Маргарита Гришаева
Высшая правовая магическая академия. Оперативные будни

© М. Гришаева, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Пролог

Огромный холл центрального корпуса академии мерно гудел от сотни голосов, спешащих познакомиться, обсудить трудности вступительных экзаменов и поделиться впечатлениями и планами. Я умудрилась заметно припоздниться, и место оставалось только у самых дверей. Можно, конечно, потолкаться и попытаться пробиться поближе к лестнице – туда, где сейчас собрались преподаватели, но я предпочла остаться на месте. Толком расслышать приветственную речь мне, конечно, не удастся, но и в толпу нырять не придется. Такое количество людей даже слегка пугало, к подобному я не привыкла. Так что я предпочла лишь отойти с прохода и пристроиться у стены, в тени одной из колонн.

Почти тут же шум голосов начал затихать – по центральной лестнице поднялся высокий возрастной мужчина с густой проседью в темных волосах – ректор, архимаг Тесар Фандориус. Возвысившись над головами притихших студентов, он окинул толпу внимательным взглядом и, убедившись, что полностью завладел вниманием окружающих, начал свою речь.

– Рад приветствовать новых адептов нашего учебного заведения, – разнесся по холлу глубокий уверенный голос ректора, доставая до самых удаленных уголков. – Прежде всего хотелось бы поздравить вас с успешной сдачей экзаменов – они были непростыми и для нас тоже, поверьте, – добродушно усмехнулся он в короткую бороду. – Но вступительные – это только начало вашего пути. Будьте готовы к тому, что дальнейшее обучение простым вам не покажется. Вы поступили в Высшую Правовую Магическую Академию – одно из лучших учебных заведений столицы, и должны понимать: учеба здесь тесно связана с законодательной и даже военной структурами страны, и потому правила нашего заведения довольно строги и обязательны к соблюдению. – Взгляд ректора посерьезнел, и на мгновение я даже почувствовала неуверенность – справлюсь ли, если здесь все настолько строго. – Настоятельно рекомендую всем адептам ознакомиться со сводом правил. К сожалению, большинство первокурсников вспоминает о них слишком поздно, уже успев обзавестись проблемами, – со вздохом покачал он головой, а по толпе поступивших разнеслось легкое эхо смешков. – Поэтому с главными из них я кратко ознакомлю вас лично. Во-первых, во время учебной недели покидать территорию академии запрещено. В выходные вы можете свободно посещать город, но к шести вечера обязаны возвращаться. В учебное время также действует комендантский час – после девяти вечера студенты обязаны находиться в своем жилом корпусе. Во-вторых, использовать боевую магию, проводить тренировочные бои, эксперименты и опыты вне занятий и без присмотра преподавателей тоже запрещено. Тем более заниматься чем-либо из перечисленного в жилых корпусах. Если желаете в свободное время заниматься дополнительно, вы всегда можете получить у своего преподавателя разрешение на использование учебных лабораторий, кабинетов и тренировочных залов. В противном случае вам как минимум придется собственноручно исправлять последствия самодеятельности, не говоря уже об обязательном наказании. – Он пристально взглянул на адептов, словно они все уже были неоднократно пойманы за нарушениями. – И в-третьих, вы должны добросовестно исполнять обязанности адептов нашей славной академии – посещать занятия, вовремя сдавать задания и экзамены. С остальными правилами ознакомьтесь самостоятельно. А теперь можете пройти за представителем вашего факультета, чтобы получить более подробные указания. Всем хорошего учебного года, и постарайтесь стать достойными адептами нашей академии, – напутствовал он внимательно слушающих его студентов, и, последний раз окинув первогодок строгим взглядом, он спустился по лестнице.

Еще какое-то время в зале продержались тишина и спокойствие, но довольно быстро сменились громкими голосами – ректор покинул холл, а шумные адепты пытались найти своих кураторов, чтобы получить расписание и заселиться в общежитие. И мне невольно пришлось присоединиться к всеобщему ажиотажу. Пробраться к столу с табличкой «Факультет Алхимии и Целительства» оказалось практически невозможно – не через толпу боевиков, которые едва ли торопятся следовать за своими кураторами. Я лишь издалека увидела, как небольшая кучка адептов последовала за высокой женщиной к ближайшей аудитории, и рванула за ними.

Проскользнув в нужную дверь, пристроилась за крайней партой и с удивлением отметила, как мало студентов здесь было. Едва ли с два десятка наберется. И что еще удивительнее – я не заметила ни одной девушки! А ведь этот факультет традиционно считался женским.

– Все здесь? – поинтересовалась худощавая женщина среднего возраста, окидывая присутствующих строгим взглядом. – Поздравляю с поступлением. Магистр Селина Гревис, заведующая кафедрой алхимии, – с вежливой холодной улыбкой представилась она. – Я назначена куратором вашей группы, а также буду преподавать у вас несколько предметов в течение всего времени обучения, так что встречаться будем часто. Сейчас вы будете подходить ко мне по одному, чтобы получить все необходимые документы и ключ от комнаты. Прежде всего ознакомьтесь с картой территории, расписанием на ближайшую неделю и списком литературы. Настоятельно рекомендую поторопиться, пока в библиотеке не начался ажиотаж из-за припозднившихся, – недовольно поморщилась профессор. – Также вынуждена предупредить, что из-за большого количества поступивших на факультет стихийников целителей было решено заселить в один из старых корпусов к аспирантам, – совсем помрачнела она, явно не одобряя такого решения. – Места там достаточно, но на первом этаже, куда распределили первокурсников, далеко не все комнаты полностью приспособлены для жилья. Вас распределили по самым приличным, багаж уже должны были доставить. Но советую сразу после заселения хорошенько осмотреться и в случае возникновения каких-либо проблем обратиться к коменданту общежития – комнату можно будет поменять. Но не тяните, мест может не оказаться. Всем все ясно? – обратила она пристальный взгляд на адептов.

В ответ ей раздался нестройных хор согласия.

– Тогда прошу к моему столу.

Будущие алхимики потянулись к куратору, а я предпочла подождать в сторонке и подойти последней – спешить особо некуда, занятий нет, а вещи я всегда успею разобрать, не так их у меня и много.

– Кастодия Серас? – поинтересовалась женщина, когда я наконец приблизилась к столу.

Я робко кивнула, стушевавшись под ее пристальным оценивающим взглядом.

– Отлично, вы последняя в списке, – кивнула она, отмечая что-то в бумагах. – Держите. – Мне передали стопку скрепленной бумаги, ключ и значок адепта. – И не забудьте хорошенько проверить комнату – могут быть проблемы с окнами или замками на дверях, – серьезно предупредила она.

– Хорошо, спасибо, – ошалело пробормотала я в ответ, забрала из ее рук документы, вежливо попрощавшись, поспешила покинуть кабинет.

Значит, старый корпус? Нежилые комнаты? А еще все эти строгие правила. Я потратила столько сил, чтобы поступить сюда, – бессонные ночи, бесконечная зубрежка и истрепанные нервы, но ожидала явно не этого. И все же… я чувствовала радость и дрожь нетерпения. Пусть здесь все оказалось сложнее, чем мне думалось, но я смогла – я поступила, а значит, стала на шаг ближе к своей цели.

На мгновение задержавшись у дверей холла, я оглянулась на стену почета академии, испещренную именами выдающихся учеников, когда-то обучавшихся в этих стенах. Одно из них принадлежало моему отцу.

Я стояла в том же зале, где когда-то стоял он. Буду учиться в тех же аудиториях, может, и жить в том же корпусе? Ведь, как нам сказали, он старый. В этих стенах он провел больше пяти лет своей жизни. И здесь он познакомился с мамой. Не знаю почему, но от этой мысли на душе стало теплее.

Покинув центральный корпус, я достала карту академии и, определившись, уверенно зашагала в нужном направлении. А идти пришлось довольно далеко. И только увидев наш корпус, я поняла, о чем предупреждала магистр Гревис.

Я без радости рассматривала красочные трещины в стенах потрепанного временем здания, сквозь которые пробивался вьюн. Окна хоть и были целыми, но старые рамы с облупившейся краской внушали серьезные опасения по поводу грядущей зимы.

Кроме того, общежитие аспирантов оказалось отделено ото всех учебных корпусов и главных ворот академии. Рядом был только преподавательский корпус да небольшой лес, тянущийся по территории академии до самой городской стены.

Плюсов в таком проживании пока видно не было, даже несмотря на мою нелюбовь к шуму и толчее, гарантированным в новом общежитии боевиков. Учебные корпуса далеко – и не поспишь подольше, и зимой продрогнешь, пока добежишь. Преподаватели по соседству тоже не радовали. Не то чтобы я, едва поступив и не успев разложить вещи, уже планировала злостно нарушать правила и проводить в комнате опыты, но, зная за собой порой неуемную тягу к знаниям, такого исхода не исключала. Вдруг что-нибудь взорвется? Вокруг так тихо, что слышно будет ого-го. Весь преподавательский состав сбежится посмотреть, чем я тут занимаюсь. А в главном корпусе столько народу и такой галдеж, что, снеси хоть полкорпуса, никто не услышит.

«Впрочем, – сверившись с указаниями, я поняла, что почти дошла до комнаты, – уединенность – это уже плюс. Никто не будет лезть в душу, приставать с вопросами – чем я занимаюсь, что пишу, где все время пропадаю. Может, мне и удастся тихо отучиться все пять лет, не привлекая к себе внимания», – размышляла я, заворачивая за угол, чтобы тут же наткнуться на чужой взгляд. Из открытой двери в двух шагах от меня выглядывала невысокая девушка. Худая миловидная брюнетка в простом зеленом платье и с длинной косой с явным интересом разглядывала меня. А заметив, что я тоже обратила на нее внимание, ослепительно улыбнулась и шагнула навстречу.

– Привет, я Серина Даес, можно просто Рина. Ты, видимо, моя соседка?

Точно, я совсем забыла, что как минимум с одним человеком мне придется общаться – соседкой по комнате.

– Кастодия Серас, – улыбнулась в ответ, пытаясь одновременно рассмотреть номер комнаты на двери, чтобы удостовериться. – Можно просто Касс.

– Приятно познакомиться. И нет, мы не в одной комнате, – рассмеялась девушка, заметив мой маневр с дверью. – Ты в соседней. Каждому выделили отдельную. Неплохо, правда? – довольно кивнула она. – Хоть какой-то плюс, учитывая, в какое старье нас поселили.

– А откуда ты знаешь, что я в соседней?

– Это было не слишком сложно. Нас всего две девушки на курсе. – Тогда неудивительно, что я не высмотрела других девушек на собрании. – Ты да я, ну и еще пятнадцать парней – вот и весь поток. Так что все это крыло наше с тобой. Парней поселили в дальнем. А этажом выше второй курс – им тоже места не хватило. У них девчонок побольше, я уже выяснила. Ну а два верхних оставили аспирантам, там комнаты получше, – поделилась Рина.

– Надо же, – пробормотала я.

– Но хоть в чем-то нам повезло больше, чем им, – подмигнула мне девушка. Я вопросительно взглянула в ответ. – Ванную придется только на двоих делить – она в конце коридора. Никакой очереди или ругани, – и снова ослепительная улыбка. – Ладно, побегу вещи разбирать. Твоя комната следующая. Заходи, а как осмотришься, поболтаем.

– Спасибо, – улыбнулась и я, – но сегодня уже вряд ли. Нужно обустроиться и в библиотеку сходить.

– Куда спешить? – отмахнулась она. – Там, скорее всего, очередь сейчас будет. Ну да ладно. Надумаешь, заглядывай, буду ждать. – Закрыв дверь, она скрылась в своей комнате.

«На первый взгляд вполне милая девушка. С соседкой, можно сказать, повезло», – подумала я и направилась дальше.

Моя комната оказалась крайней в конце коридора.

«Угловая. Зимой будет совсем холодно. Но зато мимо никто шататься не будет, – вновь попыталась я найти позитивные стороны. – Хотя тут и некому. Нас всего-то двое». Сделав глубокий вдох и приготовившись к худшему, я повернула ручку и зашла.

«А все не так уж и плохо», – заключила я, пробежавшись взглядом по новому жилищу.

Это была не комната, а полноценные апартаменты – справа еще одна дверь. Неудивительно, что раньше тут жили только аспиранты.

Первой комнатой была почти крохотная гостиная – она же кабинет: светлые безлико-бежевые стены, низкое кресло напротив резного камина с полочкой, приземистый деревянный столик рядом, стеллаж вдоль стены спальни, а напротив входной двери, прямо под большим окном, рабочий стол с тяжелым резным стулом. Даже толстый шерстяной ковер на полу имелся, пусть и потрепанного вида.

«Все не по камням ходить», – решила я про себя, задумчиво разглядывая пятна неизвестного происхождения. Судя по нескольким прожженным местам у стола, экспериментировать в своих комнатах привычка каждого студента.

Прежде всего меня, конечно, интересовало рабочее место. Чувствую, больше всего времени я буду проводить именно у этого окна. Несколько удобных ящичков, широкая столешница, правда, тоже с пятнами. Даже на вид очень тяжелый светильник из зеленого стекла, словно вделанный в поверхность стола, давал надежду, что работать получится в любое время суток, даже если сил не будет хватать на банальный светляк.

Из окна открывался вид на густой лес, самую верхушку городской стены и где-то вдалеке за ней тянущиеся на восток Карийские горы. Красиво, действительно вдохновляющий пейзаж. Теперь главное, чтобы из этого прекрасного окна не свистело сквозняком – я ведь уже практически влюбилась в эту комнату. В приюте привилегии жить одной не было ни у кого, не говоря уже о том, чтобы получить в единоличное пользование сразу две комнаты. Так что старая обстановка и удаленность корпуса меня уже не пугали. Главное, чтобы мне не грозила смерть от переохлаждения зимой, а с остальным справимся. И к моему счастью, хлипкость окон была лишь показной – в раме нашелся артефакт-утеплитель, старенький и почти разряженный, но вполне рабочий, а значит, сквозняки и ветер мне не страшны.

Спальня оказалась еще меньше. Стены более глубокого, уходящего в темную охру оттенка, зато коврик на полу был даже плотнее и чище. Камин вновь поражал красивой резьбой из листьев и размерами, заметно превосходящими тот, что был в гостевой. А вот обстановка спальни была куда скуднее – узкая, но массивная кровать да внушительный шкаф, окованный железом.

«У меня столько вещей нет, – посмеялась про себя я, осматривая его. – Убрать шкаф, и можно будет поставить еще одну кровать. Правда, судя по его виду, убрать его получится разве что распилив на кусочки. Впрочем, свободное место в шкафу всегда можно будет занять книгами. Что-то мне подсказывает, что стеллажа мне может не хватить».

Свой потрепанный саквояж я нашла за входной дверью после повторного осмотра комнат. И порадовалась, что мне не пришлось тащить его на эту окраину самостоятельно – пусть вещей у меня было не много, но и они весьма оттягивали руки, пока я перетаскивала сумку в спальню. Разбор моего нехитрого имущества много времени не занял, куда больше я потратила, очищая все поверхности комнаты от пыли. Я умаялась, но привела комнату в порядок, а после устало упала на стул и перевела задумчивый взгляд на пейзаж за окном.

– Добро пожаловать в новую жизнь, – поздравила я себя и тут же нахмурилась, ведь знала – дальше будет сложнее.

Спустя несколько месяцев

Канун праздника Долгой зимы – время веселья, игры и радости для всех, особенно для жителей столицы Рассветной империи, куда к этому событию съезжаются артисты и трюкачи со всей страны, радуя местных жителей представлениями. Не избежала атмосферы праздника и наша академия, несмотря на самый разгар подготовки к семестровым экзаменам. За окном то и дело слышались смех и громкие разговоры адептов, затеявших снежные игры у самого леса.

А я тем временем усиленно штудировала справочник алхимика-зельевара, лишь недовольно морщась на громкие звуки за окном. Спасибо хоть играли они не под самым моим носом, а чуть в отдалении от нашего корпуса, но и доносящийся шум мешал изрядно. Первая сессия и без этого весьма нервное событие – меня буквально преследовал страх провалиться на первом же экзамене. В эту праздничную ночь я усиленно боролась с ним, пересматривая весь пройденный материал, вместо того чтобы веселиться с остальными, как меня и подбивала Рина.

Шум за окном постепенно стих, сумерки вечера сменились холодным лунным светом. Осознав, что я уже пятый раз перечитываю одну и ту же строчку, не понимая при этом ни слова, я сдалась, закрыла учебник и отправилась спать.

Но стоило лечь в кровать и попытаться уснуть, как всю сонливость словно рукой сняло. Сразу стали чудиться разные шорохи, скрипы старого здания, ветер, завывающий в коридорах. Да еще, как назло, полнолуние. Луна круглым глазом нагло подглядывала в окно, нарушая и без того шаткий покой.

Давно стоило встать и задернуть занавески, лишив нахалку всякой возможности подглядывать, но под нагретым одеялом было так тепло и уютно, что одна мысль о том, чтобы покинуть его, заставляла содрогнуться от холода. Так что мы продолжали наше противостояние: луна пыталась поднять меня с постели, а я продолжала сопротивляться ее кощунственным намерениям. В какой-то момент я сама не заметила, как все же погрузилась в хрупкое марево сна, полное пугающих теней и безликих преследователей.

Оглушительный грохот взорвавшегося в небе разноцветного узора вырвал меня из беспокойного сна, перепугав до ужаса. Сердце грохотало в груди, заходясь от страха и не давая дышать. Толком не осознав, что произошло, я попыталась вскочить с кровати, охваченная панической мыслью – за мной пришли! Но спросонья лишь запуталась в одеяле и тут же рухнула вперед головой с кровати, попутно не забыв снести подставку с кочергой у камина.

И вот, задыхаясь от быстрого бега сердца и любуясь игрой разноцветных огней на стенах и потолке, я окончательно проснулась и осознала, что случилось. Повторный взрыв за окном, сопровождаемый отдаленными криками одобрения, на этот раз меня не испугал. Делая глубокие вдохи и выдохи, я пыталась успокоиться. Хотя ноющая боль в руке этому изрядно мешала.

Это всего лишь дурацкие фейерверки дурацких студентов, празднующих наступление полуночи, а с ним и начало нового года. Мне даже в голову не приходило, что на территории академии такое разрешено. Впрочем, не удивлюсь, если кто-то просто не побоялся нарушить правила, даже не подумав, что кого-то взрыв посреди ночи может ввергнуть в состояние неконтролируемой паники.

Третьей вспышки не случилось, да и голоса стихли – празднующих разогнали. Отдышавшись, я выпуталась из одеяла. Самой стыдно, что перепугалась, аж руки затряслись.

«Еще и ладонь разодрала, – отметила с раздражением, разглядев довольно глубокий порез. – И головой приложилась, растяпа, – поморщилась от легкой боли в виске. – Вот молодец, убилась на ровном месте в собственной комнате».

Ударилась я и правда знатно. Стоило попытаться встать, как голову повело – пришлось ухватиться раненой рукой за полку камина, чтобы не рухнуть. Вот только через мгновение я вновь оказалась на полу – камень под моей рукой вдруг двинулся, заставив меня испуганно отпрянуть. Часть стены вместе с камином с тихим шорохом отъехала назад, открыв узкую пыльную лестницу.

«Вот это поворот», – пораженно уставилась я на открывшийся проход.

Потайные ходы в старых зданиях вещь в общем-то неудивительная. И случись происшествие днем – это было бы дико интересно и захватывающе. Но не когда на дворе ночь, а ты понятия не имеешь, куда ведет этот ход и кто оттуда может выбраться. Лестница, конечно, выглядела заброшенной, но почему-то это не слишком успокаивало.

Выбор у меня небольшой. Можно лечь обратно в постель и попытаться заснуть, чтобы обдумать это на свежую голову. Но вряд ли смогу уснуть спокойно с этой дырой в стене. Вариант второй: разбудить коменданта корпуса, предъявить проход и потребовать срочно переселить меня. Такой исход меня тоже не слишком вдохновлял: людей будить жалко, с комнатой я уже сроднилась, да и быстро меня не переселят, а значит – снова бессонная ночь. Но все же это было бы самым правильным. И последний, наиболее маловероятный вариант событий: самой прямо сейчас отправиться исследовать открывшийся ход, узнать, куда он ведет, и убедиться, что он безопасен и не используется, а затем просто закрыть.

Но конечно, это чистой воды безумие. Кто в своем уме решится на такое. Здание старое – вдруг там что-то обвалится? И в этот самый момент ко мне пришел он, непрошеный дух авантюризма.

«Это же настоящий тайный ход. Вдруг он ведет на улицу или еще лучше – за пределы академии? Тогда можно будет возвращаться позже комендантского часа и незаметно покидать комнату. И на самый крайний случай: у тебя будет место, где можно спрятаться. Лестница заросла пылью и паутиной, значит, им давно не пользовались, вряд ли кто-то про него знает. А если про него рассказать, могут переселить в другую комнату и такая прекрасная возможность будет упущена, – нашептывал мне дух приключений. – Просто загляни туда. Проверь».

«Я определенно слишком сильно приложилась головой», – обреченно констатировала я, зажигая на руке слабый светляк и накидывая теплый халат, чтобы отправиться исследовать находку.

Лестница, круто изгибаясь, уводила меня вниз, но оказалась не очень длинной и скоро привела в небольшой закуток всего с двумя дверьми. Я подошла к ближайшей и, сделав глубокий вдох, аккуратно повернула ручку. Прислушавшись, но не услышав за дверью никакого шума или движения, приоткрыла ее и заглянула туда.

Удивительно, но непрошеный дух авантюризма оказался прав – это действительно оказался ход наружу. Ледяной ветер, стоило приоткрыть дверь пошире, тут же ворвался и, заглянув под халат, прошелся по озябшим ногам. Поежившись, я пожалела, что не сообразила накинуть плащ, и огляделась в попытке понять, куда выводит дверь. Судя по знакомому пейзажу, прятался этот выход где-то под моим окном. Снаружи дверь выглядела точь-в-точь как кладка стены и закрытой была, скорее всего, совершенно незаметна. Если не знать, ни за что и не найдешь. Интересно, кому понадобился такой ход? Вряд ли это было задумано основателями академии. Хотя, вполне возможно, до академии тут было что-то еще.

Вернувшись в коридор, я быстро осмотрела дверь и со вздохом облегчения нашла две небольших задвижки, сверху и снизу. Потайной ход – это, конечно, прекрасно, но только если ты точно знаешь, как закрыть его от посторонних.

Вторая дверь выглядела куда интереснее – с массивной ручкой, украшенная резьбой и изящной ковкой. За ней обнаружилась еще одна лестница, ведущая дальше вниз. И вот там…

Лаборатория зельевара. Настоящая, большая и прекрасно оснащенная. Необъятное количество колбочек, склянок со всякими травами и веществами, изящные весы, набор мерных ложек, штативы и еще множество инструментов, о назначении которых я пока только догадывалась, – и все это изрядно припорошено нетронутой пылью. Широко открыв рот от восторга и изумления, я ступила внутрь комнаты, чтобы тут же нервно вздрогнуть от внезапно зажегшихся на стенах факелов.

– Артефакты, – успокоила я себя, оглядываясь.

Лаборатория сама по себе была удивительной и невероятной находкой, открывающей столько перспектив. Но это еще было не все – на противоположной стене виднелась арка, ведущая в другое помещение, а там… библиотека. Несколько десятков стеллажей, ужасно пыльных, но под завязку забитых книгами. Подойдя к ближайшему, я осторожно стерла грязь с корешка одного из явно старинных томов и прочитала: «П. Стравелли. Травы и снадобья. Справочная энциклопедия. Том 5 – дополнительный».

Невероятно! Это же настоящий клад! Я знала эту книгу, в библиотеке академии имелись четыре тома этого сборника. Но нигде даже не упоминалось, что существует пятый том! Прошлась, оглядывая полчище книг, судя по названиям, относящихся к травам, породам и веществам.

Чуть дальше между стеллажами виднелся высокий каменный постамент, а на нем раскрытый фолиант. Но стоило чуть приблизиться, и я едва снова не потеряла сердце в пятках. Над раскрытой книгой возвышалась чья-то тень. Я застыла, боясь даже вдохнуть. Но прошло несколько мгновений, а тень так и не пошевелилась, так что я решила подойти ближе. Хватило пары шагов, и светляк в моей руке наконец осветил непонятное существо, оказавшееся статуей… кота. Крупного, как и все вокруг, хорошенько припорошенного хлопьями пыли, усевшегося на постаменте за книгой. Странная статуя, потому что вся его поза говорила о том, что это именно он положил сюда книгу и теперь внимательно ее читает. Даже лапу на страницу положил, будто перелистнуть собирается.

«Интересно, кто же владелец этой библиотеки и чем вдохновлен выбор подобного декора», – скептически осматривала я постамент.

А вот книга меня заинтересовала – она не выглядела частью композиции и была настоящей книгой, а не каменным изваянием. Наверняка она не просто так оказалась в центре. Заглянув коту через плечо, я разочаровалась, потому что за слоем пыли на бумаге не виднелось ни единой буквы.

Стирать грязь руками в этот раз я не решилась – кто знает, сколько она здесь пролежала, вдруг бумага просто рассыплется от малейшего прикосновения. И в голову мою пришла гениальная мысль – попытаться сдуть хотя бы верхний слой, чтобы разглядеть, есть ли здесь вообще текст.

Удивительная глупость для человека, уже несколько месяцев изучавшего алхимию. Сама не понимаю, как мне взбрело это в голову. Но очевидно, это оказалось ужасной ошибкой.

Клубы пыли тут же взвились в воздух, забивая нос, рот и глаза. Я отскочила и зашлась в кашле пополам с чиханием, принявшись судорожно тереть лицо рукавами, но становилось лишь хуже. Глаза неимоверно защипало. Тут уже не до таинственных библиотек и лабораторий – выбраться бы целой!

Щурясь слезящимися глазами, я нащупала стену и стала пробираться к выходу. Глаза постепенно застилал туман то ли пыли, то ли слез, и с каждым мгновением резь в них становилась сильнее. Почти не видя ничего вокруг, я просто чудом добралась до комнаты. Но уже на выходе запнулась о небольшой порожек и в который раз за этот вечер с грохотом упала. Последнее, что я заметила, прежде чем влетела головой в пол, это закрывающийся проход и мелькнувшее рядом белое пятно, а дальше пришла спасительная темнота.

«Вот Безмирье, что за дикий грохот, – было первой мыслью в моем мутном сознании. – Это что, звонок на занятия? Но сегодня их еще вроде не должно быть?»

Все тело будто мерно покачивает на волнах, и вместе с ним где-то рядом оглушительно грохочет колокол. И голова болит.

– Пусть этот колокол уже замолкнет, – тихо простонала я.

– Это не колокол. Просто у тебя в ушах звенит, – прошелестел голос рядом.

Я замерла. Что-то… казалось неправильным. Гудение в голове постепенно стихло, и вместо него туда ворвались воспоминания ночи. Тайный ход, лаборатория, библиотека, книга и кот. Боги, во что я умудрилась вляпаться? Что за дурь мне взбрела в голову – посреди ночи прогуляться в обнаруженный заброшенный проход. Догулялась…

Вспомнив, что со мной, кажется, кто-то говорил, я поспешила распахнуть глаза, но темнота осталась неизменной. Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Руки потянулись к лицу, и я нащупала на глазах плотную повязку.

– Что происходит? Где я? Кто здесь? – чувствуя подступающую панику, громко спросила я, судорожно ощупывая повязку на глазах.

– Подожди, не дергайся. Сейчас придут и все тебе объяснят.

Я замерла в ожидании, чувствуя, как в груди нервно заходится сердце. Рядом послышался скрип, а еще через мгновение я услышала звук открывающейся двери и чьи-то шаги.

– Вы наконец-то очнулись, – с облегчением вздохнули глубоким мужским голосом.

– Кто вы? Что произошло? Почему у меня перевязаны глаза? – Еще чуть-чуть, и я банально сорвусь в истерику. Неужели я ослепла?

– Адептка Серас, успокойтесь, – обладатель голоса перехватил мои дрожащие руки и ободряюще погладил по ладони. – Вы в целительском корпусе. Я магистр Корвус. Вчера ночью вас обнаружили в комнате без сознания и перенесли сюда. У вас легкий ушиб головы и повреждения сетчатки.

Я резко выдохнула. Повреждение сетчатки. Значит, я действительно… ослепла?

– Я… – сглотнула и снова попыталась задать главный вопрос, – я больше не буду видеть? – уже практически шепотом закончила я.

– Ну что вы, – поспешил разуверить меня магистр. – Повреждение не такое страшное. Правда, мы не смогли до конца определить характер повреждений, поэтому не уверен, что исцеление прошло без последствий. Возможно, вам придется носить очки.

– Хоть десять, – облегченно вздохнула я. По правде говоря, я уже не раз портила глаза постоянным чтением. Еще в приюте дежурная целительница предупреждала меня, что такими темпами никакая магия не спасет меня от очков.

– Расскажите, пожалуйста, что произошло? – голос целителя стал суровее. – Как вы умудрились получить такие повреждения? Что вы помните последним?

Я запаниковала, пытаясь судорожно придумать оправдание. Несмотря на случившееся, делиться тайной хода меня не тянуло, хоть я и понимала, что это не слишком умно. Но интуиция подсказывала, что и сам ход, и лаборатория с библиотекой мне очень пригодятся.

– Меня разбудил ночью взрыв фейерверков, – медленно начала я, продумывая хоть немного достоверный вариант. – Запускали где-то совсем рядом со мной, но видно было плохо. И я… распахнула окно и выглянула наружу, чтобы посмотреть. Но после второго взрыва мне что-то словно в глаза попало. Я закрыла окно и попыталась протереть их, но становилось только хуже. Хотела пойти промыть, но споткнулась и упала. Больше ничего не помню. – Кажется, я и правда слышала в городе нечто подобное, так что история могла и сойти за правду.

– Все может быть, – задумчиво пробормотал магистр. – Адепты чаще всего покупают дешевые игрушки и пренебрегают всеми правилами безопасности, – в его голосе отчетливо слышалось неодобрение.

– Да уж, а страдают другие, – нервно отозвалась я, отчаянно молясь, чтобы ночного шутника не поймали. Не хотелось бы, чтобы из-за меня пострадал кто-то. Одно дело получить наказание за нелепую шалость, а другое – за то, что покалечил кого-то. Но язык сработал прежде, чем я успела осознать возможные последствия, и теперь оставалось только надеяться, что никого не найдут.

– Отдыхайте. Вы проспали почти сутки, сейчас ночь, так что можете еще немного поспать. А утром мы снимем повязку, проверим, что у вас со зрением, и сможете вернуться к себе.

– Спасибо.

Рядом послышалось какое-то странное шуршание.

– Ты все здесь сидишь, спасатель? – послышался смешок в голосе целителя. – Ладно, можешь и дальше ее охранять.

«Это он с кем говорит?» – удивилась я.

– Адептка Серас, советую вознаградить вашего кота. Если бы он не поднял шумиху и не привел соседку, вас бы так быстро не обнаружили и последствия могли быть гораздо хуже. Он определенно заслужил хороший кусок мяса, – хмыкнул магистр. – И вовсе не обязательно было прятать его. Хотя комендант общежития был не слишком доволен наличием питомца, но, учитывая его героическое поведение и несомненную сообразительность, позволил вам оставить его при условии, что животное будет хорошо себя вести.

Дверь закрылась, а я так и осталась сидеть в недоумении. Какой кот? У меня не было никакого кота. Кровать рядом слегка прогнулась, и по руке прошлось что-то пушистое. В голове созрел единственный возможный вариант.

– Это ты был там, в библиотеке? – просипела я, сама не веря в то, что говорю это.

– Да, – промурлыкала статуя (точнее, бывшая статуя) кота.

– Кто ты?

– Я… не знаю. Я хранитель, – с небольшой задержкой ответили мне.

– Хранитель чего? Хода? Лаборатории? Библиотеки? Или, может, вообще академии? – голова была готова взорваться от вопросов. Так не бывает. Одно дело потайной ход в старинном здании, а другое – ожившая статуя кота, к тому же еще и разговаривающая!

– Не знаю, ничего не знаю, – послышалась искренняя растерянность в голосе животного, рядом нервно завозились. – Я очнулся, когда ты чихающая выбегала из библиотеки, и побежал за тобой. Совершенно не помню, кто я и как там оказался.

– Так не бывает, – пробормотала я, сама не понимая, что произошло. – Хоть что-то ты должен знать. Ты же не просто так назвался хранителем.

– Я знаю… ту библиотеку, – спустя мгновение молчания выдал он. – Могу найти там что угодно. Это значит, что я хранитель библиотеки? – задумчиво произнес кот.

– Наверное. – Голова снова начала болеть от всего произошедшего, и мысли путались. Но одна из них все же не давала мне покоя.

– Скажи, мои глаза… это же из-за пыли с той книги? – аккуратно спросила я, опасаясь, что целители могли ошибиться и все не так радужно. – Она была ядовитой? Это очень опасно?

– Не совсем… Дело, скорее, во мне. Это не опасно, не переживай, – поспешил успокоить он меня. – Но кое-какие последствия возможны, и, боюсь, тебе они не понравятся, – еще более таинственно и запутанно объяснил хранитель. – Хотя, может, и обойдется. В любом случае проверить нам придется сейчас. Если все так, как я думаю, завтра тебе будет сложно сдержаться, когда снимут повязку.

Своими объяснениями кот-хранитель сделал только хуже: только успокоившись после слов целителя, я снова начала нервничать. Руки практически самостоятельно нащупали узел на затылке и начали разматывать повязку. Первый взгляд на мир вызвал взрыв нервных окончаний – свет ослеплял, заставляя глаза щуриться и слезиться. А вот второй взгляд едва не взорвал мое сознание.

– У-у-у-у, – простонала я, спеша закрыть глаза руками.

– Что? – раздался испуганный голос рядом. – Что такое? Что ты видишь?

Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, и вновь попыталась приоткрыть глаза, чтобы разобраться в творящейся вокруг фантасмагории цвета.

– Все в каком-то желтоватом тумане. Не видно практически ничего. Только вблизи что-то проглядывается. – Я вытянула перед собой руку, пытаясь лучше рассмотреть, и замерла от увиденного. – Что… что это?

Я судорожно попыталась смахнуть с рук полупрозрачные желтые ленточки, свободно оплетающие их.

– Что еще? – встревоженно поинтересовались рядом.

– У меня все руки словно лентами перевязаны. Это последствия лекарств? Галлюцинации? – повернулась я на голос.

Кот, сидящий рядом, в самом деле на первый взгляд казался обычным домашним котом – разве что покрупнее. Тяжело вздохнув, он опустил мне на ладонь белую пушистую лапу, кажется, пытаясь успокоить.

– Это не галлюцинации, – с сочувствием промурчал он. – Пожалуй, тебя можно даже поздравить – ты получила ценный дар. Дар истинного видения. Я вижу мир так же. То, что ты видишь, – это магия вокруг. А то, что назвала лентами, – твой собственный дар целителя.

– Поздравить? – прошептала я, чувствуя подступающие слезы. – С чем? Я же почти ничего не вижу, кроме этих ярких пятен! С таким же успехом я могла ослепнуть, даже это не так сбивало бы с толку!

Я же просто с ума сойду! Как мне учиться? Здесь же все пронизано магией! Как с этим жить дальше?

– Подожди, не расстраивайся, все не так страшно. Просто переход для тебя был слишком резким. Постепенно ты научишься управлять этой способностью и будешь видеть мир прежним. А для начала можно будет приглушить ее зельем. В библиотеке есть рецепт, позволяющий на время нейтрализовать эту способность. Уже к утру я приготовлю его для тебя, – улыбнулся мне хранитель (и, честно говоря, оскал на кошачьей морде, пусть и скрытой частично желтым туманом, смотрелся пугающе) и снова погладил лапкой по руке.

Я устало откинулась обратно на подушки и прикрыла глаза. Несмотря на объяснение, окружающий мир, а точнее то, каким я его видела, весьма нервировал.

– Это радует, – выдохнула я, искренне надеясь, что это странное существо мне не врет. – Правда, я бы предпочла вовсе избавиться от такого подарка, – пробормотала я, искренне сомневаясь, что от постоянного яркого мельтешения в глазах мне будет хоть какая-то польза.

– Зря ты так. Истинное зрение было когда-то мечтой практически каждого мага и величайшей редкостью, – послышалось легкое осуждение в голосе зверя. – Это же не только магия, окружающая тебя. Теперь ты будешь способна прочесть любую книгу, на каком бы языке она ни была написана и как бы ни была зашифрована. А тебе, как адептке, это очень даже пригодится. Хотя… одна лишь возможность видеть магические потоки сама по себе невероятно ценна. Ты сможешь с одного взгляда определять, каким даром обладает человек и насколько он силен. Плотность лент, опоясывающих руки, и их окрас определяются силой дара и его направленностью. Будешь видеть заклинания. Например, желтый туман, про который ты говорила, – это остаточный фон от целительской магии. А может, и… – хранитель, пытавшийся убедить меня в исключительной положительности ситуации, на мгновение замолк.

– Что? – настороженно уточнила я, поняв, что это еще не все возможные «подарки».

– Я, как дух-хранитель, не обладаю магией, но могу использовать чужие потоки – вытянуть из твоей руки одну из лент, совершенно безболезненно и незаметно для тебя, – поспешил заверить кот, заметив, как я напряглась, – и вручную сплести узор нужного заклинания. Возможно – только возможно! – тебе могла передаться и эта способность.

Я лежала и чувствовала, что после такого откровения поверю во все, что угодно. Например, что умертвия могут быть добрыми и отзывчивыми и любят провожать заблудших в лесу путников до дома. Голова гудела от обилия ощущений и информации. Но пока не все вопросы прояснены, нельзя расслабиться и отдаться в блаженные объятия сна.

– За что же меня так щедро «одарили»? – с горечью усмехнулась я. – За то, что я пыль с книги сдула? Не то чтобы я хотела там прибраться.

– За то, что ты пробудила хранителя, – тихо откликнулся кот.

Мне на мгновение стало даже стыдно. Он ведь не виноват, что так все получилось, я сама полезла изучать ход и заглянула в книгу. А дух ведь искренне считает это истинное зрение даром – не его вина, что для меня это сейчас все равно что проклятье. Правда, кое-что мне все же не давало покоя.

– Только что ты говорил, что ничего не знаешь – ни кто ты, ни как оказался в той лаборатории. И вдруг столько рассказываешь мне об этом истинном зрении и о хранителях. Как-то странно получается, не находишь? Ты соврал? Или внезапно все вспомнил?

– Нет, я не врал, – печально вздохнуло существо рядом. – Это… сложно объяснить. Я знаю многое о мире вокруг. Стоит в голове появиться какому-то вопросу, как информация словно сама всплывает. Но я не помню ничего о себе как о личности – не знаю, откуда я взялся, что люблю и ненавижу, сколько мне лет, есть ли у меня друзья или родные. Как долго я пробыл в состоянии сна? У меня даже имени нет.

Мне стало безумно жаль кота. Желая как-то его поддержать, я аккуратно погладила пальчиком мохнатую лапу, лежащую у меня на ладони.

– Если ты не против, я буду звать тебя Хран, – предложила я, робко улыбнувшись. – Согласен?

Минуту стояла тишина, и потом последовал тихий ответ:

– Согласен.

Я улыбнулась еще шире.

– А я – Кастодия. Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – мурлыкнули мне в ответ. На мгновение примолкнув, кот неуверенно продолжил: – Кастодия, можно кое-что спросить?

– Ммм… спрашивай, – удивленно согласилась я.

– Почему ты не рассказала магистру про тайный ход и лабораторию? – показалось, что в голосе хранителя проскользнуло напряжение.

Похоже, не понимая мотивов, мы одинаково не доверяли друг другу.

И все же какой сложный и одновременно простой вопрос. Стоит признаться, что мне пригодится тайный выход из академии, как потянутся остальные вопросы. А ответить на них – раскрыть свою тайну. Довериться совершенно незнакомому существу. Как бы он ни располагал к себе, готова ли я поставить на кон свою жизнь?

– Можно встречный вопрос? – задумчиво спросила я. – Что ты собираешься делать дальше?

– Хочу узнать, кто я, – не сомневаясь ни мгновения, отозвался хранитель. – Понять, как оказался там, почему ты смогла меня разбудить, и просто найти свое место в жизни. И… я понимаю твои сомнения – мы только встретились, а я уже умудрился доставить тебе неприятности, – отчетливо слышалось сожаление в его голосе. – Теперь вот спрашиваю о чем-то. Но пойми и ты меня – сейчас у меня никого нет в этом мире и это… пугает.

Этот страх мне был понятен, как никому другому. Как и одиночество. Этот кот, дух-хранитель, сейчас оказался в том же положении, что и я когда-то, и это наталкивало на мысль, что мы похожи.

– Я предлагаю тебе клятву крови, – огорошил неожиданным заявлением хранитель. – Поклянусь быть тебе верным другом и, по возможности, помогать во всем. Эту клятву не нарушить без разрешения другого, наказание – смерть. Я не предам тебя и не выдам твоих тайн. И ты в ответ поклянись, что не расскажешь ни обо мне, ни о библиотеке с лабораторией. Поклянись, что не будешь пытаться сделать из меня раба и не заставишь причинять вред окружающим. Клянешься? – напряженным голосом спросил он, в то же время опутывая мягким длинным хвостом мою руку.

– Ты прячешься от кого-то?

– Мир вокруг незнаком и пугающ, и в нем слишком много алчных людей, жаждущих завладеть знаниями и силой, – пробормотал зверь.

– Понимаю, – шепотом отозвалась ему.

– Клянешься?

Разве можно вот так спонтанно принимать столь серьезные решения? Сама не понимаю почему, но интуиция подсказывала, что стоит довериться. Я, которая, сколько себя помнила, старалась избегать сближения с окружающими и никому не верила, собиралась связать себя с существом, едва знакомым мне. Мистика…

Мне доводилось слышать о магии крови и о клятве. Этот вид заклинаний был давно запрещен, ведь за каждое заклинание нужно было буквально заплатить кровью. Собственно, из этого раздела магии только о клятве и было известно всем. А точнее, то, что ее не разорвать ни до смерти, ни даже после. Если поднять бесплотный дух, он все равно не сможет ее нарушить. И редко кто решался ее использовать – слишком велика ответственность.

Так стоит ли оно того?

– Клянусь, – ответила я, почему-то даже не колеблясь.

– Клянусь, – эхом откликнулся кот.

Острый коготь надавил на ладонь сильнее, пуская кровь для магической связки. Несколько минут мы провели в тишине, пока хранитель плел заклинание.

– Кастодия, открой, пожалуйста, глаза на минутку, – позвал он меня.

– Можешь звать меня Касс или Дия, – улыбнулась я и открыла глаза. Я впервые взглянула на хранителя, только теперь разглядев, что весь он опутан сетью полупрозрачных разноцветных лент. И среди них заметила одну – самую яркую, алую, оплетающую лапу кота и тянущуюся к моей собственной ладони.

– Дия, – оскалилась в пугающей улыбке кошачья морда. – Это наша клятва и наша связь. Теперь я узнаю, если тебе будет плохо, и смогу найти тебя, и наоборот.

Я улыбнулась Храну, чувствуя какую-то легкость и даже радость в душе. Правда, обилие цвета вокруг все еще раздражало, поэтому, вновь прикрыв глаза, я устало откинулась на подушки.

Что ж, решение принято, первый шаг сделан. Значит, теперь будем учиться доверять друг другу. Впервые в моей жизни появился кто-то, кому я могу признаться во всем, даже самом страшном. Впрочем, спешить необязательно, начать можно и с малого.

– Ты спрашивал про тайный ход – я не стала про него рассказывать, потому что мне нужен способ незаметно выбираться из академии.

– Зачем? – послышалось в голосе кота искреннее удивление. – На свидания бегать?

– Нет, – хмыкнула грустно в ответ. – Прости, Хран. Наверное, стоило предупредить, прежде чем связывать нас клятвой. Нет, я не собираюсь причинять вред окружающим и ни в коем случае не заставлю тебя помогать мне, если ты не захочешь. Но самой мне нарушить закон придется – и не раз, и твоя помощь в этом деле мне бы пригодилась, – призналась я, чувствуя себя неудобно из-за того, что в нашем союзе явно получала больше, чем могла дать.

– А что нужно-то? – с настороженностью отозвался зверь.

– Мне необходимо попасть в закрытые архивы столичного управления внутренних дел.

Повисла тишина. Казалось, хранитель даже дышать перестал.

– Зачем?

– Чтобы узнать, кто убил мою семью.

Часть первая
Как порою вредно быть умной и сообразительной

Два года спустя

– Хра-а-ан, – тихо проскулила я, ускоряя шаг. – Они не отстают. Что делать-то?

Мелькающий впереди хвост сердито вздрогнул.

– Ногами шевелить, – прошипел хозяин мохнатой метелки и, прибавив скорости, продолжил уверенно вести меня по бульвару. – Не паниковать и не бежать.

– Почему? – тихо недоумевала, сдерживая желание оглянуться. – Мне кажется, давно пора свернуть в переулок и рвануть изо всех сил.

– Побежишь и сама спровоцируешь их, – прошипел недовольный моей несообразительностью кот. – Уверена, что бегаешь и ориентируешься в темных переулках достаточно хорошо, чтобы оторваться? Опомнись – они быстро загонят тебя, и тогда за твою судьбу уже никто поручиться не сможет, – обрисовал он мрачные перспективы. – Пока ты спокойно и уверенно идешь по хорошо освещенной улице, вероятность того, что они решатся на какие-то действия, меньше. Вдруг кто в окна смотрит и вызовет стражу.

– Проклятье. Да, как они поняли, что я девушка? – прошептала я, все же бросая испуганный взгляд через плечо на преследующую нас компанию. – Я же с ног до головы замотана. Лицо капюшоном прикрыто, фигура плащом, что тут вообще высмотришь.

– Потому что ты дура! – раздраженно прошипел кошак. – Совсем страх потеряла. Сбегаешь из академии по поводу и без. А комендантский час, знаешь ли, не из самодурства и склонности к издевательствам введен, а чтобы адептов защитить, иногда от них самих же. Ну да, ты же самая смелая, – продолжал едва слышно ругаться зверь. – Сидишь до ночи в библиотеке, чтобы потом бегать по ночному городу от кучки пьяных троллей! И кто ты после этого? Не дура разве? – тихо рявкнул он, обернувшись и сверкнув на меня глазами.

– Вот не надо, пожалуйста! – тихо начала закипать и я. – Что-то раньше тебя не возмущали мои ночные прогулки. Лучше бы объяснил, чем я себя выдала, чтобы больше не ошибиться. Как пьяные вдрызг тролли высмотрели во мне девушку с другой стороны улицы?

– Раньше ты хотя бы по делу сбегала. А сейчас просто дурью маешься, что в твоей интерпретации почему-то называлось «заниматься самообразованием». – У Храна шерсть просто дыбом стояла от нервов.

– Боги Безмирья, ты можешь просто ответить? – рявкнула я в ответ, сорвавшись. Как-никак и у меня нервы уже были на пределе.

– Ой, дур-р-ра, – простонал кот.

– Эй, милашка, чего шумишь по ночам? Людям спать мешаешь, – неожиданно близко раздался грубый голос из-за спины. – Идем лучше с нами – вместе пошумим, развлечемся. Обещаю – там, куда мы пойдем, ты сможешь кричать, сколько душе угодно, – раздался громкий гогот, а я буквально потеряла голову от страха.

Забыв про предупреждение Храна, я испуганно пискнула, и ноги сами понесли меня вперед, а страх подначивал нырнуть в ближайший темный переулок и пытаться спрятаться. Просто чудо, что хранитель быстро сориентировался и выбежал вперед, став надежным проводником в этом темном переплетении улиц. Несмотря на то что Хран прожил в столице всего два года, ориентировался он здесь гораздо лучше – особенно в темноте. Поэтому поиск наиболее короткого маршрута я, не сомневаясь, доверила ему.

– Какая же ты все-таки идиотка, – пробурчал он, когда расстояние между нами и преследователями заметно увеличилось. – Сказал же – не провоцируй! Из-за такой глупости… Коса у тебя из-под капюшона вылезла – вот и вся проблема. И мужчины редко бывают такого роста и уж тем более не виляют бедрами при ходьбе! За что на мою голову это несчастье, – причитал он.

Я бы возмутилась, что не виляю ничем, но тратить дыхание на разговоры сейчас казалось неразумным.

– Повезло еще: три поворота, и выйдем к академии. А там только забор, и ты в безопасности. На территорию точно не полезут, – прошипел он, свернув на очередную улочку. Вот только топот позади стал громче.

«Догоняют», – пронеслась в голове испуганная мысль.

Я нервно оглянулась, поворачивая за Храном, – попытка оценить, как близко подобрались преследователи. Ох, не стоило мне отвлекаться от дороги – я тут же впечаталась во что-то твердое и, кажется, живое. Испугавшись, что меня окружили, я отшатнулась и попыталась рвануть в другом направлении. Не успела. Меня быстро и крепко ухватили за плечи, не давая сбежать. Не выдержав, я сорвалась на крик в надежде переполошить спящих жителей. Но мне мгновенно закрыли ладонью рот и еще крепче прижали к себе, не давая сделать вдох для нового крика.

– Девушка, вы знаете, как опасно гулять ночью по улицам? – тихо, но строго проговорили у меня за спиной.

Очередной крик застрял в горле, и я просто молча задрожала от страха. А стоило представить, что со мной сейчас будут делать, и я начала дрожать от едва сдерживаемых рыданий. Внезапно из переулка, откуда я выбежала, появилась злополучная компания троллей, с которой все и началось.

– Набегалась, крошка? Теперь можно и отдохнуть всем вместе. Так уж и быть, мы поделимся, – усмехнулась жуткая рожа передо мной.

Увидев, что я не одна, ухмылка стала еще шире.

– Вы гляньте на это. Так уж и быть, мы поделимся, – подмигнул он тому, кто меня удерживал. Я снова забилась в чужих жестоких руках, как в силках, а слезы полились с утроенной силой.

– Похоже, мое предупреждение запоздало, – пробормотал низкий голос над ухом. Неожиданно меня отпустили и мягко задвинули за спину.

– Вы этого добивались, бродя темными улицами в одиночестве? – донеслось с упреком из-под черного капюшона, напоминавшего тот, что скрывал и мое лицо. Неожиданный защитник сделал шаг навстречу пьяной компании, а я застыла, удивленно рассматривая широкую спину, закутанную в плащ. – Предлагаю вам оставить девушку в покое и поискать развлечения в другом месте. За соответствующую плату, – обратился незнакомец к троллям. Но те его словам явно не вняли и тут же ринулись в бой, явно рассчитывая быстро разделаться с соперником и получить желанную добычу, то есть меня.

Вот только… им не повезло. Похоже, я умудрилась наткнуться на мага-боевика, так что дальнейшее действие было скорее похоже на избиение младенцев. Причем младенцами были именно тролли – маг играючи уходил от всех атак и посылал вдогонку нападающим разряды молний. А я буквально залюбовалась развернувшейся картиной, впервые осознав, что значит красивый бой. Но долго наслаждаться мне не дали – мохнатый хвост оплел лодыжку и дернул, утягивая в сторону от дерущихся.

– Чего застыла? – зашипел Хран. – Уносим ноги, пока все заняты. Хочешь, чтобы спаситель потом проводил тебя до ворот академии? Или, может, сразу к стражам?

«Точно, – встрепенулась я. – Хотелось бы отблагодарить, но не вылететь из академии куда важнее».

Развернувшись, я постаралась как можно тише смыться с места действия. Пять минут бега на грани возможностей, и мы уже у стены академии. А еще через полчаса, измученные и усталые, упали на кровать.

– Неудобно с тем магом получилось. Он же вступился за меня, – пробормотала себе под нос.

– Нашла о чем переживать. Он, скорее всего, из патруля, – отмахнулся кот, – и просто выполнял свою работу.

– И все же… – задумчиво потянула я, вспоминая низкий голос.

– Лучше бы подумала о том, как бы снова так не вляпаться. Вполне ведь ожидаемая ситуация, а мы с тобой оказались совершенно беспомощны, – недовольно пробормотал кот, когда я уже начала уплывать на волнах дремоты. – Надо увеличить количество тренировок.

– Угу, – сонно ответила я, не особо вникая в сказанное.

– И что-то решать с волосами. Это же любая конспирация заведомо провальна, – заявил хранитель.

– Нет.

– Да почему? – недоумевал Хран. – Одна морока с ними. Мыть долго, сушить тоже, в зелья лезут, еще вон и выдают тебя – никуда эту косу не денешь.

– Ты тоже заметный и шерсти много – давай и тебя налысо побреем, станет легче? – буркнула недовольно. – Я не буду ничего делать с волосами. Они мне в наследство достались – от мамы, – прошептала я и, натянув на себя одеяло, уснула.

Утро началось с протяжного воя под ухом и глухого стука в дверь.

– Вставай, Касс, – ныл Хран. – Просыпайся, там эта твоя… прилипчивая пришла, – хвостом пощекотал он мне нос.

– Не называй так мою подругу, – пробормотала я, отворачиваясь от него и натягивая одеяло на голову. – Она хорошая девушка и верный друг. Ты ей, между прочим, очень нравишься.

– Это я уже прочувствовал, буквально на собственной шкуре, – прошипел хранитель в ответ. – Я не мягкая игрушка, чтобы меня так тискать! Все, хватит прохлаждаться. Сама разбирайся с подругой, а я пойду в лабораторию. Буду разрабатывать новый план тренировок, чтобы вчерашнее не повторилось. – Кровать рядом прогнулась, послышался глухой стук – мохнатый будильник ушел.

А я наконец расслышала голос Рины, настойчиво стучащейся в дверь. Пришлось выползать из нагретого места, чтобы впустить ее. Подруга, как и всегда, отличалась поразительной для столь раннего утра жизнерадостностью и бодростью. Она впорхнула в комнату, окинула меня беглым взглядом и тут же защебетала.

– Касс, ты так все на свете проспишь. Собирайся скорее, и побежали на завтрак, а то голодная будешь ходить до обеда. И что бы ты без меня делала, – покачала она головой, а я побрела переодеваться в спальню, слушая ее бурную речь уже оттуда. – Наверняка опять всю ночь читала. Прекращай это, ты выглядишь болезненно – бледная вся, синячищи под глазами от недосыпа. Отдохни хоть чуть-чуть, повеселись, сходи со мной погулять, познакомься с кем-нибудь. Ты же симпатичная, но только и делаешь, что прячешься за ученическими платьями и очками. Все с книжками сидишь. Сердце кровью обливается оттого, что ты так тратишь свою молодость, – выслушивала я уже ставший привычным монолог.

С самого нашего знакомства, словно почувствовав мою замкнутость и необщительность, Рина решила взять надо мной шефство – как более общительная. Все это время она старательно пыталась сделать из меня «нормального человека». Девушка искренне считала, что я ужасно закомплексованная и стеснительная, потому ни с кем не общаюсь и никуда не хожу. Мысль, что кто-то может просто любить одиночество, была слишком чужда ее жизнерадостному характеру. Впрочем, резкие различия во взглядах не помешали нам стать подругами.

– Все, я готова. Идем, – позвала ее я.

Не прекращая рассказа о том, как хорошо она провела вечер с новым поклонником в городе, кого там видела, что еще интересного произошло и какие у нее планы на сегодня, Рина бодро шла к столовой, а я лишь бездумно поддакивала ей в ответ. Устроившись за столом с тарелками, она наконец замолкла и, переведя дух, принялась за завтрак. Я же без энтузиазма потягивала чай и вяло ковырялась ложкой в каше. Быстро расправившись со своей порцией, подруга нетерпеливо смотрела на меня, ожидая, когда я закончу гонять по тарелке остатки еды. Было у меня такое правило – никаких сплетен за едой, они мне аппетит портят и без того неважный. Вот она и косилась, мечтая поделиться очередной новостью, но пока изо всех сил сдерживалась. Не выдержав взгляда, направленного мне чуть ли не в рот, я со вздохом отложила ложку и кивнула:

– Говори.

– Представляешь, с завтрашнего дня нам вводят новый предмет, – выдохнула она.

– Правда? – удивилась я неожиданно важной новости. – В середине семестра?

– Да, куратор вечером объявила сбор и сообщила. Я стучалась, но тебя не было. Опять в библиотеке пропадала? – с неодобрением глянули на меня.

Я отмахнулась от ее недовольства, больше интересуясь внезапными изменениями.

– Что за предмет?

– Практические занятия по судебной медицине – будем выезжать на места преступлений и определять причины смерти.

– Интересно, – задумчиво кивнула я, но, усмотрев на лице подруги подозрительный энтузиазм (она никогда не была в восторге от работы с трупами), почуяла подвох. – А по какому поводу радость?

– Говорят, преподаватель – красавчик, – мечтательно выдохнула она. – И занятия будут совместные с боевиками-следователями. Столько новых знакомств и брутальных парней. А то мы в своих подвалах буквально отрезаны от большей части академии, никого особо не видим, – пожаловалась девушка.

– То есть поклонников из алхимиков тебе уже мало? – заметила я с упреком, сама раздумывая над тем, чем нам грозит соседство с боевиками. Плюсы, к сожалению, никак не хотели находиться.

– Это не то, – возмутилась она. – Сама знаешь, у нас на факультете сплошные заучки – прямо как ты. А вот боевики… Такие мужественные, смелые, сильные, в конце концов, уверенные в себе, – вдохновенная улыбка расползлась по ее лицу. – Вот таким и должен быть настоящий мужчина.

– Понятно, – кивнула я, допивая остатки чая и отставляя пустую кружку. – То есть наглым, самовлюбленным, заносчивым женоненавистником. Рина, уверяю тебя, они на нас и внимания не обратят. Для таких существует только два вида девушек: безмолвные дурочки, смотрящие им в рот влюбленными глазами, и такие же боевики, как они сами. Все остальные либо недостойны, либо слишком умны. А уж алхимиков, криминалистов и целителей они вообще за людей не считают. Мы просто инструмент, необходимый для достижения результата. И чаще всего целью является не поиск виновного, а попытка оказаться в центре внимания и достичь славы, – скривившись, заметила я.

– Знаешь, Касс, иногда ты бываешь такой заносчивой. Попрекаешь боевиков излишней уверенностью, а сама ведь страдаешь тем же. Просто они уверены в своей силе и магии, а ты – в своей правоте и интеллектуальном превосходстве. Еще не видела никого из этих ребят, но уже объявила их самовлюбленными дураками. Нельзя судить человека по профессии. Нельзя искать в каждом встречном недостатки или приписывать ему чужие – лишь бы появилась причина не общаться с ним, – бросив на меня осуждающий взгляд, Рина вздохнула и ушла.

Разговор с подругой оставил горькое послевкусие. Похоже, Рину задела моя грубость, искать ее пока бесполезно. Пойдет, наверное, в город гулять с очередным поклонником. Вечером загляну к ней на чай с чем-нибудь сладким и постараюсь восстановить наш мир. Может, подруга права и я действительно поспешно сужу, но за эти годы я уже насмотрелась на их хамство и пренебрежение к представителям нашего факультета. Больше убеждать ее в чем-либо я не стану – сама скоро все увидит.

А пока стоило заняться уроками. Времени на выходных так мало, а сделать надо много. Написать доклад по алхимии «Последствия и побочные эффекты неправильно сваренных зелий истины» – тихий ужас, попробуй рассчитать все возможные ошибки при его изготовлении, определить, какой эффект будет от каждой, да еще и противоядие найти. Потом надо разобрать признаки проклятий замедленного действия, а еще по целительству изучить заклинания для лечения заболеваний желудка. Когда все успеть? Еще Хран с его тренировками.

«Какой уж тут отдых, прогулки и свидания – нашлось бы время отоспаться хоть чуть-чуть», – встряхнула я головой и поспешила обратно в комнату.

С проклятиями и целительством расправилась быстро, а вот на алхимии зависла. Уже четыре часа я билась над перечислением ошибок и рылась по справочникам, и меня все еще не покидало ощущение, что я нашла не все. Можно, конечно, отложить пока и попробовать взглянуть на задание позже, так сказать, свежим взглядом. Сдавать все равно на следующей неделе. Но будет ли у меня на это время?

Я обещала Кринусу, что отработаю на неделе три вечера в таверне – их можно сразу вычеркнуть. И мы с Храном планировали разобрать две коробки в Северном городском архиве – еще минус две ночи. Остаются два дня, из которых один – такое же воскресенье, под завязку забитое домашней работой.

Устало вздохнув, поняла, что другой возможности разобраться с заданием не представится. Пора идти на поклон к Храну. Пусть просмотрит, литературу посоветует. Благо в книгах по алхимии у нас недостатка нет.

Бросив взгляд в окно, я пожалела, что последние теплые дни осени снова провожу в подвале. Собрав все, что успела сделать, побрела в спальню. Привычно сдвинув один из рисунков на камине, смело шагнула в открывшийся проем. И еще не дойдя до лаборатории, услышала громкое бульканье и шипящее бормотание хранителя.

– Над чем на этот раз экспериментируешь? – поинтересовалась я, вываливая свои записи на свободный стол.

– Над тем же, – буркнул кот, напряженно вглядываясь в бурлящий на огне котелок. – Зелье для глаз модифицирую.

– Что теперь добавил? – с интересом наблюдала я, как он, обхватив ловким хвостом очередную колбочку, аккуратно высыпает содержимое в кипящее варево, которое резко вспенилось и стало темно-фиолетовым, заставляя меня усомниться в успехе.

– Экстракт Синельника, – ответил Хран, не отрываясь от помешивания зелья.

Вообще довольно занятное зрелище. Сидит на столе у горелки, вроде бы кот как кот. Только хвост у него не один, а несколько – все длинные, гибкие, да и количество их может меняться по желанию хозяина. Учитывая, что он не совсем кот, а дух-хранитель, это, наверное, нормально. Но меня это зрелище все равно каждый раз заставляло удивляться.

– Серьезно? Нет, я знаю, что его прописывают при проблемах со зрением, но для заглушения магического зрения…

– Попробовать стоит, – пробормотал мохнатый ученый и, погасив огонь горелки, повернулся ко мне. – Остынет, и будешь пробовать. Закончила с домашкой?

– Почти, – тяжко вздохнув, признала я свое поражение, – пришла к тебе за помощью. Можешь взглянуть, что я уже начеркала, и подобрать дополнительные материалы?

– Мне кажется, ты перебарщиваешь, – заметил он, скептически глянув на меня. – Учебной литературы вам должно хватать для выполнения заданий. Как, по-твоему, остальные справляются? А если тебе кажется, что ты нашла не все, значит, так и задумано – остальное вам расскажет преподаватель.

– Тебе жалко, что ли? Преподаватели тоже не все могут знать. У них-то нет доступа к твоей чудесной библиотеке, – попыталась подлизаться к хранителю.

Кошак прищурился, глубоко задумавшись.

– Ладно, давай так – сейчас мы с займемся тренировкой. Причем до упора, пока не усвоишь хотя бы основные ловушки или паутинки. Учитывая, что сбегать нам с тобой приходится часто, они точно пригодятся. А если придумаешь, как готовое заклинание закрепить на материальном носителе, то вообще отлично. Все же скорости плетения тебе пока не хватает, чтобы быстро ответить на атаку, – тяжко вздохнул он и продолжил: – В общем, сегодня весь день мы тренируемся, а ночью, пока будешь спать, я посмотрю, что ты там написала, добавлю или исправлю.

Настала моя очередь недовольно щуриться.

– Хран, я уже триста тридцать раз говорила и повторю в триста тридцать первый: мухлевать в учебе я не хочу. Мне нужны знания, а не красивая оценка в дипломе. Хотя второе тоже, конечно, но все же первое важнее. Вдруг когда-нибудь именно эти знания помогут спасти чью-то жизнь. Поэтому давай лучше сейчас ты посмотришь мои записи, укажешь, на что стоит обратить внимание и исправить, а пока я буду править, поищешь для меня еще книг. И после мы займемся тренировками, – предложила я коту.

– Ты просто маньяк до знаний, даже меня иногда пугаешь, – пробурчал он. – И вообще, чего это мы такие правильные стали? Как принять искреннюю помощь, так непозволительно, а по закрытым архивам по ночам шариться, это нам совесть позволяет.

– Ты же понимаешь, что это вынужденные меры, а не пустое любопытство, – заметила ему с легким упреком.

Хран лишь вздохнул, утвердительно кивнул мне и углубился в мои записи. Через десять минут все листы перекочевали обратно ко мне.

– В принципе правильно. Только два места отметил, где ты побочные эффекты не все указала. Сейчас принесу справочник, полистай и найдешь, что нужно. И смотри, на все про все тебе полчаса.

Хран махнул хвостом по носу, отчего я чихнула, спрыгнул и пошел доставать мне книгу.

Получив необходимый материал, я быстро закончила работу и со вздохом приступила к моим самым нелюбимым, но, к сожалению, самым полезным занятиям.

– Вставай, – потянул меня за запястье прочно вцепившийся гибкий хвост. – Знаю, тяжело, но потом ты мне еще спасибо скажешь и в ножки будешь кланяться, – бурчал кот, утягивая в дальний угол книгохранилища.

Там, за самым последним стеллажом, струился ядовито-зелеными лентами природный источник магии алхимии. На нем Хран тренировал меня плести заклинания. Свои потоки тянуть запрещал – так недолго и магическое истощение заполучить, учитывая интенсивность наших тренировок. Да и родная магия более привычна, потому работать с ней легче, никакие способности хранителя не нужны – стоит лишь детально представить нужное плетение и мысленно наполнить его достаточным количеством магии. Правда, нужно еще правильно распределять ее по всем узлам, но это уже в более сложных заклинаниях.

Но мой котомучитель учил управлять чужой энергией, которая в руки давалась неохотно. У каждой стихии свой нрав, потому каждая требовала разного подхода. С огненной нужно было работать как можно быстрее – стихия резкая, иногда жестокая. Промедлишь – и можно руки спалить. Вода, наоборот, требовала спокойного и медленного подхода. Она по своей природе тягучая и плавная. Поторопишься – и все рассыплется каплями воды. Земля монументальная и уверенная – не терпит дрожащих рук и каких-то исправлений. Алхимия изворотливая и гибкая – держать плетение нужно крепко и внимательно. Задумаешься – и весь окажешься оплетен.

Этому и обучал меня Хран все два года нашего знакомства. Правда, начиналось все с основ. Целый год он потратил на то, чтобы научить меня ощущать потоки магии как физические предметы, заимствовать их из природных источников, чужих заклинаний или у людей. А вот дальше начались сложности – плетение заклинаний. Здесь уже одним воображением и хорошей памятью, как с родной магией, обойтись было нельзя – заклинания приходилось выплетать буквально ручками. Вот с плетениями у меня и были большие проблемы. В приюте нас, конечно, учили всему, что положено уметь бедной девушке, чтобы обслуживать себя. Но с вязанием, вышиванием и плетением у меня никогда особо дела не ладились.

И вот уже в который раз я страдала на тренировке. Я вся вспотела от напряжения, голова гудела от мельтешения магий перед глазами и недовольного ворчания хранителя над ухом, а руки и вовсе тряслись.

– Крепче держи, – рассыпался в указаниях кошак. – Еще крепче, кому говорю! Нижний левый угол уже распустился и запястье оплел. Выдергивай скорее, если не хочешь ожог получить! Так, завязала? Показываю последний штрих, – он повернулся к своему идеальному узору. – Смотри, у нас осталось два свободных конца – у нижнего правого угла и верхнего левого. Ты должна провести каждый из них к центру. Здесь никаких сложностей – под плетением, над плетением. Доходишь до центра и сплетаешь их. Клади одну ленту поверх другой и загибай. Та-ак, – он внимательно следил за моими движениями, – теперь вторую поверх первой. Вот, и так три раза. Сделала? – присмотрелся к тому, что наворотила я. – Сойдет. Можешь выдохнуть, ты закрепила заклинание, – усмехнулся он, глядя, как я укладываю на стол свою кривульку рядом с его идеальным изделием. На мой взгляд, вышло не так уж плохо. Правда, у меня петли везде разных размеров, поэтому выглядит неаккуратно, но работать должно правильно.

– Налюбовалась? – усмехнулся кот. – Дальше слушай. Вот эта связка в центре – катализатор. Стоит кому-то задеть ее, и заклинание разворачивается, захватывая все, что находится рядом, и не дает двигаться. Отличная вещь для незаметных ловушек.

Я еще раз вгляделась в свое плетение со спиральным рисунком в центре. Получается, если появляется давление на ее центр, то она резко раскручивается, как пружина, и опутывает задевшего. И правда, пригодилось бы, если опять придется от кого-то сбегать. Вот только, пока я это сплету, все преследователи уснут от скуки, ожидая. А Храновы ловушки размером не дотягивают, чтобы кого-то крупнее мышей или других котов ловить. Хранитель с интересом следил за сменой выражений на моем лице, явно догадываясь, о чем я так напряженно размышляю.

– Заклинание отличное, – горько вздохнула я в ответ, – но толку мне от него. Я при всем желании не сплету его достаточно быстро. Тем более, если за нами будет кто-то гнаться.

– Не расстраивайся, Дия, – приободрил меня кот, махнув хвостом по руке. – Просто тебе пока не хватает опыта. Со временем, если будешь хорошо тренироваться, сможешь выплетать такие заклинания так же легко, как из родной магии, – одной лишь мыслью.

– Вот только нужны-то они мне сейчас.

– Именно поэтому теперь тебе придется подключить к этому делу воображение. Придумай, как зацепить готовое заклинание на предмете, – кивнул он в сторону наших заготовок на столе. – Так, чтобы не повредить плетение и его можно было использовать быстро, как артефакт.

Я задумалась. Идея звучала крайне привлекательно – можно будет просто наделать много таких амулетов и в случае опасности кидать под ноги противнику. Только проблема не столько в том, чтобы закрепить заклинание, сколько в том, чтобы его потом быстро расправить и активировать. Причем в нужный момент, а не случайно где-то в кармане. И сделать все это надо, не нарушив основного плетения. Ну и задачку подкинул.

– Хран, не напомнишь мне, какое у нас наказание за изготовление артефактов без лицензии? – спросила я, задумчиво вертя в руках его плетение.

– Штраф и три года заключения, – бодро отозвался кот. – Но это же не совсем артефакт, скорее что-то вроде амулета с непостоянными свойствами.

– Ну да, мы-то знаем, что главное – это правильная формулировка, – согласно покивала головой. – Уверен, что три? Мне казалось, около двух.

– Недавно ужесточили наказание. Слишком много шарлатанов развелось, торгующих фальшивками.

– Какой кошмар, – печально покачала я головой, примеряя, как накрутить заклинание на небольшой камешек, найденный тут же под столом. – Как только рука поднимается продавать людям непроверенные средства.

– Согласен, – хмыкнул рядом кот. – Совести у них нет, у экспериментаторов демоновых.

Но я уже не слушала, захваченная возникшей идеей и ее возможной реализацией. Мысль в целом простейшая во всех отношениях. Вопрос: будет ли она действенна и не возникнет ли каких неожиданных последствий?

– Найдешь какой-нибудь круглый плоский предмет? Примерно раза в четыре меньше твоего плетения, – попросила я, тем временем вытягивая из руки ленту магии необходимой длины.

– Уже придумала? – поразился Хран, протягивая мне хвостом неизвестно откуда добытую монету старого образца.

– Может быть, – пробормотала я, рассматривая прекрасный коллекционный экземпляр в своих руках. – Нам с тобой нужно учиться мыслить проще, – улыбнулась ему и положила монету прямо в центр плетения. Сложив тоненький поток собственной магии пополам, я начала аккуратно пропускать его через крайние петли заклинания по кругу. Пара движений, продеваем свободные концы ленты в петлю на другом конце и медленно стягиваем все на монете.

– А вот и наш пропуск на проживание в маленькой каменной комнате с видом на решетки, – довольно улыбнулась я, беря в руки монетку, сейчас сияющую зеленым от окружающего ее заклинания. – Чтобы задействовать заклинание, надо всего лишь взяться за петлю и бросить монетку. Моя магия, которая скрепляет плетение, вытянется, и заклинание развернется. Правда, я опасалась, что целительская магия вступит в конфликт с алхимической, но вроде нормально, – пробормотала я, вертя новый амулет в руках.

– Все гениальное просто, – одобрительно заметил кошак. – На неделе попробуем провести полевые испытания, а сейчас иди, пей зелье, и спать, – сказал он, протягивая мне фиолетовый отвар в небольшой колбе.

Обреченно вздохнув, я помолилась про себя всем Богам Безмирья, чтобы после принятия данного препарата я сама не приобрела такой же оттенок, и, зажмурившись, выпила. Пару минут постояла с закрытыми глазами. Приоткрыв один, взглянула на руки. Кожа не приобрела насыщенно-фиолетовый оттенок – уже неплохо. Словно желтые вены, сквозь кожу проглядывает родная целительская магия – почти незаметно. Посмотрела на Храна, внимательно наблюдающего за моей реакцией, – тот лишь слегка переливался разными цветами. Но стоило оглядеться вокруг, и я разочарованно вздохнула.

– Что? – забеспокоился кот.

– Вдалеке все равно все расплывается, – я устало потерла глаза. – Найдешь потом мои очки? Я их где-то в лаборатории оставила. До комнаты так дойду.

– Не расстраивайся, я обязательно придумаю, как восстановить тебе зрение, – попытался приободрить он меня. – Зато, по моим расчетам, действия этого должно хватить надольше.

– Я не расстраиваюсь, просто устала, – улыбнулась я своему хранителю и, пожелав спокойной ночи, ушла.

В спальне, сидя перед зеркалом и расчесываясь, я в очередной раз пыталась разглядеть отражение в зеркале. Нет, я видела себя достаточно, чтобы не путать глаз с носом, но все же… без очков черты лица расплывались, а краски после принятия нейтрализующего зелья всегда блекли.

«Может, пора смириться? Сколько еще Хран будет биться над очередным рецептом, пытаясь исправить то, что считал своей ошибкой».

Следующий день начался под лозунгом «А вы видели нового преподавателя?» и, откровенно говоря, под ним же и продолжился. С самого утра прибежала искрящаяся энтузиазмом Рина и, подчеркнуто не вспоминая о ссоре, принялась делиться добытыми сведениями. Выяснить ей удалось не так уж и много, что странно, ведь эта девушка обладала потрясающей способностью разговорить любого и получить нужные сведения, пользуясь исключительно обворожительной улыбкой и природным очарованием. И то, что ей удалось добыть лишь общие сведения, заставляло задуматься о том, кем же в действительности является наш будущий преподаватель. Вся полученная информация помещалась буквально в пару строк.

Имя: Дамиан Бриар.

Возраст: неизвестен.

Должность: магистр с кафедры следственного дела (в какой конкретно области магии он имеет степень, при этом осталось тайной, покрытой мраком).

Основная профессия: старший дознаватель.

Вот и все, что вытянула подруга из своего ухажера-старшекурсника, подрабатывающего на кафедре в архиве. Почти ничего.

Правда, еще удалось узнать, что подобные практические занятия оказались нововведением для целителей и на нашем факультете магистр преподавал впервые. До этого такие выезды были нормой исключительно для следователей, иногда для боевых магов. Нашему курсу «повезло» попасть под волну экспериментов в академии.

Чего ожидать от занятия в целом и преподавателя в частности, никто не представлял, поэтому в зал стационарных переходов группа спускалась с крайней настороженностью и предвкушением проблем. Зал оказался пуст, но крайняя арка портала была активирована, переливаясь серебристым светом.

– Поторопитесь, господа адепты! – громко позвал из-за сверкающей завесы мужской голос. – Время занятий ограниченно. Не хотите заниматься сами, не лишайте остальную часть группы удовольствия получить новые знания.

Настрой преподавателя уже настораживал – кем-кем, а лентяями и неучами нас еще не называли. Недовольно нахмурившись, мы поспешили исполнить указания. Глубоко вздохнув и мысленно приготовившись к возможным проблемам с новым преподавателем, я переглянулась с погрустневшей Риной и смело шагнула в портал.

– Не задерживайтесь на входе, подходите ближе, – холодно заметил голос где-то впереди. – Я магистр Дамиан Бриар, и я буду вести у вас практические занятия, – коротко представился он. – На этом закончим со знакомствами, прошу всех взглянуть на мизансцену.

Группа быстро собралась в центре большой кухни, куда нас привел переход. Нас с Риной, как самых маленьких и единственных представительниц прекрасного пола в группе, вытолкнули прямо в первые ряды. Вот ведь… добрые люди! Почему, когда не просят, в них резко просыпается благородство? Хотя им тут как раз и не пахнет. Явно решили спрятаться за девичьими спинами от преподавательского гнева и причуд. Впрочем, вид на место убийства нам и правда достался отличный. Как и на преподавателя.

Высокий, на голову выше меня, на вид лет тридцати с лишним, но он маг, так что может быть и все сто тридцать. Крепкая фигура, затянутая в плотную черную форму дознавателя, уверенный разворот широких плеч, темные волосы, собранные в низкий хвост на затылке, – пожалуй, я могла понять, почему новый преподаватель вызвал ажиотаж среди женской части академии. Хотя, на мой взгляд, выглядел он мрачновато, если не пугающе. А уж стоило поймать его взгляд… Внимательный, острый, чуть ли не препарирующий, четко выхватывающий каждую деталь и жест, без тени насмешки, присутствующей в его словах и легкой полуулыбке.

С таким взглядом только в морге работать. Посмотрел и уже примерился, что отрезать и в каком порядке. Хотя в образ дознавателя тоже отлично вписывается. Посмотрел один раз на подозреваемого – и он сразу во всем признался. А если еще и вглядеться чуть пристальней, то и в том, чего не совершал, преступник тоже сознается, просто на всякий случай.

Магистр тем временем закончил осмотр нашей небольшой компании будущих криминалистов и увиденным, кажется, остался не слишком доволен. В оценивающем взгляде промелькнула тень разочарования. А мы с Риной в длинных ученических платьях в пол и с длинными косами, к тому же нервно теребящие тетради для записей в руках, и вовсе вызывали чуть ли не обреченность.

Не отставали от преподавателя и стоящие по другую сторону от тела девушки из группы боевиков. Стройные, затянутые в плотные кожаные костюмы, коротко стриженные, как было нынче модно среди боевых магичек, – на нас с подругой они смотрели, не скрывая превосходства. Все, как я вчера предполагала. А вот взгляды мужской половины наших новых сокурсников даже настораживали. Мы явно были определены в трепетные, нежные создания, и сезон охоты был уже открыт.

Магистр, похоже, тоже заранее поставил на нас крест. Но всех их ожидало глубокое разочарование, а не обмороки и рыдания испуганных девиц. В конце концов, мы же не с цветами все годы учебы возились. Нас готовили к совершенно определенному виду работы, и наш внешний вид никак не мог определять наши способности.

Например, Рина – очаровательная, улыбчивая брюнетка, на первый взгляд ничего тяжелее серебряной ложечки в руках не державшая, и правда не любит занятия по анатомии (конечно, ведь такие тонкие натуры вообще не переносят насилия). Что не мешает ей быть одной из лучших по этому предмету. У нее прекрасные оценки и почти стальные нервы. Вид Рины, с абсолютно безразличным и даже слегка меланхоличным выражением лица вскрывающей труп и метр за метром вынимающей кишечник, у некоторых из ее парней вызывал настоящий ужас. Собственно, после такого они зачастую и становились бывшими.

Впрочем, борьба со стереотипами нашей задачей не является. Пусть думают что хотят. На практике потом будет видно, кто чего стоит. А пока стоило успеть хоть немного оглядеться, прежде чем мы приступим к разбору задания. Все же на месте преступления мне доводилось быть впервые, и что-то подсказывало – важной может оказаться любая мелочь.

Сценой для убийства оказалась большая добротная кухня-гостиная в каком-то среднезажиточном доме. У одной стены – длинная рабочая стойка и множество шкафчиков для посуды. На соседней стенке стройными рядами висели связки трав и приправ на сушку. Кое-где на стенах были развешаны охотничьи трофеи в виде рогов, а на одной стене разместилась целая медвежья шкура. Но нас, конечно, больше интересовало то, что располагалось по центру комнаты, – обеденный стол, накрытый на две персоны, чуть тронутые тарелки с едой, початая бутылка вина, ну и труп крупного мужчины рядом на полу. Видимо, это и есть причина нашего здесь пребывания и сегодняшнее задание.

– Все осмотрелись? – уточнил магистр Бриар, отметив, что все взгляды снова обратились к нему. – Тогда начнем. Погибший – Каниас Вирне, глава гильдии охотников. В два часа дня прибыл домой вместе со своим заместителем, Андиром Пасторне, чтобы пообедать. Гость принес с собой в подарок хозяину бутылку вина. Госпожа Вирне накрыла на стол и удалилась в гостиную. Через несколько минут, услышав звон стекла и грохот, она прибежала в столовую и увидела, что муж лежит на полу в припадке, а гость мечется рядом. Буквально тут же господин Вирне скончался. Это была присказка, – холодно улыбнулся он. – А вот сказку мне расскажете вы. И от того, насколько хорошо сработает фантазия рассказчика, будет зависеть ваша оценка за занятие. Задание следующее, – посерьезнел магистр и сначала обернулся к боевикам, – разбиться на пары и опросить присутствующих – родственников жертвы, зама и близких друзей. После – осмотреть место преступления, но без излишнего рвения. Надо же оставить хоть какую-нибудь работу вашим коллегам, – небольшой кивок в нашу сторону. – После мы выслушаем ваши предположения. У вас есть час. Свободны.

Боевики быстро подобрались и ушли допрашивать свидетелей, оставив нас наедине с преподавателем. Строгий взгляд магистра обратился к нам.

– Итак, адепты, – скептично осмотрел нашу компанию, – место преступления и тело в вашем распоряжении. Удивите меня. Времени столько же, работаете тоже в парах. Вперед, – дал он нам отмашку рукой и стремительным шагом покинул помещение. Почти тут же в комнату скользнул худощавый мужчина в форме, явно из стражи, и, прислонившись к стене, остался наблюдать за нами.

Мы с Риной, переглянувшись, кивнули друг другу и быстро разошлись в разные стороны. Парами нас ставили работать часто, поэтому схема была отработана. Рина отправилась изучать тело – как бы ни не любила подруга это дело, но явный талант к анатомии никуда не денешь. Правда, за право поколдовать над трупом ей еще придется побороться с Курсо и Далином, двумя наиболее дотошными и занудными представителями нашего курса. Я же была более внимательна к деталям и больше тяготела к криминалистике, поэтому взялась за осмотр комнаты. Заодно и поразмышляю немного над ситуацией в целом.

Основная версия очевидна – заместитель отравил Вирне вином. Впрочем, мое дело искать не подтверждения или опровержения, а просто изложить все факты. С личностью убийцы будут разбираться следователи или в данном случае – боевики.

Первым на очереди у меня был, конечно, стол. Осмотрела стакан с вином, оставшийся целым, чей собрат осколками лежал в красноватой лужице рядом с телом. Выглядел он совершенно нетронутым – плюс к теории, что убийца Пасторне. Запах вина показался странным. Оглядевшись, я убедилась, что все заняты и не обращают на меня внимания, быстро обмакнула палец в вино и лизнула – немного рискованно, но мне, как целителю, вряд ли что-то грозит. Горчит и немного пощипывает язык. Странно, для широко распространенного цианида это не характерно. Скорее для… Сделав себе заметку, я с возросшим интересом обратила свой взгляд к мясу на тарелках. И чем дольше присматривалась, тем меньше мне это нравилось. Не знаю, решил ли так нас проверить новый преподаватель, но что-то тут нечисто. И это я уже не столько про убийство.

Через несколько минут, закончив повторный осмотр заинтересовавших меня деталей, я, притаившись в уголке, пыталась тщательно осмыслить все найденное. Довольно скоро ко мне присоединилась Рина и рассказала, что удалось узнать ей. И пока все факты лишь подтверждали основную версию. Я тоже поделилась найденными уликами, но все же далеко не всеми. Немного стыдно, что пришлось утаить от подруги информацию, но втягивать в проблемы ее не хотелось. А я подозревала, что именно этим моя излишняя осведомленность и закончится. Оставалось надеяться, что боевики окажутся более удачливыми. Иначе мне придется выкладывать собственные суждения магистру, причем наедине, и такая перспектива не радовала.

– Кто готов первым поделиться информацией? – заставил меня вздрогнуть от неожиданности голос преподавателя. Задумавшись над этой непростой ситуацией, я не заметила его возвращения, как и остальной группы, снова собравшейся в центре у тела. Но я предпочла остаться в углу, голос магистра был прекрасно слышен и здесь, зато можно избежать его пристального взгляда.

– Позвольте? – донесся женский голос со стороны боевиков.

– Прошу, – в голосе преподавателя мне почудилась насмешка, намекающая на то, что от боевиков Бриар тоже много не ожидал. – Адептка?

– Флора Вегерос. По показаниям представителей гильдии, в последнее время убитый и подозреваемый часто ругались. По предположениям охотников, господин Вирне собирался покинуть пост главы гильдии и выбирал себе преемника. На это место претендовали двое: господин Пасторне и сын убитого. Госпожа Вирне подтверждает, что муж планировал передать управление гильдией сыну. Господин Пасторне, по-видимому, был с этим не согласен. Очевидцы утверждают, что сегодня Пасторне и Вирне имели продолжительный разговор в кабинете последнего, после чего вместе направились к главе домой. Госпожа Вирне рассказала, что мужчины явились в хорошем расположении духа. Пасторне прямо на пороге презентовал хозяйке бутылку и хотел сразу уйти. Но хозяева настояли, чтобы он присоединился к ним за обедом. От вина Пасторне отказался под предлогом плохого самочувствия, – бодро отрапортовала невидимая мне за спинами однокурсников девушка. – Версия убийства кем-то из родственников была рассмотрена, но отброшена за отсутствием мотива – соседи утверждают, что чета Вирне была счастливой парой. Никто ни разу не видел, чтобы они ругались. Отношения с сыном тоже были прекрасными.

– Ваш окончательный вердикт? – спросил магистр Бриар.

– Убийца – заместитель главы гильдии охотников, господин Пасторне, – твердо ответила она.

– У кого-то есть дополнения или, возможно, другие версии? – уточнил преподаватель.

В душе еще теплилась надежда, что кто-то тщательно отработал другие версии и мне не придется влезать в это дело. Не в моих интересах привлекать к себе внимание. Лучше тихонько пересидеть в сторонке, если могут разобраться без меня. Но мне опять не повезло. Боевики дружно проголосовали за виновность заместителя – все более чем очевидно. Для них сегодняшнее занятие лишь отработка навыков допроса – убийство даже не магическое, выяснять специфику воздействия и вид заклинания не надо.

Не дождавшись от боевиков никаких дополнений, магистр обратил строгий взгляд на нашу группу:

– Каково заключение криминалистов?

Вперед тут же вылез Курсо.

– По результатам осмотра тела можно заявить, что смерть произошла от остановки сердца, возникшей из-за поражения центральной нервной системы ядом. Предположительно аконитом. Он был обнаружен в вине. Цветки аконита распространяются торговой и лекарственной гильдиями только по специальной лицензии, которую представителю гильдии охотников выдать не могли. Но данное растение произрастает в лесах вокруг столицы, хоть его и довольно трудно найти. Думаю, что для охотника, хорошо знакомого с местными лесами, обнаружить его представляется возможным, – крайне нудным голосом зачитал свои записи адепт. Таким же голосом старая метресса читала нам лекции по истории.

– Значит, вы подтверждаете, что наиболее вероятным подозреваемым является господин Пасторне? – в голосе магистра послышались такие интонации, что мне даже захотелось выползти из своего уголка и рассмотреть выражение его лица.

Все-таки я права – это проверка. Или нет? Боги Безмирья, и как понять? Стоит ли вмешаться, рискнуть и привлечь к себе внимание или и без меня разберутся? Кто я такая, в конце концов, чтобы считать, что опытные дознаватели не раскроют без меня такое пустяковое дело? Вдруг я вообще ошиблась? И тут же себя одернула – может, я не права в выводах, но факты не опровергнуть. Не зря же я столько занималась, как бы ни ругался на меня Хран. Да и книги, что побывали в моих руках, простыми не назовешь, как и полученные из них знания.

– Да, – немного помявшись, все же согласился с выводами боевиков Курсо.

– Кому-то есть чем дополнить? – вновь поинтересовался преподаватель. Никто из однокурсников не откликнулся на мой мысленный призыв выразить хоть какие-то сомнения. И мне оставалось лишь, горько вздохнув, покачать головой. Неужели придется после окончания занятия идти к магистру и признаваться?

– Вы с чем-то не согласны? – раздался неожиданный вопрос, а я резко огляделась, обрадовавшись и одновременно пытаясь понять, к кому он обращается.

Кажется, ко мне. Вот ведь, как разглядел-то!

– Да, я к вам обращаюсь, адептка, – сухо кивнул он, поймав мой взгляд.

Как же не хочется выставляться. Но совесть не давала покоя, так что я не могла не уточнить.

– Можно узнать, окончательное решение по делу будет выноситься по итогам заключения специалистов управления, а не на основании наших выводов, ведь так?

Конечно, такое вряд ли случится. Но все же управление внутренних дел не внушало мне доверия. С них станется записать результаты поверхностного осмотра группы недоучек и посадить невиновного, ведь это слишком мелкое и простое дело, чтобы привлекать дополнительных специалистов.

– Выйдите вперед и представьтесь, – потребовал преподаватель, а мне тут же захотелось сжаться и спрятаться.

Не успела, добрые сокурсники тут же вытолкнули меня на передний план. Оторвав взгляд от собственных, нервно сцепленных рук, я попала в стальную хватку внимательных и оценивающих глаз магистра Бриара.

– Кастодия Серас, третий курс, факультет алхимии и целительства, – сглотнув, выдавила я из себя.

– Итак, адептка Серас, что же вам не понравилось в полученных вашими коллегами выводах? Сомневаетесь в собственной компетенции или способностях остальных учеников? – вопросительно приподнял он бровь.

– Во всем, – призналась я, отводя взгляд и надеясь, что сокурсники меня поймут. Вряд ли им самим хочется стать причиной чужого несправедливого заключения. А мы все же только учимся, и не стоит полагаться лишь на наше мнение.

– Неправильный ответ, адептка, – заставил меня вздрогнуть жесткий ответ. – Вы не следователь, вы криминалист. Задача следователя сомневаться в полученной информации и собственных домыслах, а также рассматривать все возможные варианты. В конце концов, большинство сведений он получает при допросах людей, которые могут ошибиться, забыть что-то или просто соврать. Вы криминалист. Вы должны представить точные факты и сведения, основанные на научных данных, а не выстраивать версии. Это понятно?

– Да, – пробормотала я, буквально кожей чувствуя ехидные взгляды боевичек. Они даже не скрывали презрительные смешки.

– Не вам тут улыбаться, адептка Вегерос, – внезапно одернул он одну из девушек, рыжую, единственную обладательницу такой же длинной косы, как у меня. – Вы только что вынесли приговор человеку, опросив лишь нескольких приближенных к убитому людей, и даже не задумались о возможности предварительного сговора свидетелей. Страшно представить, что творилось бы в нашей стране, если бы все расследования проводились столь же «тщательно», – заметил магистр поджавшей губы адептке и снова обратился ко мне: – Так что нет, адептка Серас, казнить никого из-за ваших решений не будут. Наши специалисты уже все осмотрели и взяли пробы на анализы, а свидетели были опрошены опытным следователем, причем куда более тщательно, чем это проделали ваши коллеги, – скептически посмотрел он на насупившихся боевиков. – Вы здесь, чтобы научиться работать на следствии, а обвинения будут выносить профессионалы на основе данных опытных специалистов, а не недоучившихся адептов. Но все же поделитесь, что заставило вас усомниться в основной версии убийства?

А ведь я так надеялась отмолчаться после прилюдной отповеди. Но нет, догадался же, что интересовалась я не просто из опаски взять ответственность за судьбу невиновного.

– Господин Вирне, как представитель гильдии охотников, не мог отравиться аконитом. Точнее, почти никто в столице не может отравиться аконитом. Во всяком случае, не той малой дозой, что присутствовала в вине, – заявила я, все же подняв взгляд и твердо посмотрев преподавателю в глаза. Раз уж взялась рассказывать, придется отвечать за свои слова.

Лицо осталось непроницаемым, но взгляд… показалось или он действительно доволен?

– Обоснуйте.

Сделав глубокий вдох, я представила в голове ту книгу по особенностям флоры и фауны столичного региона и взялась за пересказ:

– Аконит является распространенным растением в нашем регионе. Предпочитает тенистую местность, располагается чаще всего в дальних областях леса. В малых дозах является природным лекарством для большинства представителей местной фауны, поэтому в крови и мясе большинства животных нашего края присутствует слабая доза аконита. Так как дичь любого вида является фирменным блюдом столичной кухни, за годы жизни у местных жителей вырабатывается иммунитет. Возможны некоторые последствия от принятия чистого яда в виде галлюцинаций или рвоты, но смертельный исход практически невозможен. Доза, что была в вине, не могла вызвать даже головную боль, – вздохнув, закончила я с самыми простыми доказательствами, понадеявшись, что этим и удастся ограничиться.

– Тогда что, по-вашему, стало причиной смерти? – с легкой улыбкой продолжил расспросы преподаватель, как-то догадавшись, что это не все, что мне удалось найти.

– В приправе к мясу, поданному на обед, мной были обнаружены частицы растения, – на мгновение я замялась, понимая, как странно это прозвучит, – довольно резко реагирующего на присутствие аконита в крови. В результате их взаимодействия выделяется вещество, поражающее нервную систему, что и вызвало остановку сердца.

– Что за растение? – чуть нахмурившись, уточнил у меня магистр Бриар.

– Малоизвестный подвид чашелистного лютика, – выдала в ответ первое, что пришло в голову – столь опасное растение вслух лучше не называть. Преподаватель бросил на меня подозрительный взгляд, словно поняв, что я о чем-то умолчала, но все же кивнул и продолжил расспросы:

– Тогда что произошло? Несчастный случай?

– Нет, – уверенно отвергла предположение я. – Данное растение не используется как приправа, в наших краях не произрастает и крайне редко встречается на рынке, – сознательно умолчала, про какой именно рынок говорю.

– Занятно… Все еще уверены в личности подозреваемого? – пристально осмотрел мужчина нахмурившихся адептов и снова обернулся ко мне: – Но ведь и это еще не все, не так ли, адептка Серас?

Просто пугающая догадливость. Вот как он это понял? Отмалчиваться уже поздно, раньше надо было думать. Бросив на преподавателя взгляд исподлобья, нехотя продолжила:

– Боюсь, что сведения о счастливой семейной паре тоже недостоверны.

– Доказательства? – уже с нескрываемым интересом слушал меня магистр.

– Благоцвет, – указала я на связки трав, висевших на стене. – Крайне чувствителен к словам и окружающей эмоциональной атмосфере, за что и получил свое название. Когда окружающая атмосфера спокойна и доброжелательна, его листья будут оставаться белыми. Если же рядом с растением, даже срезанным и засушенным, часто ругаются или произносят проклятия, то оно чернеет. Букет на стене весь почернел, а кое-где даже плесень видна. Значит, на кухне часто ругались, возможно, проклинали друг друга, – наконец закончила я, рассказав уже все, что удалось узнать. И кто тут собирался не привлекать внимания?

– Как доказательство это не используешь, но заставит присмотреться к отношениям в семье, – с одобрением заметил мужчина. – Есть что добавить?

– Нет.

И так уже лишнего наговорила, чего тут добавишь. Вот чего мне стоило промолчать, ведь разобрались бы и без меня. Страшная все же вещь – синдром отличника…

Чуть усмехнувшись, словно почувствовав мое недовольство произошедшим, магистр кивнул мне и обернулся к остальным адептам, не спускающим с меня оценивающего взгляда:

– Делаем выводы, господа адепты. Запомните на будущее – не спешите с заключением. Прежде чем выносить кому-то обвинение, соберите как можно больше сведений и перепроверьте их. От вас не требовалось сразу указать на преступника – вы должны были поделиться полученными сведениями и наметить направления для дальнейшего расследования. А теперь поблагодарим адептку Серас за широкий кругозор и внимание к деталям, а также за то, что до вечера вся группа получает увольнительную. Итогами этого расследования я поделюсь с вами на следующем занятии, так что у вас еще будет время поразмышлять над личностью убийцы. Все, свободны. Можете погулять по городу. Но до комендантского часа все должны вернуться на территорию академии. Марш отсюда, – кивнул нам на дверь преподаватель.

Радостно загудев, толпа адептов поспешила к двери, не забыв вразнобой попрощаться с магистром. Рина выловила меня в толпе, застрявшей на выходе из комнаты, и шепнула, что убегает на свидание с боевиком, не забыв попенять, что я далеко не все рассказала ей о задании. Я опасалась, что подруга обидится, решив, что я просто хотела выставиться перед новым преподавателем, но та словно и не заметила случившегося. Видимо, целиком и полностью поглощена предстоящей встречей. Махнув напоследок рукой, она ловко растворилась в толпе. А я вот на выход пока не спешила, догадываясь, что меня и не отпустят. Наконец шум за дверью стих, оставив меня наедине с магистром и мужчиной, который следил за нами во время осмотра. Он остался у двери и с интересом рассматривал меня, при этом не вмешиваясь в организованный мне допрос.

– Так что же за растение вы не пожелали называть при сокурсниках? – задумчиво вглядывался в меня преподаватель.

И вот именно здесь начинались проблемы. Причем в большей степени даже не для меня.

– Голубой лотос, – назвала я один из самых опасных и печально известных наркотических цветов.

Оба представителя стражи нахмурились и, переглянувшись, с настороженностью взглянули на меня.

– Вы уверены? – подался вперед мужчина у двери и подошел к нам.

– Да.

– Откуда вы знаете про это растение? Как определили его наличие в еде? – холодным оценивающим взглядом окинул меня магистр Бриар. Только не говорите, что он подумал, будто я его употребляла.

– Личное свойство дара, – выдала уже привычную отговорку, хорошо известную в академии. – Могу определить любое растение, если видела его или про него читала.

В общем-то пусть и не слишком распространенный, но вполне стандартный дар травницы. Характерный для целителей. Куда понятнее и проще, чем неведомое истинное зрение, проявившееся у меня необычным образом.

Магистр сухо кивнул мне, кажется, приняв мое объяснение без сомнений, и о чем-то задумался. Еще бы, тут было над чем подумать.

В империи с распространением этого наркотика боролись давно, и казалось, что успешно. Насколько я знала, последнее громкое дело, связанное с ним, было лет десять назад, после чего наконец удалось пресечь его распространение благодаря новым артефакторским разработкам. У нас этот цветок не рос, а на границах теперь все грузы проходили особый магический досмотр, чтобы пресечь ввоз.

И вдруг такая редкая гадость – и в обеде какого-то охотника, пусть и главы гильдии. Получается, кто-то сумел обойти артефакт на границе или найти тайный путь для ввоза. И если началось его активное распространение, грядут большие неприятности. Поэтому я не стала называть растение – как бы не потянуло адептов на подвиги и изыскания. Да и вообще, чем меньше народу будет знать о появлении наркотика на территории империи, тем лучше.

– Весьма предусмотрительно с вашей стороны, что вы не стали называть растение при остальных учениках, – кивнул мне магистр. – Благодарю вас и рассчитываю, что вы и дальше будете хранить молчание. Можете быть свободны. – Меня последний раз окинули холодным взглядом, и мужчина удалился в соседнюю комнату, оставив меня с безымянным стражем. Несколько минут мы стояли в тишине.

– Аларик, – вдруг протянул мне руку темноволосый мужчина.

– Кастодия, – вежливо кивнула я. Сама тем временем переживая, не ожидает ли нас новый наплыв наркотика. Страшно представить, что тогда будет твориться на улицах, особенно ночью. Может, я ошиблась и все не так уж плохо? Единичный случай еще не означает, что его начнут распространять массово.

– Можно тебя поздравить? Хотя тут скорее посочувствовать, – хмыкнул новый знакомый, разглядывая меня.

– С чем? – удивленно спросила я, вынырнув из своих размышлений.

– Ты проявила себя в первый же день. Поверь мне, Бриар это оценил и взял тебя на заметку. Теперь каждое занятие тебя будут спрашивать. Иногда даже отдельно, чтобы не лишать остальную группу стимула работать, – порадовал меня офицер стражи. – Нам не хватает хороших специалистов, а у тебя есть потенциал.

– Вот Безмирье! – простонала я. – Повезло так повезло.

– Не все так плохо, – посмеялся надо мной Аларик. – Работы у нас много, но и платят хорошо, а если хорошо проявишь себя во время учебы, то место в управлении тебе будет гарантировано. Так что не упусти шанс, – подмигнул он мне и скрылся в соседней комнате вслед за начальством.

Ну чего мне стоило просто помолчать? Правильно говорят – инициатива наказуема. Теперь буду расплачиваться.

И все же куда больше нового преподавателя меня пугало появление в столице опасного наркотика. Если это не случайность и не ошибка… Ночные улицы станут еще опаснее, да и патрули увеличат, скорее всего. Как тогда нам с Храном продолжать поиски в архивах? А на работу как ходить? Ничего хорошего от появления голубого лотоса точно не стоит ожидать, и я даже не подозревала, что проклятый цветок уже умудрился создать мне проблемы.

– Как это меня перевели? – непонимающе уставилась я на нашего куратора, магистра Гревис. На потоке только одна группа целителей. Не на курс же старше? Я хорошо учусь, но заслуг, достаточных для подобного перевода, за собой что-то не припомню.

– Вчера были оформлены документы о переводе вас и еще нескольких адептов в специально сформированную группу. Особое указание ректора, – удивленно смотрела на меня женщина.

Видимо, предполагалось, что я знаю. Действительно, разве можно кого-то перевести на другую специальность, не получив согласия? Как оказалось, вполне. В голове, еще не успевшей до конца отойти от крепкого сна, медленно начала разливаться тупая боль. Утро, в которое я впервые за последний год проспала, не могло стать хуже.

– А что это за группа? Кто куратор? Где я могу найти информацию о занятиях? – стараясь оставаться спокойной, уточнила я. Уж магистр Гревис в моем переводе точно не виновата.

– Кастодия, – сочувственно посмотрела на меня преподавательница, – я сама мало что знаю. Вчера вечером ректор вызвал меня и куратора боевиков и сказал, что приказом свыше было решено сформировать особую экспериментальную группу, и выдал список имен. Больше ничего. Единственное, что мне известно, отбирал вас магистр Бриар, и он же будет куратором. Тебе следует обратиться с вопросами к нему. И крепись, девочка, он не самый простой человек. Но возможно, для тебя это шанс – ты умна и талантлива, у тебя все получится. – Магистр Гревис ободряюще улыбнулась мне и вернулась в аудиторию, где дожидалась начала лекции остальная часть моей группы. Поправка – бывшей группы. А я осталась стоять в коридоре, пытаясь понять, почему мой привычный мирок вдруг пошатнулся.

Что вообще за экспериментальная группа? Почему нас перевели так быстро, даже не спросив?

Это действительно перевод? Или…

В груди похолодело, и даже дышать стало тяжелее. Дрожь в руках я смогла сдержать, только крепко сжав их в кулаки.

«Спокойно, это только мои домыслы. Если бы меня и правда нашли, уж точно не стали бы организовывать какой-то странный перевод. Скорее, я бы просто пропала одним днем на улицах. Так что не время для пустой паники – нужно разобраться в ситуации».

Вот теперь мне удалось восстановить дыхание и взять себя в руки. Прежде всего нужно подробнее разузнать о переводе. Значит, придется направиться к тому, кто, судя по всему, это все и затеял.

К магистру Бриару.

Считайте меня трусихой, но прежде чем идти разбираться, я сбегала в общежитие и заручилась поддержкой хранителя. Он, конечно, как боевая единица не особо силен, но все же помочь в крайнем случае сможет.

Но даже его присутствие не помогло унять дрожь в руках, когда я потянулась, чтобы постучать в дверь новоиспеченного куратора.

– Не дрейфь, – донесся тихий шепот от Храна. – Я с тобой.

Резко выдохнув, я все же постучала.

– Можно? – приоткрыв дверь, я заглянула в кабинет.

– Заходите, – кивнул мне магистр Бриар, оторвав взгляд от бумаг и обратив его на меня. – Вы не спешили с визитом, адептка Серас. Остальная часть группы еще вчера осведомилась о переводе и новом расписании. А вы явились только сегодня, да еще спустя, – быстрый взгляд на часы над входом, – час после начала занятий, – заметил он с явным укором.

– Прошу прощения, я проспала, – честно призналась я.

Правда, дело не только в этом. Просто мы с Храном, прежде чем идти сюда, озаботились щитами против ментального вмешательства. Можно гордиться, что уложились в такой маленький срок. На случай же физического воздействия в карманах припрятаны придуманные нами амулеты. Кстати, я подозревала, что именно незаконная деятельность с кошаком поздним вечером и стала причиной того, что я пропустила новости о переводе и теперь была вынуждена встретиться с магистром один на один.

– Не стойте в дверях, – недовольно заметил преподаватель, – проходите, садитесь.

Нерешительно потоптавшись на пороге, я все же зашла внутрь и робко пристроилась в кресле напротив преподавательского стола. Хран белой тенью скользнул за мной, чтобы устроиться в ногах. В академии давно привыкли, что он присутствовал со мной на всех занятиях. Учитывая, что кот был просто удивительно спокоен и послушен, преподаватели не особо возражали. А Хран просто не слишком любил оставаться один, зато с удовольствием узнавал что-то новое на занятиях – все же и он оказался не всезнающ, да и долгое время провел во сне.

Пока магистр был еще занят бумагами, я быстро огляделась, надеясь хоть немного разобраться в характере этого человека. Вот только рассматривать было почти нечего. Сухая казенная обстановка: широкий шкаф, заполненный учебными пособиями и какими-то папками, стол, полный бумаг, да два кресла. Либо он занял этот кабинет совсем недавно, либо в принципе жестко разграничивает личное и рабочее пространства.

Закончив быстрый осмотр, я поспешила уткнуться взглядом в колени, изображая из себя скромную студентку, не желающую проблем. И нет, она не мечтает накричать на этого человека, по неведомой причине решившего перекроить ее хрупко выстроенный мирок. Хран прижался поплотнее к моим ногам, пытаясь оказать хоть какую-то поддержку.

Наконец отложив бумаги, магистр Бриар поднял на меня внимательный изучающий взгляд, но почти сразу споткнулся о пушистый хвост Храна у моих ног.

– А это что за пылесборник? – удивленно вскинул он брови.

– Это мой кот, – процедила я недовольно, а хранитель зло зашипел, увы, не имея возможности высказать, что он, в свою очередь, думает о преподавателе.

– Хоть ездовой единорог, но предупреждаю вас сразу – в академии делайте с ним что хотите, но на место преступлений я его не допущу, – серьезно заметил мужчина в ответ.

Едва сдержалась, чтобы не заявить, что чистоплотный хранитель и сам туда не стремится. Как и я, впрочем.

– Мне бы хотелось прояснить ситуацию с переводом, – я постаралась говорить как можно спокойнее, не позволяя вырваться бурлящим внутри недовольству и злости.

Страх уже поутих – первоначальная паника и правда была глупой. Устраивать такой переполох ради меня слишком накладно. Значит, это действительно обычный учебный эксперимент. Вот только я не подписывалась на такие изменения.

– Конечно, – уверенно кивнул мне мужчина и, выудив из стопки бумаг тонкую папку, протянул мне: – Здесь новое расписание и предварительная учебная программа, чтобы вы хотя бы примерно понимали, что вас ждет. Некоторые предметы остаются – на них вы будете ходить со своей старой группой. Нововведенные же будете посещать с новой группой.

Забирать протянутую папку я не спешила, чем вызвала явное неудовольствие преподавателя. В этом мы с ним были похожи – меня тоже не устраивало его поведение.

– Простите, но меня интересует другое, – уверенно встретила я его взгляд. – Почему меня переводят без моего согласия? Разве я не справляюсь с учебной программой, чтобы упрощать мой курс?

– Это не упрощение, – слегка усмехнулся мужчина. – Скорее наоборот.

– Тогда тем более не устраивает, – хмуро заявила ему.

– Несмотря на увеличивающуюся нагрузку, новая специальность предоставит вам больше возможностей, – попытался убедить меня магистр.

– Это не имеет значения. Я не хочу перевода, – упрямо возразила я.

Проницательный, буквально режущий взгляд пугал и лишал уверенности. Примерно так же смотрит на новый материал наш преподаватель по анатомии – словно оценивая, какую часть какому курсу отдать на растерзание. Что решает этот мужчина, разглядывая меня подобным образом, даже думать не хочется. Я даже на мгновение заподозрила, что он прямо сейчас ломает мою ментальную защиту, но тут же успокоила себя тем, что Хран такое бы заметил.

Магистр тем временем, откинувшись на спинку кресла, сверлил меня изучающим взглядом.

– У вас совсем нет амбиций? – безэмоционально поинтересовался он. – Во время занятия вы показались мне весьма заинтересованной в интересных загадках.

– Вам показалось, – процедила я в ответ.

– И все же новая специальность может дать вам возможность подняться, – с непонятным упорством продолжил настаивать преподаватель. – Даже не хотите выслушать, что за курс я вам предлагаю?

– Не хочу, – покачала я головой. – Меня устраивает мое место. Можете считать, что у меня нет никаких амбиций, – мрачно добавила я в конце.

– Не врите ни мне, ни тем более себе, Серас, – криво усмехнувшись, подался вперед мужчина. – Вы сумели не только поступить в одно из престижнейших учебных заведений столицы, но и стать одной из лучших на курсе, хотя это явно далось вам нелегко. Бросьте, ваших амбиций хватит на весь курс. Если бы вы мечтали стать целителем, то без труда поступили бы в Лекарский. Значит, вы не столь уж увлечены своей специальностью. Так что же мешает вам перевестись?

К каким интересным и довольно опасным выводам пришел этот проклятый магистр Бриар. Какое его дело, почему я поступила именно сюда? Не все ли равно, что держит меня на этой специальности? Главное то, что переводиться и учиться под его кураторством я не желаю!

– Кто сказал, что я хочу стать целителем? – как можно невозмутимее заметила ему. – Я собираюсь выбрать направление криминалистики.

– Молодая девушка предпочтет не спасать жизни, а возиться с мертвыми и пробирками? – удивленно вскинул он бровь.

– Я не слишком общительный человек, так что общество колб и мензурок меня полностью устраивает, – ответила ему. – И это возвращает нас к тому, что я не планировала менять профессию.

– Ничем не могу вам помочь. Документы о переводе были подписаны ректором вчера, после чего он уехал в длительную командировку. Перевести без его подписи вас не могут, разве что отчислить, – скупо улыбнулся мне магистр. – Желаете написать заявление об отчислении сразу или все-таки выслушаете мое предложение?

Я вновь уткнулась взглядом в колени, с трудом сдерживая злые слезы. За что так со мной? За то, что помогла со вчерашним расследованием? Может, он и считает, что облагодетельствовал, вот только если я этого не желаю, то это насилие, разве нет?

– Зачем? – процедила я сквозь зубы.

Хран незаметно проскользнул мне на колени и прижался ко мне крепче. Я вцепилась в его шерсть дрожащими руками. Магистр Бриар устало вздохнул, кажется, все же проникнувшись моим несчастным видом.

– Я не понимаю, почему вы делаете из этого такую трагедию, адептка Серас.

Мне даже на мгновение показалось, что он слегка растерян.

– Формат вашего обучения практически не изменится – лишь добавятся практики. Да, нагрузка выше, но исключительно за счет выездных работ. Исходя из вашего личного дела, для вас это не составит большого труда. Если эксперимент пройдет удачно, считайте, неплохая должность в управлении вам обеспечена. Если же нет, то максимум через год вы просто вернетесь на свою специальность. Что вас не устраивает?

– Почему я? – уточнила я, все еще не убежденная его доводами, но уже понимая, что отделаться от этого перевода не получится. Может, удастся найти какие-то плюсы, например, возможность свободного выхода за территорию академии.

– Нам нужны специалисты, способные не только оперативно выдать экспертное мнение, но и сделать соответствующие выводы, – посерьезнел мужчина. – Вы вчера смогли это сделать. Судя по вашему личному делу, вы станете хорошим специалистом. Сменив же специальность, вы станете исключительным. Именно это я вам и предлагаю.

Я оторвала взгляд от белой шерсти своего друга и вновь взглянула на Бриара. Удивительно, но мужчина уже не выглядел столь строго и подавляюще – словно и правда хотел именно убедить меня, а не просто настоять на своем.

– Я формирую особую группу следователей – составленную из следователей и криминалистов. Предполагается, что в дальнейшем вы будете работать в парах, дополняя возможности друг друга. Мне нужны специалисты, способные работать в команде, быстро оценить ситуацию и принять решение. На данный момент работа этих двух служб очень плохо скоординирована, из-за чего часто случаются задержки и путаницы в делах, – мрачно признался Бриар. – Поэтому мы набираем разноплановых учеников. Я хочу попробовать научить вас понимать друг друга и работать в плотной связке, детально изучая подробности дела. Начинать будете с практики – настоящие дела и возможность помочь кому-то либо хотя бы добиться справедливости для погибших, – серьезно заметил магистр. – И если через два месяца вы все еще будете считать, что это вам не подходит, обещаю, что лично отнесу ректору бумаги на ваш перевод.

Я молча смотрела на него, раздумывая, что же мне делать. Ведь сидеть в подвалах я стремилась далеко не из любви к алхимии и не из-за собственной замкнутости. Если я переведусь, то вряд ли мне удастся оставаться тихой и незаметной тенью. И в то же время практика в управлении даст мне то, чего я хотела изначально добиться, поступая в ВПМА, – доступ к архивам, возможно, даже особо важным делам. Пусть криминалистом было бы безопаснее, но… не всю же жизнь мне прятаться?

Взглянув на Храна, поймала его уверенный поддерживающий взгляд. Что бы я ни решила, он меня точно не бросит.

– Давайте сюда ваше расписание, – со вздохом согласилась я.

– Похвальное решение, вы не пожалеете, – с ободряющей улыбкой заметил Бриар, протягивая бумаги.

– Главное, чтобы вы не пожалели, – пробурчала я себе под нос.

Но судя по промелькнувшей на лице улыбке, магистр меня отлично расслышал.

Весело ему. Остается надеяться, что мои слова не окажутся пророческими и об этом и правда не пожалеем ни я, ни он.

– Надо было биться до последнего? – поинтересовалась я у Храна, стоило удалиться от злосчастного кабинета.

– Не знаю, – тряхнул он ухом. – Выбора особо не было. В одном я уверен – готовься к новым проблемам и трудностям.

– Вот утешил, – скривилась я. – Ты со мной? Первую лекцию мы уже прогуляли, но остальные, кажется, по старому расписанию, – отметила, быстро заглянув в отданную мне папку.

– Нет, в лабораторию пойду. Вечером на работу, помнишь? – фыркнул хранитель. – Надо приготовить все, не задерживайся.

Махнув хвостом напоследок, Хран свернул в соседний коридор.

Точно, сегодня еще в таверну идти. Запасы ингредиентов заметно истощились, так что деньги нам очень нужны. Что за полоса такая в жизни началась – что ни день, то новые неприятности. Ладно, время погоревать о своей незавидной судьбе будет, а сейчас стоило поспешить на следующую лекцию. И кстати, как так вышло, что Рина не заглянула ко мне с утра и не предупредила обо всем этом безобразии?

Подругу я смогла поймать на подходе к кабинету подальше от остальной группы.

– Поговорила? – первой выпалила она, явно зная об изменениях.

– Можно сказать и так, – вздохнула я. – А тебя почему утром не было? Я так привыкла к твоим побудкам, что сама даже встать не смогла, проспала все на свете.

– Сама ходила к магистру Бриару по поводу перевода. Я вчера поздно вернулась и не успела уже его поймать, чтобы все узнать.

– И тебя тоже?

– Да, – кивнула подруга. – Из наших еще Курсо и Далин. Четверо от боевиков. Всего группа из восьмерых.

– Ясно, – поморщилась я, – забрали лучших. Группа-то небольшая, стоило ли вообще отдельную специальность заводить ради восьмерых человек, из которых половина отсеется за полгода? – пробурчала я под нос.

– Какая ты вредина, – покачав головой, усмехнулась Рина. – Я тебе еще самое интересное не рассказала – нас теперь с любой пары могут забрать на осмотр трупа.

– Прекрасно. А вот об этом меня почему-то забыли предупредить, – искренне злилась я. – Мне же по вечерам заняться больше нечем, кроме как пропущенные лекции переписывать. Кстати, дашь утреннюю лекцию?

– Бери, – порывшись в сумке, она выудила толстую тетрадь.

– Много написали, – со вздохом заключила я, пролистав последнюю тему.

День все радостнее и радостнее становится. Теперь ночью после работы придется еще и лекции переписывать. Интересно, а спать с этой новой специальностью мне удастся?

– Я же просил не опаздывать! – прошипел Хран, стоило мне влететь в лабораторию.

– Ладно тебе, не страшно. Зато я уже переоделась.

Кот оторвался на минуту от пробирок и, бросив на меня взгляд, глубоко задумался.

– Знаешь, а ты теперь можешь сэкономить на одежде.

– В смысле? – недоуменно уточнила я, затягивая шнуровку на сапоге.

– Ну, раньше ты говорила, что ходить в брюках на занятия будет неприлично. Хотя я не понимаю, почему в город так ходить нормально, а на учебу нет? Не об этом речь, – отмахнулся лапой он и продолжил рассуждения: – Теперь ты следователь! А у следователей и боевиков девушки только и ходят что в брюках да комбинезонах! Можешь больше не тратиться на платья, а сэкономленные деньги можно на ингредиенты тратить. Меньше трат – меньше работы, – просиял зубастой улыбкой мой мохнатый друг, довольный своей логической цепочкой.

– Дурак ты, Хран, – подошла я ближе и щелкнула кота по носу. – Во-первых, в брюках убегать проще, поэтому в город я хожу в них, да и не видно под плащом. А во-вторых – это тоже маскировка. В академии я всегда в платьях, значит, в городе, одетую непривычно, меня могут и не признать. Все, не до глупых разговоров, а то и правда опоздаю. Ты все приготовил?

– Да. Держи свое зелье, – пробурчал Хран. – Лишь бы покритиковать.

Без очков мир перед глазами потерял четкие очертания. В руку мне ткнулась пробирка, протянутая хранителем.

– Отвратная вещь, – пробормотала я, скривившись, и зажмурилась в ожидании, пока подействует.

– Зато действенная, – как всегда, вздохнул кот, продолжая чем-то звякать на столе.

– И краткого действия, – так же привычно, почти как ритуал, отозвалась я и открыла глаза.

Вот это дело. Мир снова стал нормальной четкости, пусть и заметно потерял в цветах. Ну и ладно – ночью, как говорится, все кошки серы, так что без цвета обойтись проще, чем без точности. Жаль, что такое не срабатывает на лабораторных. Если бы не необходимость различать ингредиенты, я бы предпочла хуже видеть цвета, зато обходиться без очков. А так все время приходилось выбирать меньшее из зол. И для каждого времени суток зло оказывалось своим.

Проверив, все ли заготовленные амулеты распределила по карманам, я забрала из источника уже полностью зарядившиеся артефакты иллюзии. С каким трудом мы создавали эти маленькие шедевры, превращающие меня в блондинку, а хранителя, наоборот, в черного кота, причем куда более скромных размеров и шерстистости, даже вспоминать страшно. И, учитывая, что это были наши первые эксперименты, еще более удивительно, что нам удалось создать столь качественные иллюзии. Зато теперь мне было куда легче маскироваться для ночных походов в город, как и весьма заметному в обычной жизни Хранителю. Хотя… если честно, я мечтала о том моменте, когда смогу наконец окончательно смыть с волос въевшуюся за годы использования темную краску и вернуть родной цвет. Похож ли он на мамин? Да и вспомню ли я его вообще? Иллюзия лишь отдаленно напоминала родной оттенок… Впрочем, пока возвращение настоящего моего облика оставалось лишь мечтой, а необходимость вечного обновления темного цвета – жизненной необходимостью.

– Кстати, как занятно получается, – хихикнул кошак, наблюдая за мной. – Ты же теперь следователь, пусть только начинающий. А это значит, что ты должна донести на себя за наши незаконные эксперименты, не так ли? Как поступишь?

– Чувство самосохранения у меня сильнее чувства справедливости. Надеюсь, закон переживет подобное предательство.

– Эх, не знает ваш магистр, кого в группу набрал, – покачал головой кот.

– А я предупреждала. Все нормально? – спросила я, привычно проверяя действие артефакта. Пусть уже полтора года все работало без нареканий, осторожность никогда не повредит.

– Отлично. А блондинкой все же лучше, – признал хранитель, рассматривая меня. – Давай мой.

Отключив свой артефакт, отдала второй Храну. Тот повесил его на шею и одним касанием активировал. Цвет плавно изменился, оставляя вместо кипенно-белого кота угольно-черного.

– Белым все же краше, – усмехнулась я ему.

– И я о том же, – кивнул он, – мы, блондины, хороши.

– Что у нас со временем?

– Комендантский час пробил десять минут назад. Пора. Ничего не забыла?

– Нет, – поспешила я к лестнице.

Из общежития мы сбегали через ту самую тайную дверь и, чуть углубившись в лес рядом, сворачивали к любимому дереву. Это особенное дерево мы искали очень долго. Старый, но еще крепкий дуб, растущий у самого забора, ограждающего академию. Его толстые ветви низко нависали над ограждением и были просто идеальным средством, чтобы покинуть территорию академии. Правда, только если ты способен избавиться от другого серьезного препятствия в виде защитных заклинаний и сигналок над забором. Но с этим верный Хран сумел разобраться почти без труда.

Кот первым перепрыгнул на широкий каменный забор. А я, сидя на ветке, в очередной раз поблагодарила всех Богов, что на моем пути встретился тот, кто видит заклинания.

– Поднял?

Кот подцепил лапами защитное плетение и вытянулся во всю длину, встав на задние. И я снова порадовалась, что Хран не кот, а магическое существо и может проделывать такие трюки.

– Прыгай, – прошипел он.

Я ужом проскользнула над забором. Следом за мной опустился хвост замаскированной веревки, последним спрыгнул Хран.

– Побежали, – махнул он хвостом и уверенно нырнул в ближайший переулок.

Вечер в «Волчьем логове» прошел вполне удачно и спокойно. Выслушала пару городских сплетен от доброй кухарки Хильды, как всегда не преминувшей накормить нас с Храном до отвала. Оставшуюся же часть вечера то успокаивала разбушевавшихся поздних посетителей лиричными песнями, то разбавляла атмосферу задорными частушками – все по заказу уважаемого Кринуса, владельца этого небольшого заведения, когда-то решившегося нанять менестрелем никому не известную девушку. Зато теперь обо мне многие знали в этом районе, да и не только в этом – иногда специально приходили меня послушать, обеспечивая довольному хозяину дополнительную прибыль. Кто бы мог подумать, что обязательные уроки музыки, которые в приюте меня весьма раздражали, ибо отвлекали от библиотеки, могут мне так пригодиться.

Распрощавшись со всеми после очередной музыкальной ночи, мы спокойно добрались до территории академии, да и до корпуса дошли, не встретив ни нежданных преподавателей, ни прогуливающихся студентов (что неудивительно, учитывая, что сейчас середина ночи).

Проблемы начались, стоило нам закрыть за собой дверь тайного хода.

– Стой, – прошипел Хран и застыл на месте. Я замерла следом, даже дыхание задержала.

– В соседнем тайном ходе кто-то есть, – прошептал кот едва слышно.

На цыпочках подойдя к стене, я осторожно прижалась ухом. За годы обучения мы нашли много ходов по всей академии. Большинство из них нам помогло отыскать истинное зрение. На каждой потайной двери оказался нарисован ключ – невидимый обычному глазу, но светящийся для хранительского. И сколько бы мы ни бродили по этим ходам, во всех присутствовали следы запустения, свидетельствующие о том, что, кроме нас, там никого не было уже очень долгие годы. И вдруг посреди ночи оказывается, что кому-то о них все же известно. Это… действительно пугало. Только ли про этот ход знает неведомый посетитель или наше тайное место уже давно перестало быть такой уж тайной?

У хранителя, застывшего рядом, от напряжения чуть подрагивали кончики ушей. Наконец едва слышный шорох легких шагов за стеной начал затихать.

– Уходит, – пробормотал Хран.

Я не различала ничего, кроме собственного заполошного дыхания, а вот он наверняка еще слышит отдаленные шаги. И вдруг хранитель, пробормотав себе под нос: «Надо бы посмотреть», – начертил лапой незнакомый мне знак на стене и, открыв проход в соседний тоннель, исчез в темноте.

– Хран! – успела только испуганно прошипеть я.

Гад мохнатый, куда он так рванул! Вдруг там опасно! Нет, я не могу бросить его одного с кем-то неизвестным, блуждающим ночью по академии. И пусть у самой руки тряслись от страха, я нырнула в темноту следом. Главное – придерживаться стены. Насколько я помнила, этот ход был прямым и вел куда-то в подвалы. Тьма перед широко распахнутыми глазами пугала, казалось, что я и правда уже ослепла, но зажигать светляк мне показалось опасным – мало ли кто заметит. Пробираясь дальше на ощупь, тихо костерила про себя порывистого хранителя, лишь изредка пытаясь шепотом звать его. Наконец стена под рукой закончилась, и я едва не вывалилась из хода в более просторный коридор подвала.

– Проклятый кошак! – прошипела я.

Оглядевшись, я поняла, что и здесь освещением никто не озаботился. Храна все еще не слышно и не видно, а значит, придется пробираться дальше на ощупь. Ох и попадет ему, когда я его найду! Вот куда его понесло-то?

Задумавшись над тем, как буду ругаться с хранителем, я умудрилась споткнуться чуть ли не на ровном месте. Не успев даже испугаться, что сейчас расквашу себе нос, я вздрогнула от ужаса, почувствовав, как кто-то меня поймал! Закричав во весь голос, я задергалась в чужих руках, надеясь, что если Хран меня не услышит, то хотя бы удастся переполошить кого-то в общежитии. Но над головой прозвучал строгий голос, заставивший меня тут же замолкнуть:

– Адептка Серас, замолчите, весь корпус разбудите!

И пусть говорившего я узнала, легче не стало, скорее наоборот – пугающих предположений в голове возникло лишь больше. А ведь он и до этого вызывал у меня сомнения.

– М-м-магистр Бр-р-риар? А-а-а… что вы з-з-здесь д-д-елаете? – заикаясь, спросила я и тут же зажмурилась от режущего света вспыхнувшего рядом магического светляка.

– Работаю, – холодно отрезал голос. – Гораздо интереснее, что здесь делаете вы так поздно? Комендантский час начался более пяти часов назад.

– Я п-п-потерялась, – пытаясь проморгаться от слез, я уставилась на расплывчатое темное пятно передо мной.

– Потерялись в корпусе, где живете уже два года, настолько, что уже несколько часов бродите в поисках собственной комнаты? – не скрывая иронии, заметил магистр. – Придумайте что-то более достоверное.

– Да нет, – поспешила исправить его выводы. – Я потеряла своего кота. Собиралась ложиться спать, а он выскочил за дверь. Я пошла его искать и заблудилась, – и ведь почти ни словом не соврала.

Повисла неловкая тишина.

– В темноте его ищете? В середине ночи? – вновь уточнил мужчина, явно давая понять, насколько глупо это звучит.

– Ммм… да.

– А свет вы зажечь не пробовали? – теперь уже точно издевался преподаватель.

– У меня зрение плохое, – буркнула я, чувствуя себя донельзя глупо. – Я без очков почти не вижу. Свет мне бы не особо помог, зато привлек бы внимание.

– То есть вы, почти слепая, ушли ночью в подвалы искать домашнее животное?

Даже лицо его не обязательно видеть, чтобы понять, что он подумал о моих мыслительных способностях. Хотя по лицу магистра сложно было что-либо прочитать.

– Но он же мой друг! – воскликнула я, продолжая этот театр абсурда. – Не могла я бросить его ночевать на холоде!

Боги Безмирья, пусть он лучше думает, что я наивная, помешанная на коте девчонка. Сумасшедшим многое прощают.

– Надеюсь, вы понимаете, насколько бредово это звучит? – строго спросил мужчина.

– Да, – обреченно кивнула я, понимая, что наказания за нарушение комендантского часа теперь не избежать.

– Это радует – значит, здравый смысл у вас сохранился. Я закрою глаза на ваши ночные прогулки, – совершенно неожиданно получила я помилование, – если они больше не повторятся. Все-таки вы достаточно хорошо учитесь, чтобы простить вам некоторые… кхм… странности.

Я уже готова была простить ему вредность в благодарность за то, что это ночное происшествие так легко разрешилось.

– Но дальше искать ваш меховой пылесборник я вас не пущу. Проголодается, сам явится на порог, не сомневайтесь, – довольно своеобразно попытался утешить меня магистр.

Рядом послышался злой мяв. О, похоже, Хран и правда нашелся сам!

Под недовольное шипение хранителя, проскользнувшего у нас под ногами, магистр ловко подхватил его, а после, чертыхнувшись и явно получив когтистой лапой, сунул якобы слепой мне пушистый теплый ком. Я вцепилась в Храна, как в спасательный круг, а в ладонь мне впился амулет иллюзии у него на шее. Слава Богам, иллюзии мы отключали, едва преодолев забор академии, чтобы не попасться кому из адептов или преподавателей не в том цвете!

– Идемте, адептка, – вздохнул магистр и, аккуратно взяв меня за предплечье, потянул вперед, – я провожу вас до вашей комнаты.

Несколько минут мы шли в тишине, сопровождаемые лишь глухим эхом наших шагов, отдающихся от пустых каменных стен, пока не добрались до коридора со спальнями. В отличие от подвальных помещений, в которых я плутала, он был ярко освещен даже ночью. И в этом свете снисходительная насмешка на лице магистра выглядела еще обиднее. Особенно если учитывать, что, по его мнению, я ее видеть не должна.

– Отсюда доберетесь до комнаты?

– Да, – кивнула я, спрятав глаза в пол, – благодарю, что проводили меня.

– Не за что. Больше не бродите по ночам – снисхождения не будет, – снова появилась нотка строгости в его голосе, но и веселье слышалось отчетливо. Похоже, я его сегодня изрядно повеселила.

– Не буду, – буркнула я в ответ, мысленно скрестив пальцы. – Спокойной ночи, магистр Бриар, – распрощалась я и, не дожидаясь ответа, поспешила в сторону своей комнаты.

– Спокойной, адептка Серас, – донеслось мне вслед.

Забежав в комнату, мы с Храном хором вздохнули от облегчения и сползли на пол.

– Это было на грани провала, – пробормотал он, спрыгивая с моих рук.

– Да уж, – вздохнула я и тут же обратила на него злой взгляд: – И куда ты рванул, а?

– Думал, ты догадаешься не идти за мной, а подождать там, – смутился кот. – Хотел хотя бы издалека глянуть, кто это бродит и знает ли он про другие ходы.

– Ну и? – скептически поинтересовалась я у него. – Рассмотрел?

– Нет, – насупившись, признался Хран. – Он слишком далеко был. Просто черная фигура в плаще. Шел на выход, так что я проследил, как он вышел, и пошел обратно к тебе.

– Значит, это не мог быть магистр? – с настороженностью уточнила я у него. Такая мысль после встречи возникала волей-неволей – что ему делать посреди ночи в подвале корпуса для аспирантов и целителей? Рина говорила, что он не проживает на территории академии.

– Разве что он умеет перемещаться, – развел лапами хранитель, – но тогда бы его вряд ли интересовали эти тайные ходы.

– Мне не нравится, что кто-то еще о них знает, – нахмурившись, призналась я Храну. – А вдруг он проникнет в нашу лабораторию? Или, может, уже был там?

– Нет, там точно никого не было, – успокоил меня кот. – Я поставил везде охранные заклинания, но насчет ходов ты права – надо запечатать все остальные хотя бы в этом здании. А на этот поставим сигналку – лучше бы узнать, кто это такой осведомленный нашелся, – сосредоточенно размышлял Хран.

– Займешься? – попросила устало.

– Завтра, – согласно кивнул он. – А сейчас давай-ка спать.

– Лекция… – вяло напомнила я о пропуске.

– Завтра разберешься, – отмахнулся он. – Сегодня слишком насыщенный день, – вздохнул кошак и первым направился в спальню.

Кряхтя, я поднялась с пола и пошла за ним, размышляя о том, что, возможно, новый куратор не так уж и плох. Может, и с учебой все хорошо сложится? Правда, настораживало то, что он уже знает, где я живу. Настолько пристально вчитывался в дела своих подопечных?

И только в спальне, скинув плащ, я застыла пораженная мыслью – я же в уличной одежде была! Сильно сомневаюсь, что старший следователь не обратил на это внимания, скорее просто взял на заметку, чтобы выяснить потом.

Надо же на такой мелочи проколоться! Значит, впредь нужно быть самой тихой и неприметной студенткой на курсе, чтобы не вызывать больше никаких подозрений.

– Каська, вставай! – грохотала дверь под громкие крики подруги.

– Мы вроде договорились – ты не коверкаешь мое имя, я не трогаю твое, – пробурчала я, выходя к ней.

– Привет, Хранушка, – проигнорировав мое замечание, потянулась она тискать кота, который выскользнул следом из комнаты. Хран с достоинством вынес издевательство над своим именем и чрезмерно жаркие объятия, но почти сразу недовольно завозился у нее в руках и выпустил когти в качестве предупреждения.

– Идем, – потянула за рукав подругу, заставляя отпустить свободолюбивого хранителя. – Знаешь же, как я не люблю опаздывать. А нам еще до корпуса бежать. Да, извини, вчера никаких сил не было переписывать лекцию, можно, я тебе завтра записи верну?

– Без проблем, – отмахнулась она.

– Серас, Даес, стойте! – раздалось позади.

Обернувшись, мы увидели, как по коридору к нам спешит Далин. Мелькнула глупая надежда, что нас сейчас обрадуют отменой занятия, чего на моей памяти не случалось почти ни разу. Я люблю учиться, но желание выспаться за последние два года стало просто навязчивым. Учитывая, что большую часть ночей мы с Храном активно чем-то занимаемся, это неудивительно. Куда страннее то, что я еще не превратилась в ожившего мертвяка.

– Нас снимают с первой пары, – широко улыбаясь, оповестил нас однокурсник. – Попросили собраться у кабинета магистра Бриара.

Когда я соглашалась на перевод, то не предполагала, что видеться с магистром мне придется ежедневно. А тут – что ни день, то праздник.

– Ты с нами? – вздохнула я, разворачиваясь в противоположную сторону.

– Да, больше предупреждать некого, – кивнул он.

– А Курсо где? – удивилась Рина, не обнаружив второго гения из этой парочки.

– Не знаю, – пожал парень плечами. – В комнате его нет. В любом случае придет на лекцию, и магистр Гревис его отправит куда надо.

У кабинета уже собралась остальная часть нашей новоиспеченной группы. От боевиков тоже было две девушки и двое парней. И одной из счастливиц оказалась рыжая боевичка, отвечавшая на прошлом занятии. Вспомнив ее оценивающий и насмешливый взгляд, я тут же поморщилась, понимая, что нам даже дружелюбными однокурсницами не стать.

Спросить, знает ли кто повод для собрания, мы не успели – из кабинета вышел наш новоявленный куратор. Магистр, выглядевший мрачнее тучи, оглядел нашу пеструю компанию, задержавшись взглядом на мне, заставив меня нервно передернуть плечами.

– Признаться, я сам не ожидал, что практика у вас начнется так быстро. Но… так уж сложились обстоятельства, – поджал он губы. – Первое дело нашло вас само, даже ехать никуда не придется. Прошу за мной, – он махнул нам рукой и стремительным шагом направился на выход из корпуса.

Что-то мне не нравятся эта его загадочность и непонятные фразы. Что за обстоятельства? Как это – нашло само? На территории академии кого-то убили?

Еще больше я насторожилась, поняв, что направляемся мы туда, откуда только что пришли, – в общежитие аспирантов и целителей. Когда мы свернули к спуску в подвалы, я занервничала. Он поэтому был там прошлой ночью – готовил для нас какое-то задание? Но почему именно в нашем корпусе, что в нем такого?

Лучше бы это было заранее подготовленное задание. Стоило свернуть в слабо освещенный коридор, как я застыла, словно наткнувшись на стену, – чуть впереди на полу лежало тело. Рядом стоял мужчина в черной форме следователей – страж с прошлой практики, Аларик. Услышав наши шаги, он поднял мрачный взгляд на приближающуюся компанию, а заметив меня и Рину, нахмурился еще сильнее.

Чем ближе я подходила к телу, тем тяжелее мне было переставлять ноги. Я пыталась унять испуганно стучащее в груди сердце. И тут рядом сдавленно ахнула Серина, а я наконец смогла рассмотреть, кто лежал на полу. Когда я говорила, что окончат курс не все, то не думала, что отсев начнется так быстро. Тем более что происходить он будет таким вот образом, ведь в луже крови и с ножом, торчащим из груди, лежал второй переведенный из целителей парень – Моран Курсо.

– Слушаем порядок работы: целители осматривают тело, вслух проговаривая все, что обнаружат. Боевики слушают, запоминают и пытаются сделать выводы, – сухо раздал указания магистр Бриар. Правда, сомневаюсь, что Рина и Далин его слышали. Они с ужасом смотрели на распростертое на полу тело. Да я и сама едва различала, что он говорит, буквально парализованная видом своего мертвого однокурсника.

– Что стоим? Приступили! – рявкнул он, поморщившись. – Серас в осмотре не участвует, – добавил Бриар.

Он стремительно приблизился ко мне, вцепился жесткой хваткой в предплечье и оттащил безвольную меня подальше от остальной группы. Силой повернув к ним спиной, Бриар заставил меня оторвать перепуганный взгляд от тела и взглянуть на себя.

– Что вы здесь делали прошлой ночью? – потребовал он ответа, сверля холодным злым взглядом.

– В смысле? – заторможенно ответила я, пытаясь прийти в себя.

– Вчера ночью мы столкнулись недалеко отсюда. По предварительному заключению – примерно в то же время и было совершено убийство, – заявил он, при этом пристально следя за моей реакцией.

У меня тут же сердце провалилось в пятки и похолодели руки – вчерашний ночной визитер в соседнем ходе… это и был убийца?

– Рассказывайте, адептка, – повторил магистр требовательно.

– Я вам вчера все рассказала, – ответила я, заикаясь и судорожно пытаясь взять себя в руки. Так, сейчас главное – не истерить и постараться поменьше врать, лучше просто недосказывать.

– Вы потеряли кота и искали его ночью в подвалах? Все еще звучит неубедительно.

– Мне больше нечего добавить, – развела я руками.

Мужчина окинул меня подозрительным взглядом и продолжил:

– Хорошо. Давайте сначала: вы собирались ложиться спать, но ваш кот выскочил за дверь. Вы пошли его искать, правильно?

Я лишь кивнула в ответ.

– Почему на вас был плащ?

Конечно же, он заметил.

– В коридорах вечером холодно, – выдала я готовую отговорку. Хорошо хоть ночью об этом подумала.

– Допустим, – медленно согласился он.

Магистр столь внимательно всматривался в меня, что я начала подозревать, что он на меня заклинание правды навесил и теперь отслеживает. Так, главное – не нервничать. Хран же мне специально сделал амулет с дополнительной защитой от любого ментального воздействия. Так что такие заклинания на меня действовать не должны.

– С какой стороны вы пришли сюда? – продолжил допрос мужчина.

– Не знаю, – призналась честно. – Я же говорила – у меня плохое зрение, да и темно было.

– Если вы так плохо видите, то почему были без очков?

– Весь день в них ходить глаза устают, поэтому в комнате я предпочитаю обходиться без них, на это моего зрения хватает, – снова сказала я чистую правду. – А когда выбегала за котом, не успела их взять.

– Плащ успели, а про очки позабыли? – с сомнением поинтересовались у меня.

– Плащ обычно висит у двери, – заметила я с легким раздражением в ответ, – а очки были в другой комнате, – и не будем уточнять, что комната эта была не соседней.

– Значит, вы ничего не слышали и не видели? – кажется, прочувствовав, что я не лгу, взгляд магистра стал спокойней, и я смогла вздохнуть.

– Слышала, – все же призналась я.

Это же Курсо! Да, мы никогда не были друзьями, но не могу же я промолчать. Но все равно это уже личное. Он был одним из нас.

– Я слышала шаги недалеко от себя. Поэтому не стала зажигать свет и звать кота – испугалась, что кто-то меня заметит. – Правда, я-то опасалась преподавателей или других учеников. И уж никак не могла подозревать… такого.

– С какой стороны слышали шаги? – ухватился за зацепку магистр.

– Я не знаю, – ответила растерянно. – В темноте сложно сориентироваться. Но к тому времени, как я дошла до вас, они уже давно стихли.

Судя по тому, что сказал Хран, мы услышали убийцу уже на выходе. Если кот видел, как тот покинул здание, значит, в темноте я умудрилась перепутать направления и уйти в противоположную от хранителя сторону.

– Больше ничего не увидели? – снова уточнил преподаватель, доведя и без того нервную меня до точки кипения.

– Послушайте, – процедила я, подняв на него злой взгляд, – сколько еще раз вам повторить, что у меня проблемы со зрением? Или вы думаете, что это просто отговорка? Загляните в мое личное дело, там подробно расписано, где и как я получила химический ожог глаз третьей степени, не подлежащий полному излечению. Счастье, что я на стены не натыкаюсь. При всем желании единственное, что я могла увидеть, – это большое темное пятно. – И тут на волне ярости меня осенило: – Или, может, вы меня подозреваете?

Уму непостижимо! Как ему в голову такое могло прийти?

– Успокойтесь, адептка, вас никто не подозревает, – вздохнув, заявил мне мужчина и отступил на шаг. – В отличие от вас я в темноте прекрасно вижу – на вас не было ни следа крови, на руках в том числе. Кроме того, я пару минут наблюдал, как вы бродите, прежде чем наткнуться на меня. Вы шли по направлению к телу, а не от него.

Вокруг повисла оглушающая тишина. А я внезапно поняла, что мою тираду слышала вся группа и удивленно глазела на меня. Да и вообще, разве я в том положении, чтобы огрызаться с преподавателем, заставшим меня практически над мертвым телом одногруппника?

– Простите, – тихо извинилась я. – Я перенервничала и… испугалась.

– Вы впервые видите мертвым кого-то знакомого? – уточнил магистр Бриар и, показалось, даже посмотрел с сочувствием.

Сглотнув горькую слюну во рту, я молча кивнула, не рискнув врать словами.

– А когда вы нашли… его? – поспешила я перевести тему.

– После того как проводил вас, – коротко ответили мне и отвернулись. – Подождите здесь, мы с вами позже продолжим. – Он ушел к остальной группе, чтобы выяснить, как ребята справились с заданием. Сомневаюсь, что Рина или Далин смогли сказать что-то путное. Это как-то бесчеловечно… Зачем он привел нас сюда?

Устало прислонившись к стене, я внезапно почувствовала, что от нервного перенапряжения меня просто ноги не держат, и сползла на пол.

– Не сиди на холодном. Ты девушка, тебе вредно, – прозвучал мрачный голос над головой. Подняв взгляд, я увидела Аларика. Уже и забыла, что мы здесь не одни.

– Ноги не держат, – призналась я. – Как представлю, что пока я здесь бродила, он умирал буквально в нескольких шагах от меня. – Я прикрыла глаза, боясь смотреть в сторону, где лежал Курсо. Могла ли я его спасти? Рядом послышался тихий щелчок, каменный пол подо мной потеплел. Открыв глаза, я увидела, как мужчина уселся рядом.

– Он был твоим другом? – тихо спросил он.

– Нет, просто одногруппником. Ходили вместе на занятия, иногда помогали друг другу, но почти не общались, – покачала я головой.

– Испугалась за себя? – искоса глянул страж на меня.

– Немного. Просто… я ведь могла бы ему помочь.

– Не могла, – покачал головой мужчина.

– Почему? – тут же вскинулась я. – Пусть я только учусь, но я хороший целитель. Я бы смогла его спасти и защититься в крайнем случае тоже!

Вечно нас обвиняют в слабости. Да, боевые заклинания нам не светят, но это не значит, что мы совсем не можем за себя постоять.

– Спокойнее, – вскинул он руки. – Магия тут ни при чем. К тому времени как в него вонзили нож, он уже был мертв.

Я застыла на мгновение, осмысливая эту информацию.

– Откуда вы знаете?

– Наши специалисты уже были здесь. Тело специально оставили вам для практики.

– Зачем? – ужаснулась я.

– Урок, – просто ответил мне мужчина.

– Я поняла, что для занятия, – не сдержала я раздражения в голосе. – Почему это должен был быть именно он? Что, в столице мало убивают? Мы же все его знали!

– В этом и состоит ваш урок, – мрачно отозвался страж. – Никогда не знаешь, кто из твоих знакомых может оказаться в списке подозреваемых или в числе пострадавших. Лучше свыкнуться с этой мыслью сразу и научиться оставаться профессионалами даже в такие моменты.

Я неодобрительно покачала головой в ответ. Понимаю, что он имеет в виду, но это жестоко.

Мы молча сидели, ожидая, пока магистр выслушает заключение моей группы. О чем они говорили, слышно не было, а подходить ближе мне не хотелось. Я в каком-то ступоре рассматривала тело, ранее бывшее одним из лучших умов на нашем факультете, и пыталась сделать то, чего хотел от нас преподаватель. Абстрагироваться от ситуации и оценить происходящее с точки зрения профессионала.

Крови слишком мало для удара ножом, значит, на момент атаки он либо был уже мертв, либо был под препаратом, замедляющим сердцебиение. Нож, хоть и видела я его издалека, выглядел знакомым – такими пользуется почти весь поток на лабораторных для резки ингредиентов. Все покупали их в небольшом магазинчике рядом с академией и потому часто путали. Угол, под которым был вонзен нож, свидетельствует о том, что убийца был довольно высок. По крайней мере, точно выше одной мелкой адептки. Мысль немного порадовала – еще одно доказательство моей невиновности, но все равно эти размышления имели довольно мерзкий привкус. Все-таки до профессионала мне еще далеко.

Со своего места мне были видны бледные лица Рины и Далина – им тоже осмотр давался нелегко. Боевики же были абсолютно спокойны – это не их друг лежит в крови на полу. Наконец Бриар махнул рукой, отпуская группу дальше на занятия. Серина ушла не сразу, явно не желая меня оставлять и понимая, что не просто так меня сразу отозвали и не отпускают. Я незаметно кивнула ей, чтобы она уходила. Магистр, похоже, выяснил еще не все, что хотел, но дальнейший допрос планирует провести без лишних свидетелей.

Как только коридор опустел, магистр обернулся, подзывая нас поближе. Поднявшись с пола и отряхнув подол, я медленно приблизилась, переживая и гадая, что еще может быть от меня нужно.

– А теперь расскажите мне то, чего не нашли они, – велел мужчина, стоило мне подойти.

Я даже отступила, на мгновение ошеломленная таким требованием.

– Зачем? – уточнила недоуменно. – Его уже осмотрели ваши специалисты. То, что не нашли мои одногруппники, должны были найти они. Я не скажу ничего нового.

– Потому что вы моя ученица и это ваше задание. Оставьте обсуждение методик преподавания и займитесь делом, – отрезал он, освобождая мне доступ к… телу.

Вздохнув, я опустилась на колени и дрожащими руками начала осмотр. Рана одна, четкая, нож явно вонзили одним ударом по самую рукоятку. На запястьях синяки и небольшие царапины – либо его связывали, либо была драка и он сопротивлялся. Это ребята вряд ли пропустили бы. Рядом с рукой лежит пустой кошелек. Ограбление? Поэтому и сопротивлялся? Вроде больше ничего необычного.

Я еще раз осмотрелась. Так, а вот это для Курсо не типично. Манжеты на рукавах были расстегнуты. Мелочь, но парень был патологическим чистюлей и аккуратистом. Потянув рукава наверх, я нашла то, чего хотел от меня магистр. На локтевом сгибе расползался синяк, напоминающий небольшой синеватый цветок. Такая же картина на второй руке. Быть такого не может… Только не он!

– Знаете, что означают такие синяки? – поинтересовался магистр Бриар.

– Знаю, – прошептала я в ответ. – Наркотик получил такое название не только потому, что основным компонентом является цветок голубого лотоса, но и потому, что при его употреблении на теле возникают характерные синяки. Но это не может быть правдой! – увереннее и громче заявила я им. – Это же Курсо! Он же алхимик, он знал последствия этой гадости и не стал бы ее употреблять. А если бы вдруг по невероятной причине и принял, то уж никак не превысил бы дозировку – он же дотошный до ужаса!

– У вас сложная программа. Возможно, не все справляются со стрессом так же успешно, как вы, – нейтрально заметил преподаватель.

– Не верю, только не Курсо, – покачала я головой, поднимаясь на ноги.

– Верить или не верить – ваше право. – Я крайне удивилась, когда он подал мне руку, чтобы помочь встать. – Но присутствие в его организме следов этого наркотика вы опровергнуть не можете. Мы стараемся сохранить появление на рынке голубого лотоса в тайне, но… вы уже невольно оказались посвящены в это, поэтому у меня есть к вам просьба – скорее предупреждение. – Мужчина помрачнел, заставляя меня недоумевать еще больше. – В связи с произошедшим есть подозрение, что кто-то из адептов распространяет наркотик на территории академии. Я попрошу вас проследить за окружающими. Если заметите признаки употребления или просто кто-то начнет вести себя странно, сообщите мне.

– Вы предлагаете мне шпионить за однокурсниками? – не веря в услышанное, уставилась я на него.

– Я советую вам быть осмотрительнее, – недовольно возразили мне. – Нужно как можно скорее пресечь распространение. Вы сами понимаете, что такими темпами следующим пострадавшим может оказаться кто угодно, – заметили мне.

– Это что, угроза? – у меня чуть рот от удивления не открылся.

Аларик рядом с магистром резко отвернулся и закашлялся, крайне неудачно пытаясь прикрыть смех.

– Адептка Серас, вы соображаете, что несете? – на мгновение опешил мужчина, а следом разозлился. – Я прошу вас о помощи в расследовании убийства, а вы меня в чем обвиняете?

Даже стыдно стало. И правда, ляпнула, не подумав. Но последние дни были наполнены столькими неприятными событиями, что нервы просто не выдерживают.

– Простите, – смутившись, искренне извинилась я. – Я посмотрю за своим окружением. – Хотя я, кроме Серины, и не общалась ни с кем. Толку от меня вряд ли будет много.

– Благодарю, – мрачно кивнул он мне. – Можете идти на занятия. И не гуляйте больше по вечерам. Сами видите, что здесь творится.

– До свидания, – поспешила я покинуть место убийства и прямо за углом наткнулась на Храна.

– Все слышал?

– Да, спрятался неподалеку, – кивнул он мне.

– Думаешь, стоило рассказать насчет хода? – спросила у хранителя неуверенно. Эта мысль не давала мне покоя.

– Не знаю, – спустя пару мгновений молчания вздохнул кот, – не уверен. Ты бы не смогла объяснить всего, и какими проблемами грозит нам раскрытие этого хода, сложно представить. Я понимаю, что тебе жалко Курсо, – бросил он на меня сочувствующий взгляд, – но если подумать, вряд ли эта информация ему чем-то поможет. То, как именно убийца проник в здание, не столь важно. Только этой ночью по какой-то невероятной случайности в подвале стало внезапно людно. Обычно тут никого не бывает, так что убийца мог спокойно зайти в здание через главный вход – сама знаешь, комендант не особо бдит за соблюдением распорядка. А мог и вовсе быть здесь изначально, – помрачнел Хран.

До самой комнаты мы молчали, но стоило закрыть дверь, я не выдержала:

– Тоже думаешь, что это был кто-то из адептов?

– Такое возможно, – нехотя кивнул кот. – А может, и нет – все же наш ночной визитер покинул корпус. Если и адепт, то живет он не здесь. Либо у него имелись еще дела.

– И ты совсем ничего не разглядел? – уточнила я с надеждой.

– Не особо, – разочарованно покачал он головой. – Черный плащ, высокий рост, широкие плечи. Очень тихая походка для такой фигуры. Если и адепт, то я бы скорее подозревал кого-то из боевиков, причем старших.

Я вообще сомневалась, что это кто-то из учащихся. Что бы ни думал Бриар, я не верила, что Курсо мог употреблять наркотик, а значит, вряд ли это была неудачная встреча покупателя с продавцом. Но зачем однокурсника вообще потянуло ночью в подвал? Или… он оказался там не по своей воле?

– Сегодня мы с тобой не идем в архив, – внезапное заявление Храна вывело меня из размышлений.

– Почему?

– Нужно как можно скорее запечатать все ходы и расставить сигналки. Вдвоем будет быстрее. Не хотелось бы, чтобы следующей лежащей на полу оказалась ты, – хмуро проговорил он. – Вообще не хотелось бы, чтобы появился следующий.

– Почему все вокруг внезапно пошло под откос? – устало вздохнула я.

– И не говори, – понятливо отозвался мохнатый друг.

Закончив с проверкой всех ходов, мы с Храном все равно решили повременить с незаконной деятельностью – в академии было слишком неспокойно, не стоило лишний раз нарываться. Так что, объявив последующую неделю свободной от прогулок, я всецело посвятила себя освоению новой программы. Хоть предметов добавилось не прям много, да и практик больше не было, наверстывать пришлось немало. Еще и группа была непривычной и совершенно разобщенной – кроме Рины, никто и не стремился наладить отношения, да и ее энтузиазма надолго не хватило.

Далин и раньше был не слишком открытым человеком, предпочитая компанию Курсо. А теперь вовсе замкнулся в себе. Я тоже тот еще затворник – Рина была моим единственным постоянным собеседником, да и с остальной группой я предпочитала общаться через подругу. Если бы не ее легкий характер и поразительная настойчивость, совсем бы ни с кем не общалась. Но Рине как-то удалось подобрать ко мне ключик. При всей своей кажущейся легкости и безответственности она была умна, внимательна и умудрялась находить в людях лучшее. И все же ей не удалось пробиться сквозь стену отчуждения второй половины нашей группы.

Боевички: Флора Вегерос – та самая рыжая – и ее подруга – Кэрри Холден. Все попытки разговорить их были проигнорированы, словно они считали нас ниже себя. Парни, наоборот, оказались на удивление разговорчивыми, вот только слегка агрессивными, поэтому общение не выходило. Отношения в новой группе не складывались, да и с учебой было сложно, так что наступившие выходные показались настоящим праздником в этой безрадостной неделе.

После такой полной событий недели выходные было решено посвятить столь редкому для меня и оттого столь приятному безделью. Учебники были отложены в сторону, лаборатория закрыта, а я, сидя у окна, лениво пыталась вязать. Рукоделие мне не слишком давалось, да и не любила я его, но было в этом процессе нечто монотонно расслабляющее, из-за чего я время от времени бралась за крючок и пряжу. Да и Хран говорил, что это полезно для развития навыков плетения заклинаний. Поэтому, несмотря на то что результат у моего вязания выглядел всегда сомнительно, если не страшно, периодически я расслаблялась таким вот нехитрым способом.

Хран тоже решил поддержать мой внезапный отдых и, свернувшись пушистым клубком, дремал в кресле у камина. Мы были решительно настроены никуда не ходить и никому не открывать. Но похоже, мир был против такого плана.

Маленькая бумажная птичка вестника внезапно объявилась над моей головой, заставив нас с хранителем одновременно удивленно вскинуться – мне не часто писали. Последний раз встряхнув аккуратно сложенными крылышками, она опустилась на ладонь запиской.

Адептка Серас, вас ожидает посетитель у главных ворот.

Посетитель? Меня некому навещать. С работы не пришли бы точно – Хильда и Кринус в курсе, что я работаю тайно, а остальные работники вообще не знают, кто я и откуда. Из приюта? Но за все время учебы меня ни разу не навещали – я сама к ним ходила, да и была не так давно.

– Что там? – уточнил кот, не спеша покидать теплое место.

– Ко мне пришел посетитель, – задумчиво ответила я.

– Кто? – тут же встрепенулся хранитель, прекрасно осведомленный, что навещать меня некому.

– Сама не знаю. Посмотрим? – с сомнением в голосе спросила я у него.

– Идем, – передернув усами, Хран решительно поднялся со своего места. – И захвати с собой несколько амулетов – так, на всякий случай.

Быстро захватив плащ и намотав длинный шарф на шею, я подхватила тяжелого кота поперек живота (грязи на улице – замучаешься потом отмывать) и поспешила к воротам. У каменной арки рядом с дверью в каморку привратника меня ждал большой сюрприз.

– Аларик? – недоуменно протянула я, увидев, кто ожидает меня у ворот.

– Привет! – улыбнулся мне мужчина. – Есть время? Кое-кто хочет с тобой пообщаться.

– Со мной? – еще больше удивилась я. – Кто?

– Благодарный за спасение человек, – совсем запутал он меня и поторопил: – Идем скорее, здесь недалеко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.