Мартин Скотт
Фракс и чародеи

ГЛАВА 1

Турай страдал в когтях одной из самых суровых зим на людской памяти. Промерзшие улицы покрылись толстенным слоем льда. С серых небес непрерывно валил снег. Свирепый северный ветер задувал во все проулки и заканчивал свою жизнь сугробами, способными похоронить человека. Несчастные обыватели стенали, погибая от мороза, а церковь молила богов о ниспослании тепла. Бедняки, закутавшись в тряпье, грудились в трущобах, в то время как богачи укрывались за стенами своих особняков. В открытых очагах таверн пылали огромные бревна, удерживая мороз за дверями, а в недрах Имперского дворца придворные чародеи растрачивали остатки своей магической силы на то, чтобы содержать в тепле королевское семейство. Теперь вы видите, что зима в Турае очень напоминает ад.

За три часа до рассвета снег валил стеной, и за окнами завывал ледяной ветер. Ни одно нормальное живое существо не смело высунуть нос за порог своего жилища. Попрошайки, шлюхи, наркоманы, воры и пьяницы, обычно кишащие на улицах города, куда-то исчезли. Даже у сумасшедших хватало мозгов на то, чтобы понять – появление на улице грозит им верной гибелью. Одним словом, на улицах было пусто. Дураков выползать на мороз не находилось. Кроме меня, естественно. Меня, детектива Фракса. Моя профессия довольно часто вынуждает меня совершать идиотские поступки.

Вот и сейчас я торчал в порту, разыскивая парня, которого Гильдия транспортников подозревала в краже партии драконьей чешуи. Чешуя дракона является весьма ценным грузом, но редкий товар избегает встречи с ворами сразу по прибытии в наш славный город Турай. Руководители Гильдии пригласили меня, так как полагали, что один из их сотрудников похищает грузы прямо из портового склада. Они возжелали, чтобы я схватил преступника в момент кражи. Идея сразу же показалась мне крайне непривлекательной, но я, увы, испытывал острую нужду в деньгах.

Итак, я прятался в ледяной темноте за невысокой стеной. Мороз щипал меня за нос и щеки. Я страшно устал, умирал от голода и мне ужасно хотелось принять пива. Ноги мои онемели, промерзнув, как склеп снежной королевы – то есть существенно сильнее, чем мне того хотелось. Настроение у меня – хуже некуда. От подозреваемого (его зовут Резокс) ни слуху, ни духу. Да что там Резокс! В порту вообще не было ни души. Да и с какой стати здесь кто-нибудь может появиться? Только окончательный псих может в такую ночь высунуть нос из уютного и теплого жилища. Продрожав два часа, я решил отказаться от всей затеи и отправиться домой, если в течение ближайших пяти минут ничего не произойдет. Я оставался в живых только потому, что на мне был Плащ магического подогрева, но магия плаща, к сожалению, подходила к концу.

Мне показалось, что я что-то услышал. Звук донесся со стороны склада, до которого от меня было не более десятка ярдов. Однако снег валил плотной стеной, и разобраться в том, что происходит у склада, не было никакой возможности. Но вот мне показалось, что дверь пакгауза распахнулась и из нее выступил закутанный в меха и довольно крупный мужчина. Этого было вполне достаточно. У меня не было ни малейшего желания торчать на морозе больше, чем требовалось, поэтому я поднялся на ноги, перебрался через низкую стену и, обнажив меч, зашел вору за спину. Вой ветра заглушал звук моих шагов, и когда я произнес его имя, он от неожиданности вздрогнул и, обернувшись, спросил:

– Что…?

– Ты, Резокс, арестован за похищение чешуи дракона. Пошли!

Резокс уставился на меня, снег тем временем закутывал в белый саван его лицо и шубу.

– Детектив Фракс… – пробормотал он, наконец, настолько тихо, что я его едва расслышал.

– Пошли! – повторил я.

– Объясни, почему я должен с тобой идти?

– Да потому, что я замерз до смерти, и если ты не двинешься, то я хвачу тебя по башке и потяну отсюда волоком. Пусть мне придется затратить лишние усилия, но зато дело решится быстро.

Несмотря на то, что я застал Резокса в самый разгар его преступной деятельности, он не проявлял никаких признаков тревоги. Осторожно поставив ящик с чешуей у своих ног, он еще раз внимательно на меня взглянул и спросил:

– Итак, что же ты желаешь?

– Я желаю теплую постель. Пошли.

– А деньжат разве тебе не надо?

Я не сразу сообразил, что он пытается меня купить. Что же, это вполне понятно, так как холод замутил мой разум. Разобравшись что к чему, я отрицательно закрутил головой, давая понять, что деньги мне не нужны.

– А как насчет золотишка?

Я снова помотал головой.

– Женщины?

Я тупо смотрел на него, мне жутко хотелось домой.

Закутанный в меха Резокс страшно удивился.

– Неужели ты хочешь убедить меня в том, что тебя нельзя купить?

– Пошли к фургону, Резокс. Я замерз и хочу домой.

Ветер усилился, и чтобы перекрыть его вой Резоксу пришлось повысить голос.

– В Турае можно купить всех, – заявил он. – Я подкупал даже сенаторов, и будь я проклят, если позволю дешевой ищейке из округа Двенадцати морей арестовать себя. Итак, что ты от меня хочешь получить?

Поняв, в конце концов, что я от него ничего не хочу, Резокс хлопнул в ладоши. Снег приглушил звук, но хлопок был достаточно громок, чтобы вызвать из недр пакгауза двух парней. В руках эти парни держали обнаженные мечи, и у меня сложилось впечатление, что они готовы пустить их в дело.

– Не валяй дурака, Фракс. Бери бабки и отчаливай. Неужели ты считаешь, что Гильдия транспортников не может поделиться со мной десятком драконьих чешуек?

Я приподнял меч на несколько дюймов, а Резокс сделал еще одну попытку уговорить меня не арестовывать его.

– Ты умрешь ни за что, Фракс. Возьми деньги. Об этом никто никогда не узнает. Сколько тебе платит Гильдия? Тридцать гуранов? Я дам тебе три сотни.

Я хранил молчание. Два бандита двинулись вперед. Обычно, проводя расследование, я на случай непредвиденных обстоятельств имею в запасе заклинание, но к этому времени я истратил все свои довольно ограниченные магические возможности на то, чтобы не замерзнуть. Летящие в глаза снежинки вынуждали меня все время моргать.

Когда хулиган слева попытался меня атаковать, я отступил чуть в сторону, двинул его по запястью плоской стороной клинка и одновременно сделал подсечку. Парень охнул и рухнул на обледенелую землю. Второй наемник бросился на меня, но я парировал его выпад и сделал оборот своим мечом таким образом, что его оружие, вырвавшись из руки, отлетело далеко в сторону. Не ограничившись этим, я нанес ему прямой в челюсть. Парень потерял равновесие и завалился, довольно сильно ушибшись о лед.

– Неужели ты не мог нанять кого-нибудь получше? – спросил я.

Резокс, не отвечая мне, принялся поносить своих бандитов и требовать, чтобы те продолжали бой.

– Проваливайте, парни, – сказал я. – Мое терпение на исходе. Если вы попытаетесь напасть, я вас просто прикончу.

Хотя парни были всего лишь мелкой шпаной, у них хватило ума понять, что они стоят на пороге смерти. Поднявшись на ноги и даже не взглянув в сторону Резокса, несостоявшиеся убийцы исчезли в темноте. Я прикоснулся острием клинка к горлу похитителя и по-прежнему вежливо произнес:

– Пошли.

Он, наконец, внял моей просьбе, и я провел его к соседнему пакгаузу, где стояла запряженная в небольшой фургон лошадь. Лошадке, видимо, крайне не понравилось одинокое пребывание на морозе и, когда мы появились она сердито фыркнула.

– Я поделюсь чешуей с тобой, – не сдавался Резокс, когда я помогал ему подняться в фургон.

Не удостоив его ответом я сел на козлы и мы двинулись.

– Ты – дурак, – донеслось до меня сзади. – Ты настолько туп, что даже не отдаешь отчет в своих поступках. И далась тебя эта Гильдия? Там все продажны не менее, чем другие.

– Возможно, – согласился я. – Но они наняли меня арестовать вора. Ты – вор, поэтому мы здесь.

Резокс никак не мог взять в толк, почему меня так заботит это дело. Я, впрочем, тоже.

– Я найму адвоката, и суд снимет с меня все обвинения, – продолжал арестант.

В ответ я лишь пожал плечами. Так, скорее всего, и произойдет. Наш Турай – насквозь коррумпированный город, и там всегда сыщется куча хитроумных крючкотворов-стряпчих, готовых защищать интересы таких типов, как Резокс.

Действие Заклинание подогрева окончательно прекратилось, и мой плащ перестал защищать меня от воздействия природы. Все мои члены онемели от холода, в то время как Резокс по-прежнему наслаждался теплом. Парню следовало бы предложить мне в качестве взятки свою шубу.

ГЛАВА 2

На следующее утро я проснулся поздно. Я проспал бы еще дольше, если бы ко мне в спальню не ворвалась Макри и не начала бы с места в карьер поносить погоду.

– Эта глупая зима когда-нибудь кончится? – первым делом спросила она.

Макри очень молода. Она живет в нашем городе совсем недолго и никак не может привыкнуть к его климату. Некоторые сезоны в Турае весьма суровы, но зато меняются они в точно определенное время с завидной регулярностью.

– Не сомневайся. Окончится, – заверил я ее. – Через пару-тройку недель. Ты лучше скажи, сколько раз я просил тебя не врываться по утрам в мою спальню.

– Не знаю, – пожала плечами Макри. – Раз девяносто, наверное, а, может быть, и все сто. А через две недели уже будет тепло?

– Нет. После зимы у нас наступает сезон холодных дождей. И это тоже ужасно.

– Ненавижу это место! – с чувством заявила Макри. – Летом здесь слишком жарко, осенью чересчур сыро, а зимой страшно холодно. Какой идиот решил здесь строить город? Я давно заметила, что люди ужасно глупы.

Макри – на половину человек, на одну четверть – орк и на оставшуюся четвертинку – эльф. То, какую из этих трех рас она избирала в качестве объекта для критики, зависело от обстоятельств и ее настроения.

К этому времени я уже выбрался из постели и открыл первую бутылку пива. В комнате было холодно, и я подбросил свежие поленья во все еще тлеющие с ночи уголья. – У эльфов, по крайней мере, хватило ума поселиться в теплых краях. До сих пор не понимаю, почему мы так скоро оттуда вернулись.

Здесь я полностью согласен с Макри. Всего шесть недель тому назад мы наслаждались южным теплом на острове Авула – одном из самых крупных островов страны эльфов. Поначалу мы столкнулись с некоторыми неприятностями. Во-первых, эльфы впали в панику, узнав, что в жилах Макри течет оркская кровь, а, во-вторых, я угодил в тюрьму, что, впрочем, было для меня делом обычным. Но затем все пошло, как нельзя лучше, и у нас в итоге получились прекрасные вакации. Могу без ложной скромности сказать, что у эльфов я стал довольно популярной личностью. Однако, к нашему величайшему сожалению заместитель консула Цицерий и принц Диз-Акан, возглавлявшие официальную делегацию Турая, не позволили нам с Макри задержаться на Авуле, заявив, что в Турае их ждут важные государственные дела. В итоге всем нам пришлось подняться на борт корабля и отплыть домой. Такой отвратительной погоды, которая стояла во время плавания, я никогда не видел. Макри оказалась никуда не годной морячкой и ухитрилась побить все рекорды по части морской болезни. Моя подруга время от времени клялась, что своей рукой прикончит Цицерия за то, что старик заставил нас пуститься в это путешествие. А когда мы, высадившись в Турае, оказались в объятиях жестокой зимы, я начал испытывать то же кровожадное желание.

Макри продолжала метаться по комнате, что вызывало у меня сильное раздражение

– Если не можешь не появляться у меня в столь ранний час, то хотя бы не мельтеши перед глазами. Сядь куда-нибудь.

– Я не могу сидеть. У меня переизбыток энергии, и я хочу ходить в колледж. И с какой стати они его закрывают на зиму?

– Да потому, что большинство студентов не испытывает ни малейшего желания пробиваться туда сквозь снежный буран. Так же как и профессора.

Макри, хотя и была когда-то гладиатором, обожает учиться, и вынужденный перерыв в занятиях выводит ее из себя. Оказывается, вчера она протопала по морозу через весь город в Имперскую библиотеку лишь для того, чтобы увидеть запертые двери.

– Я страшно рассердилась, – заявила моя подруга. – Почему библиотекари решили, что они свободны от обязательств перед обществом?

– Библиотека откроется, как только все маги вернутся в город.

– Я не хочу ждать, и мне надоело бездельничать. Ты случайно не расследуешь какое-нибудь серьезное преступление? Может быть, надо кого-нибудь убить?

– Боюсь, что нет.

Макри продолжала мерить шагами комнату. Со времени нашего отбытия с Авулы моя подруга пребывала в довольно странном состоянии духа, и я не знал почему. Мне было бы плевать на ее настроение, если бы она не заявлялась ко мне по утрам. Эти визиты уже начали меня утомлять. Пятнадцать лет тому назад я мог идти маршем день и ночь, а теперь мне необходим хороший сон.

Макри поинтересовалась, насколько успешно прошла ночная операция, и я ответил, что все было в лучшем виде.

– Просто подождал рядом со складом до тех пор, пока не появился Резокс. Ничего серьезного. Для прикрытия он нанял какую-то шпану. Их даже нельзя было назвать бойцами. Когда я их прогнал, Резокс попытался меня подкупить. Я не продался, и теперь он находится под арестом в Службе общественной охраны. Его обвиняют в похищении драконьей чешуи.

– Кому нужна чешуя дракона?

– Модницам.

– Зачем?

– Как ювелирное изделие.

– Но чешуя у дракона слишком крупная, чтобы таскать ее на себе.

– Ювелиры придают чешуйкам нужные размеры и форму и продают их дамам, желающим покрасоваться в обществе. Пара серег из чешуи дракона стоит бешеных бабок.

– Гильдия транспортников тебе хорошо заплатила?

– Обычные тридцать гуранов за день работы. Я так надеялся, что с деньгами, полученными на Авуле смогу бездельничать всю зиму.

Во время пребывания на островах Макри обучала боевому искусству дочь лорда. Обучение оказалось настолько успешным, что ученица победила в турнире бойцов младшего возраста. Поскольку этот эльфенок поначалу был самым никчемным и жалким эльфенком на всей Авуле, я получил изрядную сумму, поставив у букмекера на ученицу Макри. Как вы понимаете, ставки принимались в немыслимых соотношениях, и это был триумф Фракса, как игрока. Однако победа несколько поблекла из-за полосы невезения за карточным столом во время путешествия домой.

– Глупо было терять такие деньги, – заметила Макри.

– А чем мне оставалось заняться на том паршивом корабле? По крайней мере, я от своих бабок получил удовольствие. А что ты сделала со своей долей?

Макри промолчала. Насколько я понимаю, она, скорее всего, отдала деньги в Ассоциацию благородных дам. Глупее не придумаешь! В этой, так называемой Ассоциации, полным-полно богатых дурех, однако Макри твердит, что должна вносить свой вклад.

Немного помолчав, моя подруга принялась снова проклинать погоду.

– Ненавижу холод, – заявила она. – Приходится напяливать на себя кучу одежек, а мне это не нравится. Почему они не могут открыть библиотеку? И скажи мне, как я могу практиковаться в работе с боевой секирой на таком морозе? Ты знаешь, что Гурд обругал меня за то, что я позаимствовала в баре несколько палочек фазиса? Неужели он от этого обеднеет? Терпеть не могу работу в таверне! Ненавижу Турай. А еще больше я ненавижу этот вонючий округ Двенадцати морей. Почему здесь так холодно? В лагере гладиаторов мы, по крайней мере, не умирали от мороза. Какой смысл жить в дыре, подобной этой? Здесь просто ничего не происходит. Терпеть не могу! Кроме того, мне нужна новая фенечка в ноздрю. Ты знаешь того молодого парня, который частенько заглядывает в таверну? Он работает у жестянщика. У этого недоумка хватает наглости назначать мне свидания. И это после того, как он заявлял, что всех существ с примесью оркской крови надо безжалостно гнать из города. Я хотела ему врезать как следует, но Гурд всегда ноет, когда я колочу клиентов. А ты когда-нибудь наводишь порядок в своей комнате?

– Макри, почему бы тебе не свалить отсюда к дьяволу? Неужели тебе не достаточно того, что ты разбудила меня ни свет ни заря. Я страдаю без пива, а ты клянешь жизнь, как вечно несчастная ниожская шлюха. Возьми палочку фазиса… Ты знаешь где. Надеюсь, что после курения у тебя улучшится настроение. А теперь оставь меня в покое. Я желаю наслаждаться своей первой порцией пива в мире и покое.

– Что ты злишься? Неужели тебя все еще выводит из себя предстоящая Ассамблея чародеев?

– Конечно, выводит. В Турай съедутся лучшие маги со всего мира, и это сборище еще раз напомнит мне о том, насколько я беспомощен, когда дело доходит до волшебства.

В молодости я учился магическому искусству, но так и не закончил полного курса. Мне удалось усвоить лишь азы магии, чего было явно недостаточно для вступления в Гильдию чародеев. Бросив учебу, я вначале был солдатом, потом выступал в качестве наемника, а теперь подвизаюсь в деле сыска. Работа эта нелегкая. Особенно тяжело она стала мне даваться после того, как я перевалил за сорок. Тяжко стареть, гоняясь за разнообразными преступниками в наиболее криминальном округе самого криминального города западного мира.

– Работа мага не доставила бы тебе удовольствия, – заметила Макри. – Не представляю тебя постоянно торчащим во дворце и составляющим гороскопы.

А мне это представлялось не самым плохим вариантом. Жизнь во дворце протекает очень мило. Я знал об этом не понаслышке, поскольку в свое время работал старшим следователем в Дворцовой страже. Меня вышибли из обители монарха за чрезмерное пьянство. Теперь, являясь свободным человеком, я могу пить сколько угодно.

Макри и я снимаем жилье на верхнем этаже “Секиры мщения” – одной из самых веселых таверн округа Двенадцати морей. Макри работает официанткой в главном зале, и это занятие ей совсем не нравится. Тем не менее оно позволяет моей подруге оплачивать учебу в Колледже гильдий и время от времени приобретать новое оружие.

– А снег все валит и валит, – сказала она, посмотрев в окно. – Вообще-то у меня нет времени на болтовню с бездельниками. Я собираюсь встретиться с профессором Саманатием.

– Саманатием? Этим шарлатаном-философом?

– Никакой он не шарлатан. Ум Саманатия остр, как ухо эльфа. Он – самый знаменитый мыслитель западного мира.

– Парень способен лишь на то, чтобы сидеть в кресле и делать вид, что размышляет о тайнах вселенной, – презрительно фыркнул я.

– Ничего подобного. Профессор читает лекции по этике, морали и разным другим предметам.

– Это хорошо. Возможно, он и тебя научит чему-нибудь полезному. Например тому, как зарабатывать бабки.

– Саманатий деньгами не интересуется! – возмущенно заявила Макри.

– Деньгами интересуются все.

– А вот он не интересуется. Он даже не берет плату за уроки.

– В таком случае, парень просто идиот, – заключил я. – На что годится философ, который не берет денег? Если бы у него имелся талант, то он эксплуатировал бы его вовсю. Тот, кто в этом городе делает что-то бесплатно, наверняка повредился умом.

– Твоя тупость, Фракс, меня иногда просто потрясает, – сказала Макри.

– Ты меня разбудила лишь для того, чтобы это сообщить?

Макри ухмыльнулась и спросила, не мог ли я одолжить ей на время свой плащ магического подогрева.

– Бери. Я все едино никуда не собираюсь, – сказал я, передавая ей плащ. – Но только не дари его своему дешевому философу.

– Саманатий равнодушен к состоянию климата.

– А я что тебе говорил? Теперь тебе ясно, что у него поехала крыша?

– Вот так гораздо лучше, – произнесла Макри, завернувшись в плащ. – Но я все равно ненавижу этот город. Жить в нем могут только ненормальные.

Затем она удалилась, продолжая проклинать погоду. Я задумчиво покачал головой. Настроение моей боевой подруги, похоже, с каждым днем становилось все хуже и хуже.

Я покончил с первой бутылкой пива и без перерыва приступил ко второй. Мысли о приближающейся Ассамблее чародеев действовали на меня угнетающе. В последний раз подобное сборище проводилось в Турае много лет назад, и оно было огромным событием для города. Вот и сейчас ожидалось прибытие самых могущественных магов из всех стран запада. Специалисты в области магического искусства собирались для того, чтобы избрать главу своей гильдии. Несмотря на то, что мы осуждаем магов за их склонность торчать во дворцах, значение этих людей для Турая переоценить невозможно. Без них нас всех в случае войны с орками ожидает неминуемая гибель. Орки значительно превосходят нас численностью, и когда они в последний раз двинулись на нас походом, мы лишь с магической помощью смогли продержаться до спасительного прихода эльфов.

Внизу в таверне Танроз занималась приготовлением пищи, готовясь к появлению дневных любителей выпить. Невзирая на суровую зиму, дела в таверне шли совсем неплохо. Даже снежный буран не мог заставить обитателей округа Двенадцати морей отказаться от эля, который предлагал им Гурд. Гурд был северным варваром и знал толк в этом напитке. Танроз радостно приветствовала мое появление. У меня с ней были отличные отношения, и я искренне восхищался ее стряпней. Даже в разгар зимы, когда свежее мясо достать было невозможно, Танроз и из соленой оленины ухитрялась готовить замечательные пироги. Я попросил у нее большой кусок и уселся за стойкой, водрузив рядом с собой большую кружку пива.

– Ты видел сегодня Макри? – спросила Танроз.

– Она меня разбудила. Ей не терпелось пожаловаться на погоду.

– Ты обратил внимание на то, что после возвращения с Авулы она пребывает в каком-то чудном настроении?

– Естественно. Но Макри довольно часто пребывает в чудном настроении. Как правило, я стараюсь не обращать на это внимания.

Как ни странно, но эти слова вызвали у стряпухи возмущение.

– Как это не обращаешь внимания?! Это очень плохо!

– Плохо? Чего же здесь плохого. Я – сыщик и я ловлю преступников. Если они причиняют мне неприятности, я их убиваю. Неужели ты считаешь меня человеком, способным решить возникающие у Макри проблемы?

– Неужели ты не замечаешь, что Макри во всем полагается на тебя?

– Нет.

– А следовало бы замечать.

Мне очень не хотелось дальше развивать эту тему, и я целиком сосредоточился на пироге с олениной. Но Танроз не сдавалась.

– Макри выросла в лагере рабов-гладиаторов, и после того как она прибыла в Турай, ей пришлось очень не легко. Ты – ее лучший друг, и тебе следует к ней больше прислушиваться.

Я предпочел проглотить сердитый ответ. В споре с Танроз я всегда находился в проигрышном положении. Ведь она была лучшим в Турае специалистом по приготовлению пирогов с олениной, и я не мог себе позволить обидеть ее.

– Брось, Танроз, – сказал я. – Ты же прекрасно знаешь, что когда дело касается личных проблем, я – полный профан. Можно сказать – нуль. Как ты думаешь, почему от меня сбежала жена? Макри на двадцать два года моложе меня, и будь я проклят, если знаю, что ее гложет.

– Нет, ты знаешь это. Они тебе рассказывает. Но ты отказываешься слушать. Тебе известно, что на Авуле она испытала свою первую любовь?

Я прикончил пиво и попросил еще кружечку. Неужели они так и будут меня донимать все утро?

– Да, слышал, кое-что…

– И теперь она в замешательстве.

– Не могла бы ты помочь ей во всем разобраться?

Танроз улыбнулась, и эта улыбка показалась мне несколько суровой.

– Могла бы, но у тебя это получится значительно лучше. Она тебе, Фракс, верит. Только богам известно, почему. Возможно потому, что ты умеешь хорошо обращаться с мечом. Это всегда производит на нее впечатление.

Я почувствовал себя в западне. Меньше всего мне хотелось обсуждать первое романтическое увлечение Макри, но Танроз маячит передо мной с большим куском пирога с олениной.

– Ну, хорошо, будь все проклято, – сдался я. – Видимо, придется ее выслушать, если она осмелится поднять эту тему. И под большим давлением. Вот уже пятнадцать лет у меня не было никаких романов. А может быть, и больше, чем пятнадцать. Когда речь заходит о любви, от меня толку не больше, чем от одноногого гладиатора. У меня вовсе нет желания слушать исповеди об ее свиданиях с каким-то юным эльфом.

– Мне кажется, что это погрузило Макри в депрессию.

– Да она постоянно пребывает в депрессии!

– Вовсе нет.

– Ну хорошо, скажем так: у нее всегда что-нибудь не в порядке. Она – на одну четверть орк и еще на четверть эльф. Это само по себе порождает проблемы. Почему ты считаешь, что я смогу помочь?

– Съешь-ка ты лучше еще кусочек пирога, – вместо того, чтобы дать прямой ответ, сказала Танроз.

Взяв пирога и пиво, я отправился наверх в свои комнаты. Там я первым делом посмотрел в окно, но ничего кроме снега не увидел. Огонь в очаге погас, и я попытался зажечь его с помощью простенького заклинания. Заклинание не сработало. День начинался хуже не придумаешь. Я негромко выругался. Жизнь в Турае достаточно скверная и без того, чтобы выступать нянькой при Макри.

ГЛАВА 3

Несмотря на лед, снег и общее мерзкое состояние, некоторым жителям Турая приходится вкалывать, чтобы заработать себе на жизнь. Гильдия транспортников развозит продукты и иные жизненные припасы по практически непроходимым улицам города, а кузнецы куют железо для колесных ободьев фургонов. Шлюхи, закутавшись во все одежки, выходят на охоту, а сотрудники Службы общественной охраны патрулируют улицы. Как вы понимаете, этим занимаются лишь нижние чины, в то время как их начальники ловят кайф в теплых участках. Что же касается Гильдии посыльных, то ее члены, увы, считают делом чести доставлять сообщение при любой погоде.

Юный посыльный, добравшийся до моего жилья по наружной лестнице, имел такой вид, словно ему пришлось проделать многомильное и весьма трудное путешествие. Его плащ был засыпан снегом, а лицо от мороза приобрело синюшный оттенок. Я развернул свиток и взглянул на подпись. Оказалось, что мне пишет заместитель консула нашего города Цицерий. Ничего хорошего мне это не предвещало. Содержание письма подтвердило мои самые худшие опасения. Цицерия желал, чтобы ваш покорный слуга немедленно к нему прибыл.

Предстоящая встреча никакого прилива энтузиазма у меня не вызвала. В последнее время мне приходилось довольно много работать на заместителя консула, и не могу сказать, что наши отношения складывались плохо. Совсем напротив. Но работать на этого человека было крайне сложно. Он слывет самым честным политиком Турая (единственным честным, если быть точным) и является блестящим юристом. В то же время он отличается аскетизмом, душевной черствостью и проявляет полную безжалостность в отношении частного детектива, если тот изредка прерывает свою работу, чтобы освежиться кружечкой пива. Не один раз случалось так, что обнаружив меня вдрызг пьяным во время расследования, Цицерий обрушивал на меня поток своего красноречия, прославившего его имя как в суде, так и в Сенате. Что касается меня, что я с трудом переношу эти его филиппики. Более того, несмотря на всю свою хваленую справедливость, он никогда не увеличивал мой гонорар, хотя я и оказывал ему поистине неоценимые услуги. Цицерий – типичное порождение старой аристократии, которая полагает, что низшие классы должны радоваться, получая за свой тяжкий труд разумную плату. Поскольку мне не раз, работая на него, приходилось попадать в весьма опасное для жизни положение, то я склонен интерпретировать слово “разумная” несколько иначе, чем он.

В то же время я не могу наплевать на его приглашение. Я всеми силами стремлюсь вырваться из округа Двенадцати морей и поселиться в более пристойных районах города. Мне никогда не удастся это сделать, если не заручусь поддержкой хотя бы части городской знати. С того времени, когда меня вышибли из дворца практически все мои клиенты были простолюдинами. Если я стану вести себя неразумно, то мне никогда не удастся заработать денег на то, чтобы арендовать жилье в округе Тамлин – обители всей нашей аристократии и месту проживания самых дорогих частных детективов. Я начал собираться к экспедиции на мороз, проклиная судьбу и размышляя о том, что ни один сыщик из прославленного “Частного сыскного агентства Венария” ни за какие бабки не согласиться высунуть нос на улицу в такую погоду.

В этот момент я вдруг вспомнил, что Макри позаимствовала мой плащ магического подогрева.

– Проклятая оркская полукровка! – взревел я, не представляя, как выйду на мороз без волшебного одеяния. – И как я мог оказаться таким идиотом?! Фраксу придется умирать на морозе в тот момент, когда Макри, наслаждаясь теплом и комфортам, слушает речи этого шарлатана Саманатия. Проклятие!

Покопавшись в стоящем в углу комнаты сундуке, я извлек на свет пару старых плащей и туник. Натянуть на себя дополнительные одеяния оказалось задачей почти непосильной, поскольку окружность моей талии за последние годы существенно увеличилась, и в прикид своих юных лет я просто не помещался. В конце концов мне пришлось накинуть древний плащ на свою обычную одежду и прикрыть голову меховой шапкой, снятой мною когда-то с убитого орка. После этого я рискнул выйти из дома. Ветер прошивал меня насквозь. К тому времени, когда я прошел половину улицы Совершенства, я заледенел, как могила снежной королевы, и с каждым следующим шагом леденел все больше и больше.

Городские Префекты старались делать все, чтобы улицы оставались проходимыми. Я рассчитывал, что, добравшись до бульвара Луны и Звезд, смогу поймать ландус, направляющийся в центр города. Но добраться туда будет крайне трудно, так как все боковые улицы были занесены снегом. Под снегом скрывался весьма коварный слой льда, поскользнуться на котором было плевое дело. Снег валил не переставая. Бывать на улице в такую погоду мне не доводилось с той поры, когда я был солдатом, а мой полк сражался на далеком севере. С тех пор прошло много лет. Тогда я, как вы понимаете, был гораздо моложе и значительно лучше держался на ногах. Когда я, наконец, добрался до бульвара, то я промок насквозь, дрожал от холода и на чем свет проклинал Макри за то, что она хитростью выманила у меня плащ магического подогрева.

Однако мне повезло. Прямо перед моим носом из одноконного ландуса вылез какой-то торговец. Я взлез в экипаж и велел кучеру везти меня в Тамлин. Ландус медленно двинулся по бульвару, вначале через округ Пашиш, а затем и по мосту через реку. В этих местах улицы были расчищены тщательнее, но обширные сады у домов стояли под снегом, а фонтаны замерзли. Цицерий пригласил меня не во дворец, а к себе домой, и возница, услышав адрес, высказал вслух все, что думает о Цицерии.

– Ну хорошо, – сказал он, – старик славится своей честностью. Ну и что? Каждый год он заказывает свое новое скульптурное изображение. Его тщеславие не имеет пределов. Он, в любом случае, принадлежит к партии традиционалистов – а банды более продажной, чем они, в Турае просто не сыскать. Вот что я вам скажу: богачи высасывают из города всю кровь, и я буду рад, если Лодий и его популяры вышвырнут их отсюда. Налоги такие, что владелец ландуса не может свести концы с концами. Вам известно почем нынче овес? Овес-то нынче очень дорог, и на прокорм лошади уходят почти все, что остается после уплаты налогов.

Да, наш король и его правительство не пользуются любовью народа, и большинство граждан Турая жаждет изменений. Честно говоря, я сочувствую этому большинству, однако всеми силами стараюсь держаться подальше от политики.

Я вышел из ландуса рядом с городским домом Цицерия. Гревшийся у небольшого очага в сторожевой будке привратник из Гильдии охранников изучил мое приглашение и пропустил в парк. Я промчался мимо промороженных кустов по заснеженной дорожке и забарабанил в дверь дома. Дверь открыла служанка. Я показал ей письмо, а она взглянула на меня так, словно заподозрила в подделке приглашения. Не говоря ни слова, дама снова захлопнула дверь, видимо, для того чтобы проконсультироваться со своим боссом, оставив меня замерзать за порогом. Прежде чем дверь открылась вторично, прошло довольно много времени. На сей раз служанка жестом пригласила меня войти.

– Что вас задержало? – поинтересовался я. – Ведь я мог помереть от холода. Неужели вы хотите, чтобы ваш прекрасный сад был усыпан телами мертвых детективов?

Не удостоив меня ответом, служанка провела меня в комнату для гостей, где я освободился от плаща и меховой шапки и попытался оттаять, встав рядом с камином. Когда я еще находился в процессе согревания, в комнату вошла девочка лет девяти-десяти. Судя по ее неухоженному виду, это было дитя одного из слуг.

– А ты очень жирный, – уставившись на мой живот, произнесла она.

– А ты – уродина, – тонко парировал я, так как мне крайне не понравилась попытка ребенка прислуги меня оскорбить.

Девчонка без задержки пустилась в рев и оставила поле боя, что несколько подняло мой дух. Ей следовало хорошенько подумать перед тем, как скрестить мечи с самим Фраксом. Через тридцать секунд после бегства ребенка в комнате появился Цицерий. В край его тоги вцепился только что сбежавший недомерок. Недомерок истерически рыдал, вопя сквозь всхлипывания, что я ее оскорбил.

– Что вы сказали моей дочери? – спросил Цицерий, обжигая меня взглядом.

– Вышей дочери? Я и понятия не имел, что это существо – ваша дочь.

– Скажите, Фракс, вы всегда оскорбляете детей, которых встречаете в домах ваших клиентов?

– Она начала первой! – возмутился я.

Цицерий постарался успокоить дочь, а затем отослал ее поискать маму. Маленькое отродье покинуло нас, все еще шмыгая носом, и Цицерий был явно расстроен. Итак, наше рандеву началось не с самой лучшей ноты. Впрочем, подобное случается практически каждый раз, когда я встречаюсь с заместителем консула.

– Вы недавно опять выпивали?

– Я выпиваю постоянно. Но из этого не следует, что вы не должны предложить мне вина. Вам известно, что кучера ландусов нашего города выступают против вас традиционалистов?

– Против чего в частности?

– Слишком много налогов.

Заместитель консула пренебрежительно скривился. Судя по всему у него не было настроения обсуждать со мной политику правительства. На стене комнаты висела большая картина, на которой был изображен Цицерий, произносящий речь в сенате. А в углу на высоком постаменте стоял его бюст. Да, кучер ландуса не ошибался, говоря о тщеславии блестящего юриста.

– Мне нужна ваша помощь, – начал Цицерий. – Хотя каждый раз, когда я к вам обращаюсь, у меня возникает один и тот же вопрос: почему я это делаю?

– Видимо потому, что хотите предложить мне работу не приемлемую для детективов более высокого класса.

– Нет. Я пригласил классного сыщика, но тот внезапно заболел. То же самое произошло и со вторым.

– Итак, я, выходит, третий в вашем списке?

– Четвертый.

– Да, Цицерий, я уже понял, что это то еще дельце. Может быть, вы все же скажете, чем мне предстоит заняться?

– Я желаю, чтобы вы выступили в качестве наблюдателя на Ассамблее чародеев.

– Простите, но это невозможно. Спасибо за предложение. Провожать меня не надо, дорогу к двери я найду самостоятельно.

– Что? – Цицерий был явно поражен столь резким отказом. – Почему вы говорите, что это невозможно?

– По сугубо личным причинам, – ответил я и направился к дверям.

Я не собирался говорить заместителю консула, что посещение Ассамблеи усилит мой комплекс неполноценности, еще раз подтвердит мою беспомощность и никчемность.

– Личные причины не могут быть достаточным основанием для отказа от столь важной миссии, – заявил Цицерий, занимая место между мной и дверью. Я предлагаю вам эту работу вовсе не для развлечения. Вы нужны Тураю. Когда город нуждается в помощи одного из своих граждан, все личные мотивы должны отступать на второй план. Поэтому прошу вас сесть и внимательно меня выслушать.

Я прекрасно понимал, что Заместитель консула способен отравить мое дальнейшее существование в Турае. Ему не особенно придется напрягаться для того, чтобы отнять у меня лицензию. Поэтому я сел и принялся потягивать вино, всем своим видом давая понять, что продолжать беседу мне вовсе не хочется.

– Надеюсь вам известно, что волшебники собираются для того, чтобы избрать нового главу Гильдии чародеев? – спросил Цицерий.

Я это знал. Заместитель консула мог и не говорить, что это событие имеет огромное значение, как для Турая, так и для других стран. Каждое государство имеет Гильдию чародеев со своим вождем и чиновниками. Но в отличие от других Гильдии, союз магов носит интернациональный характер. Гильдии булочников Турая наплевать на то, чем занимаются их коллеги в Симнии. По-иному обстоит дело у специалистов в области магии. Каждый практикующий в западных странах маг часто обращается за советом к руководителю Международной гильдии. Вождь всех магов пользуется огромным авторитетом и придает дополнительный престиж тому городу или стране, в которой проживает.

– Король и консул весьма заинтересованы в том, чтобы главою Гильдии был избран житель нашего города.

Подобное желание меня нисколько не удивляло. За последние годы Турай утратил значительную часть своего политического значения, и его международный вес продолжал стремительно снижаться. В свое время наш голос громко звучал в Лиге городов-государств, но сейчас эта организация почти развалилась под грузом внутренних противоречий, и наиболее крошечные государства вроде Турая остались практически беззащитными. Мы оказались на передовой линии борьбы против наступающих с востока орков. Но это еще не все. Наш северный сосед Ниож, с которым мы исторически пребывали в состоянии перманентной вражды, снова начал издавать угрожающее рычание. Король Ниожа Ламакус только и мечтал, чтобы поглотить нас. Если он на это все-таки решится, то вряд ли кто-нибудь поспешит нам на помощь. Турай, правда, по-прежнему очень дружит с эльфами, но эльфы обитают очень далеко и в случае войны вряд ли успеют нас спасти. Поэтому очень важно было сделать так, чтобы наш город-государство стал цементирующей Гильдию чародеев силой.

Однако я видел множество подводных камней, лежащих на пути к этой нелегкой цели.

– Неужели мы можем на это серьезно рассчитывать? Разве у нас имеется кандидатура на этот пост? В мире масса могущественных магов, а с учетом высокого уровня смертности среди наших чародеев, я не вижу достойного кандидата.

Цицерий кивнул, видимо, соглашаясь, отпил вино из серебряной чаши, помолчал и произнес:

– Мы очень рассчитывали на Таса Восточную зарницу. Весьма могущественный маг.

– Да, но не очень лояльный. Хорошо, что его убили. В конечном итоге, он нас все равно предал бы. Мирий Орла оседлавший мог бы быть подходящим кандидатом, не откажись он от своей тоги. Кто еще остается? Хасий Великолепный слишком стар для этого, а Хармон Полуэльф эту работу просто не потянет.

– Мы думали о Мелус Справедливой, – сказал Цицерий. – Она очень сильная волшебница. Но она уже трудится на Стадионе, и люди ее любят. Перевод ее на другой пост народной поддержки не получит. Однако в нашем распоряжении имеется еще одна очень сильная волшебница. Я имею в виду Лисутариду Властительницу небес.

– Вы, наверное, шутите? – спросил я, изумленно вскинув брови.

– Но почему нет? Лисутарида весьма и весьма могущественная дама. Лишь она сумела преодолеть Заклятие восьмимильного ужаса, едва не погубившее в прошлом году наш город. У нее прекрасная репутация как дома так и за границей. Все помнят насколько отважно она сражалась во время последней войны с орками. Люди до сих пор рассказывают о том, как он сбила целую эскадрилью боевых драконов противника.

– Я там присутствовал и прекрасно помню это событие. Действо было по-настоящему впечатляющим. Но с тех пор минуло более пятнадцати лет, и Лисутарида успела превратиться в отчаянную любительницу фазиса.

– Неужели она употребляет фазис? – делано изумился Цицерий.

– Не прикидывайтесь, Цицерий. Всем прекрасно известно, что она живет только для травки, хотя действительно является могущественной волшебницей.

Цицерия мои слова не убедили.

– Мы, Фракс, увы, живем во время декаданса, – завел он в своем обычном стиле, – и не можем требовать от людей блюсти те высокие стандарты поведения, которыми славился в прошлом наш город. Вам не хуже, чем мне, известно, что разложение затронуло все слои нашего общества, включая Гильдию чародеев. Употребление дива стало явлением обычным, а склонность наших магов к злоупотреблению спиртными напитками не может не вызывать сожаления. По какому-то странному стечению обстоятельств лучшие представители магического искусства имеют склонность к алкоголизму. Однако по сравнению с дивом и алкоголем фазис является весьма безобидной субстанцией. Поймите меня правильно, я вовсе не одобряю его употребление, но в то же время не считаю возможным для себя видеть в этом серьезное нарушение закона. Вы, например, используете фазис вполне открыто, хотя формально это все еще считается преступлением.

Мне показалось, что Цицерий не в полной мере оценил степень привязанности Лисутариды у фазису. Многие время от времени выкуривают палочку-другую, чтобы успокоить свои нервы. Когда в “Секире мщения” выдается удачный вечерок, там бывает не продохнуть от дыма этого легкого наркотика. Но страсть Лисутариды к фазису находится на принципиально ином уровне. Достаточно сказать, что она изобрела новый вид кальяна, позволяющего набирать полные легкие дыма. Добрую половину всего времени она пребывает в мире грез. Последний раз, зайдя к ней на виллу, я застал волшебницу в коматозном состоянии. Она валялась на полу в полном кайфе, после того как изобрела заклинание значительно ускоряющее рост растения. Впрочем, проблемы Лисутариды меня напрямую не касались. Она, несмотря на свою слабость, оставалась сильным магом и хорошим человеком. Одним словом, против ее избрания на пост руководителя гильдии я ничего не имел.

– И зачем же вам потребовался я?

– У нас имеются серьезные причины полагать, что выборы пройдут не так честно, как мы того делаем, – ответил Цицерий. – Ваша задача – обеспечить справедливое голосование.

За спиной заместителя консула появилась его дочь. Невоспитанное отродье скорчило мне рожу. Я решил проигнорировать гнусный выпад и промолчал. Цицерий, между тем, продолжал:

– На пост руководителя имеется еще несколько кандидатов, и страны их выдвигающие не меньше нашего заинтересованы в успехе. Мы опасаемся, что некоторые из этих государств испытывают большой соблазн прибегнуть к подковерным методам борьбы.

– В отличие от Турая?

– Да, в отличие от нас.

– Следовательно, вы не потребуете, чтобы я прибегал к каким либо противозаконным действиям?

– Если вас уличат в незаконных действиях, правительство от вас публично отречется.

– Но я спрашиваю не об этом?

Цицерий в ответ лишь пожал плечами.

– Я хочу знать, с какой целью меня нанимают. Должен ли я ограничиться лишь наблюдением за выборами, или вы желаете, чтобы я обеспечил избрание Лисутариды?

– Мы уверены в том, что, если выборы пройдут честно, Лисутарида непременно займет этот пост, – ответил заместитель консула.

– Иными словами, я должен сделать все, чтобы она стала главой Гильдии. Я правильно вас понял?

Цицерий пожевал губами и посмотрел на меня. Его глаза при этом смеялись. Вслух же он произнес:

– Турай весьма заинтересован в том, чтобы этот высокий пост достался нашему кандидату. Тем не менее, вынужден повторить: в том случае, если вы будете уличены в любых незаконных действиях, наше правительство немедленно дистанцируется от вас.

– По правде говоря, Цицерий, я не понимаю, с какой стати именно я избран для этой работы. Не лучше ли было направить на Ассамблею кого-нибудь из Службы дворцовой стражи?

– Вас выбрал лично я.

Не исключено, что у заместителя консула возникли проблемы с Дворцовой стражей. Дело в том, что эту службу возглавляет Риттий – политический соперник Цицерия.

– Важно то, – продолжал заместитель консула, – что вы обладаете достаточной квалификацией для этой высокой миссии. У вас большой опыт проведения расследований. Вы владеете – хотя и очень слабо – магическими познаниями, и это вселяет в меня надежду, что ваши, мягко говоря, грубость и неотесанность не оскорбят чувств магов так как они оскорбляют других.

– Полагаю, что не оскорбят. Чародеи, приняв вина, начинают себя вести так, что даже заместителю консула мало не покажется.

Признав кивком головы, что это правда, Цицерий продолжил:

– Турай, как вы понимаете, не может полагаться только на вас. Мы выделяем множество представителей, которым предстоит заботиться о чародеях. Надо сделать все для того, чтобы у них сложилось благоприятное мнение о Турае. Много стран претендуют на этот пост, и надеюсь, Фракс, что вы сможете предупредить нас, если заметите, что назревает нечистая сделка.

– Возможно, – сказал я, допив свое вино. – Но суть дела в том, что я вовсе не желаю присутствовать на Ассамблее чародеев. Работа мне не нужна, так как я заработал кучу денег на Авуле.

– И просадили их все на обратном пути. Теперь вы снова в нужде.

– Откуда вам это известно?

– У меня имеются кое-какие собственные источники информации. Итак, вы отправляетесь на Ассамблею.

Каждый раз, когда я встречаюсь по делам с Цицерием, возникает одна и та же проблема, мне совсем не хочется делать то, что он предлагает. Однако его мои возражения совершенно не волнуют, и это меня сильно раздражает.

– Вы же знаете, – не сдавался я, – что маги не допускают простых граждан на свои сборища. Там присутствуют только члены Гильдии и обслуживающий персонал. Это очень строгое правило, и, если вы не произведете меня в личные секретари Лисутариды, на Ассамблею мне не прорваться.

– Не думаю, что вы сможете быть достойным секретарем у Властительницы небес, – вернул меня на землю Цицерий. – Но я уже решил эту проблему. Гильдия чародеев в качестве жеста доброй воли допускает на свои заседания нескольких наблюдателей от правительства принимающего города. Я, кстати, большую часть своего времени буду проводить на Ассамблее.

– Вы – заместитель консула. А если я войду в зал заседаний, они обрушатся на меня, словно скверное заклинание и…

Цицерий оборвал мой протест нетерпеливым взмахом руки.

– Как я уже сказал, эта проблема решена. Вы будете на Ассамблее в качестве представителя граждан Турая. Я провозглашаю вас Народным Трибуном.

– Кем, кем?

– Народным Трибуном. Вы слышали о такой должности?

Я отрицательно покачал головой.

– В свое время это был очень ответственный пост, – сказал Цицерий. – Турай имел шесть Народных Трибунов, и эти люди играли важную роль в управлении города. Они, как следует из самого названия, выражали интересы простых людей в городских делах. Трое из них избирались народом, а трое назначались королем по представлению правительства.

– И когда же это было?

– Институт трибунов прекратил свое существование примерно сто пятьдесят лет тому назад. Но закон о них не отменен, и я все еще обличен властью назначать трибунов. Я уже провозгласил народными трибунами Сулиния и Виза. Эти молодые люди – сыновья сенаторов. Третьим трибуном станете вы.

Я налил себе вина. Это был божественный напиток прекрасного урожая. Цицерий почти не пьет, но его винные погреба укомплектованы просто великолепно. Аристократ должен иметь первоклассные вина, если не хочет потерять свой статус.

– Как получилось, что народные трибуны в нашем городе исчезли?

– Они впали в немилость у короля после того, как стали поддерживать наиболее радикальные политические течения. После нескольких мятежей король и правительство решили, что этот пост себя исчерпал, и институт трибунов прекратил свое существование. Но история не должна вас беспокоить. В качестве Народного трибуна вам делать ничего не придется. Это всего лишь способ обеспечить вам доступ на Ассамблею.

Эти слова меня вовсе не убедили.

– Вы уверены, что у меня не появится дополнительных забот? Если этот пост потребует с моей стороны каких-то общественных обязанностей, то я от него официально отказываюсь.

– Это всего лишь временный почетный пост, – заверил меня Цицерий. – Дополнительно работать вам не придется.

– А жалование предусмотрено?

– Нет. Но мы оплатим вам все затраченное вами время. Теперь слушайте меня внимательно. Нам противостоят весьма внушительные противники. Симния выдвинула на пост руководителя Гильдии одного из своих волшебников, а Симния, как вам хорошо известно, наш заклятый враг. Поэтому мы никоим образом не можем допустить победы их кандидата. Однако ходят слухи, что Ласат Золотая секира, действующий глава Гильдии, поддерживает Симнию, и это существенно осложняет нашу задачу. Нам придется предпринять громадные усилия для того, чтобы Лисутарида осталась в гонке и вышла на финальное голосование. Вы знакомы с Тилюпас – вдовой сенатора Гериния?

– Я слышал, что эта дама содержит своего рода салон.

– Именно. Вы будете не далеки от истины, если назовете ее самой влиятельной женщиной Турая.

– Но разве не она критиковала вас публично? За то, что вы транжирите деньги на статуи.

Цицерий вновь отмахнулся от моих слов.

– Конечно, у нас имеются разногласия, – сказал он. – У Тилюпас есть дурная привычка возникать не ко времени. Однако это не мешает ей быть дамой весьма влиятельной. Она зарекомендовала себя блестящим организатором, и сам король выразил удовлетворения тем приемом, который она устроила нашим гостям эльфам. Консул Калий считает, что Тилюпас может сыграть важную роль в завоевании голосов для Турая.

Хотя Цицерий, как великий оратор и политик, умеет скрывать чувства, мне показалось, что он и сам не очень убежден в правильности своих слов. Женщинам нашего города запрещено заниматься политикой, и Цицерий – аристократ и традиционалист – чувствует себя весьма неуютно, когда заходит речь об участии дам в управлении городом. Однако он не может игнорировать мнения консула Калия – своего прямого начальника.

– Калий доверяет Тилюпас…

Еще бы. По городу давно ходят слухи о романтической связи консула с этой прекрасной дамой.

– …и у нас есть все основания считать, что она прекрасно справится с ролью гостеприимной хозяйки. Я уже дал указание Визу и Сулинию внимательно прислушиваться ко всем ее указаниям и теперь говорю это вам. Итак, Тилюпас отвечает за протокол, Виз и Сулиний делают все, чтобы исполнить малейшую прихоть делегатов, а вы обеспечиваете чистоту выборов. Не сомневаюсь, что с такой командой мы придем к победе.

Цицериус продолжал еще некоторое время держать речь в том же возвышенном духе, несмотря на то, что его аудитория состояла из одного человека. Что касается меня, то по мере того, как заместитель консула говорил, мое настроение становилось все хуже и хуже. Высокомерные колдуны, отпрыски богатых сенаторов и наиболее влиятельная матрона Турая…Ну и компания! Я останусь там единственным простолюдином, и отношение ко мне будет, как к орку на свадьбе эльфа. Фракс – Народный трибун! Глупее не придумать. Все обитатели округа Двенадцати морей умрут от смеха, когда весть о моем назначении достигнет их ушей.

ГЛАВА 4

Возвращение домой было очень тяжелым. Кто бы мог подумать, что я окажусь на волосок от смерти, находясь в ландусе посередине улицы Совершенства. В который раз я последними словами поносил себя за то, что не сохранил хотя бы часть выигрыша, чтобы прикупить меховой одежды. Ввалившись из последних сил в “Секиру мщения”, я попросил Танроз принести мне горячей пищи и уселся рядом с очагом или, вернее, почти в самом очаге.

Макри вытирала столы и собирала пустые кружки.

– Надеюсь, ты получила полный кайф от беседы с философом? – ядовито поинтересовался я. – И было ли тебе тепло в моем плаще магической сухости?

– Да. Большое спасибо. Магический плащ – великое изобретение.

– Ты получила его в последний раз, я из-за тебя чуть не умер. Проклятый Цицерий. В нем нет ничего человеческого. Ты представь – он возжелал отправить меня на Ассамблею чародеев.

Я вдруг почувствовал, что испытываю страшную неприязнь ко всему волшебному. Это же надо догадаться собрать съезд в разгар зимы!

– Они затеяли это дело, чтобы покрасоваться. Ни один человек не посмеет высунуть из дома нос, а колдуны будут расхаживать и раскатывать по улицам, демонстрируя всему миру, насколько легко они манипулируют погодой, и хвастаясь, как приятно им было добираться до Турая. Работа, которую поручил мне Цицерий – пустая растрата времени. Ведь в конце концов всем плевать на то, кого изберут руководить Гильдией.

– Но Саманатий говорит, что это очень важный пост, – заметила Макри.

– Я же говорю, что твой Саманатий – шарлатан. Не могла бы ты принести мне пива, вместо того чтобы трепать языком о философии.

– Что тебе не нравится в философии?

– Никчемное времяпрепровождение.

– Философия обогащает ум, – заявила Макри.

Эта девица начинала меня раздражать

– Если бы философия обогащала разум, то ты перестала бы таскать это нелепое кольчужное бикини.

– Саманатий говорит, что женщина не унижает себя, если должна демонстрировать свое тело, чтобы заработать на хлеб, – сурово изрекла Макри. – Это унижает лишь зрителей.

– Твой Саманатий – идиот. Притащи мне пива.

– Возьми сам, – ответила Макри.

Официантка не смеет так разговаривать с клиентам, и ее следует научить хорошим манерам, подумал я и отправился за пивом.

Прихватив на стойке кружку, я вернулся к очагу, чтобы предаться мрачным думам. Я хорошо знаю почти всех магов Турая и знаком с многими магами из других стран западного мира. Не секрет, что я много лет назад так и не завершил курс обучения магическому искусству, но терпеть не могу, когда меня тычут носом в это обстоятельство. Я все еще афиширую себя, как детектива-волшебника, что существенно оживляет мой бизнес. Однако мне лучше, чем кому-либо, известно, что мои заклинания всего лишь детская игра по сравнению с тем, что делают настоящие маги, и они могут вызывать только жалость.

– Если чародеи станут надо мной смеяться, мне придется двинуть их в челюсть, – пробормотал я, прикоснувшись к ожерелью на шее.

Это был талисман, защищающий от воздействия магии, и талисман очень надежный. Если дела пойдут скверно, то мне может потребоваться его помощь.

У Гурда хватает разума на то, чтобы запастись дровами на всю зиму, и “Секире мщения” постоянно достаточно тепла для того, чтобы обогреть любого до костей промерзшего посетителя. Здесь настолько тепло, что Макри может постоянно носить свое крошечное кольчужное бикини. Мне не следовало издеваться над ее нарядом, он ей и самой не очень нравится. Бикини помогает ей получать чаевые. Эта стратегия оказалась успешной в прошлом году, что не удивительно, учитывая ее фигуру. Наемники, видевшие весь мир и видевшие все, что стоит видеть, просто балдеют при появлении моей подруги. Танроз утверждает, что Макри с такой красотой в один прекрасный день выйдет замуж за сенатора или даже за принца. Однако я считаю, что, учитывая оркскую кровь Макри, ее остроконечные уши и постоянное стремление вступить в драку, она кончит свою жизнь в какой-нибудь сточной канаве – вскоре после меня. Я никогда не видел в ней красавицу, но я не могу считаться в этой области специалистом, поскольку давным-давно перестал думать о женщинах.

Я прикончил пиво и потребовал принести еще кружку. Макри проигнорировала мой заказ, и я обругал ее от всего сердца. Она ответила мне тем же. Все это окончательно испортило мне настроение, и я под хохот пьянчуг удалился к себе.

Плащ магического подогрева валялся на кровати. Прежде чем выйти вечером на улицу, мне придется его еще раз подзарядить. Мне предстояла не очень сложная работа – проследить за женщиной, которую ревнивый муж подозревал в измене. Других дел в моем календаре не значилось. Цицерий прав. Я действительно нуждаюсь в работе.

В этот момент в мою комнату снова ворвалась Макри.

– Фракс, можно я….

– Когда ты, наконец, прекратишь являться ко мне без приглашения?!

По щеке Макри прокатилась слезинка. Я никогда не видел Макри плачущей – по крайней мере от огорчения. Лишь иногда у нее появлялись лишь слезы радости после того, как ей удавалось прикончить пару-тройку сильных противников. Шмыгая носом, он выскочила из моей комнаты. Весьма странное поведение.

На улице по-прежнему валил снег, и я сожалел, что мне приходится выходить на улицу. Вот уже две недели я следил за деятельностью супруги богатого негоцианта. Купец подозревал жену в неверности и оплачивал донесения обо всех ее перемещениях. В обычных условиях эта непыльная и вполне безопасная работа меня только порадовала бы. Но на морозе она казалась невыносимой. До сих пор мне не удалось обнаружить в поведении дамы ничего странного. Ее навещали лишь портные из салонов моды, стилисты, парикмахеры и прочий люд подобного рода. Правда, среди них имелся один специалист-массажист, который навещал супруга купца ежедневно Но я в этом не находил ничего странного, так как все богатые дамы Турая стремились сохранить красоту. Негоцианту даже нравилось, что его супруга наводит на себя такой лоск. Ознакомившись с моими докладами, клиент начал думать, что зря поставил под сомнение репутацию жены.

Я завернулся в плащ, повесил на пояс меч и поспешил удалиться, чтобы Макри снова не нагрянула ко мне со своим дурацким настроением. Как я и ожидал, эта экспедиция привела лишь к очередной потере времени. Если у супруги купца и появились мысли об измене, то она, видимо, отложила их реализацию до более теплых времен, когда ее муж займется торговлей в иных странах. Что же, если это действительно так, то дама поступает мудро.

К полуночи я решил закончить наблюдение. Ночь, как и все предыдущие, была скверной, а мой волшебный плащ уже начинал терять мощность. Я заспешил к дому Астрата Тройная луна. Астрат – мой старинный друг. Тройная луна очень могущественный чародей, и вполне мог бы претендовать на руководство Гильдией, если бы не кое-какие нарушения, допущенные им в его бытность магом на стадионе Супербия. Стадион платит чародею, чтобы тот предотвращал любое применение магии во время гонок квадриг. Когда пронесся слух, что Астрат Тройная луна за большую взятку не заметил, как колесницы одного влиятельно сенатора выигрывали гонки при помощи колдуна, Астрата выгнали с работы, и он довольно длительное время гнил в тюрьме.

Однако, к счастью для него, я сумел собрать или, если быть точным, сфабриковать кое-какие свидетельства в его пользу. Этого хватило лишь на то, чтобы сделать невозможным судебный процесс. Астрату позволили тихо удалиться от дел при условии, что он никогда более не покажет свой нос на стадионе. Благодаря мне ему удалось избежать исключения из Гильдии чародеев, поэтому за ним сохранилось право посещений. Правда, я не знал, собирается он это делать или нет. Это был весьма деликатный сюжет, поскольку в высших кругах нашего общества Астрат стал фигурой нежелательной, и мне не было известно, как относятся к нему его коллеги по цеху.

Хотя дом у Астрата вполне комфортабельный, он вовсе не похож на те дворцы, которыми владеют другие могущественные маги. Хармон Полуэльф, например, устраивает в парке своей виллы конные скачки для учеников. Это происходит, как вы знаете, в богатом округе Тамлин. В более скромном округе Пашиш, где обитает Астрат, вам вряд ли удастся втиснуть на задний двор дома даже одного пони.

Чародей как всегда радостно приветствовал мое появление, и мне было приятно увидеть улыбающееся лицо старого друга.

– Я ждал тебя, Фракс. Вина хочешь?

– Лучше пива. И позволь мне занять место у огня, поскольку мой плащ начал пропускать холод.

Астрат зарабатывает себе на жизнь составлением гороскопов и торговлей целительными снадобьями. Но зарабатывает он не много, поскольку обитатели округа Пашиш не очень богаты. У всех, кто живет к югу от реки, денег кот наплакал, если не считать ребят из “Братства” – группировки, контролирующей весь преступный мир южной части Турая. Бандиты здесь просто процветают, чего нельзя сказать о законопослушной части общества. У Астрата всего одна служанка, да и та закончила свой рабочий день. Поэтому хозяин дома сам открывает дверь, сам ведет меня в гостиную и лично принимает мой плащ.

– Я подзаряжу его перед твоим уходом. Как ты оказался на улице в такую мерзкую погоду?

Я рассказал ему о бесполезной слежке за женой торговца.

– Женщина, насколько я смог увидеть, ведет себя абсолютно беспорочно. Зациклилась на поддержании своей красоты, но, увидев мужа, я понял, почему ей понадобилось хоть какое-нибудь хобби.

Мы сели и принялись болтать на разные темы. Выждав, когда Астрат примет достаточно вина, я приступил к интересующей меня теме.

– Ты намерен участвовать в Ассамблее? – спросил я.

Прежде чем ответить, чародей задумчиво поскреб бороду (большинство наших чародеев бородаты, и все они носят радужную мантию, как знак принадлежности к Гильдии).

– Не знаю, как быть. Я все еще член Гильдии, но… – не закончив фразы он пожал плечами.

– Неужели ты упустишь редкую возможность встретиться со всеми старыми друзьями?

– Среди старых друзей, Фракс, есть такие, которые не желают меня видеть.

– Те, которые работают во дворце, и, возможно, те, кто крутится вокруг беговой дорожки. Твои же друзья волшебники плевать хотели на мелкие нарушения закона. Ты только представь, что произойдет, если на Ассамблею не допустят тех чародеев, которые имели недоразумения с законом. Зал заседаний останется пустым. Мне, например, постоянно приходится вытаскивать из замазки Горсия Звездочета.

Астрат рассмеялся. Занимающий высокий пост при дворе Горсий Звездочет имеет печальную привычку напиваться в борделях и закатывает там скандалы.

– Возможно, ты и прав. Ассамблеи в Турае не проводились с давних времен, и было бы обидно пропустить эту.

Астрату известно, что Турай выдвинул своим кандидатом Лисутариду, и он не высоко оценивает ее шансы.

– До меня пока доходят все слухи, и, если им верить то фаворитом гонки считается кандидат от Симнии Рамий Солнечный ураган. Он остр, как ухо эльфа, и у него куча друзей. Если он не выиграет, то за его спиной идут другие фавориты. А первую очередь это Роким Мозговитый из Самарсина. Самарсинцы контролируют много голосов. Главой Гильдии может стать и Дарий По-облакам-ходящий. Он завоевал множество поклонников, сбив во время пивного фестиваля Абелазинских магов потерявшего курс боевого дракона орков. Дарий всего лишь поднял палец, и дракон свалился среди пирующих. Дарий при этом ухитрился вылакать больше всех пива и стал победителем соревнований.

– Знаю. Дарий хорошая кандидатура, поскольку только отличный парень может стать победителем пивного фестиваля в Абелазине. Но и наша Лисутарида тоже не лыком шита.

– Возможно, Но вся Гильдия знает, что она частенько находится в состоянии, которое не только не позволяет ей заниматься делами, но даже надеть туфли. Итак, власти направляют тебя на Ассамблею подтасовать итоги голосования… – произнес он с улыбкой.

– Ничего подобного! Моя задача – обеспечить справедливые выборы.

– Маги располагают огромными возможностями самостоятельно обеспечить, как ты выразился, “справедливые выборы”. До выборов нового шефа руководить ходом Ассамблеи будут Лазат Золотая секира и Чарий Мудрый. Ни одна махинация не сможет ускользнуть от внимания этой парочки.

– Тем проще будет моя задача.

Астрат промолчал. У него, как и у большинства волшебников, отлично развита интуиция, и он догадывался, что я говорю ему не все, но предпочел не развивать тему.

– Итак, ты полагаешь, – продолжал я, – что основными фаворитами являются Рамий Солнечный ураган, Роким Мозговитый и Дарий По-облакам-ходящий. Абелазин – государство отдаленное и вдобавок совсем крошечное, поэтому Дарий в случае победы никак не сможет повлиять на дела в Турае. Избрание Рокима Мозговитого не сулит нам неприятностей, хотя Самсарин тоже расположен далеко от Турая и в случае беды не сможет быстро придти нам на помощь. Наиболее скверным для нас вариантом станет избрание Рамия Солнечный ураган. Симния и Турай уже давным-давно перестали быть друзьями.

Астрат принес еще пива. Немного потолковав об Ассамблее, мы перешли к воспоминаниям о старых, добрых временах, и очень скоро я начал клевать носом, сидя на кушетке. Астрат потряс меня за плечо и провел в комнату для гостей. Всю ночь я проспал под крышей чародея и, уходя утром, не стал его будить. Мой плащ был пропитан магическим теплом и прекрасно согревал меня, пока я брел по заснеженным улицам в свой родной округ Двенадцати морей.

Людей на улицах было мало, хотя я и увидел нескольких куда-то торопящихся парней, которые, как я знал, занимались сбытом дива. Никакой мороз не способен помешать торговле наркотиками. У меня было намерение задержаться у булочной Минарикс, чтобы прикупить выпечки на завтрак, но к моему удивлению, подойдя к лавке, я увидел у дверей толпу людей. Несколько солдат Службы общественной охраны пытались сдержать напор зевак.

Я страшно разволновался, поскольку нуждался в изделиях пекарни Минарикс почти так же, как в пирогах Танроз. Если бедняжку ограбили, и ее печи остались холодными, весь мой день будет окончательно и бесповоротно испорчен.

Я подошел в тот момент, когда из булочной вышел закутанный в черный правительственный плащ капитан Ралли. Вид у него был явно печальный.

– Неприятности?

– И еще какие! Минарикс мертва.

Я хлебнул ледяной воздух широко открытым ртом. Моя любимая булочница!

Толпа застонала, когда из дома вынесли завернутое в белую простыню тело. Минарикс в округе Двенадцати морей была важной и весьма чтимой личностью.

– Что произошло?

– Передозировка, – бросил в ответ капитан.

– Передозировка?! Минарикс?

Капитан молча кивнул.

– Но этого не может быть. Минарикс не употребляла дива.

– Не знаю, не знаю. Но прошлым вечером она приняла его более чем достаточно, – ответил капитан Ралли.

Я давно не видел его таким подваленным. Сотрудники Службы общественной безопасности очень любили именно эту булочную.

Тело Минарикс погрузили в фургон, и фургон скрылся за пеленой падающего снега. Постояв еще немного, я двинулся домой, кляня все на свете. Известие о смерти Минарикс уже долетело до “Секиры мщения”. Гурд, Танроз и Макри выглядели несчастными, как три ниожские шлюхи. Никто из них не верил, что наша любимая булочница ушла в иной мир от передозировки.

– Такая уважаемая дама, – произнес Гурд, печально покачивая головой. Этот невежественный варвар никак не мог взять в толк, почему наш город стал жертвой дива.

– Почему Минарикс так поступила? Ведь она казалась вполне счастливой.

– Она сумела сохранить свою пекарню даже в самые трудные времена, – печально сказала Танроз. – Минарикс выпекала хлеб, когда наш город осаждали орки, во время мятежей и даже в самые голодные годы. Пекарня работала, несмотря на то, что Истинная церковь категорически запрещала женщинам заниматься бизнесом. Ни за что не поверю, что она – достойная Минарикс ушла от нас из-за наркотиков.

Это событие окрасило жизнь в округе Двенадцати морей в еще более мрачные цвета. Его обитатели, сражающиеся с холодом, голодом и нищетой во весь голос проклинали измельченное растение, приносящее новые несчастья в наш насквозь коррумпированный город.

Макри была охвачена яростью сильнее, чем раненый дракон. Смерть Минарикс ее окончательно доконала. Правда, потеря булочной мою подругу не очень печалит. Дело в том, что Минарикс руководила местной ячейкой Ассоциации благородных дам, а Макри участвовала в сборе средств для этой организации – занятие в округе Двенадцати морей более чем неблагодарное. Цель Ассоциации, если вам это не известно, повысить статус женщин в нашем городе-государстве.

Макри клянет наши порядки, которые по ее мнению привели к гибели такой замечательной женщины, как Минарикс.

– Ты будешь расследовать ее смерть? – спросила она, обращаясь ко мне.

– А что здесь расследовать? – пожал плечами я. – Она приняла слишком много дива. За последнюю неделю в нашем округе подобная участь постигла еще тридцать человек. Ты видела их тела.

Макри разозлилась еще сильнее, и когда в таверну заглянул капитан Ралли, чтобы расслабиться и сбросить груз забот, она кинулась на него, требуя сообщить, что тот намерен делать в связи с гибелью Минарикс.

– Ничего, – мрачно ответил капитан.

– Как это ничего? Разве вы не должны арестовать человека, продавшего ей диво?

– Каким образом? Неужели ты считаешь, что мы найдем свидетелей? Или доведем дело до суда? Ничего не выйдет. Всю торговлю наркотиками контролирует Братство, а против этой банды никто свидетельствовать не станет. Да и что толку в аресте мелкого сбытчика. Его место немедленно займут другие.

– Да вы же ни разу никого не арестовали, – заявила Макри.

Капитан Ралли, как мне показалось, смущенно заерзал на стуле. Макри права, но это вовсе не вина капитана. Ралли человек честный, чего нельзя сказать о его продажных начальниках. Капитан слишком мелкая сошка, для того чтобы в одиночку выступит против могущественного Братства.

– Я не меньше тебя огорчен смертью Минарикс, – сказал он. – Но за ее смерть никто не заплатит. Так обстоят дела.

– Если я встречу этого торговца, то выпущу ему кишки, – сказала Макри.

– Вот и хорошо, – ответил Ралли. – Что касается меня, то я в этот момент постараюсь смотреть в другую сторону.

– Ненавижу Турай, – объявила Макри и отправилась наверх читать какой-то математический трактат и проклинать климат. Макри убежала из оркского лагеря пару лет тому назад. При этом она учинила такое побоище, что орки до сих пор вспоминают о ней с восхищением. В Турай она отправилась, наслушавшись россказней о наших высоких научных и культурных достижениях. Теперь же она категорически отказывается признавать, что уровень нашей цивилизации выше, чем цивилизация орков. Как ни странно, но я иногда вынужден с ней соглашаться, хотя и не высказываю своих соображений вслух. В таком городе, как Турай, говорит об орках что-нибудь хорошее просто небезопасно.

Диво словно эпидемия чумы захватило все земли людей, а несколько месяцев тому назад, находясь на Авуле, я понял, что это зло коснулось и эльфов. Ходят слухи, что орки поощряют торговлю дивом, чтобы нас ослабить. Если это так, то их можно поздравить с успехом.

Капитан Ралли заказал для меня пиво, что случается крайне редко, поскольку капитан и я разошлись довольно далеко друг от друга, и отношения наши не столь хороши, как в старые времена. Мы подняли кружки и молча выпили за булочницу.

– Поздравляю, – сказал Ралли, немного помолчав, – ты ловко разобрался с парнем, укравшим чешую дракона.

Капитан, видимо, действительно расчувствовался, поскольку последний раз он поздравлял меня с тем, что я удачно прикончил орка и сбросил труп с городской стены. Случилось это, как мне помнится, лет шестнадцать тому назад.

– Это правда, что тебе дали какой-то пост в городской администрации? – спросил он.

Я сказал, что Цицерий сделал меня Народным трибуном.

– А это что за хреновина?

– Последний раз этот пост существовал сто пятьдесят лет тому назад.

– Никогда не слышал о таком! Неужели он не требует соблюдения трезвости?

– Нет, насколько мне известно, и у меня нет ни малейшего желания оставаться трезвым во время Ассамблеи.

Капитан широко осклабился. Пламя очага играло на его длинных золотистых волосах и освещало все еще весьма привлекательное лицо.

– А ты не боишься кого-нибудь оскорбить, надравшись? – спросил он, продолжая ухмыляться.

– Совершенно не боюсь. Совсем напротив, я начну оскорблять всех этих магов, чародеев и волшебников направо и налево, если останусь трезвым.

– Ты прав. Узнав, что правительство выдвинуло нашим кандидатом Лисутариду, я решил, что они там все свихнулись. Всем известно что она каждый день балдеет под кайфом. Но кто знает? Не исключено, что это сработает в ее пользу. Чародеи просто не умеют себя контролировать.

– Помнишь, как мы расположились лагерем на севере, а Хармон Полуэльф, как считалось, стоял на часах? – спросил подошедший к нашему столу Гурд.

– Само собой, – ответил капитан. – Он был настолько пьян, что принял нашего вьючного мула за тролля и сжег его своей дурацкой молнией.

– И спалил все наши припасы, после чего нам пришлось питаться мясом обгорелого мула.

Мы расхохотались, потребовали еще пива и принялись обмениваться воспоминаниями о своих военных подвигах.

– Славные были денечки, – сказал Гурд, когда время уже близилось к утру. – Не то, что сейчас. На нас нападали орки. Мы их убивали. Они убивали нас. Никакого дива тогда и в помине не было. Хорошее время. Несмотря на всю кровь.

ГЛАВА 5

До открытия Ассамблеи оставалась три дня, и чародеи начали съезжаться в Турай. Впрочем в округе Двенадцати морей мы их не видели. Они либо останавливались у своих коллег на аллее “Истина в красоте”, либо в вилах округа Тамлин, которые арендовала для них Гильдия. Наиболее отчаянные из гостей отваживались появляться в квартале Кушни, славящимся своими борделями, игорными домами, пивными заведениями и доступностью дива. Однако ни один из магов не рискнул заглянуть в наш, самый далекий от центра округ. Но, это вовсе не означает, что мы не интересуемся чародеями. Местные жители жадно поглощают сообщения о них, появляющиеся в “Достославной и правдивой хронике всех мировых событий” – дешевом, скверно изданном листке, пересказывающим свежие сплетни и снабжающим обывателей информацией о разного рода скандалах. Поскольку Тураю все время кто-нибудь или что-нибудь угрожает, пребывание большого числа могущественных магов в его стенах вселяет в граждан чувство безопасности. Мое назначение Народным Трибуном произвело на них сильное впечатление и одновременно позабавило, так как никто из них не мог представить меня в роли государственного чиновника.

– Ну и что, – заявила местная целительница Чиаракс, – не все наши начальники являются трезвыми, ответственными гражданами. Если вы взгляните на тех дегенератов, которые заседают в Сенате, то поймете, что Фракс вполне подходит для своей новой должности.

– Если они смогут подыскать для его брюха тогу подходящих размеров, – хихикнул Рокс. Ради того, чтобы встрять в беседу, он даже прекратил на время торговлю рыбой.

Вдохновленный народной поддержкой я приступил к завершению всех текущих дел. Или, вернее, единственного имевшегося у меня текущего дела. Гильдия транспортников расплатилась за блестящую поимку Резокса, и теперь мне предстояло навестить коммерсанта, подозревающего в измене свою супругу. Парень торговал лесом, и звали его Рексад. Не могу сказать, что Рексад был очень приятным клиентом, но к моим словам он отнесся с полной серьезностью и расплатился без всяких выкрутасов. Рексаду за пятьдесят, он тучен, и вряд ли кто-нибудь решится назвать его привлекательным мужчиной. Я прекрасно понимаю, почему старикан с таким подозрением относиться к своей юной красавице жене. Но тот, кто воспользовался своим богатством, чтобы купить красоту, должен быть подозрительным. Его супруга начинала жизнь на сцене, но потом приняла мудрое решение, променяв легкомысленное порхание актрисы на уравновешенную жизнь хозяйки богатого дома. По прошествии некоторого времени дамочка, натурально, начала скучать.

Я доложил клиенту, что пока все ее интересы вне брака простираются не дальше салонов красоты.

– Я проследил за всеми, кто ее посещает, и не обнаружил ничего подозрительного. Обычная банда, облегчающая кошельки супругов богатых дам города. Думаю, что и вам приходится раскошеливаться, но обо всем остальном вам пока беспокоиться не стоит.

– Последний раз я заплатил Копро ровно столько, сколько можно выручить за корабль пиломатериалов, – сказал он. – Но это меня не волнует, если она чувствует себя счастливой.

Копро – человек в Турае весьма известный. Он считается одним из лучших стилистов во всем западном мире. В Турае он приобрел такую популярность, что дамы света готовы выцарапать друг другу глаза, чтобы без очереди прибегнуть его услугам. Говорят, что принцесса Ду-Акаи клянется его именем. Копро частенько посещал супругу моего клиента, но опасности для супружеского ложа он не представлял, так как по слухам был очень увлечен своим юным ассистентом мужского пола.

Покончив с делами, я двинулся домой. Мысли о работе на Ассамблее приводили меня в скверное расположение духа, и я утешал себя лишь тем, что там, по крайней мере, будет тепло. Мороз стал еще крепче, и улицы почти совершенно опустели. Только жизненная необходимость вынуждала людей выползать из домов. Я пожалел бедолаг, которые, забравшись на акведук, пилили лед, чтобы обеспечить свои семьи питьевой водой.

Я еще не успел открыть двери своего жилья в “Секире мщения”, как, рядом со мной возникла Макри. Видимо, она поджидала моего возвращения рядом с внешней лестницей.

– Я только что имела дискуссию с торговцем, который продал диво покойной булочнице, – объявила она. – Как ты думаешь, у нас могут возникнуть неприятности?

– Насколько далеко зашла ваша дискуссия?

– Торговец мертв.

Я пробормотал заклинание Размыкания, дверь открылась, и мы вошли в дом.

– Естественно, у нас будут неприятности, – ответил я, произнося заклинание Замыкания. – Тебя кто-нибудь видел.

– В проулке было темно и, кроме того, шел снег.

– Неужели ты не могла обойтись без убийства?

– У меня не было намерений убивать этого человека, – пожала плечами Макри. – Я всего лишь хотела поколотить его. Однако он вытащил нож, и мне пришлось его проткнуть.

Я плюнул в сердцах. Ведь лишь на прошлой неделе Макри с восторгом пересказывала мне лекцию, в которой говорилось о необходимости соблюдения общепризнанных этических норм, вне зависимости от внешних обстоятельств.

– И ты полагаешь, что убийство отвечает высоким моральным стандартам? – язвительно поинтересовался я.

– Он этого заслуживал.

– Уверен, что твой поступок произведет на профессора Саманатия неизгладимое впечатление. Однако, если о нем узнает Братство, то бандиты обрушатся на нас словно скверное заклятие. У меня нет ни малейшего желания бежать, когда даже городские ворота из-за мороза не открываются. Скажи, почему тебя постоянно тянет на поступки, которые сулят нам одни неприятности?

Макри вознамерилась дать мне достойный ответ. Она уже открыла рот… Но вместо того, чтобы высказать в своем обычном стиле все, что думает обо мне, о Турае и его обитателях, об их прошлом и настоящем, Макри зарыдала. Никогда раньше моя подруга не вела себя подобным образом. Когда я орал на нее, она в ответ орала на меня еще громче, а иногда ее руки даже тянулись к боевой секире.

При виде ревущей Макри я просто не знал, что делать. Это, конечно, могло быть проявлением месячного цикла. Я успешно избегал всякого упоминания об этой дамской проблеме сорок три года – до того момента, когда Макри заговорила о менструациях, нарушив тем самым одно из строжайших табу нашего города. Весть об упоминании вслух этого физиологического процесса повергла всю округу в настоящую панику, а местный жрец поклялся, что никогда более его нога не ступит на порог “Секиры мщения”.

Макри, не переставая рыдать, плюхнулась на кушетку, а я стал подумывать о том, чтобы сбежать вниз и подкрепиться там пивом.

– Ммм…вообще-то… все может обернуться и не так плохо… Продавцов дива убивают постоянно. Может быть, Братство, вообще не обратит внимания..

Слезы ручьями катились по щекам Макри. Я отказывался что-либо понимать.

– Что случилось, Макри? Может быть… Может быть это что-то личное?

Макри не проявляла никакого желания вступать в беседу.

– Ну хорошо. Ты расскажешь мне все позже, а сейчас меня ждут дела, от которых…

– Ах, ты, значит, хочешь от меня избавиться?!

– Что ты лопочешь! Я делаю все, чтобы выразить свое сочувствие. Если ты намерена весь день торчать здесь с видом несчастной ниожской шлюхи, это твое дело. Я же человек занятой.

– Ну и ладно, – заявила Макри, – я не буду тебя больше беспокоить. Но и сама не стану беспокоиться, когда ты в очередной раз окажешься в замазке.

– Макри, меньше всего мне хочется обсуждать твою личную жизнь, но Танроз заявляет, что я обязан это делать. Поэтому выкладывай все.

– Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о своей личной жизни? Ни за что!!

– Это меня устраивает как нельзя лучше. Я не желаю ничего знать!

– Ну хорошо. Я тебе все скажу… – Макри шмыгнула носом и, глотнув моего лучшего кли, выдавила. – На Авуле я переспала с одним эльфом, и с тех пор чувствую себя отвратительно.

Я про себя послал проклятие в адрес Танроз. С подобными вещами кухарке следовало бы разбираться без моего участия.

– Ага… Вот значит как… Понятно… Думаю, что все образуется.

Макри размазала слезы по щекам и подняла на меня глаза.

– И это все? Больше ты ничего мне не можешь сказать…?

Демонстрируя свою беспомощность, я развел руки в стороны и сказал:

– Макри, когда речь идет о расследовании или о ставках на скачках, я, возможно, первая спица в колеснице, но я никогда не утверждал, что разбираюсь в эмоциональных проблемах. А то, что с тобой происходит, как мне представляется, входит именно в эту категорию.

– Что со мной происходит?

– Не знаю и не понимаю. Если бы ты прирезала того эльфа, то я, бесспорно, знал бы что сказать.

Макри снова ударилась в слезы, а мне вдруг ужасно захотелось, чтобы на нас напали бандиты из Братства. Хорошая драка немедленно привела бы мою подругу в чувство. У Макри никогда не было любовников, и теперь она, похоже, переживала какой-то душевный кризис.

– Чего ты переживаешь? Красивый эльф на ветке, гораздо лучше, чем какой-нибудь подонок из округа Двенадцати морей. Когда я имел первый раз дело с женщиной, сутенер в самый разгар действа вдруг решил проверить, есть ли у меня бабки, чтобы расплатиться за услуги.

– Ну почему Сиа-а-ат не дает о себе знать? – выла Макри. – Он забыл меня? Неужели ты не понимаешь, как это для меня важно?!

– Парень – на эльфийских островах в тысячах миль отсюда. Как он может дать о себе знать?

– Он мог бы прислать мне письмо.

Я обратил ее внимание на то, что в разгар зимы даже эльфы не отваживаются на путешествие в Турай. Однако все доводы разума ее не убеждали. Макри считает, что юный эльф мог бы приложить больше усилий.

– Можно направить сообщение.

– Каким образом?

– Обратившись к магу.

– Да, Макри. Маги иногда могут устанавливать связь на расстоянии. Но это очень не просто. Только самые могущественные маги способны передать сигнал с Авулы в Турай. Но и им для успеха требуются особое расположение лун, специфическая погода и, бесспорно, везение. Не думаю, что твой возлюбленный может убедить местного чародея направить послание своей подружке, как бы он того ни хотел.

– Ах вот, значит, как! – крикнула Макри. – Выходит ты целиком на его стороне!!

С этими словами моя подруга выбежала их комнаты. Чтобы несколько успокоить нервную систему, я сделал здоровенный глоток кли. Мне предстоял тяжелый разговор с Танроз. С этим делом следовало бы разбираться не мне, а ей. Мне же лучше заниматься расследованием. Я сделал еще один глоток и понял, что страшно зол на всех и вся. Причину этой злости я объяснить себе не мог.

Кто-то постучал в дверь. Я неохотно ответил, предполагая, что меня навестили парни из Братства, чтобы задать кое-какие вопроси в связи с неожиданной потерей одного из наркоторговцев. Но мои опасения не оправдались. Оказывается, меня решила навестить Лисутарида Властительница небес. Не могу не признаться, что я был польщен ее визитом. Побеседовать перед началом Ассамблеи нам было, бесспорно, полезно, но путешествовать для этого в округ Двенадцати морей могущественной волшебнице было совсем не обязательно. Если бы она того пожелала, я с удовольствием прокатился бы в уютную виллу, расположенную на аллее “Истина в красоте”.

Лисутарида высока, худощава и, когда не находится под кайфом, держится очень величаво. Мы с ней примерно одного возраста, но глядя на нас, вы так ни за что бы не подумали. Волшебница сумела сохранить всю свою красоту, хотя в данный момент она закутана в меха и облачена в тяжелую зимнюю мантию, а не в обычное радужное одеяние мага.

В моем жилье всегда царит неописуемый беспорядок. Лисутариду это, видимо, не очень трогало, хотя ей, прежде чем присесть, и пришлось стряхнуть со стула какой-то мусор.

Усевшись, она первым делом поинтересовалась, не мог ли я угостить ее вином, дабы несколько улучшить кровообращение.

– Вина у меня нет, – ответил я. – Могу предложить пива.

Лисутарида кивнула, выражая свое согласие на пиво, и затянулась фазисом. Большинство людей удовлетворяют свои потребности небольшими палочками этого сравнительно мягкого наркотика, но Лисутарида, когда обстоятельства отрывают ее от кальяна, пользуется, если так можно выразиться, не палочками, а дубинами собственного сооружения. Я отправился за пивом, а она продолжала дымить. Когда я вернулся, в помещении витали клубы дыма, а волшебница уже выглядела вполне счастливой.

– На дворе холодно , как в склепе снежной королевы, – сказала она. – Я наложила заклинание подогрева на плащ, шляпу, обувь и экипаж, и все равно вся дрожу.

Я со своей стороны поинтересовался, какая сила привела ее в округ Двенадцати морей.

– До меня дошло, что ты будешь присутствовать на Ассамблее в качестве официального представителя Цицерия. Это правда?

– Точно.

– И он просил тебя сфальсифицировать выборы ради моей победы?

– Не совсем так. Он просил проследить, чтобы никто не совершал подлогов, направленных против тебя. Тебя это беспокоит?

– Не очень. Конечно плохо, если пост достанется представителю Симнии. Но поскольку орки уничтожат Турай еще до того, как это сделает Ниож, результаты выборов не будут иметь большого значения.

– Король считает, что, если пост получишь ты, наше положение укрепится.

– Кто знает. Впрочем, все возможно. – Лисутарида затянулась фазисом, вдохнула клуб дыма и продолжила: – Больше всего я хочу, Фракс, чтобы во время Ассамблеи меня не прикончили.

– Думаешь, что это может случиться?

– Я получила анонимное послание, в котором сказано, что убийца уже в пути.

Ничего больше Лисутарида сказать не могла. Она просто передала мне полученное ею письмо. На маленьком листочке бумаги аккуратным почерком было начертано:

“Во время Ассамблеи тебе будет угрожать опасность со стороны Убийцы. Ковиний уже в пути”. Больше там ничего не было. Или, вернее, больше там я ничего не увидел. Однако листок бумаги может открыть важную информацию, если его подвергнуть магическому анализу. Я сказал Лисутариде, что еще поработаю с этим письмом.

– Ты сообщила об этом в Службу общественной охраны?

– Да. Но охранников на Ассамблею не допускают. Поэтому я хочу прибегнуть к твоим услугам.

Я сказал Лисутариде, что строго говоря, ей делать это вовсе не обязательно. Цицерий уже нанял меня, чтобы я защищал ее интересы. Однако Лисутарида сказала, что будет чувствовать себя увереннее, если я буду работать непосредственно на нее. Одним словом, наша короткая дискуссия закончилась тем, что она вручила мне задаток в счет оплаты будущих услуг.

– Очень трудно получить какую-либо информацию о профессиональных убийцах. Но я сделаю все, что в моих силах. Не исключено, что это просто идиотская шутка.

– Кто такой этот Ковиний? – спросила Лисутарида.

– Член Гильдии убийц в Симнии. У него весьма зловещая репутация. Говорят, что Ковиний не потерпел ни единого провала.

– Не очень утешительно, – сказала помрачневшая волшебница. – Я не настолько рвусь к этому посту, чтобы рискнуть ради него жизнью.

Лисутарида достаточно могущественная волшебница и в состоянии постоянно поддерживать действие заклинания Защиты. Это заклинание отводит удары клинков или стрел, но кто знает, какие козыри припрятал в рукаве такой матерый убийца, как Ковиний. Я еще раз сказал, что это скорее всего просто дурацкая шутка, но в сердце мне закралась тревога.

Из-под двери тянуло ужасным холодом, и мои ноги начали леденеть. Я кинул подушку к дверям, чтобы прекратить это безобразие, чем вызвал у Лисутариды улыбку. В Турае обитает множество магов, которых я и на порог бы не пустил, но Лисутарида не входит в число этих паршивых снобов. Во время войны она, как и все мы, спала в палатке под крепостными стенами. Она мне очень нравилась, и я не мог допустить, чтобы волшебница закончила свои дни с ядовитой стрелкой в сердце или шее. Во всяком случае, мне было бы очень ее жаль.

– Надо, чтобы кто-то охранял мои тылы, – сказала волшебница.

– Но разве ты наняла меня не для этого?

– Да, конечно. Но во время Ассамблеи ты будешь очень занят. Я хочу, чтобы моей телохранительницей стала Макри.

Это была вовсе не плохая идея. Если вам нужен телохранитель, то никто лучше Макри с этой работой не справится, если вы, конечно, не возражаете, что она по ходу дела дополнительно прикончит несколько человек. Кроме того, моей подруге было нечем заняться, поскольку Колледж гильдий зимой не работал.

– Думаю, что она будет рада предложению. По крайней мере, это поднимет ее настроение.

– Неужели она чем-то огорчена?

В иных обстоятельствах было бы весьма странно слышать, что Лисутарида Властительница небес – могущественная волшебница и аристократка – вообще знала о существовании Макри. Но в последнее время в нашем городе почти все особы женского пола принялись бороться за свои права. Моя подруга и чародейка познакомились на одном из сборищ Ассоциации благородных дам.

– Пребывает в печали. Личные проблемы, но с большинством из них я уже помог ей разобраться.

Лисутарида начинала терять концентрацию, и, когда я спросил ее об Ассамблее, она ответила лишь после длительной паузы.

– Какова процедура избрания нового главы Гильдии? Путем прямых выборов, или предусмотрено какое-то испытание?

– И то и другое. Чародеи голосуют за всех кандидатов, и два претендента, набравшие наибольшее число голосов, сражаются за победу.

– Что же это означает?

– Испытание в магическом пространстве.

– Какого рода испытания?

Властительнице небес это не известно. Программу испытаний разрабатывает Чарий Мудрый, и он держит свои замыслы в тайне.

– Если нам повезет, то он отправит нас на поиски растений. Из которых можно производить фазис, – мечтательно произнесла зацикленная на этом мягком наркотике волшебница.

Я проводил Лисутариду к жилищу Макри и, оставив ее у дверей, устремился вниз за пивом. Попросив нацедить мне самую емкую кружку, именуемую “Веселая гильдия”, я сообщил Гурду, что его официантка будет несколько дней отсутствовать, так как одна из самых великих волшебниц Турая пригласила ее выступить в качестве телохранителя. Гурд, похоже, обрадовался, так как тоже страдал от настроений Макри. Когда же Танроз сообщила ему, что это связано с личными проблемами девушки, северный варвар пришел в ужас. Он испугался, что моя подруга начнет обсуждать свои сердечные дела и с ним. Дело в том, что у самого Гурда подобных проблем было невпроворот. Бывший наемник был по уши влюблен в Танроз, и в силу отсутствия опыта не имел представления, как вести себя в подобных обстоятельствах.

– Это немного отвлечет ее, – сказал Гурд. – И с какой стати она вдруг решила спутаться с эльфом?

– Не знаю. Наверное просто решила, что он красавчик.

– Глупость! Настоящий мужчина – тот, кто умеет драться и добывать хлеб насущный.

Гурда постоянно преследовала мысль, что Танроз считает его недостаточно красивым. Я знал, что варвар ошибается, но тем не менее поспешил сменить тему.

– А я призван следить за честностью выборов. Вот уж не думал, что когда-нибудь мне придется заняться подобным делом.

– Как ты думаешь, они будут честными?

– Я это обеспечу. Турай может положиться на меня, так же как я полагаюсь на увесистый гонорар, обещанный мне Цицерием.

– Но как быть с магией, которую они, наверняка, пустят в ход? – будучи северным варваром, он всегда побаивался всякого проявления магических сил.

– Это не имеет значения. Я сразу унюхаю любые нарушения. С моим опытом это даже легче, чем подкупить сенатора.

Таверна постепенно заполнялась людьми. Суровая зима не нанесла урона заведению Гурда. Многие обитатели округа Двенадцати морей предпочитали пить в теплом зале “Секиры мщения”, а не прозябать в своих заледенелых домах. Восстановив силы несколькими мисками рагу, я нагрузился пивом и отправился наверх. Мне хотелось узнать у Макри, согласилась ли она стать телохранительницей Лисутариды. Волшебница все еще находилась у моей подруги. Она валялась на полу в бессознательном состоянии среди многочисленных окурков гигантских палочек фазиса. Макри в коматозном состоянии покоилась рядом с Властительницей небес. В комнате было не продохнуть от дыма фазиса. Пелена была настолько плотной, что я с трудом мог различить противоположную стену.

– Ты будешь отличной главой Гильдии, – пробормотал я и оставил их покоиться в мире.

Если бы Цицерий мог сейчас увидеть Лисутариду, то, наверняка, пожалел бы о своем выборе.

ГЛАВА 6

Я отнес письмо Астрату Тройная луна и попросил немного для меня потрудиться.

– Может быть, тебе удастся здесь чего-нибудь увидеть, – сказал я.

Хороший чародей часто может выудить информацию из объекта, но для этого ему надо иметь хотя бы крошечную первоначальную зацепку. Если такой зацепки не будет, Астрат может при помощи своей магии несколько дней обшаривать город, но так ничего и не найти.

– Может быть, письмо написано вообще не в Турае? – предположил он.

– Я проверил водяные знаки. Бумага произведена и продана в нашем городе, а письмо написано женской рукой.

– Откуда тебе это известно?

– Просто знаю. Я – детектив. Послание было сдано в отделение Гильдии посыльных в середине Имперского бульвара. Но это не очень сужает круг поисков. Это очень большое отделение, и сотрудники не помнят, кто принес это письмо. Но у меня есть кое-какие соображения. Очень немного людей в Турае слышали о человеке по имени Ковиний. Во-первых, это могут быть офицеры Службы общественной охраны. Но они вряд ли стали бы прибегать к помощи женщины, чтобы составить послание. Но мне известна одна дама, которая несомненно, знает, кто такой Ковиний. Кроме того, она обитает в округе Кушни неподалеку от интересующего нас отделения. Это – Ханама.

– Ханама?

– Одна из наших профессиональных убийц. Она могла послать предупреждение.

– Но разве это не противоречить правилам их Гильдии?

– Противоречит. Но Ханама, похоже, сейчас играет по своим правилам.

Астрат Тройная луна обещал мне копнуть Ханаму. А я продолжил готовиться к Ассамблее чародеев. Цицерий снабдил меня средствами на текущие расходы, так что недостатка в пиве я не испытывал. Мою жизнь отравляла лишь Макри, выводя из себя своим нытьем.

– Может быть ей стоит уплыть назад к эльфам? – с вздохом произнес Гурд, после того как моя подруга изувечила трех докеров, осмелившихся, по ее словам, выступить с гнусными предложениями. – Макри должна терпеть оскорбления. Это входит в круг обязанностей тех, кто трудится за стойкой бара, – закончил северный варвар.

Два дня спустя я уже стоял у входа в огромный Королевский зал, возведенного на границе округа Тамлин неподалеку от Имперского дворца. Дворцовый парк лежал под толстым слоем снега, деревья и статуи обледенели, а пруды и фонтаны замерзли. Снег валил не переставая, и согнанные к дворцу солдаты и сотрудники охраны, стоя в строю, тряслись от холода. Их поставили в караул, поскольку сам король вознамерился выступить на Ассамблее с приветственной речью и пожелать чародеям приятного времяпрепровождения в Турае.

Мне пришлось торчать на холоде, поскольку на эту часть церемонии меня не пригласили, и это говорило о том, что Народный трибун не такая уж большая шишка. Дожидаясь, когда мне позволят войти в помещение, я вспоминал о том, что в свою бытность Старшим следователем Дворцовой стражи видел монарха чуть ли не ежедневно. Сейчас бы он меня, наверняка, не узнал, а если бы и узнал, то не подал бы вида. Человек, которого выгнали со службы за пьянство не достоин того, чтобы его замечал король. Интересно, размышлял я, появится ли на Ассамблее мой заклятый враг Риттий. Он возглавляет Дворцовую стражу, и я доставил ему немало неприятности. Впрочем, Риттий отплатил мне с лихвой той же монетой. В прошлом году он отволок меня в суд и едва не поверг в полную нищету.

Мороз пробрался под мой плащ, и я дрожал от холода, надеясь лишь на то, что мне удастся убедить одного из собравшихся на Ассамблею магов обучить меня более эффективному заклинанию Подогрева.

Наконец, к моему великому облегчению, король закончил спич и укатил в сопровождении свиты в снежный буран, а я поплелся к величественному портику, украшающему вход в Королевский зал. Зал – одно из самых больший сооружений Турая и лишь немного уступает зданию Сената. Построен Зал был несколько сот лет тому назад, и стараниями короля содержится в отличном состоянии. Монарх желает, чтобы все общественные здания Турая имели величественный вид, и средств на это у него хватает, поскольку несколько лет тому назад вновь открылись торговые пути на юг, а на наших северных золотых копях обнаружились несколько богатейших жил.

– Пропускаем лишь магов и их персонал, – объявила стоящая в дверях девица. Ее синяя мантия говорила о том, что юная дама является ученицей чародея.

Я извлек свиток, на котором болталась печать Цицерия, помахал документом перед глазами привратницы и небрежно бросил:

– Перед вами официальный представитель правительства города-государства Турай.

– Народный трибун? – спросила девица, изучив бумагу. – А что это такое?

– Весьма важный пост, – ответил я и прошествовал мимо нее в здание. Проторчав столько времени на морозе, я не испытывал ни малейшего желания рассказывать о своих делах вспомогательному персоналу.

Теперь следовало позаботиться о пиве. Задав несколько вопросов, я выяснил, что напитки и легкие закуски подаются в так называемых “Покоях всех Святых”, расположенных в самой глубине зала. Чародеи, видимо, тоже решили расслабиться после занудной речи короля, и в “Покоях” было не протолкнуться. Никто не обращал ни малейшего внимания на великолепные скульптуры святых, фрески и мозаики, изображающие величайших религиозных подвижников. Волшебники просто наслаждались жизнью. Обычно, попав в переполненную таверну, я прокладываю себе путь, раздвигая толпу брюхом, но в этой обстановке приходилось быть более сдержанным. Я знал, что ни один маг не мог обрушить на меня скверное заклятье – это было категорически запрещено под страхом изгнания, но обижать без нужды кого бы то ни было не имело смысла. Во всяком случае, пока. Время оскорблений еще не наступило.

Захватив кружку пива и небольшую бутылочку кли, я отправился в главный зал посмотреть, нет ли там знакомых мне лиц. Я должен был встретиться с Цицерием, но перед этим мне хотелось немного прийти в себя и определить, не удастся ли узнать что-нибудь, и послушать разговоры. Потолки и стены огромного зала были украшены фресками, а на мозаичном полу изображались сцены многочисленных подвигов и триумфов святого Кватиния. Во всех углах возвышались статуи героев прошлых лет славного города Турая. Особенной красотой отличались оконные витражи, среди которых имелись и работы Юзакса – величайшего художника нашего города. Эти шедевры при всей их красоте пропускали мало света, и на стенах зала были укреплены пылающие факелы.

В помещении было тесно от волшебников самых разных мастей. Каждый или каждая из них были облачены в форменные плащи гильдии, и помещение было расцвечено всеми цветами радуги.

Маги Турая толпились в центре зала, образуя нечто вроде приветственного комитета. Там были Хасий Великолепный, Хармон Полуэльф и Мелус Справедливая. Горсий Звездочет, стоя чуть поодаль, потягивая вино. А рядом с ним находилась одна из наших самых блистательных волшебниц – Тирини Заклинательница змей. Тирини единственная могла позволить себе явиться на это сборище в радужном плаще из полупрозрачного муслина. В данный момент Тирини щедро одаривала улыбками своих наиболее юных поклонников.

Итак, наиболее могущественные чародеи Турая вели себя так, словно ход Ассамблеи и результат выборов их совершенно не тревожили. Это меня почему-то разозлило.

Чуть в стороне от “великих” топтались наши молодые мастера магического искусства. Серди них я увидел недавно возведенного в ранг Главного чародея Дворцовой стражи Лания Солнцелова, Капали Кометного всадника и Орию Укротительницу огня. Их вид меня тоже раздражал. Лисутарида Властительница небес, видимо, еще не пришла. Скорее всего, она все еще пребывала в обнимку со своим кальяном. Хуже кандидата на пост вождя всех чародеев подыскать было невозможно.

Несмотря на то, что под одну крышу набилось множество тружеников магического искусства, признаков присутствия серьезного волшебства я не заметил. Хотя маги и не отличаются излишней скромностью, демонстрации профессиональных навыков в подобной компании считалась дурным тоном. Правда, время от времени они пользовались волшебным освещальником, чтобы найти припрятанную под креслом кружку пива, или прятали крупные предметы в магический карман, но о большой магии не было и речи. Сегодня здесь встретились старинные друзья, чтобы слегка расслабиться и обменяться новостями. Демонстрация могущества могла подождать, так же как и проблема выборов, до которых еще оставалось несколько дней.

Я ждал новостей от Астрата, который, в конце концов, решил поучаствовать в Ассамблее. Пока я его не видел, но предполагал вскоре встретить. Я глубине души я надеялся, что послание окажется всего-навсего чей-то злой шуткой. Но надежда была, надо признаться, весьма слабой. Ковиний меня очень беспокоил. Даже среди профессиональных убийц он считался чем-то вроде гения. Его никто не видел, и это беспокоило меня больше всего. Мне было не известно, в каком обличье он может возникнуть. Хотя маги чрезвычайно строго ограничивают доступ на Ассамблею, такой опытный убийца, как Ковиний, без труда сможет обеспечить себя всеми необходимыми пропусками. Нельзя было исключать и того, что он не только профессиональный убийца, но и профессиональный маг. Правда, до сих пор мне не доводилась слышать о чародеях – членах Гильдии убийц, но все когда-нибудь случается впервые. Даже о Гильдии убийц Турая раздобыть какую-либо информацию довольно трудно, а о деятельности подобной организации в Симнии вообще ничего не известно. Оставалось надеяться лишь на то, что Ковиний, появившись у нас, прикончит кого-то другого, оставив Лисутариду в покое. Если это случится, то расследовать убийство будет другой детектив.

Рядом со мной появился Цицерий, блистая положенной ему по рангу тогой с зеленой каймой.

– Где Лисутарида? – первым делом поинтересовался он.

– Еще не прибыла.

– Как не прибыла?! – не веря своим ушам, переспросил заместитель консула. – Как смеет она опаздывать в столь решающий час?

Цицерий никак не может взять в толк, что в Турае далеко не все из кожи лезут вон, исполняя свои обязанности. Притоптывая от нетерпения, он обвел взглядом помещение.

– Следуйте за мной, – так и не узрев Лисутариды, сказал он. – До прихода кандидата я хочу вас познакомить с вашими коллегами-трибунами и с Тилюпас.

Мы прошли через зал; среди волшебников я увидел много тех, кто вместе со мной проходил ученичество и к этому времени успел стать могущественным чародеем. Цицерий провел меня в небольшую боковую комнату – одну из многих, расположенных рядом с залом. Там уже находились Тилюпас, Виз и Сулиний. Цицерий провел процедуру формального знакомства.

Тилюпас далеко за тридцать, и в ее облике нет ничего такого, что бы бросалось в глаза. Она богата и в меру, без малейшего налета вульгарности следует новым веянием моды. Жена политика, она, овдовев, сама стала в некотором роде политиком. Сенаторы, во всяком случае, весьма считаются с ее мнением. К ней прислушивается не только консул, но и двор. Кроме того, она славится своей способностью оказывать людям услуги.

Виз и Сулиний оказались молодыми людьми двадцати лет, стоящими лишь в самом начале своей карьеры. Сулиний – сын претора Капатия, слывущего самым богатым человеком Турая. Родители Виза также принадлежат к высшей аристократии. Юнцы розовощеки, облачены в белые тоги и рвутся приступить к исполнению своих обязанностей. Пост Народного трибуна на Ассамблее чародеев – весьма необычное начало политической карьеры, но, если они здесь справятся, то Цицерий, наверняка, поспособствует их дальнейшему продвижению по служебной лестнице.

Тилюпас сказала заместителю консула, что, по ее мнению, Ассамблея началась вполне удовлетворительно. Достойная дама также сказала, что прибывшие со всех концов мира чародеи, судя по всему довольны, и, кроме того, ей удалось произвести предварительную оценку возможного расклада голосов. Как показалось Тилюпас, у Лисутариды неплохие шансы на победу.

– Основным фаворитом считается Рамий Солнечный ураган, но многие чародеи еще не определились с выбором. Убеждена, что Лисутарида победит, если сумеет проявить себя с лучшей стороны.

Страшно довольный докладом Цицерий призвал двух юных Народных трибунов как следует потрудиться во славу Турая. Ко мне он с подобным призывом не обращался и ограничился лишь тем, что потребовал докладывать ему о возникновении малейших признаков нечестной игры.

– Самое главное, – сказал он, – делайте все, чтобы согласовывать свои поступки с высшими интересами Турая. Гости должны убедиться в том, что простые граждане города обладают высочайшими моральными принципами. Ни один ваш поступок не должен бросать тень на светлый облик подданного Его Величества короля.

С этими словами Цицерий удалился, и слова взяла Тилюпас.

– Наплюйте на все, что сказал заместитель консула, – уверенно произнесла она. – Турай должен выиграть эти выборы, и я здесь для того, чтобы обеспечить победу. Если мы сможем насобирать достаточное число голосов честным путем – прекрасно. Если не сумеем – станем голоса покупать. Я располагаю неограниченными средствами в золоте, серебре, вине, шлюхах, миловидных мальчиках, диве и фазисе для того, чтобы осчастливить все это колдовское сборище. Мы способны обеспечить персональные услуги и оказать услуги политические. Мы обязаны обеспечить все, что потребуют от нас участники Ассамблеи. Ясно?

У обоих юных Народных трибунов от изумления отпала челюсть. Они ожидали услышать вовсе не это. Я же, напротив, совсем не удивился. Именно этого я и ожидал. Получить такой высокий пост, как Глава гильдии, в честной борьбе и за хорошее поведение невозможно. Цицерий это прекрасно понимает, но не желает пачкать руки разработкой деталей операции. Это работа Тилюпас, и, судя по вступительной речи благородной дамы, она ей вполне по плечу.

Затем Тилюпас принялась подробно инструктировать Виза и Сулиния, каких чародеев им следует обрабатывать в первую очередь и с какого бока к этому лучше подступиться.

Речи нашего вожака начинали меня раздражать. Я терпеть не могу выслушивать указания и очень опасался, что Тилюпас станет разговаривать со мной тоном совершенно неприемлемым для такого опытного детектива, как ваш покорный слуга. Мое настроение, и без того скверное, ухудшилось еще больше.

– Фракс, я вовсе не рассчитываю на то, что вы сумеете очаровать чародеев, и они гурьбой помчатся голосовать за нашего кандидата. Очаровывать их будут другие люди. Вас же я попрошу присматривать за Лисутаридой и немедленно информировать меня обо всем, что, по вашему мнению, снижает наши шансы на победу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.