Мартин Скотт
Фракс и гонки колесниц

ГЛАВА 1

Я вышел из здания суда. Дождь лил не переставая.

Над головой раздался сильнейший удар грома, и я зарычал от негодования.

– Потрясающе! Судья оштрафовал меня на все, что у меня осталось, сезон дождей никак не кончится, вдобавок начинается гроза.

Небеса приобрели совершенно отвратительный вид, так же, как и моя физиономия. Такого мерзопакостного настроения у меня не было уже давно. Бывший заместитель консула Риттий на сей раз меня основательно уделал. Если доведется встретить мерзавца в темном проулке, я без колебаний вспорю ему брюхо ржавым кинжалом. Впрочем, темнота вовсе не обязательна. Достаточно одного проулка.

– Но ведь у тебя ещё остались кое-какие деньги, – заметила Макри.

– Я слегка продулся, поставив не на ту колесницу в загородных бегах.

– Слегка, говоришь? Сколько же ты проиграл?

В ответ я лишь покачал головой, но Макри поняла меня абсолютно правильно. Я просадил все, что у меня оставалось.

Вспышка молнии прорезала небо, и дождь полил ещё сильнее. Из здания суда вышел низенький человечек с мерзкой рожей. Под его отороченным мехом плащом виднелась белая официальная тога. Это был сенатор Риттий, в прошлом – заместитель консула города-государства Турай, ныне глава Дворцовой стражи. Его охраняли восемь стражников. Я решил было напасть на него немедленно, но потом подумал, что пока, пожалуй, стоит воздержаться.

Риттий приблизил ко мне свою рожу и прошипел с ненавистью:

– Считай, что тебе крепко повезло, Фракс. Судья оказался чересчур снисходительным. Если бы я сумел добиться того, чего ты заслуживаешь, ты уже отправился бы ворочать веслами на галере.

– Неужели? Теперь послушай меня, Риттий. Если ты, крысиная морда, ещё раз встанешь на моем пути, тебе придется расстаться со своей белой тогой куда как раньше положенного срока.

– А ты, жирная рожа, мне не угрожай, – прошипел Риттий, – не то уволоку тебя обратно в суд с такой скоростью, что у тебя башка пойдет кругом. Я, к твоему сведению, пока ещё возглавляю Дворцовую стражу, и, если ты хоть на один шажок преступишь закон, я обрушусь на тебя словно скверное заклинание. С твоим житьем в Турае покончено. Советую тебе, пока не поздно, подыскать другое место.

Я ожег Риттия ненавидящим взглядом. Некоторое время назад я его серьезно унизил. В ходе одного расследования прошлым летом я нанес существенный урон его политическим амбициям, и он потерпел поражение на выборах заместителя консула. Это обстоятельство все ещё продолжало меня радовать.

– Не путайся у меня под ногами! – рявкнул я. – Если я решу тебя прихватить, никакая охрана тебе не поможет.

Моя рука опустилась на эфес меча, который я постоянно ношу на поясе, и Риттий дрогнул. Он понимал, что если я по-настоящему разозлюсь, то никакая сила меня не остановит. Впрочем, замешательство его продолжалось недолго.

– Не кажется ли тебе, Фракс, что, угрожая людям, стоящим в обществе выше тебя, ты захватываешь себе в пасть больше, чем можешь заглотить? – презрительно фыркнул Риттий.

Он удалился, а охрана, соблюдая строй, замаршировала сквозь дождь следом за своим вождем.

– Здорово ты умеешь обзаводиться влиятельными друзьями, – заметила Макри и предложила угостить меня пивом.

Под непрерывно усиливающимся ливнем мы добежали до ближайшей таверны, где обвиняемые успокаивали алкоголем нервную систему перед началом своих мучений в суде, а судейские крючки пропивали гонорар, полученный после завершения слушаний.

– И сколько, ты сказал, продолжается здесь дождливый сезон? – спросила Макри, сравнительно недавно прибывшая в Турай и ещё не привыкшая к нашему климату.

– Месяц. Погода станет ещё хуже после того, как начнутся грозы. В прошлом году Гурд, спасаясь от потопа, вынужден был укреплять стены “Секиры мщения” мешками с песком.

Макри и я снимаем жилье в “Секире мщения” – таверне, расположенной в округе Двенадцати морей. “Секира мщения” не слишком подходящее место для обитания, но в этом портовом районе подходящих мест для обитания нет вообще. Здесь царит преступность, а проживают в округе Двенадцати морей лишь те, у кого жизнь пошла прахом. Такие, например, как бывший главный следователь, некогда трудившийся в Императорском дворце, но изгнанный оттуда за пьянство, неподчинение и ещё за что-то – за что именно, я запамятовал.

В то время, когда я работал во дворце, Риттий был моим начальником. Он и тогда ненавидел меня, а после того, как я изрядно подмочил его репутацию, ненависть эта только усилилась. В ходе недавнего расследования я сумел снять подозрения с принцессы и с сына главного противника Риттия на выборах. В итоге Риттий проиграл выборы. Я предполагал, что он станет меня преследовать, но и подумать не мог, что этот негодяй, пользуясь своим положением при дворе, потащит меня в суд по обвинению в оскорблении правительственного чиновника. Низость людская поистине не имеет границ.

– А что, дьявол их всех побери, я мог тогда сделать? – спросил я, допив эль и протягивая кружку бармену для очередного заполнения. – Мне без промедления нужен был тот ландус, и я не мог рассыпаться перед ним в вежливых просьбах освободить экипаж. Разве не так? Что из того, что я выволок его из кареты, слегка при этом потрепав? Откуда я мог знать, что он был помощником претора и, вдобавок, выполнял важное поручение короля? Разгильдяй даже не удосужился облачиться в официальную тогу.

Я весь кипел от негодования, вызванного столь чудовищной несправедливостью.

– А я так надеялся в безделье пережить сезон горячих дождей. Терпеть не могу вести расследование в ливень. Но я разорен, и иного выбора у меня нет.

Таверна “Секира мщения” принадлежит северному варвару по имени Гурд. Гурд – мой давний товарищ по оружию, мы бок о бок дрались как солдаты короля и как наемники. Поэтому у него хватает мужества терпеть в качестве жильца частного детектива с моим нравом. Всего только месяц назад его заведение едва не превратилось в руины, после того как Братство – так зовется местная преступная банда – учинило битву в нижнем зале с двумя соперничающими командами монахов-воинов. Гурд рассчитывает лишь на то, что я буду исправно приносить ему плату за жилье. Я и сам честно в это верил, пока не просадил все свои сбережения на гонках колесниц.

– Ты хоть когда-нибудь на бегах выигрывал? – спросила Макри.

– Конечно. И ещё сколько!

Макри в ответ лишь саркастически усмехнулась и заявила, что может выиграть больше меня, просто ткнув пальцем наугад в список участников очередного заезда. Мне пришлось напомнить ей, что она всего-навсего невежественный варвар с примесью оркской крови. Чтобы добить её окончательно, я добавил, что она настолько дика, что до сих пор не научилась как следует пользоваться ножом и вилкой.

– Старайся делать лишь то, что умеешь, Макри.

– И что же это, по-твоему?

– Убивай людей. В этом ты здорово преуспела.

Макри охотно приняла сомнительный комплимент. Тем более, что он полностью соответствовал истине. Год назад она бежала из лагеря гладиаторов в стране орков и появилась в Турае. С мечом в одной руке и боевой секирой в другой девица была непобедима. И в тех случаях, когда мои расследования принимали опасный оборот, Макри оказывала мне неоценимую помощь. К великому сожалению, деятельность частного детектива слишком часто становится опасной для жизни. Совсем недавно во время смертельной схватки с монахами-воинами Макри продемонстрировала такое боевое искусство, что капитан Ралли от изумления только покачивал головой, а капитан Ралли, поверьте, видел множество битв.

– Но умение сражаться ровно ничего не стоит, когда дело доходит до гонок колесниц, – разглагольствовал я. – Проблема в том, что те бега, на которых я проиграл, проводились за городом, и их исход был предрешен заранее. Тамошним магам, обеспечивающим контроль за честным проведением соревнований, доверять нельзя. Совсем по-иному обстоят дела в нашем городе. Когда контроль осуществляет штатная чародейка стадиона Супербия Мелия Неподкупная, можно быть уверенным в том, что никаких подковерных игр не ведется. Мелия – единственный честный человек в Турае. Она сумела исключить магическое воздействие на результаты гонок. Но гонки в малых городах – просто смех! Готов спорить, что квадрига, которая выиграла гонки, без заклинания не смогла бы тронуться со старта, настолько слабы были лошади. Да они без помощи магии не поняли бы, в какую сторону бежать! Мне следовало хорошенько поразмыслить, прежде чем вообще делать ставки. И кроме того, кто бы мог подумать, что всего через неделю после проигрыша Риттий потащит меня в суд?!

– Могло быть и хуже, – заметила Макри, рассчитываясь за мою третью кружку пива. – К этому времени ты уже мог ворочать веслами на триреме. Риттий тебя по-настоящему ненавидит. Неужели ты действительно так плохо себя вел на его свадьбе?

– Отвратительно, – признался я. – Но если он хотел, чтобы гости вели себя прилично, ему не следовало выставлять так много вина. Это была ужасно крепкая бурда, которую к нам завозят с Островов Эльфов. Кроме того, его невеста должна была проявить больше сдержанности и не обнажать так свои телеса. Ее наряд вряд ли можно было назвать скромным.

Я мрачно смотрел на стойку бара. Годы, прошедшие со дня той несчастливой свадьбы, принесли мне множество неприятностей. Вот и теперь мне надо искать дело для нового расследования. Если бы вы знали, как я ненавижу работать в сезон горячих дождей!

На улице лил дождь, и его сопровождали мощные удары грома. Я заметил, что нам навстречу идет какой-то маг. Его сразу можно было узнать по радужной мантии. Это был здоровенный верзила с увесистой дубиной в руках. Маг остановился передо мной и откинул прикрывающий лицо капюшон, явив миру стальные глаза и тяжелую квадратную челюсть.

Мое сердце оборвалось и ухнуло куда-то в желудок. Гликсий Драконоборец! А я-то считал, что он покинул город.

– Я собираюсь убить тебя, Фракс, – произнес он глухим басом.

– Прямо сейчас? Или как-нибудь в другой раз, когда у тебя не будет более приятного занятия?

Гликсий не сводил с меня взгляда своих стальных глаз. Это продолжалось несколько секунд. Затем он повернулся и, не добавив ни слова, зашагал прочь.

Макри стояла, держа ладонь козырьком над глазами – так, словно пыталась что-то рассмотреть на горизонте.

– Что ты делаешь?

– Высматриваю, откуда появится очередной смертельный враг.

– Очень смешно. Ну и денек выдался! Сначала Риттий, а теперь вот и Гликсий.

Гликсий Драконоборец был могущественным колдуном, тесно сотрудничавшим с Сообществом друзей – ещё одной преступной организацией Турая. Как ни смешно, но этим летом и ему от меня сильно досталось. Похоже, я этим летом делал все, что мог, дабы причинить ущерб наибольшему числу влиятельных личностей. Гликсия я сильно обидел тем, что помешал ему похитить Пурпурную ткань эльфов. Кроме того, насколько помнится, я врезал ему по физиономии. Мне повезло, что в тот момент он не имел возможности прибегнуть к магии.

Ландуса поблизости не оказалось, и нам пришлось шагать домой под проливным дождем. Настроение было хуже некуда. Ну и денек! Любимое государство отняло все мои деньги, а два смертельных врага поклялись меня прикончить.

– Как было бы славно, если бы мое занятие приносило мне хоть какие-нибудь доходы, – проворчал я.

– Оно их тебе приносит, – сказала Макри, – но все то, что ты не тратишь на пиво, ты просаживаешь на бегах.

Сама Макри – великая труженица. Она работает в баре “Секиры мщения”, чтобы иметь возможность платить за учебу в Колледже Гильдий. Время от времени Макри указывает мне на недостатки моего образа жизни. Однако, это вовсе не означает, что сама она ведет себя безукоризненно. У меня есть сильное подозрение, что девица экспериментирует с “дивом” – сильнейшим наркотиком, заполонившим весь город. Макри, само собой, это категорически отрицает.

– Ты не мог бы на время одолжить мне свой плащ магической сухости? – неуверенно спросила она.

– Ни за что, – ответил я. – Мне он нужен гораздо больше, чем тебе. На меня собираются напасть не только солдаты Дворцовой стражи, но и смертельно опасный колдун. Я должен встретить их нападение в комфорте.

Сказав это, я поплотнее завернулся в свой плащ магической сухости, Макри же состроила недовольную мину. Мне это показалось странным. За свою короткую жизнь ей пришлось сражаться практически со всеми разновидностями диких зверей и воинов. Она с улыбкой, без малейших колебаний отражала напор вражеских орд. А вот сырости Макри не выносит. Она ей внушает, если не страх, то отвращение уж точно.

– Будь он проклят, этот ваш дождь, – ворчала она. – В лагере гладиаторов по крайней мере было сухо. Ненавижу сезон горячих дождей! Не понимаю, как в одно и то же время может быть жарко, словно в преисподней у орков, и сыро, как под одеялом русалки!

Высказавшись, она натянула свой убогий капюшон на роскошную гриву волос. Если она этим хотела пробудить во мне чувство вины, то напрасно старалась. Я не для того тратил время и силы на изготовление плаща магической сухости, чтобы отдавать его первому встречному.

– Куда это мы направляемся? – поинтересовалась Макри, когда я повел её по лабиринту узких проулков.

– Хочу навестить заведение Честного Мокса.

– Честного Мокса букмекера? Но ведь стадион Супербия закрыт на весь сезон дождей.

– Вскоре должны состояться бега в Джувале. В это время года там довольно сухо.

Джуваль – крохотная страна и ещё один член Лиги городов-государств, к которой принадлежит Турай. Он расположен в паре сотен миль к юго-востоку от Турая. Макри не могла взять в толк, как я могу делать ставки на столь большом расстоянии, и мне пришлось объяснить ей, что букмекеры скидываются на оплату волшебника, который отправляет магические послания своему собрату в Джувале. Волшебник передает имена игроков и ставки, а затем получает результаты. Подобная практика получила в Турае довольно широкое распространение.

На Макри мои слова произвели должное впечатление, хотя она не преминула выразить удивление, что маги занимаются столь неблаговидным делом.

– А я-то думала, они призваны служить более высоким целям.

– Этой работой в основном занимаются молодые чародеи, чаще даже ученики. Гильдия магов не особенно одобряет подобную деятельность, но, в то же время, она считается хорошей практикой передачи информации на расстояние, что весьма полезно во время войны.

– Неужели ты недостаточно проигрался за последнее время?

– Именно поэтому мне надо восстановить потери. На этот случай у меня кое-что отложено.

Букмекер Мокс как всегда обрадовался, увидев меня. Он занимался тем, что переписывал мелом на доску имена игроков, собирающихся сделать ставки на бегах в Джувале. Я внимательно изучил состав забегов.

– А откуда тебе известно, что волшебники всегда сообщают верные данные? – спросила Макри.

Пришлось признать, что это меня и самого постоянно беспокоит. Некоторые маги иногда оказывались жуликами, но я был готов пойти на риск. Тем более, что с бегами в Джувале у меня никогда не возникало никаких проблем. Беговая дорожка там неширокая, и в одном забеге могут принять участие не более четырех квадриг.

Изучив программу, я не обнаружил ни одного конкурента, способного противостоять фавориту – классной колеснице из Самсарина, именуемой “Славный воин”. Ставки принимались один к одному, и я поставил на “Воина” двадцать гуранов.

– Ты, Фракс, опять зря выбрасываешь деньги, – фыркнула Макри.

– Вот как? Уверен, что завтра ты заговоришь по-другому, когда я отправлюсь получать свой выигрыш.

ГЛАВА 2

Мы устало тащились пешком по бульвару Луны и Звезд до самой “Секиры мщения”. У здания суда дождевые струи, разбиваясь о статуи былых королей и древних героев Турая, стекали по мраморным мостовым в ажурные решетки водостока. В приличных кварталах нашего города все коммунальные службы, включая канализацию, являют собой чудо инженерного искусства. В округе Двенадцати морей дело обстоит иначе. Здесь ливень превращает улицы в моря грязи. После десяти дней непрерывных дождей грязь уже стала практически непролазной, а до конца потопа – ещё добрых двадцать дней. В сезон горячих дождей округ Двенадцати морей превращается в сущий ад.

– Моя смена через две минуты, а я отсырела, как русалочье одеяло, – пожаловалась Макри и умчалась переодеваться.

Я же направился по наружной лестнице, ведущей с улицы Совершенства прямо в мою контору, расположенную над таверной. Двери конторы украшает надпись: Лучший детектив-волшебник города Турай. Дождь смыл с надписи краску в тех местах, где она уже успела слегка облупиться под лучами летнего солнца. “Детектив-волшебник”. Та ещё шутка! Я, конечно, обучался у чародея, но это было много-много лет назад. Теперь же мои магические достижения пребывают на самом низком уровне и кажутся жалкими фокусами по сравнению с теми чудесами, которые творят лучшие чародеи нашего города.

С вывеской надо было что-то делать. Уж больно дешевый у неё вид. И неудивительно – я, наверное, самый дешевый детектив-волшебник во всем Турае, и хвастать мне нечем. Мне сорок три года, я тучен, лишен честолюбия и имею склонность к продолжительным запоям. Я принимаюсь за те дела, которые отказывается вести Служба общественной охраны, а моими клиентами в основном являются люди, у которых нет средств, чтобы оплатить услуги более дорогих детективов. Одним словом, богатым мне никогда не стать.

Правда, этим летом наступило некоторое просветление. Я разрешил пару сложных загадок, заработал приличное вознаграждение и несколько восстановил свое реноме у сильных и власть имущих. Одно время мне даже стало казаться, что ещё одно усилие, и я смогу выбраться из округа Двенадцати морей и вернуться в приличное общество. Но после того, как меня отволокли в суд по обвинению в оскорблении королевского чиновника, я снова оказался в той точке, с которой начал. Ни денег, ни репутации.

Жизнь моя стала совершенно невыносимой. Кроме того, ни один нормальный человек вытерпеть сезон горячих дождей просто не в силах. Любой выход на улицу мало чем отличается от посещения парной. Если бы не плащ магической сухости, я бы уже давно отдал концы. Поскольку теперь мои чародейские возможности чрезвычайно ограниченны, я способен хранить в памяти не более одного-двух заклинаний одновременно. Обычно я запоминаю Снотворное заклинание, поскольку оно весьма эффективно погружает противников в сон, а в запас иногда беру заклинание Громкого взрыва, которое бывает полезно, когда требуется быстро отвлечь чье-либо внимание. Те времена, когда ваш покорный слуга мог практиковать невидимость и даже слегка левитировал, давно канули в вечность. В данный момент все мои магические способности пошли на то, чтобы оставаться сухим, поэтому при встрече с пятью или шестью противниками мне придется полагаться только на меч.

В моем рабочем кабинете царил страшный беспорядок. Часть мусора мне удалось ногами затолкать под стол. Затем я извлек из тайничка бутылку пива и, бормоча проклятия в адрес своей злосчастной судьбы, плюхнулся на кушетку. Я как последний болван сражался за этот город во время Оркских войн, помогая отбросить напор диких орд, накативших с востока. Я безупречно служил Тураю и в войне с Ниожем, когда этот северный враг, перевалив через горные проходы, едва не сбросил нас в море. И что в итоге? Услышал ли я хотя бы слово благодарности? Ни единого. Да пошли они все к дьяволу!

В дверь с улицы кто-то постучал.

– Идите вы все к дьяволу! – заорал я.

Стук повторился. Я пребывал не в лучшем настроении для приема гостей, а потому проорал ещё одно проклятие, допил пиво и приготовился запустить бутылкой в дверной проем. Дверь открылась, и в мой кабинет вошел сенатор Марсий, один из величайших военных героев Турая и мой бывший командир. Марсий красив, высок и строен. У него серебристая шевелюра, а энергия бьет через край. Словом, на пятидесятилетнего человека он явно не походил. В данный момент Марсий был явно сердит.

– Что это значит?! – спросил он, и я сразу снова ощутил себя на плацу. – Я привык к тому, что мои бывшие солдаты встречают меня с уважением!

Я вскочил на ноги. Я ждал появления в конторе кого угодно, но только не сенатора Марсия. Великие герои Турая вашего покорного слугу не навещают. Последний раз я говорил с ним лет пятнадцать назад, когда сражался под его командованием в проломе городской стены, сдерживая напор осаждающих Турай орков. Мне тогда, как водится, не повезло, и я оказался в числе тех, кто встал живым щитом на пути дикарей. После этого я, конечно, не раз видел Марсия в театре в ложе сенаторов и во время бегов на стадионе Супербия, но, думаю, он меня не замечал.

Сейчас же он откровенно демонстрировал, что бывший подчиненный произвел на него сильное впечатление.

– Твой вид всегда был оскорблением для истинного воина, – пролаял он. – И я с прискорбием отмечаю, что время не изменило тебя в лучшую сторону.

В своей белой сенаторской тоге Марсий выглядел весьма величественно, я же был в одном исподнем, что, конечно, мне бравого вида не придавало. Натянув на себя тунику и смахнув мусор со стула, я сказал:

– Не желаете ли присесть, сенатор?

– А ты, однако, изрядно разжирел, – сурово сказал Марсий, озирая мое брюхо так, словно я был зеленым новобранцем. – И ты очень низко пал в этом мире.

Оказалось, что ему известно, как я впал в немилость, и кроме того, выяснилось, что он не лишен сочувствия. Будучи настоящим солдатом, Марсий с презрением относился к дворцовой политике и интригам.

– Этот дворец – гадючье гнездо, – заявил он, – и тебе с самого начала не следовало соглашаться на работу при дворе. Почему ты на это пошел?

– Они хорошо платили.

– Посмотри, куда это тебя привело. – Сенатор оглядел мой жалкий кабинет и спросил: – Это Риттий вытащил тебя в суд?

Я молча кивнул.

– Риттий – змея. Он не дрался ни в одной настоящей битве. И вот такие людишки теперь правят в Турае. Насколько я понимаю, ты ищешь работу?

Я снова кивнул.

– Мне нужны услуги детектива. Ничего сложного, насколько я могу судить. Обычно я обращаюсь к специалистам, которые живут от меня поблизости, но я подумал, что ты именно сейчас нуждаешься в работе.

Я спросил, на каком основании он пришел к подобному заключению, на что Марсий ответил, что никогда не выпускает из поля зрения большинство бывших подчиненных, с которыми сражался бок о бок.

– В тот день на стенах ты, Фракс, смотрелся совсем неплохо, было бы очень жаль, если б ты умер от голода. Хотя, как мне кажется, это случится не скоро. – Он усмехнулся, бросив взгляд на мое пузо. – Я слышал, у тебя репутация хорошего детектива – когда ты трезв, разумеется. Как часто ты бываешь трезв?

– Практически все время, когда того требуют обстоятельства дела.

Раздался стук в дверь, ведущую в таверну, и, прежде чем я успел ответить, на пороге возникла Макри, которой совершенно чуждо такое понятие, как право человека на личную жизнь. Однако осуждать её за это не стоит, ведь девица выросла в лагере гладиаторов.

Несколько секунд Марсий взирал на неё с нескрываемым изумлением. Если вы не готовы к встрече с Макри, её вид, бесспорно, может вызвать изумление. Хотя ростом Макри лишь немного превосходит среднюю женщину Турая, держится она прямо, словно воин. Своей силой и гибкостью она напоминает свирепую дикую кошку чагра из джунглей Симнии. У Макри огромные темные, почти черные глаза и пышная грива столь же темных волос. У неё на удивление красивое лицо, но больше всего посетителей “Секиры мщения” впечатляют её формы: у Макри просто роскошные формы, и их невозможно не заметить, поскольку во время работы в баре она носит лишь крошечное кольчужное бикини. Это, с позволения сказать, одеяние приносит ей дополнительные чаевые от докеров, моряков и наемников, из которых в основном состоит клиентура Гурда.

Насладившись видом её форм, зрители тут же обращают внимание на необычный чуть красноватый оттенок кожи. Макри на четверть орк, что доставляет ей серьезные неприятности. Кроме того, она на четверть эльф, что в Турае только приветствуется, поскольку все обожают эльфов. Орков же все ненавидят. Хотя юридически мы с ними живем в мире, подписали соответствующий договор и даже обменялись послами, никто не забыл, как эти варвары осаждали наш город. Все это означает, что присутствие в жилах Макри оркской крови одобрения в Турае не встречает. Постоянные посетители таверны привыкли к её виду, однако, в приличные заведения в центре города Макри не допускают, так же как и в здания правительственных учреждений. На улицах её часто оскорбляют. Я очень беспокоился бы за её жизнь, если бы не знал, что она – самый искусный боец в Турае, а может быть, даже и во всем западном мире. Большую часть жизни я провел в сражениях, но не могу припомнить ни единого человека, который обращался бы с мечом и с боевой секирой столь же ловко, как Макри. Впрочем, и другими видами оружия девица владеет в совершенстве.

Итак, сенатор Марсий пялился на неё в изумлении. В комнате повисла неловкая тишина.

– А у меня и уши остроконечные, – вдруг заявила Макри, и это полностью соответствовало истине, хотя её оркские уши и были скрыты под волосами.

– Прошу прощения, – виноватым тоном произнес сенатор и, взглянув на меч, висевший у бедра Макри, поинтересовался: – Оркский клинок?

Макри кивнула:

– Я привезла его с собой.

Марсий с интересом разглядывал меч. Как профессиональный солдат он всегда интересовался оружием.

– Прекрасная работа, – одобрительно сказал он. – Орки – отличные оружейники, что бы о них ни говорили. Их кузнецы ничуть не хуже, чем наши. Вы сказали, что привезли его с собой? Откуда?

– Из гладиаторского лагеря орков. Я выступала там в боях. Но это было до того, как я убила предводителя орков, истребила его охрану и бежала, спустившись по отвесной скале, для того, чтобы здесь получить работу в баре.

– Любопытно. Однако мне кажется, что ваш наряд не совсем подходит для кровавых схваток.

– Вы правы, – согласилась Макри. – Только дурак будет сражаться в одном бикини. Но этот наряд приносит мне чаевые. А, когда работаю в баре, я прячу меч за стойкой.

С этими словами она отправилась вниз, в таверну.

– Весьма интересная дама, – сказал Марсий. – Видимо, она наполовину орк?

– На четверть. Кроме того, она на четверть эльф и наполовину человек, хотя не всегда ведет себя по-людски.

Сенатор разглядывал меня с нескрываемым интересом. Видимо, размышлял, стоит ли прибегать к услугам детектива, который водит шашни с орком – пусть даже на четверть. Ему не стоило беспокоиться. Я не вожу никаких шашней с Макри – да и ни с кем другим, уж, если на то пошло. Давно не заводил романов. Я стал презирать женщин после того, как моя супруга несколько лет назад сбежала от меня с юным учеником чародея. Теперь выпивка заменяет мне дам. Пил я, надо сказать, и до её побега, однако, сейчас у меня на это остается гораздо больше времени.

– Итак, чем могу быть вам полезен?

Сенатор сообщил мне, что в его загородном доме, расположенном чуть южнее на побережье, произошла кража. Как и большинство состоятельных граждан Турая, сенатор имеет две резиденции – одну в городе, а другую в сельской местности, где можно укрыться, когда погода становится невыносимой.

– Потери невелики, – продолжал Марсий. – Денег на вилле я почти не держу, однако пропали предметы искусства, которые я хотел бы вернуть. Я был бы тебе весьма признателен, если ты отыщешь картину, которая мне особенно дорога.

Перед моим мысленным взором предстал Марсий с окровавленным мечом в руке, отражающий очередную атаку орков. Кто бы мог подумать, что лихой боец, каким был сенатор в молодые годы, станет любителем искусства? Впрочем, имея дело с аристократами, предугадать что-либо невозможно. Отпрыски благородных семей того поколения, к которому принадлежал Марсий, шли на войну и храбро сражались. Но кроме того, они получали и прекрасное образование. В то время в высшем классе бытовала теория, которая требовала от каждого представителя аристократии гармоничного развития личности. Однако, с тех пор Турай изменился. После того, как на севере было найдено золото, и город стал богатеть, начались маразм, коррупция и разложение. Молодые аристократы, откупаясь от военной службы, проводили время в разгулах и дебошах.

– Насколько преуспела в поисках Служба общественной охраны?

– Я не сообщал им о краже.

Я вскинул одну бровь. Обращение в Службу охраны – вполне естественный поступок, если, конечно, в деле нет кое-каких деликатных моментов, которые Марсий не хотел предавать гласности. Надо сказать, что этого я и ожидал. Люди, как правило, обращаются ко мне лишь в тех случаях, когда у них нет иного выбора.

– Я не известил Службу общественной охраны потому, что у меня имеются весьма веские основания подозревать в краже свою супругу.

– Вашу супругу?

Сенатор вдруг забеспокоился и напомнил мне о важности сохранения тайны. Я тут же заверил его в своей надежности. У меня масса недостатков, но я никогда не распространяюсь о своих клиентах, даже, если отказ говорить грозит мне тюрьмой. Надо сказать, что в кутузку из-за своей скромности я попадаю довольно часто.

Ливень стучал в оконные ставни, заглушая все другие уличные шумы. Единственное достоинство сезона горячих дождей состоит в том, что потоп заставляет сидеть дома горластых малолеток, заполонивших нашу округу.

– Некоторое время назад мы поняли, что стали друг другу чужими, но решили не разъезжаться, поскольку это нас обоих не устраивало. Уверен, что ты меня понимаешь.

Я прекрасно его понимал. В столь безнравственном городе, как Турай, где все продается и покупается, мораль политических деятелей по-прежнему ценится среди обывателей. Если сенатор вовлечен в скандальный бракоразводный процесс, его карьера оказывается под угрозой, и он практически лишается шансов карабкаться выше – от сенатора к префекту, от префекта к претору, от претора к заместителю консула и, наконец, к самому консулу. Поэтому все политики, чтобы не попасть на страницы скандальных листков, стремятся замести личные проблемы под ковер. Их жены охотно на это идут. Они таким образом сохраняют богатство и положение в обществе, остаются замужними дамами и не рискуют вновь очутиться на ярмарке свободных женщин.

– Итак, почему же она решила вас обокрасть?

– Моя супруга очень часто испытывает острую нужду в деньгах.

– Разве вы не оплачиваете ей содержание?

– Оплачиваю. Но только не “диво”.

Точно. Только не “диво”. В его словах был смысл. С тех пор как открылись торговые пути с югом, в Турай хлынул поток этого мощного наркотика, полностью преобразившего население города. Попрошайки, моряки, юные подмастерья и ученики, шлюхи, случайные путники и молодые аристократы – одним словом, все те, кто раньше успокаивал нервную систему легким фазисом, теперь на целые дни погружались в яркие сны, навеваемые “дивом”. “Диво” стоит очень дорого и вызывает быстрое привыкание. Приняв дозу, человек становится счастливым, как эльф на дереве. Но спустившись с этого дерева, он сразу начинает ощущать себя очень скверно. Наркоманы, проводящие часть своей жизни в сладких объятиях “дива”, все остальное время тратят на то, чтобы разжиться бабками на новую дозу.

После того, как “диво” овладело Тураем, преступность в городе достигла новых вершин. По многим улицам из-за риска ограбления стало опасно ходить. И не только в темное время суток. Город загнивал на глазах. Бедняки впадали в отчаяние, богачи разлагались окончательно. Уже недалек тот день, когда король Ниожа Ламакус обрушится на Турай с севера и сметет нас с лица земли.

– Насколько серьезно она пристрастилась к наркотику?

– Очень серьезно. Она пыталась бросить, но… – Сенатор воздел руки к потолку и, помолчав немного, продолжил: – Шесть последних месяцев жена безвыездно провела на вилле. Она сама предложила это. Однако, как сказали мне слуги, ничего путного из этого не получилось. Я приглашал лекарей, травников, магов – словом, всех, кого только можно. Ей никто не смог помочь, и она вновь и вновь возвращалась к наркотику. В конце концов я перестал давать ей деньги и начал посылать слугам припасы натурой.

– И в итоге ваша жена продала часть семейных ценностей, чтобы удовлетворить свое пагубное пристрастие?

– Да, видимо, так.

Я откинулся на спинку стула и извлек из ящика стола палочку фазиса, не забыв угостить и сенатора. Но тот вежливо отказался. Этот легкий наркотик все ещё находится под запретом, но после появления “дива” власти стали смотреть на него сквозь пальцы. Я зажег палочку и с удовольствием затянулся.

– Итак, что именно вы от меня хотите?

– Верни мои вещи. И в первую очередь картину. И сделай это, не извещая Службу охраны и не привлекая внимания скандальных листков.

Сенатор прямо, как мужчина мужчине, сказал, что на него давят традиционалисты, требуя, чтобы он в будущем году выставил свою кандидатуру на пост префекта. Ему уже пятьдесят, сказал он, и наступило время начинать настоящую политическую карьеру. Герой войны, любимец короля и народа, он имел все шансы победить на выборах, если его имя, конечно, не окажется в центре громкого скандала. Могущественная оппозиционная партия популяров во главе с сенатором Лодием никогда не гнушалась облить своих противников потоком помоев.

Я немного помолчал, обдумывая предложение бывшего командира. Принять его означало отправиться за город, что сулило серьезные неприятности, поскольку земля за городской чертой превратилась в сплошное болото. Но в остальном работа выглядела достаточно привлекательно. В дело не были вовлечены мощные преступные группировки. Мне не угрожали смертью безумные колдуны. Надо было всего лишь выяснить, что жена Марсия сделала с вещами, и вернуть их законному владельцу. Это в моих силах. Мне нужны были деньги, и я принял предложение.

Сенатор поделился со мной всеми необходимыми подробностями и поднялся со стула. Уже у самого порога он повернулся и сказал:

– До меня дошла весть, что ты просадил кучу денег на бегах?

Я недовольно скривился. Я, конечно, понимал, что перед этим визитом сенатор изучил всю мою подноготную, но, согласитесь, кому приятно, когда о твоем проигрыше на бегах становится известно всему миру.

– Я могу дать тебе хорошую подсказку для выигрыша на предстоящих бегах памяти Тураса.

Гонки, известные как Мемориал Тураса, событие в мире спорта весьма заметное, и я весь стал внимание.

– Я выставляю свою квадригу, – сказал сенатор. – Она именуется “Штурм цитадели”. Моя колесница должна выиграть.

Я разочарованно откинулся на спинку стула. Эта подсказка меня вовсе не вдохновила.

– И вы утверждаете, что ваша квадрига должна выиграть Мемориал Тураса? У вас действительно хорошие лошади, сенатор. Но в этом году, простите меня, в гонках примет участие колесница эльфов, именуемая “Лунная река”. Все знают, что “Лунная река” и победит. На неё даже бессмысленно ставить. Вы в лучшем случае только вернете свои деньги.

Сенатор неспешно подошел к столу и уверенно произнес:

– “Штурм цитадели” выиграет непременно. Если хочешь восполнить свои потери, поставь на эту квадригу все, что имеешь.

Сенатор удалился, а я, взяв из полученного от него задатка гуран, спустился в таверну, чтобы за кружкой эля, которым славится заведение Гурда, поразмыслить о сенаторских женах и мощных наркотических свойствах “дива”. Я пробовал его, когда был моложе, но никакого удовольствия не получил. Видимо, я просто по-другому устроен. Выпив одну кружку, я заказал вторую, а следом и третью – с которой и отправился наверх в свою контору.

На моем рабочем столе лежал какой-то конверт. Странно. Я сломал печать, извлек на свет листок бумаги и прочитал:

Знай, Фракс, твоя смерть – рядом.

Я с изумлением смотрел на послание. Подобного рода угрозы для меня не новость, хотя не могу сказать, что они мне доставляют удовольствие. Я проверил наружную дверь. Заперта. Никто не мог подняться по внутренней лестнице, пока я находился в баре. Я поднес письмо к носу, пытаясь определить присутствие магии, и вроде бы уловил на бумаге какие-то слабые следы.

Моя рука машинально потянулась к шее, на которой висел амулет. Этот амулет появился у меня сравнительно недавно, и оставалось надеяться, что он исправно охраняет меня от действия магии.

В большом расстройстве я дотащился до конторы Мокса, но, узнав, что выиграл двадцать гуранов, мгновенно забыл об угрозе. Вернувшись в “Секиру мщения”, я тут же объявил Макри:

– Да, каждый может время от времени проиграть. Но в конце концов класс игрока свое слово скажет. В деле определения победителя я, вне всякого сомнения, первая спица в колеснице. А на следующие бега в Джувале у меня имеется отличная подсказка. Если хочешь, можешь войти в долю и слегка обогатиться. Это, пожалуй, полегче, чем торчать за стойкой бара или носиться с подносом по залу.

ГЛАВА 3

– Как ты оцениваешь шансы “Штурма цитадели” на победу в Мемориале Тураса? – спросил я Гурда, заказав себе очередную кружку. Когда он переносил тяжелую посудину через стойку бара, его и без того здоровенные бицепсы вздулись ещё сильнее. Хотя волосы варвара совсем поседели, он все ещё могуч, как упряжка волов.

– Никаких шансов, – ответил Гурд. – Эльфы не стали бы присылать колесницу с Южных островов, если бы не были уверены в своей победе.

Я кивнул, соглашаясь. Весь Турай думает так же, как Гурд. Сенатор Марсий в свое время выставлял неплохие квадриги, но у эльфов ему ни за что не выиграть.

Все с нетерпением ждали гонок колесниц, которые должны были состояться в первую сухую неделю после окончания сезона дождей. В это время в городе проводится так называемый Фестиваль Тураса. Турас, согласно легенде, основал Турай после того, как уничтожил несколько диких племен и совершил ещё кучу столь же героических дел. Для жителей города наступают веселые деньки, которые столь необходимы накануне прихода суровой зимы. В этом году фестиваль ожидался особенно грандиозным, поскольку совпадал с праздником Сопряжения Трех Лун – событием, случающимся раз в пятнадцать лет.

Я, естественно, собирался играть на бегах, но у меня вовсе не было намерения бросить все свои средства на самую престижную гонку – Мемориал Тураса, особенно учитывая то, что в ней примет участие колесница эльфов “Лунная река”. Такие гонки на жаргоне профессионалов называются “верняк”. “Лунная река” принадлежит одному из вождей эльфов и большому другу Турая. Пятнадцать лет назад лорд Лисит-ар-Мо с боями провел полк эльфов через ряды орков, чтобы помочь снять осаду с Турая. Эльфы прибыли в тот момент, когда орки сквозь пролом в стене рвались в город, а горстка отчаявшихся воинов Турая, включая вашего покорного слугу, стояла насмерть, пытаясь сдержать их напор. Лисит-ар-Мо спас в тот день наш город, и город его не забыл. С тех пор он несколько раз побывал в Турае как почетный гость нашего короля, и эти исторические связи лорда с нашим городом позволили ему заявить свою квадригу для участия в самых престижных соревнованиях года.

Все этому страшно рады. Мы просто обожаем эльфов. Беда в том, что участие колесницы с Южных островов превращает Мемориал Тураса в простую формальность, лишая зрителей всякого азарта. Мы не умеем взращивать лошадей так, как это умеют делать на Южных островах.

Но все же… Меня, как и любого азартного игрока, начинает бить дрожь, когда я получаю подсказку. Я сражался плечом к плечу с сенатором Марсием в проломе восточной стены и своими глазами видел, как он схватился врукопашную с несколькими орками, вскарабкавшимися по обломкам стены. Если бы не Марсий, мы ни за что бы не выстояли до прихода эльфов.

– Он не тот человек, который может делать ставку на безнадежное дело, – сказал я после некоторого раздумья Гурду, который тоже дрался на стене рядом с Марсием.

– Это так, – ответил Гурд, – но владельцы квадриг всегда имеют склонность переоценивать возможности своих упряжек. Ты и без того уже много просадил на бегах, так что бабки зря выбрасывать не стоит.

Мы с Гурдом частенько предаемся воспоминаниям о войне. В последний раз мы делали это совсем недавно, поскольку предстоящее прибытие лорда Лисита всколыхнуло память. Орки, драконы, стены, рушащиеся под ударами магических сил, пылающие дома, отчаянная схватка, рев боевых рогов и неожиданное появление эльфов. Даже после их прибытия разбить орков было нелегко. Битва длилась день и ночь и ещё один день. Да, подобное случается лишь раз в жизни. Поэтому мы с Гурдом имеем полное право хвастать, как мы спасали Турай, назло тем, кто говорит, что нам следует приберечь свои россказни для другого случая.

Гурд в своей оценке предстоящих гонок совершенно прав. Но все же… Марсий во всех делах, включая гонки квадриг, остр, как ухо эльфа. Сенатор одержал множество побед, и я испытывал серьезное искушение. С трудом прогнав мысли о будущих гонках, я решил целиком сосредоточиться на работе. Мне предстояло вернуть Марсию утраченные произведения искусства. На заднем дворе Гурд держит пару приличных лошадей, и я попросил присматривающего за ними мальчишку оседлать одну для меня. Тем временем Танроз – стряпуха таверны и объект воздыханий варвара Гурда – собрала мне корзину снеди, которой я намеревался воздать должное во время путешествия. Я туго заплел свои длинные волосы, спрятал косу под тунику и завернулся в плащ.

Когда я уже собрался уходить, в таверну вошла Макри.

– Я промокла, как русалочье одеяло, – объявила она с порога. – Ну и дурацкий же у вас климат! Если нет жары, то все тонет в дожде. А сейчас на нас свалилось и то, и другое разом.

Мне оставалось лишь согласиться. Погода в Турае действительно бывает неприятной. Четыре месяца в году мы живем под палящим солнцем, после чего следует месяц горячих дождей. Затем на целый месяц наступает замечательная осень. На смену осени приходят четыре месяца жгучей зимней стужи. Затем следует месяц дождей – на сей раз холодных, после чего наступает весна, которая продолжается тоже целый месяц. Весна в Турае, так же как и осень, – весьма приятное время года. Жаль только, что они так непродолжительны.

– В итоге мы имеем в году лишь два пристойных месяца, – проворчала Макри.

– Но по крайней мере они приходят в срок.

– И кому взбрело на ум заложить город в таком месте?

– Здесь удобная гавань, и, кроме того, Турай стоит на пересечении главных торговых путей.

Макри произнесла витиеватое ругательство на старо-эльфийском наречии, именуемом на Южных островах королевским. Она изучает королевский язык в Колледже Гильдий и сейчас хочет немного попрактиковаться.

– Мне говорили, что эльфы никогда не ругают дождь, – пояснила Макри. – Несмотря на ливень, они сидят на своих деревьях и прославляют потоп, как ещё один дар природы. Глупые эльфы!

Когда Макри появилась в Турае, она уже бойко объяснялась на обычном эльфийском. Этому она, видимо, научилась от своей эльфийской бабушки. Чем занималась бабушка, я у Макри не спрашивал, а она сама мне не говорила. Ничего не рассказывала она о дедушке по линии орков, а спрашивать я не осмеливался. Как бы то ни было, но мои познания в эльфийском и оркском языках после появления Макри существенно улучшились.

Я поинтересовался, что она делала под дождем. Макри ответила, что искала растения.

– Для чего?

– Для занятий по биологии. Профессор хочет, чтобы мы изучили какое-нибудь интересное местное растение.

– В округе Двенадцати морей это сделать довольно трудно, у нас здесь растений не осталось.

– Знаю. Я отправилась в маленький парк за аллеей Святого Роминия, но парк, к сожалению, исчез. На его месте кто-то возвел жилые дома.

Король Рит-Акан издал строгий указ, регулирующий число парков в каждом городском округе. Согласно этому указу, даже в самых бедных районах должны сохраняться свободные территории, где граждане могут совершать моцион и забыть на время о своих заботах. К сожалению, префекты, которые призваны контролировать строительство в каждом округе, ведут себя очень гибко. Получив взятку от подрядчика, они застенчиво отворачиваются и не замечают, как указ короля о создании парков нахально нарушается. Дошло уже до того, что в округе Двенадцати морей свободного пространства почти не осталось. Самым продажным из всех наших префектов был Толий, которому недавно пришлось бежать после неудачной попытки переложить часть королевского золота в свои сундуки. Заменивший его Дриний, судя по всему, не стал терять времени и с ходу принялся набивать свои карманы. Аристократа в Турае можно узнать по окончанию его имени. Все благородные имена в нашем городе оканчиваются на “ий”. Но лиц аристократического происхождения можно вычислить ещё и по их поразительной готовности хапнуть бабки за любую услугу. Незаконную, естественно. Недаром в Турае родилась поговорка: “Это так же легко, как подкупить сенатора”. Совсем по-другому ведет себя трудящийся люд – те, чьи имена оканчиваются на “окс” или “акс”. Фракс, например. Эти люди честны до идиотизма.

– Я как раз собираюсь за город, – сообщил я Макри. – Если поедешь со мной, сможешь изучать жизнь растений хоть до помутнения рассудка.

Макри мое предложение явно заинтересовало. Вся вторая половина дня у неё была свободна, а эта девица всегда не прочь слегка размяться.

– Поеду, если поделишься со мной плащом магической сухости. Мне обязательно нужно раздобыть какое-нибудь интересное растение. Если я не выполню задание, профессор Тоарий обрушится на меня словно скверное заклятие.

Имя профессора Макри произнесла с кислой миной. Профессор Тоарий, как говорит Макри, из числа тех, кто считает, что атмосфера в Колледже Гильдий существенно улучшится, если её, Макри, оттуда выгонят. Именно Тоарий запретил ей появляться на занятиях в кольчужном бикини, поскольку это одеяние производило среди студентов фурор. Даже мужская туника, надетая поверх бикини, не смогла его умиротворить.

– Он говорит, что я демонстрирую слишком много бедер, – жаловалась Макри. – Неужели показ бедер в Турае – это табу?

– Нет, у нас это не табу. Просто созерцание твоих телес отвлекает молодых людей от изучения философии. Не настраивает их на философский лад, если можно так выразиться.

И вот теперь, прежде чем отправиться в Колледж, ей приходится с головы до пят закутываться в огромный плащ. Макри вынуждена скрывать свои прелести даже летом, когда в Турае жарко, как в преисподней у орков.

– Сердце профессора Тоария холодно, как сердце орка, – сказала Макри и отправилась наверх, чтобы прихватить в дорогу свою боевую секиру.

Макри – девица весьма упорная. Она много работает в таверне и учится в Колледже Гильдий – учебном заведении для простонародья. Макри мечтает поступить в Имперский университет, что, как я постоянно ей втолковываю, просто невозможно. Во-первых, в университет не берут женщин, тем более если в их жилах имеется примесь оркской крови. Во-вторых, Имперский университет настолько привилегированное заведение, что туда допускаются лишь отпрыски аристократический семей. Даже сыновья наших самых богатых купцов с трудом пробиваются в студенты. Университет – символ тотального контроля правящего класса, и у Макри нет никаких шансов туда попасть. Однако, она постоянно отказывается смотреть в лицо фактам. “Колледж тоже не принимал женщин до тех пор, пока я на них не надавила”, – говорит она в ответ на мои доводы. Мне остается лишь восхищаться её настойчивостью.

Вскоре она появилась внизу, вооруженная боевой секирой, парой мечей, кинжалом за голенищем и метательными звездочками. Этим излюбленным оружием Гильдии убийц Макри увлеклась совсем недавно.

– Макри, – запротестовал я, – ты отправляешься всего лишь на поиски цветочков. И кого же, дьявол тебя побери, ты опасаешься при этом повстречать?!

– Этого никто не знает. Но каждый раз, когда я помогаю тебе в расследовании, дело идет хуже, чем мы ждали. Я ещё не забыла того случая, когда все началось поиском пропавшей собаки, а закончилось схваткой с пиратами. А припомни, что было в последний раз, когда я вышла без секиры. Здесь дело кончилось арбалетной стрелой в моей груди, и я едва не умерла.

– Если бы это случилось, нам было бы без тебя очень грустно. Однако хватит воспоминаний. Пошли.

– У твоего порога я нашла конверт.

Я вскрыл пакет и прочитал:

Этот сезон горячих дождей, Фракс, тебе не пережить.

– Снова угроза?

Я кивнул в ответ и подумал, что мне следовало прикончить Гликсия Драконоборца раньше, благо была такая возможность.

На улице было жарко. Дождь усилился, и потрепанный плащ защищал меня от влаги не более тридцати секунд. Макри же завернулась в пожертвованный мною плащ магической сухости и ощущала себя превосходно.

– Дождь не кажется таким отвратительным, – сказала она. – Куда это мы направляемся?

– Я хочу заглянуть к Моксу, поскольку получил отличную подсказку.

Макри понимающе кивнула. Она по-прежнему не одобряла игры на бегах, но на неё произвело впечатление мое триумфальное возвращение домой с двадцатью гуранами выигрыша. В небольшой конторе Мокса было тесно от желающих сделать ставки, там стоял запах мокрых туник и плащей. Туники и плащи – сплошь серые: цвет, который обычно предпочитает простонародье. Я в этом отношении тоже не являюсь исключением. Часть наиболее продвинутых юнцов иногда одевается ярко, но семейный бюджет большинства обывателей не позволяет им тратиться на экзотические одежды. В нашем городе лишь аристократы одеваются в белое.

Каждую минуту в контору вбегал посыльный с последними новостями от мага на стадионе в Джувале, в сотнях миль от Турая. Я пришел, чтобы поставить на первый забег завтрашних гонок. Следовало проявить предусмотрительность на случай, если к утру мне не удастся вернуться в город. Внешне я старался изо всех сил хранить спокойствие, хотя внутри меня все плясало от восторга. Я ждал этих бегов очень долго, ведь бега для меня – нечто вроде страхового полиса.

Ставки на четыре участвовавшие в забеге квадриги шли в следующем порядке: один к одному, шесть к четырем, шесть к одному и восемь к одному. Будучи игроком умелым, я никогда не ставлю всю наличность на аутсайдеров, но на сей раз мне было известно, что колесница “Истребитель троллей” имеет большие шансы на победу. Ставки на неё принимались шесть к одному.

– Я знаком с владельцем квадриги, – прошептал я на ухо Макри. – Как раз перед тем, как он свалил на юг, мы с ним пили. Эту упряжку он держал в запасе, и она была его “темной лошадкой”. Парень сказал, что лучших лошадей у него никогда не было. Поэтому он и отправился в Джуваль, где его никто не знает. Он намерен поставить шесть к одному, так же как и я.

Мокс несколько удивился, когда я без колебаний поставил сорок гуранов на “Истребителя троллей”. А я, выйдя на улицу, сплясал джигу.

– Прошу выдать Фраксу двести сорок гуранов. Благодарю вас!

– А что будет, если он вдруг проиграет? – спросила Макри, взлетая в седло.

– Ни за что! Поверь, я знаю, что делаю.

Гроза прошла, но в этот месяц нам ещё не раз придется слышать гром.

Вилла Марсия находилась в местечке Ферия, до которого примерно два часа езды. К тому времени, когда мы достигли городских стен, мое хорошее настроение, вызванное удачной ставкой, испарилось, и я начал сожалеть о том, что взялся за расследование. А когда мы проехали половину пути, я начал серьезно подумывать о том, не повернуть ли обратно.

– Ну и дела, – ворчал я. – Я чувствую себя несчастным, как последняя ниожская шлюха. Последний раз я так промок во время войны с Ниожем, когда отважный Фракс и столь же отважный Гурд, пронырнув под плотом, напали на врага врасплох. Но в то время я был существенно моложе.

Найдя развесистое дерево, мы остановились под ним перекусить, а Макри ещё и поискала интересных представителей местной флоры.

– Я должна вернуться в город с чем-то действительно необыкновенным, – сказала она. – А здесь всего лишь трава да кусты.

– Что-нибудь необыкновенное ты увидишь в саду виллы Марсия. Там и украдешь то, что нужно.

Мы продолжили путь.

– Как ты будешь себя вести после того, как мы туда попадем? – поинтересовалась Макри. – Ведь его жена может счесть твои слова о краже оскорбительными. Неужели ты так прямо и спросишь даму, куда она дела добычу?

Я с интересом взглянул на Макри. Думаю, что сразу после прибытия в Турай понятие “оскорбительный” было ей просто незнакомо. Колледж Гильдий, видимо, несколько приучил её к цивилизации.

– Возможно, она и обидится, – сказал я. – Но Марсию на это плевать. Их отношения достигли той точки, откуда нет возврата. Здесь не до вежливости. Ему надо только получить свои картины.

Струи дождя хлестали меня словно плетью, и я произнес несколько образных проклятий в адрес Риттия. Если бы этот мерзавец не отволок меня в суд, у меня не было бы необходимости работать. Слава Богу, что он уже не заместитель консула. Этот пост перешел к Цицерию, который принадлежит к поддерживающей короля партии традиционалистов. До последнего времени традиционалисты сдавали позиции партии популяров, но избрание Цицерия изменило ход событий. Надо сказать, я здорово помог Цицерию победить. Благодаря моему уму и энергии Цицерий смог сохранить свою репутацию, а с его сына были сняты подозрения. Нельзя сказать, что я уж такой сторонник традиционалистов. У популяров есть свои достоинства. Часть городской казны они хотят отдать бедным, но партию, к сожалению, возглавлял злобный карьерист и потенциальный тиран сенатор Лодий.

– Почему Цицерий не выступил на твоей стороне в суде?

Этот вопрос причинил мне душевную боль. Как только у меня начались неприятности, я первым делом отправился к Цицерию. Цицерий, наверное, единственный человек во всем Турае, которого нельзя подкупить, и, кроме того, он во всем придерживается буквы закона. Цицерий выразил мне сочувствие, но использовать свое влияние в суде категорически отказался. Потому, пояснил он своим прекрасно поставленным голосом оратора, что я действительно виноват. Я вытащил представителя короля из ландуса и повалил его на землю. Тот факт, что мне срочно был нужен экипаж, не являлся, по мнению Цицерия, достаточным основанием для того, чтобы учинить насилие над своим согражданином.

– Вот и помогай после этого чиновнику, который слишком честен, чтобы истолковать закон в твою пользу, – проворчал я.

Мы приближались к скоплению разнообразных сельских строений, из которых состояла Ферия, но двигались страшно медленно. Почва превратилась в море грязи, а некоторые реки вышли из берегов, и переправиться через них было страшно трудно. Мне очень давно не доводилось бывать в этих местах. В то время, когда я служил старшим следователем во дворце, я был желанным гостем на виллах сенаторов, преторов и состоятельных магов. Теперь же меня здесь, видимо, встретят, как орка на свадьбе эльфов.

Время давно перевалило за полдень, и настроение с каждой минутой становилось все хуже. По прошествии двух часов мне стало казаться, что на мою голову падают не струи дождя, а тяжелые булыжники. Я сказал Макри, что теперь моя очередь, и мы поменялись плащами.

– Будь ты хорошим волшебником, ты изготовил бы ещё один плащ, – заметила она.

– Будь я хорошим волшебником, я бы здесь не оказался, – парировал я. – Сидел бы в здоровенной вилле в округе Тамлин и составлял гороскопы для принцесс и придворных. Жизнь у меня была бы легче некуда. Страшно жалею, что был недостаточно прилежным учеником чародея.

Мы въехали на невысокий холм, с вершины которого уже была видна вилла Марсия. Внезапно наши лошади заржали и принялись осаживать назад. Я попытался удержать свою лошадь, но мокрая узда выскользнула из рук, и я свалился в грязь. Пытаясь выбраться из грязи, я на чем свет стоит проклинал мерзкое животное. И в этот миг из-за ближайшего дерева выступили трое вооруженных мечами орков.

ГЛАВА 4

Бред какой-то! В Землях Людей орки не водятся – особенно в таких зажиточных поселениях, как Ферия.

Орки чуть выше людей и несколько превосходят их силой. Мне не доводилось встречать беззлобных орков, однако справедливости ради следует признать, что встречал я их только на полях сражений. Не исключено, что некоторые из них вполне добропорядочные существа. Наверное, их поэты, вместо того чтобы идти на войну, сидят дома. Впрочем, это весьма сомнительно. Большинство людей видят в орках тупых животных, но я не нашел подтверждающих это фактов. Их послы, например, существа весьма проницательные и иногда очень умело ведут переговоры. А их великий вождь Бергаз Яростный оказался великолепным военачальником. Лет пятнадцать назад, объединив все оркские племена, он повел их войной на запад, и лишь ценой самых немыслимых усилий и высокой магии объединенные силы людей и эльфов сумели отразить вторжение. Надо сказать, при этом нам ещё чудовищно везло.

Макри отчаянно ненавидит орков. Однако, несмотря на это, она отказывается признать, что человеческая цивилизация выше цивилизации орков. Макри заявляет, что, вопреки царящим на западе представлениям, у орков есть музыка, литература и даже своего рода театр, на подмостках которого разыгрываются бесконечно длинные религиозные мистерии. Если и так, то нам об этом ничего не известно. Мы знакомы лишь с той дикой боевой музыкой, под которую они идут в бой, да с визгом волынок, на которых они играют, летая на своих драконах. У орков темная кожа и длинные, как у турайского простонародья, волосы. Одеваются орки в мешковатые, украшенные кисточками черные одежды. Они обожают серебряные украшения и изготовляют превосходное оружие. Орки ненавидят людей и отлично умеют сражаться. Сражаться умею и я – и это большая удача, поскольку я не удосужился запастись каким-либо заклинанием. Обнажив меч и кинжал, я принял боевую стойку.

Одеяние всех трех орков говорило о том, что мы встретили молодых воинов. На них были черные туники и шлемы, а у бедер болтались мечи. В атаку на нас они почему-то сразу не бросились. Странно. Орки и люди – непримиримые враги. При встрече ни одна из сторон зря времени не теряет и немедленно приступает к взаимному истреблению. Может быть, разнообразия ради, стоит их спросить, что они здесь делают, подумал я.

Но не успел. Макри настолько ненавидит орков, что никаких бесед с ними не допускает. Она без всяких разговоров сбила одного грудью лошади, а затем, спрыгнув с седла, вступила в бой с другими. Впрочем, боем назвать это было трудно. Ноги Макри ещё не успели коснуться земли, как в одной руке у неё появилась боевая секира, а в другой – меч. Голова первого орка мгновенно упала в грязь. Второй попытался было обнажить меч, но Макри вспорола ему брюхо, и он опустился на землю рядом со своим товарищем. Я не тот человек, который позволяет друзьям биться в одиночку. Однако шансов вступить в сражение у меня не было. Как только третий или – если хотите – первый орк начал вставать на ноги, Макри извлекла из мешка остроконечную звездочку и со смертельной точностью метнула её в горло противника.

Сражение заняло всего несколько секунд. Три мертвых орка валялись в грязи. Семь лет в лагере гладиаторов и из них пять в качестве абсолютного чемпиона что-нибудь да значат. Такую женщину победить невозможно.

Макри медленно расхаживала вокруг трупов, с шумом втягивая в себя воздух. Она принюхивалась, пытаясь обнаружить новых орков, но таковых в округе не оказалось. Да и этих троих, по правде говоря, здесь не должно было быть. Орки обитают далеко на востоке и не слоняются без дела по Землям Людей. Наши маги сразу обнаруживают перемещение любой более или менее значительной группы дикарей через разделяющую восток и запад пустынную зону. Магическое наблюдение за пограничной зоной ведется непрерывно.

Интересно, подумал я, чем эти орки здесь занимались? Вели они себя, во всяком случае, как-то странно. Мы вскочили в седла и продолжили путь.

* * *

Вилла Марсия был окружена высокой белой стеной. У тяжелых железных ворот скучал молодой человек из Гильдии частной охраны. Я назвал ему свое имя, и он кивнул с таким видом, словно ждал меня. Охранник открыл ворота, и мы въехали на территорию виллы. Когда я рассказал охраннику о нашей встрече с орками, он вначале отказался в это поверить, однако, я все же сумел его убедить в правдивости своих слов.

Поняв, что я не шучу, охранник убежал поднимать тревогу, а мы с Макри направились к дому. Виллу окружал большой сад, частично затопленный после двух недель непрерывных ливней. Двое слуг подхватили наших лошадей под уздцы и повели на конюшню.

Встреча с орками несколько отвлекла меня от основной цели, но деньги на пропитание – это деньги на пропитание, и я снова вернулся на землю. Итак, мне предстояло узнать у жены Марсия, кому она толкнула украденные произведения искусства. Мой бывший командир вовсе не ставил передо мной условий, чтобы я в ходе расследования проявлял к его супруге снисходительность, да и у меня не было намерения сюсюкать с этой дамой. Я рассчитывал задать ей пару быстрых вопросов и, узнав, кому она сбыла добычу, свалить домой.

Однако надежда на быстрое решение загадки рухнула после того, как неизвестная мне молодая особа сообщила хорошо поставленным голосом, что супруга Марсия Сария никого в данный момент принять не может.

– Меня прислал Марсий, – объявил я, не обращая внимания на слова юной дамы.

– Знаю, – ответила дама, – но увидеть её вы не сможете.

– Почему?

– Да потому, что она до ушей накачалась “дивом”.

Я с удивлением посмотрел на женщину. От неё можно было бы ожидать и более уклончивого ответа.

– Такова истина, – поняв мое недоумение, ответила она и тут же добавила, пожимая плечами: – Мне платят за то, чтобы я за ней присматривала, а вовсе не за то, чтобы я врала.

У меня создалось впечатление, что она по горло сыта одним присмотром за Сарией.

– Через несколько часов она, возможно, оклемается. Так что ждите, если хотите. Вы можете обсушиться в комнате для гостей. Я прикажу слугам принести вам что-нибудь освежающее.

Выяснилось, что молодую женщину зовут Карил. Если бы не некоторая слащавость, её можно было назвать довольно миленькой. Говорила она хорошо поставленным голосом – так, как говорят представители образованных классов Турая, – и на ней было белое длинное платье, которое, насколько я знал, стоило целое состояние. Внешность Макри её явно не заинтересовала. Интересно, с какой стати она вдруг решила стать сиделкой у жены сенатора?

Уже через несколько минут я грелся у камина, а Макри копалась в больших цветочных горшках, украшающих широкие окна-фонари. Слуги водрузили на стол поднос с деликатесами и бутылку вина. Нам пришлось ждать, против чего я вовсе не возражал. Я получаю почасовую оплату, и нет ничего плохого, если проведу несколько часов за столом, наслаждаясь всякими яствами и потягивая вино. Я только-только начал расслабляться, как вдруг распахнулась дверь и в комнату для гостей вошла женщина. Она была бледна как смерть, да и общий вид её был примерно таким же.

– Я – Сария, – объявила она. – А вы можете убираться из моего дома!

С этими словами Сария взяла со стола бутылку вина, и я решил, что она запустит ею мне в голову, поскольку супруги сенаторов славятся бешеным нравом. Но вместо того, чтобы бросить бутылку, она поднесла её ко рту и сделала такой глоток, которому мог бы позавидовать даже я. Однако амбиции дамы явно превысили её возможности. Сария поперхнулась, закашлялась и принялась блевать на дорогой ковер. Покончив с этим делом, она улеглась в созданную ею же лужу и впала в бессознательное состояние.

Нам с Макри ничего не оставалось, кроме как взирать на безжизненное тело, покоящееся среди осколков бутылки в луже из блевотины и вина.

– Я, видимо, никогда не смогу войти в избранное общество, – заметила Макри.

– Ну и дела, – покачал я головой. – Жены сенаторов с каждым годом, похоже, становятся все более омерзительными.

Вначале я хотел помочь ей подняться, но потом передумал. У меня было вовсе не то настроение. Я вышел в коридор и воззвал к помощи. Вместо слуг из-за угла вышел армейский капитан в сопровождении восьми вооруженных солдат. Надо сказать, что ждал я вовсе не такой помощи. За воинами семенил привратник.

– Вот этот, – сказал страж ворот, показывая на меня.

– Как прикажете понимать ваше ложное заявление о появлении орков? – грозно спросил капитан. – Вы заставили нас, как идиотов, зря прогуляться под дождем!

Я объяснил ему, что это была вовсе не прогулка для идиотов. Орки действительно там были, и Макри их всех убила.

– Макри?

Я провел его в комнату. Увидев супругу сенатора на полу и девицу в кольчужном бикини с боевой секирой на плече, капитан почему-то разволновался ещё сильнее.

– Что, дьявол вас всех побери, здесь происходит? – спросил он.

– Я просто смотрю, – игриво бросила Макри, отскакивая от горшков с цветами.

– Не беспокойся, – сказал я, – они явились вовсе не в связи с твоими ботаническими увлечениями.

Капитан склонился на Сарией. Я решил, что настало время кое-что ему объяснить, но в этот момент в комнате появилась Карил. Капитан, видимо, её хорошо знал, и после того, как она занялась хозяйкой, воин снизошел до меня.

– Итак?

– Мы прибыли сюда по просьбе сенатора Марсия, – начал я, – и встретили троих орков. Разве вы не обнаружили их тела?

Оказалось, что тел они не обнаружили. Более того, они не нашли там никаких следов схватки. Даже следов ног.

– Может быть, следы смыл дождь?

– Весьма ловкое объяснение. Но неужели и всю их ауру, по вашему мнению, тоже могла смыть вода?

– Нет. Подобное невозможно.

– Мы отправились туда в сопровождении мага – весьма почтенного местного жителя. Он был страшно раздосадован тем, что армия вытаскивает его из дома в такую скверную погоду. Когда мы к нему пришли, он сидел у камина с бокалом вина и со свежей книгой заклинаний. Однако, мы сказали ему, что дело не терпит отлагательства, так как произошло неожиданное вторжение орков. – Капитан испытующее посмотрел на меня и продолжил: – Маг не обнаружил никаких следов предполагаемого противника. Ни малейших признаков их ауры. Что вы на это скажете?

– Может быть, он давно не практиковался…

– Не практиковался?! – возмущенно взревел капитан. – Я говорю о самом Кемлате Истребителе Орков!!! Во время войны он обнаружил столько орков, что их телами можно было бы до краев наполнить стадион Супербия!

– Неужели речь идет о Кемлате Истребителе Орков? Я и не знал, что он здесь живет.

– Да, живет. И ему совсем не понравилось, что его вытащили из дома на поиски орков. Теперь, благодаря вам, в округе поднялся невообразимый гвалт, а я, вместо того, чтобы сидеть в теплой казарме, провел все время после полудня, ползая по грязи.

Он продолжал ещё некоторое время обличать меня, используя при этом слова, вовсе не предназначенные для слуха присутствовавшей в комнате для гостей молодой особы из приличного общества. Мне уже начало казаться, что капитан готов сдать нас в местный участок Службы общественной охраны, но поскольку из него вышел весь пар, он просто приказал нам убираться в Турай и никогда в Ферию не возвращаться.

– Вы жестоко пожалеете, если я вас снова здесь увижу, – сказал на прощание капитан.

– Но как же наше расследование? – возмутилась Макри.

– Как низко пал Турай! – сказал офицер, обращаясь к сержанту. – Полнейшее разложение. Частными детективами там работают орки в кольчужных бикини.

Мне показалось, что Макри вот-вот взорвется. Я поспешно схватил плащ магической сухости и набросил его на плечи моей боевой подруги.

– Все хорошо, капитан. Сожалею, что побеспокоил вас. Мы уезжаем. – С этими словами я выволок Макри из комнаты, бормоча: – Если ты нападешь на солдат, нам будет только хуже…

Мы нашли своих лошадей и двинулись домой. Дождь лил потоками. Макри настолько огорчил капитан, назвавший её орком, что я, дабы утешить девицу, позволил ей оставаться в плаще магической сухости. Сам же я промок, как русалочье одеяло, и мне было страшно жаль впустую проведенного времени. Когда мы проезжали место схватки с орками, я остановился и принюхался, пытаясь уловить следы их ауры. У меня осталось достаточно магических навыков для того, чтобы обнаружить ауру орков даже через несколько дней после их ухода.

– Ничего, – пробормотал я. – Никаких следов. Кто-то здесь произвел магическую чистку.

Гигантская молния пропорола небо. Начиналась очередная гроза. И это называется двухчасовая прогулка домой! Долгое путешествие под проливным дождем принесло мне лишь новые проблемы с орками, армейским капитаном и страдающей наркоманией супругой сенатора.

– Привет, Фракс!

Я сразу узнал этот голос. Из-под дерева выступил маг. В своей радужной мантии он был просто великолепен. Столь роскошного одеяния мне ещё видеть не доводилось.

– Представляешь, я так и не научился управлять погодой, – сердечно прогудел он. Последний раз этот славный голос я слышал пятнадцать лет назад.

– Кемлат!

– Может быть, у тебя хорошо обстоят дела с заклинанием хорошей погоды? – спросил он.

– У меня дело обстоит плохо со всеми заклинаниями, – признался я. – После войны я так и не вернулся к занятиям.

После этого я представил ему Макри. Для столь могущественного мага, как Кемлат, не представляло никакого труда определить, что она на четверть орк, но для него, видимо, это не имело никакого значения. Кемлат был чернобород и велик ростом, он лучился добродушием и весь сверкал от множества золотых и серебряных побрякушек. Судя по всему, Кемлат сумел со времени нашей последней встречи существенно улучшить свое материальное положение.

– Мы с Кемлатом сражались бок о бок в Оркской войне, – пояснил я Макри, которая была просто сражена красочным видом высокого незнакомца. – Боевая мощь его заклинаний принесла ему звание Истребитель Орков. Кемлат не только обеспечил безвременную кончину множества орков, но и сбил несколько их боевых драконов. После войны он занимал высокое положение в Гильдии магов. Кемлат – храбрец, – продолжал я. – Когда у него кончались запасы магических сил, а такое в ходе длительного боя случается с каждым магом, он брался за меч и вставал рядом с нами.

– А вас что сюда привело? – спросил явно смущенный моим панегириком Кемлат.

Я сообщил ему, что выполняю кое-какую работу по поручению сенатора Марсия, и заметил:

– А я и не знал, что ты перебрался в Ферию.

– Жизнь на побережье меня больше устраивает. Климат здесь мягче, – если не считать этих гнусных дождей, – и я построил себе виллу. Уже несколько лет назад я по горло пресытился Тураем. Город стал совсем не таким, как раньше.

В этом я с ним был совершенно согласен.

– А что это за история с орками? – спросил Кемлат.

Я подробно описал ему нашу схватку.

– Что ж, – сказал маг. – Если бы это поведал не мой старый боевой товарищ, а кто-то другой, я сказал бы, что он лжет или страдает галлюцинациями. Но я хорошо тебя знаю, и, если ты утверждаешь, что здесь побывали орки, то это действительно так. Однако, я не могу обнаружить никаких следов, а на поиске орков, как тебе известно, я специализируюсь. Клянусь, я обнаружил бы здесь следы орка даже в том случае, если бы другой маг сделал все, чтобы их замести.

Дождь лил потоком, и Кемлат пригласил нас заглянуть к нему на виллу, но мы спешили в Турай и отказались, впрочем, весьма неохотно. Маг пообещал сделать все, чтобы разобраться с загадкой орков, и попросил нас как-нибудь его навестить.

– Теперь ты знаешь, где меня найти! – крикнул он нам вслед. – Не забудь приехать!

– Неплохой парень для мага, – заметила Макри, когда мы отъехали на почтительное расстояние.

– Один из лучших, – согласился я. – Он мне всегда нравился. Как только погода улучшится, воспользуюсь его приглашением. Кемлат долго служил королевским магом, и ему просто положено быть богатым. Ты обратила внимание, сколько золота и серебра он на себя навесил?

До города мы добрались лишь глубокой ночью. Наши лошади, тащась по грязи, обессилели. Городские ворота уже давно были закрыты, но, поскольку я знаком с привратником, он нас впустил.

– Работаешь допоздна, Фракс? – спросил он, глядя на нас сверху вниз из своей будки на стене.

– Сам видишь.

– Ну и как дела?

– Чуть лучше, чем у тех, кто ворочает веслами на каторжной галере.

Макри в который уже раз была поражена необъятным кругом моих знакомств. Что ж, здесь есть чему удивляться, ведь большинство людей к югу от реки знают, кто такой Фракс.

Передвигаться верхом по городу ночью категорически запрещено, однако, ливень был настолько силен, и мы так устали, что решили рискнуть. В такие ночи, когда льет дождь, сверкают молнии и грохочет гром, патрули Службы безопасности появляются на улицах крайне редко. Я, во всяком случае, в такую погоду их ещё не встречал.

* * *

Ночное веселье в “Секире мщения” было в полном разгаре. Пьяные голоса ревели непристойные песни под аккомпанемент Палакса и Каби – парочки бродячих музыкантов, обитавших в пришвартованном на заднем дворе таверны фургоне. В дневное время они выступали на улицах, а ночами ублажали музыкой пьянчуг, да и сами слегка выпивали. Гурд бесплатно угощает их выпивкой, что постоянно вызывает мою зависть. Когда я взял кружку пива, Гурд нарисовал мелом ещё один крестик напротив моего имени на грифельной доске. Если не будет успеха в деле Марсия, то в конце месяца расплатиться по счету я вряд ли смогу.

Макри тоже взяла себе пива и села рядом со мной за столик.

– Ну и зряшная же потеря времени, – глубокомысленно заметил я.

Макри кивнула.

– Но я все-таки собрала кое-какой урожай, – добавила она, извлекая из сумки крошечные синие цветы. Ничего подобного я раньше не видел. – По-моему это очень необычное растение. Я выдрала его из горшка, пока ты выяснял отношения с солдатами.

– Отличная работа! Теперь твой профессор будет счастлив.

Затем мы пустились в догадки о том, что могли делать орки в окрестностях Ферии. Макри поинтересовалась, намерен ли я сообщить о встрече властям, на что я сказал, что не намерен. На город никто не нападал, поэтому орки скорее всего прибыли по частному делу одного из обитателей Ферии. Дело это, видимо, имело отношение к торговле “дивом”, поскольку большая часть зелья поступает к нам с востока. Я не понимал, почему кто-то решил осложнить себе жизнь, приглашая орков, но кто знает, что происходит за закрытыми дверями вилл в курортных городках вроде Ферии?

Я взял ещё пива и несколько знаменитых пирожков Танроз, оставшихся с ужина. Палакс и Каби устроили себе перерыв и, подсев к нам, поделились со мной фазисом. Эта пара каким-то чудесным образом всегда ухитряется добывать самый лучший фазис. Я начинал слегка оттаивать. День, конечно, выдался ужасный, но заканчивался он вполне прилично. Я нежился в тепле, с кружкой пива в руке, в обществе приятных собутыльников. Когда я занимаюсь расследованием, дела у меня складываются обычно гораздо хуже.

Макри уже успела переодеться в мужскую тунику, и какие-то подвыпившие матросы стали орать, требуя немедленно сообщить им, куда она дела свое замечательное бикини. Макри прокричала в ответ, что она сегодня не работает, и парни угомонились, хотя и выглядели явно разочарованными. Девица несколько удивилась, что я весел, несмотря на столь изнурительный день, на что я ответил, что всегда радуюсь перед тем, как получить двести сорок гуранов в виде выигрыша. Тут же выяснилось, что Макри до сих пор не избавилась от своего скептицизма.

– Но ты можешь и проиграть. Колесница, на которую ты поставил, фаворитом не считается.

– Я не устаю тебе твердить, что “Истребитель троллей” не проиграет. Я знаю владельца квадриги, и это лучший экипаж среди всех участников. Ставки шесть к одному принимаются только потому, что эту колесницу никто в Джувале не знает. Вот уже много лет я не делал такой удачной ставки. Чистый “верняк”! Если у тебя есть хоть капля мозгов, ты рано утром отправишься к Моксу и сама поставишь на “Истребителя”.

Однако Макри явно не нравилось мое предложение. Это – вечная беда людей, которые всю жизнь вынуждены трудиться. Они страшно злятся, когда кто-то получает немного бабок, не пошевелив для этого даже пальцем.

ГЛАВА 5

На следующее утро я проснулся поздно. Меня разбудил шум, доносящийся из кабинета. В моем жилище всего две комнаты: в одной из них я сплю, в другой работаю. Рабочая комната невелика, и в ней никто не должен был находиться. Я бесшумно поднялся и с мечом в руке подкрался к дверям. Да, в кабинете, бесспорно, кто-то копошился. Я толчком распахнул дверь и, готовый вступить в схватку, ворвался в комнату.

Оказалось, что там была Макри. Судя по её позе, она что-то искала под кушеткой.

– Что, дьявол тебя побери, ты делаешь под моей мебелью?! – заорал я, страшно недовольный тем, что вынужден вернуться к жизни после того, как пил почти всю ночь.

Макри выбралась из-под кушетки, вскочила на ноги и обожгла меня испепеляющим взглядом.

– Ты – безмозглый идиот! – заорала она и добавила несколько столь же оскорбительных выражений.

Я ещё не совсем проснулся и никак не мог взять в толк, почему она так орет.

– Что я такого сделал?

– Из-за тебя я потеряла кучу денег!

– Каких ещё денег?

– Да тех, которые я собирала для Ассоциации благородных дам!

Макри продолжала сыпать оскорблениями в мой адрес, а я по-прежнему не мог ничего понять. Истина начала открываться мне лишь после того, как где-то в середине её тирады я уловил слова “истребитель” и “тролль”.

– “Истребитель троллей”? – переспросил я. – Ты визжишь по поводу скачек в Джувале?

– О чем я говорю?! Естественно, о скачках! Ты сказал, что “Истребитель троллей” не может проиграть. Еще одна твоя глупая подсказка!

– А разве он не победил?

– Нет, он не победил! – завопила Макри. – На первом же вираже у колесницы отлетело колесо! А я сегодня утром поставила на “Истребителя” все свои деньги!

Это ужасная весть меня надломила, и я тяжело опустился на кушетку.

– Ты уверена? – с робкой надеждой спросил я.

Она была абсолютно уверена, поскольку побывала в конторе Мокса и видела, как получают выигрыши те, кто ставил на фаворитов. Это зрелище ей крайне не понравилось. Я был потрясен столь неожиданным ударом судьбы, но тем не менее попытался защититься от обвинений.

– Разве я заставлял тебя делать ставку на “Истребителя”?! Мне и без твоих завываний плохо. Не напрягай меня! “Истребитель троллей” проиграл… Кто бы мог подумать?! От этой колесницы зависела моя судьба! Там наверняка замешано какое-то грязное колдовство.

– Там замешаны лишь твоя тупость и неспособность верно определить победителя! Какая я дура, что послушалась тебя! Что мне теперь делать? Я разорена, а мне уже сегодня нужны пятьдесят гуранов!

Поведение Макри начинало обретать смысл. Под кушеткой у меня была припрятана монета достоинством в пятьдесят гуранов – специальный фонд на случай чрезвычайных обстоятельств, и я считал, что о его существовании никому не известно.

– Так, значит, под моей кушеткой ты искала эти полсотни?!

– Да.

– И ты рассчитывала их украсть, пока я сплю?

– Да.

– Но почему?

– Да потому, что я проиграла деньги по твоей вине, а они мне нужны немедленно. Я обещала А. Б. принести их сегодня.

Услышав это возмутительное объяснение, я утратил дар речи. Немного придя в себя, я набрал полную грудь воздуха и грозно спросил:

– Ты обещала принести их в А.Б.? В Ассоциацию благородных дам?! Хотела отдать этой шайке ведьм пятьдесят моих честно заработанных гуранов?

– Не обязательно твоих, – ответила Макри. – Меня вполне устроили бы любые полсотни. Но деньги мне нужны сегодня. И эти женщины – вовсе не шайка ведьм. Ведь ты не против того, чтобы дать мне взаймы? Уж это ты мог бы сделать!

– Эти пятьдесят гуранов – мой последний резерв. На случай чрезвычайных обстоятельств! – заорал я, оттаскивая Макри от кушетки. – Если ты попытаешься к ним прикоснуться, я разорву тебя в клочья, как боевой пес. Ты уже и так задолжала мне сорок гуранов! Кто платил за твои экзамены в Колледже?

Макри была зла, как обезумевший дракон. Но и я изрядно рассердился.

– Как ты смеешь обворовывать мою контору?! Неужели ты и вправду веришь, что я готов пожертвовать свои последние гураны этой банде безумных баб?!

– Я всего лишь хотела взять их взаймы, – ответила Макри, стряхивая пыль с колен.

– И вообще с какой стати ты должна таскать деньги в эту проклятущую А.Б.?

– Эти полсотни я собрала специально для Ассоциации. На это у меня ушло два месяца. Ведь ты прекрасно знаешь, как трудно собирать деньги в округе Двенадцати морей. Здесь все бедны, и никто не хочет расставаться со своими медяками. Чтобы сколотить пятьдесят гуранов, пришлось сотрясать небо, землю и все три луны. Это было потруднее, чем сражаться с драконами.

– Не трепли языком о битвах с драконами! – не унимался я. – Фракс убивал драконов, когда ты ещё и на свет не появилась!

Почувствовав, что я несколько отвлекся от главной темы, я вновь приступил к поношению Ассоциации благородных дам. Хотя Ассоциация была вполне легальным учреждением, большинство населения Турая – в первую очередь его мужская часть – относились к этой бабской команде с неодобрением.

Король Ассоциацию не любил, Истинная Церковь обличала её со всех своих кафедр, а сенат называл подрывной организацией. Ассоциация был создана с целью борьбы за права женщин в нашем городе. Поначалу дела у дам шли скверно, но по мере развития поддержка стала приходить из разных, порою самых неожиданных мест. Имена членов организации держатся в тайне, но я совершенно случайно узнал, что ей помогает принцесса Ду-Акаи и, что в ней состоят несколько весьма могущественных волшебниц.

Гильдия магов допускает в свою среду женщин, однако большинство других гильдий отказывает им в членстве, и Ассоциация воюет за то, чтобы улучшить положение. Или ухудшить, если взглянуть на дело с противоположной стороны. Ассоциация благородных дам официально зарегистрирована, её основной целью является вступление в Почтенную федерацию гильдий, но вступление обойдется дамам недешево. Приходится платить массу официальных сборов и кругом давать взятки. Макри говорила, что вся процедура обойдется в пятьдесят тысяч, и я ей верю.

– Значит, я могу взять их взаймы?

– Конечно, не можешь. А, если ты обещала отдать эти бабки Ассоциации, ты не имела права ставить их на бегах.

– Не читай мне лекций по этике, ты, ворюга! – завопила Макри.

Я начал хохотать. Удержаться от смеха у меня не было сил.

– Подведем итоги, – выдавил я. – Итак, ты проигралась на бегах. Мадам Воздержание собственной персоной проперла все свои бабки! От смеха можно помереть. Сама Королева Разумного Поведения поставила всю наличность на лошадок!

Макри мои справедливые слова почему-то не понравились.

– Это ты во всем виноват, выродок! Орк вонючий! Я бы ни за что не поставила на колесницу, если бы ты не заявил, что это – “верняк”!

Макри злило, что я дал ей неверную подсказку, но ещё больше она злилась на себя за то, что проигралась. Она трудилась вовсю, чтобы заслужить уважение дам, поддерживающих Ассоциацию, и потеря собранных денег на бегах могла сильно подорвать её репутацию.

– Я к полудню должна была сдать весь сбор булочнице Минарикс! Ты обязан мне помочь!

– Прощаю тебе попытку обокрасть меня, – великодушно заявил я, сопроводив слова небрежным взмахом руки. – Считаю, что на преступление тебя толкнула лишь импульсивность молодости. Но пусть это послужит тебе хорошим уроком на будущее. Никогда не бросай на кон последние ресурсы.

Макри испепелила меня взглядом, я же ответил ей ледяным взором.

– Я надорвалась, собирая эти деньги. Я выступила в твою пользу на суде. Я верну тебе все долги.

Я печально покачал головой.

– Брось, Фракс! Вот уж не думала, что ты станешь скареден, как понтифекс, когда речь зайдет о деньгах.

– Мне самому нужны эти полсотни, – сказал я.

– Зачем?

– Чтобы отыграться у Мокса. А теперь я прошу тебя удалиться. Мне необходимо побыть одному, дабы пережить трагическую весть о проигрыше “Истребителя троллей”.

Кто-то постучал в дверь с улицы, и Макри удалилась с несчастным видом. Я печально покачал головой. Отдать последние пятьдесят гуранов Ассоциации благородных дам? Более дурацкой шутки и придумать невозможно.

Стук повторился. На этот раз он звучал настойчиво и сердито. Мои двери, как правило, защищены заговором Замыкания. Заговор Замыкания – весьма простенькое заклинание, и я могу им пользоваться, не освежая каждый раз свою память. Заговор доступен каждому, кто хотя бы в малейшей степени не чужд магическому искусству. Он хорош против мелких воришек, но серьезных людей остановить не способен. Несколько месяцев назад ко мне без всякого приглашения явилась Ханама Убийца, и заговор Замыкания хранил мое жилище не больше секунды. На сей раз, решив не ждать взлома, я пробормотал нужные слова, и дверь распахнулась.

На пороге стояла Карил, не слишком дружелюбная дама, которую мы встретили вчера в доме Марсия, где она присматривала за супругой сенатора. Ее модные сапоги снизу доверху были заляпаны грязью, а с элегантного синего плаща струями стекала вода.

Переступив через порог, она осмотрела мой кабинет и произнесла, не скрывая отвращения:

– Ну и грязища!

– Если бы я знал, что вы осчастливите меня своим появлением, то произвел бы генеральную уборку.

– Не представляю, как вы можете жить в такой мерзости! Это отвратительно.

Я тоже начинал испытывать отвращение и поэтому, глядя ей в глаза, спросил:

– Неужели вы явились лишь для того, чтобы прочитать нотацию о том, как мне следует содержать свою контору?

– Полагаю, это делают все, кто к вам приходит.

– Большинство людей, как ни странно, не лишены зачатков вежливости. А остальным посетителям на состояние моего кабинета плевать, поскольку у них хватает своих проблем.

– Я нахожу ваш дом омерзительным. Вам надо с ним что-то делать.

– Я немедленно приступлю к уборке и начну с того, что вышвырну вас на улицу. Если вы, конечно, не перейдете к делу. Что вам от меня надо?

Она посмотрела на меня так, словно я являл собой какое-то гнусное, только что выползшее из-под камня существо, но остаток критики проглотила и перешла к делу.

– Речь идет о собственности Марсия.

– О какой именно?

– О той, для поисков которой он вас нанял. Разве не так?

– Не исключено.

Карил склонилась над столом и положила передо мной клочок бумаги.

– Вы найдете все, если поторопитесь, – сказала она, быстро поднялась со стула и, не удостоив меня прощальным взглядом, удалилась.

Я развернул бумажку, на ней был написан адрес старого пакгауза, расположенного рядом с доками. Дело может оказаться даже более легким, чем предполагалось, подумал я и схватил плащ магической сухости.

Дождь прекратился, однако, с моря дул горячий бриз, и улицы наполнились паром. Сталы – небольшие черные птички, заполонившие город, защебетали и отважились даже покинуть свои гнезда высоко под крышами. Во время сезона горячих дождей они, как и все остальные обитатели Турая, чувствуют себя несчастными и предпочитают сидеть дома.

Лишь прошагав половину улицы Совершенства, я понял, что не успел позавтракать. Есть хотелось страшно. Сообразив, что скоро наступит время молитвы, я поспешил через грязь в какое-нибудь укрытие. Надо было успеть оказаться в помещении до того, как прозвучит неумолимый, словно сама судьба, призыв к утренней молитве, именуемой Сабам. Услышав призыв, каждый житель города обязан встать на колени и вознести молитвы вне зависимости от того, где он в этот момент оказался. Тот, кто не повинуется закону, обвиняется в богохульстве, и для него нет спасения. Поэтому перед призывом к молитве все граждане Турая стремятся укрыться в каком-нибудь более или менее подходящем для коленопреклонения месте. А те, кто остался на улице, там же и должны плюхаться на колени. И так – три раза в день. Этот дурацкий порядок действовал мне на нервы. Утешало лишь то, что в Ниоже, где религиозные законы ещё более строгие, молиться приходилось шесть раз на дню. После того, как призыв к молитве прошлый раз застал меня врасплох, мои колени ныли целый месяц.

Я успел добежать до гавани и был уже почти рядом с пакгаузом, как вдруг, к моему несчастью, с ближайшего минарета послышался вой, и мне ничего не оставалось, кроме как опуститься на колени и вознести молитву. От бессильной злости меня трясло. Эти бессмысленные упражнения страшно мешают любому расследованию. Если виновный сейчас на складе, у него будет масса времени для того, чтобы скрыться ещё до моего появления.

Вокруг меня стояли на коленях докеры, и я не имел возможности пойти на риск и плюнуть на молитвы. На меня бы обязательно донесли, и я без промедления предстал бы перед особым церковным трибуналом по обвинению в злостном богохульстве. Епископ Гжекий, заправляющий всеми религиозными делами в нашей округе, не упустит возможности отправить меня на каторжную галеру. Он не простил меня за то, что я несколько месяцев назад положил конец его жульническим операциям.

Как только я опустился на колени, снова полил дождь, и на сей раз с удвоенной силой. Я поплотнее завернулся в плащ, недоумевая, кто в подобных обстоятельствах может проникнуться религиозными чувствами.

Но вот время молитвы закончилось, и я снова поспешил к пакгаузу. Внутри здания я увидел множество загонов с отверстиями в ограде для кормления скота. Однако, ни людей, ни животных в пакгаузе не было. Повинуясь интуиции, я поднялся по железной лестнице на второй этаж, где, по моим расчетам, должна была находиться контора кладовщика. Контору я нашел, но никаких следов кладовщика не обнаружил. Так же как и следов других людей. Контора была на запоре, но я выкрикнул стандартное заклинание Размыкания, и дверь распахнулась. В помещении было темно, только узкие полосы света пробивались сквозь щели оконных ставень. Когда я распахнул ставни, в конторе сразу стало светлее, и мне удалось осмотреться. Комната была просто забита произведениями искусства. Я увидел девять или десять скульптур, несколько картин и древний, очень дорогой на первый взгляд ларец, инкрустированный золотом и слоновой костью. Я удовлетворенно кивнул. У меня было полное право собою гордиться. Когда доходит до расследования, Фракс, бесспорно – первая спица в колеснице. Призовите Фракса на поиски похищенных произведений искусства, и он доставит их вам в целости и сохранности уже на следующий день.

Коллекция Марсия, как мне казалось, представляла огромную ценность. Там была небольшая статуя Эльфочки, судя по всему – работы самого Ксикса. Ксикс творил в прошлом веке, и его работы с тех пор сильно поднялись в цене. Я осмотрел картины и нашел их первоклассными. Одна из них особенно привлекла мое внимание. Именно этот шедевр в первую очередь хотел вернуть Марсий. На картине была изображена группа молодых людей, в одном из которых я узнал Марсия. На нем был парадный мундир капитана. Все другие персонажи тоже были облачены в парадные мундиры, на поясе у них висели боевые мечи, а на плечах бравые парни держали длинные копья. В нижней части картины имелась надпись: “Офицеры Четвертого королевского полка после успешной обороны Турая от оркских агрессоров”.

Я тоже защищал Турай, но моих портретов после победы никто не писал.

Если бы я знал, что найду похищенное, я, чтобы забрать груз, мог бы заранее вложить в память одно из Такелажных заклинаний. Но я, увы, этого не сделал, и теперь надо было искать подходящий транспорт. Я выбежал из пакгауза и огляделся по сторонам. Докеры таскали ящики с вином, прибывшим, судя по виду небольшого корабля, с Южных островов. Узнав в десятнике артели парня, с которым я не раз выпивал в “Секире мщения”, я попросил уступить мне на время фургон. Но он лишь покачал головой.

Я извлек на свет десять гуранов.

Он снова ответил отказом.

Я достал ещё десять, и парень сказал докерам, что неплохо было бы сделать перерыв.

– Верни фургон через полчаса, – сказал он, пряча деньги в карман.

Двадцать монет за полчаса сумма немыслимая, но я был уверен, что сенатор Марсий за ценой не постоит. Однако, в тот момент, когда я повел запряженный лошадьми фургон к пакгаузу, меня охватило странное чувство. По-иному я его охарактеризовать не мог. Странное и все… Мне пришлось остановиться, чтобы попытаться определить, что происходит. Неужели колдовство? Если и так, то следы чрезвычайно слабые и точному определению не поддавались. Удар грома над головой прервал мои размышления, но чувство странного беспокойства снова охватило меня, когда я вошел в пакгауз. На сей раз тревога была гораздо сильнее. Все выглядело так же, как и прежде, но я знал, что что-то произошло. Склад просто пропах колдовством. Обнажив меч, я начал медленно подниматься по металлическим ступенькам.

У дверей конторы я задержался. Мне казалось, что все шесть моих чувств сошли с ума. Набрав полную грудь воздуха, я поднял меч и всей своей тушей навалился на дверь. В конторе никого не оказалось. Более того, помещение было совершенно пусто. Никаких следов скульптур или картин. Проклятие!

За те несколько минут, что я отсутствовал, какой-то маг успел меня надуть. Чтобы хоть чуть-чуть облегчить душу, я что есть силы пнул ногой дверцу шкафа, и та вдруг стала медленно открываться под действием какой-то скрытой внутри шкафа силы. Но эта сила не имела никакого отношения к магии. Я с ужасом следил за тем, как из шкафа вываливалось тело, чтобы тихо улечься у моих ног. Это был сенатор Марсий, из раны на его спине лилась кровь. Сенатор был мертв.

Я стоял, тупо пялясь на покойника и пытаясь сообразить, что произошло. Вдруг в пакгаузе раздался стук тяжелых сапог, а затем кто-то стал подниматься по лестнице. Я не мог ни спрятаться, ни убежать. Мгновение – и в контору ворвался целый взвод солдат Службы общественной охраны. Увидев меня рядом с окровавленным телом, охранники обнажили мечи. Их капитан подошел поближе и, взглянув на мертвеца, воскликнул:

– Да это же сенатор Марсий!

Короче, меня тут же арестовали и уже через минуту везли в крытом фургоне в местное управление Службы общественной охраны.

– На сей раз ты крепко влип, – фыркнул один из солдат.

Сенатор Марсий был героем Турая, и не требовалось большого ума, чтобы понять: я являюсь главным подозреваемым. Да, похоже, на сей раз я попал в серьезную передрягу. Когда меня вели в темницу, над головой непрерывно сверкали молнии.

Я был прав. Все мои расследования оборачиваются скверно. Это же обещало быть просто отвратительным.

ГЛАВА 6

По прибытии в участок меня швырнули в подземную камеру, где стояла жарища, как в оркской преисподней, а воняло словно в сточной канаве. Все охранники меня прекрасно знали, но ни один из них мне никогда не помогал, если не считать молодого солдата по имения Джевокс – но Джевокс в поле моего зрения так и не объявился. Работники Службы общественной охраны обычно не любят частных сыщиков, а вашего покорного слугу просто на дух не переносят. Последний префект округа Двенадцати морей Гальвиний настолько проворовался, что мне надо было выдать медаль за то, что я вынудил его бежать из города. Но охранники не любят, когда частные детективы ограничивают их возможности брать взятки. На место Гальвиния пришел Дриний, я его ещё не встречал, но не надеялся, что он окажется лучше своего предшественника.

Некоторое время меня допрашивал какой-то сержант. Я сказал ему, что никакого отношения к убийству не имею, и поклялся сообщить все подробности после того, как в участок прибудет мой адвокат. Сержант заметил, что, по-видимому, это произойдет не скоро, и начал все по новой.

– Почему ты убил сенатора? – спросил он.

В ответ я лишь утомленно покачал головой. Если они не поверили десяти моим заявлением о невиновности, то утверждать то же самое в одиннадцатый раз означало зря расходовать силы. Я пришел к убеждению, что переубедить тупицу мне не удастся, и стал нем, как устрица. Я решил дождаться прихода какого-нибудь адвоката.

Дело в том, что каждый, кто оказался в кутузке, имеет право на помощь Общественного защитника, хотя и не все успевают её дождаться. В округе Двенадцати морей права и свобода личности не в очень большом почете. Мне давно следовало бы обзавестись собственным адвокатом, но на это у меня, увы, нет средств.

Было очевидно, что Карил меня подставила, но зачем ей это понадобилось, я не понимал. Открылась дверь, и в камеру вошел Дриний. Я сообразил, что это префект, увидев желтую кайму на его тоге. Это был высокий стройный мужчина с орлиным носом и коротко стриженными, все ещё черными волосами. Он, судя по всему, был всего лишь на каких-то пару лет старше меня и, вероятно, участвовал в войне, что говорило в его пользу. Большинство теперешних городских начальников каким-то образом ухитрились избежать этого. Дриний говорил хорошо поставленным голосом аристократа, обучавшегося риторике ещё в школе.

– Так, значит, это ты убил сенатора Марсия?

– Нет.

– В таком случае объясни, что ты там делал.

Я снова потребовал адвоката. Все знают, что делать заявления в Службе общественной охраны без свидетелей небезопасно. Кроме того, мне очень не хотелось бросать тень на репутацию Марсия рассказом о выходках его супруги. Хотя Марсий и умер, я считал себя обязанным защищать доброе имя своего клиента.

Дриний проинформировал меня, что я получу защитника, когда он будет готов мне его предоставить.

– Мне хорошо известно, Фракс, что ты получаешь особое удовольствие, когда суешь свой нос в дела Службы охраны. Теперь, когда я стал во главе участка, этому будет положен конец.

– Вы должны быть мне благодарны. Для вас не открылась бы вакансия, если бы я не разоблачил проделки Гальвиния.

– Возможно, – согласился Дриний, и мне даже показалось, что он с трудом подавил улыбку. – Но ты, надеюсь, осознаешь, что этот благородный поступок не добавил тебе популярности среди рядовых охранников.

– Должен признать, что популярностью я у них никогда не пользовался. Я из кожи вон лезу, чтобы им понравиться, а они меня все никак не полюбят.

Дриний знаком подозвал к себе писца и распорядился:

– Занеси в протокол, что заключенный отказывается давать показания.

Когда писец занес в протокол эти слова, Дриний отпустил его и сержанта.

– Фракс, – сказал он, – я не принадлежу к числу людей, которые торопятся с окончательными выводами. Возможно, ты сумеешь представить убедительное объяснение причин, в силу которых ты оказался в пакгаузе. Но в данный момент все факты говорят против тебя. Тебя обнаружили рядом с телом Марсия. Убит он был за несколько минут до этого. Маг Службы охраны тщательно проверил помещение и не обнаружил никаких следов третьего лица. Кроме тебя и Марсия, на складе вообще никого не было. Что на это скажешь?

– Маг мог и ошибиться.

– Сомневаюсь. Кроме того, маг доложил, что в помещении вообще никто не прибегал к помощи волшебства.

Эти слова меня по-настоящему удивили. Я не мог допустить, что префект решил прижать меня столь откровенной ложью. Атмосфера конторы была просто пропитана колдовством, и его следы должны сохраниться там очень надолго. Заметив мое изумление, Дриний добавил:

– Неужели, Фракс, ты действительно считаешь, что там были замешаны магические силы? Если так, то ты ошибаешься. Никаких следов волшебства обнаружено не было, наш штатный маг в этом убежден. И это оставляет тебя наедине с сенатором Марсием. Сенатор убит. Ты можешь мне ещё что-нибудь сказать?

– Да. Как насчет того, чтобы поесть? Я сегодня не завтракал.

Дриний пожал плечами и удалился.

Какой-то охранник, закрыв камеру, принялся оскорблять меня через окошко в двери. Когда запас оскорблений иссяк, он сказал:

– Все шло превосходно, когда Гальвиний был префектом. Но ты сунул нос в наши дела. Теперь мы сделаем все, чтобы тебя вздернули.

Я пока не смог составить окончательного мнения о Дринии. Поначалу я было решил, что имею дело с обычным продажным префектом, но затем мне показалось, что он готов выслушать доводы рассудка. И его слова тоже звучали убедительно. С какой стати он стал бы врать, что в пакгаузе не обнаружилось следов магии? На суде эта ложь была бы без труда опровергнута. Штатный маг Службы охраны не стал бы себя компрометировать, подтверждая это заявление на суде. Хороший специалист может обнаружить следы волшебства через несколько недель после его применения. Маг выглядел бы идиотом перед лицом судей, а вся Гильдия чародеев обрушилась бы на него словно дурное заклятие. Следовательно, следов магии там действительно не нашлось. Странно. Очень странно.

Открылась дверь – прибыл мой завтрак. Хлеб, сыр и вода. Все очень свежее. Не исключено, что этот Дриний не такой уж и плохой парень. Префект Гальвиний просто уморил бы меня голодом.

Интересно, кто убил сенатора? Строго говоря, это уже не моя забота. Я работаю лишь тогда, когда мне платят. Сенатор поручил мне найти произведения искусства, что я и сделал. Правда, потом они снова исчезли. Но сенатор умер, и за новый поиск пропажи мне никто не заплатит. На этом заканчивается мое участие в деле. Если, конечно, меня формально не обвинят в убийстве Марсия, и мне не придется доказывать свою невиновность. “Если дойдет до этого, – подумал я, – мне придется вести расследование бесплатно, что для профессионала унизительно. Тот ещё частный детектив! Та ещё жизнь!”

Дверь снова открылась, и в застенок вошел молодой охранник по имени Джевокс. Когда-то мне довелось ему помочь, и теперь он чувствует себя передо мной в долгу.

– Фракс, – торопливо произнес он. – Ты попал в очень скверное положение.

– Видимо. Во всяком случае, в этом не сомневается и твое начальство.

– Мне нельзя у тебя задерживаться, но в “Секиру мщения” я сообщить успел, – сказал Джевокс и выскочил из камеры, не забыв, впрочем, запереть дверь.

В застенке становилось все жарче, и я все сильнее и сильнее страдал от отсутствия пива. В городе прозвучал призыв к дневной молитве, именуемой Сабап. Я преклонил колени – не стоило давать повод навешивать на меня новые обвинения. Вскоре после известия о том, что Сабап окончен, дверь моей темницы снова отворилась.

– К тебе посетитель, – объявил стражник.

В камеру вошла Макри, и дверь за её спиной захлопнулась.

– Снова в кутузке, Фракс? Скажи им, чтобы они прибили на дверь постоянную табличку с твоим именем.

– Страшно смешно. Как ты-то сюда проникла?

– Сказала, что я твоя жена. Они мне поверили, что очень многое говорит о твоей репутации. А может, и о моей.

– Спасибо, что не забыла. Ты мне нужна, чтобы…

– Постой, – прервала меня Макри. – Прежде я попытаюсь догадаться, что с тобой случилось. Итак, твое расследование обернулось совсем не так, как ты рассчитывал. Ты сумел достать здешнего префекта, но этого тебе показалось мало, и ты решил стать основным подозреваемым в убийстве. Теперь стражники хотят сделать все, чтобы тебя повесили. Ты нуждаешься в общественном защитнике и желаешь, чтобы я тебе такового обеспечила. Верно?

– Абсолютно верно.

– Разве не смешно, что у тебя все однообразно получается? – с ухмылкой спросила Макри.

Танроз и Гурд постоянно твердят мне, что у этой девицы очень привлекательная улыбка. Лично я этого не нахожу.

– Итак, насколько я понимаю, ты встречалась с Гозаксом?

– Гозаксом? – фыркнула Макри. – С этим дешевым жуликом? Толку от него не больше, чем от евнуха в борделе.

– Возможно, и так. Но нанять более толкового адвоката мне средства не позволяют.

– Я видела Керка, – неожиданно посерьезнев, сказала Макри.

Керк – наркоман и мелкий торговец “дивом”, который время от времени делится со мной информацией, добытой им в тавернах.

– Он утверждает, что на сей раз ты действительно попал в серьезную переделку.

– Об этом сейчас все только и долдонят. Но почему Керк так думает?

– Да потому, что сенатор Марсий был героем Турая, а Служба общественной охраны не сомневается в том, что убил его ты. Тебя уже не раз с шумом бросали в тюрьму, Фракс, но теперь все очень серьезно. Ты действительно его убил?

– Конечно, нет! С какой стати?!

– Кто знает? – пожала плечами Макри. – Может быть, тебе его заказали. После проигрыша “Истребителей троллей” тебе нужны средства, чтобы сделать ставки на больших бегах.

– Знаешь, Макри, ты мне нравилась гораздо больше сразу после твоего появления в городе, когда ты ещё не умела делать глубокие умозаключения. Я не имею ни малейшего представления о том, кто прикончил Марсия, но когда я был в пакгаузе, там все провоняло колдовством. Теперь же Служба охраны уверяет меня, что никаких следов магии на месте преступления не обнаружено. Это означает, что они либо нагло врут, либо против меня работает очень могущественный маг. Его возможности настолько сильны, что он может стереть все магические следы. А это чрезвычайно сложно сделать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.