доказательством усердия древних князей к церкви Божией (Там же. С. 417, 421–422).

Вернуться

9

Знаменский собор в Новгороде после Софийского привлекает общее внимание своей чудотворной иконой. Чудотворная икона Знамения Пресвятой Богородицы соединяет в себе воспоминание о чудесном спасении новгородцев от нападения суздальского князя в 1170 году. До половины XIV века чудотворная икона находилась в церкви Преображения Господня, а в 1335 году рядом с ней построен был для чудотворной иконы собор. В XVI веке Знаменский собор был перестроен по причине ветхости архиепископом Новгородским Макарием. Митрополит Корнилий обновил Знаменский собор в 1688 году, и в таком виде он существует и до настоящего времени и служит одной из лучших и обширных церквей в Новгороде (Там же. С. 427–428).

Вернуться

10

Нилов Столобенский монастырь Тверской епархии, от Осташкова в семи верстах, основан преподобным Нилом († 7 декабря 1554 года и причтенным к лику святых в 1667 году) (Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской Церкви. СПб., 1877. С. 463).

Вернуться

11

Здесь разумеется Иверский Богородичный на острове озера Валдайского, основанный Патриархом Никоном в 1653 году. Ныне первоклассный монастырь (Там же. С. 52).

Вернуться

12

Борисоглебский второклассный монастырь в Торжке основан святым Ефремом в отдаленной древности. Арсений управлял Борисоглебским монастырем с 1831 по 1836 год (Там же. С. 455).

Вернуться

13

Успенский третьеклассный монастырь в городе Старице; монастырь основан в начале XVI века. Архимандрит Александр управлял монастырем до 1855 года (Там же. С. 462).

Вернуться

14

Иов 14 декабря 1568 года хиротонисан был в митрополита Московского; удален в начале июня 1605 года в Старицкий монастырь, где и умер 19 июня 1607 года. Тело Патриарха перенесено в Успенский собор в Москве (Там же. С. 6).

Вернуться

15

Сельцо Дерново Смоленской губ. Вяземского уезда, родина князя Сергия. В Дернове в рассматриваемое время жил самый младший брат Сергия Прохор Александрович Ширинский-Шихматов, здесь скончавшийся в 1863 году.

Вернуться

16

Приходский храм князей Шихматовых находился в пяти верстах от Дернова в с. Саловицах. Этот храм построен был отцом князя Сергия, князем Александром Прохоровичем Шихматовым, умершим в 1793 году и погребенном в созданном им самим храме. Тут же впоследствии погребена была и супруга строителя храма, княгиня Ольга Шихматова, умершая в 1820 году.

Вернуться

17

Аркадиевский Вяземский женский монастырь, переименованный из богадельни в монастырь в тридцатых годах настоящего столетия. Первой игуменией этого монастыря была Августа, в мире княжна Анна Александровна Ширинская-Шихматова, родная сестра князя Сергия Шихматова. Августа привела монастырь в цветущее состояние и умерла в 1859 году (Христианское чтение. 1891. № 1–2).

Вернуться

18

Агафоклия, родная сестра князя Сергия, в мире княжна Александра Александровна Шихматова, постригшаяся вместе с другой своей сестрой в Смоленском женском монастыре и переехавшая вместе с ней в Вяземский монастырь, где она и скончалась от чахотки в 1833 году.

Вернуться

19

Князь Павел Алекандрович Ширинский-Шихматов с 1798 года по 1818 год занимал должность воспитателя в Морском корпусе, в конце 1818 года вышел в отставку и поселился в своем имении в селе Архангельском вместе с другим братом, князем Алексеем Александровичем; некоторое время занимал должность уездного судьи в г. Можайске, где и скончался 25 апреля 1844 года (Биография князя Павла Александровича Ширинского-Шихматова, почетного директора богоугодных заведений, уездного судьи и члена тюремного комитета в городе Можайске. М., 1848).

Вернуться

20

Село Архангельское Московской губернии Можайского уезда, недалеко от Можайска. Князь Алексей Александрович, другой брат князя Сергия, по окончании воспитания в Морском корпусе навсегда поселился в своем имении, с. Архангельском, и всецело предался служению благу своих собственных крестьян. Он умер в селе Архангельском 2 августа 1849 года.

Вернуться

21

Саввин Сторожевский первоклассный монастырь близ г. Звенигорода, основан около 1380 года святым Саввой. С 1800 года монастырем управляют викарии московские, епископы Можайские (Строев П.М. Списки иерархов… С. 169).

Вернуться

22

Архимандрит ставропигиального Воскресенского, Новый Иерусалим именуемого монастыря, основанного Патриархом Никоном в 1656 году. Аполлос (Алексеевский) управлял монастырем с 1821 по 1837 год, а отсюда переведен был в Новоспасский монастырь; в 1851 году он был уволен на покой в ростовский Яковлевский монастырь, где и умер в 1859 году (Там же. С. 168, 146).

Вернуться

23

М.П. Штер – сослуживец князя Сергия по Морскому корпусу, человек очень благочестивый и близкий по воззрениям к князю Сергию Александровичу.

Вернуться

24

Высокопетровский Петропавловский второклассный монастырь в Москве, в Белом городе. Основание его относится ко временам Димитрия Донского (Там же. С. 1972).

Вернуться

25

Епископ Тульский Дамаскин (Россов), из викариев новгородских, был назначен в Тулу 6 ноября 1821 года, а 19 декабря 1850 года был переведен со званием архиепископа в Петрозаводск, 7 февраля 1851 года уволен на покой, умер в июле 1856 года (Там же. С. 789, 991).

Вернуться

26

Тульский корпус давно закрыт, на месте его открыт был корпус в Орле.

Вернуться

27

Святой Тихон (Соколов) в 1761 году был хиротонисан в викария Новгородского, а в 1763 году был перемещен на Воронежскую кафедру, где и пробыл до 1768 года; умер на покое в Задонецком монастыре 13 августа 1783 года. Память святителя чтили со времени его блаженной кончины. В 1845 году при разборке в Задонском монастыре старого собора, в котором был похоронен святой Тихон, тело его найдено нетленным. 20 июня 1861 года после троекратного освидетельствования нетления тела Святой Синод причислил святого Тихона к лику святых (Дебольский Г.С. Дни богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви. Ч. I. С. 533–534).

Вернуться

28

Иларий был архимандритом Задонского монастыря с 1834 года до марта 1836 года, отсюда переведен в архимандриты Соловецкого монастыря, а из Соловецкого монастыря в 1842 году обратно был переведен в Задонский монастырь, которым и управлял до 1845 года (Строев П.М. Списки иерархов… С. 874). Иларий ранее был архимандритом Солотчинского монастыря, находящегося в пятнадцати верстах от Рязани.

Вернуться

29

Святой Митрофан, первый епископ Воронежский, управлял епархией с 1682 года до 1703 года. Мощи святителя двукратно переносимы были из одной церкви в другую и оказались нетленными. В 1831 году по случаю исправления ветхостей воронежского собора открыли пол и увидели непокрытый гроб и весь сгнивший, кроме исподней доски, на которой лежало тело святителя Митрофана. Святой Синод предписал освидетельствовать нетление мощей и истину чудесных событий. В 1832 году святой Митрофан был причислен к лику святых (Дебольский Г.С. Дни богослужения… Ч. I. С. 539).

Вернуться

30

Антоний (Смирницкий) 31 января 1826 года был хиротонисан во епископа Воронежского из наместников Киево-Печерской Лавры, с 31 января 1832 года – архиепископ, умер 20 декабря 1846 года, отличался строгой благочестивой жизнью (Строев П.М. Списки иерархов… С. 839). Об Антонии, архиепископе Воронежском, есть две монографии: одна принадлежит Севастьянову, другая, напечатанная в настоящем году, – протоиерею М. Некрасову.

Вернуться

31

А.А. Павлов – хороший знакомый князя Сергия по Петербургу, где он служил в Синоде, занимая должность чиновника при обер-прокуроре. По своим воззрениям Павлов примыкал к защитникам интересов Церкви и был сторонником архимандрита Фотия. Павлов умер в 1865 году и погребен в Александро-Невской Лавре (Русский архив. 1332–1333. 1868).

Вернуться

32

В 1836 году Благовещенский собор, в котором обретены были нетленными мощи святого Митрофана, обращен в монастырь, называемый теперь Митрофановым Благовещенским кафедральным монастырем, потому что в нем в настоящее время имеют свое местопребывание Воронежские архиепископы.

Вернуться

33

Отсюда мы видим, что «Сказание о житии, обретении и открытии честных мощей святого Митрофана, в схимонасех Макария, первого епископа Воронежского», напечатанное по определению Святого Синода в Москве в 1838 году, принадлежит перу о. Аникиты. Акафист святому Митрофану написан также, по поручению преосвященного Антония Воронежского, другим братом о. Аникиты, князем Платоном Александровичем Ширинским-Шихматовым (см.: Елагин Н.В. Очерк жизни князя Платона Ширинского-Шихматова. СПб., 1855).

Вернуться

34

Эта икона святого Митрофана отдана впоследствии о. Аникитой в Ильинский скит на Афоне, где она находится и по настоящее время (Русский общежительный скит Святого пророка Илии на Святой Афонской Горе. Одесса, 1883. С. 36).

Вернуться

35

Николаевский белгородский монастырь основан в 1599 году; по штатам 1764 года причислен к третьему классу, а в 1833 году – перечислен во второй класс. По Строеву, в 1834–1835 годах архимандритом Николаевского монастыря был Игнатий (Строев П.М. Списки иерархов… С. 644–645).

Вернуться

36

Иосаф (Горленко), епископ Белгородский, хиротонисан был 2 июня 1748 года из наместников Троице-Сергиевой Лавры, скончался 10 декабря 1754 года. Спустя два года после погребения святителя Иосафа тело его оказалось нетленным, таким оно остается и доныне; неповрежденными сохраняются и священные одежды и самый гроб святителя Иосафа (Житие Иосафа Горленко // Странник. 1865 г. Август).

Вернуться

37

Второклассный Крестовоздвиженский монастырь в Полтаве основан около 1650 года; архимандрит Гавриил управлял монастырем с 1825 по 1840 года (Строев П.М. Списки иерархов… С. 930–931).

Вернуться

38

Директор лицея Н.И. Синицын раньше состоял преподавателем в Морском корпусе, и в 1833 году назначен был, по влиянию министра народного просвещения А.С. Шишкова, директором Ришельевского лицея с переименованием из капитан-лейтенантов в надворные советники. Синицын заявил себя в Одессе добрым и благородным человеком (Записки Мурзакевича // Русская старина. 1887 г. Март).

Вернуться

39

Н.Ф. Покровский раньше служил директором гимназии и училищ в Тверской губернии, попечителем лицея назначен был в 1831 году. Во время своей попечительской службы Н.Ф. Покровский привел в образцовый порядок лицей, который до него был довольно распущен (Там же. 1887 г. Февраль – март).

Вернуться

40

Александр Скарлатович Стурдза, родом из молдавской богатой и благородной фамилии, в 1809 году поступил на службу в Министерство иностранных дел и здесь проходил в разное время разные должности, был на Венском конгрессе, в 1822 году вышел за болезнью в отставку и поселился близ Одессы в имении сестры своей под названием Манзирион. В Одессе у него был собственный дом. Стурдза умер в 1854 году. Он известен как писатель, по преимуществу церковный. Биография А. Стурдзы, составленная иеромонахом Анфимом, напечатанная в «Страннике», вышла и отдельной брошюрой.

Вернуться

41

В Одессе о. Аникита познакомился с одним послушником Глинской пустыни купеческим сыном Алексеем Митрофановым, который также предполагал предпринять путешествие по святым местам Востока. О. Аникита по случаю моровой язвы в Константинополе отложил поездку до следующей весны (1835 года) и решился перезимовать в Одессе, а Митрофанов возвратился назад в Глинскую пустынь Курской епархии и прибыл опять в Одессу следующей весной, недели три спустя после отъезда отсюда о. Аникиты. О. Митрофанов оставил описание своего хождения по святым местам, часть которого напечатана в «Душеполезном чтении» за 1884 год (июль. С. 291–314). В 1838 году Митрофанов принял монашество с именем Арсения, в 1844 году сделан был игуменом Святогорской Успенской пустыни, в 1850 году возведен в сан архимандрита и скончался здесь в звании настоятеля в 1859 года (Душеполезное чтение. М., 1884. Июль).

Вернуться

42

Архимандит Порфирий (Успенский), бывший после первым ректором Одесской семинарии, 14 февраля 1865 года хиротонисан во епископа Чигиринского, викария Киевской митрополии, в начале восьмидесятых годов уволен на покой со званием настоятеля Новоспасского ставропигиального монастыря в Москве, в котором вскоре и умер. Преосвященный Порфирий известен своими путешествиями по Египту, Сирии, Палестине и по Афону. Описание своих продолжительных путешествий преосвященный Порфирий издал в печати, которые составляют большой вклад в науку. Известно его обширное сочинение: «Восток христианский. Путешествие по Афону», 9 томов, 1877–1881 гг.

Вернуться

43

Димитрий (Сулима), хиротонисанный 16 июля 1811 года во епископа Бендерского, викария Кишиневского, 18 июня 1821 года назначен был епископом Кишиневским; умер архиепископом Кишиневским 4 августа 1844 года (Строев П.М. Списки иерархов… С. 553).

Вернуться

44

Ни в Пинском Богоявленском, ни в Пинском Успенском монастыре Палладий не значится настоятелем (Историко-статистическое описание Минской епархии. СПб., 1864).

Вернуться

45

Живя в Успенском одесском монастыре, о. Аникита не оставался праздным. В письме к братьям от 16 февраля 1835 года он пишет: «Простите мне, что я не вдруг по получении последнего вашего письма ответствую вам: дело, с помощью Божией и святого Его угодника совершив немало трудное, находился я в переписке с преосвященным Антонием Воронежским, и дело сие и есть и будет присной радостью сердца моего, о котором вам, искренним делителям со мною чувствований моих сердечных, объявить поспешаю, прося не оглашать до времени. Христолюбивый, упомянутый мною архипастырь, достойный по пасторскому достоинству первого, духовной паствы своей новопрославленного пастыря, преемник его же, слово, со властью по исполнении моего первого возложенного на меня послушания – написать житие святого угодника – возложил на меня и другое послушание – написать великому чудотворцу нашему новому святителю Митрофану полную службу с акафистом. Сие второе послушание я, недостойнеший, не своими силами, но единственно помощью ощутительной святого угодника успел исполнить, написав и службу, и акафист стихами без рифм (руководствуясь примером бессмертного песнопевца церкви Св. Иоанна Дамаскина, многие каноны стихами сочинившего), но на чисто славянском наречии, к великому удовольствию повелевшего мне священное дело сие святого архипастыря, который в письме своем, к несказанному моему радованию, изъявляет мне чувствительную благодарность от лица угодника Божия». Источниками для написания о. Аникитой службы и акафиста святому Митрофану послужили материалы, собранные учителем воронежской гимназии Н.М. Севастьяновым. Это был человек редкого благочестия и строгий аскет. Благотворительность его не знала границ: он отдавал бедным все, что было под руками, а потому часто возвращался домой без шапки, шарфа, платка и всегда без копейки денег. Он отказывался от употребления мяса и принял на себя такой строгий пост, что окружающие его удивлялись тому, как и чем поддерживал свои силы этот подвижник. Н.М. Севастьянов умер в Воронеже в пятидесятых годах.

Вернуться

46

Схимонах Феодор, постоянный спутник о. Аникиты во время странствования его по Востоку, в 1836 году умер от чумы в Ильинском Афонском скиту.

Вернуться

47

«Тот, кто не видал дивной столицы Востока (Царьграда), тщетно будет представлять ее своему воображению: никакая кисть, никакое перо не в силах изобразить столь роскошной картины», – так отзывается о красоте Константинополя другой русский путешественник, А.Н. Муравьев (Муравьев А.Н. Путешествие по святым местам русским. СПб., 1888. Ч. I. С. 25).

Вернуться

48

Это Буюк-дере – летнее местопребывание русского посольства в Константинополе на Босфоре, приобретенное русским правительством еще в прошлом столетии. Недалеко от Буюк-дере находятся остатки (несколько арок) знаменитой когда-то обители во имя Сорока мучеников, основанной святым Патриархом Тарасием, который и сам был здесь погребен (Путеводитель по Константинополю: Описание замечательных и святых мест / Изд. иером. Антония. Одесса, 1884. С. 243).

Вернуться

49

Патриархом Константинопольским в то время был Константий II, низложенный в 1835 году, патриаршествовал только пятнадцать месяцев. Предшественником Константия II был Константий I, патриаршествовавший четыре года, с 1830 по 1834 год, и умерший на покое на острове Антигоне в 1859 году (Там же. С. 243).

Вернуться

50

Патриархи Иерусалимские часто и подолгу живут в Константинополе и еще в половине XVII века приобрели себе особое подворье близ Вселенской Патриархии. Иерусалимское подворье в Константино поле – это бывший некогда дворец молдавских господарей Контакузенов (Там же. С. 86; Душеполезное чтение. М., 1884. Июль).

Вернуться

51

По взятии Константинополя и по отнятии у греков Святой Софии Магомет II предоставил Патриарху Геннадию храм Святых апостолов, которым греки владели только два года, а затем кафедра Патриарха перенесена была в храм Пресвятой Богородицы Всеблаженнейшей, а отсюда в XVII веке – на окраину города, в Фонар, где находилась женская обитель с храмом Св. Георгия. Тесная церковь бывшей женской обители расширена и приспособлена к нуждам Патриархии. Кафедральный храм Вселенского Патриарха не отличается богатством, как и само здание Патриархии (Путеводитель по Константинополю… С. 84).

Вернуться

52

Мощи святой Евфимии находились сначала на Халкидоне, в храме Св. Евфимии, где когда-то происходил IV Вселенский собор, а по разрушении Халкидонского храма они были перенесены в патриаршую церковь Константинополя (Там же. С. 114). Правая рука святой Евфимии находится в московском Успенском соборе.

Вернуться

53

Здесь разумеется колонна в патриаршем храме, в которую вделана часть столба, к коему был привязан Господь Иисус Христос во время бичевания в претории (Там же. С. 84; Душеполезное чтение. М., 1881. Июль).

Вернуться

54

Кафедра святого Златоуста представляет из себя большое кресло с высокой спинкой, сделанное из черного дерева с пестрой резьбой из слоновой кости. Это кресло сначала было в храме Св. Ирины, а потом – в храме Св. Софии (Путеводитель по Константинополю… С. 84; Из дневника по службе на Востоке и Западе преосвященного Софонии, епископа Туркестанского и Ташкентского, в бытность его архимандритом при заграничных русских посольствах. СПб., 1874. С. 24).

Вернуться

55

Близ Святой Софии находится царская цистерна, сооруженная Константином Великим и некогда украшенная 336 гранитными столбами. Турки на своем языке называют эту цистерну «водопроводом 1001 колонны», хотя на самом деле в цисцерне всего 206 колонн (Путеводитель по Константинополю… С. 163).

Вернуться

56

Сохранился до настоящего времени на месте древнего форума столб Константина Великого, известный теперь под именем «обгоревшей колонны». Перевезенный из Рима этот столб составлен был из восьми кусков порфира, скрепленных медными обручами, но удар грома низвергнул статую Константина с вершины и отбил два мраморных куска от самой вершины. Император Мануил Комнен поправил столб Константина Великого (Там же. С. 164–165).

Вернуться

57

Вероятнее всего, к упоминаемым здесь столпам относятся три следующие сохранившиеся до настоящего времени столпа: 1) Египетский обелиск, четырехугольный и состоит из одного фивского гранита и пьедестала. Он перевезен Константином Великим из Илиополя, где он служил одним из украшений храма солнца. Этот же самый обелиск известен под именем Феодосиева, потому что Феодосий Великий восстановил его после падения во время землетрясения. Вышина обелиска 60 футов. 2) К западу от египетского обелиска находится бронзовая змейчатая колонна, состоящая из трех исполинских змей, узлами сплетшихся между собой. Третий древний памятник имеет вид огромной колонны, складенной из кирпича. Он был воздвигнут Константином Багрянородным. Он некогда был окован медью, но последняя была ободрана крестоносцами, и поэтому памятник не может рассчитывать на продолжительное существование (Там же. С. 161–163). Что же касается собственно до Аркадиева столпа, то от него сохранился один только пьедестал, а сам столп, будучи поврежден пожаром в 1635 году, разрушен был турками для избежания опасного падения. Стол императора Маркиана, как находящийся за стенами султанского дворца, недоступен для путешественников (Муравьев А.Н. Путешествие по святым местам русским. СПб., 1888. Ч. I. С. 35–36).

Вернуться

58

Стены древней Византии не поддерживаются и представляют из себя ряд развалин, покрытых по местам зеленью и мхом. И теперь сохранились только шесть ворот, какие когда-то существовали в крепостных стенах Константинополя. Главные ворота, когда-то называвшиеся Золотыми, в настоящее время называются Семибашенными. На самой середине стен возвышались некогда две огромные башни Св. Романа – главные твердыни древней греческой столицы. На остатках этих башен положены стенобитные ядра, которыми громил Константинополь Магомет II. В стенах Византии турки заложили тот самый тайник, которым они ворвались в город при завоевании Константинополя. Турки в суеверном страхе ожидают, что через этот же самый тайник ворвутся в их столицу русские и выгонят их из Азии (Там же. С. 47–55).

Вернуться

59

Иначе называется Болуклы, или живоносный источник. Над этим источником еще в V веке была построена церковь, а император Юстиниан устроил здесь новый храм и при нем мужской монастырь. При взятии Константинополя турками храм Живоносного Источника и монастырь были разрушены до основания. В 1830 году Патриарх Константинопольский Константий I восстановил из развалин древнюю церковь, только в меньших, сравнительно с прежней, размерах (Путеводитель по Константинополю… С. 90).

Вернуться

60

Церковь Влахернской Божией Матери построена была императрицей Пульхерией в 435 году, в начале царствования императора Маркиана.

Император Юстиниан украсил и расширил этот храм. В 1434 году, за девятнадцать лет до падения Константинополя, Влахернская церковь сгорела и уже более не была восстановлена. От древнего великолепного здания уцелела до настоящего времени одна лишь арка с колоннадой; здесь находится и источник. Несколько лет тому назад влахернский источник откуплен был у турок христианским обществом скорняков, которые и построили там небольшую часовню. Эти благочестивые христиане собирают капитал для построения на месте прежнего знаменитого храма хотя бы небольшой церкви (Там же. С. 92–94).

Вернуться

61

Патриарх Константий I после отречения своего от Константинопольского патриаршего престола избрал себе в жилище остров Антигону, один из Принцевых островов. Он оставил по себе память как ученый церковный писатель и как строитель мраморной церкви Живоносного Источника, которую он восстановил из четырехсотлетних ее развалин. Константий умер в 1859 году (Там же. С. 149). О Патриархе Константии см.: Странник. 1860. Июнь.

Вернуться

62

Ксиропотамский монастырь – один из древних монастырей на Афоне. Он основан по преданию в V веке дочерью императора Аркадия Пульхерией, впоследствии женой императора Маркиана; потом в разные времена был возобновляем византийскими императорами. Вблизи Ксиропотамского монастыря находится главная афонская пристань под названием Дафна (Путеводитель по Святой Афонской Горе и указатель ее святынь и прочих достопамятностей. СПб., 1875. Изд. 2-е. С. 82–83).

Вернуться

63

Ильинский скит основан в 1757 году подвижником Паисием Величковским, известным своей высокой духовной жизнью и своими переводами святоотеческих писаний с греческого на славянский язык. Старец Паисий в 1763 году оставил Ильинский скит и умер в 1794 году в Валахии в звании архимандрита Нямецкого монастыря. Ильинский скит находится в зависимости от монастыря под названием Пантократора (Русский общежительный скит Святого пророка Илии на Святой Афонской Горе. С. 16–27).

Вернуться

64

Старец Парфений, управляющий Ильинским скитом с 1820 года, во время восстания греков с главными святынями скита удалился в Россию и здесь пребывал в Лебяжевском Николаевском монастыре в Черноморье. В 1830 году, по заключении мира России с Турцией, Парфений оставил Россию и в сопровождении нескольких монахов прибыл назад на Афон и восстановил из развалин Ильинский скит. О. Парфений умер в скиту в 1837 году от моровой язвы (Там же. С. 30–32).

Вернуться

65

Монастырь Пантократор основан в XVI веке одним из византийских императоров. В этом монастыре, включая главный собор Преображения Господня, имеется еще до семи церквей (Путеводитель по Святой Афонской Горе… С. 47–48).

Вернуться

66

Название Ставроникитского усвоено монастырю от имени одного подвижника Никиты, трудившегося в делании крестов и уединившегося на прибрежном холме, где находится теперь монастырь. Первоначально здесь был небольшой монастырь во имя святого Иоанна Предтечи. Впоследствии по случаю обретения в море иконы святого Николая Патриарх Константинопольский Иеремия II в 1553 году воздвиг настоящий монастырь и вместо Предтечи посвятил соборный храм святому святителю Николаю (Там же. С. 49–50).

Вернуться

67

Из одной половины раковины Патриарх Иеремея II сделал панагию, которой впоследствии и благословил первого русского Патриарха Иова. Эта панагия и доныне хранится в московской патриаршей ризнице (Там же. С. 50). Рассказ о. Аникиты об обретении иконы святому Николая повторяется и в письмах святогорца (Биография Святогорца, письма его к друзьям своим о Святой Горе Афонской, доныне не изданные, и келейные записки. М., 1883. Ч. II. С. 131).

Вернуться

68

Иверский монастырь на Афоне, основанный в конце Х века, расположен на низменном побережье северо-восточного склона Святой Горы и считается одним из первых афонских монастырей, как по своей исторической известности, так и по богатству средств, получаемых им из России, особенно из Москвы (Там же. Ч. I. С. 155).

Вернуться

69

Вблизи Иверской обители полагают пристань Климентову, где по преданию Пресвятая Богородица по прибытии к Святой Горе вступила с корабля на афонский берег. На этом месте устроена церковь (Путеводитель по Святой Афонской Горе… С. 59).

Вернуться

70

Это самая главная и знаменитая святыня Иверского монастыря. Изображение Иверской иконы Божией Матери отличается строгостью вида и имеет еще ту особенность, что на правой щеке Богоматери и теперь заметна рана, которую нанес ей иконоборец (в царствование Феофила), впоследствии сделавшийся изумительным подвижником Иверского монастыря. Эта же самая икона Богоматери называется Вратарницею – по месту своего пребывания, в храме, устроенном под вратами монастыря. Рассказ о. Аникиты о путешествии святой иконы по морю заимствован из древних афонских преданий об этой иконе (Дебольский Г.С. Дни богослужения… Т. I. С. 184–186; Биография Святогорца… Ч. I. С. 157).

Вернуться

71

Русский монастырь Св. великомученика Пантелеимона основан на Афоне в начале просвещения России христианством; основание его относят ко временам святого Владимира и Ярослава. Монастырь этот находился сначала в другом месте, там, где теперь болгарский скит Пресвятой Богородицы. Во второй половине XII века наши пустынные предки не вмещались в своем монастыре, и святогорские монахи уступили им монастырь Св. Пантелеимона. В XVIII столетии монастырем завладели греки, хотя он и до сих пор продолжает называться русским монастырем. В настоящее время Пантелеимонов монастырь служит пристанищем для русских богомольцев, при монастыре устроена пристань для судов, прибывающих с богомольцами из России; при монастыре имеется также приют для успокоения богомольцев. Пантелеимоновский монастырь содержится главным образом на пожертвования, получаемые из России (Путеводитель по Святой Афонской Горе… С. 17–23, 43).

Вернуться

72

Ксенофонтов монастырь основан неизвестно каким-то Ксенофонтом и был сначала болгарским монастырем. Путешественник Барский слышал в этом монастыре богослужение на славянском языке. Теперь в монастыре господствуют греки (Там же. С. 25–26).

Вернуться

73

Дохиарский монастырь основан Евфимием, бывшим келарем или дохиаром в Лавре Св. Афанасия, в память чего и обитель получила название Дохиарской (Там же. С. 29).

Вернуться

74

Григориевский монастырь основан святым Григорием в XIV веке (Там же. С. 80).

Вернуться

75

Симонопетрский монастырь основан в XIII веке святым Симоном, спасавшимся уединенно на камне (отсюда произошло название монастыря) в пещере, которая и теперь сохраняется в ее первоначальном виде (Там же. С. 81).

Вернуться

76

Святопавловский монастырь основан святым Павлом, происходившим из царского рода. Монастырь был некогда славянским (Там же. С. 76).

Вернуться

77

Лавра Св. Афанасия основана в Х веке иждивением императоров византийских Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия. Мощи святого Афанасия покоятся в соборном храме, посвященном его имени. Кроме соборного храма в Лавре находится восемнадцать малых церквей и приделов. Недалеко от Лавры находится так называемая обыденная церковь, созданная святым Афанасием в честь святых бессеребренников Козьмы и Дамиана (Там же. С. 64–66).

Вернуться

78

Котломушский монастырь основан греческим императором Алексеем Комненом в XII веке (Там же. С. 54).

Вернуться

79

Корея (Карея) – это центральное место всего Афона, где находится Протат, заведующий управлением всех афонских монастырей, тут же имеет свое место пребывания турецкий ага, представитель гражданской власти Афона. Главная святыня корейского скита – это общеизвестная чудотворная икона Божией Матери под названием «Достойно есть» (Там же. С. 53).

Вернуться