Наталья Солнцева
Иди за мной

Все события и персонажи вымышлены автором.

Все совпадения случайны и непреднамеренны.

«Что ж, отдайся этому безумию, если уже ты не можешь преодолеть его, но будь осмотрителен, чтобы не погубить в этой бездне всей своей жизни, а может быть, и чести. Назначь себе заранее сроки и пределы и остерегись переступать их, когда душа будет в огне и ум не в состоянии будет говорить».

Валерий Брюсов, «Огненный ангел»

© Солнцева Н., 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

Дорогой читатель!

 Книга рождается в тот момент, когда Вы ее открываете. Это и есть акт творения, моего и Вашего.

Жизнь – это тайнопись, которую так интересно разгадывать. Любое событие в ней предопределено. Каждое обстоятельство имеет скрытую причину.

Быть может, на этих страницах Вы узнаете себя. И переживете приключение, после которого Вы не останетесь прежним…

С любовью, ваша

Наталья Солнцева

Глава 1

Черное небо, черная гладь пруда и око луны, взирающей на влюбленных. Мужчина и женщина обнимаются, он целует ее… а сам думает, как будет ее убивать. У женщины – усталое лицо, тонкая белая шея, жемчужные бусы. Она пришла на свидание в темный парк, на безлюдную набережную пруда. На ней – длинное облегающее платье, туфли на высоких каблуках. Ее переполняют противоречивые чувства. Обида и ревность борются в ней с любовью.

Впрочем, любовью принято называть все, что угодно. Секс, инстинкт собственника, желание подчинить себе другого человека. Но люди – не вещи. Они не могут никому принадлежать.

Мужчина жаждет свободы. Он готов на радикальные меры. Он не позволит, чтобы ему навязывали чужую волю. В нем страсть борется с совестью. Его губы скользят по коже женщины, а рука сжимает в кармане брюк крепкий шнур…

Парадокс ситуации в том, что мужчина принуждает себя к поступку, которому нет оправдания. Борьба за свободу делает его рабом. В этом – вся нелепость происходящего.

Он никогда не помышлял об убийстве. Он никогда не покушался на чью-то жизнь. Тем более на жизнь женщины, с которой занимался любовью. Он не узнает себя. Что заставляет его поступать наперекор собственным принципам? Что за злая сила овладела им?

Он – не преступник! Не убийца. Не маньяк, выслеживающий жертву. Он – добропорядочный законопослушный гражданин. Образованный, культурный. Без вредных привычек.

И все-таки поздно вечером он привез женщину в парк, заманил на берег пруда. Перед тем, как выйти из машины, он незаметно спрятал в карман шнур. Он как будто играет роль, которая ему не по душе. Что с ним случилось?

У него, как у каждого человека, была мечта… тайное желание, которое он, наконец, решился осуществить. В этом нет ничего плохого. Он не виноват, что все так обернулось. Его поставили в безвыходное положение. Загнали в угол.

Жизнь женщины висит на волоске. Этот волосок – у него в руках. Одно движение, и петля затянется на ее горле. Она ни о чем не подозревает. Не чувствует, что ее следующий вздох может стать последним. Жутко осознавать, как легко оборвать ниточку жизни.

Смерть иногда зависит… от чьей-то мечты! Вещи, на первый взгляд далекие от злодейства, вдруг оказываются тесно связанными. Любовь и месть, например. Казалось бы, что между ними общего?

«Неужели, и моя жизнь может оборваться по чужой прихоти? – думает мужчина. – Где и кем прядется канва судьбы?»

Впрочем, сейчас ему не до этого. Два ока луны следят за ним. Одно с неба, другое из пруда. Которое из них – настоящее? В какой-то момент луна становится похожей на круглый бритый череп с провалами глазниц и мертвым оскалом.

От женщины пахнет духами, от воды несет сыростью. Шелест листьев в аллеях действует на нервы. Скорее бы все закончилось…

Мужчина не узнает себя. Порой ему кажется, что он блуждает по зазеркалью, видит страшный сон и не может очнуться…

* * *

Два месяца тому назад

Лариса открыла глаза. Рядом на смятой подушке лежала голова Эдика, – взъерошенные волосы, сонный румянец, сжатые губы. Словно он боится ненароком проговориться о чем-то.

– Надоело… – прошептала она, глядя на знакомое до тошноты лицо любовника. – Боже, как мне все надоело!..

Лариса рывком села на постели, прижала ладони к пылающему лбу и замерла, прислушиваясь к биению собственного сердца. Тук-тук-тук… тук-тук-тук… Эти удары отсчитывают срок ее жизни, а она еще не начинала по-настоящему жить. Ее однообразное унылое существование можно сравнить с заточением в одиночке! Вокруг полно людей, которым наплевать на нее. Да почему только на нее? Всем наплевать на всех! Каждый заботится исключительно о себе.

Взять хоть Эдика. Лариса устала ждать от него предложения, перегорела, но продолжает постылые отношения, чтобы не остаться совсем одной.

– Эй! – она сердито потрепала любовника по плечу. – Вставай, соня! На работу опоздаем!

– Еще минуточку… – не открывая глаз, пробормотал он.

Лариса почувствовала обычное недовольство. Ну, вот! Эдик будет сладко дремать, а она потащится в кухню готовить завтрак. Почему так? Почему бы ему не встать первым, не принести ей кофе в постель?

«А потому, дорогуша, что он тебя использует, – нашептывал внутри ее ехидный голосок. – Ему удобно провести у тебя ночь, поесть и укатить. Никаких забот. Никаких обязательств. Минимальные расходы».

– Сплошная выгода, – заключила она, вставая. – Материально чувак определенно не внакладе…

Когда Эдик в последний раз дарил ей стоящий подарок? Или разорился на цветы? Или принес продукты? Зато лопает за троих. После изнурительного рабочего дня и торопливых перекусов у него вечером разгорался зверский аппетит. Он за один присест уничтожал запасы еды, которых Ларисе хватило бы на неделю.

«А ты еще хочешь за него замуж! – поддел ее внутренний голос. – Дура! Тебе придется его кормить, гладить его чертовы рубашки и ублажать его тело. Догадываешься, что ты получишь взамен?»

Лариса кивнула, закрылась в ванной и включила воду. Чего ждать от Эдика, она знает. Успела изучить его характер за два года, которые теперь казались потерянным временем. Он – эгоист в самом безнадежном варианте. По сути, Ларисе не в чем его упрекнуть, потому что он намеренно не давал ей никаких обещаний.

Она всплакнула и встала под душ, прикидывая, что быстрее состряпать – омлет или овсянку на молоке. Кашу Эдик не любит. Ему подавай мясо, колбасу, в крайнем случае, пельмени. Он беззастенчивый обжора, готовый запросто опустошить чужой холодильник.

– Плевать! – с наслаждением произнесла Лариса, согреваясь под горячими струями. – Оставлю его голодным. Пусть дрыхнет, лентяй! Не буду его больше будить!

Она решила тихонько собраться и уйти, оставив любовника в постели. В конце концов, она ему не мамочка и не обязана его нянчить.

– Так тебе и надо, – шептала она, представляя, как Эдик опоздает в клинику и получит нагоняй от шефа. А то и вовсе потеряет место.

С некоторых пор Лариса не испытывала к нему жалости. Он вызывал у нее только раздражение. Пустозвон, скупердяй, ворчун, несостоявшийся хирург. Мог бы стать бабником, если бы внешность не подвела. Словом, мелкий бес.

«Что я в нем нашла? Ни рожи, ни кожи, ни денег! Один гонор. Думала, он на мне женится. Как бы не так! Эдик – себе на уме, он пройдоха, которого не сразу распознаешь».

В дверь ванной постучали, и раздался недовольный голос любовника:

– Ты скоро? Мне тоже, между прочим, помыться надо!

– Кто раньше встает, тому Бог дает, – отозвалась Лариса.

– Я опаздываю!

– Это твои проблемы…

– Хамить с утра – дурная примета. Тебе не повезет.

«Мне хронически не везет, – мысленно согласилась она. – Потому что каждое утро я на взводе. Эдик прав! Нельзя начинать день с плохим настроением».

– Ха-ха-ха-ха-ха! – притворно рассмеялась она. – Кто бы говорил!

Она выключила воду, завернулась в полотенце и взглянула в запотевшее зеркало. Видок у нее еще тот! Хорошо, что не различить досадных деталей – морщинок в углах глаз, седых волос в густой каштановой шевелюре. А ведь ей нет и тридцати!

«Круглая дата не за горами, – напомнил внутренний голос. – Тебе двадцать девять, подруга. За плечами – неудачное замужество, развод, тривиальный роман с коллегой. Твой Эдик – посредственный стоматолог, как, впрочем, и ты. Вы оба – неудачники!»

Стук в дверь повторился, теперь сильнее.

– Да выхожу я, выхожу…

Она расчесалась и накинула халат. Из коридора пахнуло холодом. Эдик юркнул мимо нее в ванную, полную пара, и принялся брюзжать. Дескать, пол мокрый, можно поскользнуться… зубная щетка где-то запропастилась…

Лариса, стараясь не слушать, поспешила к плите. Выбор между омлетом и овсянкой произошел сам собой. Яиц не оказалось. Она забыла их купить.

– Черт…

Залив кипятком овсяные хлопья, Лариса сварила кофе. Очень хотелось курить, но она держалась, не позволяла себе снова взяться за сигареты. С таким трудом бросила… Если бы не клуб «Иди за мной!», ей бы ни за что не удалось избавиться от вредной привычки.

– Я так и не нашел щетку! – возмутился Эдик, садясь за стол. – Она исчезла! Испарилась!

– Зачем тебе чистить зубы? Лучше замени их протезами, сделай себе идеальную улыбку и не парься!

– А бабки на этакую роскошь ты мне дашь?

– Мы всем коллективом скинемся…

Обычное московское утро. Обычная перепалка между уставшими друг от друга любовниками. За окнами торчат многоэтажки, над ними висит сырой весенний туман…

Глава 2

Тем же утром на другом конце города, в Кузьминках, в двухкомнатной квартире на восьмом этаже пил кофе Ренат Михеев – дизайнер по интерьерам, щеголеватый, самовлюбленный и разочарованный в женщинах.

В спальне досматривала сладкий сон его любовница – заказчица, которой он помог с внутренней отделкой дома в Подмосковье. Одинокая бизнес-леди бальзаковского возраста. Благодаря косметическим ухищрениям ей можно было дать… тридцать два вместо тридцати восьми.

Ренату исполнилось тридцать. Карьеры он не сделал, жениться не решился, зарабатывал по мере сил, не гнушаясь брать заказы на стороне. Фирма, где он числился в штате, была не из крутых – так, середнячок. Платили не много, зато стабильно. Ренат изнывал от скуки и развлекался тем, что соблазнял обеспеченных матрон. Красотой дамы не блистали, но их покровительство и рекомендации помогали художнику заключать выгодные контракты. Разумеется, он скрывал свою «левую» деятельность от руководства фирмы. Если бы не это, он не мог бы позволить себе модную одежду, приличную съемную квартиру и прочие вещи, на которые не хватало его легальной зарплаты.

Временами Ренат чувствовал себя отвратительно из-за своего сомнительного статуса. Кто он? Ловкий жиголо при увядающих дамах? Мальчик по вызову? Обиднее всего было осознавать, что он играет роль Альфонса. Нет, женщины не платили ему за «любовь» деньгами, – этого только не хватало! – но старались отблагодарить галантного дизайнера другим способом. Не скупились на подарки, давали взаймы.

Долги Ренат возвращал. Иначе он перестал бы уважать себя. Правда, его кредиторши позволяли отдавать деньги частями, а порой и вовсе прощали ему остаток суммы. Однако Михеев был неумолим. Он не хотел попасть в зависимость от чужого кошелька, тем более если этот кошелек – в руках женщины.

Рассчитавшись с долгом, он оставлял и ту, которая ссужала его беспроцентным кредитом. Так уж выходило. Он не делал это специально. Просто конец выплаты совпадал с концом отношений. Видимо, любовная связь исчерпывала себя за определенный период времени. Встречи длились примерно полгода, после чего Ренат нуждался в отдыхе.

Он не был готов к постоянству. Женитьба пугала его. Надевать на себя семейный хомут он не торопился. Зачем? Брать в жены женщину, которая старше, было бесперспективно. Одно дело – короткий роман, другое – брак. Разница в возрасте обязательно даст о себе знать. Рано или поздно. А с юными девицами у Рената отношения не складывались. Как будто они говорили на разных языках.

Он грезил о молодой любовнице, мечтал утонуть в омуте страсти. Холодный рассудок – вот от чего он не мог избавиться в объятиях богатой матроны. Его терзала собственная трезвость, мучил расчет, которому были подчинены слова и чувства, поцелуи и объятия. Неужели он обречен ласкать дряблую плоть и услаждать угасающую чувственность?

С этой мыслью Ренат сделал последний глоток кофе, скривился от горечи и отправился одеваться. Натягивая джемпер и брюки, он думал, как изменить свою жизнь. Кардинально. Жгучее желание все сломать и начать заново не касалось работы. Это касалось его связей с женщинами.

– Сегодня же постараюсь завести знакомство с молоденькой кошечкой, – пообещал он своему отражению в зеркале. – Хотя бы в метро! Или в кафе, куда ходят девчонки из соседних офисов. Там они кишмя кишат. Выбирай любую!

Но любая была ему неинтересна. Ренат воображал искушенную в любви роковую красавицу, которая заставит его отключить рассудок, потерять голову.

Перед уходом он не стал заглядывать в спальню и целовать утомленную ночными забавами даму. Ему хотелось поскорее выбросить из головы все подробности недавнего секса.

– Проклятие!..

На крючке у двери висели ключи, которыми дама закроет квартиру, когда будет покидать «любовное гнездышко». Ренат посмотрел на них и сплюнул.

Он нарочно не взял машину. В метро он искал глазами девушку своих грез, не нашел и разочарованно вздохнул. В каждой был какой-то изъян, каждая не отвечала всем его требованиям. Может, подобной девушки не существует в природе?

Эта мысль превратилась в навязчивую идею. Никто в принципе не способен отвечать его стандартам. Такой вывод повергал Рената в депрессию. В чем тогда смысл жизни, если не в любви? Нельзя же назвать любовью его интрижки с разведенными заказчицами, которые нуждались в мужском внимании!

Успешные бизнес-леди далеко не всегда могли похвастаться, что счастливы. Впрочем, он сам не мог этим похвастаться. А кто может? Есть такие? Или все бредни о счастье – миф?

Поднимаясь в лифте в офис вместе со смазливой секретаршей босса, он спросил у нее:

– Ты счастлива, Фая?

Девушке не нравилось, когда ее так называли.

– Меня зовут Фаина!

– Ох, какие мы гордые!

Улыбка сползла с ее накрашенных губок, а на нежной переносице появилась суровая складка. Счастьем от секретарши не веяло.

– Грубиян ты, Михеев! И пошляк!

– Извини, если обидел.

– Вот еще! Кто ты такой, чтобы я на тебя обижалась?

Она вышла из лифта, виляя бедрами, и зашагала впереди Рената, напряженная, натянутая, как струна. Ее высоченные каблуки цокали по кафелю пола.

Он подумал, что Фая, несмотря на молодость и красоту, недотягивает до назначенной им планки.

– Прости, – сказал он ей в спину. – Я сегодня не с той ноги встал. Ничего личного.

Секретарша передернула плечами, но не обернулась.

– Я впал в немилость?

Она громко захлопнула дверь перед его носом. Он остановился, покачал головой и буркнул:

– Пошла ты…

Рабочий день выдался сумбурный, нервный и шумный. В обед позвонила Зоя, которую он оставил спать в квартире, и пригласила его на ужин.

– Моя очередь угощать, – с придыханием молвила она. – Пойдем в ресторан. Ты не против?

Михеев посмотрел на приклеенную к монитору компьютера бумажку с напоминанием: «Среда и суббота, 20.00 – клуб!»

– Сегодня не получится. Я занят.

– Нельзя ли отложить твое занятие? – кокетливо протянула дама.

– Никак нельзя!

Почему Ренат ответил резко и неучтиво? Наверное, у него испортилось настроение. Случился прилив депрессии, с которой он боролся вместе с такими же разочарованными и скучающими людьми в клубе «Иди за мной!». Пропускать занятие он не собирался.

– Значит, поужинаем завтра? – усмехнулась Зоя.

Он живо представил ее лицо с натянутой улыбкой, колючие глаза, накладные ресницы и черные брови ниточкой.

– Хорошо, завтра…

– Вижу, ты не в духе, – сухо отозвалась она. – Я тебя отвлекаю от важного дела?

– Я на работе.

«Боже! – скрипнул он зубами. – Как она меня достает! Зачем я терплю ее ужимки и капризы? Неужели ради денег, которые она мне одолжила? Скорее бы освободиться от этих бесовских пут и стать самим собой!»

– Давай, пока…

Она бросила трубку, а Ренат с облегчением выдохнул. Слава богу, отцепилась.

Остаток времени он посвятил новому проекту, неотступно думая о том, как сладко было бы влюбиться по-настоящему, махнуть с белокурой красавицей на Мальдивы, послать все и всех к черту… по вечерам пить мартини в гостиничном баре, а днем валяться на пляже и слушать шум прибоя…

Глава 3

Холеный кот песочной окраски вальяжно пересек комнату, уселся напротив хозяина и замер. В этой позе его не отличить от египетской статуэтки.

Древние египтяне обожествляли животных. Они поклонялись богу с головой жука-скарабея, богине с головой коровы… приносили жертвы богам-крокодилам и молились священным быкам…

– Иди ко мне, Ра! – позвал хозяин. Кот повернулся на его голос, но не двинулся с места.

– Иди, иди! Вернер тебя любит, паршивец!

Кот сверкнул глазами, неохотно потопал к хозяину, вспрыгнул ему на колени и позволил себя погладить. Он вел себя как истинный владыка. Не зря в египетской «Книге мертвых» кот является одним из воплощений всемогущего Ра.

– Вернер дал тебе хорошее имя, – улыбнулся хозяин.

Он говорил о себе в третьем лице, чтобы придать особый мистический вкус словам. «Вы знаете меня, как Вернера, – объяснял он новичкам, которые надеялись с его помощью уладить свои внутренние противоречия. – Но на самом деле я – тайна! И вы – тайна! Каждый из нас – уникум!»

Они слушали учителя, раскрыв рот. Некоторые подвергали критике его сентенции, но все признавали авторитет Вернера. Иначе не посещали бы его клуб и не платили бы ему денег. Плату он взимал по столичным меркам среднюю, зато постоянно имел клиентуру.

Вернер с наслаждением касался мягкой кошачьей шерстки и приговаривал:

– Вероятно, какой-нибудь фараон точно так же гладил кота у себя на коленях. Я мог быть этим фараоном, а ты – моим любимцем.

Кот замурлыкал, то ли подтверждая смелое допущение хозяина, то ли выражая свое удовольствие. Он свернулся клубочком и задремал.

– Красавец! – восхищенно молвил Вернер. – Я знаю, что ты не обычное животное. Ты пришел ко мне из астрала… Я позвал тебя, и ты явился на мой зов.

Он закрыл глаза и прислушался к кошачьему мурлыканью. Эти звуки казались ему благотворными и гармоничными. Если бы не раздражающее тиканье часов, Вернер мог бы погрузиться в медитацию.

– Поспи немного, Ра. Скоро начнут сходиться мои подопечные, и я оставлю тебя в одиночестве. Пусть тебе приснится твоя покровительница. Ты ведь ее посланник! Я давно догадался, что тебя отправила ко мне сама египетская богиня Баст…

Статуэтка Баст – стройной женщины с головой кошки, – украшала спальню Вернера. Он сам вылепил статуэтку и покрыл ее иероглифами. Вернер просил богиню подать ему весточку, что она слышит и понимает его, и на следующий день под дверью квартиры появился… кот.

– Я сразу сообразил, что ты послан оттуда…

Вернер почему-то поднял палец к потолку, хотя кот не упал сверху, а смирно сидел на коврике у его двери. Когда Вернер вышел, животное доверчиво потерлось об его штанину и скользнуло в прихожую, словно только и ждало, когда ему откроют.

– Ра! – воскликнул хозяин, почесывая у кота за ушками. – Мой великолепный, чудесный Ра! Мы с тобой – давние приятели, я чувствую.

– Мр-р-ррр…

– Ты согласен? – умилился Вернер, осторожно спуская кота на пол. – Конечно! По-другому и быть не может. Ты не прост! Такой кот не станет жить с кем попало…

Часы тикали, мешая хозяину сосредоточиться на воспоминаниях. В его бытность правителем Верхнего и Нижнего Египта, кот был его надежным другом. Он лечил фараона от болезней, ложась ему на шею и грудь, грея его своим теплом. Кот был рядом, когда все прочие покинули обессиленного властителя, и проводил его в последний путь. Сама величественная Баст шла впереди, освящая дорогу…

– Теперь мы снова встретились, – пробормотал Вернер, переодеваясь к выходу в зал, где его ждали ученики. – Мне пришлось вызвать тебя. Ты не в обиде?

Ра принялся вылизываться. Он тщательно ухаживал за собой, любил хорошо поесть и спал на мягкой бархатной подушке. Кот привык к почету и не собирался отказываться от заслуженного комфорта.

– Я скоро, – пообещал ему Вернер, облаченный в светлую льняную тунику с длинными рукавами и легкие сандалии. – Ты не успеешь соскучиться.

Ра поднял на него зеленые глаза и презрительно фыркнул. «Я никогда не скучаю, – говорил его недоуменный взгляд. – Ты что, забыл? Иди к этим невеждам и недотепам, а я пока подремлю в свое удовольствие».

– Вот и хорошо, – кивнул Вернер. – Ты понимаешь меня куда лучше, чем иной человек.

Кот коротко мяукнул и отправился к своей подушке…

Клуб разместился в цокольном этаже жилого дома, переделанного из мастерской скульптора в помещение для лекций и коллективных медитаций. Вернер арендовал площадь на льготных условиях. Почему он назвал свое заведение клубом? Наверное, так было удобнее и вызывало меньше вопросов.

То, чем занимались члены клуба, нельзя было назвать «общими интересами». Каждый обратился к Вернеру со своей индивидуальной проблемой, и тот к каждому подбирал ключик. Ненавязчиво, как бы исподволь. Он создал несколько групп, чтобы уделять клиентам больше внимания. Аудитория не должна превышать десяти человек.

Сегодняшняя группа состояла из пяти женщин и троих мужчин, всем около тридцати. Среди них Вернер выделил двух, которые, по его мнению, обладали силой. Он не мог объяснить, по каким признакам он отличал их от остальных, – отбор происходил интуитивно. Иногда Вернер ошибался. Чтобы исключить это, приходилось устраивать проверку. Тут кот был незаменим. Если Ра приближался к новичку и садился у его ног, Вернер отбрасывал сомнения. Таким образом кот указывал хозяину на «нужного человека».

Занятие началось с речи о любви, которой всем и всегда не хватает. Слушатели, одетые в такие же, как у Вернера, льняные туники, сидели на ковриках в позе лотоса.

Из женщин гуру положил глаз на Ларису Курбатову, которая работала зубным врачом. Из мужчин Вернеру приглянулся Ренат Михеев, дизайнер. В них чувствовался потенциал, который гуру намеревался высвободить и направить в нужное русло.

Наставник и его подопечные преследовали разные цели. Люди пришли в клуб, чтобы справиться со своими проблемами. Вернера же привлекала возможность экспериментировать. Самый интересный объект для исследования – это человек. Однако человеческий материал не так-то просто заполучить. Для этого необходимо заручиться согласием. И Вернер придумал клуб под названием «Иди за мной!», куда потянулись индивидуумы с тонкой духовной организацией.

Гуру обещал членам клуба развитие воображения, взлет способностей и фантастические приключения вместо повседневной рутины. Кто-то ему поверил, кто-то хотел верить. Кто-то стремился завести новые знакомства, пообщаться, развеять скуку.

На самом деле Вернер сам жаждал приключений.

«Получится не у всех, – честно предупредил он публику на общем собрании. – Сразу заявляю, что в случае неудачи денег я вам не верну. А кто рискнет, может выиграть! Кого мои условия не устраивают, уходите прямо сейчас и заберите свой взнос. Завтра будет поздно!»

Он дал на раздумья десять минут, невозмутимо восседая на возвышении, откуда ему было удобно созерцать аудиторию. По истечении этого времени из зала под приглушенные смешки вышли несколько человек. Вернер никак не прокомментировал их решение. Поскольку он набрал первые группы, никто не мог поделиться опытом о заявленном им методе, никто не мог обругать или похвалить приемы, которые предстояло изучить новичкам.

«Вы будете пионерами и освоите направление, которым смогут воспользоваться другие, – вещал Вернер, вглядываясь в лица присутствующих. – Быть первыми трудно!»

«А вы уже проверяли свою теорию на практике?» – подала голос одна из женщин.

«В этом нет необходимости, – спокойно ответил он. – Теория работает, в чем вы сможете убедиться лично. Только ваш собственный опыт имеет ценность! Никогда не берите на веру чужое мнение. Это погубит ваш интеллект и вашу уникальность! Я предлагаю вам испытать себя, дамы и господа…»

Он произнес короткую блистательную речь в мертвой тишине зала. Его слушали, затаив дыхание и лелея надежды на прорыв из тьмы к свету. Хотя ни один из этих мужчин и женщин не сумел бы растолковать, что есть свет и тьма. Люди были недовольны своей жизнью, им до чертиков надоело то, что их окружает. Они потеряли уверенность в себе и обратились к Вернеру, ища в нем точку опоры в этом зыбком и тревожном мире.

Он обещал дать им то, чего они желали. Он внушил им, что они сумеют взять судьбу в свои руки и повернуть, как отклонившийся от курса корабль. Он не предупредил их только о том, что крутые повороты бывают опасны и не каждый сможет удержаться на палубе…

Глава 4

В глазах Вернера Лариса увидела ожидание.

– У меня к вам вопрос, – начала она, когда они уединились в углу за ширмой, расписанной египетскими фигурками. – Почему я не счастлива? Вроде бы все нормально, а я чувствую себя ужасно. Мне хочется плакать, когда я думаю о своей жизни. Мне все немило!..

Эти беседы один на один с учителем назывались «исповедью». Сегодня настала очередь Курбатовой. Вернер с нетерпением ожидал ее откровений. Он настроился на эту женщину, ловил ее флюиды. От нее исходило слабое сияние.

– Я работаю в частной клинике. Родители оставили мне квартиру, а сами переехали в деревню. У них приличный дом: с отоплением, правда, без водопровода. Там раньше жила бабушка. Мама помешана на саде и огороде, а папа…

Лариса запнулась и прикусила губу.

У Вернера было правило: не вытягивать из собеседников признания, а выслушивать лишь то, что они готовы сказать. Придет время, и Лариса сама откроет ему тайники своей души. У нее с отцом связано что-то болезненное, какой-то внутренний конфликт, надрыв.

Вернер не стал растравливать ее рану, а, наоборот, увел разговор в сторону. И женщина облегченно вздохнула.

– У вас красивое имя. Лара! Лара Крофт, расхитительница гробниц!

– Я не похожа на нее…

– Вам никогда не хотелось отыскать сокровища фараонов?

– Грабить мертвых?.. Бр-ррр!

– Вы были замужем?

На ее безымянном пальце вместо обручального кольца был обычный перстень с камнем зеленого цвета. Поддельный изумруд.

– Была. Мы развелись.

– Не сошлись характерами? – усмехнулся Вернер.

– У меня есть любовник, – выпалила она. – Такой же пустой, как и бывший муж. Почему мне попадаются поддельные мужчины?

– Поддельные? – Вернер подумал о камне, и его мысль передалась Ларисе, только в иной интерпретации. «Все же у нее развивается телепатия», – отметил он.

– Ненастоящие!

– Простите, а какой мужчина, по-вашему, настоящий? Можете описать его?

Лариса надолго замолчала, нервно сплетая и расплетая пальцы. Ей было неловко перед Вернером, что она не может подобрать нужных слов. Портрет мужчины не складывался.

– Наверное, я выгляжу тупицей, но…

– Вы не знаете, какого именно мужчину хотите видеть рядом с собой?

– Я об этом не думала.

– Выходит, вы сравниваете бывшего мужа и нынешнего любовника с неким несуществующим образом?

Лариса пожала плечами.

– Обычная история, – кивнул Вернер. – Вы начинаете встречаться с мужчиной, он вам нравится, и вы счастливы. Вам кажется, что это любовь. Проходит несколько месяцев, год… и ваше счастье понемногу тает, как снег на солнце. Вы уже не так восторженны, не так захвачены своим чувством. Вам уже чего-то не хватает, вы разочарованы… раздосадованы. Ваши представления о любви не совпадают с тем, что происходит между вами и вашим избранником. Вы критикуете того, кто еще вчера был вашим кумиром!

– Эдик – не мой кумир, – возразила она. – И бывший муж тоже.

– Значит, вы вышли замуж по расчету?

– Скорее, по заблуждению.

– А зачем вам любовник, который не отвечает вашим требованиям?

Лариса опять задумалась. По ее лицу пробегала дрожь, на лбу обозначились морщины. Недовольство жизнью не красит женщину.

– Честно говоря… сама не пойму, что меня связывает с Эдиком! – призналась она. – Наверное, страх одиночества. Я боюсь остаться у разбитого корыта.

– Благодаря Эдику ваше «корыто» в порядке?

– Какое там…

– В чем же тогда дело?

– Не знаю!.. Не знаю… Он меня не удовлетворяет ни морально, ни физически.

– Но все же вы его не гоните?

– Я не могу! Похоже, у меня комплекс разведенной женщины, которая пытается что-то доказать себе… и другим. Эдик – не самый плохой вариант. Понимаете?

– Вы сказали, что он вас не удовлетворяет, – безжалостно напомнил Вернер.

– А вдруг я больше никого не найду?

Учитель сухо рассмеялся. Веселья в его смехе было меньше, чем в скрипе старого паркета.

– Когда Эдик бросит вас, ваш комплекс укрепится, а одиночество станет невыносимым. Вы боитесь утратить то, что вам, по сути, не нужно.

– Так поступают все…

– Журавль в небе, а синица в руке? Хотите рассказать мне эту старую лживую байку?

Лариса изо всех сил старалась не заплакать. Показывать свою слабость перед Вернером было неловко. Столько медитаций и визуализаций – коту под хвост! Все, что он пытался привить ей, ушло водой сквозь пальцы.

– Если синица – верх ваших мечтаний, вам здесь делать нечего, – отрезал гуру. – Идите и держите Эдика мертвой хваткой, иначе он улетит от вас. Синица выпорхнет в окно, как только вы забудете закрыть форточку. Ваш страх приведет вас к тому, чего вы боитесь!

Лариса чувствовала его правоту, но ей все равно хотелось спорить, доказывать, что нельзя разбрасываться такими мужчинами, как Эдик, когда горизонт пуст. Она не молода, у нее за плечами – распавшийся брак…

– Мне почти тридцать, – выдавила она. – Сколько у меня еще времени, чтобы устроить свою судьбу? Года два, три?

– Все время – ваше. Оно принадлежит вам. Время никогда не закончится для вас, пока вы в игре.

– Что же мне делать?

– Добиваться желаемого! Где ваш настоящий мужчина? Как он выглядит? Чем занимается? Какую одежду носит? Какой коньяк предпочитает? На какой машине ездит? Ну?! Будите свое воображение! Встряхнитесь! Перестаньте ныть и действуйте. Методика вам известна. Приемы я показал. Чего вы ждете?

За ширмой, где они разговаривали, стоял сизоватый сумрак. В медной чаше курился сандал. Вытянутые фигурки египтян хороводом теней кружили в пространстве.

– Я буду говорить банальные вещи, – продолжал Вернер. – Вам придется самой позаботиться о себе. Никто не сделает это за вас! Нарисуйте своего принца, чтобы он прискакал к вам на белом коне. Вернее, на дорогом автомобиле. Лошади вышли из моды, а принцы сменили амплуа. Их главное достоинство теперь не чистота крови и не благородство! Впрочем, вы не хуже меня разбираетесь в нынешних реалиях. Вы – дитя большого города, плоть от его плоти, частичка его ментальности. Вам и карты в руки…

Лариса молчала, потрясенная его словами. В такие моменты Вернер походил на существо из другого мира. А его кот Ра вызывал суеверную жуть. У него были глаза не животного, а какого-то чудища в кошачьей шкуре. Один шутник сравнил Ра с булгаковским Бегемотом, что вызывало у кота возмущенное шипение. Как будто он понимал человеческую речь.

– Ну-с, что вы решили? – донесся до нее вопрос Вернера. – Будете своим собственным провидением? Или собираетесь ждать чужой милости? А ведь ожидание может затянуться.

Ларису снедали сомнения. Она не высказывала их вслух, как и прочие члены группы. Все послушно выполняли указания Вернера, но никто не мог похвастаться удачным опытом. Порой у них мелькала крамольная мысль, не стали ли они жертвами обмана. Эту мысль каждый тщательно скрывал от остальных.

Однажды вечером Ренат Михеев подвозил ее домой на своей машине. И она спросила, что тот думает о Вернере.

«Скользкий тип, – ответил молодой человек. – Мутный до ужаса. У меня от него мурашки по коже бегают! А у вас?»

«Давай на «ты», – предложила Лариса. – Так проще».

«Согласен…»

«Что мы делаем в этом чертовом клубе?»

«Разгоняем тоску и спасаемся от депресняка! – непринужденно выпалил дизайнер. – Мурашки по коже лучше, чем апатия».

«Кто он на самом деле? Я имею в виду профессию Вернера».

«Я слышал, он – бывший скульптор. Ваял в египетском стиле. Говорят, его работы пользовались спросом у слишком узкого круга лиц, и мастер поменял квалификацию. Теперь он ваяет человеческие судьбы! Смело и оригинально».

«Это более легкий хлеб, – заметила Лариса. – Тем более что результат его ваяния практически невозможно проверить. В любом случае он выкрутится».

«В этом-то и фишка! Меня просто прет от Вернера… Вообще-то его зовут Август. Я нашел давний проспект его выставки, там и прочитал кое-что об Августе Вернере. Человек перечеркнул свое прошлое и начал все заново».

«Я бы не сказала, что совсем уж заново. Раньше Вернер лепил образы из глины или вырезывал из камня, а теперь он… лепит людей. Теперь мы – его материал! Ты, я… десятки таких же недовольных собой мужчин и женщин, которые не могут выкарабкаться из своих проблем».

«Тебя это коробит?» – ухмыльнулся Михеев.

«Иногда. В Вернере есть нечто демоническое. Тебе не кажется?»

«Хм… пожалуй, ты права. Он не просто говорит, он оказывает влияние! Может, Вернер учился гипнозу».

«Тебя не пугает его взгляд?»

«Ничуть! Он нарочно смотрит, будто удав. Не стоит придавать слишком большое значение его приемчикам…»

С этими словами Ренат резко крутанул руль, чудом избежав столкновения с маршруткой, притормозил и смахнул выступившую на лбу испарину.

– О чем вы задумались?

Голос Вернера заставил Ларису очнуться. Она растерянно моргнула. Перед ней сидел бритый наголо мужчина, с глазами слегка навыкат, прямым носом и твердыми губами. Под льняной туникой, обязательной для всех членов клуба во время занятий, проступал крепкий торс.

– Я… ищу образ…

– Ну-ну. Дерзайте, милая. Воображение и энергия – вот кирпичики, из которых можно построить все, что угодно.

Холодная улыбка озарила его лицо. Лариса поежилась. Ее проняло не столько от выражения глаз Вернера, сколько от интонации его голоса…

Глава 5

Дома Лариса застала Эдика. В кухне пахло подгоревшим маслом и тостами.

– Я приготовил тебе ужин, – с напряженной улыбкой сообщил он. – Купил грузинского вина. Ты любишь выпить на ночь.

– С чего ты расщедрился?

Эдика перекосило, но он взял себя в руки. Он терпеть не мог намеков на его скупость.

– Тебя кто-то подвез?

– Такси, – сказала она, бросив взгляд на сдвинутую занавеску. – А ты за мной следишь?

Кухонное окно выходило во двор, и в свете фонаря было отлично видно, как Лариса выходила из машины. К счастью, это действительно было такси, а не красная «Мазда» Михеева. Сегодня дизайнер уехал раньше, чем она успела переодеться и привести себя в порядок.

«Надо бы забрать у Эдика ключи от квартиры, – подумала она, глядя на накрытый стол. – Как это сделать, чтобы он не обиделся?»

– Садись. А то яичница стынет.

Лариса ела без аппетита, вспоминая беседу с Вернером.

– Что твои занятия? – спросил Эдик. – Долго ты еще собираешься ходить в этот клуб? Чем вы там занимаетесь?

– Групповухой! – разозлилась она. – Хочешь, присоединяйся! Я тебе предлагала.

– Платить бабки за то, чтобы какой-то мудак пудрил мне мозги?

– Значит, нет? Я так и знала. Ты правильно мыслишь, дорогой. Зачем зря тратиться?

– Я выплачиваю кредит за ремонт, между прочим.

– Да, конечно…

– Вижу, ты не в духе, – надулся он. – Клубный вечер не удался?

– Отстань, а?

– Слушай, в чем дело? Я после работы забежал в магазин, купил еды, все приготовил… ждал тебя…

Лариса выпила вина и попросила еще. Меньше всего ей сейчас хотелось выяснять отношения с Эдиком. Принесла же его нелегкая!

Горлышко бутылки звякнуло о край бокала. У Эдика дрожали пальцы. Возмущенный ее черной неблагодарностью, он осведомился:

– Так и будешь молчать?

Лариса глотала вино, не ощущая вкуса. Эдик наклонился вперед и коснулся ее плеча. Она непроизвольно дернулась, стряхнула его руку.

– Что случилось? Я опять не угодил?

– Прости… я очень устала…

– От групповухи?

– Именно!

– Вас заставляют выворачивать душу наизнанку? – скривился он. – Перед всеми? Как в обществе анонимных алкоголиков?

– Угадал. Сегодня была моя очередь. Я рассказала о наших с тобой разногласиях… в быту и в постели.

– Я тебя не устраиваю, как мужчина?

– Эдик, иди лучше домой. Я хочу побыть одна.

– Ты на взводе. Выпей, – предложил он, снова берясь за бутылку. – Сухое вино полезно для здоровья. Тебе нужно успокоиться.

– Уходи, по-хорошему прошу!

Ларисе казалось, что она не выдержит, сорвется и наговорит ему гадостей. А в чем он, собственно, виноват?

– Может, ты в секту попала? – не унимался Эдик. – Может, этот ваш гуру только прикрывается клубом? Тебе еще не велели отписать квартиру в его пользу? Что вам внушают на этих чертовых сборищах? Спасение в нищете и отказе от секса? Рай в шалаше? Может, вы скоро под землю зароетесь в ожидании конца света? Или устроите коллективное самосожжение?

– Что ты несешь?!

– А как мне понимать твои выходки?

– Клуб тут ни при чем, – огрызнулась она, сознавая отчасти его правоту. – Просто… мы с тобой не подходим друг другу.

– Ах вот что! До сих пор подходили, а теперь не подходим?

– Наверное, я с самого начала должна была сказать тебе…

– Вижу, тебе основательно промыли мозги, – покачал головой Эдик. – Совсем плоха стала.

– Промыли! Промыли! – вызверилась Лариса. – Поэтому оставь меня в покое!

Эдик заупрямился. Поведение любовницы сбило его с толку, но он не собирался сдаваться. Если бы он первый решил разорвать отношения, было бы проще. А позволить этой чокнутой бабенке прогнать его? Ну уж нет! Такого удара по самолюбию он не допустит.

– Я друзей в беде не бросаю.

– Оказывается, мы друзья? Я думала, мы иногда спим вместе…

– Что с тобой творится? Ты на себя не похожа. Какая муха тебя укусила?

– Ядовитая!

Лариса чувствовала волну негодования, которая несла ее прямиком на скалы. Она уже ничего не могла поделать. Пусть будет, что будет. Если суждено им с Эдиком разойтись, это произойдет рано или поздно.

– Ты переутомилась, – примирительно заявил он вместо того, чтобы стукнуть кулаком по столу или уйти, громко хлопнув дверью. – Давай возьмем отпуск, съездим куда-нибудь.

– Куда? В деревню к дедушке?

– Зачем в деревню? В Турцию слетаем. Или в Египет. Покатаемся на верблюдах, поглядим на пирамиды. Поживем в классном отеле. За мой счет!

Это предложение далось Эдику нелегко. Особенно последняя фраза. Он готов был пожертвовать деньгами, лишь бы его самолюбие не пострадало.

Лариса горько рассмеялась.

– Как же твой кредит?

– Обойдусь. В крайнем случае, займу у кого-нибудь.

– Ты приглашаешь меня в свадебное путешествие?

Она знала, как поставить Эдика на место. При слове «свадебное» у него начинался нервный тик. Дергался угол рта.

– Все женщины помешаны на свадьбах! Ты уже была замужем, Лара! Неужели опыт не пошел тебе впрок? Опять грабли? Вечные грабли!

– Зато ты не был женат, – парировала она. – Тебе тоже необходимо приобрести этот незабываемый опыт.

– Уволь. Я не желаю повторять чужие ошибки.

Они поссорились. Осыпали друг друга упреками, обвиняли, нападали. Лариса пожалела об этом, когда закрыла за Эдиком дверь. Неужели нельзя было расстаться мирно? Выплеснуть негатив еще не значит избавиться от него.

Завтра повторится то, что обычно происходит между ними после серьезных размолвок. Эдик выдержит паузу, потом позвонит, будет каяться, просить прощения, давать заведомо невыполнимые обещания. Она покажет характер, потом даст слабину и сдастся. Все вернется на круги своя.

Появись у нее новый ухажер, не чета Эдику, – дать тому от ворот поворот было бы куда проще. Она не задумывалась, какие мысли одолевают его, сидящего в полупустом вагоне метро. Какие зароки он дает себе, какие планы мести строит.

Лариса легла, но спать не хотелось. На душе было тревожно, как перед экзаменом. Примерно так же она чувствовала себя накануне замужества. Словно в преддверии чего-то неизбежного и пугающего. Тогда ее надежды не сбылись, ожидания не оправдались. Почему это происходит с ней? Она плохо разбирается в людях или не знает, чего хочет?

«Грабли! Вечные грабли!» — звучали в ее ушах слова Эдика.

Лариса вздохнула и повернулась на другой бок. От неизбывной глухой тоски разрывалось сердце.

Сон не шел. Она решила выпить чаю. Недоеденный ужин напомнил ей ссору с любовником. На столе не убрано, посуда не вымыта.

– Ну и черт с ним…

Эта фраза не имела конкретного адресата. Она была направлена в пустоту, откуда не могло прийти ответа на крик души. Впрочем, Вернер внушал своим подопечным обратное. Именно пустота – источник всего.

Взгляд Ларисы остановился на початой бутылке «Цинандали». Наглотавшись вместо черного чая белого вина, она уселась за ноутбук. Открыла игровой сайт. Посидеть в чате, что ли? Пожить в виртуальном мире, если реальный не отвечает ее чаяниям?

Аватар Ларисы не соответствовал ее истинному образу. Очкастая девица в джинсовом сарафане – этакий Синий Чулок, – которая общается на книжные темы и делает ученые комментарии, на удивление, пользовалась популярностью. С ней охотно беседовали. Ради прикола, вероятно.

Лариса и сама была не прочь поприкалываться. Она много читала, и это ей пригодилось.

«Эдик терпеть не может книги, – подумала она, отвечая какому-то ярому поклоннику Шекспира. – Он признает только бесконечные медицинские сериалы. Мечтал стать кардиохирургом, а вынужден лечить зубы. И это очень хорошо. Какой из него хирург? Пусть лучше по ящику смотрит, как делают операции. Меньше будет смертей среди пациентов».

Если бы Лариса сказала ему об этом, он бы страшно обиделся. Поэтому она помалкивала. Ее вдруг осенило, что она гораздо лучше знает, каким не должен быть мужчина, чем каким она хотела бы его видеть.

– Вернер прав на все сто…

Она взялась мысленно создавать своего героя, отчаялась и перешла к просмотру мужских аватаров в игре «Миражи». Таких оказалось много, но практически никто из 3D персонажей не отвечал ее требованиям в полной мере.

Лариса поняла, что нужен компромисс. Она остановилась на одном из тех, кто больше всего смахивал на ее размытый идеал. Это был крутой Мачо в модном прикиде, который согласился пообщаться с новой знакомой, несмотря на поздний час…

Глава 6

Зоя сидела в машине и наблюдала, как за окном движется силуэт ее молодого любовника. Она не верила Ренату и следила за ним. Клуб «Иди за мной!», где он проводил два вечера в неделю, казался ей подозрительным заведением.

Каждый, кто вольно или невольно оказался вовлеченным в эту темную историю, стал немножко детективом. В меру своих способностей.

Зоя навела справки об основателе клуба Августе Вернере. Ее поразило, что бывший скульптор решил заняться духовной практикой. С чего бы это? Его работы, которые удалось отыскать в каталогах частных коллекций, были не актуальны. Кому сейчас нужны все эти подернутые прахом древности? Богам Египта с головами птиц, жуков, коров, шакалов и прочим звероподобным существам нет места в современном мире.

Похоже, Вернера поглотило его увлечение мистикой. Он возомнил себя жрецом какого-нибудь таинственного культа и начал вербовать психически неустойчивых людей в свою престранную компанию. Зою никогда не тянуло к подобным темным личностям, но она не могла позволить Вернеру отнять у нее Рената. А все к тому идет.

В конце концов, ей нет дела до той разновидности безумия, которой страдает Вернер. Но судьба Рената ей небезразлична. Она будет драться за свое счастье.

Вчера Зоя посетила Вернера и прошла собеседование. Она не собиралась становиться членом клуба, – ей хотелось поговорить с этим человеком, посмотреть ему в глаза… прощупать, чем он дышит. Визит оказался неприятным.

Вернер выглядел непроницаемым, зато Зоя чувствовала себя, как уж на раскаленной сковороде. Заготовленные вопросы вылетели у нее из головы под взглядом бывшего скульптора, в груди похолодело, губы не слушались. Она что-то мямлила, он криво улыбался. Она дергалась, краснела и бледнела, он сидел невозмутимо, как статуя. Разговор зашел в тупик.

«Зачем вы пришли? – осведомился Вернер. – Что вам от меня нужно?»

«Я… я слышала… вы помогаете людям… достигать внутренней гармонии…»

«Вас ввели в заблуждение. Я всего лишь помогаю людям осуществлять мечты!»

Зоя невольно подумала, о чем мечтает она. У нее все есть, кроме любви. Годы уходят, семья давно распалась. Она встретила Рената, но их отношения далеки от совершенства. Он моложе ее, а разницу в возрасте никуда не денешь. Она пытается привязать Рената к себе деньгами, что унизительно и для него, и для нее.

«Вам не помешает открыться и дать волю чувствам, – заметил Вернер. – Вас что-то гнетет. Вы подавлены, измучены сомнениями. Не хотите облегчить душу? Быть может, я дал бы вам толковый совет!»

Зоя молчала, глядя на его бритый череп, блестящий в свете лампы, и вспоминала недавнее происшествие. Она видела, как Ренат вышел из клуба вместе с женщиной и та села к нему в машину. Зоя ехала следом, словно в бреду, ее глаза застилали слезы. Она допускала, что Ренат посещает клуб не просто так… но убедиться в этом воочию было больно.

Зоя не имела опыта слежки, отстала и потеряла из виду «Мазду» любовника. Ей предстояла бессонная ночь и ужасный день. Она сумела обуздать свою ревность и не устроила Ренату допроса, понимая, что этим только приблизит конец.

Зоя боялась скандалов, которые погубили ее брак. Будь она терпимее, возможно, семью удалось бы сохранить. После развода Зоя одна воспитывала сына. Парню исполнилось тринадцать, он начал дерзить, прогуливать уроки, допоздна пропадать на улице. Зоя переживала, но к бывшему мужу за помощью не обращалась. Тот тоже не рвался общаться с ребенком. По сути, они давно стали чужими друг другу.

Когда появился Ренат, Зоя оттаяла, обрела надежду. Для нее еще ничего не кончилось! Она еще не исчерпала ни любви, ни страсти. Ее весна запоздала, и на пороге – жаркое лето. Зоя с головой окунулась в нежданный роман. Отрезвление пришло внезапно и причиняло ей страдания, с которыми нельзя сравнить разрыв с мужем. Тогда она была моложе, сильнее духом, стремилась доказать, что выстоит, наладит бизнес и покажет «бывшему», кто есть кто.

Бизнес сложился, а личная жизнь – нет. Должно быть, Зоя преуспела в делах за счет своего досуга, своей женственности и своих чувств, которые приходилось подавлять. Теперь она обеспеченная успешная дама, только очень одинокая. Золотой середины найти не удалось. Да и существует ли эта пресловутая середина?

Этим вечером Зоя пригласила Рената на ужин в ресторан, надеясь, что он отменит поход в клуб. Увы! Занятия с Вернером оказались для него важнее, чем любовное свидание. Бритый наставник подчинил его себе, сделал игрушкой в своих руках.

– Я хотела бы ошибиться… – прошептала Зоя, уставившись на окна квартиры, где она испытала с Ренатом сладчайшие часы и минуты.

От Вернера веяло чем-то непостижимым и страшным. Его кот обошел Зою кругом, бросая презрительные взгляды. Животные не умеют так смотреть. Кот, как ей показалось, сделал некий вывод, мотнул хвостом и удалился.

Зоя до сих пор ощущала его незримое присутствие. Словно он свернулся калачиком на заднем сиденье ее «Хонды» и заунывно мурлыкал. Она несколько раз оглядывалась, пока не разозлилась на себя. Вместо того чтобы сидеть в машине, давно пора подняться к Ренату и поговорить. Плевать, что на часах скоро полночь…

* * *

– Ты? – удивился он.

– Я! Разве не видно? Будешь держать меня на лестнице?

– Что-то случилось?

– Ничего! Просто соскучилась…

Ренат пропустил ее в просторную прихожую, оклеенную светлыми обоями, помог снять плащ. На его лице застыло недоуменное выражение. Время позднее, о встрече они не договаривались. Являться без приглашения было дурным тоном.

– Чем занимаешься? – с напускной веселостью осведомилась она.

– Медитирую.

– Тебя этому в клубе научили?

– Допустим…

– Ну и как? Получается?

– Честно? Не очень. Надо ждать полнолуния.

Зоя прошла в гостиную и уселась в кресло, скрестив красивые длинные ноги. Ей бы скинуть годков двадцать, он бы, пожалуй, влюбился.

– Я беспокоюсь за тебя. Какой-то ты странный стал, Ренат. Уже двенадцать, а ты не спишь…

– Я привык поздно ложиться. Люблю работать по ночам, как тебе известно.

– Поцелуй меня…

Просьба застала его врасплох. Он не был готов к этому. Ухоженность Зои, ее дорогие духи, украшения, кружевное белье, которое она надела под тонкое черное платье, – все вызвало у него неприятие.

– Ты мне помешала, – вырвалось у него. – Я же предупредил, что буду занят.

Она вспыхнула, но подавила обиду и неловкость. Сама виновата. Нечего было унижаться, навязывать себя.

– Я не смогла уснуть без тебя, милый…

Ренат был особенно хорош собой в моменты злости. Кровь приливала к его щекам, грудь вздымалась, словно кузнечный мех. В вырезе домашней майки видны завитки волос, такие приятные на ощупь. Зоя обожала их гладить.

Он пришел в замешательство. Выставить женщину невежливо, но и оставлять ее на ночь нет смысла. Ему совершенно ничего не хочется.

– Принести тебе выпить?

– Потом…

Зоя нервно вздохнула, вскочила и направилась к рабочему столу Рената. Его ноутбук оказался включенным. Значит, он действительно трудился над проектом.

– Можно взглянуть?

– Нет! – рубанул он. – Я только начал. Первые наметки.

– Ну, пожалуйста…

Она не получила разрешения, однако не смутилась этим. Коснулась сенсорной кнопки и вывела компьютер из спящего режима. На экране появилась гламурная блондинка.

Зоя обомлела. Ей показалось, или 3D девица сделала непристойный жест?

– Боже! Что это? Твой новый проект?

– «Миражи», – неохотно объяснил Ренат. – Игра типа социальной сети. Только вместо реальных людей – аватары. Включил, чтобы развлечься. Давно хотел попробовать закрутить виртуальный роман. Могу я хотя бы дома расслабиться?

– Для этого тебе нужна вторая жизнь? Компьютерный «секонд хенд»?

– Здесь все из первых рук, – возразил он. – В отличие от отношений между людьми.

– Намекаешь на мое замужество? – вскинулась Зоя. – Дескать, я тебе не девочкой досталась?

– Ты тут ни при чем. Вернее, дело не в тебе.

– До сих пор тебя все устраивало…

– Это ты так думаешь.

– Смешно, когда женщине под сорок, а она еще девственница!

– У тебя сын-подросток, а я не гожусь в отцы.

– Мы говорим о разных вещах! – всплеснула руками Зоя. – Не юли, Ренат! Ты хочешь порвать со мной? Так и скажи.

– Если бы я знал, чего я хочу…

Она подошла к нему, обняла за шею и прижалась губами к его щеке, покрытой отросшей за сутки щетиной. Он не отстранился.

– У тебя борода растет, как сумасшедшая…

– Зоя, не надо. Не сейчас.

– А когда? – изумилась она, заглядывая ему в лицо. – Мое время истекает, милый. Может, эта ночь – последняя…

– Что значит, «последняя»?

– У тебя кто-то есть?

– Она! – Ренат указал на экран с соблазнительной виртуальной блондинкой. При ближайшем рассмотрении в ее роскошных волосах сверкали огненно-рыжие пряди. Брюки-дудочки на бедрах, голый пупок с пирсингом, груди-арбузы.

– Моя соперница?

В гостиной они были не одни, – Зоя это чувствовала. Тут присутствовал Вернер, незримый, но оттого не менее ощутимый. На нее вдруг повеяло холодом, словно сама смерть дохнула ей в затылок…

Глава 7

Под стенами монастыря росли старые плакучие березы, как на картинах Нестерова. Из собора доносилось заунывное пение. Усыпанная гравием дорога упиралась в двухэтажное здание с маленькими, глубоко посаженными оконцами. Это были кельи, где жили монахи.

Лариса терпеливо ждала окончания богослужения. Монастырь наводил на нее грусть. Она не понимала, как можно найти покой в таком мрачном месте.

– Ты к кому, дочка?

– К брату Онуфрию.

– Он скоро освободится, – смиренно кивнул чернец в длиннополой рясе и колпаке. – Жди.

Лариса села на деревянную лавку и подняла воротник куртки. День выдался теплый, но ветреный. Даже тут, за монастырской стеной, дуло. Березы в весенней зеленой паутине листвы раскачивались и шумели, дым из труб стелился по крышам. Покосившиеся кресты погоста облюбовали галки.

Лариса невольно закрыла глаза, чтобы не видеть этой печальной картины. Она приехала навестить отца. Никто из ее знакомых не знал, что он ушел в монастырь. И не надо им знать. Мать море слез выплакала, но отговорить мужа не смогла.

«Вы, Курбатовы, упрямые, – жаловалась она дочери. – Если что в башку втемяшили, – не перепрешь. Хоть тресни! И ты такая же. Боязно мне за тебя! Отец вон чего учудил. И у тебя в глазах чертики прыгают. Не дай бог, какой фокус выкинешь, я не переживу!»

В двух больших сумках были продукты. Лариса еле донесла их от автобусной остановки.

– Брат Онуфрий… – пробормотала она, качая головой.

Отец изменил имя, чтобы отбросить все мирское и посвятить себя Богу. Визиты дочери вызывали у него протест. Она напоминала ему о прошлом, которое он хотел зачеркнуть.

– Опять приехала? Зачем? – вздохнул он, останавливаясь у скамьи. – У меня все есть, мне всего хватает.

– Па! Не начинай…

Это были мучительные напряженные встречи. Каждый старался не показать, как ему досадно от взаимного непонимания. Вроде были самыми близкими, родными людьми и разом стали чужими. Лариса не воспринимала отца-монаха, а он чувствовал вину перед женой и дочерью. Словно он их предал. Почему нельзя быть собой, не предавая других?

– Я молюсь за вас, – сказал он, не глядя на Ларису. – За тебя и за маму.

– Хочешь, чтобы она приехала?

– Нет.

– Ей тяжело одной управляться. Дом, огород, хозяйство…

– Бог поможет!.. А не то пусть в город возвращается. Ты ведь ее примешь?

– Я-то приму. Но она всегда мечтала о сельской жизни.

Брат Онуфрий на это только развел руками. Дескать, тут уж я ничего поделать не могу. Господь терпел и нам велел.

Отец-монах был тайной, которую Лариса никому не открывала. Порой ей казалось, что Вернер догадывается. Хотя… какое ему дело?

– Мне нынче кот снился, – заявил отец. – Гладкий такой, холеный… песочного цвета. Уши торчком, морда узкая, глаза горят. Страшный котяра!

– Чем же он тебя испугал?

– Ходил возле меня кругами, хвостом помахивал. А потом ка-а-ак прыгнет мне на грудь, ка-а-к вцепится когтями… Я давай молитву читать. У него шерсть дыбом, глаза выкатились, а вместо языка – жало раздвоенное. Спаси, Господи!

Он перекрестился и вопросительно покосился на дочь.

– Боязно мне за тебя, Ларочка…

– Сговорились вы, что ли?! – вспылила она. – Всем за меня страшно! И маме, и тебе!

– Видишь, не только я беспокоюсь. Значит, есть повод.

– У меня все хорошо. Просто отлично.

– Вот еще что, – спохватился отец. – Кот будто звал меня куда-то!

– Коты не разговаривают, па! Они мяукают и мурлычут.

– Он вроде не говорил… это у меня самого в голове звучало: «Иди за мной… иди за мной…» Ужасный сон, дочка…

Ларису охватило дурное предчувствие. Кот из отцовского сна поразительно походил на Ра, которого держал Вернер.

Брат Онуфрий неслышно молился: его губы шевелились, пальцы перебирали деревянные четки. Похожие четки были у Вернера, только нефритовые.

– Зачем ты это сделал, па? Обязательно было в монастырь идти?

– Так сложилось, – кротко ответил он. – Ты меня осуждаешь?

– Это твоя жизнь, но…

– Здесь я смогу вымолить твое спасение. Тебе грозит опасность, Ларочка.

– Скажи еще, что ты пожертвовал собой ради меня!

– Тогда я об этом не думал…

– Знаешь, что? Это было твое решение. Мы с мамой тебя отговаривали, а ты не слушал.

– Я ни о чем не жалею. Ты берегись, дочка…

– Хватит меня запугивать! – взвилась Лариса.

Галки с криками сорвались со своих мест и закружили над ними. Онуфрий замахнулся, но птицы опустились ниже, почти задевая крыльями его колпак.

Лариса пригнулась. Ветер пронизывал ее насквозь, галки истошно кричали. В их поведении было что-то зловещее.

– Мне пора на автобус, – сказала она отцу. – Я побегу, ладно? Ты ешь все, что я привезла.

– Куда мне столько?

– Братии раздай. У вас небось столы-то от яств не ломятся.

– Плоть усмирять надобно, посты соблюдать.

– Ты и так высох весь…

Она с жалостью смотрела на Онуфрия. Кожа его задубела на солнце, щеки ввалились, ряса висит мешком. Больно он усердствует с постами, работает на износ. Словно искупает великий грех! А сам жил по совести, никого не обижал, чужого не брал. Что на него нашло?

Она побрела к воротам, не оглядываясь на сгорбленную фигуру в черном. Лучше маме этого не видеть. Не то совсем расстроится.

Стая галок полетела за Ларисой. За воротами порывы ветра усилились, взлохматили ее волосы, рвали шейный платок. Она шагала к автобусной остановке, когда рядом притормозило такси. Пассажир открыл дверцу. Она не сразу узнала в нем Эдика.

– Тебя подвезти? Садись…

– Как ты здесь оказался? Следишь за мной?

– Охраняю.

– От кого?

– От себя самой! Ты собираешься уйти в монастырь? Твой гуру так решил?

Лариса не на шутку разозлилась. Меньше всего ей сейчас хотелось оправдываться перед любовником, тем более признаваться, что она приезжала к отцу.

– Как ты смеешь преследовать меня? Кто тебе позволил лезть в мою жизнь?

– Какому-то гуру можно, а мне нельзя? – окрысился Эдик.

– Послушай… не выводи меня из терпения!

– Садись в машину, по дороге поговорим…

Глава 8

В среду Вернер пригласил на «исповедь» Рената Михеева. Отказываться было не принято.

– Ну-с, в чем ваша проблема, молодой человек? Что не складывается так, как вам бы хотелось? Карьера? Финансы? Женщины? Ага-а!.. Прекрасные дамы вас не жалуют?.. Или жалуют, да не те?

Наставник сам задавал вопросы и сам отвечал на них. Ренат только качал головой и усмехался. Он считал, что у него все под контролем. Однако постепенно Вернер завладевал его сознанием, волей и настроением. Он как бы проникал в собеседника, заглядывал в самые потаенные уголки души.

Со стороны могло показаться, что подопечный сам раскрывает свою подноготную. Это было не совсем так. Вернер задевал его внутренние струнки, нажимал на скрытые кнопки, извлекая нужные признания.

– Значит, у вас отношения с дамами постарше, тогда как ваш идеал – молодая красивая девушка, искушенная в любовном ремесле…

– Я предпочитаю не ремесло, а чувства! – горячо возразил Ренат, удивляясь накалу своих эмоций.

– Чувства… Конечно! Я понял. И что же вам мешает пережить истинную страсть?

– Не знаю… Наверное, робость.

– Вы робеете перед молодыми красотками? С какой стати?

– Возможно, я недостаточно…

– …недостаточно сексуальны? Или речь идет о деньгах? Вам не хватает денег? Так ведь любовь не продается!

– Пусть не любовь… а хотя бы сердечную склонность я могу…

– Купить? – подсказал Вернер.

Ренат поморщился. Он не то имел в виду. «Купить» – это грубо.

– По-вашему, я не заслуживаю искренней привязанности?

– Важно, на чем она будет основана. На душевных качествах или на половом влечении? Будьте же честны, иначе вы получите не то, чего хотите.

Михеев надолго задумался. Душевные качества – нечто эфемерное, неуловимое. Зато страсть ни с чем не спутаешь. Страсть дает несравнимое наслаждение! Этого ему как раз и не хватает. Зоя и подобные ей женщины, намеренные уловить его в свои сети, ищут мужа, а не чувственной любви. Их предыдущий опыт был неудачен, годы идут, хочется наверстать упущенное…

Вернер застыл в позе египетского фараона, и словно вырезанный из камня повелитель Египта, внимательно наблюдал за собеседником. Казалось, он читает мысли Рената, как открытую книгу. И эти мысли огорчают его.

– Фи! Вы разочаровываете меня! Неужели вы постигаете собственную тайну ради постельной интрижки?

Ренат оскорбился. Его покоробил тон наставника, в котором сквозило презрение.

– Почему же «интрижки»? Я…

– Меня вы не обманете, дружище. Не напрягайтесь зря. Я не тот, кому легко пустить пыль в глаза.

Ренат вспомнил, как выпроваживал Зою, которая явилась в разгар его упражнений на ноутбуке. Он не искал душевности в женских аватарах «Миражей». Его привлекал внешний вид, потом сфера интересов. Для общения он выбрал «комнату ужасов», чтобы приправить чувственность страхом. Простой секс надоел ему.

Зоя и ее предшественницы встречали смелые эксперименты в постели в штыки. Однако именно фригидные матроны с завидным постоянством становились его любовницами. Он изнывал от скуки в их объятиях, но снова и снова вступал в интимную связь с дамами, которым «за тридцать».

– Вы мазохист? – ухмыльнулся Вернер. – Что вас подстегивает? Боль? Ужас? Угроза смерти? Вы когда-нибудь посещали бордель?

– Я не признаю женщин легкого поведения…

– Вы брезгливы!.. Проститутки вам не по нраву. Но они бывают весьма искусны.

– За кого вы меня принимаете?

– Ваша жизненная роль тривиальна. Вы – альфонс, и этим все сказано.

Ренат задохнулся от возмущения, но слова протеста застряли у него в горле, когда он взглянул на Вернера. У того на губах блуждала лукавая бесовская улыбка.

«Он видит меня насквозь, – поразился дизайнер. – Моя ложь бессмысленна. Я смешон!»

– Если бы вы искали секрет вечной жизни или неувядающей молодости, я бы вас понял, – продолжал гуру. – Но вы тратите драгоценные часы и минуты на сущую галиматью! Впрочем, не вы один. Простите за резкость, но ваша проблема рассмешила меня. Почему вы спите не с теми женщинами? Вот вопрос, достойный обсуждения на самом высоком уровне!..

Вернер захохотал, уже не соблюдая вежливости. Он покатывался со смеху, плакал и утирался рукавами туники. Его череп блестел от пота, а все тело колыхалось и вздрагивало.

Ренат сбежал бы, если бы его не пригвоздила к месту неведомая сила. Он порывался вскочить со стула, но ничего не вышло.

– Куда вы рветесь? – осадил его Вернер. – Я еще не закончил. Значит, вас не прельщает вечная жизнь? Ха-ха-ха-ха! Куда интереснее заманить в постель молодую смазливую бабенку с большими грудями и аппетитной попкой?.. Как измельчали мужчины! У меня пропадает кураж, когда я слышу столь жалкие просьбы!.. А как насчет вечного нестареющего тела?

– Вы что, бог?

– Я – гений технического прогресса. Как насчет механических рук и ног, искусственных внутренних органов записанной на электронный носитель личности? Вообразите себя киборгом, бессмертным и неуязвимым! Который занимается сногсшибательным виртуальным сексом посредством специально внедренной программы! Что, слабо?..

– Киборги уязвимы…

– Ха! Верно подмечено! К счастью, вы еще не потеряли способности соображать. Только поэтому я исполню ваше дурацкое желание. Вернее, проконсультирую вас, как это сделать. Одиннадцать суток медитации в пустыне, и ваша синица прилетит к вам в руки. Всего одиннадцать дней и ночей в одиночестве, в тишине, вдали от цивилизации. Только солнце, луна и бескрайние пески…

У Рената в ушах стоял гул, сознание мутилось. Вернер говорил и говорил. Его слова падали на слушателя, словно капли дождя на иссохшую землю, и тут же впитывались.

«Одиннадцать дней и ночей… – отпечаталось в памяти Рената. – Медитация… пустыня… тишина…»

Когда он очнулся, в зале было темно, вся группа давно разошлась по домам. Только Вернер сидел на коврике, ожидая его пробуждения.

– Я уснул?

– Вы погрузились в транс. Это нормально.

– Я мало что помню…

– Ерунда! Все необходимое вы усвоили. Теперь принимайтесь за дело, мой друг.

– Каким образом?

– Жизнь подскажет, – хохотнул Вернер, оставаясь серьезным. – Что-то мы засиделись! Вы не находите? Вам домой не пора?

Ренат посмотрел на часы. Ого! Уже поздно, а он торчит в клубе. Что-то Вернер с ним сотворил, напустил какого-то дурману. А теперь сам же подкалывает.

– Извините…

Он вышел из клуба и побрел к остановке метро, как в тумане. Хорошо, что сегодня он без машины. За руль в таком состоянии лучше не садиться.

В вагоне его укачало. Он чуть не проехал свою остановку. Зоя разбудила его своим звонком. Ренат торопливо вскочил и в последний момент выскользнул на залитую светом платформу, прижимая телефон к уху.

– Ты спишь?

– Задремал в метро, – признался он, шагая к эскалатору. – Если бы не ты, доехал бы до конечной. Спасибо!

Зоя, которая ожидала упреков, радостно перевела дух.

– Ты не сердишься?

– Конечно, нет…

– Завтра встретимся?

«Одиннадцать суток!.. – вспыхнуло в его сознании. – Пустыня!.. Тишина…»

– Меня посылают в командировку, – солгал он. – На две недели. Срочный проект. Загородная усадьба одного банкира. Сроки поджимают, так что буду работать сутками. Телефон отключу. Не звони мне, ладно?

Зоя взволнованно дышала в трубку. Слова Рената казались ей жестокими. Как это, «не звони»? Она же умрет без него!

– Целых две недели… – простонала она.

– Всего четырнадцать дней.

– Боже! Неужели ты не улучишь минутки, чтобы я могла услышать твой голос?..

– Я не ребенок, Зоя, – отрезал Ренат. – А ты не моя мамочка. Со мной ничего не случится, поверь.

Он ненавидел себя за эти никчемные оправдания. Дрожащий голос Зои жутко раздражал его. Может, он нуждается в опеке, потому и выбирает женщин старше себя?

– Хватит причитать! Я сам тебе позвоню, когда вернусь в город…

Глава 9

Лариса злилась на Эдика за что, что он вынудил ее врать. Посещение монастыря она объяснила просьбой матери, которая якобы заказывала себе молебны за здравие. Он сделал вид, что поверил.

– Прекрати меня преследовать! – возмущалась она.

– Я хочу помочь…

– Тебя никто не просит об этом.

В клинике они работали в одну смену, и многозначительные взгляды Эдика, когда они встречались в коридоре или пили чай в бытовке, ужасно бесили Ларису.

– Не смотри на меня, как на чокнутую! Я не сумасшедшая и не сектантка!

– Что тебе взбрело в голову? Я просто смотрю…

– Не просто!

– Знаешь, тебе стоит обратиться к психологу. У меня друг получил ученую степень по пограничным состояниям. Хочешь, съездим к нему, проконсультируемся?

– Заткнись, иначе я за себя не ручаюсь!

Лариса дошла до того, что запустила в Эдика пончиком, которые тот обожал. На его врачебном халате осталось жирное пятно. Пришлось переодеваться.

Он стал осторожнее в высказываниях, но продолжал досаждать ей своим назойливым вниманием. Раньше ей не хватало заботы Эдика, а теперь она страдала от его навязчивости.

Лариса упорно отказывала ему во встречах, просиживая вечера за компьютером. Она общалась с аватаром Мачо в игровом поле «Миражей», причем очкастая девица Синий Чулок явно заинтересовала его. Он пригласил ее в «казино», где играл в рулетку и в карты, а Синий Чулок сидела рядом и болела за него. Мачо пил джин, а Синий Чулок предпочитала соки. Он любил риск, а его новая подружка была трусихой. Он был завзятым модником, а Синий Чулок одевалась во что попало.

Должно быть, людей привлекают контрасты. Лариса сжилась с Синим Чулком, гадая, чем та пленила Мачо. Она заглянула в словарь и обнаружила, что в переводе с испанского слово «мачо» означает – «самец». Всего-то!..

Обладатель этого аватара вложил в образ черты «агрессивного прямолинейного парня с ярко выраженной сексуальностью». Как по писаному! Жгучий брюнет с голубыми глазами, рослый и сильный, как бык, наделенный всеми пороками, присущими этой породе мужчин.

Странно, что его пороки казались Ларисе чуть ли не достоинствами. Мачо, по ее мнению, должен быть немного бандитом, наподобие Саши Белого из «Бригады». Игрок, донжуан, бизнесмен с криминальным налетом, который стреляет в конкурентов, сорит деньгами и дарит любовнице бриллианты. Все, чего не хватало Эдику, сконцентрировалось в Мачо.

Синий Чулок млела от своего брутального кавалера. Лариса почти поняла, чего она хочет от мужчины. Признаться в этом Вернеру было немыслимо. Он перестанет ее уважать.

«С другой стороны, зачем мне его уважение? – рассуждала она. – Вернер не в моем вкусе, как оказалось. И вообще, вряд ли ему нужна женщина. Он совокупляется с астральными девами, которые ласкают его слух райским пением. Ему по барабану земные страсти».

Личность Вернера если и занимала Ларису, то лишь в ключе того, что она могла у него почерпнуть. Иногда гуру казался ей бездонным, словно волшебный колодец. Иногда он производил впечатление мошенника, который откровенно надувает публику. Иногда… она затруднялась найти определение для него, словно имела дело с неким чуждым элементом, не поддающимся умственному анализу.

Однажды вечером, когда она собиралась ложиться спать, ей позвонил Ренат Михеев.

– Привет! Извини, что поздно…

– Ты?

До этого они не созванивались. Откуда у Рената ее телефон? Вспомнила! Она давала ему свою визитку стоматолога. На случай, если вдруг заболит зуб.

– Мне нужен твой совет, – огорошил ее дизайнер.

– Я завтра работаю в первую смену, с девяти до двух. Приходи, приму без записи.

– Ты не поняла…

– Сильно болит? До утра не дотерпишь?

– Мои зубы в порядке, – усмехнулся он. – Я звоню по другому поводу.

– Ой, прости! Я подумала, что…

– Не важно. Я рискую показаться наглым, но хочу спросить… о чем ты говорила с Вернером на «исповеди»?

Лариса решила, что ослышалась. Она открыла рот, не издав ни звука, и так застыла.

– Молчишь? – вздохнул он. – Имеешь право. Давай я попробую угадать?

– Это лишнее…

– Лара! Не бросай трубку! Я не из любопытства спрашиваю. Обещаю откровенность за откровенность.

– Мы почти не знакомы. С какой стати нам откровенничать?

– Не торопись отказываться. Может, тебе понравится мое предложение.

– Какое еще предложение? Руки и сердца?

– Не совсем… хотя близко. Я предлагаю обменяться информацией, и если она совпадет, скооперироваться.

– В смысле?

– Мне нужен единомышленник, тебе, полагаю, тоже. Чтобы провернуть одно щекотливое дельце.

– Я в аферы не ввязываюсь! – отрезала Лариса. – Ни под каким соусом!

– Разве мы с тобой не братья по духу?

– Сестры! – засмеялась она. – Ты пьян, Ренат? Или накурился чего-нибудь?

– Я абсолютно трезв и хладнокровен, как никогда.

– Не верится…

– Вспомни, что тебе говорил Вернер во время «исповеди». Вернее, после нее.

– Много всякого…

Лариса лукавила. Слова гуру не шли у нее из головы. Сначала она гнала их прочь, потом смирилась с ними. А теперь была не прочь осуществить.

– Хочешь, я угадаю, что тебя гложет? – наседал Михеев. – У тебя нет достойного спутника в жизни. Ты встречаешься то с одним мужчиной, то с другим… Ты устала от сомнений и разочарований. Ты…

– Хватит!

– Не обижайся. У меня похожая ситуация. Я встречаюсь не с теми женщинами, о которых мечтаю. Мне попадаются заботливые «мамочки» вместо юных и страстных Джульетт.

– Ты не Ромео, Михеев, – не выдержала Лариса. – В этом твоя беда. Ты стар для пылкой и безумной любви. Ты слишком расчетлив, не готов поступиться принципами…

– Не допускаешь, что я созрел?

– Ты перезрел, как яблоко, которое вовремя не сорвали.

– Говори прямо, что я червивый и с гнильцой.

– Есть немного, – улыбнулась она. – А с чего тебя потянуло на признания? Почему ты выбрал меня в качестве «жилетки»? Надо было рассказать все Вернеру…

– Я рассказал.

– И что? Он не знает лекарства от твоей хвори?

– Знает. Поэтому я и звоню. Ты ведь тоже получила рецепт?

– К чему ты клонишь?

– К тому, что мы с тобой – родственные души.

Этого она от Рената не ожидала. «Родственные души!» Вот так сюрприз. Сейчас дизайнер начнет набиваться в кавалеры, а чем он отличается от Эдика?

– Не пугайся, я не собираюсь тебя «клеить». Давай сверим рецепты! Только Вернеру ни гу-гу. Обещаешь?

– Клянусь кровью святых девственниц, – прыснула Лариса.

– Идет. Ну, так что он тебе заливал? Про одиннадцать дней и ночей в пустыне говорил?

Лариса перестала хихикать. Ренат задел ее за живое. Неужели гуру всем рекомендует одно и то же? Это было бы непорядочно с его стороны.

– Значит, я не ошибся. Вернер уверен, что все гениальное – просто. Красавец!.. Впрочем, рано судить его за обман. Не мешало бы проверить метод на практике. Я намерен разоблачить шарлатана, который прикидывается магом. Для этого я и позвонил. Предлагаю объединиться для честного совместного опыта. Ты сможешь взять отпуск на две недели?

– Наверное. Я в этом году еще не отдыхала.

Лариса колебалась, но чаша весов склонялась в пользу Рената. Одной ей будет страшновато медитировать в пустыне. Больше того – положительный результат опыта пугал ее сильнее, чем неудача.

– Тогда едем в пустыню?

Лариса представила себе желтые пески, сухой горячий воздух и палящее солнце над головой.

– В Сахару? Гоби? Каракумы? Меня от одних названий оторопь берет.

– Думаю, это чистая условность, – успокоил ее Михеев. – Пустыня в нашем случае – просто безлюдное место, где нам никто не помешает.

– Безлюдное место… – эхом повторила она. – Мне уже страшно!

– Поэтому я и предлагаю объединиться. Провести одиннадцать суток вдали от людей – стремно. Поселимся в заброшенном доме на опушке леса.

– Даже не знаю…

– Лесная сторожка подойдет? У меня приятель – заядлый охотник. Он в лесу, как дома. Я с ним переговорил, он укажет домик, куда наведывался лесник, пока был жив. Сейчас там ночлежка для охотников, которые замерзли, заблудились или просто устали.

– А мы не заблудимся?

– Я возьму с собой навигатор.

Ларису пугала лесная чаща, пугал Ренат с его дикой идеей, пугал сам метод Вернера, который казался изощренной выдумкой. Но отчего-то эта выдумка леденила кровь.

– Ты не маньяк, Михеев? Завезешь меня в лес, прикончишь и закопаешь труп под елками!

– Ты упустила самый пикантный момент. Перед тем как убить, я тебя изнасилую.

Лариса попыталась выдавить беззаботный смешок, но во рту пересохло, а губы не слушались.

– Я должна подумать, – промямлила она, понимая, что скорее всего согласится.

Ренат прав. Поодиночке на такой эксперимент решиться трудно. «Я точно не решусь, – констатировала Лариса. – Мне и вдвоем-то страшно. А одна я подавно с ума сойду!»

– Подумай, только недолго. У тебя есть сутки, чтобы взять отпуск и собраться.

«Второго шанса не будет, – размышляла она. – Никого нельзя посвящать в подробности метода Вернера, кроме тех, кому он уже известен. В данном случае Михеев – идеальный вариант. Скажи я Эдику про эксперимент, он потащит меня к психиатру!»

Последний аргумент сыграл ключевую роль. Эдик не годится в помощники, а без страховки Ларисе не обойтись…

Глава 10

Ренат до рассвета засиделся за компьютером, переписывался в чате с Соней – блондинкой с рыжими локонами, которые делали ее прическу похожей на оперение жар-птицы. Все в аватаре таинственной незнакомки очаровывало дизайнера. И ее вытянутые к вискам глаза водянистого цвета, и вздернутые брови, и хищные алые губы, и тонкая талия, и тяжеловатые бедра, и длинные стройные ножки.

Осыпая Соню комплиментами, он напевал себе под нос известный хит «Белого орла»: «Потому что нельзя… потому что нельзя быть на свете красивой такой…»

Эти слова были о Соне. В жизни Ренат никогда не встречал подобных женщин. Их просто не могло быть! Только виртуальный образ может соединить воедино все черты недостижимого идеала. Но виртуальная блондинка, несмотря на объемную структуру и максимальную «жизненность», казалась куклой. Все же она – не человек.

Ренат не хотел даже гадать, кто в действительности скрывается за аватаром Сони. Зачем? Если он может наслаждаться грезами, не стоит портить воображаемую картину грубой реальностью.

Образ Вернера засел в его уме, напоминая о последнем разговоре за ширмой. Что это было? Обязательная «исповедь», заведенная гуру для членов группы? Сеанс замаскированного внушения? Циничное надувательство?

Ответ будет получен в скором времени. Встреча с Вернером пробудила в Ренате задатки детектива. Его природное любопытство стало почвой для зерен, которые обильно разбрасывал гуру. Желание выяснить всю правду о Вернере взяло верх над ленью.

Утром Ренат сложил рюкзак и заказал по Интернету два билета на поезд, себе и Ларисе. В том, что она поедет, он почти не сомневался. Ей, так же, как и ему, неймется.

Интересно, почему гуру уделял им больше внимания, чем остальным членам группы? До сих пор Ренат не придавал значения этому факту.

– Выходит, Вернер заметил сходство между мной и Ларисой…

Он выглянул в окно и увидел во дворе машину Зои. Она выслеживает его, как лиса добычу! Ренат отпрянул и чертыхнулся. Зоя не поверила в командировку и намерена уличить его во лжи.

Он заблокировал свой телефон для всех, кроме Ларисы. Он ждал ее согласия. Поезд отправляется с вокзала в три часа дня, и до этого она должна сообщить, что едет.

– Не подведи меня!

С некоторых пор Ренат начал разговаривать сам с собой. Он был для себя лучшим собеседником. Незлобивым и покладистым. Понимающим. Немногословным.

Машина Зои во дворе раздражала его. Теперь ему не выйти из дома без риска попасться на глаза любовнице. Он не хотел этого.

– Надеюсь, тебе надоест торчать под моим подъездом…

Ренат посылал Зое мысленные приказы ехать куда-нибудь подальше. В офис, например, или в парикмахерскую. Он не сразу сумел сосредоточиться, поэтому машина не трогалась с места. Наконец, зеленая «Хонда» медленно покатила прочь.

Ренат вздохнул с облегчением. Он сделал себе зеленый чай и бутерброд с сыром. Еда не лезла в горло. Предстоящий эксперимент беспокоил его сильнее, чем хотелось бы. Лариса не звонила, тревога росла.

– Если она струсила, поеду без нее!

Ровно в полдень раздался долгожданный звонок…

* * *

В вагоне едва набралось десяток пассажиров. Поезд тащился медленно. В коридоре пахло угольной пылью. Сонные проводники общались неохотно, постели были влажными. В купе Ренат и Лариса ехали вдвоем. Она подозрительно косилась на своего спутника и молчала.

– Боишься меня? – не выдержал дизайнер. – Я не кусаюсь, между прочим.

– Куда мы едем?

– Я же говорил, в лес… Выйдем в Поречье, дальше автобусом.

– До самой сторожки?

– Наивная ты! По лесным дорогам только гужевой транспорт ходит.

– Это что, телега с лошадью?

– Если удастся нанять телегу, считай, нам повезло. Не то пехом придется добираться.

– Далеко?

– Километров семь будет.

– Ого!.. У меня кроссовки трут. А запасной обуви я не брала.

Лариса побросала в спортивную сумку кое-какие вещи с учетом изменчивой весенней погоды, но чувствовала неуверенность. Вдруг взяла не то?

– Медицинский пластырь есть? – нахмурился Ренат. – Я тебя на закорках не понесу.

– Очень надо!

– Ну, гляди…

Лариса сердито закусила губу, а молодой человек угрюмо уставился в окно на пробегающие мимо деревья. Собственная затея казалась ему глупой и опасной. Он уже жалел, что связался с Ларисой. И обратный ход давать неудобно, и отвечать за чужую женщину неохота.

Она сидела молча, глядя в одну точку. Ренат раздраженно подыскивал тему для разговора.

– Одна голова хорошо, а две – лучше, – заявил он. – Ты все запомнила, что Вернер болтал?

– Кажется, да. А ты?

– «Кажется» не подходит. Тут либо мы его, либо он нас.

– Ты хочешь уличить Вернера во лжи? Для этого меня позвал? Я не собираюсь ввязываться в эту игру. Я думала, мы опробуем его метод…

– Так и есть. Я не использую людей втемную. Мы сделаем все, как он нас учил, и посмотрим, что получится.

– Он не давал нам никаких гарантий, – покачала головой Лариса. – Все зависит от нас.

– Значит, ты ему веришь?

– И да, и нет…

– Его теория неправдоподобна, – улыбнулся Ренат. – Но это только подстегивает. Я обожаю экспериментировать.

– В сторожке вода есть?

– Приятель говорил, там рядом ручей протекает.

– Ручей?.. Даже не колодец?.. Господи! Как я выдержу одиннадцать дней без удобств? У нас с тобой вши заведутся.

– Не успеют…

Лариса надела в дорогу спортивный костюм, чтобы лишний раз не переодеваться. Она легла на свою постель на нижней полке и закрыла глаза. Ренат сидел напротив, смотрел на нее и думал. Все-таки он втянул женщину в непредсказуемую авантюру. Хотелось острых ощущений – надо было одному ехать.

Он тоже лег и задремал под мерный перестук колес.

Дверь купе бесшумно поехала в сторону, и в образовавшуюся щель просунулась очаровательная женская головка. Проводница, что ли? Женщина отличалась поразительной красотой.

«Где-то я ее уже видел, – подумал Ренат, сквозь ресницы разглядывая незваную гостью. – Мне знакомо ее лицо!»

Это была Соня. Она поманила его рукой, унизанной сверкающими перстнями, и он, словно лунатик, поднялся с постели и пошел за ней.

В коридоре горел тусклый свет, вагон качало. Впереди маячила изящная, безукоризненная спина Сони, одетой в черный пеньюар.

– Куда ты меня ведешь? – спросил Ренат.

Ответа не последовало. Соня, не оборачиваясь, шепнула: «Иди за мной!» От ее шепота молодого человека охватила сладкая дрожь.

Проходя мимо купе проводников, он краем глаза заметил там Вернера. Тот сидел за столиком и пил чай из стакана с подстаканником. Не может быть…

Соня открыла дверь в тамбур, откуда раздался грохот колес. Ее пеньюар развевался крыльями ворона. Они по шаткому железному мостику перешли в другой вагон. Сколько было таких вагонов, Ренат не знал. Он сбился со счета.

Наконец Соня привела его в роскошное купе на двоих. Здесь все было по высшему разряду, – отделка, мягкие диваны, светильники. В серебряном ведерке со льдом охлаждалось шампанское.

– Садись, – милостиво кивнула Соня и первая опустилась на диван. – Выпьем?

– Ты существуешь? – удивился он.

– Конечно!

– Я думал, ты…

Он хотел сказать про аватар из «Миражей», но осекся под ее призывным взглядом. Какой же она аватар? Соня выглядела не менее живой, чем он сам. Она дышала, разговаривала и флиртовала с ним.

Рука Рената потянулась к бутылке. Пробка выстрелила в потолок, пенный напиток переполнил бокалы. Слегка запахло вермутом.

Соня пила шампанское, как настоящая женщина – маленькими глотками, наслаждаясь вкусом. У Рената в горле стоял ком, он только пригубил шипучее вино и поставил бокал обратно на столик. На белоснежной скатерти расплывалось мокрое пятно от пены.

– Не обращай внимания, – улыбнулась Соня.

Ее голос звучал нежнее флейты. Хотя Ренат не был фанатом музыки, мысль о флейте сама пришла ему в голову.

– Я не верю глазам! – признался он.

– А мне ты веришь?

– Тебе – да…

– Больше ничего и не нужно.

– Я не знал, что в наших поездах бывают такие вагоны…

– В ваших – не бывают! Это особый вагон, предназначенный только для нас с тобой…

– Я не понимаю…

Соня приблизилась, обдавая его ароматом своих духов и теплым дыханием. Ее губы раздвинулись, пеньюар распахнулся…

Внезапно сильный толчок потряс Рената, и он очнулся от наваждения. Над ним склонилась Лариса, взлохмаченная и встревоженная.

– Что случилось?..

– Поезд резко затормозил, и ты чуть не свалился на пол, – объяснила она. – Ты стонал во сне. Кошмар приснился?

– Не помню…

Глава 11

Солнце садилось за кромку леса, а сторожки не видать.

– Далеко еще? – пыхтела Лариса. – Я ногу натерла! И вообще… мы заблудились.

– Не ной, – сердился Ренат. – Мы идем по навигатору. Не заблудимся.

– Значит, твой навигатор врет…

Он злился, но упорно шагал вперед. Возвращаться в деревню, откуда их подбросил до конца просеки старик на телеге, было немыслимо. Они до темноты не дойдут.

Дедушка оказался не промах, запросил за свою колымагу кругленькую сумму. Ренат заплатил, не торгуясь. Лариса стояла в стороне и молилась, чтобы старик не отказал. Лошадь у него была черная, со спутанной гривой. Телега скрипела, грозя вот-вот развалиться. Лариса с опаской залезла на сено, застланное грязным рядном, и перевела дух. Телегу подбрасывало на колдобинах; казалось, колеса не выдержат.

Просека уходила в дебри, в сырой сумрачный ельник. Ренат сидел рядом с возницей, они о чем-то переговаривались тишком. Лариса не вслушивалась. Чем дальше они забирались в лесную глухомань, тем страшнее ей становилось. Она с удовольствием повернула бы назад, но было поздно.

Просека сузилась, и старик остановил лошадь, велел приезжим идти по тропинке, никуда не сворачивать до оврага. Он говорил и говорил. Сначала Лариса ловила каждое слово, потом махнула рукой. Пусть Ренат запоминает, он же мужчина.

– Ой!..

Она задумалась, наступила на гнилую ветку и поскользнулась.

– Под ноги смотреть надо! – прикрикнул на нее дизайнер. – Не хватало мне тащить тебя!

– Куда ты денешься? Бросишь меня в лесу?

– Ага, волкам на съедение…

Словно в подтверждение его слов в глубине чащи раздался протяжный тоскливый вой.

– Что это? – испугалась Лариса. – Здесь правда волки водятся?

– Не знаю. Вполне возможно.

– Почему ты ружье с собой не взял? Вдруг, они на нас набросятся?

– У них весной спаривание, – наобум брякнул он. – Им не до нас.

Ларису это не успокоило.

– Если нас тут волки разорвут, никто не узнает, куда мы подевались. Когда родственники подадут в розыск, от нас уже и косточек не останется.

– Значит, такая наша судьба, – философски заметил Ренат. – Бесследно исчезнуть. Нас объявят пропавшими без вести.

Лариса бросила сумку на землю и сама плюхнулась рядом.

– Вставай, чего расселась?

– Не могу больше! – огрызнулась она. – Дай отдышаться!

– В лесу быстро темнеет. Надо идти. Давай помогу…

Он нес свой рюкзак на спине, а ее сумку взвалил на плечо.

– Тяжелая!.. Говорил, не бери ничего лишнего.

– Там все самое необходимое.

– Кто бы сомневался…

Ельник неожиданно расступился, и в синеватых сумерках показалась сторожка – крохотный деревянный домик с кирпичной трубой.

– Пришли, – обрадовался Ренат. – А ты боялась!..

* * *

Внутри домик выглядел запущенным. Паутина, сажа, толстый слой пыли. Из мебели – грубо сколоченный стол, лавка и деревянные полки вдоль стены. Печь с лежанкой, которой давно не пользовались. На полках – старый хлам, свечные огарки, закопченный котелок и пара железных кружек.

– Сюда лет сто никто не заглядывал, – уныло заметила Лариса.

Она не привыкла к дальним переходам, да еще по лесу. Натертая нога болела, спину ломило, голова кружилась от переутомления.

– Садись, я посмотрю твою ногу…

Ренат помог ей снять кроссовки, заклеил пластырем ранку на пятке.

– Жить будешь!

Лариса с ужасом оглядывалась по сторонам. Огарок, который зажег Ренат, чадил, освещая убогую хижину. Неужели ей придется провести здесь целых одиннадцать дней?! Без воды, без электричества, без нормальной плиты, без холодильника!

– Что мы будем есть? Как мыться? Где спать?

Ренат молча принялся разжигать печь. Дрова, сваленные в углу, отсырели и дымили. Лариса раскашлялась, махая перед лицом руками, заплакала от сожаления и бессилия. Эдик был бы доволен, увидев ее сейчас в этом жалком положении.

– Ну, ты и нюня, – разозлился дизайнер. – Я, конечно, тоже не экстремал, но…

– Я не подозревала, что ты притащишь меня в первобытную пещеру!

– Это не пещера. Мой приятель во время охоты ночевал тут не один раз.

– Что-то непохоже. Пылища везде, пауки и грязь. Печку давно не топили, окна не мыли!

Ренат рассмеялся. Реакция Ларисы была предсказуемой. На ее месте девять женщин из десяти подняли бы крик.

– Для нашей цели лучшего места не найти, – возразил он. – Не ехать же в Сахару или Каракумы? Там условия похлеще, чем в этой сторожке.

– Боже! Как я устала…

– Скоро станет тепло. Я уступаю тебе лежанку, а сам лягу на полу, в спальнике.

– У тебя есть спальник?

– Купил перед отъездом, – кивнул Ренат.

– Почему же ты мне ничего не сказал? – обиделась Лариса. – Не предупредил, что брать?

– Я думал, ты сама знаешь. Впрочем, извини, я не прав. Должен был позаботиться о твоем снаряжении, признаю. Но как-то упустил этот момент.

– Упустил! А мне теперь как быть?

– Не волнуйся. Все устроим. Хочешь, бери мой спальник.

– Не надо, – насупилась она. – На лежанке теплее.

Печка разгорелась. Ренат отыскал тряпку, принес воды из родника, и они с Ларисой дружно взялись наводить порядок. Через час сторожку было не узнать.

– Ну вот, другое дело…

Поужинали мясными консервами и чаем, заваренным в пакетиках.

– Ненавижу «утопленников», – ворчала Лариса. – И кружки железные терпеть не могу. Руки печет!

– Слушай, ты всегда брюзжишь, или только со мной?

– Всегда! Так что привыкай.

– Попробую…

Чай был горячий, невкусный; края кружки обжигали губы. Лариса больше не жаловалась, пристыженная замечанием Рената. А тот предвкушал завтрашний день. Завтра они начнут то, ради чего забрались в этот медвежий угол.

Внезапно всплыл в памяти сон, который он видел в поезде. Юная красавица в черном пеньюаре, рыжие пряди в ее белокурой шевелюре… роскошный вагон, Вернер в купе проводников…

Мысли путались, сознание меркло. Ренат тоже устал, хотя бодрился и не подавал виду, что едва держится на ногах. Его физическая форма оставляла желать лучшего. Он забросил фитнес, злоупотреблял фастфудом, перестал бегать по утрам.

«Рутина засосала, – оправдывал он свою лень. – Я расслабился благодаря непритязательности дам бальзаковского возраста, с которыми кручу роман за романом. Это они довели меня до ручки!»

Вернер высмеял бы его за этот вывод. Гуру настаивал на том, что человек сам является источником своих проблем. Такая постановка вопроса не всем нравилась. Члены клуба открыто не возражали, зато перешептывались в раздевалке и критиковали наставника. Взваливать на себя груз вины за собственные «проколы» никто не желал.

После ужина Ренат вытрепал найденный за печкой тюфячок и постелил на лежанку.

– Тут клопов нет? – брезгливо осведомилась Лариса.

– Мне пока не попадались. Ложись. Согреешься и уснешь. Завтра все обсудим.

Она не сопротивлялась. Идущее от печки тепло и усыпительный треск дров навевали дрему.

Ренат устроился на полу в спальнике. В сторожке пахло дымом и старым деревом. За маленькими окошками шумел лес. Щели печной заслонки светились красным.

Лариса лежала и думала, что делать, если Ренат будет к ней приставать? Ударить его? Закатить скандал? Впрочем, им обоим сейчас не до секса. Измотанные дорогой, немытые, растерянные. Какие тут любовные порывы?

– Ты порвал со своей женщиной? – сонно спросила она. – Перед тем как отправиться в пустыню?

– Это обязательно? – отозвался Ренат.

– Полагаю, да. Если место занято, куда придет новый персонаж?

– Сначала пусть этот персонаж появится. Кстати, а ты рассталась со своим бойфрендом?

– Не совсем.

– Так не бывает, – усмехнулся он. – Либо да, либо нет.

– Тогда – нет. Я трусиха, боюсь остаться у разбитого корыта.

– Значит, мы с тобой одного поля ягоды.

– Ты уже создал образ? Желаемую мыслеформу, как учил Вернер?

Ренат сказал то, что вертелось у него на языке. С Ларисой он мог поделиться сомнениями. Наверняка ее мучили те же вопросы.

– Мы мало тренировали точную визуализацию. Я не уверен, что у меня получится. Но я буду стараться. Не зря же мы тащились в эту дыру?

– Ты читаешь мои мысли…

– Насчет дыры?

– Насчет тульпы!

– Это словечко Вернер заимствовал у тибетцев, – заметил Ренат. – Я проверял. Со временем тульпа становится твердой и видимой. Это секретные знания тибетских монахов.

– Думаешь, Вернер бывал в Тибете?

– По крайней мере, он пользуется их методиками.

– У нас хватит энергии на подпитку тульпы?

– Скоро узнаем…

Лариса ворочалась с боку на бок, представляя завтрашний день и опасные опыты, которыми они собирались заняться.

– Кстати, ты читал «Тайны устных учений тибетских буддистских сект»?

– На то они и устные, что передаются из уст в уста. Никто не станет писать то, что запрещено. Никто не откроет главную тайну за здорово живешь!

Лариса так и уснула с мыслями о Вернере, тульпе и своих амбициях. Интересно, что их с Ренатом ждет? Небывалая удача или сокрушительное поражение?..

Глава 12

– Позовите, пожалуйста, Михеева…

– Он в отпуске, – сообщил милый женский голосок.

– В отпуске? – переспросила Зоя.

– Да.

Зоя чуть не сболтнула про командировку. Ренат ей солгал! Так она и предполагала. Решила проверить, и вот, оказалась права.

– А когда он выйдет из отпуска? Я бы хотела сделать заказ.

– У нас есть другие дизайнеры.

– Но я уже договорилась с Михеевым…

– Тогда ждите.

Девица, – видимо, секретарша или приемщица заказов, – положила трубку.

– Черт! – разозлилась Зоя. – Нахалка! Я бы ее давно уволила!

После работы она приехала к дому, где жил Ренат, и раздумывала, подняться в квартиру или не стоит. В ее возрасте следить за любовником унизительно. Все же она полезла в сумочку за ключами.

Поднимаясь в лифте на восьмой этаж, она гадала: если Ренат дома, то вдруг он не один?

– Тем лучше…

Зоя тихо открыла дверь, сбросила туфли и босиком прокралась в кухню. Пусто. Посуда вымыта и сложена в шкафчик. Чайник холодный.

Она обошла комнаты и поразилась беспорядку. Вещи разбросаны, будто хозяин поспешно собирался куда-то. На рабочем столе – ноутбук, отключенный от питания. Значит, Ренат вернется не завтра.

Зоя попыталась включить компьютер, но там стоял пароль. Рядом лежал лист бумаги для заметок, на котором Ренат написал крупными буквами женское имя. СОНЯ…

– Соня! – произнесла гостья, ощущая холодок в сердце. – Значит, ее зовут Соня… И она явно не виртуальная подружка этого мерзавца! Иначе он поехал бы в отпуск со мной…

Она готовила Ренату сюрприз: совместный отдых в Париже. Надеялась, что в этом романтическом городе их чувство перерастет в нечто большее, чем интимная связь. Они будут в обнимку бродить по Монмартру, по набережной Сены. А потом в соборе Парижской Богоматери дадут друг другу любовную клятву…

Зоя заплакала. Ее слезы капали на злополучный листок с именем СОНЯ.

– А я уже выбрала гостиницу, где мы поселимся в Париже…

У нее подкосились ноги, и она села на диван, беспомощно озираясь по сторонам. Неужели Ренат уехал с этой проклятой Соней?! Но почему молчком?

На стене тикали часы, и это тиканье отсчитывало последние секунды ее счастья.

– Скотина… – всхлипывала она. – Сволочь…

Листок с именем «Соня» был изорван в клочья и спущен в унитаз. Зою не заботило, что скажет Ренат. Какое ему дело до куска бумаги, если он наслаждается присутствием живой Сони?

Раздался шорох, и что-то хлопнуло. Зоя испуганно вскочила. Не хватало, чтобы Ренат застал ее здесь плачущей!

Кот песочного цвета потянулся, лениво пересек комнату и вспрыгнул на рабочий стол Рената.

– Ты откуда взялся?.. – воскликнула она, замахиваясь на кота. – Брысь!.. Пошел вон!..

Кот исчез, словно его и не было. Зоя поняла, что у нее сдают нервы, и отправилась умываться. Вслед донеслось ехидное мяуканье.

В холодильнике нашлась початая бутылка водки, и Зоя с горя выпила. Ее рассудок взбунтовался. Очевидные факты казались ей вымыслом, а вымысел – фактами.

– Ренат меня любит… – твердила она. – Он меня не бросит…

Кот явился в кухню и потребовал еды. Зоя запустила в него солонкой. Соль рассыпалась по полу, а кота как не бывало.

– Теперь мы с Ренатом точно поссоримся…

Она схватилась за веник, чтобы убрать соль. Кот путался под ногами, топорщил усы и помахивал хвостом.

– Ты опять здесь?.. Вот тебе!.. Вот!.. Вот…

Зоя устала колотить веником несуществующего кота и обессиленно вздохнула. Тиканье часов сводило ее с ума. Вторая порция водки натощак свалила Зою. Пошатываясь, она доплелась до гостиной, упала на диван и отключилась…

Во сне невидимая Соня метала в нее молнии, а она защищалась от соперницы голыми руками. Локти, предплечья, ладони и пальцы были изранены. Зоя вскрикнула от боли и… проснулась.

Во рту стояла горечь, кожа на руках горела огнем. Зоя с трудом приподнялась. Как ее угораздило уснуть одетой в чужой квартире? Она не сразу сообразила, что находится у Рената. Узнала его вещи, обстановку и вспомнила о Соне.

– Кажется, я вчера напилась… Кажется, здесь бродил какой-то кот… Кис-кис-кис!.. Кис-кис!..

Кот не отзывался и не показывался.

– Он мне померещился, – догадалась Зоя. – Спьяну!

Она не могла припомнить, когда узрела кота, до водки или после. Боль в руках заставила ее закатать рукава джемпера. Кожа была покрыта царапинами. Свежими, словно нанесенными минуту назад. Как она до сих пор не заметила этих следов?

– Ничего себе!.. Кто ж меня так?..

Глава 13

Ренат и Лариса погрузились в медитацию, уединившись по разные стороны поляны. Он справа, Лариса слева. Их разъединял дом, поэтому никто из них не мог видеть другого.

Лариса сидела на поваленном стволе дерева, твердила нужную мантру и усиленно представляла себе Мачо, дополняя его облик необходимыми деталями и наделяя чертами, которые ей нравились.

Получилось недурно. Этакий красивый, богатый, брутальный, но нежный в любви модник с накачанными мышцами и пистолетом в кармане. Не размазня, как Эдик, не нытик, не скряга, не тупица…

«Стоп, стоп! – спохватилась она. – Ботаны меня не привлекают. Я сама могу блеснуть интеллектом, а в мужчине более уместна уверенность, храбрость, умение постоять за себя и защитить любимую женщину. Еще галантность не помешает. Еще…»

«Что-то среднее между гусаром и плейбоем? – хихикнул Вернер. – Или между бандитом и бизнесменом?»

Лариса вздрогнула и открыла глаза. Вокруг шумел лес. Зелень была пронзительная, по-весеннему свежая, душистая. В чаще перекликались птицы, на поляне пестрели первоцветы. Никакого Вернера, разумеется, рядом не оказалось.

Лариса заново настроилась на процесс. Опять в том же порядке: сосредоточение, мантра, образ…

Ренат обосновался поближе к лесу. Для медитации он облюбовал массивный пень, который служил ему троном. Он вообразил себя повелителем неведомых космических сил, готовых исполнить его заветное желание.

Образ Сони не давался, ускользал. Попытки сосредоточиться срывались раз за разом. В лесу раздавался странный треск, прокатывалось какое-то дивное эхо. Ренат отвлекался, нервничал. Чтобы создать тульпу — ментальную форму человека, в данном случае женщины, – не хватало сноровки. Образ получался изменчивым, размытым, зыбким, как мираж в пустыне…

Мираж и есть обманчивый призрак, причуда воображения, нечто несуществующее в действительности. Граница между действительностью и воображением весьма условна… следовательно, ее можно стереть или… перейти.

Ренат очнулся и понял, что все испортил. Посторонние мысли нарушили его медитацию. Он занимается ловлей призрака внутри своей ментальности. Такая охота опасна. Гуру предупреждал о подстерегающих адепта неожиданностях, к которым нужно подготовиться и приспособиться.

Ренат невольно прислушался к тому, что происходит по ту сторону сторожки, у Ларисы. Как она справляется с поставленной задачей?

Чириканье птиц и ветерок, несущий запах мокрой земли, прошлогодней хвои и майского разнотравья, мешали ему погрузиться в транс. Улыбчивая и кокетливая Соня потешалась над ним. Она являлась, когда Ренат не задавался целью представить ее облик, и убегала, когда он намеревался ее поймать.

Он отдавал себе отчет, как все это выглядит. Не дай бог, его увидела бы Зоя или кто-нибудь из коллег! Вряд ли он смог бы оправдаться. Не дай бог им узнать, чем он тут занимается!

«Вы отвлеклись, мой друг, – прошипел Вернер. – Не рассеивайте свое внимание по пустякам…»

Ренат тряхнул головой, и голос наставника стих. Это тоже был мираж, порожденный воображением. Реальный и ментальный миры пересекались и накладывались друг на друга. Заблудиться между ними было слишком легко…

Соня заполнила пустоту в жизни Рената. Он находил в ней то, чего ему недоставало в любовницах, – искорку дьявольщины, которую Ева подхватила от Змея и без которой женщина не в силах крепко привязать к себе мужчину. Эта искорка вмещала в себя так много качеств, что Ренат затруднялся в перечислении.

Воображаемая Соня покорила его редкостной красотой, не похожей на красоту идолов глянца. Она была в корне иная, сладкая и ядовитая, как наркотик. Он жаждал сойти с ума, поклоняться ей, делать глупости ради нее… и даже совершить подвиг, если потребуется. Ее неувядающая юность бросала вызов времени, флюиды страсти били фонтаном. Это был вулкан, извергающий пламя. Ренат готов был сгореть в этом пламени.

Он переживал небывалый восторг в предвкушении любовной драмы, неистовой и безумной. Все самое изысканное, изощренное и порочное должно было сочетаться в Соне. Соединение несоединимого, гармония дисгармонии!

Соня овладевала его сознанием и настолько срослась с ним, что отделить ее от себя, четко обрисовать ее образ становилось все труднее. Невозможно описать огненный вихрь, невозможно удержать в сознании лукавую и коварную Соню. Она мелькает и вспыхивает, смеется и дразнит, увлекает за собой в никуда, в бесконечный лабиринт зеркал, отражаясь в них каждый раз по-разному…

Ренат измучился, пытаясь поймать неуловимое, ухватить звездный свет. Непостижимо, как он все-таки ухитрился создать тульпу Сони и поселить ее в своем уме. Она прижилась там, являясь на его зов. Стоило ему закончить медитацию, и Соня становилась волнующим воспоминанием. Однако мало-помалу это «воспоминание» взяло верх над монотонной действительностью, обусловленной скудным и примитивным бытом в лесной сторожке…

Теперь Ренат воспринимал Ларису помехой его общению с Соней и старался избегать ее. Она вела себя так же. Ее Мачо казался осязаемым и настолько близким, что начал проявлять ревность. Лариса погрузилась в блаженство, которого до сих пор не испытывала. Словно больной в лихорадочном бреду, она не замечала ни своей болезни, ни странного поведения Рената, ни бытовых тягот.

По утрам они пили чай и расходились по своим «пустыням». Медитация по методу Вернера скрадывала часы и минуты, которые летели с необъяснимой быстротой. Вечер наступал так скоро, что Лариса и ее спутник не успевали опомниться.

Они молча готовили ужин на скорую руку, утоляли голод и засыпали каждый на своем ложе. Лариса – на печной лежанке, а Ренат – на полу в спальнике. На разговоры не хватало ни сил, ни желания. Сновидения становились продолжением медитации. В снах Мачо и Соня были живыми людьми, которые изумляли Ларису и Рената своими поступками, эмоциями и словами.

На восьмой день этот изматывающий марафон спровоцировал у Ларисы нервный срыв. Она все утро рыдала, проклинала Вернера, Рената и собственную глупость.

– Мы идиоты! Понимаешь?.. Чем мы занимаемся?.. Придумываем сказки, которые никогда не сбудутся!.. Живем иллюзиями, словно психи!.. Вернер пичкает нас ложью, а мы ведемся!.. У нас высшее образование, а мы пошли на поводу у шарлатана! Доверчивые придурки!..

Ренат слушал и соглашался с ней. Как ни старайся, как тщательно ни придерживайся рекомендаций Вернера, Соня останется недостижимой мечтой. Откуда ей взяться в этом чертовом лесу, в грязном домике без удобств? Такой роскошной женщине не место в убогой сторожке… Что он сможет предложить Соне, если вдруг случится чудо и та воплотится наяву? Пригласит в съемную квартиру? Предложит разделить с ним скромную зарплату дизайнера?

Он вдруг захохотал, испугав Ларису. Соне его зарплаты даже на нижнее белье не хватит. А квартира, обставленная недорогой мебелью, вряд ли вызовет у нее восторг.

Ренат и не заметил, что думает о ней, как о живой женщине.

– У нас осталось три дня, – напомнил он Ларисе. – Чтобы тульпу превратить в твердую иллюзию. Надо сконцентрироваться и создать мощную энергетическую подпитку.

– Тебе самому смешно! Неужели ты веришь, что пройдет три дня и из леса выйдет…

Она осеклась под бешеным взглядом Рената и замолчала. Мачо в ее сознании картинно захлопал в ладоши.

– Из леса никто не выйдет, – криво улыбнулся дизайнер. – Это ясно. Никто не материализуется из воздуха. Я все понимаю не хуже тебя! Я представлял, что однажды утром проснусь и увижу…

Лариса не дала ему договорить.

– Утопия! – перебила она. – Утопия, которая нас пожирает! Мы стали заложниками больных фантазий Вернера! Не знаю, кем он себя вообразил, но мы с тобой рискуем потерять рассудок, если будем продолжать в том же духе!

– Что ты предлагаешь? Все бросить, когда половина уже сделана? Остановиться, когда большая часть пути пройдена, и повернуть назад?

– Какой путь? Мы ничего не добились, сидя в лесу и выполняя инструкции сумасшедшего!

– Я кое-чего добился…

– Это самообман, – покачала головой Лариса. – Опасный вид самовнушения.

Внезапно ее глаза расширились, и она уставилась поверх головы Рената.

– У тебя за спиной…

Он обернулся, но увидел только деревянную стену сторожки и угол печи. Лариса вскочила со скамьи, но размытая женская тень исчезла.

– Мне показалось…

– Что? Что тебе показалось?

– Не важно. Я хочу домой! – призналась она. – Боюсь, мы просто свихнемся здесь…

Ренат ощутил, что в домике есть кто-то еще. Незримый, но не менее реальный, чем они с Ларисой.

– Вернер! – окликнул он невидимку. – Это ты?

– Вот, начинается! Первые признаки душевного расстройства налицо…

– Галюны, – кивнул Ренат. – Не иначе, как следствие длительных медитаций. Это вообще-то опасная штука. Неизвестно, куда ты погружаешься, сосредотачиваясь на своих внутренних химерах.

Мачо воодушевленно хлопал, словно зритель в театре. Соня созерцала эту жалкую сцену с блуждающей на губах улыбкой.

Ни Лариса, ни Ренат открыто не признавали их присутствия, считая образы наваждением, которое надо стряхнуть.

– У нас еще три дня в запасе, – повторил дизайнер.

– Я не выдержу! – взмолилась Лариса, которой было не по себе. – Давай уедем! Если хочешь, оставайся. Я сама доберусь до деревни, а там сяду на автобус и доеду до станции.

– Мы так не договаривались. Я тебя сюда привез, я тебя и домой доставлю. Потерпи еще немного!

– У меня крышу рвет. Я больше не буду медитировать… Мне страшно засыпать! И жутко просыпаться…

– Тебя пугают собственные мечты?

– Вернер предупреждал нас о последствиях. Наши иллюзии могут погубить нас!

– Ты же сама сказала, что у нас ничего не получилось… и не получится.

– По ночам в лесу воют волки, их глаза горят в темноте, – забормотала Лариса. – А днем я чувствую звериный запах. Они следят за нами! Ходят кругами…

– Пусть только сунутся! Отобьемся!

– Я застряла между сном и явью…

– Это пройдет. Издержки метода, – сказал Ренат, осознавая правду ее слов.

Привычный внешний мир будто повернулся к нему обратной стороной. Он не смог бы доходчиво описать свое ощущение, поэтому не делился этим с Ларисой. Она и без того на взводе. Чтобы разрядить напряжение, Ренат предложил устроить баню…

Глава 14

Эдик Терехин не находил себе места. Лариса исчезла, отключила телефон. Она взяла отпуск и сказала, что едет в деревню к матери. Попросила ее не беспокоить. Доктор ей не поверил. Уж не в монахини ли она решила постричься?

После смены он поехал в монастырь, покрутился там, приставая к молодым послушникам с вопросами. Обитель была мужская, искать там Ларису не имело смысла.

Объезжать все женские монастыри в округе Эдик счел неуместным. Слишком хлопотно и никакой гарантии, что монахини захотят с ним говорить.

Он вернулся в Москву растерянный и сердитый. Лариса стала непредсказуемой, это началось после ее вступления в клуб. Подозрительный проповедник или гуру, как его называли подопечные, явно позарился на их имущество. Такие «духовные вожди» промывают гражданам мозги и внушают дикие идеи, делая людей марионетками в своих руках.

После тяжких раздумий Эдик отважился на встречу с Вернером. Тот наверняка знает, куда подевалась Лариса. Небось отослал ее в какую-нибудь отдаленную общину, где ее окончательно оболванят и заставят подписать дарственную на квартиру в пользу «братьев по вере». Плохо ли?

Вернер назначил ему аудиенцию поздно вечером. Доктор не ожидал, что будет страшно. Он приготовился к наступлению, однако понимал, что силы неравные. Подобные «гуру» отлично подкованы и обладают недюжинной способностью дурачить людей. Эдик настраивал себя на достойный отпор.

Когда он вошел в зал, Вернер сидел у стены на возвышении в позе Будды. Его лицо казалось непроницаемым, лысый череп блестел. В воздухе пахло сандаловым дымом. На полу сфинксом застыл кот.

– Это Ра, – представил его хозяин клуба. – Прошу любить и жаловать.

Кот не шелохнулся, только поднял на Эдика хитрые глаза и тут же отвел их, потеряв к посетителю всякий интерес.

– Чем могу быть полезен, юноша? – сухо осведомился Вернер.

Эдик не был стариком, но из юношеского возраста давно вышел. Неужели гуру этого не видит?

– Я… намерен вступить в ваш клуб. Мне приятель посоветовал. Хочу… очистить душу от скверны, – выпалил он, ужасаясь своим словам, – и познать истину!

– Кто ваш приятель?

– Один из адептов вашего учения.

– Ясно, – прищурился Вернер. – Зачем вам истина, юноша? Что вы с ней станете делать?

– Как это зачем? Каждый человек должен…

– Никто ничего не должен, запомните это. Никто. Никому. Ничего.

– А… как же карма? – промямлил доктор, вспоминая заготовленные фразы. – Как же… судьба?

– Вы либо раб, либо вольный человек. Выбор за вами, юноша.

– Послушайте, разве мы не зависим от множества вещей?

– Каких, например?

Вернер казался изваянием из бронзы, тогда как испуганный Эдик дрожал и заикался. Тщательно продуманный план беседы вылетел у него из головы, сердце стучало, ладони вспотели.

– На нас… влияют обстоятельства. Мы зависим от… государства хотя бы! И вообще… Миром правят деньги!..

– Вы что же, думаете, я научу вас грести бабло лопатой?

– А вы можете?

– Боюсь, деньги погубят вас.

– Почему же? – удивился Эдик. – Другие наслаждаются богатством, а меня оно непременно погубит?

Он забыл о цели своего визита. Забыл о Ларисе, о своих опасениях по поводу секты. Забыл о том, что пришел выручать близкого человека, женщину из лап этого монстра. Взгляд Вернера заворожил его.

– Вас – погубит! – подтвердил тот.

– Я не согласен…

– Значит, вы денег желаете, юноша? Вы за ними пришли?

– Н-нет… нет…

Эдик мучительно напрягал память, но ничего не мог выжать из себя. Единственная мысль, которая брезжила в его тусклом сознании, была… о любви. Его никто не любит по-настоящему, от души. И он платит тем же.

– Я… несчастлив, – вдруг признался он. – Трагически бессилен что-либо изменить в своей жизни.

– Вы недовольны собой, – кивнул Вернер с едва заметной улыбкой.

– Я стоматолог… работаю в хорошей клинике. Не из самых дорогих, но… В общем, каждый день одно и то же: бормашина, чьи-то больные зубы… а дни идут. Складываются в месяцы, годы… Я выплачиваю кредит на ремонт квартиры, и… у меня роман с коллегой…

– Роман без любви?

– Вы попали в точку! Она меня не любит.

– А вы ее?

Доктор глубоко задумался, глядя на безмолвного и бесстрастного кота. Он чувствовал себя ничтожеством даже перед этим животным и вдруг оскорбился за себя.

– Я не собираюсь жениться…

– При чем тут женитьба? – усмехнулся Вернер. – Мы говорили о любви!

– Любовь… что это такое, по-вашему? Игра нервов!.. Кто кого подчинит своей воле… Я не собираюсь быть подкаблучником!..

– Что вам нужно для счастья, юноша?

Эдик не смог ответить на этот вопрос. Он ни разу всерьез не задумывался, чего ему на самом деле не хватает. Вернер нарушил затянувшееся молчание:

– Мой клуб – не бюро добрых услуг. Я не продавец счастья! Если у вас есть заветное желание… тогда другое дело. Я готов оказать вам помощь. Однако не гарантирую, что вы справитесь с ситуацией.

– Я не понимаю…

– В том-то и беда! В том-то и проблема! Вы не знаете, что вам на самом деле нужно, а без чего вы можете обойтись. Когда вожделенный плод упадет вам в руки, наступит расплата. Быстрая и неотвратимая.

Вернер издевался над ним, подвергал насмешкам, но так тонко, завуалированно, что нет повода придраться. Разговор получился скомканный, тревожный и путаный. Доктор чувствовал себя неуютно и поглядывал на часы.

– У вас все, юноша?

– Я, пожалуй, пойду… Уже поздно…

Каким-то образом Эдик оказался на улице. Он совершенно не помнил, как попрощался с Вернером и покинул помещение клуба. Улицу освещали фонари, но в глубине дворов лежала темная мгла. Такая же мгла поглотила ум Эдика. Вернер напустил на него дурману. Странный тип!.. Смотрит, как будто нож вонзает в сердце…

Доктор шагал вдоль ярких витрин, не замечая ни ночных огней, ни редких прохожих. Он все еще находился под впечатлением от встречи с гуру, который… который…

– Боже! – прозрел он. – Лариса! Я так и не спросил, где она!

Эдик оглянулся с мыслью, что надо вернуться и прижать Вернера к стенке. Заставить его признаться, куда он отправил беззащитную женщину.

«Заставишь, как же! – угрюмо возразил он себе. – Скорее, сам отправишься к чертям на кулички! Лариса пропала, и я пропаду. Он меня живо обработает, – забуду, кто я и где мой дом. Счастье, что я вырвался от него в добром здравии!»

– Надо заявить в полицию! – осенило его. – Объяснить, что Вернер охмуряет людей, что он опасный аферист! Пусть они объявят Ларису в розыск. Это их прямая обязанность, искать пропавших граждан…

Звук его голоса подхватило уличное эхо. Доктор сообразил, что рассуждает вслух, и смущенно примолк. Казалось, за ним крадется серая тень, наступает на пятки, замышляет худое. Он ускорил шаги, почти побежал. В панике замахал руками, останавливая такси.

Черная машина притормозила у тротуара. Эдик, не глядя, рванул дверцу и плюхнулся на сиденье.

– За тобой гонятся, что ли? – с кавказским акцентом осведомился водитель.

Пассажир нервно кивнул и назвал свой адрес.

– Далековато…

– Поехали! Заплачу, сколько скажешь!

Шофер назвал цену. Доктор нервно достал портмоне и пересчитал деньги. Хватит. Можно ехать.

– Гони! – потребовал он.

Тень отстала, растворилась во мраке. А может, ее и не было вовсе. Печальный образ Ларисы заслонила огромная морда кота по кличке Ра.

– Тьфу ты!

– Тебе плохо? – повернулся водитель. – Ты бледный какой-то, трясешься весь.

– Ты бы тоже затрясся…

– Ладно, молчу.

Он включил музыку, а Эдик сжал зубы и закрыл глаза. Пошлятина, льющаяся из динамика, раздражала его, но он терпел. На светофоре ему показалось, что тень каким-то образом проникла в салон и расположилась на заднем сиденье. Это был мужчина – элегантный, красивый, с холодной белозубой улыбкой. Он погрозил Эдику пальцем.

«Может, еще один пассажир? – подумал тот, покрываясь испариной. – Или со мной что-то не так!»

У него заболели затылок и шея. Он не выдержал и обернулся. Сзади никого не было.

– Уф-ф-ф…

– Хочешь воды? – предложил шофер.

– Спасибо, нет…

– Да не крутись ты, как посоленный, хвоста за нами нет. Все в порядке. Доставлю тебя в целости и сохранности, дорогой…

Глава 15

После бани Лариса повеселела и передумала уезжать. Оставшиеся дни они с Ренатом посвятили укреплению тульпы. Было боязно и любопытно.

«Иллюзорная форма должна наполниться энергией того, кто поместил ее в свое ментальное поле, – объяснял Вернер. – И стать живым существом, которое вы наделили телом и характером. Главное – не потерять контроль над ним. Если вы уверены, что справитесь, – дерзайте!»

Это было похоже на игру, невинную забаву. Ни Ренат, ни Лариса в результат до конца не верили.

Дни стояли серые, пасмурные. Солнце пряталось за пеленой туч, белело на небе, словно бельмо на глазу. Ночами в кромешной тьме тоскливо выли волки.

– Звезд не хватает, – сетовал Ренат. – И луны. Ритуалы требуют лунного света и обращения к звездам. Получается, мы тратим время впустую.

– А мне мало солнца, – вторила Лариса. – Как бы наша затея не сорвалась!

– Когда нужны луна и звезды, их закрывает облачность. Та же история с солнцем. Хорошо, хоть дождь не льет.

– Без солнца тульпы выйдут хилыми. Если вообще что-нибудь получится. – Лариса покраснела, понимая, что городит сущую чепуху. – Жаль, если мы мучились даром!

– Н-да…

– Как, по-твоему, все произойдет? – допытывалась она. – Я не представляю!

Ренат пожимал плечами. Его тоже донимал этот вопрос. Но задать его здесь, в лесу, было некому.

– В случае провала Вернер нас же обвинит, – заметил он. – Мол, мы допустили какой-то промах и обломались. У него беспроигрышная позиция. Не придерешься! Мы вывалили кучу зеленых за…

– Тс-сс-с! Мне кажется, он нас слышит.

На одиннадцатый день напряжение достигло предела. Нервы были натянуты, как струны. Лариса вздрагивала от каждого шороха, Ренат злобно шутил. Они ждали развязки, драматического или убийственного финала. Вечером стало очевидно, что их надежды потерпели крах.

– Все! Вернер молодец! Здорово развлекается мужик! Завидую…

– Впереди еще целая ночь, – пригорюнилась Лариса. – Может, рано расстраиваться?

– Кто расстроился? Я просто в восхищении! Вернер – душка! Снимаю перед ним шляпу.

– Нас никто не заставлял вступать в клуб и платить благотворительный взнос.

– Вот именно! Благотворительный! Этот ловкач даже налоги обошел! Он все предусмотрел. У него стоит поучиться.

– Я поучилась, – вздохнула Лариса. – Проторчала в этой дыре свой отпуск, как идиотка! Ела всякую дрянь, часами кормила мошкару на поляне, мерзла и слушала волчий вой. Так мне и надо!

– Вернер поднимет нас на смех, вот увидишь!

– Не обязательно докладывать ему, как мы облажались…

– Этот фокус ему с рук не сойдет, – цедил Ренат. – Я с ним поквитаюсь!

– Интересно, как? Побьешь его? По-моему, идея не из лучших. Вернер довольно силен физически. Он тебя разделает под орех.

– Он мошенник! Настучу на него в полицию и налоговую. Он у меня попляшет…

Лариса истерически захохотала. Вернер – и полиция с налоговой? Несовместимо.

– Последнюю ночь проведем в доме, – заявил Ренат, оскорбленный ее смехом. – Нечего дрожать от холода под открытым небом и заниматься глупостями. Хватит! Ритуалы, которые Вернер преподнес нам как некую сокровенную тайну, просто-напросто фикция. Надо признать, мы стали жертвами собственной доверчивости. Вообразили себя особенными, не такими, как все. Вернер сыграл на этом, он поддерживал нашу «исключительность», а мы охотно верили ему. Нам импонировало, что из всей группы он выделял именно нас. Разве нет?

– Ага…

– Ему даже не пришлось нас подталкивать. Мы сами шли в расставленные сети.

– Какая Вернеру выгода из того, что…

Лариса не договорила. Она могла бы поклясться, что они в сторожке не одни. В какой-то момент за спиной Рената мелькнула женская фигура. Лариса уставилась на нее, как будто увидела живого медведя.

– Там… там…

– Кто?

– Не знаю… померещилось…

– Давай-ка спать, – разозлился Ренат. – Иначе мы точно увидим лешего и Бабу-ягу с метлой.

– Если это Баба-яга, то она… очень красивая…

– После всех этих ужасных дней наши мозги кипят! Как бы нам не заработать психическое расстройство. Вернер умоет руки, а мы будем молчать, чтобы не позориться перед группой.

– Я больше в клуб ни ногой, – насупилась Лариса. – С меня довольно.

Ночью они оба не сомкнули глаз. Казалось, сторожку со всех сторон окружили волки, которые заунывным воем бередили душу. Докторша встала и выглянула в окно. В зловещей черноте светились волчьи глаза.

– Здесь целая стая! Что, если они подстерегут нас по дороге?

– Ложись спать, – проворчал Ренат. – Это кричат ночные птицы, и блестят светлячки.

– Думаешь, я совсем дура?

– Утром нам предстоит пройти несколько километров до просеки. Ложись уже!..

* * *

На рассвете полил дождь. Но Лариса отказалась переждать непогоду в сторожке.

– Я тут и на минуту не останусь. У меня от этого места – мороз по коже. Ты ничего не замечаешь? Вон там, в углу?

– У тебя нервы сдают. Посмотри, как льет. Мы промокнем!

– Не сахарные, не растаем.

– У меня хронический бронхит, – сопротивлялся Ренат. – Ты хочешь, чтобы я после отпуска еще и больничный взял? Меня уволят к чертовой бабушке.

– Ты можешь дома работать. Сидеть за компом кашель не мешает.

Ренат закончил собирать рюкзак, который сильно похудел благодаря съеденным продуктам, и поморщился. Его удручала перспектива шагать до просеки под дождем. Не дай бог, мужик, который обещал приехать за ними на телеге, что-нибудь напутает или запьет. Тогда им придется пилить до деревни пехом.

– А если наш возница вовремя не явится? Ты готова шагать на своих двоих?

Ларису переубедить не удалось. Ренат смирился. По дороге они вымокли до нитки. У докторши зуб на зуб не попадал, капюшон облепил голову, в кроссовки набралась вода. Ренат бодрился, но и его холод пробрал до костей. Он первый увидел на условленном месте телегу с лошадью и старика в дождевике. Похвалил себя, что не поскупился и дал тому приличный аванс.

– Живые? – ухмыльнулся дед. – Не съели вас волки-то?

– А что, в вашем лесу много волков?

– Хватает…

– П-почему же вы н-нас не п-предупредили? – стуча зубами, осведомилась Лариса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.