Урсула Джеймс
Источник. Магические ритуалы и практики

Ursula James

The Source. A Manual everyday magic

Copyright © Ursula James 2011

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Ночная бабочка Матушки Шиптон не ведет ночного образа жизни, и ее часто принимают за дневную бабочку – если только не присматриваются внимательнее. С магами, которые живут среди нас, дело обстоит похожим образом. Так просто предположить, что все мы – дневные бабочки. Но иногда имеет смысл приглядеться…

Единственному постоянству в вихре моей жизни.

Тебе, Фил.

Люблю тебя, сейчас и навсегда.

Об этой книге и ее авторе

Урсула Сонтхил, известная также как Матушка Шиптон, – знаменитая целительница и пророчица, жившая в графстве Йоркшир на севере Англии во времена правления короля Генриха VIII.

Существует мнение, что ее сожгли как ведьму по приказу кардинала Уолси. Поводом к расправе послужило предсказание Матушки, гласящее, что кардинал никогда не увидит Йорк. Так и вышло; на полпути к Йорку Уолси был обвинен в измене и отозван обратно в Лондон. По дороге кардинал скончался.

Дух Матушки Шиптон оказался заключенным в пещере возле городка Нерсборо в Северном Йоркшире. Это необычная пещера: все, что туда попадает, превращается в камень под воздействием насыщенной известью воды из ближайшего колодца. Матушка Шиптон использовала эту воду, чтобы создать в пещере собственную статую, а затем отворила вход, дабы позвать страждущих.

Люди, больные душой и телом, приходили к ней в пещеру и в благодарность за лечение оставляли разные предметы. Говорят, что Матушка Шиптон правильно предсказала множество событий, от двух мировых войн до появления Интернета, а истории о ее магических способностях продолжали рассказывать и после ее смерти. Всякий раз, когда для Англии наставали трудные времена, люди обращались к пророчествам Матушки Шиптон.

Нынче и она и ее магия практически забыты, однако для одной женщины Матушка до сих пор жива и все еще плетет свои магические заклинания.

Урсула Джеймс тоже родилась в Йоркшире. Она преподает в Медицинской школе Оксфордского университета, а также читает лекции по клиническому гипнозу в Медико-стоматологической школе Бартса и Лондона. Еще она занимается медицинскими исследованиями и пишет диссертацию по медико-биологическим наукам. Ее «Учебник по клиническому гипнозу» для студентов-медиков – первое пособие такого рода.

Урсула Джеймс – человек практичный и не похожа на женщину, которая общается с ведьмами, особенно давно умершими. Однако с самого детства она разговаривает с Матушкой Шиптон, которая направляет ее по жизни. В детстве Урсула не считала это чем-то необычным, но довольно быстро научилась скрывать свое общение с Матушкой от окружающих. А когда подросла, полностью от нее закрылась. Пока не пришло время и магия не оказалась нужна ей снова.

Эта книга повествует о том, как Урсула Джеймс сквозь череду столетий призвала Урсулу Сонтхил, чтобы привнести в свою жизнь магию. Это история о свойственной нынешним временам гордыне и о том, как Урсула Джеймс в конце концов научилась верить в истинную магию, в самую душу магии, и с ее помощью получила от жизни все, что хотела, и даже больше.

Пророчества Матушки Шиптон, переданные читателю через Урсулу Джеймс, учат заклинаниям, направленным, как сказано в Каббале, tikkun olam – «для излечения мира». В этих пророчествах говорится об отношениях, любви, силе прощения, о том, как излечить свой собственный мир и как после этого установить связь с другими людьми, чтобы помочь им в излечении их миров.

«Источник» явился к нам из глубины веков и – одновременно – из нашего времени. Только теперь, когда рушится мир торгашества, мы готовы слушать Сестру Луну, отзываться на ее слова и способны исцелить Мать Землю.

Это наполовину книга легенд, наполовину книга заклинаний – она пронизана истинной магией, и эта магия может исцелить тех, кто прочитает книгу как должно. В каждой ее части описаны специальные ритуалы, обряды и заклинания, которые направят читателя к источнику своей силы.

Эту книгу неизбежно будут сравнивать с «Селестинским пророчеством» и «Секретом». Однако она другая. И Матушка Шиптон, и Урсула Джеймс – реальные люди. Прочтите – и вы научитесь делать реальной магию. Прочтите и измените мир.

Пролог

Урок первый

Вам когда-нибудь хотелось, чтобы магия существовала? Я имею в виду, существовала по-настоящему? Чтобы действительно была такая сила природы, которая могла бы превратить вашу жизнь во что-то удивительное? Так вот, она существует. Она заключена в страницы этой книги и дремлет до тех пор, пока вы не прочтете слова силы и не позволите магии ворваться в вашу жизнь. Нет, вы не ошиблись, вашу жизнь изменят слова. Вы станете частью магии, сольетесь с Источником и встретите других – тех, кто тоже входит в число магических существ.

Чтобы принять в свою жизнь магию, мне понадобилась вся жизнь. Теперь магия – часть меня, и у меня нет иного выбора, кроме так передать знание дальше. Это часть договора, заключенного с истинной магией: ею нужно делиться.

Меня зовут Урсула Джеймс, и я специалист по гипнозу. Я состоявшийся врач, хорошо выполняю свою работу, и меня уважают. Я дышу тем же воздухом, что и вы. Я живу рядом с вами, хотя и не в вашем мире. Я успешна – не только в карьере, но и в личной жизни.

У меня была прекрасная наставница, хотя первые тринадцать лет своей жизни я не уделяла ей должного внимания. Мне понадобилось еще двадцать лет, чтобы снова начать ее слушать. К тому времени я уже набралась самостоятельного опыта и была способна услышать и понять ее слова.

Матушка Шиптон – моя наставница, моя целительница, мой проводник. Она приходила ко мне во сне и мечтах. Однако лишь когда я научилась погружаться в гипнотическое состояние, она явилась ко мне в законченной форме и отдельно от моего внутреннего голоса.

В общем, это был очень странный день. Я находилась в состоянии гипноза, готовясь к рабочему дню, когда она вдруг заговорила. Не то чтобы я не слышала ее голоса раньше – Матушка всегда была рядом со мной. Но к тому времени я перестала о ней думать.

В детстве мы открыты голосам, поддаемся воздействию окружающего нас эфира, полностью используем спектр своего восприятия – пока нас не обучат прямо противоположному. И, взрослея, мы прекращаем слушать, закрываемся от окружающего мира вокруг нас.

Вы можете счесть меня странной, однако эта книга – не о том, что может вам показаться. Мне небезразличны ваши чувства, ваши желания. Так же как небезразличны были они Матушке Шиптон, и небезразличны до сих пор. Она расскажет свою историю через меня, и вы снова услышите ее голос – если, конечно, вы открыты для окружающей вас магии. Магии земли. Истинной, серьезной магии. Той, что находится внутри каждого из нас.

Вот почему я к вам обращаюсь: хочу поведать, как вернуть себе магию. Я вижу то, что находится в ваших сердцах, точно так же, как видела Матушка. Вы хотите владеть своей силой, хотите, чтобы магия стала настоящей, но немного боитесь. Боитесь соединиться, подключиться к своему Источнику. Может быть, боитесь даже самих себя.

Но больше нет нужды бояться. Вы не одни. Я соединилась с Источником и знаю, что бояться нечего. Вы тоже можете это сделать и стать свободными. Вас научит Матушка – через меня. Матушка с вами. Я с вами.

Простые шаги и пути, которые откроются вам на этих страницах, приведут вас к Источнику вашей силы и помогут ее собрать. Верьте мне, потому что я нахожусь внутри Источника. И я говорю вам: вы поймете, когда произойдет ваше соединение с Источником, и сила, которую вы принесете в себе, никогда больше вас не оставит.

Посему вот ваш первый урок: Источник – внутри вас, и без вас он умрет. Вначале вы должны признать его существование, найти его в себе, начать его укреплять и поддерживать. Только после этого можно будет его использовать, и когда вы это сделаете, станете свободными.

Свободными от цепей торгашества, которыми, как вам кажется, вы связаны. Свободными отдавать и принимать любовь, исцелять мир вокруг себя, заставлять события происходить с вами, в реальной вашей жизни. Это и есть истинная магия: взять глину собственной жизни и лепить из нее своими руками. Более того: вы будете обладать такой силой и тела и разума, что сможете делиться Источником с другими.

Это нелегкое путешествие, но уверяю вас, оно того стоит. До того как я начала слушать Матушку и соединилась с Источником, у меня была другая жизнь – жизнь так же не похожая на полную, как не похоже зернистое черно-белое фото на реальность.

С этого и начинается моя история.

Глава 1

Я считала, что все на свете знаю; я действительно так думала. Много работала и сделала хорошую карьеру. Что с того, что у меня не было спутника жизни и друзья перестали приглашать меня в гости, потому что я всегда слишком занята? Такова жизнь в Лондоне. Стоит достичь успеха, все именно так и случается.

Так что я просто старалась не поддаваться постепенно растущему во мне ощущению темноты и одиночества. Ощущению боли. Время от времени я покидала Лондон и отдыхала на прекрасных пляжах Таиланда или Индии, пытаясь справиться с собой. Это было трудно. Я больше не владела ни своими мыслями, ни чувствами, утратила самоуважение, перестала понимать, к чему стремлюсь. Не имело значения, где я находилась: я всегда оставалась наедине с собой и постепенно начала это попросту ненавидеть.

Мой внутренний голос пробудился и все громче вопил о моем отвращении к себе, и в конце концов мне стало казаться, что весь мир слышит звуки происходящих во мне сражений. Я бродила по улицам Лондона. Я сидела на холоде, сжимая в руках газету и стаканчик с кофе. Вся из себя такая выдержанная. Такая стильная. Такая мертвая. И чтобы что-то изменилось, понадобилось число.

Моим числом стало сорок – возраст, к которому я приближалась. Мне не хотелось становиться сорокалетней; все что угодно, только не это! Мне представлялось, что дожить до такого возраста и не иметь ни детей, ни спутника жизни, ни любви и ни родных и близких – это настоящая катастрофа. Я многого достигла как профессионал: неплохо зарабатывала, была отличным специалистом, и мне казалось, что люди хорошо ко мне относятся, но все равно меня не покидало ощущение пустоты. Я не обеспечила себя настолько, чтобы могла бросить работу, и не сумела стать одной из лучших в своей профессии.

Я подошла к этому совсем близко, но, увы… И теперь все мои достижения казались мне бессмысленными и зыбкими. Знала: наберись я смелости открыто посмотреть в будущее – увижу, как моя жизнь и дальше идет по накатанной колее еще лет сорок, пока не превращусь в усталую, разочарованную старуху. В лучшем случае мне удастся сохранить эксцентричность и некоторые странности, превратив их в свои достоинства, делая вид, что такая жизнь – и вправду мой выбор. Хуже всего было то, что я уже физически стала ощущать разочарование: оно отдавало постоянным привкусом желчи во рту. Я чувствовала себя нездоровой и усталой до мозга костей.

Поэтому в конце концов я отправилась в Шотландию, в один буддийский ретрит[1]. Обычно раз в году я посещала какой-нибудь курорт и теперь решила, что было бы неплохо попробовать что-то новенькое.

На что я не рассчитывала, так это на то, что там будет холодно, – господи, ну и холодина там стояла! – и настолько уныло. Все казалось серым и как будто придавленным небом. Приехать сюда – совершенно точно оказалось ошибкой. Ради всего святого, здесь же должно быть лето!

Помню, как я с некоторым презрением смотрела на живущих в ретрите людей. Что я тут делаю? Это место не для меня: ни мягких полотенец, ни пенящихся ванн, ни изысканных блюд, ни алкоголя! А люди!.. Да там просто было не с кем общаться. Ни единого человека моего круга, никого, кто по возвращении в Лондон мог бы оказаться полезен.

Не было никакого смысла вообще заводить какие-то знакомства. Но в любом случае я уже тут оказалась, так что, на худой конец, имела возможность как следует выспаться. Однако оказалось, у меня нет никаких шансов.

Это был просто военный лагерь медиумов какой-то! В первое же утро меня разбудили, чтобы я присоединилась к группе пешей медитации. По крайней мере, повезло, что я специально выбрала ретрит, в котором ценили молчание, и поэтому мне не пришлось общаться ни с кем из этих ужасных людей.

Я заставила себя выдраться из кровати и встала в конце длинной цепочки людей. Мы направились в лес. Дрожащая и злая, я следовала инструкциям, которые наговаривал женский голос: «Ступай след в след того, кто идет перед тобой». Грязные ноги обладательницы голоса были обуты в сандалии.

Когда я подняла голову, чтобы посмотреть ей в лицо, она уже ушла. Я зашагала – а если выражаться точнее, затопала. Я передвигалась, как рассерженный ребенок: повесив голову и крепко обхватив себя руками. Потребовалось время, но постепенно чувство раздражения все же стало стихать, и я начала обращать внимание на окружающий мир.

Я принялась играть, аккуратно ставя свои крошечные ступни в следы, оставленные ботинками идущего впереди меня мужчины. Это было совсем как когда ты ребенок и избегаешь трещин в тротуаре, потому что знаешь: если не будешь на них наступать, то случится что-то удивительное! Своего рода маленькие ритуалы, которые всегда успокаивают. Когда же я перестала их совершать?

Погруженная в размышления, я наткнулась на спину идущего впереди мужчины. Оказывается, мы остановились – а я и не заметила! Он повернулся и протянул руку, помогая мне устоять на ногах. Рука была грубой и сухой, как кора дерева. Мужчина улыбнулся и снова повернулся ко мне спиной. И меня вдруг охватило странное чувство: мне захотелось заплакать. Я хотела взять его за руку и осторожно уронить слезы ему в ладонь. О да, в тот момент я была в этом уверена! Я определенно схожу с ума, и чем быстрее уберусь из этого места, тем лучше. Мне необходимо было немедленно вернуться в Лондон. Вот и все. Я поеду домой, и все снова станет хорошо.

Тем временем наша цепочка снова тронулась в путь, и тропа стала круче. Я начала уставать; у меня заболели ноги, и мне все еще хотелось плакать. Это было просто нелепо!

Когда вернемся, найду кого-нибудь из администрации, и они вызовут такси, чтобы меня забрать. Я не могла больше здесь оставаться. Я шла уже часы – пока лес не сменился камнями и вереском. От воздуха у меня болели легкие. Я не могла толком соображать. Я попыталась составить план того, что буду делать, когда вернусь домой в Лондон, но мысли разбегались. Я шла как будто во сне. Слова растаяли, и мой мозг стал чистым и пустым – мое тело двигалось на автомате. Ничто больше не имело значения, кроме необходимости продолжать шагание. Я сконцентрировалась на отпечатках чужих ног, и время текло без всякого смысла. Теперь мне так сильно хотелось плакать, что внутри было больно, и я никак не могла понять почему. Но все-таки попыталась. Попыталась вспомнить, откуда взялась боль и почему мне так срочно нужно отсюда уехать, – но не сумела этого сделать. Казалось, к этому времени прошли целые часы, хотя я не была в этом уверена.

В конце концов я глянула вверх и обнаружила, что леса больше нет, а я стою в одиночестве на холме. Я прошла половину пути вверх по горе. Внизу виднелась накрененная крыша ретрита, и я ощущала мощь вздымающейся за ним горы. Я опустилась на какой-то камень и заплакала.

Я плакала о себе и о жизни, которая, как мне казалось, прошла мимо. Я плакала, потому что каким-то образом сбилась с пути. Я плакала, потому что осталась одна и даже не заметила, когда это получилось. Я плакала уродливыми, неосознанными слезами, такими, от которых на следующий день опухают глаза и ты выглядишь как лягушка. Я плакала, пока не устала. И потом уснула прямо там, на холме, свернувшись на вереске, словно животное. Я чувствовала ветер на своих щеках и пучки вереска, уткнувшиеся мне в бок. Я спала, пока меня не разбудил дождь.

Крупные капли ударили мне в лицо, и я засмеялась. Я села и увидела, как солнце опускается за горизонт и вокруг собираются красные облака. Небо было действительно красивым – таким красивым!.. Это была красота, которую я не могла бы поймать на камеру и унести домой. Это было представление природы – грандиозное, уникальное, и я – единственный его зритель. Звучит банально, но для меня в тот день именно так оно и было. Впервые в жизни я почувствовала связь с землей, с каждой ее частичкой. Я почувствовала себя другой – хотя пока и не понимала, насколько другой.

Шагая обратно через лес, вниз по холму, я знала, что внутри меня что-то изменилось. Мне казалось, это изменение я могу взять с собой, унести в свою старую жизнь, будто эта прогулка в гору не более чем перерыв. Знай я тогда, насколько другой в результате стану, я бы задумалась, не остаться ли мне на том холме…

Взгляд в прошлое – удивительный подарок. Перечитывая написанное, я вижу, что все, о чем я повествую, – мои мысли, в то время как случившееся в тот день не имело с моими мыслями ничего общего. Мои мысли не играли никакой роли. Мои чувства – вот что повело меня вверх по холму, и мои чувства ведут меня и сейчас.

Мне уже преподавали такой урок: в детстве некая Матушка пыталась меня наставлять, но в то время я была заинтересована только в официальном образовании. Образование, образование, образование! Я купилась на ложь и забыла о чувствах. В общем, не важно. Этот урок был мною выучен позже, только и всего.

Я спустилась с горы, замерзшая, голодная и готовая испытывать чувства. Быстро умывшись, отправилась в столовую. Все ели молча, и я искала своего знакомца с холма. Однако его там не было. Отчего-то я почувствовала разочарование. Мне бы хотелось с ним поговорить. Улыбнуться ему. Вместо этого я принялась разглядывать тех, кто сидел вокруг меня за этим длинным обшарпанным столом.

Женщина справа осторожно мне улыбнулась. Я улыбнулась в ответ и тронула ее за предплечье, указывая другой рукой на хлеб. Она прожестикулировала той стороне стола, и хлеб предпринял путешествие в мои руки. Я улыбнулась ей еще раз и обмакнула кусок грубого хлеба в свою тарелку с супом.

Не могу описать, какой вкус был в тот день у еды. Я почувствовала любовь, с которой ее готовили, заботу, с которой подавали, дружбу, с которой делили ее между сидящими за столом.

После ужина я подхватила с буфета поднос и принялась собирать пустые тарелки и ложки. Женщина, которая сидела напротив меня, сделала то же самое. Кто-то взял тряпку и стал вытирать стол. Другой выметал оставшиеся на полу крошки за дверь. Я мыла посуду, пока кто-то мягко не отодвинул меня и не занял мое место у мойки. Все дела были завершены. Никаких инструкций. Никаких слов. И во всем этом сквозила своего рода легкая ритмичность – как в птичьем посвисте: кажется бессвязным, однако такой законченный и красивый.

Вернувшись в обеденный зал, я прошла его насквозь, к центру здания – большой круглой комнате с открытым камином. Люди уже собирались вокруг огня. Одни читали, другие, полуприкрыв глаза, созерцали пламя. Я отыскала свободное кресло – подальше от огня, чтобы оставаться в тени. Мне не хотелось ни света, ни разговоров, ни отправляться в свою комнату. Хотелось побыть рядом с людьми, почувствовать их.

Мои веки стали слипаться, и я снова не могла удержать в голове ни единой мысли. Это было очень странное ощущение: словно я плыву по соленому озеру и не чувствую своего тела, и с этим ощущением я теряла ощущение себя. Почему-то это меня не беспокоило, хотя тихий голос из прошлого – некто, одетый в деловой костюм, – заметил, что следовало бы побеспокоиться. Я подула на фигурку, и она исчезла, словно сделанная из тумана.

Это была я – но прежняя. Серьезная и в костюме. Ломкая, хрупкая – однако, если уж признать горькую правду, все же заноза в заднице. Та, что всегда должна быть права. Должна быть главной. Всегда знала, как лучше. И вот там и тогда я решила, что ей реально нужен отдых. Не отпуск, а отправка на пенсию. Она это заслужила. Это было совершенно точно, поэтому я взяла ее на холм и позволила ей уснуть – прямо там, на холме, где она могла быть свободна и в безопасности. Я окружила ее теплом летнего солнца и цветами и позволила ее волосам стать длинными и красивыми. Я одела ее в длинное бархатное платье – словно сказочную принцессу – и убаюкала в зачарованный сон. И все это – пока дремала в тени, невидимая и неслышимая. Я сидела в том кресле, пока не прогорел камин, и теперь знала, что она на холме в безопасности.

В ту ночь я спала как убитая. На узенькой кровати, на жестких, грубых простынях. В ту ночь я спала крепче, чем в лучших отелях, и, когда проснулась, почувствовала себя живой, бодрой и готовой к действиям. Да, знаю, к действиям звучит немного туманно, но это все, о чем я могла думать в тот день. У меня не было никаких планов – только масса энергии. Поэтому я готовила еду и убиралась. Я сметала листья. Я вытирала пыль и полировала книжные полки в библиотеке. У меня было такое ощущение, словно я подключилась к государственной энергосистеме.

Это продолжалось целых три дня. Каждую ночь я прекрасно спала и ничего не видела во сне. Каждый день я занималась какой-нибудь полезной физической работой. К концу третьего дня я знала всех своих товарищей по именам… Ну ладно, по именам, которые сама же им и дала: Голубая Шляпа, Ацтекский Шарфик, Серьги-Колокольчики. Мне было интересно, как они называли меня. Этого я так и не узнала. На третий вечер за столом появились новые лица, и пришла моя пора уезжать. На следующий день я убрала в своей комнате, свернула постельное белье и отнесла его вниз, в прачечную.

Он стоял ко мне спиной, и именно поэтому я его узнала. Это был он – тот, кто прокладывал для меня дорогу. Я протянула ему постельное белье, а он обнял меня и молча прижал к себе. Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. У него были красивые голубые глаза с «гусиными лапками» в уголках от частого смеха. Ясные голубые глаза – совсем как небо надо мной прежней, оставшейся спать на холме.

Потом он вернулся к своей работе, а я отправилась в Лондон.

Обратное путешествие на поезде прошло без каких-либо событий. Я включила свой мобильник и позволила миру вернуться. Куча сообщений в голосовой почте. Гора электронных писем. Я, должно быть, важная персона. Я снова его выключила и провела остаток поездки, глядя в окно. Дома ничто не изменилось, и это меня удивило. Я же изменилась – почему все, что меня окружало, осталось прежним?

Ладно, я понимаю. Одно дело – приобрести какой-то духовный опыт, будучи вдали от дома, другое – потом иметь дело с реальностью. Своей собственной реальностью – такой, какую вы себе создали. Вот в чем загвоздка на самом-то деле: я все еще обитала в ее доме, носила ее одежду, жила ее жизнью. Это не просто ощущалось как нечто неправильное – я даже не была уверена, что смогу притворяться собой прежней и дальше.

Оставив ее на холме, я словно оставила и ее способы взаимодействия с действительностью и теперь понятия не имела, что делать. Я знала только, чего не хочу. Но все еще не знала, что хочу. Поэтому я сделала единственное возможное: открыла ее ежедневник, чтобы посмотреть, что ей предстояло делать на этой неделе. Неделя оказалась очень заполненной. Еще бы. Нескончаемые встречи с клиентами по гипнотерапии. Это означало, что до субботы мне не видеть белого света. Так что я принялась за дело. Я одевалась в ее одежду, разговаривала ее словами, утешала ее клиентов.

К субботе моя голова была битком набита чужими печалями, горестями, гневом и болью. Возникла необходимость от всего этого избавиться, и срочно. Я решила заняться самогипнозом, чтобы привести свои мысли в порядок. В субботу утром я лежала на кровати под солнечным светом, льющимся из окна в крыше, и закрыла глаза, готовясь. Вот тогда ко мне и пришла Матушка. Полностью сформированная фигура, четкая, ясная, в великолепных сочных красках.

«С добрым утром, – дружелюбно сказала Матушка. – Теперь ты готова слушать?»

Глава 2

Мне бы очень хотелось сказать вам, что пережитое на том холме меня подготовило, и что я достигла некоего осознания вроде дзен, и что встретила происходящее, демонстрируя выдержку. Но все было как раз наоборот. Я взвизгнула и открыла глаза.

«Доброе утро, – повторила она. – Я все еще здесь».

С открытыми глазами я не то чтобы ее видела – скорее ощущала: Матушка сидела на краю моей кровати.

Поверьте, я понимаю, как это звучит, и моей первой реакцией было немедленно отправиться в больницу и провести сканирование мозга, поскольку у меня определенно случился какой-то психотический приступ. Или, может быть, я страдаю от опухоли мозга? Или, возможно, это инсульт? Я затаила дыхание. Стояла тишина. Может быть, я в Шотландии наелась каких-нибудь сомнительных грибов и теперь случилась отсроченная галлюцинация? Да, точно, скорее всего, так и есть. Наркотики.

Я улеглась обратно в кровать, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Однако мое облегчение оказалось недолгим.

«Послушай, у нас нет на это времени. Ты не под действием наркотиков, ты не больна и не сошла с ума. Нам предстоит работа. Мы можем уже к ней приступить?»

Не открывая глаз, я оглядела комнату. И увидела Матушку. Она действительно сидела на кровати и смотрела прямо на меня.

Первое, что я заметила: она была гораздо меньше, чем я ее помнила, но, полагаю, это так и должно было быть, потому что когда я видела ее в последний раз, и сама была намного меньше. Я перестала ее видеть и слышать, когда выросла. Точнее, закрыла ей дорогу, и Матушка больше не могла до меня добраться.

Я отключила свои сны и перестала приходить в долину своего сознания, где мы с Матушкой вместе гуляли. Отключилась от ее сигнала, заменила его голосом мужчины и логики. Я не скучала по Матушке – была слишком занята. Слишком занята учебой, а потом – зарабатыванием денег. Слишком занята укреплением собственной значимости…

Но я должна была догадаться: она никуда не ушла, а просто ждала. Конечно ждала. Она пятьсот лет прождала меня в своей пещере и теперь не собиралась уходить только потому, что мне хотелось от нее избавиться.

«Что тебе от меня нужно?» – спросила я. Или, скорее, спросил голос в моей голове.

Матушка засмеялась. Красивым, сочным, на удивление молодым смехом.

«У тебя опять это дурацкое выражение лица, да, дитя? Это не то, что мне от тебя нужно, – это твои нужды вытащили меня сюда. – Матушка помедлила и ласково провела ладонью по простыне. – Хороший материал. Отличное качество. – Она встрепенулась. – Ну ладно, дитя. Ты хочешь магии в своей жизни, а я хочу тебя ей научить. Вот цена, которую ты заплатишь за мою мудрость: ты обязана ею поделиться. Оставишь магию у себя – твоя сила иссякнет и пропадет. Поделись ею со своими сестрами и мужчинами, в которых достаточно Луны, чтобы выслушать, – и станешь магическим существом: восхитительным, чувственным, гордым, истинным. Я могу помочь тебе превратить это время в свое, а ты будешь за мной записывать. Ты погрузишь себя в глубокий гипноз, и я поделюсь с тобой своей магией. Ты позволишь мне использовать твою руку, чтобы писать, и твой разум, чтобы интерпретировать мои слова, – чтобы твои сестры и истинные братья меня поняли. Ты будешь инструментом, и я стану через тебя писать».

Я поняла, что дрожу, слушая ее. Все это время Матушкин голос постепенно становился сильнее, и так же сильнее становилось мое желание ее дара. Такое возможно? Могла ли Матушка Шиптон пройти сквозь время, чтобы учить? Потому что это именно она сидела сейчас, выпрямившись, на моей кровати – давно умершая ведьма, одна из самых знаменитых в Англии… И отчего мне хотелось ее выслушать?

«Твоя связь с мужским началом усилилась, дитя. Это логическое, аналитическое утверждение: «Я поверю в это, только когда увижу!», захватившее твой разум, может нам помешать. Посмотрим. Ты готова поверить в магию? Заставлять события происходить, быть чародейкой? Говоря понятным тебе языком: позвони мне, когда будешь готова».

Она снова засмеялась, и смех растворился в звуках древесных ветвей, стучавших в потолочное окно, выходящее на крышу моего дома. Я открыла глаза и посмотрела вверх. Матушка исчезла. Я больше не могла ее видеть, не могла ее слышать, не ощущала ее рядом.

Я провела в кровати еще час или больше, обдумывая случившееся. Чем дальше я размышляла, тем менее уютно себя чувствовала. Вся эта ситуация – сама по себе огромная проблема. Проблема… нет, это слово даже примерно не передавало то, что со мной происходило.

Пункт первый: я говорю сама с собой. Пункт второй: я думаю, что у меня в голове есть кто-то еще. Пункт третий: я обдумываю возможность принять сделанное этим кем-то предложение. Диагноз: психическое расстройство. Мне явно нужны лечение и лекарства. Вероятно, целая куча лекарств. Отлично. Именно то, что мне было нужно, – потерять связь с реальностью, когда все в моей жизни так хорошо складывается.

Я уставилась на облака, плывущие за потолочным окном. По правде говоря, все в моей жизни не складывалось так хорошо, разве нет? Я была одинока и несчастлива, и мне надоела моя жизнь. Я стала замкнутой, капризной, мелочной. Я стала… Ладно, хватит себя пороть, это совсем не мое. Я всегда предпочитала не размышлять, а действовать.

Вот я тут, где должна быть счастливой, но я несчастна. Это совсем не то, на что я подписывалась. У меня есть машина, и дом, и дубовые полы, и холодильник СМЕГ, но я все еще не счастлива. Что, черт возьми, со мной не так? Я что-то упустила? Ту часть себя, где идет внутренняя жизнь, где становишься счастливым и – я осмелюсь сказать даже так – удовлетворенным?

Одно точно: к старой версии себя я вернуться не в состоянии. Я утратила способность быть той личностью. Она теперь мирно спала на склоне холма, в полной безопасности. И не ощущала себя безумной – безумной в смысле сумасшествия, во всяком случае.

Матушка уже приходила ко мне, когда я была маленьким ребенком, и уже учила меня… Так почему бы и не сейчас? Я приняла решение. По крайней мере, это обещало быть интересным…

Я лежала и ожидала возвращения Матушки. Но она не вернулась. В конце концов я заснула и впервые за долгие годы видела сны.

Сны были туманные, но красивые, и оставили смутное ощущение меланхолии. Я не то чтобы чувствовала себя печальной – это больше походило на чувство, которое испытывает бедный ребенок в новеллах Викторианской эпохи. Он прижимается носом к витрине магазина игрушек, а внутри избалованные дети со своими богатыми родителями выбирают себе подарки. Что же это было? Я что, собиралась вечно оставаться снаружи, заглядывая внутрь, или же могла войти в магазин и сделать себя счастливой?

Я проснулась с колотящимся сердцем и ощущением того, что забыла что-то действительно важное и что если я это важное не вспомню, то горько об этом пожалею. У меня болело сердце, я чувствовала себя разбитой, как бывает при начале простуды.

Уже позже, одетая и умытая, я ковырялась в тарелке с мюсли. Они были совсем безвкусные. Я оттолкнула тарелку. Господи боже ты мой, я питаюсь водой и пылью! Как при этом можно быть счастливой?

Меня начали раздражать мелочи. Например, такие очевидные вещи, как мюсли на завтрак. Это мой выбор или я просто приспосабливаюсь? Почему я ем еду, которая меня не питает? Только потому, что другие люди сказали мне: это правильно?

Я выбросила размякшую кашу в мусорное ведро и отправилась в «Оззис кафф» недалеко от Мэрилебон-Хай-стрит. Там я впервые за много лет заказала себе «полный английский завтрак». Это было объедение.

Подобрав оставленную кем-то на сиденье газету, я прочитала про конец света в Англии. Не делайте то, не делайте это, мир ужасен, на британцев охотятся террористы, беженцы, преступные тунеядцы, которые выжимают из страны все соки, и так далее, и тому подобное.

Я выпила вторую чашку чая и снова взялась за газету, выискивая хоть какую-нибудь хорошую новость, хотя бы одну утешительную заметку. К примеру: из колодца в Дорсете спасли котенка. Но ничего подобного там не было. Мне стало жаль людей, которые читают эту газету каждый день. Как можно быть счастливым, когда позволяешь сплошной черноте существовать в своей жизни? Как люди вообще не боятся выходить из дому?

Это была не просто макулатура, это было Евангелие страха и ненависти для масс. Ладно, в газете попадались некоторые исключения, но, к сожалению, они прозелитствовали[2] с собственной версией Святого Писания. Эдакие самодовольные эко-проповедующие нимбоносцы.

Что со мной происходит? Я как будто единственный человек, который видит, что вся британская пресса, целиком и полностью, принимает участие в специальной кампании. Не рассказывать новости, а удерживать и без того разобщенные группы людей подальше друг от друга. Социальная сплоченность в ежедневной газете. Выбери себе группу и оставайся в ней. Читай лишь то, что подтверждает твои давно сформированные убеждения. Не ставь перед собой новых целей, потому что тогда тебе придется думать, меняться, что-то делать. Я рассчиталась и решила, что ничего в этот выходной день делать не буду.

Дома выяснилось, что в мое отсутствие мне никто не звонил. Этим все сказано. Я могу завтра исчезнуть, и никому в действительности не будет до этого особого дела. Может быть, кто-то из моих клиентов на тот момент что-то и вякнет, но быстро найдет себе другого профессионала париться их проблемами.

Матушка верно подметила одно: мне и вправду очень сильно хотелось магии. Хотелось, чтобы вокруг происходили особенные вещи, хотелось чувствовать себя живой – такого у меня тогда вообще не было.

Проблема заключалась в том, что я на самом деле в это не верила – в смысле, в магию. Магия для людей, которые не несут ответственности за собственную жизнь, за собственное счастье, – не правда ли?

Магия была для мечтателей и бездельников – для людей, которые в своих машинах подвешивали пластмассовых фей на зеркало заднего вида и носили платья и кардиганы с индейскими принтами. Я в эту категорию не входила, а следовательно, не могла верить в магию.

Завтрак меня насытил, я чувствовала себя удовлетворенной и счастливой. Я прошла через Гайд-парк, затем по Экзибишн-Роуд, где побродила по книжному магазину. Это был настоящий магазин, не один из целой сети.

Внутри он оказался немного запущенным и с кучей народу. Там пахло книгами. Девушка за стойкой тоже читала книгу, а поднявшись, чтобы обслужить покупателя, прокомментировала его выбор. Мне там очень понравилось. Я ощущала себя интеллектуалкой и частью богемы. Какой самообман.

Впрочем, я все равно купила книгу – что-то в красивой обложке про путешествия по Индии в конце 1800-х годов. Решила – пойду домой и зароюсь в ее страницы.

Ну вот так и прошла та моя суббота. Обедать я отправилась в «Полс» в том же районе, съела сладкое сдобное пирожное, выпила кофе с нормальным содержанием кофеина, с молоком цельной жирности и дополнительной порцией сахара. Я прямо чувствовала, как мои глаза закатываются от удовольствия. Мне хотелось топать ногами – словно восхищенному собственным непослушанием ребенку. В общем, день прошел прекрасно. Простые удовольствия – запретные удовольствия.

Я знала, что позже, когда встану на весы, обо всем этом пожалею, но мне было все равно. Ладно, Скарлетт, завтра будет другой день. В воскресенье, кстати говоря, ты можешь проделать все это еще раз.

Мои выходные превратились в настоящую оргию из еды и чтения. Я ела только то, что мне хотелось, за ужином выпила шампанского, надела свое лучшее нижнее белье и шпильки, хотя показать это было некому. Мне хотелось побыть ребенком внутри магазина, а не снаружи. По крайней мере, на эти выходные я могла им притвориться.

Наступил вечер воскресенья, я приготовила одежду на завтра. Лекции целый день. Целый день со студентами-медиками, активными и задающими вопросы или скучающими и обиженными. Моя работа – вдалбливать им в голову знания. Эта мысль не принесла мне радости. Мой красивый костюм от Вивьен Вествуд висел, пустой и измятый, как марионетка, а чулки и кожаные туфли-лодочки на высоком каблуке аккуратно стояли рядом.

Это ее униформа. Одежда, которой люди отвечали, разговаривая с Урсулой. Сказать по правде, я знаю, что эта одежда выбиралась специально для того, чтобы производить на людей определенное впечатление. Одежда женщины сильной, жесткой, сексуальной – но угрожающе, практически на грани садомазохизма.

Так что люди видели имидж и велись именно на него. Да и зачем им смотреть глубже? Люди видят то, что хотят видеть, и я создала эту Урсулу так же качественно, как писатель создает персонаж в своей книге. Широкими мазками кисти – чтобы читатель сам мог дополнить недорисованную плоть силой своего воображения.

Всю неделю я прожила на автомате. Лекции, клиенты, встречи. Лекции, клиенты, встречи. И все это время какая-то часть меня безмолвно кричала: «Посмотри на меня – я другая! Я не то, что ты обо мне думаешь! Я не знаю, кто я, но знаю, кто я больше не!»

Однако люди все равно реагировали на костюм, и голос, и туфли на высоких каблуках. И всю неделю я плохо спала. Мне снилась долина, в которую я приходила в детстве. Но теперь мне никак не удавалось туда попасть. Всю неделю я ела что хотела и даже не подходила к весам – мне было слишком страшно.

Наконец суббота снова пришла в мой дом, и на этот раз я была готова. Книги, еда, пижама. Дверь заперта. Я никуда не собиралась идти. Мне необходимо было время подумать. Время составить план и действовать в соответствии с ним. Я взяла блокнот-молескин и лучшую ручку «Лами», подложила под себя все подушки, которые только смогла найти, скрестила ноги и уселась в пижаме на кровати, занеся ручку над девственно чистой страницей.

Ничего не произошло. Абсолютно, черт побери, ничего. Я перелистнула блокнот на первую страницу и аккуратно написала свое имя в графе, где было сказано: «Имя». Затем вновь перелистнула страницу и попробовала снова. «Проблемы», – вывела я заглавными буквами. Затем перешла на последнюю страницу блокнота и запечатлела еще один заголовок: «Решения».

Ну, уже какое-то начало. Я вернулась обратно на «Проблемы» и уставилась на пустую страницу. Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса, и я созрела: приготовилась все-все записать. И в конце концов разродилась: «Я хочу, чтобы магия стала реальной». Хм, вот уж этого я никак не ожидала. Быстрый переход к «Решениям». «Позвони Матушке», – вывела моя рука. Я отшвырнула блокнот в угол кровати и распласталась на спине, снова уставившись на облака за потолочным окном. И поплыла вместе с ними.

Напоследок я сделала единственное, что смогла придумать: пошла в ванную, чтобы встать на весы и проверить, сколько вреда принесли мне мои пирушки. Я забралась на них, затаила дыхание (как будто это помогает!) и глянула вниз. Я потеряла в весе полтора килограмма. Я слезла с весов и переустановила стрелку. Нет, никакой ошибки. Всю неделю я ела что хотелось и не набрала ни грамма – а действительно потеряла в весе.

Если Матушка пыталась послать мне сообщение о том, что магия реальна, оно тут же достигло адресата. Нет ничего, кроме потери веса без всяких усилий, что может заставить женщину сесть и слушать. «Ладно, Матушка. Я звоню тебе прямо сейчас. Я ненавижу себя и свою жизнь и хочу поверить в магию. Ты меня слышишь?»

Я ступила на пол. Ничего. Отлично. Я одновременно теряю вес и рассудок.

«Ты не слишком терпелива, да, дитя? – Матушка сидела на моей кровати и улыбалась. – Это не то же самое, что набрать номер на телефоне и ожидать, что я буду сидеть возле него, ожидая твоего звонка. Я, знаешь ли, женщина занятая. – Ее улыбка стала шире. – Да, я знаю и о телефонах, и об Интернете, и о телевидении. Я слышала и наблюдала за тем, как этот мир «развивался». – На последнем слове она наморщила нос. – Развивался, но не думаю, что изменялся. Дитя, пора открыть тебе твою истинную суть. Я направлю тебя и буду наставлять, но на этот раз ты, черт побери, слушай. Мне не нравится, когда от меня закрываются. Я разрешила тебе это сделать, потому что тогда ты была ребенком. Ты больше не ребенок, и я буду обращаться с тобой как со взрослой. Пора заняться магией».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ретрит – уединение. (Примеч. пер.)

Вернуться

2

Прозелитизм – здесь приверженность вновь принятому учению, новым убеждениям. (Примеч. ред.)

Вернуться