Джеймс Уайт
Межзвездная неотложка

Глава 1

Правитель корабля сидел рядом с Ча Трат на рекреационной палубе. В обзорном иллюминаторе появился космический госпиталь. Из расплывчатого светящегося сгустка он постепенно преображался в гигантскую сложную конструкцию, испускающую лучи самой разнообразной яркости и спектра, какие только могли воспринять глаза Ча Трат. Ею овладели сильнейшие чувства – благоговение, восторг и величайшая растерянность.

Она знала, что у правителя Чанга – чин майора и служит он в подразделении Корпуса Мониторов, ведающего Внеземными Связями и Культурными Контактами. Однако правитель временами очень обескураживал ее тем, что вел себя как воин. Вот и теперь, повинуясь непонятному землянскому чувству долга, он сидел рядом. Правитель хотел сделать ей приятное: дать возможность наблюдать приближение к госпиталю из рубки, но поскольку Ча Трат там просто не поместилась бы, Чанг счел необходимым покинуть свой пост и сидеть тут рядом с ней.

Эта любезность, учитывая колоссальные различия в их социальном и профессиональном уровне, представлялась Ча Трат пустой и глупой тратой времени, однако Чанг от этой глупости почему-то получал удовольствие, а он, в конце концов, пациент Ча Трат.

Все, что происходило в это время в рубке, демонстрировалось на экране. Транслятор Ча Трат передавал приглушенные переговоры членов экипажа, с точностью переводя каждое произносимое слово. Но космолетчики изъяснялись на таком техническом жаргоне, что общий смысл разговора оставалось малопонятным. Вдруг в разговор ворвался новый, очень громкий голос, произносивший простые, понятные слова, а на экране возникло изображение отвратительного волосатого существа, которому этот голос принадлежал.

– Приемное отделение Главного Госпиталя Сектора, – отрывисто проговорило существо. – Пожалуйста, назовите себя. Пациент, посетитель или бригада, степень срочности, физиологическая классификация, если таковая известна. В случае затруднения с определением классификации установите с нами полный визуальный контакт, и мы определим ее сами.

– Курьерский корабль «Тромасаггар» Корпуса Мониторов, – ответил голос из рубки. – Необходима краткосрочная стоянка для высадки пациента и члена экипажа. Классификация команды и пациента – земляне, ДБДГ. Пациент амбулаторный, выздоравливающий, в срочном лечении не нуждается. Член экипажа – классификация ДЦНФ, также теплокровное кислорододышащее существо без особых требований к режиму атмосферного давления, температуры и гравитации.

– Ждите, – проговорило мерзкое существо, и, к огромному облегчению Ча Трат, его изображение сменилось картиной приближающегося госпиталя.

– Что это за тварь? – спросила она правителя. – Оно похоже на... скроггилу, одного из наших грызунов.

– Я их видел на картинках. – Правитель издал неприятный лающий звук, который, как знала Ча Трат, у его сородичей выражал веселье. – Это нидианин, ДБДГ, масса его тела примерно вполовину меньше массы тела землянина, а метаболизм очень близок к нашему. Нидиане достигли высокого технологического и культурного уровня, и сходство с грызунами-переростками у них чисто внешнее. Здесь вам придется работать с куда менее привлекательными существами.

Изображение нидианина вновь возникло на экране, и Чанг умолк.

– Следуйте за сине-желто-синими направляющими маяками, – распорядился диспетчер. – Пациента и члена экипажа высадите в шлюзе сто четыре, затем направляйтесь к восемнадцатому доку за сине-сине-белыми маяками. Майора Чанга и соммарадванскую целительницу ожидают и встретят.

«Кто?» – подумала Ча Трат.

Правитель снабдил ее массой сведений и полезных советов о Главном Госпитале Двенадцатого Сектора, но в большую часть этих сведений Ча Трат не поверила. И когда они чуть позже вышли из переходной камеры шлюза, она сильно усомнилась в том, что гладкое полушарие из зеленоватого желе, высотой доходящее ей до пояса, – разумное существо. Полушарие разместилось между двумя землянами, ожидавшими прибывших на палубе.

Правитель Чанг объяснил:

– Это лейтенант Брейтвейт, помощник Главного психолога, и офицер-интендант Тиммине, которому поручено устроить вас в госпитале, а также доктор Данальта, член бригады корабля «скорой помощи» «Ргабвар»...

Ча Трат не уловила практически никаких различий между двумя землянами, за исключением числа нашивок на форме. А сгусток зеленой массы на полу сочла либо грубой шуткой, либо элементом ритуала встречи новичков и решила на это пока никак не реагировать.

– ...а это, – продолжал Чанг, – Ча Трат – новая целительница с Соммарадвы, принятая в штат.

Оба землянина подняли правые руки до уровня пояса, но тут же опустили, поскольку правитель отрицательно покачал головой. Еще на корабле Ча Трат объяснила Чангу, что у нее на родине считается вульгарным пожимать конечности при знакомстве. Поэтому в будущем лучше просто ставить ее в известность о социальном статусе незнакомцев. Правитель Чанг общался с встречавшими, как с равными, однако он точно так же вел себя с подчиненными на корабле, что, на взгляд Ча Трат, было с его стороны крайне опрометчиво, а у нее вызывало сильное смущение.

– Тимминс позаботился, чтобы ваши личные вещи доставили в отведенную вам каюту, – сообщил правитель, – а что нам собираются предложить Данальта и Брейтвейт – понятия не имею.

– Ничего такого обременительного, – ответил Брейтвейт, как только другой землянин удалился. – По больничному времени сейчас середина дня, а каюта целительницы будет готова не раньше, чем к вечеру. Вскоре после полудня вам надлежит явиться в главную операционную. Там Ча Трат будут ожидать наши врачи, дабы выразить свое восхищение успешно проведенной операцией представителю другой расы.

Он посмотрел на Ча Трат, почему-то склонил голову и продолжил:

– Сразу же после осмотра вы оба приглашены в Отделение Психологии: Ча Трат – на собеседование с О'Марой, а вы – для обследования, которое, конечно, является чистой формальностью. Необходимо убедиться, что в результате ранения вы не перенесли никаких травм, кроме физических... А пока... Вы давно ели?

– Да, – ответил Чанг. – И я бы с удовольствием поел чего-нибудь новенького – корабельная диета замучила.

Землянин издал негромкие лающие звуки и сказал:

– Вы еще не знаете, чем кормят в госпитале. Правда, мы очень стараемся не отравить наших гостей...

Он тут же принялся извиняться и поспешно объяснять, что это обычная шутка для госпиталя, что пища вполне сносная и что он полностью ознакомлен с диетологическими потребностями Ча Трат.

А Ча Трат слушала Брейтвейта вполуха, поскольку ее внимание было приковано к зеленоватому полушарию: его поверхность наморщилась, на ней начали появляться бугорки, а из бугорков стали вырастать псевдоподии. Потом странное создание медленно заколыхалось, потянувшись вверх, сравнялось с Ча Трат ростом, и кожа его покрылась пятнышками, судя по влажному блеску – формирующимися глазами. Затем возникло несколько коротких бугорчатых выростов, их становилось все больше, и в конце концов существо стало похоже на фигурку, которую мог бы слепить из пластилина соммарадванский ребенок. Ча Трат ощутила легкую тошноту, однако любопытство и удивление пересилили. А тело существа затвердевало, обретало более четкое строение и новые внешние черты. Вскоре на нем появились одежда и сумка с инструментами, и перед Ча Трат оказалась соммарадванка – точная копия ее самой.

– Раз наши друзья-земляне намерены отвести вас в столовую, где одновременно едят представители множества разных видов, – проговорила новоявленная соммарадванка (к радости Ча Трат не ее голосом), – то я обязан снабдить вас спутником, который был бы вам приятен и знаком внешне и с кем вы могли бы общаться. Это самое малое, что я способен сделать для нового члена персонала.

– Не подумайте, Ча Трат, – пояснил Брейтвейт, издав подозрительный лающий звук, – что доктор Данальта – такой уж альтруист. Просто среда обитания на его родной планете исключительно враждебна, и у его вида развилась совершеннейшая защитная мимикрия. В Главном Секторе найдется немного теплокровных кислорододыщащих существ, внешний вид которых доктор не смог бы воспроизвести за считанные минуты – вот так, как вы только что видели своими глазами. Однако мы подозреваем, что всякое новое разумное существо, прибывающее в госпиталь – будь то пациент, посетитель или штатный сотрудник, – для Данальты представляет собой как бы вызов его способностям к физической мимикрии.

– Тем не менее, – отозвалась Ча Трат, – я потрясена.

Она не отрывала глаз от своего двойника, думая о том, что это существо выразило заботу о ее психологическом комфорте, употребило свой удивительный талант ради того, чтобы ей стало легче в новом месте. Так мог поступить только целитель правителей или сам правитель. Ча Трат машинально сделала почтительный жест перед высокопоставленной особой, но запоздало догадалась, что и землянин, и Данальта, ставший ее двойником, этого жеста не поймут.

– О, благодарю вас, Ча Трат, – произнес Данальта, ответив ей таким же жестом. – Видите ли, при защитной мимикрии воспроизводится и элемент сопереживания. Я, конечно, не знаю в точности, что означает этот жест, но чувствую, что мне высказан комплимент.

Теперь Ча Трат могла не сомневаться в том, что Данальта почувствовал ее замешательство, однако тактично промолчал об этом. Она облегченно вздохнула и следом за землянами вышла из приемной в коридор.

А в коридоре оказалось полным-полно самых разных существ. Некоторые из них напоминали если не размерами, так очертаниями низкоразвитых соммарадванских животных. Ча Трат чуть не вздрогнула, когда мимо нее на бешеной скорости промчалось маленькое двуногое существо, покрытое красноватой шерстью, – одно из тех, что она уже видела около приемной. А когда на нее налетело несколько шестиногих чудищ со множеством щупалец, ей стало совсем не по себе. Однако не все существа были страшными и уродливыми. Например, крупное ракообразное создание с красивым рисунком на панцире, которое процокало мимо на тяжелых экзоскелетных конечностях. Оно о чеем-то увлеченно беседовало с очаровательной зверюшкой, передвигавшейся на как минимум тридцати коротких ножках-обрубочках и целиком покрытой волнистым серебристым мехом. Встречались и другие существа, которых соммарадванка не могла хорошо разглядеть из-за того, что они были укрыты защитными оболочками или передвигались на пневматических транспортных средствах. Облака пара скрывали от Ча Трат уродливых или прекрасных ездоков.

Ужасное нагромождение звуков, издаваемых существами – гиканье, чириканье, кулдыканье, стоны, – не поддавалось описанию. Ничего подобного Ча Трат прежде слышать не приходилось.

– До столовой можно добраться более короткой дорогой, – объяснил Данальта, когда мимо прошаркало шипастое перепончатое существо, напоминавшее темный маслянистый овощ, упакованный в прозрачную оболочку. Внутри нее клубился густой желтый туман, не позволявший рассмотреть это создание во всех подробностях. – Но тогда пришлось бы пройти через наполненные водой палаты чалдериан, а ваши защитные костюмы будут готовы только дней через шесть-семь. Как вы себя чувствуете, каковы ваши первые впечатления?

Ча Трат показалось странным и удивительным то, что Данальта, который, по ее понятиям, был не иначе как магом-целителем правителей, задал такие вопросы ей, простому хирургу, целительнице воинов. Однако вопросы были заданы, и на них следовало ответить. Если это замечательное создание решило показать свое магическое искусство здесь, в переполненном народом коридоре, Ча Трат не смела мешать этому.

И она быстро ответила:

– Я ощущаю смущение, страх, отвращение, любопытство и неуверенность в своей способности к адаптации. Смущение мое так сильно, что я не могу выразиться точнее. У меня возникает чувство, что двое землян, идущих впереди нас, существа привычные. А ведь их раса, вплоть до недавнего времени, была мне совершенно незнакома. Вы же – мой двойник, кажетесь мне самым чуждым на свете. У меня было слишком мало времени и опыта, чтобы составить определенное впечатление о госпитале, но, вероятно, вы, обладая эмпатическими способностями, и сами знаете о том, какие чувства мною владеют. Скажите, – озабоченно спросила Ча Трат, – а обстановка в столовой намного хуже, чем здесь?

Данальта сразу не ответил, а двое землян прервали беседу. Тот из них, кого звали Брейтвейт, чуть-чуть отстал от Чанга и повернул голову так, чтобы мясистый вырост (один из слуховых органов) обрел лучшую способность улавливать речь Ча Трат. Похоже, ее чувства интересовали не только Данальту. А когда доктор заговорил, его высказывания показались Ча Трат скорее лекцией, чем обычным ответом на ее вопрос.

– Невысокий уровень эмпатии свойственен большинству разумных форм жизни, – сказал он, – но один вид, уроженцы Цинрусса, обладают совершенными эмпатическими способностями. Вы скоро встретитесь с одним из них, и у вас будет возможность сравнить мои скромные способности с талантом доктора Приликлы. А мои способности к эмпатии, – продолжал Данальта, – основаны на наблюдении за движениями тела, напряжением органов, переменой окраски кожных покровов и так далее, а не на непосредственном восприятии эмоциального излучения субъекта. Вы, как целительница, также должны обладать определенным уровнем эмпатии в отношении своих пациентов. Наверняка вы зачастую способны почувствовать их состояние, уловить в нем перемены, не прибегая к прямому физическому обследованию. Однако, несмотря на мои эмпатические способности, ваши мысли принадлежат только вам, они – ваша личная собственность, а я выявляю всего лишь ваши самые сильные чувства...

– Столовая, – неожиданно объявил Брейтвейт, свернув в широкий проем в стене. При этом он чуть не налетел на выходивших из столовой нидиан и каких-то двух существ с серебристым мехом. – Вон свободный столик!

На миг соммарадванка застыла на месте, не в силах пошевелить ни единой конечностью. Она изумленно взирала на просторное помещение, где разместились правильной формы островки столов и сидений. Все было так сгруппировано по размерам и форме, чтобы в зале могли свободно разместиться всевозможные существа. Здесь оказалось гораздо хуже, чем в коридорах, где неведомые создания встречались Ча Трат только по двое или по трое. Тут же их были сотни. И за одним столиком сидели как существа одного вида, так и совершенно разные.

Одни существа пугали Ча Трат своей, не оставляющей сомнений физической силой и обилием данного им природой оружия. Другие вызывали у нее страх, ужас и отвращение своим цветом и тошнотворными слизистыми выростами, торчавшими на кожных покровах. Очень многие выглядели словно материализовавшиеся чудища из соммарадванских ночных кошмаров. За некоторыми столиками собрались твари с настолько невообразимой формой тела, что Ча Трат, глядя на них, с трудом верила собственным глазам.

– Сюда, – проговорил Данальта, ожидавший, когда конечности целительницы перестанут дрожать. Он повел ее к столику, указанному Брейтвейтом. Соммарадванка отметила, что мебель не соответствует ни физиологии землян, ни строению тех трех панцирных членистоногих, что сидели за столиком.

Ча Трат гадала, сумеет ли она когда-нибудь привыкнуть к образу жизни этих хронически неорганизованных и неряшливых существ. На Соммарадве все знали свое место.

– Способ выбора и доставки пищи точно такой же, как на корабле, – пояснил Брейтвейт, как только соммарадванка осторожно опустилась на чудовищно неудобный стул. Среагировав на ее вес, загорелся дисплей с меню. – Наберите код вашей физиологической классификации, и дисплей перечислит имеющиеся в меню блюда. Кухонный компьютер должен получить программу, в которой будут подробно перечислены предпочитаемые вами комбинации продуктов, их консистенция и где будет указана посуда, в которой их подавать. А пока еда будет подаваться в виде не слишком презентабельных, но питательных кусков. Вы скоро привыкнете к системе обслуживания, а пока заказ за вас сделаю я.

– Благодарю вас, – сказала Ча Трат.

Вскоре появилось блюдо. Самый большой кусок напоминал неаккуратно отрезанный блок тасама, но пах, как поджаренный креци, и консистенцию имел точно такую же, как поджаренный креци, а когда Ча Трат попробовала кусочек, блюдо и на вкус оказалось похожим на поджаренный креци. Неожиданно она почувствовала, что сильно проголодалась.

– Порой, – продолжал Брейтвейт, – та еда, что потребляют сидящие с вами за одним столом, да и они сами, способны вызвать визуальное отвращение и даже испортить аппетит. Можете смотреть одним глазом в свою тарелку, а остальные закрыть – мы не обидимся.

Ча Трат последовала его совету, но один глаз оставила чуть приоткрытым, дабы видеть Брейтвейта, который продолжал пристально изучать ее, однако по какой-то странной землянской причине притворялся, будто занят только едой. Ча Трат ела и вспоминала о том, что случилось с правителем корабля на Соммарадве, о путешествии, о том, как ее здесь встретили. Она поняла, что становится мнительной и раздраженной.

– Кстати, об испытываемых вами сильных чувствах, – проговорил Данальта, явно жаждущий возобновить лекцию. – Возникнет ли у вас чувство протеста, если обсуждение ваших личных и профессиональных дел будет происходить в присутствии посторонних?

Правитель корабля, Чанг, замер, не успев донести до рта кусок чего-то, некогда бывшего живым существом, и сказал:

– На Соммарадве принято выслушивать правдивое мнение о себе. И зачастую присутствие заинтересованного свидетеля считается желательным при обсуждении тех или иных дел.

Брейтвейт, на взгляд Ча Трат, уделял излишнее внимание к поедаемому им отвратительному блюду. Она развернула столько глаз, сколько могла, к чародею-мимикристу, стараясь не слишком сосредоточиваться на общем фоне.

– Хорошо, – проговорил Данальта, устремив на целительницу взгляд странных поддельных глаз. – Видимо, вы уже догадались, Ча Трат, что ваше положение несколько отличается от положения других штатных сотрудников, которые принимаются на работу с испытательным сроком. Попасть сюда, в Главный Госпиталь Сектора, стремятся очень многие. Кандидаты проходят серьезный профессиональный отбор и тщательное психологическое обследование у себя на родине. Это делается для того, чтобы убедиться в их способности к адаптации в многовидовой среде госпиталя, дабы они извлекли пользу из стажировки. Вы подобному отбору не подвергались, – продолжал чужеродный двойник Ча Трат. – Не сдавали профессионального экзамена, вам не делали психопроб, предназначенных для зондирования вашей психики от рождения до зрелости, не определяли вашей истинной профессиональной пригодности как целительницы. Нам известно только то, что вы прибыли сюда, располагая прекрасными рекомендациями отдела Корпуса Мониторов по Культурным Контактам. К ним, видимо, присоединяются ваши коллеги с Соммарадвы, планеты, обитатели которой нам почти не известны.

Понимаете, как нам трудно, Ча Трат? – продолжал Данальта. – Необученное, неподготовленное, сориентированное только на представителей собственного вида, существо может нанести непредсказуемый ущерб как самому себе, так и всему госпиталю. Мы просто обязаны понять, с кем имеем дело, и очень быстро.

Все перестали жевать и уставились на Ча Трат. Она сказала:

– Сначала я подумала, что отношению ко мне – незнакомке, прибывшей сюда в надежде получить работу, – недостает доброты. Но я решила, что в этом повинны особенности поведения незнакомых мне представителей других рас. Потом я стала подозревать, что это какая-то проверка. И со мной намеренно общаются столь резко и бесчувственно. Вы подтвердили мои подозрения. Однако я крайне недовольна тем, что меня об этом испытании не поставили в известность. На мой взгляд, любые тайные проверки зачастую говорят о недостатках экзаменатора.

Наступила долгая пауза. Ча Трат смотрела на Данальту. Тело, внешность, выражение лица чародея были ее зеркальным отражением и ни о чем ей не говорили. Она перевела взгляд на Брейтвейта, который проявлял к ней столь непрерывный и скрытый интерес, и стала ждать его реакции.

Какое-то время два впалых глаза землянина спокойно смотрели в четыре глаза Ча Трат, и у нее стала назревать уверенность, что это создание на самом деле правитель, а не воин, как он утверждал. А Брейтвейт сказал:

– Порой секретное тестирование применяется ради того, чтобы избавить кандидата от переживаний, которые у него может вызвать сообщение о его провале. А когда мы делаем вид, что на самом деле никакого тестирования не производилось, кандидату можно, в случае провала, представить иную причину отказа. Причину, никак не затрагивающую его профессиональную компетенцию, физиологическое или эмоциональное несоответствие предполагаемой должности. Мне очень жаль, что вас огорчил тайный характер тестирования, но в сложившейся ситуации мы решили, что будет лучше, если... если...

Он не договорил и негромко залаял – так, словно что-то показалось ему смешным, а потом продолжил:

– У нас, землян, есть поговорка, прекрасно отражающая положение, в которое вы попали. Мы, так сказать, бросили вас на глубину.

– И что же, – спросила Ча Трат, намеренно не употребив жест почтения перед правителем, – вы выяснили в результате этого тайного тестирования?

– Мы выяснили, – ответил Брейтвейт, перестав лаять, – что вы – отличная пловчиха.

Глава 2

Брейтвейт ушел раньше, чем остальные покончили с едой, объяснив это тем, что О'Мара использует его кишки в качестве привязных ремней, если он второй день подряд опоздает после ленча. Ча Трат ничего не знала об О'Маре, кроме того, что это какой-то глубокоуважаемый и внушающий страх правитель. Однако наказание за непунктуальность показалось соммарадванке чересчур суровым. Данальта посоветовал ей на этот счет не переживать, объяснив, что земляне частенько пользуются такими странными выражениями. На самом деле реальной почвы под заявлением Брейтвейта нет. Это – всего лишь разновидность лингвистического кода, употребляемого землянами при общении между собой. Кода, тонко связанного с ассоциативным процессом мышления, именуемым землянами юмором.

– Понимаю, – ляпнула Ча Трат.

– А я – нет, – сказал Данальта.

Правитель корабля Чанг тихо полаял, но ничего не сказал.

В итоге чародей-мимикрист стал их единственным проводником в долгом и сложном пути к одной из приемно-диагностических палат, зарезервированных для лечения теплокровных кислорододышащих пациентов. Именно там Чангу предстояло подвергнуться обследованию. Данальта снова стал таким, каким был в самом начале, превратился в темно-зеленое, бугристое полушарие и в таком виде с удивительной скоростью и осторожностью лавировал в потоке встречных пешеходов и колесного транспорта. «Было ли ему трудно так долго сохранять форму соммарадванки, – гадала Ча Трат, – или он решил, что подобная психологическая поддержка больше ни к чему?»

Палата оказалась поразительно большим помещением – здесь было бы очень просторно, если бы не стояло множество разнообразных столов для осмотра пациентов и не размещалось бы вспомогательное оборудование, занимавшее большую площадь пола и стен. Для посетителей и стажеров была предусмотрена зрительская галерея, и Данальта предложил Ча Трат на время ожидания занять более или менее удобное кресло. Чанга в целях подготовки к обследованию уже увело существо, заросшее серебристым мехом.

– Мы сможем видеть и слышать все, что тут будет происходить, – сказал Данальта, – а вот нас не услышат, если не нажать кнопку, вмонтированную вот сюда, в подлокотник вашего кресла. Может быть, придется воспользоваться ею, если вам будут задавать вопросы.

В помещение вползло еще одно, а скорее всего то же самое существо с серебристым мехом и совершило какое-то, на взгляд Ча Трат, бессмысленное действие с предметом оборудования неясного назначения, а уходя, бросило взгляд на нее и Данальту.

– Будем ждать, – объявил Данальта. – И пока есть время – задавайте вопросы, Ча Трат.

Чародей сохранил форму зеленого полушария, ничем не примечательного за исключением одного выпуклого глаза и небольшого мясистого выроста, по всей вероятности, сочетавшего слуховую и речевую функции. «Со временем, – думала Ча Трат, – можно привыкнуть ко всему, но только не к отсутствию дисциплины среди этих существ. К их упорному нежеланию четко обозначать степень своей власти и ответственности».

Старательно подбирая слова, Ча Трат сказала:

– Пока я слишком смущена всем происходящим для того, чтобы задавать верные вопросы. Но нельзя ли мне начать с того, чтобы поинтересоваться подробным описанием ваших собственных обязанностей? Той ответственности, что лежит на вас, и тем, какую разновидность пациентов вы обслуживаете?

Ответ обескуражил ее куда больше, чем она ожидала.

– Я не занимаюсь лечением больных, – ответил Данальта, – и к моей помощи прибегают исключительно в случаях, когда требуется серьезное хирургическое вмешательство. Что же касается моих должностных обязанностей, то я являюсь членом бригады медиков на «Ргабваре». Это особый, принадлежащий госпиталю корабль неотложной помощи. Он доставляет оперативную бригаду, состоящую из офицеров Корпуса Мониторов и медиков. Бригада приобретает всю полноту власти, как только корабль добирается до судна, где нужна наша помощь, или до места катастрофы.

Медицинскую бригаду, – продолжал Данальта, не обращая внимания на смущение Ча Трат, – возглавляет цинрусскийский эмпат, Приликла. В нее также входят патофизиолог Мэрчисон – женщина-землянка, Старшая медсестра Найдрад, кельгианка с большим опытом проведения спасательных работ в космосе, и я. Что касается меня – то используют мою способность менять форму и размеры. Это помогает добираться до существ, которые во время бедствия оказываются в труднодоступных местах. А также оказывать пострадавшим первую помощь, делая для раненых все, что возможно, до тех пор, пока спасатели не переправят их в корабль-неотложку. Вы можете себе представить, что, имея возможность отращивать конечности и сенсоры любого необходимого размера, можно проделать массу полезной работы в условиях той тесноты, которая бывает внутри сильно поврежденного космического корабля. И довольно часто мне удается внести ценный вклад в работу бригады. Но, конечно, настоящую работу делают уже здесь, в госпитале.

Вот таким образом, – закончил свой ответ Данальта, – я вписываюсь в этот медицинский сумасшедший дом.

С каждым его словом замешательство Ча Трат нарастало. Неужели это существо, столь талантливое и одаренное от природы, в действительности было всего лишь слугой? Но Данальта, если и уловил смятение чувств Ча Трат, не понял его причины.

– Конечно, меня используют и иначе, – продолжал Данальта и издал лающий звук, весьма схожий с землянским. – Поскольку я в госпитале, можно сказать, новичок, мне поручают встречать вновь прибывших – как сегодня вас – предполагая, что... Внимание, Ча Трат! Везут вашего бывшего пациента.

Два существа с серебристым мехом, которые, как объяснил Данальта, были кельгианками, хирургическими медсестрами, ввезли Чанга, возлежавшего на каталке, хотя правитель корабля был вполне способен передвигаться самостоятельно и неустанно напоминал об этом медсестрам. Торс землянина укрывало зеленое полотно, и было видно только голову. Чанг продолжал протестовать и тогда, когда его переложили на смотровой стол. В конце концов одна из сестер тоном, совершенно лишенным уважения к правителю, напомнила Чангу, что он – взрослое, вполне зрелое создание, и пора ему перестать вести себя по-детски.

Сестра еще не закончила отчитывать пациента, когда в помещение вошло шестипалое членистоногое существо с высокоподнятым яркоокрашенным панцирем и подошло к смотровому столу. Оно молча вытянуло клешни, и одна из сестер чем-то их обрызгала, после чего клешни покрылись тонкой прозрачной пленкой.

– Это старший врач Эдальнет, – сообщил Данальта. – Он мельфианин, физиологическая классификация ЭЛИТ, и его репутация хирурга...

– Приношу извинения за мое невежество, – прервала его Ча Трат, – но за исключением того, что я – ДЦНФ, земляне – ДБДГ, а этот мельфианин – ЭЛИТ, я ничего не знаю о вашей системе классификации.

– В свое время узнаете, – ответил мимикрист. – А сейчас просто смотрите и будьте готовы отвечать на вопросы.

Но вопросов не последовало. Пока шло обследование, Эдальнет не разговаривал, молчали и сестры, и пациент. Ча Трат поняла, для чего предназначен один из инструментов, глубинный сканер, который до мельчайших деталей демонстрировал строение подкожной кровеносной сети, мускулатуры, костей и даже движения глубоко залегающих внутренних органов. Изображение транслировалось на установленный на смотровой галерее экран и было снабжено массой физиологических данных в графической форме. Однако эти данные Ча Трат абсолютно ни о чем не говорили.

– В свое время вы и это узнаете, – успокоил ее Данальта.

Ча Трат даже не заметила, что размышляет вслух. Она не отрывала глаз от экрана. Ее поглотило зрелище скрупулезной проверки проведенной ею восстановительной хирургии. Целительница отвела взгляд от экрана как раз вовремя для того, чтобы заметить появление еще одного совершенно невероятного создания.

– Это, – только и сказал Данальта, – Приликла.

Так звали это громадное, невероятно хрупкое летающее насекомое, которое казалось крохотным в сравнении с остальными существами. Из его трубчатого, покрытого экзоскелетной оболочкой туловища торчали шесть ног толщиной с карандаш, четыре еще более изящные хватательные конечности и четыре пары широких радужных крыльев, которыми насекомое плавно размахивало. Оно подлетело к смотровому столу и повисло над ним. Затем неожиданно перевернулось, зацепилось присосками на концах ног за потолок, развернуло вниз подвижные глаза и уставилось на пациента.

Из какой-то части туловища насекомого донеслось несколько мелодичных щелчков и трелей, которые транслятор Ча Трат перевел так:

– Друг Чанг, у вас такой вид, словно вы побывали на войне.

– Мы не дикари! – сердито возразила Ча Трат. – На Соммарадве уже восемь поколений выросли, не зная, что такое война..

Она испуганно прервала свою гневную тираду, поскольку длинные, невероятно тонкие ножки и наполовину сложенные крылья насекомого задрожали. Казалось, в палате подул сильный ветер. Взгляды всех обратились к галерее – к Ча Трат.

– Приликла – настоящий эмпат, – резко проговорил Данальта. – Он чувствует все, что чувствуете вы. Пожалуйста, сдерживайте свои эмоции.

Но сдерживать эмоции было невыносимо трудно: ее народу, давно отказавшемуся от войн, нанесено оскорбление. И вообще Ча Трат совершенно не была уверена в том, что обязана сдерживаться. Ей часто приходилось скрывать свои чувства перед вышестоящими и больными, но пытаться сдерживать их – этого она не пробовала никогда. С огромным усилием соммарадванка успокоилась.

– Спасибо тебе, новый друг, – чирикнул ей эмпат. Он перестал дрожать и сосредоточил внимание на Чанге.

– Я понапрасну отнимаю ваше драгоценное время, – сказал землянин. – Честное слово, я себя отлично чувствую.

Приликла оторвался от потолка и повис над Чангом – в том месте, где у того были зажившие раны, – и коснулся рубца на коже пучком легких, как перышки, пальчиков.

– Я знаю, как вы себя чувствуете, друг Чанг. И мы не тратим наше время понапрасну. Неужели вы откажете нам, мельфианину и цинрусскийцу, стремящимся расширить свои познания о представителях иных видов, в возможности немного повозиться с землянином, пускай даже совершенно здоровым?

– Пожалуй, не откажу, – ответил Чанг, издал негромкий лай и добавил:

– Но вам было бы намного интереснее повозиться со мной, если бы вы увидели меня сразу после аварии.

Эмпат вернулся на потолок и спросил у мельфианина:

– Каково ваше мнение, друг Эдальнет?

– Я бы сделал все иначе, – ответил мельфианин, – однако помощь оказана адекватная.

– Друг Эдальнет, – мягко проговорил эмпат, бросив быстрый взгляд на галерею, – всем нам, за исключением новой сотрудницы, отлично известно, что адекватно проведенными вы именуете те операции, которые сам Конвей считает образцовыми. Было бы интересно обсудить до– и послеоперационный период.

– Как раз это я и собирался предложить, – сказал мельфианин. Он развернулся к галерее, неритмично потопав шестью костистыми лапами. – Не будете ли вы так добры присоединиться к нам?

Ча Трат не без радости встала с кресла и следом за Данальтой спустилась в палату. Соммарадванка понимала, что настала ее очередь подвергнуться строгому исследованию, призванному определить скорее ее профессиональную, нежели физическую пригодность для работы в госпитале.

Все это взволновало соммарадванку еще сильнее, тем более что эмпат опять завибрировал. Ча Трат было страшно находиться рядом с цинрусскийцем. На Соммарадве крупных насекомых боялись, от них прятались, поскольку они жалили насмерть. Инстинкты Ча Трат говорили ей: и от этого надо спрятаться или убежать. Она ненавидела насекомых и всегда старалась даже не смотреть на них. А теперь у нее просто не было выбора.

Но все-таки была какая-то странная привлекательность в сложнейшей симметрии этого необычайно хрупкого туловища и трепещущих конечностей, темный хитин которых отражал всевозможные цвета. Голова насекомого напоминала странную изогнутую раковину. Строение ее было столь причудливым, что создавалось полное впечатление – закрепленные на ней сенсорные и хватательные органы готовы отвалиться при первом же резком движении. Но самым замечательным были крылья, будто бы сотканные из радужной паутинки, натянутой на тончайшие стебельки. Глядя на эти крылья, Ча Трат решила, что более прекрасного создания она никогда прежде не видела.

– Снова благодарю тебя, Ча Трат, – сказал эмпат. – Ты быстро учишься. И не волнуйся так. Мы – твои друзья и желаем тебе успеха.

Лапки Эдальнета нервно зацокали по полу – судя по всему, это отражало его нетерпение.

– Прошу вас, представьте вашего пациента, доктор, – сказал он.

На мгновение Ча Трат задержала взгляд на землянине – его розовом, странной формы теле, которое стало ей таким знакомым из-за несчастного случая. Соммарадванка вспомнила, как выглядело это тело, когда она увидела его впервые: кровоточащие открытые раны, сломанные, выступающие из ран кости. Общее состояние пострадавшего требовало незамедлительного введения успокоительных средств и милосердного усыпления. Даже теперь Ча Трат не могла найти слов, чтобы объяснить, почему она не лишила землянина жизни. Она снова устремила взгляд вверх, на цинрусскийца.

Прилипла молчал, но Ча Трат ощущала волны успокоения и воодушевления, исходящие от маленького эмпата. Скорее всего это ей только казалось, но все равно стало спокойнее.

– Этот пациент, – размеренно проговорила Ча Трат, – был одним из трех пассажиров летательного аппарата, упавшего в горное озеро. Соммарадванского пилота и другого землянина извлекли из судна прежде, чем оно затонуло, но они уже были мертвы. А этого пациента доставили на берег, где его осмотрел недостаточно квалифицированный целитель. Зная, что я провожу отпуск неподалеку, он послал за мной.

У пациента наблюдалось множество резаных и рваных ран конечностей и торса, возникших вследствие грубого контакта с металлическими частями летательного аппарата, – продолжала она. – Отмечалась длительная кровопотеря. Различия во внешнем виде правых и левых конечностей показывали на наличие множественных переломов, один из которых был отчетливо виден: края сломанной кости выступали над кожными покровами левой голени. Признаков истечения крови из дыхательных и речевых органов не отмечалось. На основании чего было сделано заключение об отсутствии тяжелых поражений легких и брюшной полости. Естественно, прежде, чем я согласилась оказать больному помощь, я вынуждена была все обдумать и взвесить.

– Естественно, – согласился Эдальнет. – Вы столкнулись с необходимостью начать лечение представителя незнакомого вида, физиология и метаболизм которого вам были совершенно неведомы. Или вы располагали нужным опытом? Не думали ли вы о том, чтобы обратиться за помощью к медику – представителю этого же вида?

– До этого случая я никогда не видела землян, – отвечала Ча Трат. – Я знала о том, что один из землянских кораблей находится на орбите около Соммарадвы и что идет успешный процесс налаживания дружеских связей. Я слышала, что земляне много путешествуют, посещают наши крупные города и часто пользуются нашими воздушными транспортными средствами – вероятно, с целью ознакомления с уровнем развития соммарадванской техники. Я отправила донесение в ближайший город в надежде, что его передадут землянам. Однако оно вряд ли могло быть доставлено вовремя. Область, где случилась авария, отдаленная. Гористая местность, густо поросшая лесом, малонаселенная. Средства для оказания помощи были крайне ограниченны, и времени было мало.

– Понимаю, – отозвался Эдальнет. – Расскажите о принятых вами мерах.

Вспоминая, Ча Трат снова устремила взгляд на сетку шрамов на коже Чанга и на темные места ушибов, где пока не до конца рассосались участки подкожного кровоизлияния.

– Приступая к излечению, я не знала, опасны ли местные патогенные микроорганизмы для форм жизни, зародившихся на других планетах. Я была уверена, что существует большая опасность инфицирования ран. Также я думала о том, что соммарадванские лекарства и анестетики могут оказаться неэффективными, если не смертельными. Единственной показанной процедурой мне представилось тщательное промывание ран – в особенности тех, которые сочетались с переломами, – дистиллированной водой. При ликвидации переломов потребовалось незначительное восстановление целостности поврежденных кровеносных сосудов. Резаные раны были зашиты, перевязаны. Сломанные конечности иммобилизованы. Работа осуществлялась спешно, поскольку пациент был в сознании, и...

– Недолго, – негромко вставил Чанг. – Вскоре я его потерял.

– ...и пульс его показался мне слабым и неровным, – продолжала Ча Трат, – хотя какова нормальная частота сердцебиения, я не знала. Единственным доступным средством предотвращения шока и последствий кровопотери было внешнее согревание больного. Были разведены костры. Их разместили так, чтобы ветер не гнал дым и пепел к больному и не произошло загрязнения операционного поля. Как только больной потерял сознание, было начато внутривенное введение чистой воды. Я не знала точно, какое действие окажет наш физиологический раствор – целебное или токсическое. Теперь я понимаю, что предосторожность моя была излишней. Однако я боялась рисковать, поскольку стремилась сохранить конечность.

– Естественно, – одобрил ее Эдальнет. – А теперь опишите послеоперационный период и принятые вами меры.

– Больной пришел в сознание к вечеру, – ответила Ча Трат. – Казалось, он находится в трезвом уме и ясно выражает свои мысли, хотя точное значение некоторых слов осталось непонятным. В них содержались проклятия некачественному воздухоплавательному средству и всей создавшейся ситуации. Я же была сочтена малоприятным существом из потустороннего мира. Поскольку местные съедобные растения представлялись мне вредными для больного, перорально ему давалась только вода. Больной жаловался на сильные неприятные ощущения в области ранений. Местные обезболивающие средства я назначить не могла из-за их возможной токсичности, поэтому для купирования данного состояния была использована, хотя и не совсем адекватная, словесная поддержка и воодушевление...

– Она говорила, не переставая, трое суток, – вставил Чанг. – Спрашивала о моей работе, пыталась выяснить, чем я буду заниматься, когда вернусь к активной деятельности, а я не сомневался, что вернусь только в гробу. Порой она говорила так долго, что я просто засыпал.

Конечности Приликлы слегка задрожали. Ча Трат подумала – уж не уловил ли эмпат ту боль, о которой вспомнил землянин. Она продолжила рассказ:

– Отреагировав на несколько срочных вызовов, на место происшествия прибыли пятеро сородичей больного, один из которых оказался целителем. Они привезли с собой подходящую еду и нужные поддерживающие медикаменты. После этого у больного отмечался значительный прогресс в отношении выздоровления. Землянский целитель давал советы по питанию и дозировке лекарств и в любое время мог обследовать больного. Однако я категорически была против дополнительного хирургического вмешательства. Мне следует объяснить, что на Соммарадве хирург никогда ни с кем не делит ответственности за больного и никогда от нее не отказывается. Моя точка зрения была подвергнута суровой критике, как с личной, так и с профессиональной стороны, большей частью – землянским целителем. Я не позволила транспортировать пациента на его корабль, пока не миновало восемнадцать дней после операции и не наступило полное заживление ран.

– Она нянчилась со мной, – проговорил Чанг, тихонько полаяв, – прямо как старая курица с цыпленком.

Наступила пауза, которая показалась Ча Трат невыносимо долгой. Все смотрели на мельфианина. А тот, осматривая пациента, задумчиво постукивал по полу тяжеленной лапой.

Наконец он изрек:

– Без немедленного хирургического вмешательства вы скончались бы от полученных травм. Вам повезло, что существо, совершенно незнакомое с вашей физиологической классификацией, оказало вам столь умелую помощь и было так заинтересовано в вашем выздоровлении. Вдобавок это существо сумело правильно использовать имеющиеся в его распоряжении ограниченные средства. Я не могу обнаружить серьезных недостатков в проведенном хирургическом вмешательстве и заявляю, что пациент действительно понапрасну тратит свое и наше время.

Внезапно все обратили взгляды к Ча Трат, но первым заговорил эмпат.

– В устах Эдальнета, – сказал Приликла, – это звучит как высшая похвала.

Глава 3

Личный кабинет землянина О'Мары был просторным, однако пол его почти целиком был заставлен разнообразными стульями, скамьями, топчанами и рамками, на которых могли бы разместиться пациенты и сотрудники госпиталя. Чанг уселся на предложенный ему землянский стул, а Ча Трат выбрала приземистую изогнутую плетенку, на первый взгляд – не слишком удобную.

Она сразу поняла, что O'Mapa – землянский старик. Короткая, жесткая шерсть, покрывавшая верх и бока его головы и образующая два густых полумесяца над глазами, имела серый цвет некрашеного металла. Однако крепкая мускулатура его плеч и верхних конечностей разительно отличалась от той, что видела Ча Трат у других старых землян. Подвижные мясистые покровы его глаз не опускались, когда он внимательно во всех подробностях рассматривал соммарадванскую целительницу.

– Вы тут чужая, Ча Трат, – резко проговорил O'Mapa. – Я призван помочь вам не чувствовать это. Я готов ответить на вопросы, которые вы не решаетесь или не хотите задавать другим. Я также должен понять, каким образом можно расширить ваши нынешние способности так, чтобы извлечь из них максимальную пользу для госпиталя. – Обратив свое внимание к Чангу, O'Mapa сказал:

– Я намеревался поговорить с вами с глазу на глаз. Вы же почему-то настаивали на своем присутствии при собеседовании с Ча Трат. Может быть, дело в том, что вы что-то слыхали обо мне от сотрудников и поверили этому? А может быть, вами движут джентльменские чувства – ведь Ча Трат как-никак дама, хотя и относится к совершенно другой физиологической классификации? Может быть, вы попросили об этом потому, что, хоть она и не переживает сильного расстройства, вы считаете ее другом, нуждающимся в моральной поддержке? Это так, майор?

Чанг негромко полаял, но промолчал.

– У меня вопрос, – сказала Ча Трат. – Почему земляне производят такие странные лающие звуки?

O'Mapa повернул к ней голову, довольно долго смотрел на Ча Трат, потом громко выдохнул и сказал:

– Я ожидал, что ваш первый вопрос будет более глубокомысленным. Ну да ладно. Этот звук называется смехом, а не лаем. И в большинстве случаев представляет собой психофизиологический механизм высвобождения небольшого скопившегося напряжения. Земляне смеются вследствие неожиданного облегчения от страха и волнения, а также для того, чтобы выразить упрек, недоверие или сарказм. Или в ответ на слова или ситуацию, которые представляются им несуразными, нелогичными или смешными. Кроме того – из вежливости, когда ситуация и слова не смешны, однако принадлежат высокопоставленному лицу. Я даже не стану пытаться объяснить вам, что такое сарказм и людское чувство юмора, поскольку мы и сами не до конца понимаем, что это такое. По причинам, которые вам впоследствии станут яснее, я смеюсь редко.

А Чанг по какой-то причине залаял – засмеялся – снова.

Не обратив на это никакого внимания, О'Мара продолжал:

– Старший врач Эдальнет удовлетворен вашей профессиональной компетентностью и предлагает мне как можно скорее назначить вас на работу в подходящую палату. Но прежде, чем это произойдет, вам следует лучше ознакомиться с планировкой, функциями и работой госпиталя. Вы поймете: для несведущего это очень опасное и пугающее место. Вы пока несведущи.

– Понимаю, – отозвалась Ча Трат.

– Те, кто располагает необходимой для вас информацией, – продолжал землянин, – не только принадлежат к множеству неизвестных вам физиологических типов, но и имеют различные медицинские и технические специальности. Это диагносты, старшие врачи и целители, похожие и совсем непохожие на вас. А также медицинские сестры, лабораторные техники и механики. Некоторые из них станут для вас начальниками с точки зрения медицины и администрирования, другие будут вам номинально подчиняться. Но знания и тех, и других для вас одинаково важны. Мне сообщили, что вы противитесь разделению ответственности за жизнь и здоровье пациентов. В процессе обучения вам может быть позволена практика, но только под пристальным наблюдением врача-куратора. Понятно ли вам это и согласны ли вы?

– Да, – безрадостно откликнулась Ча Трат. Ей снова предстояло пережить то, что она когда-то пережила на первом курсе школы военных хирургов на Соммарадве. И она искренне надеялась, что на эти переживания не наложатся проблемы, к медицине отношения не имеющие.

– Наша беседа, – продолжал О'Мара, – не решает вопроса о вашем зачислении в штат. Я не могу сказать вам, что делать, а чего не делать в любой возникшей ситуации. Этому вы должны научиться, наблюдая за происходящим и прислушиваясь к словам преподавателей. А уж решать, как поступить, придется вам самой. Но если возникнут серьезные проблемы, которые вы окажетесь не в силах решить самостоятельно, можете обращаться ко мне за советом. Естественно, чем реже будут ваши визиты ко мне, тем лучше я буду к вам расположен. Имея постоянные отчеты о ваших успехах либо об отсутствии оных, я могу решить, останетесь вы тут или нет.

Он на миг прервал речь и провел пальцами по короткой шерсти на голове. Ча Трат пристально следила за действиями землянина, но не заметила никаких извлеченных паразитов, поэтому сочла, что жест был нецеленаправленным.

– А предназначена наша беседа, – продолжал O'Mapa, – для того, чтобы обсудить кое-какие аспекты проведенного вами лечения Чанга, и к медицине отношения не имеющие. Времени у меня немного, и я хотел бы узнать как можно больше о вас лично: о ваших чувствах, мотивациях, опасениях, о том, что вы любите и не любите, и так далее. Есть ли какие-то вопросы, на которые вам не хотелось бы отвечать? Или на которые вы станете давать туманные или ложные ответы на основании моральных, родительских или социальных табу? Должен предупредить вас заранее, что ложь от меня скрыть невозможно, даже удивительно изощренную, на которую способны неземляне. Но на ее выявление уходит время, а я не могу тратить время зря.

Ча Трат на миг задумалась и ответила:

– Некоторые моменты, касающиеся сексуальных контактов, я предпочла бы не обсуждать, но на остальные вопросы я готова дать исчерпывающие и правдивые ответы.

– Отлично! – воскликнул O'Mapa. – Вторгаться в эту область я не намерен, надеюсь, и в дальнейшем в этом не будет нужды. Сейчас же меня интересует, какие вы испытывали чувства, о чем думали после того, как впервые увидели больного, и до того, как решились на операцию. Имела ли место профессиональная дискуссия между вами и тем целителем, что первым оказался на месте происшествия? Каковы были причины отсрочки операции после того, как вы приняли на себя ответственность за больного? Если в то время вы испытывали какие-либо сильные чувства, то постарайтесь описать их и, если сумеете, объяснить. Обдумайте все и отвечайте.

Мгновение Ча Трат потратила на то, чтобы припомнить, какие тогда испытывала чувства, и ответила так:

– В тех местах я проводила вынужденный отпуск, который не доставлял мне особого удовольствия. Я предпочла бы продолжать работу в больнице, чем убивать время на отдыхе. И когда я услышала о несчастном случае, то почти обрадовалась, решив, что оставшийся в живых – соммарадванин и мне предстоит привычная и знакомая работа. Потом я увидела, что пациент – землянский воин, пострадавший при исполнении своих обязанностей. Я поняла, что местный целитель не осмелится даже прикоснуться к нему.

Я не знакома в точности с вашими единицами измерения времени, – продолжала Ча Трат. – Катастрофа произошла незадолго до рассвета, а к тому месту на побережье, где лежал Чанг, я добралась почти к началу утренней трапезы. Не имея в распоряжении нужных медикаментов и не будучи знакомой со строением тела больного, я была вынуждена многое обдумать. Разумным решением представлялось мне дать землянину истечь кровью и умереть, либо, проявив милосердие, погрузить его в озеро...

Она на миг умолкла: ей показалось, что у О'Мары развилась временная закупорка дыхательных путей, но тут же продолжила:

– Вскоре после полудня после ряда обследований и оценки возможного риска была начата операция... В то время я не знала, что Чанг – правитель корабля.

Два землянина обменялись взглядами, и О'Мара сказал:

– Значит, спустя пять-шесть часов. У вас всегда уходит так много времени на принятие профессионального решения? Или что-либо могло измениться, знай вы о ранге Чанга?

– Нужно было учесть все степени риска. Я не хотела потерять конечность, – резковато ответила Ча Трат, уловив в тоне землянина критику в свой адрес. – Да, ранг имел значение... Хирург, лекарь воинов занимает в отношении правителя такое же положение, как лекарь рабов в отношении воина. Мне запрещено переходить рамки моей квалификации. Наказания за это полагаются суровые, несмотря на то, что теперь в правовой системе отмечаются большие послабления. Но в данном случае положение было, скажем так, уникальным. Я была напугана и возбуждена, но не могла поступить иначе.

– Рад, что вы, как правило, не прибегаете к хирургическим вмешательствам, не входящим в вашу компетенцию, – отметил О'Мара.

– Но она правильно сделала, что преступила запрет, – негромко вставил Чанг.

– ...и ваши преподаватели тоже будут этим довольны, – пропустив замечание Чанга мимо ушей, продолжал О'Мара. – Однако меня заинтересовала кастовость соммарадванских медиков. Не могли бы вы остановиться на этом чуть подробнее?

Обескураженная нелепым вопросом, Ча Трат тем не менее ответила:

– Нам разрешено рассказывать о чем угодно. На Соммарадве существует три класса – рабы, воины и правители, и три класса целителей, лечащих их...

Судя по ее дальнейшему рассказу, на нижней ступени социальной лестницы стояли рабы, люди, выполнявшие не слишком ответственную однообразную работу, во многом важную, но совершенно не связанную с риском. Рабы были довольны жизнью, застрахованы от тяжелых физических травм. Целители, приставленные к ним, лечили самыми элементарными процедурами и лекарствами типа трав, припарок и прочих народных средств. Вторую ступень занимал более многочисленный класс воинов, выполнявших опасную работу и часто подвергавшихся тяжелым травмам.

Войны на Соммарадве давно прекратились, однако класс воинов свое название сохранил. Нынешние воины были потомками тех, кто с оружием в руках защищал свои жилища, охотился, добывая пропитание, обеспечивал охрану городов – словом, занимался очень опасным ответственным делом, в то время как рабы заботились об удовлетворении их физических потребностей. Со временем воины стали инженерами, техниками и учеными и до сих пор продолжали выполнять рискованную работу, связанную с добычей полезных ископаемых, выработкой энергии, крупномасштабным строительством и защитой правителей. Поэтому заболевания воинов во все времена носили травматический характер и требовали хирургической помощи. Эта работа поручалась хирургам, целителям воинов.

На целителях правителей лежала еще более высокая ответственность, и порой они не получали удовлетворения от своей работы и поощрений за нее.

Класс правителей, застрахованных от каких бы то ни было физических травм, составляли администраторы, академики, исследователи и лица, занимавшиеся планированием. Они ведали функциями управления городами, континентами и всей планетой. Болезни, поражавшие их, носили исключительно психиатрический характер. Целители, которым было вверено лечение правителей, оперировали волшебством, заклинаниями, симпатической магией и другими видами парамедицины.

– Еще с незапамятных времен, – завершила свой рассказ Ча Трат, – целители разделились на лекарей, хирургов и чародеев.

Когда она умолкла, О'Мара мгновение смотрел на свои руки, лежавшие на крышке стола ладонями вниз, потом сказал:

– Приятно сознавать, что на Соммарадве я занимал бы высшую ступень в иерархии медиков, но чтобы меня величали чародеем – это мне не по душе. – Резко посмотрев на Ча Трат, он спросил:

– А что же происходит, если у одного из ваших воинов или правителей просто-напросто животик заболит – это же не травма и не эмоциональный стресс? А если раб вдруг сломает ногу? Или если раб или воин недовольны своим психическим состоянием и хотели бы его улучшить?

– Сотрудники отдела по Культурным Контактам послали вам исчерпывающий отчет на эту тему, – вмешался Чанг, – в качестве сопроводительного материала к рекомендациям новой сотрудницы. Решение послать сюда Ча Трат было принято в последний момент, и, видимо, этот отчет прибыл вместе с нами на «Тромасаггаре», – добавил он извиняющимся тоном.

О'Мара громко выдохнул, и Ча Трат задумалась о том, что это выражает – может быть, раздражение из-за того, что его прервали. А он сказал:

– А система внутренней почты в госпитале действует со скоростью, которая намного ниже скорости света. Прошу вас, отвечайте, Ча Трат.

– В том весьма маловероятном случае, если с рабом случится такое несчастье, – задумчиво проговорила соммарадванка, – вызывают хирурга, целителя воинов, и он, оценив степень травмы, соглашается или отказывается лечить больного. На Соммарадве ответственность за лечение больного принимают на себя только после долгих раздумий. А потеря жизни, органа или конечности представляет собой большую угрозу для целителя.

Если же воину или правителю нужна самая элементарная медицинская помощь, – продолжала она, – приглашают целителя рабов, соответствующим образом инструктируют, и он почитает за великую честь оказать такую услугу.

А если у раба или воина достаточно амбиций, чтобы пробиться на более высокий уровень, это возможно, так же, как и опуститься на более низкий, если возникает желание избавиться от ответственности и связанных с нею проблем. Однако проводимые в таких случаях обследования разнообразны и трудоемки. Гораздо проще оставаться на том уровне, который испокон веков занимает семья или племя. Продвижения на более высокий уровень, и даже в рамках уровня – крайне редкое явление на Соммарадве.

– И здесь тоже, – заметил О'Мара. – А почему вы решили попасть в Главный Госпиталь Сектора? Что двигало вами – амбиции, любопытство или желание избавиться от каких-то проблем на родине?

Вопрос был серьезный. Ча Трат понимала это. Качество и точность ответа могли повлечь за собой как принятие ее на работу, так и отказ в оном. В уме она постаралась выстроить ответ так, чтобы он получился точным, правдивым и кратким. Но прежде чем соммарадванка успела открыть рот, правитель корабля заговорил снова.

– Мы были благодарны Ча Трат за то, что она спасла мне жизнь, – быстро проговорил Чанг, – и совершенно определенно сказали об этом ее коллегам и начальникам. Когда был затронут вопрос о лечении представителей одних рас представителями других, зашла речь о Главном Госпитале Сектора – об учреждении, где это скорее правило, чем исключение. Нам предложили взять Ча Трат с собой, и мы согласились.

Культурные контакты с Соммарадвой развиваются успешно, и нам не хотелось обидеть и даже оскорбить соммарадванцев отказом.

Я понимаю, что мы нарушили принцип обычной системы отбора кандидатов, – продолжал Чанг, – однако Ча Трат уже доказала свою способность оказывать хирургическую помощь инопланетянам на моем примере, и мы были уверены, что вас это заинтересует, и...

О'Мара поднял руку. Он не спускал глаз с Ча Трат все время, пока слушал правителя корабля.

– Стало быть, визит носит политический характер, и мы обязаны принять целительницу, хотим мы этого или нет? Но я не получил ответа. Ча Трат, почему вы прибыли сюда?

– Я не хотела лететь, – ответила он. – Меня послали.

Чанг ни с того ни с сего прикрыл ладонью глаза – раньше Ча Трат за ним такого жеста не замечала. О'Мара на миг задержал на ней взгляд и потребовал:

– Объясните.

– Когда воины из Корпуса Мониторов поведали нам о множестве различных рас, входящих в состав Галактической Федерации, – Ча Трат хотела, чтобы ее ответ был как можно полнее, – они рассказали и о Главном Госпитале Сектора, где я могла бы познакомиться и поработать со многими представителями этих рас. Я испытала любопытство, интерес, но и сильный страх от перспективы встречи с представителями почти семидесяти разных видов. Я испугалась того, что такая встреча грозит мне приобретением болезни, свойственной правителям. Всем, кто готов был слушать меня, я говорила о том, какие мною владеют чувства, твердила, что моей компетенции вряд ли хватит для того уровня хирургии, что практикуется здесь. Я не скромничала. Я и была, и остаюсь невеждой. Поскольку я находилась на уровне воина, заставить меня не могли, но мои коллеги и местные правители очень настаивали, чтобы я отправилась сюда...

– Невежество – преходящее состояние, – сказал О'Мара. – По всей вероятности, настаивали на вашем отъезде очень упорно. Почему?

– В той больнице, где я работала, меня уважали, но не любили, – отвечала Ча Трат, надеясь, что транслятор не уловит сердитую интонацию. – Несмотря на то, что я – одна из первых женщин-целителей воинов, что само по себе – новшество, я приверженец традиционных методов. Мне невыносимо занижение профессиональной требовательности, приобретающее в последнее время распространенный характер. Я всегда открыто критикую коллег и даже начальников, если они начинают халтурить. Мне было сказано, что, если я не воспользуюсь предложением землян, на меня будут оказывать постоянное давление по работе. Положение создалось слишком сложное для того, чтобы я могла коротко описать его. Мои правители сделали предложение Корпусу Мониторов, а те заверили меня, что стоит согласиться. Земляне тянули, а начальники толкали.

И теперь, когда я здесь, – закончила она, – я готова применить мои скромные способности и постараюсь сделать все, что в моих силах.

Тут О'Мара внимательно посмотрел на правителя корабля. Чанг отвел руку от глаз. Его розовое лицо приобрело более темный оттенок.

– Контакты с Соммарадвой развивались неплохо, – проговорил Чанг, – но находятся на весьма деликатной стадии. Мы боялись рискнуть и отказать соммарадванцам в том, что казалось нам столь незначительной любезностью. И потом, мы не сомневались, что Ча Трат грозят большие трудности, и мы... я подумал, что здесь она будет счастливее.

– Итак, – заключил О'Мара, продолжая пристально смотреть на Чанга, лицо которого порозовело еще гуще, – мы имеем не только политическую выдвиженку, прибывшую сюда не по своей воле, но и, судя по всему, неудачницу. Вы же, испытывая извращенное чувство благодарности, пытались скрыть от меня истинное положение вещей. Восхитительно!

Он перевел взгляд на Ча Трат и сказал:

– Я ценю вашу искренность. Материалы нашей беседы будут полезны для подготовки вашего психозондирования. Но они, вопреки мнению вашего друга, не помешают зачислению вас в госпиталь при условии, что вы удовлетворите всем прочим требованиям. А каковы эти требования – вы узнаете в процессе обучения, к которому приступите с утра.

Говорил О'Мара быстрее, чем раньше, словно торопился.

– В приемной, – продолжал он, – вам вручат папку с информацией, карты, расписание занятий, устав, перечень советов – все это напечатано на государственном языке Соммарадвы. И не обращайте внимание на рассказы практикантов о том, что самым трудным испытанием для новичка является путь к предназначенной для него каюте. Желаю удачи, Ча Трат.

Она стала пробираться к выходу, а О'Мара уже начал разговор с Чангом:

– Прежде всего меня интересует ваше эмоциональное состояние после операции, майор Чанг. Испытывали ли вы какие-либо страхи, когда пришли в себя? Снились ли вам кошмары? Наблюдались ли эпизоды необъяснимого напряжения, сопровождавшиеся или не сопровождавшиеся потовыделением? Испытывали ли вы что-нибудь вроде провалов, удушья, беспричинной боязни темноты?

«Воистину, – решила Ча Трат, – О'Мара – великий чародей».

В приемной землянин Брейтвейт снабдил ее словесными и печатными сведениями, к которым присовокупил белую повязку, и посоветовал повязать ее на предплечье одной из верхних конечностей. «Эта повязка, – сказал он, – всем говорит о том, что перед ними – практикантка, которая может легко смутиться и заблудиться». Свои слова Брейтвейт сопровождал смехом и добавил, что, если такое случится, ей следует спросить дорогу у любого сотрудника госпиталя, и также пожелал ей удачи.

Дорога к отведенной ей каюте показалась соммарадванке ночным кошмаром похуже тех, о которых, наверное, мог рассказать О'Маре Чанг. Дважды она обращалась к покрытым серебристым мехом кельгианам, которых, похоже, в госпитале было очень много, а обратиться к кому-либо из громадных, неуклюжих чудовищ или к хлюпающим созданиям в хлорных оболочках боялась. Несмотря на то, что свой вопрос она задавала уважительно и вежливо, отвечали ей в грубой и резкой форме.

При этом она чувствовала, что ей нанесли личное оскорбление. Но затем Ча Трат увидела, что кельгиане грубо и раздраженно обращаются даже со своими сородичами, и решила, что не стоит доводить их до крайней утраты вежливости в отношении себя, незнакомки.

Когда целительница в конце концов отыскала свою каюту, она обнаружила, что дверь открыта нараспашку, а на полу на животе лежит землянин Тимминс и держит в руках небольшую металлическую коробку, издающую негромкие звуки и мигающую огоньками.

– Просто проверяю, – проговорил Тимминс. – Сейчас закончу. Вы пока осмотритесь. Инструкция по пользованию всем оборудованием – на столе. Если чего-то не поймете, воспользуйтесь коммуникатором, попросите соединить вас с Обучающим Центром, и они вам помогут... – Он перевернулся на спину и встал на ноги так, как не смог бы встать соммарадванин:

– Ну, как вам тут?

– Я... Я потрясена, – пробормотала Ча Трат, почти шокированная тем, насколько знаком ей интерьер каюты. – И очень рада. Совсем, как у меня дома.

– А мы и хотели вас порадовать, – сказал Тимминс, поднял руку (этого жеста Ча Трат не поняла) и удалился.

Ча Трат долго ходила по каюте, рассматривала мебель и оборудование, не совсем доверяя тому, что видела и чувствовала. Она знала, что земляне сфотографировали и измерили ее комнаты в Кальгренском Доме Целительства, где жили военные хирурги. Но она никак не ожидала, что они проявят такое пристальное внимание к деталям: репродукциям ее любимых картин, рисунку обоев, освещению, личным вещам. Однако соммарадванка видела и различия, судя по всему, призванные напоминать о том, что теперь она не на родине.

Новая каюта была больше, и мебель удобнее. Ча Трат не сумела обнаружить никаких соединительных конструкций: казалось, будто бы все предметы сделаны путем формовки. Дверцы, ящики, защелки – все работало превосходно, гораздо лучше, чем в ее прежней комнате, даже воздух имел другой запах – то есть вообще никакого.

Постепенно чувство удовольствия и облегчения сменилось пониманием того, что эта каюта – не что иное, как маленькая, знакомая капелька нормальности внутри огромного, чужеродного и пугающе сложного, сооружения. Страх и волнение, навалившиеся на Ча Трат, были такими, каких она никогда не переживала на родине. А вслед за ними пришло чувство одиночества – столь острое, что напоминало жуткий голод.

Но на далекой Соммарадве ее не любили и не желали видеть. Здесь же по крайней мере ее встретили приветливо – настолько, что она была готова остаться в этом ужасном месте хотя бы из благодарности. И еще Ча Трат решила приобрести как можно больше знаний, чтобы правители госпиталя не подумали, что она ни на что не годна, и не отправили ее домой.

«Учиться надо начинать прямо сейчас». – Сделав такой вывод, соммарадванка задумалась о том, настоящий или воображаемый тот голод, который она сейчас испытывает. Во время первого посещения столовой Ча Трат не смогла насытиться, так как голова ее была занята другими проблемами. И теперь она принялась продумывать обратную дорогу, до столовой. Нет, несмотря на голод, ее страшила сама мысль снова оказаться в переполненных больничных коридорах. Хорошо, что в каюте оказалось устройство для доставки пищи практикантам, не желавшим прерывать свои занятия походами в столовую.

Она просмотрела меню с перечнем блюд, соответствующих ее обмену веществ, и заказала солидные порции. Насытившись, целительница попробовала уснуть.

Но в коридоре слышались какие-то тихие непонятные звуки, а Ча Трат еще слишком мало знала о госпитале, чтобы не обращать на них внимания. Сон не шел, и она начала думать о том, представляют ли ее мысли и чувства интерес для чародея О'Мары. И Ча Трат со страхом пыталась представить, что ждет ее в Главном Госпитале Сектора. Не вставая с постели и продолжая отдыхать – если не умственно, то хотя бы физически, – она включила потолочный экран коммуникатора, чтобы посмотреть, что за передачи идут по обучающим и развлекательным каналам.

Судя по программе, по десяти каналам шел непрерывный показ суперпопулярных в Галактической Федерации развлекательных передач, последних новостей и спектаклей – если это требовалось, с переводом. Однако Ча Трат обнаружила, что хоть и понимает те слова, которые говорят друг другу существа разных физиологических типов, но производимые ими при этом действия оказывают на нее пугающее, загадочное и обескураживающее воздействие. А то и вовсе представляются оскорбительными. Она переключилась на обучающие каналы.

Тут можно было выбирать между просмотром совершенно ничего не говорящих ей цифр и графиков температуры, кровяного давления и пульса у существ почти пятидесяти различных видов, и наблюдением за производящимися хирургическими операциями, малоприятными для зрения и абсолютно не рассчитанными на то, чтобы кого-либо усыпить.

В отчаянии Ча Трат включила один из тех каналов, по которым передавали только звук. Но найденная ею музыка, даже если до предела убавить громкость, звучала так, словно ее производил какой-то испорченный громадный станок. Поэтому соммарадванка страшно обрадовалась, когда сработал будильник и принялся громко занудно бубнить, что пора вставать, если она до начала первой лекции желает позавтракать.

Глава 4

Лектор оказался нидианином. Практикантам он представился как Старший врач Креск-Сар. Начав лекцию, нидианин крадучись принялся бродить вдоль сидевших рядком слушателей, словно маленький лохматый хищный зверек. И всякий раз, когда он проходил мимо Ча Трат, ей хотелось, защищаясь, прикрыться передними конечностями, а то и вообще убежать куда глаза глядят.

– Для того, чтобы избежать словесного непонимания при встрече с существами другого вида, – говорил лектор, – и во избежание нанесения непреднамеренного оскорбления, рекомендуется считать всех медицинских сотрудников и работников вспомогательных служб, не принадлежащих к вашему виду, бесполыми. Обращаясь к ним непосредственно и говоря о них в их отсутствие, мысленно вы должны любого из этих существ именовать «оно». Единственным исключением из правила является случай, когда больной, не относящийся к вашему виду, лечится по поводу заболевания, напрямую связанного с его полом. Тогда врач обязан знать, мужская перед ним особь или женская или вообще двуполое существо, дабы правильно проводить курс лечения.

Я – нидианин мужского пола, ДБДГ, – продолжал Креск-Сар, – однако вам не следует думать обо мне в мужском роде. Считайте, что я – «оно».

Когда это отвратительное косматое создание снова оказалось в нескольких шагах от соммарадванки, она решила, что у нее-то проблем не будет – для нее Старший врач сразу соединился с местоимением «оно».

Испытывая жгучее желание найти кого-нибудь поприятнее, она перевела взгляд на практиканта, сидевшего рядом. Это был один из трех присутствующих на лекции кельгиан – симпатичное существо, поросшее серебристой шерстью. Соммарадванка подумала: как странно, что шерсть нидианина вызывает у нее содрогание, а столь же чуждая растительность на теле кельгианина действует приятно, успокаивающе, будто прекрасное произведение искусства. Шерсть кельгианина постоянно находилась в движении, расходилась длинными плавными волнами от конусообразной головы к хвосту. Время от времени шерсть вздымалась встречными волнами, волны сменялись мелкой рябью, будто бы это и не шерсть вовсе, а жидкость, колеблемая невидимым ветерком. Поначалу Ча Трат казалось, что шерсть движется беспорядочно, но потом она уловила в образовании волн и впадин некоторую закономерность.

– Чего пялишься? – вдруг спросил кельгианин, и на перевод вопроса наложились стонущие и шипящие звуки его родного языка. – Что там у меня – проплешина или еще что?

– Простите, я не хотела вас обидеть, – извинилась Ча Трат. – Ваша шерсть так красива, так восхитительно движется...

– Эй, вы двое, повнимательнее! – резко окликнул их Старший врач, подошел поближе, пристально посмотрел на них и крадучись задвигался дальше.

– Вот у Креск-Сара шерсть, – тихонько проговорил кельгианин, – это кошмар. Так и кажется, что в ней кишмя кишат всяческие паразиты. Как гляну на него, так зуд возникает – психосоматический, конечно.

На этот раз Креск-Сар одарил их долгим взглядом, издал раздраженный гнусавый звук, транслятором не переведенный, и продолжил лекцию:

– С половыми различиями связано множество нелогичных поступков. Я снова подчеркиваю: если пол существа не имеет непосредственного отношения к его заболеванию и курсу лечения, этот момент следует игнорировать и намеренно обходить. Некоторые из вас могут подумать, будто подобная осведомленность о представителе иного вида полезна и способна помочь в разговорах во время встреч в нерабочее время, а также при распространении забавных сплетен – это здесь явление частое. Но поверьте мне, в этой области неведение равно добродетели.

– Но ведь наверняка, – встрял практикант-мельфианин, сидевший в середине ряда, – бывают какие-то торжества, совместные трапезы, лекции, где собираются представители разных видов и где игнорирование пола другого разумного, культурно высокоразвитого существа будет проявлением дурного тона. Я думаю, что...

– А я думаю, – прервал его Креск-Сар, не то залаяв, не то засмеявшись, – что вы – то, что наши друзья-земляне именуют джентльменом. Вы плохо меня слушали. Игнорируйте различия. Считайте всякого, кто к вашему виду не относится, бесполым. Так или иначе, для того, чтобы выявить половые различия, многих из наших сотрудников и пациентов вам придется разглядывать во всех подробностях, а это само по себе способно вызвать серьезные недоразумения. Например, худлариане время от времени меняют пол, и вести себя с ними крайне сложно.

– А что произойдет, – вмешался кельгианин, сидевший рядом с Ча Трат, – если они целиком или частично утратят в этом деле синхронность?

Аудитория огласилась разнообразными звуками, ни один из которых не хранился в памяти транслятора Ча Трат. Старший врач посмотрел на кельгианина, и у того шерсть задвигалась быстрыми, беспорядочными мелкими волнами.

– Я отнесусь к поставленному вопросу серьезно, – вымолвил Креск-Сар, – хотя сильно сомневаюсь, что задан он был именно так. Но я не стану отвечать на него сам, а попрошу сделать это одного из вас. Практикант-худларианин, будьте так добры, выйдите и станьте сюда.

«Так вот это, – подумала Ча Трат, – и есть худларианин!»

Перед практикантами стояло приземистое, громоздкое создание, покрытое толстой, почти абсолютно гладкой шкурой, на которой белели пятна краски – Ча Трат видела, как это существо обрызгивало себя краской перед тем, как войти в аудиторию, и решила, что оно крайне небрежно пользуется косметикой. Туловище худларианина поддерживали шесть мощных щупалец, каждое из которых заканчивалось пучком гибких пальцев, подогнутых так, что вес создания лежал на костяшках, а сами пальцы пола не касались.

Ча Трат не видела у худларианина на теле никаких отверстий, кроме глаз, размещенных на голове и прикрытых плотными прозрачными раковинами, да снабженного полукруглой мембраной рта – мембрана вибрировала, когда худларианин произносил слова.

– Все очень просто, уважаемые коллеги, – сказал худларианин. – В настоящее время я представляю собой особь мужского пола, а вообще-то до наступления половой зрелости худлариане в сексуальном отношении нейтральны. Затем в зависимости от социальной и экологической обстановки происходит дифференциация полов. Порой для перехода в тот или иной пол достаточно чрезвычайно слабого стимула, не подразумевающего телесного контакта. Кто-то может перейти из нейтрального пола в женский, увидев фотографию привлекательной особи мужского пола, или еще каким-то образом. Может иметь место и сознательный выбор по соображениям карьеры. Если особь не намерена вступить в брак, пол, выбранный по наступлении созревания, сохраняется до конца жизни.

Когда двое взрослых соединяются в браке, – продолжал худларианин, – то есть объединяются для того, чтобы обзавестись потомством, а не только ради обретения временных радостей, смена полов предпринимается вскоре после зачатия. Ко времени рождения ребенка самец становится намного менее агрессивным, более внимательным и более эмоционально ориентированным в отношении своего партнера. А его партнер одновременно утрачивает женские черты. После разрешения от бремени этот процесс продолжается: отец, принявший на себя ответственность за дитя, приобретает все особенности женской особи, а у матери развиваются те черты, благодаря которым она в будущем станет отцом.

Правда, некоторое время, – вел рассказ худларианин, – оба партнера в эмоциональном плане нейтральны, а в период беременности половые контакты противопоказаны.

– Благодарю вас, – сказал Старший врач, но, подняв маленькую волосатую лапку, повелел худларианину оставаться на месте. – Есть комментарии, вопросы?

Смотрел он на кельгианина, сидевшего рядом с Ча Трат, – того самого, кто задал вопрос о худларианах, но Ча Трат, повинуясь безотчетному порыву, заговорила: – Мне кажется, что худларианам повезло в том, что им не грозит положение, когда особи одного пола начинают считать, будто обладают врожденными преимуществами перед особями другого, как, например, на Соммарадве...

– И на многих других планетах Федерации, – добавил кельгианин, и шерсть его сильно наморщилась на шее.

– ...Я благодарна худларианину за объяснения, – продолжала Ча Трат, – но удивлена тем, что он в настоящее время являет собою особь мужского пола. Я видела, как он пользовался чем-то вроде косметики, и была уверена, что он – женская особь.

Речевая мембрана худларианина завибрировала, но Креск-Сар поднял лапку, призывая к молчанию, и спросил Ча Трат:

– А какие мысли у вас возникли потом?

Ча Трат обескураженно смотрела на маленькое лохматое создание, гадая, какого он от нее ждет ответа.

– Ну же, ну, – гавкнул Креск-Сар, – поведайте нам, какие еще мысли, наблюдения, предположения вертелись в вашей соммарадванской голове, когда вы думали об этом существе. Подумайте и отвечайте четко.

Ча Трат сориентировала все свои глаза так, как делали соммарадване, когда от них ожидали немедленной словесной и физической реакции, и сказала:

– Первая мысль была та, о которой я уже сказала. Потом я подумала, что, вероятно, у худлариан косметикой пользуются мужские, а не женские особи. А может быть, и те, и другие, когда хотят нанести декоративную окраску. Затем я заметила, что это существо передвигается осторожно, словно опасается навредить другим существам и оборудованию – то есть ведет себя, как создание, наделенное большой физической силой, но при этом хорошо воспитанное. Его поведение в сочетании с низкой посадкой и приземистой формой тела, покоящегося не на четырех, а на шести конечностях, позволило предположить, что существо – уроженец планеты с высокой силой притяжения, с соответствующим атмосферным давлением, где опасны случайные падения. Наличие у существа прочной, но эластичной шкуры, лишенной четких отверстий, предназначенных для приема пищи и ее выделения, наводило на мысль о том, что краска, наносимая худларианином на шкуру, может представлять собой питательный раствор.

Глаза Креск-Сара и разнообразные зрительные органы остальных практикантов уставились на Ча Трат. Все молчали.

Она растерянно добавила:

– Возникла у меня и еще одна мысль – замечательная и волнующая. Однако, боюсь, это всего лишь догадка: раз это существо, привыкшее к высокой гравитации и давлению, способно без всяких средств защиты пребывать в среде госпиталя, значит, его организм способен поддерживать собственное, очень высокое внутреннее давление, на которое не может отрицательно воздействовать низкое давление окружающей среды.

Вероятно, – продолжала она, опасаясь, что лектор-нидианин разразится бурей возражений, – это существо могло бы без всяких средств защиты работать в открытом космосе. А это означает, что...

– Что вы в любой момент, – оборвал ее Креск-Сар, подняв лапку, – сможете назвать мне код его физиологической классификации, хотя этого вопроса мы пока не касались. Вы впервые видите худдарианина?

– Видела двоих в столовой, – отвечала Ча Трат. – Но тогда я была в смятении и не понимала, кто передо мной.

– Желаю вам, чтобы ваше смятение продолжало рассеиваться, Ча Трат, – пожелал ей Креск-Сар и, обернувшись, сказал остальным:

– Этот практикант обнаружил наблюдательность и способность к рассуждениям, которые, будучи натренированны и отточены, помогут вам жить среди особей разных видов. Понимать их и общаться с ними, а также лечить их, когда они станут вашими коллегами и пациентами. Однако я бы посоветовал вам не рассматривать отдельных представителей разных видов под названиями нидиан, худлариан, кельгиан, мельфиан и соммарадван, то есть в зависимости от того, с какой планеты они родом. Предпочтительнее именовать их кодами физиологической классификации: ДБДГ, ФРОБ, ДБЛФ, ЭЛНТ или ДЦНФ. Тогда вы постоянно будете вспоминать об их давлении, гравитации, атмосфере, основах обмена веществ и прочих физиологических потребностях и всегда знать о возникновении потенциальной экологической угрозы как для них самих, так и для вас лично.

Лектор продолжал:

– Например, если произойдет разрыв защитной оболочки у ПВСЖ, дышащих хлором уроженцев Илленсы, то возникает высокая опасность для жизни и этих существ, и тех, кто дышит кислородом, – то есть тех, чей код начинается с букв Д, Э и Ф. А если вам когда-нибудь доведется участвовать в спасательной операции в космосе, ошибки в классификации совершенно непростительны.

Вы должны научиться инстинктивно ощущать различия во всех, кто вас окружает, – сказал Креск-Сар, издав басовитый лай-смех. – Хотя бы для того, чтобы знать, с кем безопасно столкнуться в коридоре. А теперь я разведу вас по палатам, чтобы вы попрактиковались с пациентами, а следующая моя лекция пройдет в...

– А что же с системой классификации? – встрял неугомонный кельгианин, сидевший рядом с Ча Трат. «Не кельгианин, а ДБЛФ», – поправила себя соммарадванка. – Раз система так важна, как вы говорите, то какой же вы преподаватель, если даже не удосужились ее нам изложить?

Креск-Сар медленно приблизился к соседу Ча Трат, и она задумалась: не задать ли лектору более вежливый вопрос, дабы сгладить его возможное словесное возмущение. Но нидианин почему-то, не обращая ровным счетом никакого внимания на ДБЛФ, обратился к Ча Трат:

– Вы, видимо, уже убедились, что кельгиане-ДБЛФ болтливы, отличаются дурными манерами, грубостью и полным отсутствием такта...

«Говори же», – пыталась заставить себя Ча Трат.

– ...однако этому есть веские психофизиологические объяснения. Речевые органы кельгиан развиты в недостаточной степени, их разговорной речи недостает модуляций, гибкости и она лишена всякой эмоциональной выразительности. Но это компенсирует их весьма подвижная шерсть, которая при общении кельгиан друг с другом выполняет роль замечательного, но не поддающегося управлению зеркала. Зеркала, в котором отражается эмоциональное состояние собеседника. В итоге им совершенно чуждо такое понятие, как ложь, а также дипломатичность, тактичность и даже элементарная вежливость. ДБЛФ говорит в точности то, что думает, и то, что имеет в виду, поскольку все его чувства так или иначе отображает шерсть. Вести себя иначе, на их взгляд, было бы попросту глупо. Собеседник его также должен придерживаться правды: вежливость и использование слов в переносном значении, распространенные у многих видов, смущают и раздражают ДБЛФ.

Вы поймете, – продолжал Старший врач, – что некоторые из здешних обитателей как личности на редкость чужеродны, непонятны. Но по вашему сегодняшнему поведению я могу заключить, что у вас не будет трудностей с адаптацией к...

– Уже любимчики завелись, – проворчал ДБЛФ, и шерсть его встала торчком. – Вопросик-то я задал, ты не забыл?

– Это я помню, – отозвался Креск-Сар и глянул на настенные часы. – Магнитофонные записи с материалами по классификации будут разосланы по вашим жилым комнатам сегодня же. Вы должны старательно изучить весь визуальный материал и выслушать речевой комментарий с помощью трансляторов. Теперь же у меня хватит времени только на описание системы в общих чертах.

Он резко развернулся и встал лицом к аудитории. Видимо, ответ на вопрос касался всех сразу.

– Большинству из вас больные-инопланетяне встречались очень редко и только поодиночке, например, в результате аварии космического корабля. Тогда вы обращались к ним в зависимости от того, с какой планеты они родом. Но я должен снова подчеркнуть: быстрая и точная идентификация поступающего в госпиталь больного имеет жизненно важное значение. Зачастую сами больные не в состоянии сообщить необходимые физиологические данные. Здесь же мы разработали четырехбуквенную систему физиологической классификации, позволяющую нам осуществлять должное жизнеобеспечение и первичное лечение.

Более детальное исследование физиологии больного проводит отделение патологии. Принцип классификации таков:

Первая буква обозначает уровень физической эволюции, на котором находится данный вид к моменту возникновения у него разума.

Вторая указывает на тип и распределение конечностей, органов чувств и физиологических отверстий.

Оставшиеся две буквы обозначают сочетание метаболизма с требованиями к питанию и воздушной среде в зависимости от гравитации и атмосферного давления родной планеты. Что, в свою очередь, указывает на показатели массы тела и наличие защитных покровов.

Креск-Сар негромко полаял и сказал:

– Обычно мне приходится напоминать нашим практикантам, что первую букву своего классификационного кода они не должны рассматривать как нечто, дающее им превосходство или, наоборот, унижающее их. Тем более, что на степень физической эволюции оказывают влияние экологические факторы, и она весьма в незначительной степени отражает умственный уровень...

Далее Креск-Сар пояснил, что те виды, первыми буквами классификационного кода которых являются А, Б и Ц, – это вододышащие существа. На большинстве планет все живое произошло из океана, и разум у таких существ развился в водной среде. Те, у кого в коде первыми были буквы от Д до Ф, являлись теплокровными кислорододышащими существами. И в эту группу входило большинство разумных рас, населяющих Федерацию. Первые буквы Г и К также обозначали кислорододышащих существ, но насекомых. Буквами М и Л обозначали крылатых существ, привыкших к невысокой силе притяжения.

Формы жизни, дышащие хлором, составляли группы, код которых начинался с букв О и П. Затем следовали более экзотичные создания и фантастические твари: радиационноядные, сверххолоднокровные, кристаллоподобные, существа, способные усилием воли менять свое физическое строение. Эти создания, правда, обладали экстрасенсорными способностями, владели телекинезом или телепортацией, вследствие чего не нуждались, например, в конечностях. Им была присвоена буква В, кодировавшая всех подобных существ, независимо от их размера, внешних очертаний и требований к окружающей среде.

– Система не идеальна, – отметил Старший врач, – и винить в этом следует недостаток воображения разработчика. К примеру, форма жизни ААЦП характеризуется растительным метаболизмом. Обычно первая буква А обозначает вододышащих существ, и в нашей шкале эволюционного кодирования самыми низшими являются рыбоподобные формы жизни. А вот те, у кого код начинается сразу с двух "А", – это подвижные, разумные овощи и прочие растения, возникшие до рыб.

А теперь, – проговорил он, снова взглянув на часы, – вам пора встретиться с некоторыми из этих загадочных, чудесных, а может быть, и ужасающих созданий. Мы стараемся как можно скорее обеспечить практикантам знакомство и начало работы с больными, а также сотрудничество с персоналом госпиталя. Независимо от того, какие должности вы занимали в медицинских учреждениях у себя на родине, здесь вы будете младшими медсестрами и медбратьями или стажерами. То есть так это будет обстоять до тех пор, покуда вы не сумеете убедить меня в том, что ваша профессиональная компетентность заслуживает более высокого ранга.

А убедить меня в этом нелегко, – добавил Креск-Сар на пути к дверям. – Прошу вас, следуйте за мной.

Следовать за Старшим врачом оказалось непросто: передвигался он с редкостной для такого маленького создания скоростью. Ча Трат еле успевала за группой практикантов, но потом она заметила, что вместе с ней отстает и худларианин – ФРОБ.

– По вполне очевидным причинам, – сообщил ей ФРОБ, когда они поравнялись, – мне всегда уступают дорогу. И если бы вы пристроились сразу за мной, вместе мы могли бы двигаться куда быстрее.

Ча Трат была так шокирована, что чуть было не утратила чувства реальности. Ей казалось, будто она попала в мир из ночных кошмаров – пугающий и прекрасный одновременно, – в мир, где вежливость исходит от ужасного зверя, способного разорвать ее на куски, особо не напрягаясь. Но даже если все это ей только снилось, следовало ответить, как подобает.

– Вы необычайно учтивы, – отозвалась Ча Трат. – Благодарю вас.

Мембрана худларианина завибрировала, но транслятор этого звука не перевел. А потом он сказал:

– Насчет питательной краски... чтобы показать, как ваши догадки близки к истине... дома нам эта краска не нужна. Там атмосфера настолько плотная и в воздухе такое количество летающих съедобных микроорганизмов, что он напоминает полужидкий суп и служит для нас источником питания. Из-за высокой скорости обмена веществ мы питаемся постоянно. Как видите, нанесенная мною краска уже почти вся впиталась, и ее нужно обновить.

Прежде, чем Ча Трат успела ответить худларианину, один из кельгиан-ДБЛФ приотстал и заявил:

– На меня только что чуть не наступил тралтан. А вы ловко устроились. И мне места хватит.

ДБЛФ пристроился поближе к Ча Трат, под защиту массивного тела худларианина.

Старательно подбирая слова, соммарадванка проговорила:

– Не хотелось бы вас обидеть, но дело в том, что я никак не могу отличить одного кельгианина от другого. Вы – та ДБЛФ, которой я восхитилась на лекции?

– Восхитилась – то самое слово! – воскликнула кельгианка, и ее шерсть разошлась от головы к хвосту концентрическими волнами. – Да ты не переживай. Если бы тут были твои сородичи, я бы вас тоже различить не смогла.

Тут худларианин резко затормозил, и Ча Трат, глядя сквозь его речевую мембрану, поняла почему. Вся группа стажеров остановилась. Креск-Сар знаками подозвал к себе мельфианина и двоих кельгиан.

– Здесь находится послеоперационная палата для выздоравливающих тралтанов, – сообщил он. – Сюда вы будете являться каждый день после лекций, пока не получите других распоряжений. Защитные костюмы вам не нужны, воздух тут для вас подходящий. От тралтанов, правда, немного припахивает, но это можно пережить. Входите, вас ждут.

Группа тронулась дальше, и по пути некоторые из стажеров уже без распоряжений Креск-Сара расходились по палатам. Ча Трат предположила, что они начали посещать лекции раньше и их уже распределили по палатам. Ушел и худларианин – ее проводник. Очень скоро от всей группы остались только ДБЛФ и она сама. Креск-Сар указал на кельгианку.

– Тут терапевтическая палата для ПВСЖ, – сказал он резко. – Вас встретят у переходной камеры и проинструктируют, как пользоваться защитной оболочкой. А потом вы...

– Но там внутри – хлородышащие твари! – запротестовала кельгианка, и ее шерсть встала дыбом. – Разве вы не можете направить меня в палату, где бы я смогла дышать воздухом? Вы что, нарочно создаете новеньким побольше трудностей? А что будет, если у меня вдруг оболочка порвется?

– Отвечаю на ваши вопросы в порядке очередности, – невозмутимо откликнулся Креск-Сар. – Нет. Вы это уже поняли. Находящиеся рядом с вами больные получат осложнения ран вследствие загрязнения атмосферы кислородом.

– А со мной что будет, тупица?

– Вам, – ответил Креск-Сар, – грозит отравление хлором. А что с вами сделает Старшая сестра, если вы в живых останетесь, об этом лучше и не думать.

Ча Трат с трудом поспевала за Старшим врачом. Они спустились на три уровня вниз, пересекли бесконечные коридоры, переполненные толпами разных тварей. Ча Трат никак не удавалось поинтересоваться, какая же практика ожидает ее. Но вот Креск-Сар остановился около громадной крышки входного люка, на которой было что-то написано на нескольких главных языках Галактической Федерации, в число которых соммарадванский, конечно, не входил. Креск-Сар ответил на тот вопрос, который не успела ему задать Ча Трат.

– Здесь находится палата для АУГЛов, – объяснил он. – Вы увидите, что больные – а все они являются уроженцами океанической планеты Чалдерскол – на вид – самые что ни на есть страшилища. Но они совершенно безвредны до тех пор, пока вы...

– Префикс "А", – поспешно прервала его Ча Трат, – означает, что они – вододышащие.

– Верно, – подтвердил нидианин. – И что тут такого? Разве есть какая-то проблема, о которой мне не рассказал О'Мара? Вы испытываете неприязнь к воде? Боитесь ее?

– Нет, – ответила Ча Трат. – Я очень люблю плавать – на поверхности. Проблема в том, что у меня нет защитной одежды.

Креск-Сар погавкал и сказал:

– Никаких проблем. На подготовку более сложного оборудования, рассчитанного на пребывание в условиях высокой гравитации, давления и повышенной температуры, нужно время, а простой водонепроницаемый костюм – оболочку, повторяющую контуры тела, изготовить очень легко. Ваш костюм ждет вас внутри.

В люк Старший врач вошел вместе с Ча Трат, пояснив, что в госпитале она новичок и он должен лично убедиться, что приготовленное для нее оборудование удобно и работает нормально. Но на выходе из переходной камеры их уже ожидало новое существо, которое тут же приняло командование на себя.

– Ча Трат, – объявило существо, – я – Старшая медсестра Гредличли, ПВСЖ. Ваша защитная оболочка состоит из двух частей. Забирайтесь в нижнюю, засовывая по одной ноге в любом порядке – как вам удобнее, а более сильными верхними конечностями придерживайте пояс. Затем теми же четырьмя конечностями натяните верхнюю половину – вначале просуньте в нее голову и четыре конечности, крепящиеся на плечах. Вам покажется, что конечностям немного тесновато, но это сделано для того, чтобы костюм сидел плотнее и обеспечил максимальную подвижность ваших пальцев. Не защелкивайте соединительный пояс, пока не убедитесь, что воздух поступает нормально. Как только вы защелкнете пояс, я покажу вам механизмы контроля скафандра, работу которых следует проверять при каждом одевании. Затем вы снимете скафандр и снова наденете. Одевание и снимание мы повторим до тех пор, пока нас не удовлетворит то, как вы это делаете. Прошу, приступайте.

Гредличли кружила около Ча Трат, давала советы и командовала. Соммарадванка трижды надела и сняла скафандр, после чего Старшая сестра про нее вроде бы забыла и заболталась с Креск-Саром. Ее членистое перепончатое тело, похожее на мерзопакостную кучку маслянистых вредоносных растений, скрывала защитная оболочка, наполненная клубами желтоватого хлорного тумана. Понять, куда направлено внимание Старшей сестры, Ча Трат не могла, поскольку не могла разглядеть ее глаз.

– Нам жутко не хватает персонала, – говорила Гредличли. – Три мои лучшие сестры присматривают за выздоравливающими после операции, а об остальных я уже не говорю. Вы голодны?

Ча Трат почувствовала, что вопрос адресован ей, но не могла решить, какой дать ответ: уклончивый отрицательный – такой, какой подобает дать правителю, либо точный, правдивый, такой, какой следует дать коллеге, целителю воинов. Поскольку подлинного статуса Гредличли Ча Трат не знала, она постаралась сделать все возможное, чтобы эти два ответа объединить.

– Я голодна, – ответила она и тем самым проверила, как работает коммуникатор скафандра. – Однако мое состояние не настолько ярко выражено, чтобы удручать мне физически.

– Отлично! – воскликнула Гредличли. – Вы у нас новичок, стажерка, и скоро поймете, что практически все для вас – начальники. Если на этой почве у вас разовьется эмоциональное напряжение, которое захочется выразить словесным протестом или гневом, постарайтесь не высказываться до тех пор, пока не окажетесь за пределами моей палаты. Как только придет кто-то, кто сможет сменить вас, вы будете ненадолго отпущены в столовую. Ну а теперь, я думаю, вы уже освоились со своим скафандром...

Креск-Сар развернулся к выходу. Подняв маленькую волосатую лапку, он сказал:

– Желаю удачи, Ча Трат.

– ...и мы отправимся на сестринский пост, – продолжала Гредличли, не обращая внимание на уходящего нидианина. – Проверьте еще разок-другой крепления скафандра и следуйте за мной.

Ча Трат оказалась в удивительно тесном помещении, одна стена которого была прозрачной. За ней трудно было различить больных и отличить их от водной растительности, придающей палате комфорт и домашний уют. Остальные три стены были заставлены шкафчиками, мониторами и оборудованием, о назначении которого соммарадванка даже не догадывалась. Потолок пестрел яркими знаками и геометрическими фигурами.

– У нас в палате работает замечательный персонал. Мы добились прекрасных показателей состояния здоровья пациентов, – сообщила Старшая сестра. – И мне бы не хотелось, чтобы вы испортили наши достижения. Вы должны помнить о том, что в случае повреждения скафандра вам надлежит быстро войти в одну из аварийных воздушных камер, обозначенных вот таким значком (она указала на один из потолочных символов), и ждать помощи. Помните, что метод искусственного дыхания «рот-в-рот» между воздуходышащими и хлородышащими не применяется. Бороться же вам придется с такими несчастьями... вернее сказать, с такими серьезными неудобствами, как загрязнение воды экскрементами пациентов, фильтрация и полная замена воды в палате такого объема – крупное хозяйственное мероприятие, мешающее нашей работе. Если придется к нему прибегнуть, о нас станут судачить все до одного в госпитале.

– Понимаю, – отозвалась Ча Трат. «И зачем только я попала в это страшное место, – гадала она, – и права ли я буду, если немедленно попрошу меня уволить?» Хотя О'Мара и Креск-Сар заранее предупредили ее, что начинать придется с самого низкого уровня, навязываемая работа никак не укладывалась в ее представления о том, что подобает делать соммарадванскому хирургу, целителю воинов. Ча Трат с самого начала боялась того, что ее может ожидать в этом госпитале. Если бы только бывшие коллеги узнали о ее работе, от нее просто-напросто все отвернулись бы. Однако здешние сотрудники вряд ли расскажут об этом ее сородичам: для них такая работа была столь привычной, что и говорить-то о ней не стоило.

– Пациенты, как правило, заранее знают о своей потребности выделить экскременты, – продолжала Греддичли, – и вызывают свободную медсестру. Если вам поступит такой вызов, то необходимое для обслуживания пациента оборудование хранится в шкафчике за дверцей, обозначенной вот так. – За желтоватой хлорной оболочкой обозначилась похожая на перистый лист рука и указала на еще один символ на потолке, а потом – на точно такой же значок, тускло светящийся в зеленом сумраке за прозрачной стеной. – Но вы не бойтесь, пациенты прекрасно сами все знают о работе оборудования и, как правило, обходятся самостоятельно. Многие из них наше устройство недолюбливают – вы скоро заметите, что чалдериане легко смущаются, – и ходячие больные не пользуются оборудованием, а забираются в помещение, помеченное специальным значком. Помещение это длинное, узкое, и там едва хватает места для одного чалдерианина. Они там со всем управляются сами. Экстракция и фильтрация экскрементов в этом случае производится автоматически, и если что-то выходит из строя, то это уже в компетенции технического персонала.

Перистый вырост вновь взметнулся внутри защитной оболочки и указал на хитросплетение значков на противоположной стене палаты.

– Если понадобится помощь в уходе за пациентом, зовите сестру Тован. Она большую часть времени занята с тяжелобольными, так что по пустякам ее не дергайте. Чуть позднее я просвещу вас относительно норм сердцебиения, давления и температуры тела у чалдериан и расскажу, где снимать эти показатели и как. Жизненно важные параметры регистрируются через определенные промежутки времени, частота измерений зависит от состояния больного. Также вам будет показано, как стерилизовать и покрывать хирургические раны – вододышащих обрабатывать в этом плане непросто, – а через несколько дней вам будет позволено делать это самостоятельно. Но первым делом вы должны познакомиться с вашими подопечными.

Вырост указал на проем в стене, который вел в палату. Все двенадцать конечностей Ча Трат словно парализовало. Пытаясь оттянуть страшное мгновение, она принялась задавать вопросы:

– А сестра Тован – она какого вида?

– АМСЛ, – ответила Старшая сестра. – Креппелианский октопоид, опытный сотрудник госпиталя, так что волноваться вам не о чем. Больные в курсе, что нам прислали новую практикантку, и ждут вас. Конфигурация вашего тела хорошо соответствует водной среде, поэтому я предлагаю вам войти в палату и начать с того, чтобы научиться там передвигаться.

– Прошу вас, у меня еще один вопрос, – промямлила Ча Трат, – АМСЛ – вододышащие. Почему же не все сотрудники, обслуживающие эту палату, – вододышащие? Разве не проще было бы, если бы тут работали чалдериане – того же вида, что пациенты?

– Еще больного в глаза не видела, а уже предлагает реорганизовать палату! – возмущенно крикнула Гредличли, выпростала второй перистый вырост и принялась размахивать двумя лапками под оболочкой. – То, что вы предложили, мы не делаем по двум причинам. Во-первых, потому, что крупных больных легче лечить маленьким медикам, и Главный Госпиталь Сектора строился с учетом этих требований. Вторая причина – конструктивная. Здесь мало места для жилых комнат и отдыха, а вы можете себе представить, сколько займет места и сколько проблем поставит размещение врачей и сестер... ну, скажем, сотни вододышащих чалдериан?

Ну, хватит, – нетерпеливо закончила Старшая сестра. – Входите в палату и ведите себя так, словно знаете, что делаете. Потом еще поговорим. Если я сейчас же не уйду на ленч, меня найдут в коридоре умирающей от голода...

Казалось, минула вечность, прежде чем Ча Трат решилась ступить в зеленую пучину палаты, после чего отважилась доплыть только до скобы, укрепленной неподалеку от входа. Грубые, угловатые контуры металла визуально были смягчены пятнами краски и закрепленной искусственной растительностью. Ча Трат проплыла вокруг островка, вне всяких сомнений устроенного для того, чтобы напоминать пациентам о родной среде обитания.

Гредличли была права: ей удалось быстро привыкнуть к передвижению в воде. Толкнувшись ногами, она погрузилась глубже, потом устремилась вверх. Вскоре Ча Трат выяснила, что, если одну-две из средних верхних конечностей держать ровно, а руки – под углом, можно довольно ловко управлять телом. Раньше ей никогда не удавалось удержаться под водой больше нескольких секунд, и теперь новые ощущения ее даже радовали. Она еще покружила над подводным островком, поплавала вдоль него вперед и назад, более внимательно рассматривая водоросли. Тут и там виднелись настоящие заросли каких-то водяных фруктов, и когда Ча Трат приближалась к ним, они загорались разноцветными огоньками – то есть, видимо, служили для освещения палаты. Однако радостям открытий не суждено было продлиться долго.

Одна из длинных темно-зеленых неподвижных теней, лежащих на дне палаты, вдруг всплыла и бесшумно направилась к практикантке. Замедлила ход, приняла чудовищную, пугающую трехмерную форму и плавно поплыла вокруг Ча Трат.

Создание напоминало гигантскую шипастую рыбу с тяжелым, острым, как нож, хвостом, устрашающе выставленными короткими плавниками и расположенными кольцами пластичными щупальцами. Щупальца торчали из ряда бойниц его природной брони. Когда чудовище двигалось, щупальца прилегали к телу, но длины их вполне хватило бы для того, чтобы протянуться дальше толстенной, обрубленной спереди головы. Страшилище приблизилось, и Ча Трат увидела единственный маленький глаз без ресниц, изучающий ее.

Вдруг голова ощерилась, раскрыв огромную розовую пещеру – пасть, уставленную рядами громадных белых зубов. Чудище подплыло еще ближе – так близко, что соммарадванке стало видно, как колеблется вода около его жабр. Страшная пасть открылась еще шире.

– Привет, сестрица, – застенчиво проговорило чудище.

Глава 5

Ча Трат не знала наверняка, кто составил график дежурств по палате АУГЛов – Старшая сестра Гредличли или серьезно поврежденный компьютер, поломку которого не заметили техники. А справиться об этом не могла, не подвергнув сомнению чей-то уровень умственных способностей. «Оно не правильное», – вот что думала Ча Трат, и не важно к кому относилось «оно» – к графику, неведомому сотруднику из техотдела или к самой Гредличли. Отработав шесть дней и две с половиной ночи, снуя словно мелкая рыбешка, выбивающаяся из сил, между громадинами-чалдерианами, соммарадванка получила два выходных. Два дня на то, чтобы заниматься всем, чем пожелает, – с учетом того, что часть ее свободного времени будет уделена занятиям.

Эта часть, по предложению занудного нидианца-преподавателя, Креск-Сара, должна была составить девяносто девять процентов.

Коридоры госпиталя теперь уже не так пугали Ча Трат, и она пыталась решить: то ли отправиться на прогулку, то ли продолжить самостоятельные занятия, когда зазвенел звонок у входной двери.

– Тарзедт? – спросила она. – Входи.

– Надеюсь, ты удивлена тем, что я к тебе заглянула, – проговорила стажерка-кельгианка, вползая в комнату, – а не тем, что это я. Уж могла бы научиться меня узнавать!

Еще Ча Трат научилась тому, что лучшим ответом при подобных выпадах было полное отсутствие ответа.

ДБЛФ остановилась перед экраном учебного компьютера и продолжала болтать:

– Это что – нижняя челюсть ЭЛНТ? Везучая ты, Ча Трат. Ты эту пакостную физиологическую классификацию усекаешь быстрее всех. А может, ты всю дорогу учишься? Не забуду, как ты блеснула, когда Креск-Сар всего только три секунды нам показывал стоп-кадр, а ты сразу догадалась, что перелом плюсны и фаланги у ФГЛИ...

– Ты права, мне повезло, – прервала ее Ча Трат. – Дело в том, что к нам в палату два дня назад приходил диагност Торннастор. Возникло небольшое недоразумение, я не слишком ловко двигалась, когда мы готовили больного к осмотру. Тралтан постарался не наступить на меня, и несколько мгновений я видела его большой палец на ноге очень близко.

– Ну а Гредличли, наверное, напрыгнула на тебя всеми этими пятью штуками – ногами своими?

– Она мне сказала... – начала было Ча Трат, но Тарзедт болтала без умолку и шерсть ее находилась в постоянном движении.

– Жалко мне тебя, – продолжала Тарзедт... – Она такая вредина – эта хлородышащая. Она же была Старшей сестрой в палате ПВСЖ, где я практиковалась, а потом ее перевели к чалдерианам. Мне порассказали про нее много чего, в том числе и про то, что они вытворили со Старшим врачом ПВСЖ на пятьдесят третьем уровне... Знать бы точно что. Мне пробовали, правда, втолковать, да только кто разберет, что такое правильное, не правильное, а то и вовсе скандальное поведение, когда речь идет о хлородышащих. Да, кое-кто в этом госпитале действительно странный.

Мгновение Ча Трат, не мигая, смотрела на серебристое тельце с тридцатью лапками, сидевшее перед экраном монитора и похожее на пушистый вопросительный знак.

– Согласна, – сказала она.

Вернувшись к ранее заданному вопросу, Тарзедт спросила:

– Так у тебя напряженка с Гредличли? Ну, то есть из-за твоей неповоротливости в тот день, когда к вам диагност наведался? Она тебя заложит Креск-Сару?

– Не знаю, – ответила Ча Трат. – После окончания вечернего обхода хирургических больных она сказала, чтобы я ей на глаза не попадалась ближайшие два дня, а я, конечно, буду этому рада не меньше ее самой. Я тебе говорила, что теперь она позволяет мне менять больным перевязки? Под ее наблюдением, конечно, да и раны почти зажившие.

– Ну, – сказала Тарзедт, – значит, беда невелика, раз она дает тебе работу. И что ты собираешься делать эти два дня? Заниматься?

– Не все время, – отвечала Ча Трат. – Мне хотелось бы походить по госпиталю, познакомиться с его планировкой, побывать там, куда позволит проникнуть мой защитный костюм. Торопливые экскурсии, которые проводит Креск-Сар, и его рассказы на лекциях не позволяют где-то задержаться и задать вопросы.

Кельгианка опустила на пол еще три-четыре пары лапок – явный признак того, что она собиралась ретироваться.

– Тогда тебе предстоит опасная жизнь, Ча Трат, – сказала она. – Что до меня, то я стараюсь знать об этой психушке как можно меньше, а иначе недолго стать здешним пациентом. Но мне говорили, что вроде бы стоит побывать на рекреационном уровне. Ты могла бы оттуда начать свою ознакомительную прогулку. Пошли?

– Ладно, – ответила Ча Трат. – По крайней мере всякие громадины там отдыхают, расслабляются, а не носятся по коридорам, словно стихийные бедствия, готовые навалиться на нас.

Чуть позже Ча Трат пришлось гадать: и как это она могла так жестоко ошибиться?

Надпись над входом гласила:

< РЕКРЕАЦИОННЫЙ УРОВЕНЬ.

ВИДЫ ДБДГ, ДБЛФ, ДБПК, ДЦНФ,

ЭГЦЛ, ЭЛНТ, ФГЛИ И ФРОБ.

ВИДЫ ГКМН И ГЛНО -

НА СВОЙ СТРАХ И РИСК.>

Для тех сотрудников, на языке которых это не было написано, содержание вывески непрерывно передавалось через транслятор.

– ДЦНФ, – отметила Тарзедт. – Гляди-ка, уже внесли твою классификацию. Наверное, это тут автоматическая процедура.

– Наверное, – согласилась Ча Трат, но обрадовалась, впервые почувствовав себя важной персоной.

После дней, проведенных в переполненных больничных коридорах, после своей крошечной каютки, поработав в тесном скафандре внутри зеленоватой пучины палаты АУГЛов, она немного испугалась того, как просторно оказалось на рекреационном уровне. Однако и простор, и открытое небо, и распахнутый горизонт, как она вскоре поняла, были скорее кажущимися, чем реальными. Испуг сменился чувством радостного удивления.

Умелое освещение и красивые пейзажи придавали рекреационному уровню иллюзию обширного пространства. В целом создавалось впечатление, будто находишься на небольшом тропическом пляже, с двух сторон замкнутом скалами и выходящем к морю. К морю, которое тянется до горизонта. Небо было синим, безоблачным, вода в заливе – темно-синей, а у берега – лазурной. Волны набегали на золотистый береговой песок.

Зрелище ничем не отличалось бы от тропического побережья Соммарадвы, если бы не красноватый оттенок искусственного солнца и незнакомая растительность, покрывавшая скалы и часть берега.

Ча Трат помнила, что еще во время первого разговора в столовой ей было сказано, что свободного места в Главном Госпитале мало и что тем, кто вместе работает, и питаться приходится вместе. А теперь выходило, что и отдыхать тоже нужно было вместе.

– Воспроизвести облака очень трудно, – принялась объяснять Тарзедт. – Поэтому, дабы не создавать впечатления искусственности, от облаков вообще отказались. Это мне рассказал один сотрудник эксплуатационного отдела. Еще он сказал – самое лучшее здесь то, что сила притяжения поддерживается на уровне, равном половине земного, а это почти что нормально для кедьгиан и соммарадванцев. Для тех, кто предпочитает активный отдых, это очень удобно, а остальные могут валяться на песочке... Осторожно!

Трое тралтанов, каждый на шести слоновьих ножищах, протопали мимо них и грузно шлепнулись в мелкую воду у берега, подняв фонтаны брызг и замутив море. Половинная сила притяжения позволяла медлительным, тяжелым ФГЛИ прыгать подобно двуногим созданиям, и они вздымали тучи песка, медленно оседавшего на побережье. Однако осели не все песчинки – из глаз Ча Трат текли слезы и она пыталась проморгаться.

– Пошли вон туда, – сказала Тарзедт. – Примостимся между ФРОБом и двумя ЭЛНТ. Эти на активных отдыхающих не смахивают.

Но Ча Трат вовсе не хотелось лежать без движения и заниматься только впитыванием искусственного солнечного света. В голове ее вертелась масса вопросов, которые она не решалась задать, боясь кого-либо серьезно обидеть. Вдобавок раньше у нее была возможность убедиться, что физическая активность позволяет снять психологический стресс – хотя бы иногда.

Соммарадванка смотрела, как набегают на песок легкие пологие волны. Но если движение волн создавалось искусственно, то у берега вода колебалась естественным порядком из-за того, что в ней плескались существа разного размера, проявлявшие в плавании различную активность. Наибольшей популярностью пользовался такой вид спорта, как прыжки в воду с трамплина, установленного на скале. Занимались этим большей частью самые тяжелые, необтекаемой формы создания. Трамплинов было несколько, и поначалу Ча Трат показалось, что установлены они чересчур высоко, но потом она вспомнила о низкой силе притяжения и немного успокоилась. Добираться до трамплинов приходилось по туннелям, прорубленным в скалах. Самый высокий трамплин был снабжен парапетом и не прогибался под тяжестью прыгунов – видимо, это было сделано для того, чтобы особо резвые ныряльщики не размозжили головы об искусственные небеса.

– Хочешь поплавать? – вдруг спросила Ча Трат. – То есть я хотела сказать – если ДФЛБ могут плавать.

– Могут, но я не буду, – ответила кельгианка, забираясь в ямку, выкопанную в песке. – От воды у меня шерсть слипнется и не сможет двигаться до конца дня. И если мне повстречается другой ДФЛБ, я с ним толком поговорить не сумею. Ложись. Расслабься.

Ча Трат сложила две задние ноги и осторожно приняла горизонтальное положение, но даже ее инопланетной подружке стало ясно, что она вовсе не расслабилась.

– Тебе что-то не дает покоя? – спросила Тарзедт, участливо пошевелив шерстью. – Кто? Креск-Сар? Гредличли? Твоя палата?

Ча Трат молчала, не зная, как ей, целительнице воинов, ответить существу, принадлежащему к иной расе, имеющему совершенно другие моральные принципы, – существу, которое, вероятно, вообще было рабом. Она решила пока относиться к кельгианке как к равной и сказала:

– Не хочу никого обидеть, только мне кажется, что невзирая на возможность приобретения большого объема знаний, на то, что мы имеем дело с множеством разных, прежде незнакомых нам существ, и используем в работе удивительные приборы, деятельность наша однообразна, унизительна, лишена личной ответственности и постоянно осуществляется под наблюдением... она... она рабская. Нам следовало бы использовать свое время более продуктивно – по крайней мере какую-то часть времени, – а не заниматься выбрасыванием экскрементов больных в канализацию.

– Так вот что тебя мучает, – понимающе проговорила Тарзедт, повернув к Ча Трат конусообразную головку. – Глубокое резаное ранение гордости.

Ча Трат на ее замечание не ответила, а та продолжала:

– На Кельгии я была сестрой-суперинтендантом и отвечала за работу сестринского персонала в восьми палатах. Там лежали, конечно, больные одного вида, но мне по крайней мере работа медсестры не в тягость. Кое-кто из нынешних практикантов, и ты в том числе, были врачами, так что я могу себе представить, как они – и ты – себя чувствуют. Но если это и рабство, то рабство временное. Ему придет конец, как только мы завершим курс обучения и удовлетворим запросам Креск-Сара. Постарайся не переживать. Здесь ты занимаешься изучением инопланетной медицины – только не обижайся – практически с нуля.

Постарайся проявить больше интереса к больному с другого, так сказать, конца вместо того, чтобы автоматически собирать его выделения, – посоветовала Тарзедт. – Поговори с пациентами, попробуй понять, что их волнует.

Ча Трат задумалась о том, как же ей втолковать кельгианке, представительнице общества, которое ей представлялось пускай и довольно развитым, но при этом совершенно неорганизованным и бесклассовым, что существуют вещи, которые должен делать соммарадванский военный хирург и которых он ни в коем случае делать не должен. Даже несмотря на то, что медицинскому братству Соммарадвы теперь вряд ли было до нее, она понимала, что в Главном Госпитале Сектора обстоятельства то и дело склоняют ее к не правильному поведению. Ча Трат действовала как ниже, так и выше своей компетенции, и это ее очень удручало.

– Я с ними разговариваю, – сказала она. – Особенно с одним пациентом, и он говорит, что ему нравится беседовать со мной. Я стараюсь никого не обделять вниманием и, наоборот, не выделять, но этот опечален сильнее других. Мне не следовало бы с ним говорить, поскольку его лечение не входит в мою обязанность. Но остальные его просто не замечают.

Шерсть Тарзедт сочувственно пошевелилась:

– Он умирает?

– Не знаю. Не думаю, – отозвалась Ча Трат. – Но он находится в палате уже очень давно. Иногда его осматривают Старшие врачи в присутствии опытных практикантов. Диагност Торннастор разговаривал с этим больным, когда последний раз приходил к нам в палату, но при этом даже не спросил, как тот себя чувствует. Я не читала его истории болезни, но уверена, что препараты, прописанные этому больному, скорее паллиативные [то есть приносящие временное облегчение.], чем лечебные. Не то чтобы его игнорировали или обижали – на него вежливо не обращают внимания. Только я выслушиваю его жалобы, поэтому он ко мне обращается при любой возможности. А мне бы с ним говорить не стоило, пока я не знаю, что с ним, и потому, что это не в моей компетенции.

Шерсть Тарзедт задвигалась еще ритмичнее, и она воскликнула:

– Чушь! Разговаривать – это в компетенции любого, а немного словесно выраженного сочувствия и поддержки твоему больному не повредит. А если он неизлечим, то воды в твоей палате должны кишмя кишеть диагностами и Старшими врачами, стремящимися доказать, что это не так. Да, тут так заведено: медики не сдаются до последнего. И потом: заботы этого больного ты можешь обдумывать, пока занимаешься менее привлекательным трудом. Или тебе не хочется с ним разговаривать?

– Нет, – отозвалась Ча Трат. – Мне очень жаль этого страдающего гиганта, и хотелось бы ему помочь. Но стоит мне задуматься о том, уж не правитель ли он, как у меня сразу пропадает охота с ним беседовать – мне это не позволено.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.