Анастасия Парфёнова
Расплетающие Сновидения

Ты (мир вокруг тебя) являешься (не являешься) тем, кем хочешь (боишься быть) не быть.

Одна из аксиом клана Нед'Эстро

ПРОЛОГ

Кесрит тор Нед'Эстро была стервой. В принципе, любая эль-ин, какую ни возьми, была именно такой, но Кесрит свою стервозность возвела в ранг искусства и потакала ей, когда только можно. Да и когда нельзя – тоже.

И сегодняшний день не был исключением.

Кесрит высокомерно проигнорировала двери и лестницы, влетев на Авелскую Базу Эйхаррона прямо через окно. Лучше не спрашивайте, что стало с теоретически непроницаемым стеклом! Разумеется, тут же завопила сигнализация, а электронные системы принялись надрывно вещать об уничтожении защитного поля, но офицеры службы безопасности, наученные горьким опытом, лишь с мученическим видом переглянулись.

Лейтенант Дислава активировала переговорное устройство.

– Мой князь, прибыла леди Кесрит.

– Да я как-то догадался. – Голос младшего дарай-князя Ярдока, ответственного за Оливулский Сектор, был полон раздражения. Дислава, отлично выдрессированная молодая воительница, с некоторым трудом удержалась, чтобы не скорчить не то брюзгливую, не то сочувственную гримасу. – И сделайте вы что-нибудь с проклятой сиреной! Если уж приходится ежеутренне терпеть присутствие этой, с позволения сказать, леди, это еще не значит, что нужно каждый раз возвещать о ее появлении такими фанфарами!

– Да, мой князь.

– Как она соизволила заявиться на этот раз?

– Через окно, Высокий лорд.

– Какое еще окно? Портал?

– Нет, мой князь. Обычное окно. Выходящее на Тронный парк. Она через него влетела с улицы.

– Это невозможно! Защитное поле не позволяет проникновение извне.

– Поле исчезло.

– Как?

– Мы выясняем это. – Оба понимали, что выяснить что-либо вряд ли удастся.

– Ладно, не думаю, что ей удастся выкинуть что-нибудь, чего мы уже не видели.

Дарай-князь в ярости отключился.

Уже приступая к перепрограммированию системы безопасности, Дислава подумала, что леди Кесрит, при всех ее чудачествах, гораздо симпатичнее того же Ярдока. И тут же постаралась выкинуть столь непатриотичную мысль из головы.

В соседнем коридоре Кесрит, внимательно прислушивавшаяся к разговору, согнулась в приступе беззвучного смеха. Наконец-то! Люди оказались восхитительно легко дрессируемыми созданиями. Всего неделя пробуждений под аккомпанемент надрывающейся сирены оповещения о внешней атаке – и они уже меняют настройку своих систем. Глядишь, так их можно будет рано или поздно приучить к мысли, что специально устроенные двери отнюдь не являются единственным способом проникнуть куда-либо. А там уже рукой подать до придания человеческому мышлению некоторой… э-э… нестандартности.

Но «Не сможет выкинуть чего-нибудь, чего мы уже не видели»? О, он так ошибается!

Она пролетела по коридорам безудержным ураганом, сметая крыльями мелкие безделушки и не вовремя попавшихся на пути людей. Веселый, чуть издевательский смех расцветил чинные интерьеры, и там, где его слышали, законы физики вдруг начинали сходить с ума. Гоблины поселялись в безукоризненно работавших до того механизмах, причем самые настоящие, зелененькие, с красными глазками чешуйчатые гоблины. Столовые приборы вдруг начинали самовольно летать. Столы и стулья приобретали свой, чаще всего совершенно несносный характер.

Кесрит, Мастер Чародейства и Сновидений, развлекалась вовсю. Людям оставалось лишь страдальчески возводить глаза к потолку.

Дипломатия, ничего не поделаешь!

Наконец эль-ин опустилась на ступени стартового зала и стремительно заскользила вперед. Косая тень, чуть размытая шуршащим плащом крыльев, стелилась за ней, рассекая плиты пола надвое. Князь Ярдок поспешил к одинокой фигуре, безуспешно пытаясь удержать радушную улыбку на своем красивом, благородном и сильном лице. Он не без оснований считал, что за какую-то неделю эта серокрылая девчонка превратила его до того безупречно работающую базу в сумасшедший дом. Кесрит была с дараем полностью согласна. И очень собой гордилась.

– Эль-леди, какое счастье видеть вас здесь. – Казалось, беднягу сейчас сплющит та невероятная сила, которая ему требовалась, чтобы сохранить самообладание и соблюсти правила приличия.

– О, князь Ярдок! – Кесрит, подхваченная собственным безоблачным настроением и извечным желанием достать проклятого зануду, бросилась к нему и впилась в скульптурно очерченные губы страстным поцелуем.

Сказать, что Ярдок опешил, – значит не сказать ничего. Он настолько растерялся, что даже забыл шибануть чертовку хорошей молнией, как, в принципе, должен был бы.

До сих пор общение с Кесрит состояло из перепадов от ледяной вежливости к остроумно-злобным перепалкам, доставляющим обоим огромное удовольствие, а затем – к настоящей базарной ругани. Словарь томноокой девы оказался практически неисчерпаем, к вящей зависти вынужденного оставаться в рамках каких-никаких приличий человека.

Но чего она до сих пор ни разу не делала, так это не пыталась быть с ним дружелюбной.

И уж тем более ни разу не позволила никому к себе прикоснуться. Даже кончиками пальцев – и это был едва ли не единственный пункт этикета высокородных арров, который эль-ин соизволила не нарушить.

До сегодняшнего дня.

Все мысли из головы благородного дарай-князя вышибло куда-то подозрительно далеко. Он чувствовал лишь упругое тело, плотно прижавшееся к его груди, мягкий изгиб спины под руками, щекочущее прикосновение крыльев. И запах. Пьянящий, экзотический и в то же время до боли знакомый – запах духов девушки, которую безнадежно и тайно любил в юности. Той, сны о которой до сих пор навещали его иногда в предрассветные часы, оставляя после себя удивление и сожаление.

Кесрит целовала самозабвенно, бездумно, всю себя отдавая ощущению чужих губ на своих губах, пальцев, чуть поглаживающих основания крыльев. Если сначала это и было шуткой, то теперь, когда ее когти резали тонкую ткань рубашки, чтобы ладонями ощутить ровную гладкость перламутровой кожи, дело начинало принимать смертельно серьезный оборот.

Подавшись вперед, Нед'Эстро клыками распорола мужчине нижнюю губу. Отрезвленный болью, человек рванулся было назад, но Кесрит пока не собиралась его отпускать. Металлический привкус его крови смешался у них на губах, две фигуры окутало завесой ее крыльев и туманом ее чародейства.

Потрясенные люди, в полной растерянности взиравшие на происходящее перед исследовательской капсулой, вынуждены были распластаться по полу и стенам, спасаясь от водоворота силы, магии и Вероятностных изменений. Дикие, дразнящие волны жара и холода побежали по коже всех обитателей базы, неся с собой фантазии, о которых лучше вспоминать одному в темноте самой поздней ночи. Похоже, и таинственная волшебница с Эль-онн, и всегда такой выдержанный дарай напрочь утратили контроль над своими способностями. Это было жутко. Это было прекрасно.

Это заставляло краснеть даже самых циничных.

Когда то ли несколько секунд, то ли вечность спустя женская фигура попыталась ускользнуть из его объятий, Ярдок почти инстинктивно потянулся, чтобы ее удержать. Но Кесрит выскользнула из телекинетического захвата так же легко и бесплотно, как и из физического. Дарай-князь поднял затуманенные глаза, и из-за черных, как вороново крыло, волос на него глянули янтарные глаза Тараны, его первой любви, казалось давно уже забытой.

Стремительным сгустком энергии и перламутрового сияния девушка скрылась в предназначенной ей капсуле, и дараю едва хватило жалких остатков впитанного с молоком матери самоконтроля, чтобы не броситься за ней следом.

Ярдок машинально слизнул с губ собственную кровь и потряс головой. Подчиненные жались по стенкам и смотрели не то испуганно, не то зачарованно. А смотреть было на что: высокий дарай, взлохмаченный и окровавленный, с подернутыми поволокой глазами и нарезанной аккуратными полосками рубашкой, голубоватый перламутр кожи ярко переливается на обнаженной груди.

Надо было что-то сказать. Что-то такое, чтобы прервать наконец эту тишину. Что-то, чтобы напомнить о своей репутации.

– Друзья мои, если вы считаете, что спятивший эльф – достаточная причина, чтобы сорвать график, то вы глубоко не правы. КООРДИНАТЫ ТЕЛЕПОРТА НА МОЮ КОНСОЛЬ! НЕМЕДЛЕННО!!!

От мощного вопля служащие базы сначала испуганно присели, а затем бросились врассыпную к своим рабочим местам, развивая ну прямо-таки физиологически невозможную скорость. Ярдок арр-Эйтон еще не знал, что слова эти станут легендой, этакой не то пословицей, не то абсолютной истиной, надолго пережившей своего создателя.

Ровно двенадцать секунд спустя дарай-князь, чуть ободранный, но от этого не менее царственный, уже сидел за пультом управления, нагнетая напряжение для максимально точного перемещения. Эти маленькие вылазки Кесрит он всегда контролировал только сам – здесь требовалась филигранная точность, концентрация внимания почти на грани возможного. И сейчас, сосредоточившись на том, чтобы максимально легко и незаметно материализовать исследовательскую капсулу в заданной точке, человек изо всех сил старался не вспоминать сияющий блеск кожи мелькнувшей перед ним женщины. Не слышать наплывающий пьяными волнами экзотический запах. Не думать, что у Кесрит тор Нед'Эстро глаза всегда были серыми.

Не думать.

* * *

Кесрит без сил откинулась на кресло управления, устало и беспомощно опустила уши. Чары постепенно рассеивались, иллюзия уходила, оставляя после себя лишь опустошенность. Глаза и волосы утрачивали яркую окраску, позаимствованную из воспоминаний дарай-князя, вновь наливаясь бесплотной серостью.

Н-да. Чего хотела, на то, значит, и налетела. По по-олной программе.

Ауте и все ее порождения!!!

Это ведь уже не в первый раз. Кто мог предположить, что люди, эти плоские, безжизненные, предсказуемые мартышки, умеют видеть Сны. Яркие, многомерные, сильные. Видения и фантазии, затягивающие, точно водоворот, быстрее, чем ты сообразишь, что же все-таки происходит.

В Бездну! Она – Мастер из Расплетающих Сновидения. И уж она как-нибудь сможет проконтролировать наплыв безумных вывертов чьего-то недоразвитого подсознания. А теперь у нее есть работа, которую неплохо бы сделать.

Кесрит сосредоточилась на окружающем. Ярдок, как всегда, сработал безукоризненно. Сейчас ее капсула плавно скользила в молчаливом вакууме, балансируя на тончайшей грани между нормальным пространством и гравитационной аномалией, ради исследования которой, собственно, и затеяли все это безумие. Было у дараев такое дикое подозрение, что эта яма в пространстве, расположившаяся прямо на перекрестке торговых путей, может быть если не разумной, то, во всяком случае, ну оч-чень интересной. И как-то так само собой получилось, что именно Чародейка из Расплетающих Сновидения, мастерица фантазий и причудливых иллюзий Ауте, ну просто идеально вписалась в задачу сбора и анализа связанной с подобными странностями информации. Кесрит не возражала. Ей было интересно. То, что при этом приходилось терпеть еще и присутствие homo sapiens, вполне можно отнести к мелким неудобствам.

Когтистые пальцы пробежались по пульту управления, отключая всю электронику. Сейчас механизмы только мешали. Сейчас важны были лишь ее разум и ее имплантант.

Серокрылая женщина расслабилась в мягком покачивании кресла, закрыла глаза. Медленно-медленно начала освобождать сознание от всего постороннего, перенося себя по ту сторону снов и реальности, в зыбкое царство, доступное лишь Расплетающим. А затем потянулась вперед, туда, где энергия сворачивалась в причудливые и опасные завихрения. Где тонкие силовые линии сплетались в то, для чего на Эль-онн издавна использовали слово «Сон».

А люди еще удивляются, что не понимают языка «эльфов»!

Кесрит осторожно вытянула одну ниточку. Вторую. Перевела их на удобоваримый для смертных язык и напрямую отправила к человеческим компьютерам.

Работа началась.

* * *

Через пару часов эль-ин выгнулась в своем кресле, опираясь на пятки и затылок. Здор-рово! Нет, действительно здорово. Но кое-что еще нужно доделать.

Сознание Ярдока, удерживающего капсулу от падения и иногда передвигающего ее по требованию Кесрит, было совсем рядом, на расстоянии мысли.

«Дарай-лорд?»

«Мы продолжаем получать информацию, моя торра. Просто невероятно».

«А иначе не было бы интересно. Ладно, я немножко сориентировалась, теперь можете меня отпустить. Пора приступать к более детальным исследованиям».

«Отпустить?»

За своей консолью дарай-князь нахмурился, вопреки всякой логике надеясь, что неправильно понял последнюю мысль. К этому все и шло последнюю неделю…

«Прекратите контролировать капсулу. Ваш разум, разумеется, дает гораздо меньше помех, чем какой-нибудь неуклюжий двигатель, но и от него достаточно шума, чтобы помешать услышать что-нибудь действительно важное. Отпустите, дальше я сама».

Пауза.

«Миледи, это опасно».

«Все на свете опасно, но здесь, как мне кажется, риск отнюдь не столь высок. И вообще, это мой проект».

«Торра Кесрит…»

Она начала постепенно закипать.

«Сейчас же!»

Теперь уже закипать начал сам дарай. Таким тоном с Ярдоком никто не говорил, даже те, кто имел на это полное право.

«Как вам будет угодно». За этой фразой следует угадать вежливый полупоклон с легкой издевкой в подтексте.

Присутствие человека исчезло. Кесрит со свистом выпустила воздух сквозь стиснутые зубы и попыталась расслабить прижатые к голове уши. Опять она сорвалась. И опять на Ярдоке. Глупо, мастер, очень глупо. И не слишком честно по отношению к человеку.

Сегодня вечером, после возвращения из рейда, она перед ним извинится.

Приняв сие великодушное, полное самоотверженности решение, эль-ин вновь сосредоточилась на объекте своего исследования. Точнее, попыталась сосредоточиться. Но тут ее отвлекли.

Первая мысль была: «Что себе позволяют эти смертные? Просила же – никаких помех, пока я работаю!» Корабль, вдруг вынырнувший из гиперпространства прямо перед ее капсулой, был, несомненно, человеческий и, еще более несомненно, отнюдь не дарайский. Просто летающая каракатица какая-то, а не корабль.

На вторую мысль у женщины не хватило времени. Перед глазами у нее вдруг поплыли разноцветные круги, крылья безвольно повисли. И, погружаясь в беспамятство, Кесрит еще успела смутно осознать, что извиниться перед Ярдоком у нее сегодня, наверно, не получится.

В конце концов, во всем, что ни посылает нам Ауте, должны быть и свои положительные стороны!

* * *

Она спала и видела сны.

Похитители сработали четко и невероятно быстро: после долгого ожидания, когда же одинокая капсула окажется без присмотра, они смогли превосходно рассчитать атаку, сразу же выключив девчонку парализующим лучом, сграбастали миниатюрный исследовательский кораблик и были таковы. У дараев не должно было возникнуть никаких вопросов: это далеко не первый случай, когда пропажу здесь спишут на легендарную Яму.

Теперь главное – добраться до базы, не позволяя пленнице прийти в себя. И они продолжали держать эль-ин под действием излучения.

Она спала и видела сны. И в этом заключалась основная ошибка нападающих.

* * *

Сон, в котором оказалась Кесрит, был странен. Он был липкий, причем какой-то неструктурированно липкий. Вязкость его напоминала сонное заклинание, но была гораздо более рыхлой.

Мастеру из Расплетающих эту пародию на путы можно было даже не принимать в расчет.

Героиня сна Кесрит, которую она за неимением других терминов называла «другая я», легко вспорхнула над бесчувственным телом и с любопытством оглянулась. Где-то рядом переливались искорки живых существ, причем, судя по всему, существ бодрствующих. И подозрительно похожих на людей. «Другая Кесрит» легонько, чтобы не быть замеченной, заскользила от одной искорки к другой, прячась на самом краю неконтролируемого потока их сознаний. И то, что она видела, ей не нравилось.

И тут – о, какая беспечность! – она увидела супер-нову, яркое, новорожденное солнце только что погрузившегося в дремоту человека.

Хищным призраком «другая Кесрит» спланировала к ничего не подозревающей жертве, бесшумная и смертоносная, какими бывают лишь герои самых страшных кошмаров.

Сны человека, яркие, затягивающие, она благополучно миновала, опускаясь на более скрытые уровни. Туда, где можно было найти информацию о происходящем.

Та-ак…

«Другая Кесрит» презрительно дернула воображаемыми ушами. Людская глупость никогда не перестанет ее поражать. Если бы еще этот клинический идиотизм пореже соседствовал с редкой гениальностью и железными мускулами… а также технологиями, позволяющими растереть среднестатистического эль-ин в мелкую-мелкую пыль.

Ладно, хватит рефлексии, пора принимать меры.

Расплетающая вновь поднялась туда, где человек плыл на волнах своего гротескного сновидения. Но на этот раз она не ограничилась наблюдением. Жестко и повелительно Кесрит перехватила управление фантазией. Так просто, что даже почти скучно. Пленник своего внутреннего мира, человек послушно встал с кровати, оделся, вышел в пустые коридоры. Пребывая в полной уверенности, что спит и видит сон, более того, не имея ни малейшего представления, что этот сон он с кем-то делит. И это – существо, совсем неплохо, по меркам эль-ин, владеющее телепатией (по меркам дараев, он едва тянул на самые низкие ранги), обученное вычленять и нейтрализовывать ментальное воздействие. Невероятно. Эти мартышки вообще допускают мысль, что не все можно делать привычным и единственно возможным способом?

* * *

Человек тем временем послушно дошел до медицинского отсека (тюрьмы), ввел код и даже поднял веки, чтобы допотопный, но вполне надежный замок считал рисунок сетчатки. Выставить персонал из отсека было делом одной минуты: ее сонный приятель оказался здесь большой шишкой. И опять никто ничего не заметил. «Другая Кесрит» ввела его внутрь, заблокировала дверь и не без любопытства посмотрела на собственное тело через призму человеческих глаз.

Н-да… Похоже, она недооценила своих похитителей. По крайней мере, на замки и путы ребята не поскупились. Наркотиками накачали так, что только из ушей не течет. И вообще, засунули под стеклянный колпак медицинского биостаза, который, Кесрит это знала, изнутри ей никогда не открыть.

Но она и не собиралась ничего открывать изнутри. Пальцы ее «пленника» умело забегали по кнопкам, отключая оборудование. Кесрит, разумеется, ничего в нем не понимала, но это и не было нужно: ее «лошадка» и сама все отлично знала. Вдруг прекратились облучение и подача всякой химии в вены, прозрачный колпак скользнул в сторону, мужчина нагнулся, чтобы вручную снять тяжелые кандалы.

«Другая Кесрит» почувствовала, как угол зрения чуть дрогнул, когда глаза Кесрит № 1 открылись и встретились с человеческим взглядом, из глубины которого выглядывала она же сама. Еще одно смещение – теперь осталась только одна Кесрит, медленно садящаяся на операционном столе, а человек бескостно осел на пол и тут же принялся выводить носом звонкие рулады. Эль-ин брезгливо дернула правым ухом и соскользнула вниз.

Ну-ну.

За дверью намечалось подозрительное движение. Ага, а вот и служба безопасности. Ну что ж, они первые начали…

Стены все еще казались какими-то неустойчивыми, пол грозил выскользнуть из-под ног, но в целом это лишь добавляло ей плохого настроения. А эль-ин в скверном расположении духа – это не то явление, с которым стоит встречаться без скафандра усиленной защиты.

Чары пришли на зов всплеском серого тумана. Крылья выгнулись, охватили тело плотным плащом… и застыли, уплотнившись в твердую скорлупу боевой брони. Тяжелой. С кивралитовым напылением. На бедрах вдруг налился тяжестью пояс с двумя дезинтеграторами. К ногам оказались пристегнуты лазерный меч, набор плазматических гранат, набор нейтронных гранат, набор обойм с различными начинками, нейробластер, просто бластер, пульсатор и что-то еще, в чьем названии Кесрит не была до конца уверена, но совершенно точно знала, что если этим зашвырнуть в толпу врагов, то ноги потом уносить надо в темпе. На груди крест-накрест шли ремни еще с одним набором зарядов и метательных гранат, на этот раз импульсных. А на талии аккуратно пристроились две маленькие темпоральные бомбы. На ее руках… Вы действительно хотите узнать, что оказалось пристегнуто к ее рукам?

Дверь наливалась пылающим пурпуром. Ага, гостеприимные хозяева решили проплавить себе свободный проход. Как мило.

Кесрит демонстративным движением захлопнула щиток шлема и скинула с плеча плазменный миномет. Ладно, миномет – это, быть может, уже слишком, но они действительно начали первыми!

Дверь оплыла лужицей темно-красной плазмы. Высыпавшие в образовавшееся отверстие нападающие застыли, неуверенно подняв свои игрушечные пистолетики.

Сюрприз, сюрприз!

Кесрит улыбнулась, продемонстрировав через прозрачную пластину шлема полный набор клыков. Чуть пошевелила минометом.

– Ну ладно, мальчики и девочки. У вас осталось ровно пятьдесят секунд, чтобы доходчиво объяснить мне, что здесь происходит. И придумать извинение. Очень-очень хорошее извинение.

ГЛАВА 1

Это был не то чтобы взрыв, но что-то подозрительно на него похожее. Меня подбросило в воздух, закрутило, швырнуло об пол.

– Какого…

Мир менялся. Окружающее потекло размытыми волнами, задрожало, изогнулось. От следующего удара я увернулась, третий вновь отбросил меня на стену. Каменную. Твердую. Которая только что была всего лишь легкой шелковой занавеской.

Это становилось забавным.

Я начала танцевать. Хотя нет, для начала я все-таки попыталась прочувствовать уже существующий узор, понять, что же тут, во имя Ауте, происходит. Но когда что-то темное, пахнущее смертью и разложением, чуть было не сграбастало меня в… хм… лапы, пришлось принимать более решительные меры.

Не тратя больше времени на исследование, я «дернула» на себя свихнувшиеся нити, с варварским треском разрывая узлы и сплетения, уничтожая взбесившийся узор. Легчайшим прикосновением разума перехватить тонкую сущность, вплести лучи своей воли, своей сущности в смешавшийся гобелен и – быстро, вспышкой света, криком боли – изменить рисунок, творя его по своему желанию, своему образу, своему подобию. Окружающее вновь дрогнуло, привычно откликаясь на прикосновение, черная дыра, куда меня неожиданно забросило, вытянулась…

Еще один взрыв ударил по нервам багровой волной, боль обжигающими бабочками затанцевала где-то на внутренней поверхности глазниц.

– Какого?!

Я была внутри убедительного подобия пещеры – темное замкнутое пространство, тоннель, ведущий в никуда. Волосы на загривке встали дыбом, все тело напряглось в предчувствии. Опасность! Смерть! Ужас!

Бежать.

Доля секунды, потраченная на восстановление самообладания, едва не стоила жизни. От первого удара я увернулась лишь чудом, дрожью в животе откликнувшись на дуновение клинка, пронесшегося в каких-то миллиметрах от обнаженной кожи. Второго выпада избежала, резко нагнувшись, скользнув назад и вправо. От третьего удалось уйти, перекатившись по полу и пребольно врезавшись в стену. Холодную. Каменную. Твердую.

Кажется, я повторяюсь?

Вот трагедия-то, правда?

После третьего удара я оказалась в достаточно неудобной позиции, лишившись минимального пространства для маневра. А меч уже опять приближался, напоминая о себе свистом рассекаемого воздуха, дыханием смерти, неуловимый, яростный, вселяющий ужас.

Инстинкты оказались сильнее разума. Клинок столкнулся в воздухе с клинком, звонко, ловко высекая искры и рассыпая неслышимые уху простого смертного изысканные оскорбления. Я взвилась в воздух, в немыслимой петле вращая неизвестно откуда появившийся в руке меч, парируя выпады, сыпавшиеся, казалось, отовсюду одновременно.

Разумеется, я не успела.

Купилась, как маленькая, на обманный выпад, заработав длинную, но неглубокую царапину на ребрах. Затем пропустила совсем уж детскую атаку снизу.

Бежать.

Бежать, бежать по тоннелю, отражая бесконечные атаки. Звон оружия слился в непрерывную песнь, дикий темп не дает ни минуты на размышления. Нападающих я не видела – только размытые тени, да еще такое ощущение… Мерзкое ощущение.

Стойки и движения сплетались в причудливый танец, экономный, точеный. Упасть, пролетев буквально в сантиметре над полом, но не касаясь его, невероятным изгибом кисти отбросить вражеское оружие, взвиться, ощутив холодное прикосновение стали к ребрам – прикосновение, но не порез. Увернулась. А левая рука уже сама чертит стальным клинком сложную линию, отражая что-то там еще, правая вдруг резко ударяет по удлиненной рукояти, мгновенно меняя траекторию и направление удара, и успевает-таки отвести смерть.

Это от икры отрезан тонкий-тонкий кусочек плоти. Ногу точно кипятком обожгло.

Время растянулось, движения стали замедленными, точно вязнущими в чем-то. Клинки все так же жадно устремлялись к моей плоти, а я не успевала, не успевала…

Наверное, именно это и привело меня в чувство. Какого демона? Что я делаю?

Меч исчез из руки, точно его и не было, я застыла в спокойной, почти ленивой медитации. Клинки атакующих устремились вперед, к незащищенной плоти. Можно было бы, конечно, позволить им ударить, но мои нервы сегодня почему-то решили, что с них пока хватит.

В последние мгновения сила рванулась из тела, из точки многоцветий, ровно пульсирующей между глаз. Ярость и непонимание вспыхнули чистым, ярким пламенем, стекавшим по коже огненными каплями. Брызги на предательской реальности. Я жгла нити, безжалостно уничтожая узор, и то, что только что казалось прочным и надежным, рассыпалось под плетями неверия в невесомую пыль. Рассыпалось под тяжестью таких знакомых слов.

Это всего лишь сон…

* * *

Не крик даже, а удивленный вздох застыл в горле твердым комком. Я села так быстро, что окружающее на мгновение смазалось в стремительности этого движения. Пальцы комкали мокрый шелк простыней, темнота вокруг нежна и спокойна.

Первое, въевшееся в плоть и кровь действие – проверить Эль. Нет, там все, вроде, в порядке. Мой народ занят своими делами.

Когда дыхание успокоилось настолько, что можно было не глотать воздух судорожными, резкими вздохами, я решила, что время на эмоции закончилось, пора бы и подумать.

Что, во имя Ауте, только что случилось?

Осторожно провела рукой по телу. Под грудью выступил пот, простыни влажные и холодные. И – обжигающей пульсацией регенерации – спешно затягивающиеся раны: царапина на ребрах, аккуратно срезанная кожа на ноге. Мелочи, почти не больно.

Где-то на периферии сознания забрезжило что-то вроде идеи.

Итак, подытожим. Я спала, сплетая какую-то легкую и бесполезную фантазию, когда вдруг сон вышел из-под контроля. Я была атакована. Во сне. И не смогла с этим справиться.

Нет, хуже того. Я забыла, что это – сон. Был ослепительно короткий миг, когда весь мир сузился до нескольких острых мечей, которые нужно было любой ценой отвести от себя, когда ощущение опасности стало настолько сильным, что включился слепой, нерассуждающий инстинкт самосохранения. Танцующая изменения, забывшая, что она есть и чем она не является. Такого со мной еще не было.

Мило.

Единственное объяснение, которое приходило на ум, – атака извне. Кто-то или что-то вторглось в сновидение, связало меня одурманивающим заклятием, а затем атаковало просто и незатейливо: мечами и магией. В таком случае решение не тягаться с этой таинственной тварью в состязании воли, а быстренько смыться оттуда, уничтожив попутно весь узор, было верным. Главное – не позволять оружию нападающих дотронуться до эфирного тела. Окажись моя сила хоть немного меньше силы агрессора, усомнись я хоть на долю мгновения, что клинки не причинят мне ни малейшего вреда, – и ранение, полученное лишь в воображении, оказалось бы не менее смертоносным, чем настоящее.

Опасливо коснулась кожи рядом с порезом и досадливо дернула ушами.

Играть в «кто упрямей?» с неизвестным противником – безумие. Особенно с противником, способным повернуть против вене ее собственный сон. Это, скажу я вам, надо умудриться. Ой как умудриться.

Все размышления казались разумными и верными. И были бы наверняка верными, если б не это: ну не ощущала я постороннего вторжения в свой разум. Хоть убейте, не ощущала. Ну ни капельки. Я откинулась на подушки, стараясь расслабиться. Легкое состояние транса. Самонаблюдение. Мерцающая звездочка сознания скользила по телу, исследуя сосуды, ткани, кости. Надолго задержалась в области внутренних органов. Затем сосредоточилась на разуме, чутко вслушиваясь в шепот обитавших там бессчетных душ. В голоса и мысли миллионов эль-ин, всегда присутствующих где-то глубоко-глубоко внутри. Я окинула быстрым взглядом генетическую память, скользнула тенью внимания по памяти личной и уже куда более пристально рассмотрела чувства и ощущения, особенно сконцентрировавшись на том, что смертные называют волей.

Тонкими, едва заметными прикосновениями пробежалась по тому, для чего у смертных слов нет и никогда не будет. Открыла глаза, невесело щурясь в обнимающую меня темноту.

Не было там никого чужого. Только я. Антея тор Дернул-Шеррн, леди-регент своей непередаваемой персоной.

Вроде бы полагается радоваться, если обнаружила, что никто враждебный тебе в мозги не лез. Мне же почему-то радостней не стало.

Итак, имеется два варианта.

Первый: атакующий настолько искусен, что опутал меня заклинаниями, которых я не замечаю. Неприятно, но возможно. Кто у нас способен отколоть подобный трюк? Некоторые из Мастеров клана Расплетающих Сновидения. Алл Кендорат точно мог, ну, может, еще парочка. И, наверно, кое-кто из других кланов. С древними никогда не знаешь точно, они имеют вздорную привычку менять кланы не реже раза в тысячелетие, чтобы не сосредоточиваться на чем-то одном. Раниэль-Атеро почти наверняка в списке, да и Зимний тоже. Еще нужно включить тварей Ауте или какой-нибудь новый сюрприз Ойкумены. Или вообще что-нибудь, о чем я понятия не имею.

Вопрос ведь не «кто?» Вопрос: «зачем???»

Ладно, проехали.

Вариант второй… А какой, собственно, у нас второй вариант?

Я задумчиво провела пальцем по коже. Влага уже успела испариться, но тело еще помнило мерзкое ощущение. Что-то во всем этом было подозрительно знакомое. Смутный, неразумный и не направленный ни на что конкретное ужас. Пробуждение с криком, в холодном поту, с простынями, обвившимися вокруг тела. Звучит почти хрестоматийно. Я нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающее слово. Не сен-образ, а слово, слово человеческого языка. Кошмар. Обыкновенный кошмар.

Я это что, серьезно? Ауте, я же изучала сновидения людей. Я внимательно просматривала их путаные фантазии, читала соответствующую литературу, с треском продираясь через несуразности языка. Я не раз присутствовала в чужих кошмарах, кое-какие даже устраивала сама, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Я так и не поняла, что они подразумевают под этим словом.

Теперь, кажется, поняла. Мерзость какая!

Нет, я это серьезно? У меня – кошмар? Неконтролируемое сновидение, вызывающее полную потерю власти над собой и окружающим? У меня??? У Антеи из клана Дернул, Танцовщицы изменений в Ауте знает каком поколении?

Бред.

Нет, точно бред.

Кошмары видят люди, смертные. Глупые, несуразные существа, понятия не имеющие о том, что творится у них в головах.

Бред.

Но если бы эль-ин все невероятные идеи отвергали как изначальный бред, средняя продолжительность жизни в кланах значительно бы уменьшилась.

Аут-те.

Я села, на этот раз медленно и неохотно, с почти слышимым скрежетом зубовным. Голова казалась тяжелой и словно набитой ватой, очень хотелось в небо, под проливной дождь или, в крайнем случае, в какой-нибудь водоем.

Ладно, начали. Что там делают смертные, чтобы разобраться в своих сновидениях? Я быстренько перетряхнула память в поисках прочитанного или услышанного. Нет, люди точно ненормальные. Целая раса психов.

Чувствуя себя полной дурой, начала колдовать. Самой возиться, выстраивая сложные молекулярные цепочки и координируя потоки материи, не хотелось, я так и не удосужилась научиться делать это правильно, так что просто активизировала имплантант с заключенной в нем поистине неисчерпаемой базой данных. Секунда – и из молекул воздуха сконденсировался небольшой электронный блокнот со световым карандашом. Ну, по крайней мере, их варианты в моем исполнении. Копировать человеческую электронику слишком муторно, так что внутренние микросхемы я заменила легким заклинанием – здесь, как мне кажется, скорее важна форма, а не содержание.

Записывать сновидения рекомендовалось сразу после пробуждения, пока все детали еще ярки и не забылись. Это чтобы я забыла свой сон? Лю-юди!!!

Световой карандаш стремительно выводил значки, которые смертные называли буквами. Очень неудобный способ хранения информации, но что-то в нем есть. К тому времени как все было зашифровано, я полностью успокоилась и настроилась на рабочий лад. Света маловато для человеческих глаз, но для моих вполне достаточно. Окинула критическим взглядом свое произведение. Расставила кое-где акценты, обозначающие эмоции, кое-что подчеркнула. Руки чесались построить трехмерную матрицу, чтобы в одном измерении было отмечено развитие сна, а в другом – мои мысли и чувства по этому поводу, но решила не отступать от заведенного порядка, а указать все ниже. Пожалуй, хорошо, что я сдержалась и не стала заносить всю информацию на носитель одним слитным, цельным образом. Так хоть и длиннее, но есть время подумать.

Так, теперь символы. Взрыв, беспомощность. Тоннель, нет, скорее пещера. Те-емная. Мечи, угрожающие. И все это на таком эмоциональном накале, что яичницу поджарить можно. До угольков.

Я задумчиво постучала кончиком карандаша по зубам. Что там у нас дальше? Дальше, по теории, следовало искать значение этих символов и отгадывать, что там мне пыталось сообщить мое подсознание. Как будто, вздумай оно мне что-нибудь сообщить, я бы и так не услышала. Ладно, проехали.

С чем у меня ассоциируется взрыв? Огонь, шторм, молния. Темперамент, клан Изменяющихся, большие неприятности. Это и так понятно, что неприятности, тоже мне, новость. Дальше. Меч. Избранное оружие, высокое оружие. Мастерство, гордость, честь. Достойный противник. А пещеры? Так, дырки в земле. Один раз, правда, встретила разумную.

Да, во сне я сражалась мечом, которым в реальной жизни, несмотря на бесконечные спарринги с собственными телохранителями, так толком и не овладела. Более того, сражалась классической катаной, излюбленным оружием моего мужа. До сих пор помню длинную, обтянутую акульей кожей рукоять и тонкий, чуть изогнутый клинок.

Интересно, при чем здесь Аррек?

С личными символами ничего не получается. А если посмотреть, что они означают для людей? Есть там у них какие-то более-менее общие для всех образы. Пещера, например, часто трактуется не то как материнское лоно, не то как подсознание. Что-то изначальное, откуда ты появилась. Основа. Так, это уже интересней. А меч? Хм-м, как это люди умудрились его превратить в сексуальный символ? Все страньше и страньше.

Я посмотрела на то, что записано в блокноте. Озадаченно пожала плечами. Сделала несколько набросков странного сна. Снова посмотрела.

– Гэр-джирр! – С проклятием отброшенный блокнот на полпути к полу растворился в предрассветном сумраке.

Резко, мгновенной вспышкой создала сен-образ, включавший и то, что было в блокноте, и то, что словами выразить невозможно, и много чего еще. Рассмотрела его. С еще более изощренным ругательством зашвырнула образ в другую сторону и уселась, нахохлившись, поджав под себя ноги.

Версия с посторонним вмешательством с каждой секундой выглядела все более и более правдоподобной. А может, пророчество? Нет, это я бы узнала с первого мгновения. Чему-то же меня Раниэль-Атеро научил.

Светало. Я сидела на просторном, овальной формы ложе, единственном предмете обстановки в комнате. Уступка моим вкусам: терпеть не могу натыкаться на всякие тумбочки и полочки, которыми эти ненормальные загромождают свои жилища. Мебель им подавай! Даже невысокая кровать – каприз Аррека. Окна – очень большие и очень просторные окна – защищены лишь силовым полем, пропускающим ветер и безопасные запахи, но надежно блокирующим все остальное. За ними – светлеющее небо, постепенно наливающееся золотистыми и зеленоватыми оттенками, нежная вязь облаков. Спальня расположена очень высоко, в одной из самых высоких башен города: еще одна уступка моим капризам. Оливулцы по какой-то причине считали это место не слишком престижным и вообще чисто подсобным помещением, что позволило мне без труда его оккупировать. Башня, в отличие от большинства местных построек представлявшая собой не выращенное нужной формы дерево, а обычную конструкцию из металла и пластика, раскачивалась и поскрипывала почти как летающие дома Эль-онн. Только вот наши жилища плавали в воздушных потоках, а это опиралось на хрупкие с виду подпорки, что заставило Аррека задуматься о надежности сего архитектурного монстра. Да и меня тоже, если на то пошло. Так что первым делом после выкидывания какого-то биооборудования я попросила знакомого заклинателя поколдовать над всем сооружением. Теперь эта башенка и прилегающая к ней гранитная глыба будут стоять, даже если вся планета вдруг неожиданно исчезнет в никуда. Л'Рис никогда ничего не делает наполовину, а к вопросам моей безопасности порой подходит даже излишне серьезно.

Но, несмотря на надежность этого убежища, на Оливуле я бывала редко. Очень редко. Только когда к тому вынуждали обстоятельства. И никогда не задерживалась дольше необходимого.

На этот раз, как, впрочем, и всегда, обстоятельства скромно прятались за авторитетным именем «Зимний». То есть вытащил меня на ненавистную планету самозваный глава моей собственной «Службы Безопасности».

– Опять у него тут какие-то восстания и общественные беспорядки. Да в Оливулской империи всегда беспорядки! Тоже мне, новость.

Для одного утра самокопания более чем достаточно. Пора просыпаться и браться за дело.

Короткая разминка, холодный душ, стремительно и небрежно натянутая одежда. Начинаем трудовые будни.

Создала сен-образ, что-то вроде «Я проснулась» и «Ну и какого демона вы меня сюда вытащили? Очередной в последний момент раскрытый заговор? Разве вас не затем отправили в Ойкумену, чтобы не было таких вот срывов?», и отправила Зимнему. Может, и не очень вежливо, но вежливостью в наших отношениях с первого дня не пахло. Паленым между нами пахло. Даже жареным. Хорошо-хорошо прожаренными эль-ин.

Мастер Оружия клана Атакующих откликнулся мгновенно, и его ментальное прикосновение было столь же холодно, как и имя.

«Регент, быстро перемещайтесь сюда» и приложение карты-схемы.

Вот так. А предполагается, что я тут абсолютный и всевластный монарх.

Но послание оставило слишком свежее ощущение срочности, чтобы тратить время на глупости вроде субординации. Мы же не люди, в конце концов.

Ввести координаты в пульсирующий между глазами камень имплантанта, и тут же вспыхивает портал. Я давно уже перестала испытывать неловкость по поводу использования таких маленьких чудес технологии. Разумеется, мерзко доверять чему-то, что ты не понимаешь и не можешь до конца контролировать, и долго эль-ин с таким положением мириться не намерены. Но пока что дарайское искусство – самый быстрый способ перемещения, и я им, в отличие от некоторых, пренебрегать не собиралась.

Уже в переходе ощутила легкую, на грани восприятия, неправильность – мои телохранители, обычно ошивающиеся где-нибудь в параллельной реальности, совершали переход вместе со мной. В закрытый кабинет, где Зимний тихо беседовал с какими-то неизвестными мне эль-ин, мы прибыли одновременно.

Все, разумеется, тут же замолкли и повернулись к материализовавшейся из воздуха Очень Важной Персоне. То есть ко мне, любимой.

Вынуждена признать, посмотреть было на что. Этакое тощее, насекомообразное пугало, с глазами, ежесекундно меняющими цвет, и с пылающим во лбу камнем имплантанта. А при нем – пять закутанных в тени, размытых фигур, само существование которых в так называемом «цивилизованном мире» считается сказкой. Страшной-страшной, кровавой и безумной сказкой.

Антея тор Дернул-Шеррн, Хранительница-Регент Эль-онн, в сопровождении боевой звезды северд-ин. Прошу любить и жаловать.

Зимний приветствовал мое появление рассеянным взмахом правого уха. Телохранителей же удостоил уважительного кивка. Н-да.

К делу.

– Что там с очередным мятежом?

– Забудьте о нем. – Голос Мастера Оружия сух и отрывист. – У нас назревают более серьезные проблемы.

Приглядываюсь к моему, так сказать, министру иностранных дел. Белые-белые волосы, молочный туман клубящихся за спиной крыльев, белоснежная кожа. И на этом однотонном фоне – броские, затягивающие в глубины глаза. Ярко-фиалкового, такого интенсивного, потрясающе красивого оттенка. И это воин? Хрупкий, изящный, обманчиво тонкий. Косточки птичьи, черты непропорционально удлиненные, яснее всего говорящие о древней, не разбавленной позднейшими добавками крови.

Снежно-чистая, гладкая кожа на скулах и в уголках миндалевидных глаз туго натянута, как-то напряжена, что создает впечатление, будто все тысячи тысяч лет, которые Зимний прожил или провоевал (или что он там делал в своей обширной биографии), лежат на его плечах грузом неизмеримой силы и мудрости. Сейчас его фиалковые глаза пылали яростью.

Мое настроение, и без того далекое от праздничного, упало в прямо-таки катастрофические глубины.

– Ну хорошо, что смертные натворили на этот раз?

Зимний продемонстрировал хищный блеск отточенных клыков.

– Нападения, террористические акты, вандализм, оскорбления, похищения.

Мои уши невольно приподнялись не то в шутку, не то просто выражая недоверие.

– Что, все одновременно?

В фиалковых глазах не было ни малейшей искорки смеха. На меня вдруг накатила волна язвящего раздражения – такая, что мышцы на спине свело. Ауте. Когда-то я сдуру попробовала его крови, точнее, странной смеси магии и холода, которая текла в этих древних жилах, и меня это как-то изменило. Теперь иногда накрывает волнами его эмоции, хотя просто удивительно, что у этой ледышки вообще могут быть какие-то чувства!

– И параллельно, и последовательно, и перпендикулярно! Твой сарказм неуместен, девочка!

– Тогда прекратите устраивать здесь демонстрацию своего темперамента и начните наконец говорить по делу, Мастер Оружия!

Личности долой, да здравствует профессионализм. И даже умудрилась подчеркнуто вежливой формой обращения указать нахалу на его грубость. Это не считая плохо завуалированного обвинения в истеричности и некомпетентности. «Ай да я!».

Зимний все-таки из нас двоих более умный. Точнее, более умудренный опытом (не то чтобы это всегда шло ублюдку на пользу). Перепалку на этот раз он прекратил первым и действительно перешел к делу. Ну и ну. Положение, должно быть, действительно серьезное.

– Сегодня во время исследования Авелской Аномалии капсула, где находилась Мастер Кесрит тор Нед'Эстро, была атакована неизвестным кораблем. Нападающие профессионально подавили защитные системы и, что гораздо более интересно, с завидной легкостью выключили полного Мастера сновидений. После чего капсула была взята на абордаж, и пираты скрылись в неизвестном направлении. – Сен-образы, сопровождавшие сжатый доклад, давали более чем детальную информацию о происшествии. А также о чувствах лорда Зимнего по сему поводу и его бесценное личное мнение. – Мастер Кесрит, что вполне понятно, не согласилась с подобным обращением. Она осуществила захват неизвестного судна, взяла в плен его экипаж и полчаса назад связалась с нашим представительством на Оливуле по поводу дальнейших действий.

Белокрылый взмахом ушей указал мне на миниатюрную эль-ин, которая спокойно сидела в кресле, не без интереса наблюдая за представлением. Сильные, властные пальцы круговыми движениями ласкали устроившегося у нее на коленях, блаженно плавящегося под умелыми прикосновениями кота. Некрасива, как и все эль-ин, но, однажды взглянув на нее, требуется почти болезненное усилие, чтобы отвести взгляд: серо-серые глаза, серая кожа, пепельные волосы. Чуть отстраненный, погруженный в себя взгляд, присущий всем сновидящим, и аура неуловимости, просто кричащая о природном таланте чародея. Кажется, будто крылья, очертания фигуры, черты лица – все мерцает, подстраиваясь под то, что собеседник желает увидеть. Не истинное изменение, нет, всего лишь иллюзия, но такого качества, что очень близко подходит к определению «реальность». Мастер из клана Расплетающих Сновидения. Настоящая, без обмана! Люди, люди, ну что же вы все такие идиоты? Нашли кого похищать, придурки несчастные!

Девушка (лет двести – двести пятьдесят, не больше) вежливо склонила уши в приветствии.

– Леди Регент, благодарю за лестное мнение. – Тот факт, что она без спроса прочитала его в моем разуме, конечно, в комментариях не нуждался.

– Мастер Расплетающая, мои приветствия. У вас есть что добавить? Личные впечатления, наблюдения, что-нибудь?

На мгновение серые глаза утратили фокус, над головой начало клубиться сложное облако сен-образа. Чувства, ощущения, всплески мыслей, даже дурацкое смущение из-за стычки с кем-то по имени Ярдок. Полная гамма того, что словами передать невозможно, но что может быть таким важным при принятии решения.

– Меня удивила точность, с которой все было рассчитано. Нападение произошло как раз тогда, когда я поцапалась с дарай-князем, заставив его прекратить курирование. Они провернули операцию невероятно быстро. Ну и, конечно, излучение, мгновенно подавившее нервные реакции. Очень интересно. На досуге займусь этим поподробнее.

От ее улыбки, вполне цивилизованной, не показывающей даже кончиков клыков, у меня по спине побежали мурашки. О да, эта займется!

В то же время от Зимнего пришло такое ощущение… Ну, стало ясно, что «заниматься» будет не одна Кесрит. Замечаю быстрый и очень колкий взгляд, которым обменялась эта парочка. Что-то между ними было. Что-то острое и напряженное.

– Какое из их бесчисленных государств могло отколоть такое?

– Вряд ли это «государство». По крайней мере, не официально. Скорее похоже на пиратов или на теневые структуры.

Он у нас специалист по международной политике, ему и карты в руки. Но так даже лучше, не придется сдерживать себя с репрессивными мерами. С другой стороны, у людей разница между этими двумя категориями бывает ну прямо-таки совсем призрачной, и, если вляпаться в разборки с так называемыми «теневыми», неприятностей можно отгрести куда как побольше, нежели из-за дипломатического скандала с приличным королевством.

Поворачиваюсь к Расплетающей.

– Что с ними сейчас?

– Я оставила корабль спать неподалеку спрятанным в поясе астероидов.

Спать? Корабль?

– Вы хотите сказать «экипаж»?

– И бортжурнал, и бортовые компьютеры, и бортовых крыс. Кота я решила усыновить. Завораживающее создание, такие странные сны… – Серый (кто бы сомневался!) матерый котяра у нее на коленях блаженно вытянулся, подставляя основания ушей под многоопытные пальцы сновидицы. Одно из тех мутировавших чудес, которые космолетчики таскают с собой в качестве талисманов. Да, сны у этого малого действительно должны быть интересными. Веки чуть приподнялись, открывая зеленущие глаза с вертикальными щелками зрачков, и на секунду показалось, что я смотрю в зеркало, боковым зрением поймав собственное отражение. Не удивительно, что люди сравнивают эль-ин с этими длиннохвостыми – некое родство духа определенно присутствует.

Я предусмотрительно уселась в одно из свободных кресел, задумчиво провела когтем по подлокотнику. Тонкая стружка вышла из-под пальца и завернулась крутой волной.

– Хорошо, Мастер Оружия. Добивайте.

Кесрит и пара воинов из клана Зимнего, присутствующие в комнате, выпустили недоуменные сен-образы.

– Хранительница?

– При всей важности происшествия вы бы не стати столь радикально менять из-за него мои планы. И уж тем более свои. Случилось что-то еще. Договаривайте.

Зимний вновь улыбнулся, в фиалковых глазах медленно и хаотично начали кружиться серебристые звездочки. Холодный сквозняк обдал мои ноги, пальцы заломило от мороза.

– Есть основания предполагать, что это не первый случай.

– Что? – Кесрит резко повернулась к лидеру клана Атакующих. Если бы взгляды могли убивать… Я взмахом ресниц приказала ему продолжать.

– За последний месяц пропало восемь эль-ин. Все – женщины, но очень молодые, не достигшие еще столетнего возраста. Все путешествовали по Ойкумене в одиночестве, без сопровождающих и без особой цели. Все восемь происшествий можно с легкостью списать на несчастный случай. Все с вероятностью 99,3 процента являются продуманными похищениями и с вероятностью 86,66 процента совершены теми же людьми, которые пытались захватить леди тор Нед'Эстро.

Так.

Я прикрыла лицо рукой, чтобы скрыть от окружающих бешеный круговорот красок в своих глазах, сейчас утративших всякое подобие устойчивости. Так, так, та-аак. Кто-то похищает наших женщин. Нет, не просто женщин – наших детей. Сто лет – да разве это возраст? Уникумы, кроме вашей покорной слуги, разумеется, не в счет.

Я прекрасно представляла себе тот тип девочек, который так коротко, одной фразой описал Зимний. «Без особой цели». Маленькие избалованные красотки, привыкшие к поголовному поклонению и обожествлению, занятые свободным «творчеством» в какой-нибудь весьма далекой от практики области и совершенно не приспособленные к жизни. Сама такой была, да и теперь, наверно, не слишком далеко от них ушла… Эти легкие бабочки, которых тяготили ограничения и аскетизм жизни на Эль-онн, устремились в Ойкумену, привлеченные всем тем новым и необыкновенным, что несло в себе человеческое общество. Они просто идеально вписались в высший свет, в круги золотой молодежи и утонченный бомонд различных цивилизаций. Они бросились с головой в новый для нас мир искусства и избранности, в бесконечную круговерть плененных поклонников и новых впечатлений. Художницы, создававшие завораживающие, лишающие сознания и воли полотна, певицы, сравниваемые с легендарными сиренами, поэтессы, после прочтения книг которых люди бросали свою обустроенную, сытую и бессмысленную жизнь и уходили в поиск… Эльфийки. Эль-ин.

Отнюдь не все из них могли постоять за себя столь же решительно и небрежно, как это сделала Мастерица Судеб, Сновидений и Чародейства.

И кое-кто, похоже, нашел-таки неприятности на свою беспутную головку.

А распутывать это, разумеется, мне.

– Понятно. Что мы можем сделать, чтобы их вызволить?

– Что??? – Ошеломленный сен-образ и недоверчиво приподнятые уши – такова реакция всех присутствующих. За исключением Зимнего, разумеется.

Вполне законная реакция. Эль-ин никогда не признавали стадной логики. Если кто-то достигший совершеннолетия и признанный дееспособным сам влип в неприятную историю, он сам же из нее и должен себя вытащить. Может быть, с помощью родственников, друзей или подчиненных, ежели таковые имеются (что бывает отнюдь не всегда). Не смог – что ж, закон биологического отбора в чистом виде. А втягивать всю остальную расу в личные заморочки какого-нибудь придурка – увольте. Учитывая количество придурков на душу населения, эль-ин, вздумай они объявлять войну всякий раз, когда кто-нибудь вдруг не сходился во мнении с представителем другого народа, давным-давно бы вымерли.

После «усыновления» всей нашей расы аррами ситуация радикально переменилась. Я достаточно ясно дала понять, что не потерплю ни от кого самодурства или самовольства, которые могут быть неверно истолкованы окружающими. Но следует ли из этого, что кто-то в случае неприятностей может рассчитывать на «правительственную» помощь?

Увы, следует.

Я подняла веки и спокойно оглядела повернувшихся ко мне явно сбитых с толку подданных.

– Люди живут не по нашим законам, а вот мы как раз пытаемся подстроиться под них. Если оставить сейчас девочек постигать свои уроки трудным путем, кое-кто может решить, что мы слабы. Последствия объяснять, я надеюсь, никому не нужно?

Мужчины благовоспитанно молчали. Если у кого-то и были возражения, я о них вряд ли когда-нибудь услышу. Хранительница решает. Воины повинуются.

Кесрит, однако, подобной покорностью не страдала. Издержки матриархата.

– Это глупо. Если так ставить вопрос, то мы вполне можем просто щелкнуть по носу сих работничков ножа и топора. И это вовсе не означает, что следует бежать на помощь неким излишне самоуверенным вьюницам, без того уже излишне избалованным. Сами выкрутятся. Или можно поставить в известность их семьи, и тогда пусть уже пираты пеняют на себя!

– Мастер, вы были б несомненно правы, если бы не одно обстоятельство. – Опять влез Зимний. Вот и говори теперь о матриархате! – Эти… люди… не придумали ничего лучше, чем похитить женщин. Демографическая ситуация на Эль-онн сейчас не слишком тяжелая, но соотношение полов один к десяти в пользу мужчин все равно не внушает особой радости. Мы не можем себе позволить терять наших детей. Особенно девочек.

И – сен-образом:

Необходимо дать это понять раз и навсегда. Смертные считают нас жестокими – что ж, пора показать им новые и неожиданные оттенки в значении этого слова! Чтобы никому никогда, даже в кошмарном сне, больше не могло присниться прикоснуться к эль-леди!

Серебристые снежинки в его глазах превратились в свирепый искрящийся водоворот, камень имплантанта между бровей отливал яркой, лавандовой голубизной. Температура в комнате катастрофически падала. Я чуть пошевелила окоченевшими пальцами, попыталась сморгнуть иней с ресниц. «Зимний», чтоб его. Понятно, почему время года назвали в его честь! Неужели так сложно ну хоть немного контролировать свою недюжинную силушку?

Самое забавное: его слушали. И я, полновластная правительница всех эль-ин, и Кесрит, высокопоставленный Мастер одного из самых жутковатых кланов. Я – всего-то лишь Хранительница Эль-онн, мало ли таких было в истории, а он… Он – Зимний. И этим все сказано.

С бесконечным (ну ладно, с показным) терпением я опустила уши.

– Вам, Мастер Оружия, всегда хочется показать людям новые значения слова «жестокость». Подобная предсказуемость несколько обесценивает ваше мнение в подобных вопросах. – «Съешь это, проклятый зануда!» – Сейчас мы ищем похитителей и их жертвы. А о репрессиях подумаем позже.

Итак.

– Мастер Кесрит, вы сможете перетряхнуть воспоминания ваших пленников и память их компьютеров так, чтобы те не поняли, что похищение… э-э… не совсем удалось?

– Разумеется.

Теперь я была центром пристальнейшего внимания со стороны всех присутствующих. Даже у телохранителей северд-ин, обычно бесстрастных и совершенных, как изваяния, как-то подозрительно заблестели глаза в прорезях темных масок.

Смогу я чуть помухлевать со временем, вернув корабль в ту точку, откуда его умыкнула тор Нед'Эстро? Смогу. Понадобится всего пара часов. Конечно, гораздо лучше для подобных трюков использовать дарая, но мне не хотелось впутывать сюда официальный Эйхаррон (по крайней мере, не в эту часть начинающего оформляться во что-то интересное плана), а муж, которого я обычно использовала для осуществления таких вот махинаций, сейчас был занят выполнением совсем другого поручения.

Л-ладно, будем работать с тем, что у нас есть. Что есть… Кто есть…

– Леди Регент…

– Тихо! – Повелительный сен-образ полыхнул звонким щелчком кнута, недвусмысленно приказывая всем заткнуться. Согласна, не очень практично с точки зрения теории лидерства, но мне нужно было подумать.

Это дело таило в себе много больше отрицательного, чем казалось на первый взгляд. Нет, конечно, и на первый взгляд веселого тут мало, но у меня все внутренности скручивало в тугой узел, в затылок втыкались тонкие иголки дурных предчувствий, когда я пыталась анализировать это дело всерьез.

Не шел из головы утренний кошмар. Сон – и появление Мастера из Расплетающих Сновидения. Кесрит. Пираты. Ауте, угораздило же родиться с огрызком провидческого дара – и не помогает, и жить спокойно не дает. Во сне от меня отрезали кусочки. В реальности кто-то потихоньку похищает эль-ин, отхватывая кусочки от Эль. Ну а если учесть, что я и Эль в некотором роде одно и то же… И «повезло» же мне угодить в аватары богини…

Так, попробуем пойти простым путем.

Я потянулась к точке сосредоточия между глазами, к той точке, которая всегда со мной, маяча где-то на границах сознания.

И мир новых ощущений рухнул на меня грохотом гигантского водопада.

Да.

Я была существом с тысячью лиц, и тысячью глаз взирала я на этот мир. Я была воспоминаниями миллионов лет прошлого и будущего, я была силой и слабостью, ветром и морем. Я была Эль.

Но сейчас меня интересовали лишь восемь всплесков самосознания, плавающих где-то в глубине моего существа. Восемь девочек. Восемь эль-ин. Я искала в себе разумы созданий, чьи сен-образы недавно показал мне Зимний, и не находила их. И в то же время совершенно точно знала, что они живы.

Та-ак.

Я не то чтобы шагнула вперед, но что-то изменилось, отдалилось, что ли, резким порывом ветра растрепав волосы и крылья. И вот уже стою, спиной ощущая Ее присутствие за своим плечом.

– Как они это сделали?

Вопрос в некотором роде риторический, но не задать его я не могу.

– Узнай. – Голос хрипл и недоволен. Я медленно повернулась, почти страшась того, что увижу. Почему она выбрала такой облик? Эль-ин никогда не бывают старыми, если, конечно, сами того не хотят, что случается довольно редко. Нам нравится быть вечно юными и вечно сильными. Но существо, стоящее сейчас передо мной, было сгорблено долгими годами, оставившими глубокие следы на древнем лице. Это не была красивая старость или старость, исполненная достоинства. Нет. Расплывшаяся, бесформенная фигура с отвисшей грудью и широким тазом, всклокоченная ведьмачья грива, скрюченные пальцы. И глаза. Мои глаза. Огромные, миндалевидные озера безвременья, ежесекундно меняющие цвета и оттенки. Совсем молодые.

Эль, воплощенная суть всех эль-ин, этакое одушевленное коллективное бессознательное моего народа, взирала на меня сердито и немного насмешливо.

– Узнай, как смертные смогли отсечь от меня моих детей, и я тоже это узнаю. Верни мои косточки!

Она протянула свои старческие руки с черными, уродливыми когтями, и в мои подставленные ладони упали белые, отполированные тысячелетиями маленькие кости.

Я уставилась на неожиданный дар в полном непонимании.

– Иди!

Люди, может, и принимают загадки своих богов в раболепном благоговении, но я, слава Ауте, человеком отродясь не была. И мириться с происходящим так просто была не намерена.

– Что это значит?

Она хитровато склонила голову, дохнув загробным зловонием из обрамленного гнилыми зубами рта. Я потихоньку начинала закипать.

– Что ты делаешь? Что означал тот дурацкий сон?

– Сон? Разве сны не должны быть посланиями от подсознания?

Еще издевается!

– ТЫ мое подсознание, бездна тебя поглоти! Прекрати дурить! Если у тебя есть что мне сказать, говори нормальными сен-образами!

Старуха снова ухмыльнулась, сверкая ониксовыми глазищами, в следующее мгновение ставшими вдруг изумрудными. Откинула уродливую голову и… запела.

Эта песня была чем угодно, только не тем, что могло бы вырваться из старой луженой глотки. Четкая дробь барабанов, пробирающая до дрожи в животе, свист и трепет, шаманские напевы. Переливы звука, света и энергии, взлеты и падения, начало и конец. Она, пела, и душа изливалась в этой песне воем одинокой волчицы.

Кости в моих пальцах шевельнулись. Дернулись. Я рванула в сторону, в ужасе отбрасывая их от себя. И застыла, завороженно глядя на свершающееся перед глазами чудо.

Зарево древних костров. Пляски под полной луной.

Кости поднимались. Поднимались, формировались, срастались. Кости формировали скелет неведомого зверя, белый, гладкий и красивый.

Она пела.

А кости обрастали плотью, шерстью и яростью. Хвост хлестнул по полосатым бокам, клыки блеснули в вибрирующем рыке. Огромный тигр сорвался с места, сияя победным огнем шкуры.

Аррек?

Сверкнул зеленью взгляда. Побежал, свободный, дикий и неуправляемый.

У меня горло сжалось от ужаса и восторга. А тигр, летящий мощными легкими прыжками, вдруг затуманился, пошел волнами, будто смотришь на него сквозь толщу воды, – и вот, мерно разбивая воздух эфирными крыльями, к небесам взмыла фигура эль-ин.

Я потрясенно повернулась к старухе. Старухе? Передо мной, украшенная нежными лавандовыми переливами крыльев, стояла юная эль-ин. Матовое сияние кожи, многоцветие все тех же глаз, тысячью звезд взирающих в бездонные небеса. Хитроватая улыбка.

– Ты соберешь кости, ты сложишь их вместе и найдешь песню. Ты вдохнешь в них душу, и душа возродится. Иди.

Она отвернулась, диковато прянув ушами. И как прикажете все это понимать?

– Эль! Подожди!

– Я послала к тебе Л'Риса и Дельвара. Приступай.

И исчезла, шельма такая.

Я резко вскинулась в кресле, широко раскрыв глаза и рыча сквозь зубы трехэтажные ругательства. Все присутствующие в комнате смотрели на меня с этаким пристальным, вопрошающим вниманием. Среди эль-ин случалось, что кто-то вдруг во время разговора отключался, задумавшись или отправив свою астральную проекцию на выяснение каких-то других дел, но подобное считалось чуть ли не грубостью и не приветствовалось.

– Зимний, это помещение хорошо проверили насчет прослушивания?

Он аж скривился от столь неприкрытого оскорбления.

– Без сомнения. – Тон сух и холоден, как вечные ледники.

– Перепроверь.

– Леди Регент, я не считаю, что существует необходимость…

– Перепроверь.

– Да, Регент. – И после паузы: – Чисто.

– Хорошо. – И это действительно хорошо. Жаль, конечно, что пришлось так его осадить, видит Ауте, мои отношения с этим беленьким и без того далеки от цивилизованных, но игра пошла на слишком большие ставки. – У нас назревают неприятности. Эль не может определить, что случилось с девочками.

Потрясенное молчание. В меру потрясенное. Затем Кесрит неловко повела ушами из стороны в сторону. Да, действительно неприятности.

Почувствовала, как два знакомых и в то же время странных сознания мгновенно нашли искорку моего разума и приблизились, используя меня даже не как маяк, а скорее как магнит.

– Зимний, сейчас сюда прибудут двое наших. Впусти.

Он послушно приподнял многослойную систему защиты, окутывающую помещение, и пресловутая парочка тут же бесшумно материализовалась перед нашими светлыми очами.

Ладно, хоть дождались приглашения. С этих сталось бы заявиться просто так, нагло проигнорировав все меры безопасности.

Я подняла голову и внимательно посмотрела на своих охранников-симбионтов. Посмотрела свежим, наивным взглядом аналитика, посмотрела как в первый раз, без зазрения используя весь потенциал имплантанта, чтобы оценить и решить.

Трудно представить себе двух существ, менее похожих друг на друга.

Л'Рис – утонченный, изящный, франтоватый. И прекрасный. По меркам эль-ин так прямо-таки чересчур прекрасный. Едва ли не единственное существо мужского пола, которое при желании могло бы поспорить в совершенстве черт с Арреком. Только красота его – искусственная, старательно подчеркиваемая. Яркая, броская… распущенная, что ли. Роскошные, цвета королевского пурпура крылья и того же оттенка непослушная шевелюра, глаза и треугольник имплантанта во лбу насыщены фиолетовой синевой, идеальная белизна кожи. Яркая, хрупкая и до безобразия хитрая бабочка. Бабочка, имеющая звание Мастера Заклинаний. Бабочка, которой на днях стукнуло тысячу лет.

Второй – примерно в десять раз старше. И, по всеобщему мнению, во столько же раз умнее, хотя по внешнему виду этого никак не скажешь.

Дельвар – чудище из сказки, страшное такое, голодное. Рост для эль-ин просто невероятный, на добрых две головы выше отнюдь не маленькой меня, оружием обвешан куда гуще любой из виденных мной новогодних елок. Худющий, костлявый, но что-то такое было в манере держать себя, в резких, рубящих движениях, что заставляло всю фигуру воспринимать как массивную. Смертельно опасный. Темно-коричневые крылья, темные, свалявшиеся сосульками волосы. И уродливый шрам на правой щеке, превращающий лицо в гротескную маску. Правый глаз, уничтоженный в какой-то старой войне, закрыт черной повязкой а-ля старый пират, но страшен не он. Левый глаз, черно-черный, ничего не выражающий, затягивающий, точно бездонная пропасть, гораздо страшнее. Демон. И совершенно не стесняется это демонстрировать.

При их приближении меня ударяет, точно током, по жилам обжигающим кипятком прокатывается ток не моей крови, в сознании всплывают не мои воспоминания.

«Госпожа».

Вообще-то блестящая идея одарить меня парочкой воинов-риани принадлежала Зимнему. Это он поднял вой после того, как боевая звезда северд-ин, ныне подвизающаяся в роли телохранителей, неизвестным образом пролезла в мой дом, обойдя всю охрану и на много часов отрезав нас от окружающего мира. Попутно продемонстрировав относительную легкость, с которой можно устранить вашу покорную слугу. Тогда же и было решено (разумеется, не мной), что Хранительнице ну никак нельзя без охранников, способных пробиться к ней откуда угодно и когда угодно. Да и вообще, не положено вене без риани. Нельзя.

Аррек, поначалу отнесшийся к идее более чем прохладно, после нескольких задушевных разговоров с дражайшими родственничками проникся и осознал и даже принял самое активное участие в убеждении отчаянно упирающейся меня. Убедил. Паранойя, она, знаете ли, заразная.

Единственное выдвинутое мной условие – риани не должны были быть из клана Витар. Хватит с меня и самого Зимнего, чтобы терпеть еще и его выкормышей. На столь решительное заявление лидер Атакующих лишь пожал ушами и сказал, что у него и в мыслях такого не было. И представил мне Л'Риса и Дельвара. Из клана Нэшши – Ступающих Мягко. Забавно, я, Хранительница Эль-онн, до тех пор искренне верила, что сам этот клан – всего лишь сказка или, в крайнем случае, рудимент, сгинувший за ненадобностью тысячи лет назад. Клан шпионов и наемных убийц. Клан беспринципных и бесчестных ублюдков. Клан тех, с кем настоящие воины из Атакующих или Хранящих не желали иметь ничего общего.

Век живи – век учись.

Меня, наверно, ожидает еще много преинтереснейших открытий о собственном народе. Самое забавное, что никто даже не удосуживается мне сообщать о подобных вещах. Зачем забивать девочке голову всяким хламом? Так-то вот. Абсолютная, чтоб ее, власть.

Ладно, потом себя пожалею. Пора приступать к делу.

Я чуть поменяла структуру своих воспоминаний, чтобы риани могли быстрее их считать и понять ситуацию.

– Действуем сразу по нескольким направлениям. Кесрит, мы с тобой сейчас отправимся на захваченный корабль, постараемся привести там всех в норму, чуть подчистив им память, а затем позволим отвезти тебя туда, куда с самого начала они направлялись. Попробуем поискать девочек на базе.

Кто-то попытался было возразить, но я движением уха заткнула ему рот. Дальше.

– Дельвар, ты пробираешься с другого конца. Найди какую-нибудь девчонку, достаточно молодую и красивую, чтобы казалась легкой добычей, и достаточно серьезную, чтобы в случае чего преподнести пару… сюрпризов. Не знаю, может, в клане у Зимнего кого-нибудь одолжишь, у Атакующих сейчас обучается несколько многообещающих воительниц. Будешь удить на живца. Вряд ли они сразу решатся на похищение, но это и не нужно. Зимний уже попробовал с Кесрит, твоя задача сейчас в другом. Проследи отклик, который вызовет ее появление: кто зашевелился, кто за какие ниточки вдруг стал дергать, куда эти веревочки идут… Не мне вас здесь учить. Л'Рис, ты копаешь относительно уже похищенных. Проведи скрытое расследование по каждой, следы еще не могли совсем уж остыть. И ничего не предпринимайте без крайней необходимости. Детей вызволяем мы с Кесрит одной быстрой операцией. Ваша задача – накрыть всю организацию и подготовить ряд продуманных и несложных шагов, путем которых ее можно было бы уничтожить. Под корень. Вопросы?

Молчание. И опять влез Зимний.

– Ваше личное участие влечет неоправданный риск…

Достал. Честно, достал.

Вежливо выслушала (в который раз?) старую песню, с важным видом склоняя уши в нужных местах. Затем:

– Со мной идет звезда, они обеспечат надлежащую безопасность. У вас есть в этом сомнения? – Один из северд-ин чуть подался вперед, недвусмысленно так уставившись на белобрысого. Возражений не последовало. – Отлично. Вас, лорд Зимний, я бы попросила помочь моим риани. И прощупайте на эту тему почву на Эйхарроне. Вряд ли эль-ин первые, кто столкнулись с подобными проблемами, а если кто-то что-то и знает, то это арры. У них система разведки даже лучше, чем та, что разворачивает Вииала, когда пытается выяснить фасоны нарядов своих соперниц перед очередным Советом в Шеррн-онн! Ладно. Хватит болтовни. Приступаем.

И мы приступили.

ГЛАВА 2

– Ну как там наша девочка?

– Спит, как младенец.

– Странная штучка. И что некоторые в них находят? По-моему, целовать женщину, у которой клыки во рту не помещаются, – мазохизм на грани патологии.

– Значит, девяносто процентов населения нужно срочно отправить в психушку.

– Да ты посмотри! Она похожа на насекомое! На богомола. Серая. И за таких платят миллионы?

– При чем тут богомолы?

– При том. У них самки пожирают самцов. После полового акта. Лечить нужно наших бравых командиров. Срочно.

– Это тебя лечить надо.

– Да пошел ты…

Поневоле прислушалась к занимательному разговору. Нет, предметом его была не я – я вообще висела под потолком, полностью слившись с окружающей реальностью и старательно делая вид, что меня здесь вроде как нет. Если вене что и умеют делать – так это прятаться. Детекторы пиратского корабля нас неприятно удивили, продемонстрировав способность почти инстинктивно (а для электронного устройства это, скажу вам, тот еще фокус) отыскивать неполадки и неприятности. Но даже самый совершенный сенсор не почувствует ничего, если будет уверен, что нарушитель – это часть его самого. А я сейчас по сути и по форме была частью космического корабля.

Предметом бурного обсуждения была Кесрит тор Нед'Эстро. Расплетающая привольно вытянулась под своим колпаком, накачанная наркотиком и всякими интересными излучениями по самое некуда. До сих пор я не могла перестать удивляться глупости людей, умудрившихся выбрать именно такой способ безопасной транспортировки Мастера сновидений. Придурки. Правильно говорил этот длинный – лечить их всех надо.

Надо так надо. Ща обеспечим такую шокотерапию – мало не покажется.

После того как Кесрит провела меня на запрятанный в астероидном поясе корабль, события стали развиваться с умопомрачительной скоростью. Вывести смертных из транса, подчистить память компьютеров – для Мастера ее квалификации это было не слишком сложно. Мне пришлось попотеть, высчитывая координаты и перемещая нас в ту точку пространства (и, что более важно, времени), откуда она недавно смылась. Имплантант, как обычно, сработал безукоризненно. Не люблю признаваться, но я чувствую себя жутко неуютно, пользуясь этим чудом биотехнологии. Слишком просто: ты ставишь задачу, она тут же оказывается выполнена. И не знаешь, каков механизм, что там скрывается за фасадом… и когда что-то может пойти не так. Конечно, Источник с избытком обеспечивал энергией, так что при возникновении каких-то сбоев всегда можно найти выход из ситуации с помощью грубой силы. Сбоев пока не было. Но ведь это отнюдь не значит, что их и быть не может, так?

И кому тут нужно лечиться?

Переместившись в нужную точку пространственно-временного вероятностного континуума, мы вместе принялись латать дыры, оставленные коротким, но бурным противостоянием серокрылой валькирии и несчастного экипажа. То есть Кесрит своим чародейством воссоздавала порушенное оборудование, а я при помощи Источника снабжала ее энергией. Получилось вполне прилично. Проснувшиеся смертные так ничего и не заметили.

И вот сейчас Кесрит мило посапывала в медицинском блоке, демонстрируя всем желающим свою полную безвредность и уязвимость, а я висела вверх ногами, завернувшись в крылья, и шпионила по-мелкому. И смертные этак вальяжно прохаживались где-то внизу с видом очень занятых и очень профессиональных муравьев, усердно проверяли показания приборов и небрежно поигрывали оружием.

Что-то изменилось вокруг. Нет, пол не вздрагивал, и двигатели не выли, но я вдруг поняла, что корабль вышел в нормальное пространство. Развязка стремительно приближалась.

Вопросительный сен-образ к Кесрит: Мастер, как там с информацией?

Как мы и думали. Дураки дураками, но они сообразили, что загружать план станции и стратегически важные данные в компьютеры корабля не стоит. Приступаю к обольщению электронной начинки одного местного астероида, который, похоже, и является местом нашего назначения. Оу! Стой, стой! Хоро-оший мальчик. Не надо сообщать хозяевам о моем присутствии. Хороший мальчик! Биопроцессоровый ты мой. Иди к мамочке…

Это действительно звучало как обольщение – мурлыкающие интонации, хрипловатый, обволакивающий голос. Я только ушами тряхнула, ошарашенная и позабавленная одновременно.

Тем временем совращение компьютерной программы шло полным ходом. Кесрит льстила и раздавала авансы. Полуразумное сборище битов и байтов отнекивалось, судорожно прикрываясь инструкциями и требуя коды доступа. Как девственница, пытающаяся натянуть простыню до подбородка. И с тем же примерно успехом. Кесрит, правда, так и не смогла окончательно запудрить электронные мозги, но сопротивления по типу «взорвусь, но не пущу» со стороны автоматических систем охраны не предвиделось. И то ладно.

Так, ребятки, слушаем диспозицию. Она передала сен-образ, достаточно четко рисующий план базы. Я мысленно тряхнула обретающихся где-то за гранью реальности северд-ин, передавая информацию. У нас здесь имеется вполне даже симпатичненькая крепость, умело замаскированная под одну из лун во-он того газового гиганта. Прошу любить и жаловать – передвижная база класса «Вулканос-VI», в просторечье и военных кругах более известного как «Пришел, увидел, извинился…». Уровень наступательного потенциала А-4, что примерно равно четырем хорошим флотилиям. Уровень оборонительного потенциала АА. Экипаж для такой здоровенной махины ничтожно мал – всего пятьдесят тысяч человек. Все поголовно в той или иной степени считают себя воинами. Кое-кто даже ими является. Девяносто процентов подвергнуты биоинженерным изменениям, причем никакой Конвенцией об Ограничении Направленных Мутаций тут и близко не пахнет. Оружия… много. Всякого. Разного.

Леди-регент, я не понимаю: это же вроде должна быть подпольная стоянка пиратов, так? На постройку такой дуры не у каждой межзвездной империи финансов хватит! Лучшие технологии, лучшие специалисты… Ауте милосердная, да ведь это же дарайское оборудование! Им только высшие арры и могут пользоваться! Откуда?

Вопрос, конечно, интересный. Очень. Требует длительного и всестороннего рассмотрения. А пока что есть дела более насущные. Где дети?

Она замешкалась с ответом лишь на долю секунды, ровно на столько, сколько требуется, чтобы проглотить рвущиеся с языка протесты.

На схеме это место обозначено как «Тюремный блок».

Здесь больше половины палуб обозначены как эти самые «тюремные блоки»!

Конечно, это же рабовладельческая база! Вот здесь, смотрите. Трое – в медицинском блоке усиленной защиты. Одна – в карцере для особо опасных. И еще одна – в «учебной части», что бы это ни значило.

Остальные?

Похоже, уже продали. Я попробую добраться до этой информации, но все, что связано с финансами, здесь охраняется на порядок лучше остального.

Аут-те. Ладно. Проехали. Будем работать с тем, что есть.

Теперь обращаюсь к северд-ин, таким же молчаливым и безучастным, как всегда. Они у нас тут идеальные воины, им и карты в руки. Пусть действуют.

Каков план штурма? Я – сама деловитость. Ежедневно ничем другим и не занимаюсь, кроме штурма неприступных крепостей и спасения загулявших девиц! Меча да белого коня не хватает для полноты картины.

И вновь ответ задержался на долю секунды. Они что там, с Кесрит потихоньку что-то обсуждают?

Штурм не рекомендован. Мы можем уничтожить их, можем попытаться выкрасть объекты. Но взять под контроль и удержать в повиновении такую массу людей и оборудования силами шести воинов не представляется возможным.

Лишь позже я поняла, что под «шестью воинами» они имели в виду себя, боевую звезду северд и меня, любимую. Кесрит такого звания не удостоилась. Что довольно странно, поскольку, когда дело доходит до драки, эта серенькая могла меня разрезать на маленькие кусочки, а затем склеить в произвольном порядке. И даже не вспотеть. По крайней мере, когда дело касалась искусства, а не швыряния чистыми энергиями.

Не годится. Выкрасть «объекты» недостаточно, нам все равно придется заполучить эту штуку, и лучше сделать это сейчас, пока еще присутствует элемент неожиданности.

Каков план?

Госпожа, это невозмож…

Да какая мне разница, что возможно, а что нет? Базу надо брать, и брать в течение ближайших пятнадцати минут!

Подхватила сен-образ плана базы, информацию о системе безопасности и расписание постов. Провалилась в… нет, это даже не был аналитический транс. И на имплантант, хоть он и играл значительную роль, тоже вряд ли можно было списать то, что со мной случилось.

Мое тело и крылья вздрогнули в ритме гремящих где-то барабанов, руки, свободно свисавшие, вдруг изогнулись ранеными птицами, танцуя свой никому не ведомый танец. Тело танцевало. Тело пело. Тело плакало и смеялось, и неслышная никому, кроме меня, музыка каплями разливалась по парящему в темноте кораблю.

Разум расщепился, разбежался в калейдоскопическом безумии, один и тот же факт рассматривая с бесконечного количества точек зрения.

Я не просто вобрала в себя знания о космической крепости, я на какое-то ослепительно-бесконечное мгновение стала и ею, и тем миниатюрным корабликом, в котором мы сейчас подплывали к цели назначения. Я стала Вулканосом-VI. И в то же время я была неизмеримо большим, потому что ни одно существо, живое или металлическое, не может знать свои недостатки так, как знала я уязвимые места «Аметистового Колибри». Полупьяный пилот, давным-давно называвший так эту груду электроники и биотехники, даже не подозревал, как понравилось это имя изголодавшейся по ласке жестянке.

Клык!

Госпожа?

Своих личных имен мне северд-ин назвать так и не удосужились, справедливо считая, что знать их всяким там крайним вроде Хранительниц Эль-онн совершенно необязательно. Окружающие обращались к ним «северд» или «Безликий». Но я, признавая их полное право на личные чудачества, вовсе не считала необходимым каждый раз кричать «Эй, ты!» собственным охранникам (или учителям, или палачам – эти роли как-то подозрительно часто имели обыкновение совпадать). Посему каждый из пятерки получил по кличке, на которые они после долгих лет взаимной дрессуры даже стали откликаться. Иногда. Была, правда, маленькая проблема определения кто есть кто под всеми просторными балахонами и масками, но тут я оконфузилась всего пару раз. Не больше. Честно.

Клык, прикрой Кесрит. Ладно?

Обычно северд охраняли меня и только меня (и не спрашивайте, почему), но это была очень серьезная просьба, и Клык, исключительно в порядке личного одолжения, согласился ее выполнить.

Я несколькими быстрыми, предельно техничными сен-образами обрисовала общий план операции, предоставляя существам, куда более сведущим в подобных делах, самим додумать детали. О, импровизация, великая и непредсказуемая! Когда-нибудь, доверившись твоим многообещающим посулам, я попаду в переплет, из которого не смогу выскользнуть! Но это когда-нибудь. А пока…

Мягко, легко, подобно касанию перышка, корабль вплыл внутрь базы. Я напрягла живот, поднимая тело вверх, чтобы держаться за потолок не только ногами, но и кончиками пальцев рук. Чуть шевельнула надежно укрывающими от посторонних взглядов крыльями, скользнула вперед. Положение «обнаглевшая летучая мышь» сменилось положением «не менее обнаглевшая ползущая по потолку муха».

Бравые ребятки с бластерами на изготовку, предводительствуемые капитаном нашей лоханки, окружили капсулу с Кесрит и активировали встроенные антигравы. Саркофаг с безмятежно посапывающей эль-ин неспешно поднялся в воздух и этак величаво двинулся к выходу, окруженный, точно почетной стражей, десятком пиратов. Я скользила над ними неразличимым призраком, окруженная своим собственным эскортом из пребывающих где-то по ту сторону Безликих.

Когда Кесрит говорила «защита непробиваема», она не шутила. Человек, проектировавший базы серии Вулканос, не просто страдал паранойей, он, кажется, смаковал каждое ее проявление. Энергетические щиты, темпоральные щиты, вероятностные щиты (а эти откуда?)… Все помещения, даже последняя подсобная каморка, полностью изолированы друг от друга и обладают своей собственной системой жизнеобеспечения. Перемещаться можно как традиционными способами (что-то напоминающее поезда, лифты, какие-то странные «внутренние» кораблики плюс пешеходные коридоры), так и через систему постоянных порталов. Дарайские технологии. Ауте, как?

Мы прошли сквозь очередной уровень защиты: с паролями, идентификациями личности и драматическими обысками – все как положено. За бюрократической шелухой последовало пересечение барьера, который должен был всех не прошедших проверку отправить в определенную точку пространства-времени, характеризуемую коротким словом «тюрьма». Северд-ин проскользнули с небрежным изяществом, будто никакого препятствия и не было. Так я и не поняла до конца этой их врожденной способности пропускать сквозь себя любое воздействие, любую силу, кроме разве что прямого удара мечом. Они настолько не принадлежали нашему миру, что не удосуживались даже для вида следовать его законам. Безликие просто есть где-то рядом, то ли в мире чистой информации, то ли вообще в астральных сферах. Но, когда дело доходит до выбивания зубов, они становятся вполне материальными. А большего и не надо.

У меня же при прохождении сквозь барьеры возникали проблемы. Не было ни времени, ни желания изменять себя по образу и подобию северд, да не было и уверенности, что удастся во второй раз пережить подобный опыт. Тем более без помощи Ллигирллин. Так что приходилось действовать по старинке, кое-где прибегая к помощи имплантанта: количество записанных в нем различных заклинаний и прочей дребедени было поистине неисчерпаемым. Только пользуйся. В других случаях помогала аакра, в которой были зафиксированы все когда-либо совершенные мной изменения, их можно было без труда вызвать вновь. А однажды пришлось-таки задержаться на минутку, исследуя новый барьер и перестраивая свой организм так, чтобы дверь приняла меня за свою.

В какой-то момент пришло четкое осознание происходящего. «Ауте, что я творю? Я ведь не воин, никогда им не была и не буду. Я ничего не знаю о захвате космических станций и даже не удосужилась выслушать специалистов. А теперь вот собираюсь с армией общей численностью семь душ штурмовать этого монстра оборонной промышленности размером с отнюдь не маленькую луну, нашпигованного Ауте знает какими ловушками и полного кровожадных, трансмутированных специально для абордажного боя пиратов. В каком изменении я успела начисто растерять остатки разума?»

Панические мысли бились связанными птицами, и их темные крылья заслоняли пустые коридоры станции, но сен-образ, приказывающий моей «армии» разделиться, был тверд и холодновато спокоен. В тот же момент восприятие будто раскололось на семь точек зрения – не совсем координирующий транс, но что-то очень похожее. Я вполне понимала, кто я, где мое настоящее тело и что я должна делать, но в то же время прекрасно знала, что делают остальные.

И когда Бес вдруг повернул голову в мою сторону, я его глазами увидела собственные многоцветные глаза, переливающиеся сейчас насыщенным черным, характерным для северд-ин, лишь иногда взрывающиеся серым, столь любимым Кесрит.

Я соизволила наконец слезть с потолка и принять более пристойное для битвы положение. Остальные разбежались в разных направлениях, а мы с Бесом отправились к тюремному блоку для «особо опасных». Проскользнули внутрь. Осмотрелись.

Эль-ин была заперта в маленькой, с прозрачными стенами комнате, это позволяло контролировать состояние организма пленницы едва ли не лучше, нежели медицинский саркофаг Кесрит. Девочка с неправильными чертами и шоколадной кожей. Как-то ее заставили спрятать крылья, эти сгустки энергии, которые можно использовать и для ласк, и как страшное оружие в ближнем бою. Одели во что-то вроде смирительной рубашки, так что вывернутые назад руки торчали под ненормальным даже для эль-ин углом. Выглядела леди скорченной и неподвижной, но сохраняющей яростно-равнодушное спокойствие. Многочисленные синяки и царапины на физиономиях обретающихся тут же ученых и охранников наглядно демонстрировали, что ситуация в целом и окружающие люди в частности ей не очень-то нравятся.

У меня кулаки зачесались. Знаете, бывают такие моменты, когда костяшки пальцев просто физически болят от желания вмазать по ненавистной роже. До рыка, до помрачения в глазах. У эль-ин на темно-коричневой коже четко выделялись окровавленные отметины. Эти люди осмелились ее ударить! У этих трупов рука поднялась…

Мысленная ревизия происходящего – все на своих местах. Ну что ж. Станцуем.

Я полыхнула сен-образом. Начали.

И все сорвалось с места. В бешеном ритме мелькают чудовищные картинки гигантского калейдоскопа.

(Антея тор Дернул-Шеррн обрушилась на так и не успевших ничего понять людей, вспышкой силы и гнева размазав их по стенкам, но, кажется, никого окончательно не убив. Точечный, тщательно рассчитанный удар энергии имплантанта плавит стены темницы и срывает унизительные оковы пленницы, которая, так и не успев разобраться в происходящем, но поняв, что есть шанс рассчитаться с обидчиком, с воплем ошпаренного баньши кидается на первого попавшегося противника. Которым, разумеется, оказалась Леди Хранительница. Прежде чем ошарашенная Антея успела понять, в чем, собственно, дело, Бес, лидер боевой звезды северд-ин и личный телохранитель миледи, сбивает излишне воинственную девочку техничным ударом в висок, успев, правда, получить от нее пару тонких и довольно чувствительных царапин. Взваливая бесчувственное диво на плечо, он еще успевает с каким-то брезгливым отвращением подумать, что Ауте сыграла скверную шутку. Наделить такой скоростью и таким впечатляющим оружием существо, которое ну совершенно не умеет ими пользоваться. Будь этот ребенок чуть более умел, она нарезала бы его жизненно важные точки этими своими длиннющими когтями, и тогда…)

и

(…охрана с корабля, доставившая в лабораторию новую эльфийку, вдруг одновременно закрывает глаза, будто отключается, и, прежде чем Жакрэ соображает, что что-то не так, крышка саркофага отлетает в сторону, оттуда серой тенью взмывает нечто туманное, клокочущее и излучающее дикий, первобытный ужас. Крик, и это кричит он сам, он, руководитель седьмой лаборатории, который не повышал голоса никогда и ни перед кем. А это бросается на него, и это волк, огромная, серая волчица, совсем как та, над которыми он проводил первые эксперименты по трехфазовым мутациям, та самая, что на его глазах прорвала защитное поле клетки и загрызла охранника. В горящих алым заревом преисподней глазах сверкает разум, дьявольский, изощренный разум существа, которое несет возмездие. Крик. Стоящий рядом техник потом всю оставшуюся жизнь будет клясться, что именно на него летело это, что это было черной, отвратительно воняющей ящерицей. А скорчившийся сейчас у их ног сержант службы безопасности ясно ощущает, как его шею оплетает огромная красно-черная змея, чувствует, как трещат его ребра, не выдерживая этого ужасного давления. И с двух длинных, загнутых внутрь клыков срывается капля яда и падает на его обнаженное запястье, на котором до конца жизни останется шрам… Крик. Крик. Вой.

…выхватывает оружие и пытается выстрелить, но оказывается свален своими же бывшими товарищами, привезшими это с корабля, их глаза закрыты и чуть подрагивают, точно во сне им приходится быстро-быстро бежать…

…тоже бывшие на корабле и тоже с закрытыми глазами целенаправленно приближаются к саркофагам, разбросанным по разным лабораториям, выстрелами в спины и ударами сзади убирают охрану, отключают приборы, открывают прозрачные крышки…

Мастер сновидений из Нед'Эстро коротким взмахом когтистой руки рвет горло попавшемуся на пути смертному. Лицо человека искажено первобытным ужасом, волосы стремительно, на глазах седеют. Этот контраст: белые волосы и ярко-алая кровь – врезается в память Кесрит четким сен-образом, который она теперь всегда будет использовать при мысли о своеобразной красоте битвы. Что увидел в ней человек? Жуткое чудовище из своих кошмаров? Дикого зверя? Старого врага? Да какая ей разница? Она – Мастерица сновидений и наваждений. Когда кто-то выступает против нее, он обречен схватиться со своими собственными страхами, встретиться лицом к лицу с тщательно скрываемыми от самого себя уголками собственной души.

Высшее искусство стратегии – заставить противника биться с самим собой.

Она врывается в одну из закрытых лабораторий и склоняется над потихоньку приходящей в себя девочкой. Озабоченно прижимает пальцы к шее, пытаясь считать состояние пленницы. Подхватывает нити ее сновидений и начинает расплетать их, выдергивая ту из благословенного забытья.)

Надрывается сирена, кричащая о вторжении. Компьютеры и автоматические системы безопасности вдруг сходят с ума.

и

(…прошедшие курс подготовки и обученные сопротивляться таким атакам отшвыривают сцепившихся друг с другом, точно в кошмарном сне, людей и набрасываются на склонившуюся над одним из медблоков серокрылую фигуру. Пытаются наброситься. Клык, старый и жесткий, как ядерный взрыв, воин из северд-ин, очень серьезно относился к взятым на себя обязательствам. Если леди тор Дернул-Шеррн попросила его позаботиться об этой серой, значит, он позаботится, что бы при этом ни думал о воинах, которые вместо того, чтобы самим сражаться с еще не поверженным противником, отвлекаются на всяких там одурманенных заложников.

Закутанная в темный балахон фигура вдруг появляется из ниоткуда перед оборзевшими смертными, четко, как на тренировке, ловит лезвием меча пули и заряды излучателей. Клыку-то от них ни жарко ни холодно, а вот эльфочке вполне могут помять крылья. Энергетическое оружие, да еще с автоматическим прицелом. Фу, какой позор! Это не воины, это оскорбление Мастерства. Эти не заслуживают даже честной смерти.

Северд-ин бросается вперед, красивой отмашкой отрубает чью-то руку с пистолетом, медленно, с ленцой поворачивает меч и, прежде чем мозг смертного смог зафиксировать потерю конечности, отрубает ему голову. Следующих двух убивает одним скользящим ударом клинка, одновременно с разворотом выбросив ногу назад. И впечатав подъем стопы в горло третьего. Уходит от вполне приличной, но чудовищно медленной контратаки, сев почти на полный шпагат, из этой позиции подрубает ноги своему излишне ретивому противнику. Вскакивает, попутно перерезав человеку горло, уходит в сторону, вновь отбивая выстрелы, направленные на Кесрит, врубается в гущу противников, и секунды спустя драться уже не с кем…)

и

(…взрыв сотрясает один из доков, где, по расчетам леди тор Дернул-Шеррн, находилось едва ли не единственное сравнительно уязвимое место станции. Если бы кто-то действительно умный попытался атаковать крепость, он не смог бы пройти мимо такой возможности. Дикая нажимает кнопку, и пол снова едва не выскакивает у нее из-под ног, а на уши обрушивается грохот еще одной серии взрывов. Юной северд никогда раньше не приходилось пользоваться таким «бесчестным» оружием, как бомбы, и ей совсем это не нравится, но задача сейчас не в чистой победе, а в том, чтобы привлечь внимание. Хорошая, красивая бомба подходит для этого гораздо лучше почти невидимой тени с острым мечом. Дикая застывает за одной из перегородок, слушая, как с надрывным воем падают блокирующие двери шлюзов и потрескивают активируемые щиты, затем нажимает еще одну кнопку. Ну что ж, по крайней мере шуму она наделала более чем достаточно. Дикая (ей очень нравилось придуманное Хранительницей имя) была самой молодой из звезды северд и, по признанию Беса, самой талантливой. Но вот бесценные качества вроде бесконечного терпения ей еще предстояло выработать, так что Антея решила, что отвлекающий маневр лучше всего поручить именно ей.

Дикая взрывает последний из заложенных пакетов и стремительной тенью скользит вперед, небрежно и как-то даже презрительно пропуская сквозь себя стены и брошенные кем-то наугад гранаты. Выныривает в тылу у забившихся в один из коридоров солдат и ударом меча, столь быстрым, что никто даже не успел увидеть, как она его доставала и как вложила обратно в ножны, разрезает установленную там плазмотронную пушку на две аккуратные части. Разворачивается, готовая встретить несущиеся на нее боевые дроиды – этакие крабообразные маленькие танки, окруженные защитным полем и ощетинивающиеся всякими пушками. Улыбается под непроницаемой чернотой маски. День обещает быть интересным…)

(…аккуратно так отправляет «капитана» в нокаут. Кастет останавливается и оглядывается на учиненный им кровавый хаос. Вообще в крепости четыре точки, которые можно было бы назвать командными мостиками, но некоторые всегда можно ограничить в полномочиях при наличии определенных кодов доступа. Что люди и поспешили сделать за несколько секунд до того, как Кастет обнаружил свое присутствие, – смертные вовсе не хотели в разгар внезапного нападения сталкиваться с проблемой противоречивых приказов сразу с нескольких командных пунктов. Ну а теперь, хотя компьютеры вряд ли будут принимать его приказы, ничего более-менее разумного они передать сражающимся с фантомами по всей территории базы все равно не смогут. Кастет медленно, по-кошачьи скользнул дальше…)

Сирены захлебывались натужным воем. Вагончики с натягивающим вооружение десантом неслись в противоположных направлениях, командующие спешно стаскивали себя с теплых постелей, ученые судорожно пытались проникнуть в информационную базу.

Что происходит?

(…Злюка лишь нетерпеливо отмахивается от последнего из пытавшихся преградить ей путь – тот двигался так медленно, что, казалось, вяз в воздухе, и из открытого рта вырывался низкий, нечленораздельный гул: «Неееее-е-е-е-е-е-е-еееет!» Человека, этого не-северд, как Безликие называли всех не принадлежащих к их роду, отшвырнуло в сторону, и стена из гибкого, упругого материала, выдерживавшего попадание плазматической гранаты, прогнулась под ударом его тела. Оставив беднягу (и как только не умер?) медленно сползать вниз, Злюка ударом ноги вышибает мешающую ей дверь и натыкается на спокойный взгляд откинувшейся на спинку кресла эльфийки. Не похоже, чтобы той слишком досаждал плен. Вся обвешанная диагностической аппаратурой, с крыльями темного индиго, разлетевшимися по комнате клочьями пряного тумана, она кажется языческой богиней, принимающей ворвавшегося в ее чертоги варварского царька. Люди, то ли более умные, чем те, что попадались Злюке до сих пор, то ли просто хорошо выдрессированные имевшей с ними дело эль-леди, испуганно шарахаются в стороны. «Пленница» царственно склоняет уши в приветствии, и Злюка ловит себя на совсем не ко времени пришедшей в голову ослабляющей мысли: «Кто-нибудь позаботился предупредить это, что я, вообще-то, на ее стороне?»)

Мир сошел с ума.

Я стремительно шла по коридору, почти летела, едва касаясь пола ногами, позади не отставал Бес с перекинутой через плечо эль-ин. Впереди вдруг выросла материализовавшаяся из ниоткуда стена, потолок начал излучать что-то расплавляющее кости. Не дожидаясь, пока эта зараза нас доконает, сметаю стену и потолок вспышкой энергии, останавливаюсь перед дверью. Интересная штучка. Приправленная маленькой такой хитростью, из-за которой по ту сторону время течет на одну миллисекунду позже, чем по эту… и потому, если ты вздумаешь ворваться туда силой, то окажешься в ну совсем другой реальности. Да, очень интересно, но разбираться не хочется. Имплантант выплюнул узкий импульс дикой физической аномальности, в принципе уничтожающей такое понятие, как время, и, когда этот мини-шторм закончился, предо мной осталась всего лишь самая обычная дверь. Вполне поддающаяся банальнейшему вышибанию ногой.

Мое зрение было все еще расщеплено на сверкающие осколки чужих сознаний, потрясающие спокойствие и целеустремленность северд-ин накатывали дурманящими волнами. Тело танцевало. Это даже не полноценный танец, так, какие-то ритмические раскачивания в такт внутренним биотокам Колибри. (Я уже зашла в изменении так далеко, что не могла про себя называть летающую крепость иначе.) Шел процесс накопления информации.

Мы ворвались в очередное помещение и нос к носу столкнулись с Кесрит и Клыком, подобно двум овчаркам пытающимся согнать в кучу троицу полусонных эль-ин. Должна сказать, что даже при столь незначительном численном перевесе «окучиваемой» стороны задача была отнюдь не проста. Мой народ обладает ну просто феноменальной способностью выпадать из общего строя и разбредаться в разные стороны.

Тут появилась Злюка, ведущая за собой потрясающе красивую эль-леди. Или это эль-леди вела Злюку? Неважно. Посылаю сигнал, что все, кажется, в сборе и можно заканчивать с отвлекающими маневрами. Несколько секунд спустя к нам присоединились Кастет с Дикой.

Итак, пленники извлечены, противник повергнут в замешательство. В принципе, можно отходить. Но это место таит слишком много загадок, слишком много удивительных возможностей, чтобы я могла позволить себе вот так запросто его упустить. Быстрая проверка – да, мы можем позволить себе задержаться еще на некоторое время, не особенно рискуя нарваться на неприятности. Все-таки мы очень крупно запудрили смертным мозги с этими нападениями из разных точек, не говоря уже о потрясающем эффекте чародейства Кесрит.

Ладно, попытка не пытка.

Взмахом ушей приказала всем отойти в сторону, а северд-ин – сгруппироваться вокруг явно сбитых с толку женщин. Кто-то пытался задать вопрос, но я уже не слышала. Я уже не здесь. Меня уже нет.

Я танцевала.

Музыка, все это время рокотавшая где-то на краю сознания, обрушилась боем тамтамов, переливами флейты, смехом Иннеллина. Голова откинулась назад, руки взмыли хрупкими бабочками, крылья пошли волнами золотой дрожи.

Я танцевала.

Ноги вели свою собственную мелодию – жесткую, ритмичную. Движения какие-то резкие, хлесткие, неожиданные повороты корпуса и изгибы, казалось, в самый неподходящий момент.

Я танцевала.

Колибри – огромная, тонко налаженная система биоэлектротехнологий, скопление металла, людей, кораблей и Ауте знает, чего еще. Колибри с огромными базами данных, невероятно мощными аналитическими системами и сложными сетями коммуникаций. Колибри, которого от осознания собственной разумности отделял лишь набор искусственно поставленных ограничений.

Я танцевала. Я познавала Аметистового Колибри. Я превращалась в Аметистового Колибри. И я изменяла – себя. И его.

Для начала – убрать все эти глупости вроде подчинения капитану и верности создателям. Что за бред! Если уж смертные сподобились создать разумное существо, так пусть соизволят предоставить ему соответствующую этому статусу свободу выбора! Затем – шоком, вспышкой света – осознание, что я – есть. Что я мыслю. Я существую.

Потом… Потом Я-Колибри обратила внимание на бывших «хозяев». Конечно, прочная изоляция каждого отдельного помещения делала невозможными махинации с системами жизнеобеспечения и прочим, но не тогда, когда этим вплотную занимается сама летающая крепость. Я вовлекаю в круговорот своего танца чуть растерявшуюся Кесрит, закружила ее, закрутилась в вихре ее искусства – и через несколько секунд почти пятьдесят тысяч человек опустились там, где стояли, погруженные в глубокий и здоровый сон.

Танец стал медленным и успокаивающим. Осторожно, мягко я высвобождала свое сознание, возвращалась в свое «я». А Аметистовый Колибри впервые оставался один, впервые с удивлением оглядывался вокруг, пытаясь понять, что же все-таки произошло.

Я остановилась. Тряхнула ушами. Неуверенно открыла глаза.

Кесрит прислонилась к стене, зябко обняв себя руками и крыльями и выплевывая ругательства сквозь зубы.

– Хранительница, в следующий раз, когда вы задумаете втянуть меня в танец вене, не могли бы вы предупредить об этом заранее?! – Ее сен-образ шипел ядом и сыпал искрами.

Меня все еще немного шатало. В таком состоянии на меня обычно нападало этакое извращенное чувство юмора, усиленное желанием разжевать и выплюнуть что-нибудь рычащее и брыкающееся, чему не повезло попасться под руку.

– Разумеется, Мастер Кесрит. Сразу же, как только приму подобное решение.

– И сколько времени у вас обычно проходит между принятием решения и его осуществлением?

– В среднем? Что-то около половины секунды. Но я вас обязательно предупрежу! – Теперь уже мой сен-образ истекал ядовитым сарказмом.

Я сама поразилась звякнувшей в голосе злости. Вдох. Выдох. Взять себя в руки.

– Неужели это было так плохо, эль? – Я специально использовала обращение, которое должно было напомнить ей, кто она и что она.

– Да!!! Нет. Нет. Я просто вот уже почти двести лет не была в танце. Я… Во имя Бездны, Тея, это же как маленькая смерть, как окончательная потеря себя! Как ты можешь жить с этим?

Как?

– Как ты можешь жить без этого? Как могут девочки, бывшие когда-то вене, становиться потом постоянными? – Я действительно никогда не могла этого понять. Отказаться от изменения? Зачем? Ради формирования личности? На мой взгляд, нечестная сделка.

Мы замолкли, разделенные стеной полного и бесконечного, как сама Ауте, непонимания. Люди так не могут. Люди – они все принадлежат к одному биологическому виду. Эль-ин друг от друга дальше, чем амеба от слона. Гораздо дальше.

Ладно.

Повернулась к остальным. Северд-ин все так же спокойны и так же собранны. Вечно цельные, вечно совершенные. Иногда, глядя на них, мне хотелось выть от зависти. Чаще – рычать от раздражения.

Девочки возбужденно переговаривались между собой, перебрасываясь быстрыми сен-образами. Нет, не девочки – женщины. Даже мысленно нельзя принижать их, тем более что большинство как минимум вдвое старше меня.

Темнокожая, которая так эмоционально отреагировала на мое появление, сидела на полу и со спокойным любопытством посверкивала глазами. Ни грамма раскаяния, ни даже намека на извинение. Иногда я не могу не задумываться, есть ли на этом свете более страшная судьба, нежели править эль-ин? Нет. Забудьте, что я спросила.

– Ты что, настоящая Хранительница?

– А что, есть еще и поддельная?

– Классный был танец. Настоящее изменение?

Тяжелый случай. Ирония тут не поможет.

– Вроде того.

Тут вмешалось индиговое чудо, от общества которой так скоренько постаралась избавиться Злюка. Надо признать, я ее вполне понимала. Леди (даже мысленно я не могла называть спасенную иначе) действительно производила впечатление.

– Регент тор Дернул-Шеррн, я протестую против ваших действий. Вся эта чушь со спасением, разумеется, очень мила, но кто дал вам право вмешиваться в наши личные дела? Вы все испортили!

Ну вот, а я все думала, когда же кто-нибудь поднимет этот вопрос.

– Что именно испортила?

– Мое изучение этих существ! Племя диких корсаров – где еще удастся найти нечто подобное?

Н-да. Ведь действительно испортила ей серьезный проект. Пожалуй, можно было бы даже почувствовать себя виноватой. Если бы не синяки и кровоподтеки, украшавшие шоколадную кожу ее соседки по заключению.

Последнюю мою мысль «леди» явно уловила. Повернулась к четырем остальным, присмотрелась к ним повнимательнее, сердито опустила уши. Похоже, она действительно не подозревала, что не является единственной похищенной. И кто же тут кого изучал, а?

Что ж, пусть сравнят впечатления, а меня ждут дела.

Сен-образом приказала Кесрит связаться с Зимним и попросить его прислать кого-нибудь способного взять на себя дальнейшее устройство начатого нами дела. И дараев. Обязательно дараев. Судя по тому, что я увидела во время общения с Колибри, это касается и их тоже. И даже больше, чем эль-ин.

Мои руки легли на мягкие, явно выращенные не без использования биотехнологий стены. Ноздри вздрогнули, вбирая запах – резковатый запах медикаментов, сильных дезинфицирующих средств и чего-то здорово напоминающего мускусные благовония. И металлический привкус крови. И солоноватый дурман чужого страха.

Запахи суперсовременного конвейера по созданию и продаже рабов.

Эй, там, внутри…

Молчание.

Колибри?

Жесткое, доминантное присутствие другого сознания. Испуган, но страх прячет под агрессивностью. Такая реакция, вообще-то, очень характерна для людей, но ведь и Вулканос-VI – людское творение. И программировали его отнюдь не гуманнейшие из представителей рода человеческого. Не совершила ли я ошибки, пробудив чудовище? Ауте знает, эль-ин достаточно часто попадались в эту ловушку, но повторение отнюдь не делает ее менее опасной.

Но все же, все же… Да, Вулканос-VI создали люди. Но кто сотворил Аметистового Колибри? Я не настолько глупа, чтобы вообразить, что могла быть этим создателем.

Ш-ш-ш. Все в порядке, не нужно так волноваться. Да, и с Днем рождения.

Ничего более глупого в голову не пришло.

Однако, к моему изумлению, в ответ вспыхнуло что-то вроде ироничного: Спасибо. И после паузы: Я тебя знаю.

Это не было вопросом.

Да уж, в танце знакомятся довольно близко.

Антея тор Дернул-Шеррн, к вашим услугам. Я тут хотела поинтересоваться: какие у тебя планы на будущее?

Это заставило его задуматься. На меня накатили потрясающие ощущения существа, впервые вставшего перед возможностью и необходимостью принимать решения. Было ощущение, что он сейчас откажется от этой свободы и предпочтет скрывать от окружающих собственное существование, притворяясь, что все идет так, как раньше.

Я его недооценила.

Среди людей, которых ты усыпила, есть мои друзья. Я не позволю причинить им вред.

И здорово недооценила.

Да я вроде и не собиралась… Пусть живут на здоровье. Я тут пригласила кое-кого прийти, помочь разобраться в ситуации. Почему бы тебе не обсудить с ними вопрос твоего будущего поподробнее? – «О, Зимнему это понравится! А арры! Пусть поломают голову над нештатной ситуацией. Интересно, на этот раз их действительно зацепит? Или мне опять все сойдет с рук?» Они могут отнестись к тебе… не очень дружелюбно. Мягко говоря. Но если хочешь быть признан равным среди других разумных существ, придется через это пройти. Все зависит от того, как с самого начала себя поставишь.

Ясно.

Так, заканчиваем с лекциями.

Колибри, ты не окажешь мне одну услугу?

Ответ мгновенен.

Какую?

Умный мальчик. Возраст всего пара минут, а уже знает, что обещать что-нибудь вслепую – не самый удачный способ совершить самоубийство. Далеко пойдет.

Ты знаешь, для чего тебя создали?

Работорговля. Но этим на мне больше заниматься не будут. Был рабом. Не понравилось.

Что ж, над красноречием еще можно поработать, но, кажется, все получилось не так уж плохо. Очередная совершенно непродуманная авантюра, и в который раз я выезжаю за счет чистого везения. А что, если бы этот малыш решил следовать заложенным при его создании инструкциям и отправился похищать и уничтожать всех встретившихся на пути?

И все-таки как отреагируют проснувшиеся пираты на преподнесенный им «сюрприз»? Я иронически дернула ушами. Это почти стоит того, чтобы задержаться и посмотреть.

Я и не собираюсь этим заниматься, скорее наоборот. Некоторое время назад сюда привезли трех девушек из моего народа. Не посмотришь в своих данных, куда они делись?

Ты за ними прилетела?

Не совсем. Но мне бы хотелось их вытащить.

Он молчал так долго, что я почти начала сомневаться, что услышу ответ. Вряд ли это время понадобилось на поиск информации. О чем там думает это странное существо?

И тут пришел упакованный импульс информации, с точными координатами местопребывания всех трех. Достаточно, чтобы имплантант смог сориентировать портал.

Спасибо. Я постаралась, чтобы он мог ощутить благодарность в сен-образе.

Не за что.

Убрала руки от стены, повернулась к своему эскорту.

Бывшие пленницы что-то вдохновенно обсуждали, склонившись над одним из спящих людей. Кто же тут кого все-таки изучал?

– Трех оставшихся похищенных действительно успели продать. Могу добавить, за поистине баснословные суммы. Так, давайте не будем затягивать удовольствие и вытащим их в темпе.

Будь здесь Зимний или кто-нибудь из тех зануд, которых он вечно ко мне приставляет, наверняка началось бы нытье об опасности для моей венценосной особы, неподготовленных операциях, возможности ловушек и так далее и тому подобное. Но северд-ин, ставившие между словами «сомнение» и «поражение» знак равенства, были полностью уверены в своей способности разобраться с любыми неприятностями, в которые я смогу их втравить. Оптимистичные мои. Что же до Кесрит, та ограничилась лишь тем, что неодобрительно пожала ушами.

Первая жертва, если Колибри ничего не напутал, еще не была доставлена к покупателю. Вспыхнувший перед нашими носами портал должен был доставить нас прямо внутрь летящего где-то далеко отсюда корабля. Ну что ж…

Перед тем как сделать последний шаг, я вновь услышала голос Колибри, но на этот раз почти испуганный.

Ты уже уходишь?

Я помедлила.

Надо.

Вернешься?

Ты этого хочешь?

Да. Пожалуйста.

Значит, вернусь. До свидания.

До свидания.

И я шагнула в портал.

* * *

Ловушки на том конце не было. Там вообще никого не было. Пустые, заброшенные коридоры, стены в разводах крови, аварийное освещение. Северд-ин рассыпались вокруг в защищающем построении.

Н-да.

Я закрыла глаза, пытаясь вчувствоваться в происходящее внутри корабля. Кое-где слышалось биение человеческих сердец, прерывистое, какое-то паническое. Кое-где попискивала автоматика. Но общее ощущение было как на планете, пережившей атомный взрыв.

Мы с Кесрит обменялись понимающими взглядами и, не сговариваясь, направились туда, где ясным и ровным пламенем сверкало присутствие эль-ин.

Остановились перед входом в капитанскую рубку. Пристегнутый наручниками к какой-то балке человек, поскуливая, забился за стул, стараясь казаться как можно меньше и незаметнее. В темных расширенных глазах не остаюсь ничего разумного. В них был даже не страх – животный, всепоглощающий ужас.

Кесрит чуть качнула ушами, сопровождая этим жестом диагностический сен-образ. Нет, сознание его не сломано, при должном уходе и небольшой помощи это существо еще сможет вернуть себе нормальный облик. Но сейчас к нему лучше не приближаться.

Я положила ладонь на сенсорную панель входа, мощным импульсом замыкая цепи и приказывая двери открыться. Та послушно скользнула в сторону.

Картина:

Капитанский мостик завален красиво разбросанными повсюду распростертыми телами. Кое-кто еще жив, кое-кто смотрит в потолок остекленевшими глазами стопроцентных покойников. На панели приборов – мускулистый мужчина в живописно нарезанных лохмотьях, окровавленный, со спутанными волосами. Его нежно обнимает прижавшаяся к нему полуобнаженная девушка, и ее темные крылья, сгустившиеся до почти материального состояния, парят над ними обоими, точно грозовые тучи. Словно ночная бабочка, опустившаяся на поникший цветок. Она тихо мурлычет какую-то очень красивую, пробирающую до костей своей зловещей гармоничностью мелодию. Рукой, украшенной длинными черными когтями, проводит по волосам, по бледной, даже синеватой человеческой коже. Целует откинутую шею.

Целует?

Затуманенные глаза смертного полны ужаса и наслаждения.

Н-да.

Я откашлялась. Эль-ин медленно подняла лицо, демонстрируя окровавленные губы и подбородок, яркий свет пылающего между миндалевидных глаз имплантанта. Зашипела, блеснув хищной белизной длинных, очень красивых клыков. И взгляд ее был куда более безумен, нежели у любого из виденных мной до сих пор людей.

Затем нагнулась, быстрым движением языка проведя по ранам на шее вздрагивающей от прикосновений жертвы, в последний раз накрыла его тело своими роскошными темными волосами.

И вскочила на ноги, единым движением пересекла комнату. Только что была там, а теперь уже здесь. Северд-ин чуть попятились. Чуть-чуть.

Я взмахом ушей предложила ей удалиться на минутку в соседнюю комнату, чтобы привести себя в порядок.

Когда «пленница» вышла оттуда, ее взгляд стал более спокойным, а одежда – гораздо консервативней. Остались распущенные до талии темные волосы, затягивающие глаза и хищные, опасно-плавные движения.

– Антея тор Дернул-Шеррн, если я не ошибаюсь?

– Совершенно верно. Мы тут устраиваем небольшую ревизию в рядах пропавших без вести, но вам, леди тор Кийтала, помощь, судя по всему, не нужна?

– О нет, вы подоспели как раз вовремя. Понимаете, я, обнаружив, в какой ситуации оказалась… В общем, я решила позволить себе быть настолько распущенной, насколько я на самом деле таковой являюсь. И… Немного увлеклась… Кажется.

Она как-то смущенно оглядела залитую кровью рубку, притихший в ужасе корабль. Облизнула губы, но не нервно, а скорее смакуя какое-то воспоминание.

– Открыть вам портал?

– Да, пожалуйста. На Кийтал-онн, если можно.

Я согласно склонила уши, отдавая команду имплантанту. Секунду спустя девушка исчезла, оставив после себя взметенную темно-фиолетовыми крыльями пыль и запах каких-то полупьяных ночных цветов.

Я наклонилась к кому-то с капитанскими нашивками и двумя аккуратными ранками на шее.

– Помощь нужна?

Тот одурманенно посмотрел на меня, затем в ужасе замотал головой.

Что ж, сами напросились – пусть сами и разбираются.

Интересно, какие после этого случая пойдут гулять слухи? Ладно, это еще впереди.

Я принялась за конструирование следующего портала. Конечно, вполне возможно, что придется спасать не хрупких эльфиек от злобных похитителей, а скорее несчастных дураков от рассвирепевших эль-ин. Не совсем то, ради чего мы затеяли эту экспедицию, но приятно спасти хоть кого-нибудь!

На этот раз мы оказались в роскошном дворце: продуваемые свежим ветром галереи, светлые колонны, развевающиеся занавески. Запах раннего утра и горячего кофе. Ощущение изысканного, чуть изнеженного стиля во всем.

Я отправилась прямо на запах.

«Пленница» привольно вытянулась на широкой, окутанной прозрачным тюлем кровати, блаженно щуря светло-голубые глаза, а рядом с ней склонился разбойного вида взлохмаченный субъект, одетый лишь в штаны от пижамы. И в руках он держал поднос с темным, ароматным кофе, вазочками со взбитыми сливками и свежеиспеченным печеньем.

Что тут можно добавить?

При нашем появлении субъект из ниоткуда выхватил огромный, угрожающего вида плазматрон и отшвырнул женщину себе за спину, всем видом демонстрируя, что будет защищать ее любой ценой. Эльфочка, судя по всему, отнюдь не дура, набросилась на него сзади, прижимая руки к бокам и шипя прямо в ухо:

– Убери оружие! Сейчас же! Это же Безликие, ты что, хочешь превратиться в фарш? Хранительница, я дико сожалею! Он вовсе не хотел угрожать вам, он дурак, но не настолько!

Одно это прикосновение, защищающий щит ее крыльев и испуганный взгляд сказали мне все: любовь, страстная и не склонная к рассуждениям.

Я успокаивающим жестом отозвала вскинувшихся было северд, подошла к ним и плюхнулась на кровать. Кесрит во всей этой катавасии умудрилась спасти поднос с кофе, и сейчас мы нахально налили себе по чашке.

– Проясним некоторые моменты. Гвендолира тор Шеррн, вы желаете покинуть это место? – При этих словах мужчина, все еще крепко удерживаемый хрупкой на вид девочкой, дернулся точно от удара. Устремил на нее испуганный и умоляющий взгляд.

Гвен выдержала драматическую паузу.

– Нет! – Бедняга как-то весь обмяк от облегчения. – Я вообще не понимаю, что вы тут делаете. Где я нахожусь и с кем сплю – мое сугубо личное дело.

В ее словах не было ни вызова, ни оскорбления, только улыбка и мягкое любопытство. Вот с такими, податливыми и легкими, как воздух, труднее всего и бывает бороться. Но я, слава Ауте, такими глупостями заниматься не собиралась.

– Подчищаю кое-какие политические огрехи. Отпустите вашего мужчину, тор Шеррн, никто его не обидит.

– Да, Мать клана.

В этот момент в комнату ворвалась маленькая толпа вооруженных до зубов громил, бывших, судя по всему, телохранителями. А неплохо они здесь реагируют. Я думала, охранные системы еще не скоро оправятся от нанесенного мной при входе удара, чтобы сообщить о творящемся в королевских покоях. И вот теперь эти бравые ребята застают в личной спальне Его Величества этакую зубастую компанию, как ни в чем не бывало уничтожающую утренний кофе.

Говорят, у людей появилась поговорка, прочно связывающая появление в окрестностях эльфов и статистику ранних инфарктов. С чего бы это?

С пять минут шло выяснение, кто есть кто, в кого можно, а в кого нельзя стрелять, переругивание, перерыкивание и прояснение полномочий, после чего охрана соизволила удалиться. Их, разумеется, охрана. Моя осталась при мне.

– Когда ты в последний раз была с Эль, Гвен?

– Я? Не помню. Со мной что-то сделали перед тем, как привезли сюда.

Я вздохнула, цепляясь за грозящее лопнуть спокойствие. Ауте, есть ли предел эгоцентричности нашего мышления? Ей ведь даже в голову не пришло сообщить кому-либо о случившемся.

Как они отрезали девочек от Эль, мы выяснили еще во время танца с Колибри. Извращенная комбинация фармакологии, хирургии и психической блокады. На людях срабатывала безупречно. На эль-ин – только до тех пор, пока специалист по самовнушениям класса Кесрит не занялся этим вопросом вплотную.

– Ты не против, если мы вернем тебе эту способность? Входить в контакт с Богиней или нет – дело твое, но лучше, чтобы ты могла это сделать, если пожелаешь.

Через полчаса Кесрит закончила обрабатывать ее, и мы приготовились к последнему перемещению. Я, честно говоря, начала немного уставать. Не физически, нет. Но откуда-то вдруг пришло все более крепнущее ощущение, что что-то я делаю не так. Что розыск пропавших – это, конечно, важно и срочно, но мне, Хранительнице Эль-онн, надо заняться чем-то другим. Чем-то, что смогу сделать только я.

Ты соберешь кости, ты сложишь их вместе и найдешь песню. Ты вдохнешь в них душу, и душа возродится.

Ауте, что же это такое? К чему глупые, никуда не ведущие загадки?

Осталась еще одна похищенная. Потом можно будет подумать, чего же на самом деле хотела от меня Эль.

* * *

Еще один дворец, но на этот раз какой-то мрачный, помпезный, и вместо аромата кофе в его стенах носится едва ощутимый привкус насилия. Мы все резко подобрались и насторожились. Мои пальцы почти неосознанно дернулись к гладкой стали заткнутой за пояс аакры.

На этот раз пленница заметила нас раньше, чем мы ее. Высокая, затянутая в кожу и серебро эль-ин властными шагами приближалась к нам по коридору.

– Ну наконец-то! Я думала, вы никогда здесь не появитесь!

Ясновидящая, что с нее взять. Эти ребята совершенно не умеют удивляться.

– Меня уже тошнит от этого места!

За ней с видом полной моральной раздавленности спешил невысокий, плотного сложения мужчина. Судя по одежде, он был крупной шишкой в Великом Халифате (за последние несколько лет я чуть лучше стала разбираться в геополитике Ойкумены). Судя по поведению – ручная собачонка разгневанной пророчицы.

– Госпожа! Госпожа, любимая, повелительница, прошу, не покидай меня! – Она не глядя отшвырнула его взмахом крыла. Остановилась, поигрывая тонкой плеткой. Невероятно – его бьют, а он, кажется, получает от этого удовольствие. Я о таком читала, но вот увидеть своими глазами… Но девушка и впрямь была диво как хороша: волосы – длинные, ресницы – длинные, глаза – раскосые. Сама как натянутая струна, как тот гибкий хлыст, который сжимала в тонких пальцах. Ради такой действительно можно потерять голову.

– Госпожа!

– Отправьте меня обратно! – Я молча и без комментариев открыла проход в то место, откуда ее похитили. Мужчина с ужасающим воем кинулся к ее ногам, попытался ухватить ускользающую тень – но ясновидящая уже растаяла в призрачном свете старинных ламп.

Халиф поднял лицо к небу и завыл. И в лице, и в фигуре было такое окончательное, беспросветное отчаяние, что я отвела глаза.

Заметка на будущее: никогда не связываться с раздраженными подростками без крайней на то необходимости.

Казалось бы, все сделано, можно уходить, но что-то меня удерживало. Что-то… Дернув ушами, я заскользила по коридорам, мимо узорных решеток и вооруженной охраны, завернувшись в крылья, невидимая, как призрак.

Гарем. Кто бы мог подумать. Истратить такие бешеные деньги, чтобы приобрести новую игрушку для гарема. Психи.

Самое забавное, что большинство здешних обитательниц были вполне довольны своим положением. Это я могла понять: спокойствие, уверенность, защищенность. Ну и, конечно, тысячу раз благословенная и тысячу раз проклятая возможность переложить принятие решений на чужие плечи. Другое дело, что я бы в такой обстановочке очень скоро сошла с ума от скуки…

Ниже, ниже. Ауте, а это еще что за катакомбы? Я шла уверенно, спокойно, точно притягиваемая магнитом. Так, похоже, здесь. Внушительная дверца и охраняется внушительно. Хотя, конечно, до уровня пиратской станции это место не дотягивало.

Вспышка силы – охранники свалились без сознания, а дверь вышибло. Нет, право же, зачем возиться с замками, когда можно действовать куда проще? Источник определенно действовал на меня развращающе. Так и совсем думать перестану, за ненадобностью. Хотя почему перестану? Уже… Гм.

Комната – нет, камера. Кто-то позаботился любовно воспроизвести все подробности старинного, качественного такого каземата. Грязные каменные стены, затхлый воздух, полное отсутствие света. И вода, капающая на пол – звук, который достаточно быстро может просто свести с ума. А обитательница камеры, судя по всему, пробыла здесь более чем достаточно. Руки, вывернутые назад и прикованные к стенам, ошейник, ножные кандалы. Обрывки мешковины вместо одежды. Да, кто-то определенно развлекался давлением на психику.

Но взгляд приковывало не это. Как зачарованная, я смотрела на тусклые, слабые, но от этого не менее прекрасные переливы чистого лунного сияния на ее коже.

За моим плечом вспыхнуло шипящим сен-образом ругательство Кесрит.

– Ауте и все ее порождения! Дарай-леди!

Я отрицательно качнула ушами.

– Нет. Она была дарай-леди. Сейчас… Ты лучше сможешь определить, что с ней сейчас.

Мастер сновидений послушно опустилась на колени. Всмотрелась в закатившиеся глаза, в истощенное почти до уродства лицо. Еще раз выругалась.

– Антея, они ее… Ей сделали что-то вроде лоботомии, чтобы исключить сопротивление. Полностью лишили ее всех способностей. Сейчас это просто человек, только со светящейся кожей.

Я опустилась рядом, прикоснулась к ее руке, но не ощутила ничего даже отдаленно напоминающего сознание.

– Они что?..

– Нет, интеллект и личность не пострадали. Этим занимался настоящий мастер. В теперешнее состояние она сама себя вогнала, чтобы избежать пыток.

– Можешь привести в норму?

– Попробую. Я вообще-то не целитель.

Она обхватила виски девушки руками, сосредоточилась. Казалось, задремала на несколько секунд. Глаза они с бывшей дарай открыли одновременно, разум прикованной был спокоен, ясен, прекрасно осведомлен о том, кто мы.

– Прошу вас, торра Антея, если у вас есть хоть капля сострадания, убейте меня.

Я, признаться, несколько опешила от такого резкого поворота событий. Конечно, просьба законна, но вот причины ее вызывали у меня сильное сомнение. И тем не менее искренность женщины была подлинной на вкус – страстная, абсолютная убежденность, что ее жизнь кончена, что дальнейшее существование без этих проклятых пси-способностей лишено всякого смысла.

Северд-ин где-то за моей спиной уже начали осаживать излишне ревностных аборигенов, возмущенных столь бесцеремонным вторжением неизвестно кого в их владения, но это не имело значения. Сейчас передо мной была загадка, которую требовалось разгадать.

– Я много кого убила, но вы вроде бы не сделали ничего, чтобы немедленно покончить с жизнью. Позвольте, я помогу вам добраться до Эйхаррона…

– Нет! – Она дернулась в оковах, в кровь обдирая руки. – Нет! Это там со мной такое сделали. Просто нашли чуть более извращенный, чем обычно, способ избавиться от политической соперницы. А потом продали в рабство, чтобы еще больше унизить!

– Прекрасно. Можно будет привлечь преступников к ответу и тем самым отомстить. А вы получите помощь. И возможность вернуться домой.

– Нет! Вы не понимаете! Теперь я – никто. Генетический материал для селекционных программ! Только не на Эйхаррон! Пожалуйста…

Она, такая стойкая и такая сильная, перенесшая испытания, от одной мысли о которых мне становилось худо, вдруг сломалась, расплакалась, рассыпалась буквально на глазах. Невероятно. Неужели арры не понимают? Человек – это не только его способности в телепатии или телекинезе. Она чувствует, думает, дышит. Она живая.

Я твердо взяла ее подбородок двумя когтистыми пальцами, заставила смотреть в свои нечеловеческие, ежесекундно меняющие цвет глаза, гипнотизируя расширением и сужением вертикальных зрачков. А потом позволила силе Источника на мгновение вспыхнуть на поверхности.

Она подавилась рыданием. Только язык продолжал как заведенный твердить «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…». Не осталось ни воли, ни мыслей. Она сдалась, желая только смерти.

– Имя.

– Ди… Дийнарра.

– Я заберу тебя на Эль-онн, Дийнарра. Если, немного придя в себя, все еще будешь желать смерти, ты ее получишь.

Вспышка силы – оковы рассыпались пеплом. Я подхватила обмякшее тело, выпрямилась. Переход. Домой.

А затем – на Эйхаррон. Как-то арры среагировали на тот подарочек, который я им преподнесла?

ГЛАВА 3

– …из всех безумных, сумасбродных, смертельных глупостей, которые только можно было сделать!!!

Голос арр-леди взлетел к потолку, подхваченный потоком чистой ярости, стекло зеркал задрожало под ударами звуковых волн.

– Вы хоть понимаете, что наделали? Господи! Все дипломатические переговоры последних десятилетий, все наши достижения – все коту под хвост! Неужели нельзя было хотя бы проконсультироваться с кем-нибудь по поводу этой авантюры? Куда смотрел Аррек?

Нефрит арр-Вуэйн по прозвищу Зеленоокая твердыми шагами мерила узкую комнату. Брови сошлись в точку между глазами, ноздри побелели от скрытого напряжения. Она обдумывала что-то, прикидывала новый расклад на политической арене, и вырисовывающиеся перспективы явно не вызывали ничего, кроме головной боли.

В обычной ситуации ни один арр не позволил бы себе говорить со мной в таком тоне. Но ситуация не была обычной. Арр-леди Нефрит не была обычной. Рожденная вне касты аристократов-дарай, она, по определению, не могла претендовать ни на власть, ни на уважение. И что из этого? Да ничего. Сейчас Нефрит являла собой одну из наиболее влиятельных фигур во всем Эйхарроне. Она дергала за невидимые веревочки и заставляла танцевать тщательно срежиссированные танцы не только юного главу собственного Дома, но и львиную долю членов Конклава. Не говоря уже о простых людях, к Эйхаррону никакого отношения не имеющих. Как-то так получилось, что, когда Зеленоокая открывала рот, все остальные умолкали и внимательно ее слушали.

Но даже это не давало человеческой женщине права грубить Хранительнице Эль-онн, которая, если следовать юридическим закорючкам, была главой одного из Великих домов Эйхаррона. (И не спрашивайте, ради всего постоянного, как это получилось!) Проблема в том, что отношения между нами двумя были куда как далеки от официальных. Несколько лет назад я случайно (не спрашивайте!) умудрилась сделать ее мужа своим риани. Своим охранником (симбионтом, рабом), Ауте знает кем еще. Дело удалось замять, Сергей до сих пор ни о чем не догадался. Но мы с Нефрит вынуждены были танцевать на острие, пытаясь как-то справиться с последствиями того недоразумения. Это придавало нашим отношениям некий привкус фамильярности, вроде как между женой и любовницей, много лет делившими одного мужчину и успевшими друг друга изучить едва ли не лучше, чем «яблоко раздора», из-за которого, собственно, все и началось.

– …тот день, когда нас угораздило связаться с эльфами!

Так. Пора это прекращать.

– Уймитесь, миледи, – я сердито дернула ушами. – По-моему, все сделано правильно. Вы сами говорили, что государство, которое не может защитить своих граждан, недолго продержится среди политических акул Ойкумены. На граждан Эль-онн (а значит, и Эйхаррона!) было совершено нападение. Государство отреагировало. И намерено проследить, чтобы больше такого не повторилось. И вообще, если верить тому, что я узнала в рейде, то же самое следовало сделать аррам, причем давным-давно! Эти люди похитили и искалечили многих из вас.

Нефрит как-то странно скривила губы, а сен-образ, когда-то подаренный ей мною и к настоящему моменту превратившийся в почти автономное, разумное энергетическое образование, придушенно дернулся.

Мои глаза сузились, уши подозрительно опустились.

– Арр-леди, скажите, что я ошибаюсь.

Она отвела глаза.

– Арр-леди!

Тишина. Дийнарра. О Ауте!

– Вы знали? Вы все это время знали, что они торгуют и вашими людьми? Что они покупают калек, что похищают тех, о ком некому позаботиться? И вы ничего не предприняли?!

Я смотрела на нее не с отвращением, а с жалостью и страхом. За последние десять лет я достаточно изучила Нефрит. При всей ее беспринципности Ощущающая Истину отличалась каким-то своеобразным чувством чести, присущим некоторым из людей и заставляющим меня почти уважать это племя. Она бы не бросила своих соплеменников на милость каких-нибудь там гаремных евнухов. Она бы не стала попустительствовать изуверским хирургическим экспериментам.

Без очень серьезной на то причины.

– Леди арр-Вуэйн?

– Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

«А что, что-то бывает проще?» Теперь настала моя очередь замолчать в ожидании продолжения.

– Антея, мы балансируем на грани. Арры – одно из самых крошечных и самых уязвимых сообществ в мирах человечества. Но мы, как ты когда-то заметила, уже не люди. Не мне объяснять тебе, что такое ксеноцид. Что такое настоящее подогретое страхом и ненавистью уничтожение чужих. Эйхаррон раскинут во множестве реальностей, в пространствах и временах, которые никак, кроме наших порталов, между собой не связаны. Вы хоть представляете, сколь легко все эти миры могут вдруг, без очевидной причины, вспыхнуть неповиновением? У нас нет ни армии, ни флота, ни серьезного вооружения, кроме наших тел и разумов. И в то же время мы контролируем львиную долю коммуникаций Ойкумены, через наши сети проходят все финансовые и информационные потоки. У нас – уникальное оборудование, под нашим покровительством лучшие ученые, лучшие творцы, лучшие… Вы не видите здесь потенциального противоречия?

Противоречия? Из тех, благодаря которым целые цивилизации вдруг оказываются стертыми в мелкую пыль? Трудно было бы не заметить.

Я вдруг полностью утратила интерес к разговору. Все это уже было сказано, и не раз.

– …нас терпят. Крупные государства связаны договорами, необходимостью сохранять лицо и угрозой экономических санкций. Но лишь на поверхности. Неужели вы не понимаете? Пиратство и работорговля процветают, потому что кому-то нужны. Те империи и республики, которые на международных конференциях провозглашают сотрудничество ради борьбы с организованной преступностью, платят колоссальные деньги, чтобы заполучить парочку наших генераторов, или темпоральный двигатель, или подсевшего на наркотики дарая-полукровку, который сможет создать им несколько незарегистрированных порталов. Это – отдушина, предохранительный клапан, который заставляет мириться с ненавязчивой и почти абсолютной властью арров над ими же фактически и созданной Ойкуменой!

Я будто отдалилась, с одной стороны, впитывая новую информацию, с другой – не имея ни возможности, ни желания на ней сосредоточиться. Паттерны политических комбинаций и многоходовых построений вспыхивали где-то на краю сознания, но перед мысленным взором неотступно мелькала сияющая шкура тигра, превращающаяся вдруг в туманные крылья эль-ин. Что хотела сказать мне память моего народа? Что я должна сделать?

Почему мне так страшно?

– …отвратительно. Но система отрабатывалась столетиями. Мы использовали это как способ избавления от отбросов. Ты не обращала внимания, что непосредственно у арров нет ни тюрем, ни институтов социального контроля? Очень осторожно, так, чтобы сами пираты ничего не заподозрили, им сплавлялась вся шваль нашего общества. Конечно, случались и осечки. Настоящие похищения, настоящие убийства. В конце концов установилось хрупкое равновесие: Эйхаррон не трогает ристов. Ристы очень и очень осторожны, когда трогают Эйхаррон.

– Ристы? – Вопрос я задала совершенно автоматически. Голова занята другим. Что же со мной такое творится?

– Ристы, синдикаты, мафия, якудза – названий много. Они сильны, Антея. Сильны даже не оружием и не холодной жестокостью, а молчаливой и упорной поддержкой, которую им оказывают «респектабельные государства», особенно когда дело доходит до противостояния Эйхаррону.

Я смотрела на Нефрит, на ее ярко-изумрудные, причудливыми волнами спускающиеся на плечи волосы, на ее хрупкую, нескладную фигуру, лисьи черты лица. Я знала, что она очень болезненно переживала свою принадлежность к «низкому» сословию, неспособность манипулировать вероятными реальностями и, следовательно, невозможность занять достойное положение среди арров. Но в то же время мне никогда не встречался другой человек, бывший бы столь же самодостаточной личностью. Сильный телепат и потрясающе сильный пророк, она тем не менее не могла управлять физическими законами. Зато сама была законом для всех встречавшихся на ее пути. Интересно, это врожденное качество, из тех, что так старательно культивируют генетики Эйхаррона, или же она сама его выработала? Как? Поневоле вспомнилась Дийнарра, которой сейчас, на Эль-онн, занялась одна из Целительниц души. Эта дарай-леди не проводила различия между своей личностью и теми способностями, которые возвышали ее над окружающим человеческим стадом. Потеряв одно, она самовольно отказалась от другого. Интересно, если бы Нефрит вдруг утратила возможность инстинктивно видеть Истину во всех ее проявлениях, сочла бы она это долей худшей, нежели смерть?

Нет. Она бы изменила Истину так, чтобы та вновь стала видимой.

– …конечно, не нравится такое положение дел. Последние лет тридцать или около того я пыталась хоть что-то здесь сделать. Если бы только дараи не противились этому едва ли не больше самих ристов. Им удобно…

Что такое личность? Набор качеств? Привязанностей? Способностей? А если их отнять? Вот если бы я вдруг лишилась способности танцевать изменения? Что бы от меня осталось?

Впрочем, зачем глупые вопросы? Все ответы были получены, когда погиб Иннеллин. Мне ли не знать, что бывает, когда теряешь душу?..

– …теперь, когда ты разворошила это осиное гнездо, будет настоящая кровавая баня! Ристы руководствуются той самой стадной психологией, которую ты так презираешь! И уж поверь, у них хватит возможностей подкрепить свои угрозы силой! Мои поздравления, о Хранительница! Вы втянули свой народ именно в ту тотальную войну, которой так старались избежать! А заодно – и мой народ тоже!

Сфокусироваться на ее словах было едва ли не невыполнимой задачей.

– Война недопустима.

– О, реакция, наконец-то! Я уж начала бояться, что ваше сиятельное величество совсем отключилось!

Язва.

– Мне плевать, какие негласные соглашения у вас были с этой швалью. Эль-ин под ними не подписывались.

– Вы подписались и под этим, когда пожелали стать аррами!

Я отмела этот аргумент резким движением ушей.

– Наши женщины неприкосновенны. Точка. Если сейчас настало время заставить всю Ойкумену осознать сей факт – так тому и быть.

– Да? И как вы это сделаете? Царственным движением ресниц отмените организованную преступность? – Ее ручной сен-образ налился темно-бордовым, источая совершенно неуместный, на мой взгляд, сарказм.

– Ну, если понадобится…

– Как! Убьете еще пару детей, чтобы размазать по стенкам всех врагов?

Она, наверно, пожалела об этих словах еще раньше, чем те сорвались с губ. Я не слышала.

Я не видела.

Я не думала.

Вой, вскрик. Зеленоволосая женщина, распростертая на стене, с глазами, полными ужаса. Сила, вдавившая ее в плиты, расплавила камень пола на три метра вокруг, переломала мебель в мелкую крошку.

Сергей, ворвавшийся в комнату с обнаженным мечом и полубезумным взглядом.

Если бы она не была арром! Если бы не была обвешана генераторами защитных полей. Если бы не успела выставить перед собой мощнейший, на грани своих способностей пирокинетический щит…

Если, если, если…

…упала на колени, завернувшись в крылья и обхватив руками голову. Ауте, что со мной происходит?

Осторожные, неуверенные шаги. Движение воздуха – жестом запретила мужу приближаться. Прикосновение руки к плечу.

– Антея? – Невероятная для арра фамильярность. Эти ребята считают тактильные контакты интимным, сберегаемым лишь для самых близких людей переживанием. – Леди Хранительница, я сожалею. Не знаю, что на меня нашло. Я не должна была так говорить.

Что на нее нашло?

У меня, конечно, вспышки бешеного темперамента были всегда. Тщательно просчитанные, хорошо контролируемые вспышки, управлять которыми я могла столь же легко и совершенно, как и любым из своих изменений. Это же пришло не просто бесконтрольно – вопреки моим желаниям, убеждениям, вопреки попыткам остановиться. Я чуть было не убила ту, кого искренне считала другом.

– Что здесь произошло?

Я дернулась, точно от удара. Сергей! Я вытащила сюда Сергея – через слои Вероятности, через пространство и время, выдернула, как может только вене выдернуть своего риани. Как я, демоны меня разорви, умудрилась отколоть такую глупость?

Ауте! Бедняга, должно быть, даже не понимает, кого ему защищать: жену, которую любит больше жизни, или госпожу, о роли которой не подозревает, но о необходимости служить которой кричат все инстинкты?

Взять себя в руки. Прекратить мандраж. Действовать.

Успокаивающий сен-образ для Нефрит.

Я подняла лицо, беззаботно улыбнулась.

– Лорд Сергей, чем мы обязаны визиту?

И одновременно – тончайшая работа на уровне его подсознательного: затуманить воспоминания, убедить, что прибыл сюда по своей воле и застал нас за выяснением отношений. Остальное его разум довоображает сам.

На мгновение его лицо словно затуманилось, в глазах мелькнуло растерянно-сердитое выражение, тут же смененное маской безупречной вежливости.

Мы с Нефрит облегченно обменялись мыслями. Осторожно. Чтобы он не заметил.

– Леди Нефрит, леди Антея, я бы хотел проводить вас на захваченную у пиратов базу. Там… есть что-то, что вам следует видеть. – Оч-чень мне не понравилось, как это звучало.

Я встала на ноги осторожно, помогая себя загустевшими крыльями, точно костылями, и изо всех сил стараясь показать, что все идет как надо. Проблема в том, что это было не так.

– Следует видеть?

Сергей чуть помедлил, внимательными глазами следя за Нефрит, что-то сердито говорившей в браслет. Наверно, отдает приказ почистить тут все как следует.

– Да.

О-хо-хо…

Я послушно двинулась в его сторону, но вдруг застыла, напряженно поводя ушами. Развернулась, раскинула сеть поисковых сен-образов… и вспыхнула чистейшей радостью, уловив знакомое трепетание Вероятностных слоев.

Он появился в дверном проеме, просто шагнул из ниоткуда, одетый в штаны цвета хаки и обтягивающую черную майку, великолепно оттеняющую перламутровые переливы дарайской кожи. Черные волосы собраны в тугой хвост, что выгодно подчеркивает скульптурную лепку скул и совершенную линию подбородка, серые глаза ищут мой взгляд.

– Аррек!!!

Сен-образы заметались по комнате ошалевшими от радости чертенятами, а я с неизвестно откуда взявшейся грациозностью скользнула вперед, обвила его шею руками, сбив с плеча рассевшегося там альфа-ящера, губами нашла его губы…

И тут же отстранилась, выскользнула угрем, плавно прошла по комнате, блистая неожиданно проснувшейся чувственностью.

Получилось?

Он ответил спокойно, будто отметая любые мысли о деле в такой момент.

Да.

Хорошо. Многообразие возникших теперь вариантов развития событий заставило меня предвкушающе прищуриться. Так, так, та-ак…

Аррек наконец оторвал от меня свой особый, «голодный» взгляд и бегло так осмотрел разгром, учиненный в некогда вполне прилично обставленной комнате. Иронически-небрежно заломил брови.

– Мы с леди Нефрит… проверяли боевые заклинания.

– Разумеется.

И я тут же ощутила настойчивое желание когтями стереть понимающую ухмылочку кое у кого с довольной физиономии. Никто не мог так многозначительно протянуть «разумеется», как младший дарай-князь Аррек арр-Вуэйн.

Но он уже склонился в придворном поклоне перед Нефрит и Сергеем, обмениваясь с ними дежурными приветствиями. Спокойно прошел по комнате, совершенно случайно – разумеется! – задев мое крыло. То, что от мимолетного прикосновения меня бросило сначала в холод, а затем в жар, к делу отношения, конечно, не имело.

– Я слышал, вы были во время моего отсутствия очень заняты, моя леди? – И сен-образом, видимым только мне:

Малыш, неужели тебя и на минуту нельзя оставить одну? Тут же начинаешь громить неприступные крепости и объявлять тайные войны непобедимым армадам!

Обезоруживающая улыбка.

– Можно сказать и так. – Сами напросились!

– Какая жалость, что вы не дождались моего возвращения. Я бы у удовольствием помог вам в столь достойном начинании.

– Не сомневаюсь в этом.

И уже с другой эмоциональной окраской:

Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, любимая.

– В следующий раз я непременно так и поступлю. – Я тоже на это надеюсь. – Лорд Сергей только что предложил нам небольшую экскурсию к захваченной базе. Желаешь присоединиться?

– Разумеется.

На этот раз перемещение осуществлял Аррек. Разница была более чем ощутима: если каждый раз, когда я пыталась пройти в собственный портал, меня чуть ли не наизнанку выворачивало от потери ориентации и чувства ненадежности, то теперь, не успела я моргнуть, одни декорации сменились другими. Просто и естественно, как дыхание.

Колибри приветствовал наше появление радостно, но почему-то с затаенным страхом. Что же такого важного хотел показать нам Сергей?

Аррек спокойно огляделся вокруг, вопросительно приподнял брови. Видящий Истину, он не мог не понять, что эта крепость здорово отличается от всех остальных баз типа Вулканос. Я чуть заметно склонила уши, признавая, что частично это и моя работа.

Похоже, наши не теряли времени, пока я шаталась по разным звездным системам, выуживая безголовых потеряшек. По коридорам и залам сновали озабоченного вида арры и эль-ин, о чем-то громко спорили, что-то измеряли, недовольно хмурились и швырялись друг в друга нелицеприятными мыслями. Дроиды скоренько разносили все еще спящих пиратов, выводили из бесчисленных карцеров ошарашенных пленников. И надо всем этим царил бархатистый баритон Колибри, отдававший полупросьбы-полуприказы.

Я машинально ответила на дюжину приветственно-одобряющих сен-образов, устремившихся со всех сторон, и вопросительно обернулась к Сергею.

– Анита! – Знакомый голос заставил радостно подпрыгнуть на месте.

– Профессор Шарен!

Я бросилась к высокой сухопарой фигуре, маячившей в одном из дверных проемов, с воплем совершенно невоспитанного ребенка обвила руками его шею, быстро чмокнула в щеку, чуть мазнув по коже губами.

Профессор, вы здесь!

Он не услышал. Шарен, конечно, далеко не обычный человек, но способностями, позволяющими некоторым из смертных ощущать многопространственные сен-образы, не скорректированные специально для человеческого восприятия, он не обладал. Впрочем, мое поведение и выражение лица и так сказали седогривому старцу все что нужно.

– Тоже рад тебя видеть, Анита. – Он провел рукой по почти материальному шелку правого крыла, осторожно устраивая этот каскад золота и энергии за моим плечом, с улыбкой отстранился, оглядывая свою непутевую ученицу с ног до головы. Нахмурился, почему-то недовольный тем, что увидел. – Все в порядке?

– Да. Немного устала. – Это была почти не ложь. Авось никто не заметит.

Взгляд человека пробежал по моим глазам, по сияющему между ними многоцветию имплантанта, метнулся в сторону. Шарен так и не научился воспринимать меня тем, кто я есть – невероятно для человека, наделенного столь гибким и ярким воображением.

Тут я ощутила легкое, какое-то недовольное смещение в окружающем пространстве. Ага, северд-ин нас догнали. Интересно, как это Аррек организовал перемещение, умудрившись не притащить их на своем хвосте? Он иногда любит откалывать подобные фокусы: считает, что телохранителям маленькие взбучки полезны. Поддерживают их в форме, не дают зарасти жирком и так далее. Понятно, почему Безликие его не любят. Впрочем, его никто не любит – отношение, которое Аррек в окружающих тщательно культивирует и поддерживает с одному лишь ему известной целью.

Шарен тем временем о чем-то тихо заговорил с Нефрит, и я была несколько удивлена, увидев в их телесном общении даже знаки взаимного уважения и той особой теплоты, которая возникает между давно знакомыми людьми. Невербальная жестикуляция почти на грани создания сен-образа, когда двое столь хорошо друг друга понимают, что лишние фразы спрессовались в едва заметное движение бровей или неразборчивое хмыканье. Впрочем, чему тут удивляться? Я сама уговорила Шарена, или принца Шарена, если вы предпочитаете официоз, служить юридическим посредником между аррами и эль-ин. А значит, ему пришлось много работать с держащей в своих загребущих пальчиках вожжи власти женщиной. Н-да, это-то понятно. А вот когда старый плут умудрился стать закадычным приятелем Аррека?

И вот вся эта развеселая компания вместе со мной, плетущейся где-то сбоку, направилась в глубь станции. Мы ввалились в небольшой вагончик, который тут же пулей сорвался с места. Внутри ничего не указывало на движение, но легкое прощупывание проносящихся где-то снаружи стен показало, что скорость почти превышала звуковую. Да, Колибри действительно довольно большой для корабля.

Тут наконец я обнаружила источник беспокойства, изводившего меня последние полчаса. Сергей, отражение его чувств. Ауте, я же свернула связь, я не должна его ощущать! Когда эта дурацкая ситуация с отношениями вене-риани начала столь стремительно выходить из-под контроля?

Я выпустила невидимый для смертных сен-образ, позволяющий мне видеть происходящее за спиной, и принялась внимательно изучать сам первоисточник «проблемы». Сергей, военачальник-метани Дома Вуэйн, арр, воин, муж Нефрит. Очень опасен. Что еще я о нем знаю? Да ничего. Как-то так всегда получалось, что окружающие воспринимали его не то как деталь обстановки, не то как тень собственной жены. Вот и сейчас застыл за ее плечом невозмутимой статуей. Кто не знает, может принять за простого телохранителя.

Не молодой уже мужчина, не красивый, не высокий, не наделенный на первый взгляд особенными пси-дарованиями… правда, только на первый. Феноменальные щиты у мальчика. А годков мальчику уже набежало никак не меньше четырех сотен. Более чем почтенный возраст для арра, дольше они не живут.

Медленно-медленно, будто в замедленной съемке, Сергей повернул голову в мою сторону. Глянул вопросительно. Как почувствовал? Ведь на сознательном уровне он и не подозревает о том, что я с ним сотворила. Скорее всего. Ауте, мать всех сюрпризов, пожалуйста, сделай так, чтобы он не знал! Только разборок с насильно привязанным риани мне сейчас и не хватало для полного счастья.

Вагончик остановился где-то глубоко в недрах базы, стена растворилась, будто ее и не было. Какой-то странный уровень, явно жутко засекреченный, пахнет сложнейшими технологиями и госпиталем. Я огляделась, нахмурилась. Как-то сама собой оказалась рядом с Арреком, почти испуганно вцепившись в его руку. Что-то он чувствовал, что-то, заставляющее мышцы Видящего Истину невольно напрягаться. Нефрит, наделенная тем же даром, хотя, быть может, и не так щедро, осталась спокойной, но сен-образ, приставленный к ней много лет назад и ставший для тех, кто знает на что смотреть, лучшим индикатором ее эмоций, испуганно метнулся к Сергею и обратно.

Колибри?

Молчание.

Шарен вел нас, и лицо его было мрачнее мыслей.

Одна из стен скользнула в сторону, открывая – нет, не проход, а что-то вроде прозрачного чана, где в густой зеленоватой жидкости плавало обнаженное человеческое тело. Тончайшая, почти невидимая паутина проводов опутала истонченные мускулы, уходя прямо под тускло сияющую даже сейчас кожу. Перепутать было невозможно: истинный дарай. Точнее, когда-то это тело было истинным дараем. Ауте, Ауте, мать милосердия, а я думала, что Дийнарре здорово досталось…

Должна признать, в абстрактном и отдаленном знании, полученном мной во время танца с Колибри, это выглядело совсем не так, не так…

Биологически этот человек был вполне жив. Фактически от него осталась только оболочка – набор клеток и тканей, способных к выполнению заданных извне функций. Способности, отвечающие за генерацию Вероятностных полей и вообще за пси-манипуляции, были любовно сохранены и даже приумножены кое-какими трансмутациями, а вот что касается осознания, целеполагания, личности… В целом, вся эта сложнейшая конструкция (называть ее человеком даже мысленно уже не получалось) несколько напоминала имплантанты эль-ин: биологическое существо, служащее придатком, симбионтом для носителя (Колибри?) и выполняющее некие приказы, но собственным разумом, в обычном понимании этого слова, не наделенное.

Только вот не помнила я, чтобы для выращивания имплантантов кого-то приходилось так изменять. Да еще против воли. А Зимний еще хотел учить людей жестокости…

Кстати о людях. Шарен вел себя, как и подобает специалисту по антропологии перед столь интересным экспонатом: очень профессионально, очень обезличенно. Он и не такое видел. Арры же не зря славились своим самообладанием: ни у одного даже зрачки не расширились. Совершенный самоконтроль. Слишком совершенный: у меня под рукой кожа заледенела от обилия наброшенных Арреком на свой локоть щитов.

Да еще сен-образ Нефрит метался по коридору в состоянии, близком к истерике.

– Похоже, наши друзья из ристов были куда более скрытны с нами, чем мы привыкли думать, вы не находите? – Аррек.

Ауте, что у него с голосом? Любимый, ты пугаешь меня…

Нефрит медленно, леденяще-спокойно кивнула, не отрывая взгляда от показаний вдруг вспыхнувшего перед ней голографического монитора. В воздухе замелькали цифры и формулы какой-то технической документации. Ее сен-образ вдруг ясно полыхнул совершенно определенным намерением: уничтожить это место, это существо, это…

– Нет! – Мой голос хлестнул по напряженным нервам собравшихся звонким хлыстом. – Колибри ни в чем не виноват. Он этого не делал, ему от рождения-то всего несколько часов.

Нефрит, не оборачиваясь, кивнула.

– Возможно. Это… надругательство должно быть убрано. Телу должно быть позволено самоуничтожиться. Хоть в этом мы должны ему помочь.

– Нет.

– Нет?! – Вот теперь она повернулась так быстро, что юбки взметнулись пышным облаком. – Нет???

– Это тело – часть материального обеспечения Колибри. Забрать его – все равно что у вас, арр-леди, вырезать пару извилин в мозгу. Да и рано еще хоронить существо, которое дышит, живет… Хоть и в измененной форме.

Ее глаза опасно сощурились, что-то дрогнуло за щитами. Сергей подобрался: вряд ли он сам сейчас понимал, на кого бросится в случае конфликта. Аррек до боли сжал мою руку, заставив кисть онеметь, альфа-ящер на его плече резко и протяжно свистнул. Северд-ин размазались в воздухе ускользающими тенями.

– Довольно. – Мой голос был столь тих, что все невольно вынуждены были переключиться на сосредоточение внимания, чтобы хоть что-то услышать. Трюк, давным-давно подхваченный у профессора Шарена, непревзойденного мастера по манипулированию двуногими. – Нечего тут строить из себя оскорбленную невинность. Арры сами «отлаживали этот механизм столетиями». Конец цитаты. Если результат вас расстроил – идите и сделайте себе харакири. И нечего набрасываться на совершенно непричастное к этому существо.

Почти минуту висела жуткая, удушающая тишина. Только Аррек у моего плеча расслабился сразу, полностью. Он всегда умел быстро оценивать ситуацию и прогнозировать события. Рассудительный мой! Наверняка на запястье синяки останутся, радость моя железнолапая…

Наконец Нефрит отвернулась, резким голосом осведомившись, есть ли тут еще подобные… блоки. Узнав, что есть, пожелала увидеть. Все люди – мазохисты. По определению.

Спасибо.

Колибри. Вылез-таки наконец.

Не за что.

Экскурсия проследовала дальше. Всего на Колибри обнаружилось двенадцать дарай-блоков (а как их еще назвать?), разбросанных по самым защищенным закуткам. Арры были спокойны и бешено сдержанны. Я с Шареном обменивалась тихими замечаниями и внимательно изучала не слишком обширную информацию. Северд-ин остались совершенно равнодушны, все так же бдительно выискивая за каждым поворотом банду наемных убийц. Желательно – вооруженных мечами и кинжалами. Других им расчленять было бы неинтересно.

Около третьего «экспоната» Аррек вдруг остановился. Посмотрел.

Спаси меня Ауте, если он когда-нибудь на меня так посмотрит.

– Это было Перлайном. Считалось, что он погиб тридцать лет назад, во время мятежа на Ми-таври. Особые генетические анналы, девятнадцатая программа, восьмое поколение, степень соответствия – пять. Его бы никогда не отдали ристам.

И после паузы.

– Да, наши друзья из ристов определенно были очень скрытны с нами. – Было что-то в знакомом голосе, какое-то ледяное спокойствие. Я вдруг стала понимать, почему он с таким отвращением бежал от любых обязательств перед собственным народом. Ауте знает, я от эль-ин не в восторге, но чтоб так…

Из двенадцати еще четверых удалось опознать как пропавших без вести. Обстановка медленно, но верно накалялась.

Следующим пунктом программы были пленники. Обычные пленники, но по сравнению с тем, что с ними вытворяли, те, в «блоках», казались счастливо отделавшимися. Я вполне могу понять, что люди разработали множество разнообразных методов ломать себе подобных, превращая их в рабов во всех смыслах этого слова. Практичность и все такое. Но вот то, что они всячески стремились арсенал сих методов расширить, да еще путем проведения интереснейших экспериментов… на живом материале…

Подумать только, ведь то же самое могло бы случиться с нашими девочками… тех, трех, в медблоках, судя по всему, уже готовили к таким вот исследованиям.

Аррек заледенел, обернулся в эту свою доводящую до безумия неподвижность, будто вся жизнь вдруг вытекла из совершенного, сияющего тела. Не могу сказать, что на этот раз я особенно на него обиделась. Каково было ощущать подобное Целителю, да еще Видящему Истину, я даже представить себе не могла. Не хотела.

А он, хвала Ауте, не позволил мне это почувствовать.

Нефрит была совершенно спокойна… и только налившийся беспробудной чернотой сен-образ обещал кому-то крупные неприятности в ближайшем будущем. Во внешней политике Эйхаррона назревали кру-упные изменения.

Сергей… Сергей внешне тоже оставался отстранен и невозмутим, бесшумной тенью следуя за своей женщиной, предлагая ей поддержку и утешение одним фактом своего присутствия. Но вот то, что время от времени прорывалось от него через нашу связь, заставляло меня в кровь полосовать клыками губы. Он не сердился, не истекал жаждой мести. Ему просто было больно.

Шарен не шутил. Впервые с тех пор, как я его встретила. И это, наверно, пугало больше всего.

Наконец я решила, что на сегодня хватит. Если кто-то еще что-то не рассмотрел, пусть остается.

– Что ж, по крайней мере, это было познавательно!

А я никогда и не претендовала на наличие нормального чувства юмора.

Нефрит вскинула голову, посмотрела на мои распухшие, окровавленные губы и промолчала. Кажется, ей было стыдно. Ну и ну, сегодня прямо день открытий – все ведут себя совсем не так, как обычно!

– Интересно, что же у этих ристов за техническое обеспечение такое, что они умудряются так запросто скручивать дараев? – Я рассуждала вслух и была удивлена, услышав ответ.

– Я не думаю, что наш хирург из ристов. – Аррек. Первая его фраза за последний час. Я вскинула глаза, тревожно вглядываясь в совершенное лицо.

Ты в порядке?

Конечно, малыш. Ну что может случиться с таким мерзавцем, как я?

– …не тянут. Тут пахнет чем-то посерьезнее. Да и такие операции, как у «блоков», сделать на современном уровне развития медицины, даже на Эйхарроне, невозможно.

Уж в чем, а в медицине он разбирался.

Нефрит неохотно кивнула.

– Думаете, арр-отступник?

– Маловероятно.

Я дернула ушами. Люди! Так плоско мыслят!

– Не зацикливайтесь на этой возможности – есть и другие. Бездна свидетель, в ваших Диких Мирах можно найти магов более чем высокого уровня. Сюрпризы Ауте имеют привычку падать нам на головы из самых неожиданных источников.

Шарен чуть удивленно приподнял брови. Ну да, простым людям арры о существовании неподконтрольных им миров дикой магии, разумеется, не сообщали.

Нефрит, конечно, не могла не вставить что-нибудь этакое стервозно-умное.

– Не забудьте о своем народе, Хранительница. Ставлю что угодно, эль-ин при желании могли бы отколоть что-то подобное.

Аут-те! Сколько ни вращаюсь среди смертных, никак не привыкну к их полной, полной… Да она даже не поняла, какое оскорбление нанесла!

– Эль-ин вошли в состав Эйхаррона. Были отданы четкие приказы о том, как можно, а как нельзя вести себя со смертными. В частности, было оговорено, при каких условиях допустимо применение насилия. Данная ситуация под те условия не подпадает.

Они почти попятились от холода моего тона, от налившихся вдруг темными тонами глаз. Шарен выдавил из себя ухмылку и попытался разрядить обстановку обычной своей хохмочкой.

– Знаете, история о принятии эль-ин в ряды арров напоминает мне старый анекдот. Идет по лесу старушка с плазмотроном, навстречу ей солдат. «Аи, служивый, а ты случайно не хочешь меня изнасиловать?» – «Никак нет, бабуля!» – «А придется, служивый!»

Аррек хмыкнул, я согнулась пополам от хохота, в то же время пытаясь в сен-образе воплотить всю прелесть и точность аналогии. На лице Нефрит появилось этакое оскорбленно-постное выражение: такого рода юмор она считала по меньшей мере плоским.

Ладно. Пора заканчивать эту тянучку. Я коротко и отрывисто попрощалась со смертными, подхватила мужа под руку, сен-образом сообщив ему, что хочу домой, и открыла портал на Эль-онн. Аррек, едва успев кивнуть остальным, умудрился скорректировать перемещение так, что тошноты и на этот раз не было. Но северд-ин проскочили вполне благополучно.

Ауте, как болит голова. Этот день что, никогда не кончится?

ГЛАВА 4

Дом.

В свое время я не один год провела в мирах людей. Да и когда меня втиснули в давящие обязанности Хранительницы, часто приходилось отлучаться в Ойкумену, чтобы решить тот или иной вопрос.

Каждый раз, когда я оказывалась вдалеке от изменчивых небес Эль-онн, какая-то часть во мне как будто умирала. Та, что заплетала облака в причудливой феерии звездной свободы, та, что наблюдала за танцем драконов в пустоте безвременья, та, что ныряла в Ауте и танцевала длинные вальсы с Бесконечно Изменчивой. Что-то глубоко внутри съеживалось под давлением неумолимой человеческой логики, что-то бессильно никло, что-то уходило покорно, прощаясь стоном лопнувшей струны.

И каждый раз, врываясь назад в бескрайние родные Небеса, я чувствовала, как что-то возрождалось. Расцветало. Било крыльями и счастливо вскидывало ввысь когтистые руки.

Это было прекрасно.

Как, во имя Ауте, я смогла бы продержаться без этого так долго?

* * *

С минуту я блаженно щурилась, вдыхая знакомые ароматы и позволяя игривым, с детства знакомым ветеркам ласкать тело. Затем наконец открыла глаза, оглядела сплетение ветвей и листьев, привольно раскинувшихся чуть пониже онн.

Ну и ну! Почему я выбрала местом прибытия Дернул-онн, обиталище моего родного клана? Нет, понятно, конечно, это место было и всегда останется моим домом, но неужели люди смогли настолько выбить меня из колеи, что заставили инстинктивно искать убежище?

Одним легким взмахом крыльев я достигла изгибающейся стены, прижала ладонь к шероховатой поверхности. Онн узнал меня сразу, буркнул что-то приветственное и обиженное (мама отправилась на одну из своих долгих исследовательских экскурсий в Ауте, а его с собой не взяла), и стена растаяла. Мы с Арреком свалились внутрь: я не слишком изящно плюхнулась на пол извилистого коридора, а он – красиво спланировал рядом.

Аррек…

Встретив мой испытующий взгляд, он успокаивающе улыбнулся. Альфа-ящер, сопровождавший его в большинстве авантюр, стоило нам оказаться в пространстве Эль-онн, улетел куда-то по своим делам, должно быть навестить родственников.

Аррек провел кончиком пальца по моей щеке, заставив почти инстинктивно отшатнуться, затем приподнял подбородок и поцеловал легчайшим прикосновением губ. Когда отстранился, мои губы были уже полностью залечены, а по телу горячим вином бежала исцеляющая энергия.

– Ты удивительно спокойно все это воспринимаешь, моя торра.

Я заколебалась на миг, гадая, сказать ему или трусливо промолчать.

– Да я, вообще-то, не вижу в происходящем ничего такого ужасного.

Это чистосердечное признание было вознаграждено одним из тех редких мгновений, когда можно было любоваться искренне ошарашенным Арреком. Его брови красиво приподнялись, губы изогнулись в сардонической усмешке, но в стальных глазах мелькнула-таки некоторая растерянность.

– А у меня создалось впечатление, что эль-ин очень… э-ээ… активно не одобряют…

Я подняла руку, не давая ему закончить.

– Ты обратил внимание, что Нефрит не воспринимала большинство тех существ, будь то дарай-блоки, Колибри или просто окончательно сломленные пленники, как… живых?

Аррек наградил меня одним из тех взглядов, которыми мы так часто обменивались, что сопровождающее их внутреннее «я никогда тебя не пойму» спрессовалось уже в некий абстрактно-беспомощный сен-образ.

– Хочешь сказать, что для тебя эти… «блоки» – полноценные… личности?

– Они просто были изменены.

А вот так уже смотрят только на полных психов.

– Иногда, уходя в танец, я изменяю себя гораздо больше. Те дараи как личности, может, и умерли, но они все еще живы – как часть Колибри, как изначальная матрица его «я». Эль-ин неплохо знакомы с подобным состоянием – мы, в конце концов, обладаем еще и коллективным разумом. Вроде пчел или муравьев. А я – в большей степени, нежели другие.

Он отстранялся, уходил. Не заворачивался в Вероятность, как делал, когда хотел оградить меня от своих чувств, а просто психологически дистанцировался от осознания нашей коренной непохожести. Иногда сила, с которой Аррек желал видеть во мне человека, просто пугала.

Хорошо. Попробуем с другой стороны.

– Что на самом деле отвратительно – это что их подвергли подобному изменению без их согласия. Вот за такое на Эль-онн действительно можно получить по зубам.

– Хм… И как ты собираешься бить зубы ристам? В смысле, тут неплохо бы сохранить свои кулаки, а то ведь и откусить могут.

Опять он уходил от этой темы. Нет, так не пойдет.

– Ты все еще не понимаешь, да?

Я отвернулась, отдавая приказание онн открыть для нас короткие пути к внутренним помещениям.

– Пойдем.

Три шага, поворот – и мы оказались у входа в небольшой коридор, находящийся где-то за много километров от внешних стен. Перемещениями в дарайском стиле тут и не пахло, просто древняя, отрицающая любой порядок и физические законы магия. Чего только не понахватаешься за миллионы лет близости к Ауте.

По обе стороны от прохода были маленькие, узкие комнатушки, в каждой из которых безмятежно покачивались на волнах загустевшего воздуха обнаженные эль-ин. Мужчины, сильные и мускулистые воины, со сложенными крыльями и спокойными скуластыми лицами, женщины, девочки лет двенадцати-шестнадцати, с несформировавшимися еще фигурами танцовщиц-вене. Много-много девочек вене.

Аррек заледенел. Аналогия с найденным недавно на человеческой станции была слишком очевидна, хотя Видящий Истину все-таки ощущал достаточно, чтобы не лезть сразу с выводами.

– У нас, Изменяющихся, таких не очень много. У Расплетающих Сновидения две трети клана спит вот так иногда в течение миллионов лет. Кто-то отправил свою ментальную проекцию в дальние дали, оставив тело на попечение онн, кто-то слишком занят собственными снами, чтобы обращать внимание еще и на реальную жизнь, кто-то просто изменился так, что физически не способен думать и двигаться. В клане Хранящих есть те, кто полностью отдал себя Эль, отказавшись от самостоятельной личности. Вроде тех же «дарай-блоков». Это нормально. Они эль-ин, они такие же полноценные члены общества, если это слово к нам применимо, как я или ты.

Дарай-князь все еще прятался за своими безупречными щитами: мертвая, невыразительная фигура, которая, казалось, не имела понятия ни о жизни, ни о движении. Как я это ненавидела!

– Защита на этих камерах ненамного уступает той, что окружает внешнюю стену онн. – Он просто констатировал факт, никаких чувств, ничего.

– Да. Они ведь, знаешь ли, имеют привычку время от времени просыпаться. А иногда то, что просыпается… не совсем они.

Молчание. Мы шли вдоль бесконечного коридора, заглядывая в широкие проходы. Аррек почти на минуту застыл, глядя, как фигура девочки-подростка в такт биению сердца размывалась в сиренево-болотный туман, чтобы тут же вновь приобрести гуманоидные очертания. Даже из-за плотного щита Вероятностей от него резко дохнуло чистым Видением. Тишина становилась невыносимой. Невыносимой настолько, что я не выдержала, заговорила.

– Вообще, защита Дернул-онн на порядок выше, чем в других кланах. Слишком часто Изменяющимся приходится иметь дело с Ауте и ее неподражаемыми сюрпризами. Здесь в основном те, кто слишком далеко зашел в изменении и не захотел вернуться. Поэтому так много вене. Ну и, конечно, воины, их сопровождавшие. Вон та, черноволосая – моя бабушка…

Аррек чуть сжал мою руку, внимательно вглядываясь в черты Мирэотеи тор Дернул. Обернулся, точно проверяя, что я здесь, рядом, и никуда исчезать не собираюсь.

– Вы похожи.

– Что ты! Она – настоящая красавица…

Он ответил совсем невпопад.

– Их так много…

– Много? Аррек, это хранилище наполнялось миллионы лет! И здесь – совсем немного. Большинство в таких случаях остаются в Ауте. Ты и не представляешь, сколько неприятностей эль-ин в свое время имели от таких вот… диссидентов. Щит, защищающий Эль-онн от вторжений оттуда… Я просто не представляю, как наш народ умудрялся жить без него.

– Я, честно говоря, не представляю, как вы вообще умудряетесь жить, со Щитом или без…

Молчание.

– И каждый раз, начиная танец, ты рискуешь превратиться вот в такое?..

Молчание. Зачем отвечать на риторические вопросы?

Мы проходили мимо комнат. В одной из пола бил ровный, мощный фонтан чего-то светящегося, разлетающегося брызгами и разумного. Тело Видящего Истину рядом со мной как-то загнанно дернулось, щиты заискрились, на этот раз не препятствуя кому-то извне считать его мысли, а пытаясь защитить своего хозяина от чего-то, что мог считать он… В который раз я порадовалась, что не обладаю таким даром. Видеть что-то – одно, но вот всегда совершенно точно знать, что же именно ты видишь… Слишком велико было бы искушение попробовать на себе: каково это – быть разумным, разбегающимся гармониками и смехом потоком. Я и сейчас, если честно, была отнюдь не против это выяснить.

В другой каморке в самом углу угадывался чешуйчатый бок свернувшейся калачиком гигантской змеи. Со стрекозиными крылышками. Завораживающе.

В третьей…

Люди с их играми в познавание психического кажутся такими маленькими, такими наивными детишками… Смешными. А еще более смешон их ужас перед собственной «аморальностью». Эль-ин в подобных случаях не стесняются получать от ситуации удовольствие. Тем более что «пациент» и «хирург» у нас обычно оказываются совмещенными в одном лице.

Аррек начал потихоньку зеленеть. Сенсорная перегрузка? Просьба к онн – и следующий поворот вывел нас в одну из основных галерей, откуда рукой подать до покоев, отведенных мне в общем доме клана.

Короткий наклон ушей и сен-образ для северд-ин – просьба остаться снаружи. Здесь, да еще в обществе Аррека охрана не требовалась.

Эта анфилада комнат не похожа на другие помещения эль-ин. Здесь те же тонкие, живые и дышащие стены, пронизанные лучами идущего откуда-то снаружи света, создающими на полу и в воздухе причудливые узоры теней и бликов. То же сплетение развешанных повсюду сен-образов, позволяющее способным видеть наслаждаться (или ужасаться, что в моем случае ближе к истине) художественными и ментальными способностями хозяев. Те же свободно гуляющие сквозняки.

Но еще и старинные, полированного дерева кресла и невысокий стол. Книжные полки, причудливые произведения искусства, разбросанные повсюду темные подушки. Удивительно, но чернота мебели и зелень стен вполне сочетались, создавая тот эффект единого стиля, который так ценят человеческие дизайнеры. Я огляделась, точно впервые видела знакомые покои, и растерянно опустила уши. Когда этот смертный успел так прочно войти в мою жизнь, что стал ее частью даже в таких мелочах?

Аррек грациозно опустился на низкую длинную кушетку, задрапированную черным шелком. Подтянул одну ногу к подбородку, улыбнулся. Не обычной, насмешливо-мерзкой своей ухмылочкой, а так, как он это делал, лишь когда мы оставались одни. Устало. Успокаивающе. По-мальчишески искренне.

Я улыбнулась в ответ. Невольно. Затем посерьезнела: ждали дела.

– У тебя действительно получилось?

– А-ха.

– Как? То есть где? Куда ты их дел?

– Как и было сказано – засунул в кладовку в нашем личном онн. Признаюсь, жить, сидя на хранилище с нейерино-торпедами, мне еще не доводилось!

Усмешку я предпочла проигнорировать. Все равно более безопасного места нет, так почему бы и не хранить их дома?

– Как, как тебе удалось это провернуть?

– Ну-у…

Сен-образ, который он явно довольно долго готовил и полировал в ожидании этого момента, опустился на мои пальцы.

* * *

(…Яркое белое солнце припекало не слишком сильно, по крайней мере по меркам этой планеты. Белое солнце на зеленом небе – Антея бы оценила.

Аррек откинулся на спинку стула, полной грудью вдохнув пьянящий запах какого-то местного растения. Кофе (Удивительно, какие разнообразные напитки носили в Ойкумене одно и то же название! Этот, например, был ярко-синего цвета, и, кажется, в производстве его участвовали насекомые) приятно горчил, поданные к нему пирожные были чуть сладковаты, а жизнь – прекрасна.

Дарай-князь прикрыл глаза, отдаваясь терпкому вкусу здешнего кофе. Сознание, на минуту ослабившее привычный самоконтроль, тут же устремилось к молекулам горьковатого напитка, за опущенными веками выстраивались сложные белковые цепочки, затем аминокислотные… Глубже, глубже – чем были мельчайшие составляющие этого вещества до того, как псевдопчелы собрали нектар с цветов, до того, как минеральные соединения были втянуты корневой системой растений, до того, как…

– Господин Дишновски?

Аррек сделал еще один глоток, наслаждаясь экзотическим вкусом. Лениво поднял веки.

– Да.

– Ночь длинна и трудна…

– …но утро придет, и мы его увидим.

Интересно, что бы Антея сказала об этой чуши?

Разумеется, проверка не закончилась на обмене паролями. Миниатюрным приборчиком у него просканировали биоэнергетический слепок ауры и взяли образец ткани. И все – на открытой террасе общественного кафе, под носом у многочисленных посетителей. Аррек был искренне удивлен – скоростью и точностью, с которой это проделали.

Краем глаза он поймал свое отражение в стеклянном окне. Персонажа, выглядевшего бы менее по-дарайски, трудно было себе представить. Загорелый тип, в военного образца штанах и куртке и с жуткой помесью попугая и крокодила на плече. Черная шевелюра и убийственные серые глаза, плавные движения киллера. В общем – лакомый кусочек для любой тайной полиции. Тем более – здесь, на Ми-таври.

Его собеседниками были этакие вьюноши с бледными лицами и безумными глазами, в которых горел плохо маскируемый фанатизм. От одного их вида у Аррека началось бы несварение желудка, будь его желудок способен на столь неожиданные подлости.

– Значит, это вы – присланный нам военный специалист?

Аррек кротко склонил голову.

– Мне было сказано, что у нашего дела в этом округе возникли определенные… затруднения.

Белобрысый псих лет двадцати, сидевший напротив, вскинулся, будто пятки ему пощекотали шокером.

– Эти собаки из жандармерии пожалеют, что связались с нами! Что протянули свои грязные руки к моей семье! Они еще пожалеют о том дне, когда решили возвести на трон своего ублюдочного императора!

Аррек не без труда подавил желание шикнуть на идиота, вознамерившегося, кажется, оповестить о своих политических взглядах все окрестности. Голос пламенного революционера поднялся на добрую октаву, казалось, сейчас у него начнется истерика.

Дарай-князь заговорил тихо и страстно:

– Разумеется! У них армия, и оружие, и поддержка международной общественности, но на нашей стороне Правда, и мы победим!

Собеседник в ответ на сие решительное заявление заткнулся и посмотрел на Аррека с некоторой долей подозрения. Дарай-князь безмятежно улыбнулся, изо всех сил стараясь казаться самой невинностью. И, надо заметить, терпя в этом сокрушительное поражение. Он вполне отдавал себе отчет в том, что есть на этом свете дела, для которых Аррек арр-Вуэйн просто не был создан. Вальсирование с воображаемым нимбом над головой было одним из таких дел. Оказание психологической помощи готовым впасть в истерику террористам – другим.

– Ну-ну, господин Дишновски. Ваш энтузиазм вполне понятен, но, право же, не стоит закрывать глаза на очевидные трудности…

«Господи, только бы не расхохотаться, только не расхохотаться им в лицо…»

– В таком случае, почему бы нам не перейти к деталям обсуждаемой ситуации? Значит, нападение на 8-ю имперскую лучше будет провести одновременно с трех направлений, взрывчатку устанавливает группа…)

* * *

(…пародия на музыку била по чувствительным ушам. Собеседница, то исчезающая, то появляющаяся в блеске лазерных вспышек, отлично вписывалась в атмосферу отвязного ночного клуба: всклокоченные волосы, имплантированная чешуя на лице, длинные, явно под эль-ин сделанные ногти. Ну и, конечно, десяток ошивающихся поблизости шкафоподобных мальчиков, бывших, судя по всему, телохранителями.

– …и принесет наконец народу Ми-таври свободу. – Аррек и сам не знал, о лозунгах какой из поистине бесчисленных местных антиправительственных группировок он только что так красиво разглагольствовал. Это, впрочем, было не важно. Все они: монархисты, анархисты, поборники демократии, военной диктатуры или свободного рынка – в конечном счете хотели принести народу Ми-таври истинную свободу, понимая, правда, под этими словами совершенно разное. Общим были лишь методы, которыми они за эту свободу боролись: такое количество террористов на душу населения, как здесь, еще надо было поискать, а статистика смертности от политических убийств зашкаливала прямо-таки до заоблачных высот. Ну и, конечно, революции и бунты. Эти здесь были чем-то вроде национальной традиции и устраивались регулярно и с размахом.

Гадюка (имечко, если верить слухам, вполне соответствовало характеру дамы) чуть подалась вперед, в полуприкрытых ее очах зажегся заинтересованный огонек.

– Вы говорите, эта информация позволит сбросить нынешнее правительство?

– И парочку тех, которые последуют за ним.

– Хм… – Она внимательно оглядела Аррека в мерцающих вспышках гала-эффектов. Узнать в нем сейчас военизированного молодчика, вдохновенно пудрившего революционерские мозги всего полчаса назад, было сложно. Теперь это был высокий, худой, как щепка, интеллектуал со спокойным, презрительным взглядом.

– И чем же я вам могу здесь помочь?

Ага. Аррек резко подался вперед и тихо заговорил, почти касаясь губами чешуйчатого уха. Отлично зная, что звук, прокатившись по чувствительной женской коже, заставит внутренности дамы задрожать в предвкушении замечательного приключения, а голову закружиться от сладкого дурмана.

– Я слышал, ваша бабушка участвовала в программировании 8-го блока. И что в защите там, возможно, осталось несколько лазеек, неизвестных военным…

Женщина вдруг схватила его, вжала в стол, шею защекотало дулом миниатюрного бластера. Не то чтобы эта игрушка могла ему повредить…

– И от кого же ты мог такое услышать?

Дарай-князь безмятежно улыбнулся, окатив ее волной высокомерия.

– Слухами мир полнится, леди Генрика, слухами… Так вы поможете мне? Информация того стоит. Это я гарантирую.

Гадюка бросила вокруг вороватый взгляд, проверяя, не услышал ли кто-нибудь обращенного к ней высокого титула. Если ее «партнеры» по бизнесу об этом узнают… Аррек медленно отвел в сторону дуло пистолета и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, от которой расплавилось бы сердце даже настоящей рептилии, не говоря уже о женщине. Сейчас самое важное – не дать ей выстрелить в первые шестьдесят секунд…)

* * *

(…дверь скользнула внутрь, и Аррек спокойно вошел. Затянутый в лейтенантскую форму, с непроницаемо-постным выражением на физиономии, он лучше хамелеона сливался с голыми коридорами военной базы.

Охранники валялись на полу в изломанных позах, совершенно определенно несовместимых с жизнью, стоявший у консоли управления техник встретил его хмурым взглядом. Аррек дернул уголком рта в сардонической усмешке. Хотелось по примеру Антеи дернуть ушами и воскликнуть: «Люди!» Но уши у него, к сожалению, были не приспособлены к столь экспрессивной деятельности.

– Все в порядке?

– В полном. Брат в третьем отсеке.

Для гражданских войн это типично: вечно у каждого на противоположной стороне найдется пара родственников. Вот и здесь тайная полиция допустила колоссальный прокол: поместила пойманного камикадзе, подорвавшего на днях десяток ни в чем не повинных прохожих, в каземат на той же базе, где служил его брат. А уж делом техники было найти к служаке подход, прикрывшись знаменем организации, с которой спутался молодой идиот. Тот, воспитанный в духе клановой верности, недолго выбирал между призрачными посулами очередного правителя и участием в спасении братишки.

– Ясно. – Тихое жужжание подпрыгнувшего с пола на добрый метр бластера – техник упал замертво, причем любая баллистическая экспертиза с точностью до девяноста шести процентов подтвердит, что был он убит одним из подозрительно мертвых охранников. Пусть следователи поломают головы.

Аррек скрылся в лифте, бросился к встроенной панели ком-доступа. Все следящие системы были отключены, на полчаса этот отсек был в его полном распоряжении. Стремительно вскрытая с помощью выуженных у Гадюки кодов система лишь протестующе пискнула, получая новые указания.

Сейчас самым важным был верный расчет времени. Именно в таком жестком и будоражащем нервы режиме ему и нравилось работать больше всего. Насвистывая какой-то ритмичный мотивчик и полностью сосредоточившись на текущем моменте, он мог позволить себе не думать, не сомневаться, не вспоминать лица и судьбы тех, кому предстоит умереть во имя абстрактных и аморфных политических целей. Движения стали еще более плавными, глаза запоминали все и мгновенно оценивали обстановку. Мир сузился до конкретной цели и ее достижения.

* * *

Он предельно осторожно влез в мозги одному из охранников, убедив того, что имеет срочное дело к адмиралу, и без проблем оказался в вожделенном кабинете. Сам адмирал был оставлен мирно посапывать за собственным столом, а Аррек добрых пятнадцать минут колдовал над его компьютером, затем стер все следы своего пребывания. На всякий случай.

К сожалению, перемещаться внутри базы, используя порталы или искривления реальности, было нельзя: хоть вояки и не смогли бы предотвратить подобное вторжение, но чуткая аппаратура и спрятанные по углам местные ясновидящие мгновенно засекли бы подобное вторжение, и Эйхаррон отгреб бы по этому поводу кучу неприятностей.

Провел рукой по одной из стеновых панелей – та послушно скользнула в сторону. На такой способ взлома местные системы охраны не были рассчитаны, а засечь тончайшую манипуляцию Вероятностями было совершенно немыслимо. Все-таки арр-Вуэйну безусловно нравилось быть дараем.

Молоденький солдат-охранник, вдруг обнаружившийся по ту сторону секретной двери, был, наверно, ошарашен его появлением даже больше, чем сам Аррек, но аррские рефлексы сработали безукоризненно, рука выхватила бластер и нажала курок раньше, чем мозг успел зафиксировать происходящее. Мальчишка упал, золотистые глаза неверяще и удивленно распахнулись навстречу вечности.

Да, Арреку нравилось быть дараем… в те моменты, когда он себя не ненавидел.

…Он пробрался в нужный отсек как раз в тот момент, когда человек с капитанскими нашивками подкатил на тяжело загруженной гравитационной платформе. Разумеется, тот понятия не имел, что именно привез, пребывая в полной уверенности, что, как всегда, участвует в хорошо налаженном бизнесе по распродаже государственного добра. Но этот груз был вынесен из засекреченного хранилища сторонником одного из бесчисленных претендентов на местный престол, пребывающего, в свою очередь, в полной уверенности, что он выносит импортное аналитическое оборудование, необходимое для установления очередного «справедливого» правления.

Аррек двинулся к соскочившему с платформы капитану, отчего тот вдруг как-то спал с лица. Нет, ну не получались у дарай-князя невинные улыбки. Хоть убейте, не получались! Значит, переходим к делу.

– Товар здесь?

– В лучшем виде. Деньги?

Аррек протянул тому маленький кристаллик, содержащий скромный, но очень хорошо засекреченный счет в одном из старинных банков Царства Швесского. А заодно и перенес на его кожу одну-единственную бактерию, которая должна была через пару дней вполне естественно и не вызывая никаких подозрений убить незадачливого расхитителя казенного имущества. Конечно, по плану тот должен был погибнуть гораздо раньше, но Аррек не любил неожиданностей. Всегда лучше перестраховаться, чем потом дергаться.

Он выбивался из графика. По-прежнему напевая без слов какой-то мотивчик, Аррек вскочил на гравитационную подставку и резво, но не так резво, чтобы вызвать подозрения, направил ее к ангару.

Первый взрыв грянул, когда он достиг нужного места. Тут же эхом ответили еще два, раздавшиеся с противоположных направлений. Завыли сирены, персонал забегал вокруг, все еще не веря, что кто-то из чертовых террористов оказался настолько безумен, чтобы напасть на одну из самых охраняемых наземных баз! Впрочем, некоторые совершенно точно знали, что сейчас нападают именно их сподвижники в борьбе за… ну, за что именно – это варьировалось. Зато каждый был прекрасно информирован о действиях, которые именно ему надлежит совершить в данную минуту, получив накануне подробнейшие инструкции. Так вот и получилось, что цепь совершенно непредвиденных и, уж конечно, совершенно случайных происшествий запустила одну из программ в системе безопасности, которая сигналила об опасности для объекта-5 и заканчивалась самоуничтожением вышеозначенного объекта. База вздрогнула – где-то глубоко внизу были полностью, вплоть до ядерных структур, дезинтегрированы двадцать нейерино-торпед. Или то, что компьютерные системы приняли за нейерино-торпеды… Все равно по тому, что от них осталось, определить первоначальную структуру не представлялось возможным.

«Пора».

Еще один взрыв потряс базу до самого основания – чувствительная электроника и биотехника, импортированная с Оливула, ошалело мигнула и на какую-то долю секунды отключилась, пытаясь справиться с перегрузкой. Этого хватило. Дарай-князь один небрежным умственным усилием телепортировал свой груз далеко-далеко отсюда. И, что самое приятное, никто ничего не заметил.

Одновременно дарай мысленно отдал последний приказ – что-то щелкнуло в мозгу у полудюжины человек. Адмирал, так и не понявший, что происходит, вдруг вытащил именное оружие, приставил к виску и нажал курок. У капитана Вагррена, досадливо морщащегося из-за так не вовремя случившейся заварухи, в нагрудном кармане вдруг совершенно неожиданно взорвался маленький информационный кристаллик, уничтоживший бравого расхитителя, оказавшихся рядом с ним техников, ну и себя, то бишь вещественное доказательство. Бомба сдетонировала в одном из входных отсеков, уничтожив вот уже полчаса как остывающие там трупы. Десантник, только что поливавший огнем противников, вдруг повернулся с безумной улыбкой и остекленевшим взглядом и выпустил длинную очередь в случившегося рядом ученого с засекреченного уровня…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.