Артур Конан Дойл
Рейгетские сквайры

[Вторник, 14 апреля – вторник, 28 апреля 1887 г.]

Это произошло незадолго до того, как здоровье моего друга Шерлока Холмса окончательно восстановилось после нервного истощения, вызванного чрезвычайным напряжением сил весной 1887 года. Скандальное дело Голландско-Суматранской компании и грандиозные махинации барона Мопертюи, воспоминания о которых еще будоражат общественное мнение, слишком тесно связаны с политикой и финансами, а потому не могут служить подходящей темой для серии моих записок. Однако они косвенным образом привели к необычному и довольно сложному делу, предоставившему моему другу возможность продемонстрировать новое оружие из своего богатого арсенала, помогавшего ему в нескончаемой войне с преступностью.

Сверившись со своими записями, я убедился, что четырнадцатого апреля того года я получил телеграмму из Лиона, где сообщалось, что Холмс лежит больной в отеле «Дюлонж». Спустя двадцать четыре часа я уже был в его номере и с облегчением обнаружил, что в симптомах его недомогания нет ничего угрожающего. Однако даже его железное здоровье пошатнулось после расследования, длившегося более двух месяцев, когда он работал не менее пятнадцати часов в сутки и не однажды, по его собственному заверению, не смыкал глаз по пять суток подряд. Даже триумфальное завершение его трудов не могло спасти Холмса от последствий столь чудовищного напряжения, и в те дни, когда Европа прославляла его имя, а пол в его номере был едва ли не по щиколотку завален поздравительными телеграммами, я нашел своего друга во власти глубочайшей депрессии. Сознания того, что он преуспел в расследовании, которое оказалось непосильным для полиции трех стран, и по всем статьям переиграл искуснейшего европейского афериста, было недостаточно, чтобы вывести его из состояния мрачного безразличия.

Три дня спустя мы вместе вернулись на Бейкер-стрит. Было ясно, что мой друг нуждается в перемене обстановки, а возможность провести неделю за городом в разгар весны казалась мне самому довольно соблазнительной. Мой старый знакомый, полковник Хэйтер, который находился под моим врачебным наблюдением еще в Афганистане, теперь приобрел дом неподалеку от Рейгета в графстве Суррей и часто предлагал мне погостить у него. В последний раз Хэйтер добавил, что если мой друг тоже решит приехать, то он с радостью примет и его. Мне пришлось прибегнуть к дипломатическим уловкам, но когда Холмс понял, что его приглашают в холостяцкое жилище, где ему будет предоставлена полная свобода действий, он согласился с моим планом, и через неделю после нашего возвращения из Лиона мы перебрались под крышу к полковнику. Хэйтер был приятнейшим человеком, старым служакой, повидавшим на своем веку разные страны; как я и ожидал, вскоре обнаружилось, что у них с Холмсом есть много общего.

Вечером в день нашего приезда мы отдыхали после обеда в оружейной комнате полковника. Холмс прилег на диване, а мы с Хэйтером рассматривали небольшую коллекцию восточного оружия.

– Кстати, – внезапно сказал он, – думаю, мне стоит захватить один из этих пистолетов с собой в спальню на случай тревоги.

– Тревоги? – с недоумением повторил я.

– Именно. Не так давно в наших краях случилось неприятное происшествие. В прошлый понедельник кто-то взломал дверь и проник в дом старого Эктона, одного из местных богачей. Ущерб небольшой, но воры до сих пор гуляют на свободе.

– И никаких следов? – спросил Холмс, покосившись на полковника.

– Пока никаких. Но дело-то пустяковое – одно из мелких преступлений, какие случаются в сельской местности. Для вас, мистер Холмс, оно вряд ли представит какой-то интерес, в особенности после такого большого международного успеха!

Холмс отмахнулся от комплимента, хотя по его улыбке было заметно, что похвала доставила ему удовольствие.

– В деле были какие-нибудь интересные особенности?

– Пожалуй, что нет. Воры обшарили библиотеку, но почти ничего не получили за свои старания. Все в комнате было перевернуто вверх дном, ящики взломаны, книжные шкафы перерыты, а в результате пропал лишь томик «Гомера» Александра Попа, два позолоченных подсвечника, пресс-папье из слоновой кости, маленький дубовый барометр и моток бечевки.

– Что за странная коллекция! – воскликнул я.

– Очевидно, эти субъекты просто похватали все, что попалось им под руку.

Холмс хмыкнул.

– Полиция графства должна была что-то предпринять, – сказал он. – Ведь совершенно ясно, что…

Я погрозил ему пальцем.

– Вы здесь на отдыхе, мой дорогой друг. Ради всего святого, не увлекайтесь новой загадкой, пока ваши нервы не пришли в порядок.

Холмс пожал плечами, с комичной покорностью взглянув на полковника, и разговор перешел на менее опасные темы.

Однако все мои врачебные предосторожности пропали впустую, поскольку на следующее утро таинственное происшествие явилось перед нами с такой стороны, что было уже невозможно игнорировать его, и наша загородная поездка обернулась самым непредвиденным образом. Мы сидели за завтраком, когда в столовую, забыв о правилах приличия, ворвался дворецкий Хэйтера.

– Вы слышали новости, сэр? – выпалил он. – О том, что случилось у Каннингемов?

– Опять ограбление? – воскликнул полковник, так и не успевший поднести к губам чашку кофе.

– Убийство!

Полковник присвистнул.

– Боже мой! – произнес он. – Кто же убит? Сам мировой судья или его сын?

– Ни тот ни другой, сэр. Это Уильям, их кучер. Убит выстрелом в сердце, сэр, сражен наповал.

– Кто же его застрелил?

– Грабитель, сэр. Он промелькнул, как молния, только его и видели. Успел лишь добраться до окна буфетной, когда Уильям столкнулся с ним и встретил свой конец, спасая хозяйское имущество.

– Когда это случилось?

– Поздно вечером, сэр, где-то около полуночи.

– Что ж, тогда мы заглянем туда попозже, – сказал полковник и спокойно вернулся к прерванному завтраку. – Скверное дело, – добавил он после ухода дворецкого. – Старина Каннингем здесь самая важная персона; кстати говоря, очень достойный человек. Он будет ужасно расстроен, ведь убитый много лет служил ему верой и правдой. Похоже, это те самые негодяи, которые ограбили Эктона.

– И унесли с собой весьма странную добычу, – задумчиво добавил Холмс.

– Более чем странную.

– Гм-м! Может статься, дело тут самое простое, но на первый взгляд оно выглядит довольно любопытно, не правда ли? От воров, промышляющих в сельской местности, можно ожидать, что они будут менять места своих набегов, а не шарить в двух соседних закромах с промежутком в несколько дней. Когда вчера вечером вы заговорили о мерах предосторожности, у меня мелькнула мысль, что это, пожалуй, последнее место во всей Англии, на которое воры могли бы обратить внимание; отсюда следует, что мне предстоит еще многому научиться.

– Полагаю, это кто-то из местных жителей, – сказал полковник. – Тогда, разумеется, особняки Эктона и Каннингема были для него желанной добычей, потому что они здесь самые большие.

– И самые богатые?

– Вообще-то так и должно быть, но Эктоны и Каннингемы вот уже несколько лет ведут судебную тяжбу, стоившую обоим немало крови. Старый Эктон претендует на половину угодий Каннингема, и адвокаты ухватились за это дело обеими руками.

– Если преступник из местных, полиции не составит большого труда найти его. – Холмс зевнул. – Ладно, Уотсон, я не собираюсь вмешиваться.

– Инспектор Форрестер, сэр, – доложил дворецкий, распахнув дверь.

Инспектор, проворный, смышленого вида молодой человек, вошел в комнату.

– Доброе утро, полковник, – сказал он. – Надеюсь, я не помешал вам? До нас дошли слухи, что у вас гостит мистер Холмс с Бейкер-стрит.

Полковник указал в сторону моего друга, и инспектор поклонился.

– Мистер Холмс, мы подумали, что, возможно, вам захочется принять участие в расследовании.

– Судьба нынче против вас, Уотсон, – со смехом заметил Холмс. – Мы как раз обсуждали эти события, когда вы пришли, инспектор. Наверное, вы сможете сообщить нам некоторые подробности.

Он откинулся на спинку стула в хорошо знакомой позе, и я понял, что мое положение безнадежно.

– У нас не было улик по делу Эктона, но теперь есть несколько путеводных нитей, и мы не сомневаемся, что в обоих случаях действовала одна и та же компания. Убийцу видели.

– Вот как?

– Да, сэр. Но он умчался, как олень, едва только прогремел выстрел, убивший бедного Уильяма Керована. Мистер Каннингем заметил преступника из окна спальни, а мистер Алек Каннингем видел его со стороны черного хода. Тревога поднялась без четверти двенадцать. Мистер Каннингем как раз лег в постель, а мистер Алек, сидя в халате, курил трубку у себя в спальне. Оба услышали, как кучер Уильям зовет на помощь, и мистер Алек выбежал узнать, в чем дело. Задняя дверь была распахнута настежь, и когда он спустился по лестнице, то увидел двух людей, боровшихся друг с другом. Один из них выстрелил, другой упал, и убийца побежал через сад, а затем перепрыгнул через садовую ограду. Мистер Каннингем, глядевший из окна спальни, заметил, как этот тип выскочил на дорогу, но почти сразу же упустил его из виду. Мистер Алек кинулся к умирающему в надежде как-то помочь ему, поэтому злодей успел скрыться. У нас нет описания его внешности, если не считать, что это человек среднего роста, одетый в темное, но мы предпринимаем энергичные розыски, и если он не из местных жителей, то скоро попадется нам в руки.

– Что там делал этот Уильям? Он что-нибудь сказал перед смертью?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.