Роберт А. Сальваторе
Путь к рассвету

Пролог

Она была прекрасна, стройна и бледнокожа. Ее густые блестящие волосы струились вниз по обнаженной спине. Ее прелести были открыты, она придвинулась еще ближе, нежно касаясь его. Так нежно. Тонкие пальцы ласкали и щекотали его подбородок, щеки, шею.

Каждый мускул его тела напрягся, пытаясь хоть как-то контролировать себя, отогнать соблазн последним усилием воли, остававшейся в нем после долгих лет.

Он даже не знал, почему еще сопротивляется, не помнил, за какие воспоминания того, настоящего мира, цеплялась его упрямая натура. Что «правда», а что – «ложь» в этом проклятом месте, и какова цена наслаждения? Чего еще они хотят добиться от него?

Она вновь прикоснулась, успокаивая его дрожащие мускулы, и вызывая мурашки на коже в тех местах, которых она касалась. Она взывала к нему, предлагая сдаться. Сдаться.

Он чувствовал, как остатки воли покидают его, уступая упрямости. Причин сопротивляться не было. Он может спать на мягкой кровати и пуховых подушках. Запах, вонь, настолько ужасная, что даже за годы он не смог привык к ней – могла исчезнуть. Она могла сделать это с помощью своей магией. Она обещала.

Проваливаясь в пустоту, он прикрыл глаза и вновь почувствовал ее прикосновение, почувствовал даже острее, чем раньше.

А еще он услышал ее рык – ее ужасный вопль.

Потом он осмотрелся. Они находились на вершине гребня скал, одного из многих подобных мест на этой разбитой земле, которая дрожала так, что казалось – она живет, дышит, смеется над ним и дразнит. Они были высоко – он знал это. Ущелье за скалой было широким, но он не видел ничего на расстоянии, больше нескольких футов от вершины. Весь рельеф терялся в нескончаемой серой дымке.

Абисс.

Теперь кричал уже он, крик был не грубым, не первобытным, это был зов разума, морали – последних частиц того, кем он когда-то был… Он схватил ее за руку и отпихнул ее, перевернув в воздухе. Сила, с которой она сопротивлялась, лишь закрепила в его памяти воспоминания – это было сверхъестественно, она была значительно сильнее, чем могло позволить ее хрупкое тело.

Но он все же был не слабее, оттолкнув ее, он вывихнул ей руку, и лишь тогда посмотрел на нее.

Ее пышные волосы были чуть сдвинуты, и сквозь них виднелся один из ее небольших белых рогов.

"Не надо, любимый», промурлыкала она. Сила, заключенная в этой фразе почти сокрушила его. Как и в ее физической силе, в ее голосе было что-то странное, неестественное. Она была полона чар, хитрости, совершенной лжи, которой было наполнено все это место.

С его губ сорвался вопль и он, приподняв ее, бросил со всей силой со скалы.

За ее спиной распахнулись гигантские крылья, и суккуба воспарила, смеясь над ним; ее рот был открыт, и в нем красовались огромные клыки, которые могли бы с легкостью перегрызть ему шею. Она засмеялась, а он понял, что хотя и устоял, он не победил, и не сможет победить. Сейчас она почти пленила его, подбираясь с каждым разом все ближе и ближе, и в следующий раз она продвинется еще дальше. А теперь, она смеялась над ним, издевалась. Опять издевалась!

Он понимал, что это была проверка, всего лишь очередной тест. Он знал, кто это устроил и не удивился, когда кнут впился в его спину, опрокинув на землю. Он попытался как-то прикрыться, но почувствовал ужасный жар, охвативший его, и понял – пощады не будет.

Второй удар плети отбросил его на выступ скалы, а третий – на самую ее вершину. Уже отчаявшись умереть, он захотел спрыгнуть оттуда, хотел разбиться о скалы.

Эррту, великий демон – двенадцать футов покрытой дымом, плотнейшей красной чешуи, и рельефных мышц, неторопливо шагал к краю скалы и вглядывался вдаль. Его глаза прекрасно видели во мраке, окутывавшем Абисс с начала времен, и он быстро разыскал фигуру, тянущуюся к нему.

Его падение стало замедляться. А потом, он обнаружил, что и вовсе не падает. Он поднимался, схваченный ментальной паутиной, выпущенной его хозяином. Кнут ждал, когда он поднимется, и первый же удар отправил его в бессознательное состояние.

Эррту не переставал использовать кнут. Демон использовал ментальную энергию, чтобы кольцами закрутить его вокруг цели, крепко и быстро связав ее. Эррту взглянул вниз, на суккубу, бившуюся в истерике и кивнул – сегодня она неплохо поработала.

При виде бессознательного тела из ее нижней губы заструилась кровь. Ей хотелось вкусить жизненных сил жертвы. Ей казалось, что «стол» был уже накрыт, и она лишь ждала приглашения. Взмах крыльев, и она подлетела к краю скалы, и осторожно приблизилась, пытаясь найти брешь в защите демона.

Эррту позволил ей подобраться поближе, и равнодушно дернул кнут. Его жертва вдруг сделала рывок и попыталась отбиться, перепрыгнув через окружавший демона огонь. Эррту шагнул вбок, встав между своей жертвой и суккубой.

«Мне нужно!» взмолилась она, рискнув забраться еще выше, уже почти приземлившись. Ее обманчиво слабые руки рванулись вперед, но схватили лишь дым. Она затряслась в гневе и с трудом выдохнула воздух.

Эррту шагнул в сторону – она подошла еще ближе.

Она знала – демон лишь дразнит ее, но она не могла ничего с собой поделать, особенно при виде такой беззащитной жертвы. Она снова всхлипнула, зная, что будет наказана, но не могла остановиться.

Двигаясь по кругу, она приближалась к демону. Она вновь вскрикнула, ее нога уперлась в землю настолько крепко, что она могла резко рвануться к распростершейся на земле жертве и, наконец, отведать ее, – она могла успеть сделать это до того, как Эррту остановит ее.

Меч Эррту очертил в воздухе дугу, и как будто ударила молния. Он высоко поднял его, что-то произнес, и земля сотряслась как от грома.

Суккуба выждала и отскочила, сначала попыталась сбежать с вершины, затем, взмыв в воздух, полетела прочь, издав ужасный вопль. Молния Эррту ударила ей в спину, закрутив в ее воздухе. Лишь через несколько мгновений она обрела контроль над онемевшими суставами, но она уже была слишком далеко от вершины.

Там, на вершине, Эррту уже забыл про нее. Демон думал о пленнике, и только о пленнике. Он наслаждался, издеваясь над несчастным, но здравый смысл не позволял его звериным инстинктам взять верх. Он не мог уничтожить пленника, не мог позволить себе сломить его окончательно, потому что мертвым он потеряет всякую ценность для демона. Побуждение к убийству было всего лишь одним из желаний демона и, против перспективы вновь пройтись по Материальному Плану, оно выглядело не таким заманчивым.

Только Дриззт До'Урден, темный эльф, отступник, отправивший Эррту в Абисс на сотню лет, мог вернуть ему свободу. И дроу это сделает! Эррту был уверен, что в обмен на этого человека, Дриззт обязательно выполнит это.

Эррту повернул свою рогатую голову и посмотрел через мощное плечо. Языки пламени, окружавшие демона, горели уже слабее, остывая, как и гнев Эррту. Терпение, напомнил себе демон. Пленник слишком ценен, и должен выжить.

Эррту знал, время придет. Он увидит Дриззта До'Урдена, прежде чем на Материальном Плане пролетит еще один год. Он уже договорился с колдуньей – она передаст дроу послание.

Тогда демон, один из истинных танар'ри, ужаснейших обитателей нижних планов, будет свободен. Тогда он сможет отомстить за всё – он сможет уничтожить Дриззта До'Урдена, уничтожить этого человечка, уничтожить все и вся, что дорого этому отступнику-дроу.

Терпение.

Часть I
Ветер и Брызги

Шесть лет. Не так много для дроу. Но до сих пор, считая месяцы, недели, дни: мне кажется, что я покинул Мифрил Холл гораздо раньше. Я оставил это место позади, началась новая жизнь, очередной путь, очередной камень в дороге.

Дороге к чему? Куда?

Самым живым воспоминанием о Мифрил Холле остается мой путь оттуда, когда мы – я и Кэтти Бри – уезжали оттуда; я помню клубы дыма, тянувшиеся от Сеттлстоуна к горе, называвшейся Четвертой Вершиной. Мифрил Холл был королевством Бруенора, его домом, а Бруенор был одним из моих самых близких друзей. Но я знал, что это – не мой дом, что он никогда не станет моим.

Почему? Я не мог и не могу этого объяснить. Там все было спокойно после отражения с вторгшейся во владения дварфов армией дроу. Мифрил Холл поддерживал дружеские отношения со всеми поселениями, находившимися неподалеку, он был небольшим государством, способным, однако, защищать свои границы и кормить бедняков.

Все это так, но все же Мифрил Холл не был домом ни мне, ни Кэтти-бри. Так что мы выбрали дорогу, и отправились на запад вдоль побережья, в Уотердип.

Я никогда не разубеждал Кэтти-бри в ее желании покинуть королевство Бруенора, хотя она наверняка ожидала, что я коснусь этого вопроса. Мы с ней одинаково мыслим. И мы никогда не привязывали наши сердца к какому-либо конкретному месту; мы были слишком заняты битвами с врагами, которые захватили Мифрил Холл, открытием шахт дварфов, путешествием в Мензоберранзан и отпором темным эльфам, атаковавшим Холл. Все это закончилось, и, казалось, самое время остаться, отдохнуть, начать рассказывать истории о наших приключениях. Если бы Мифрил Холл был нашим домом до этих битв, мы бы, несомненно, остались там. Но после этих сражений, после этих потерь… и для Кэтти-бри и для Дриззта До'Урдена, было слишком поздно. Мифрил Холл был домом Бруенора, но не нашим. Теперь на Холле лежал шрам войны, в этом месте я снова встретился с наследием моего темного прошлого. В этом место началась дорога, которая привела меня назад в Мензоберранзан.

В этом месте, погиб Вулфгар.

Кэтти-бри и я поклялись друг другу, что мы однажды вернемся сюда, и мы сделаем это – ведь здесь нас будут ждать Бруенор и Реджис. Но Кэтти Бри понимала правду: запах крови никогда не выветрится с этих камней. Если ты был там, когда пролилась кровь, ее не выветриваемый аромат будет вызывать в твоей памяти воспоминания, слишком ужасные, чтобы жить там.

Шесть лет, и все это время я скучал по Бруенору, Реджису, и даже по Берктгару Смелому, управляющему Сеттлстоуном, я все это время скучал по своим путешествиям в чудесный Сильвермун, и по закатам, за которыми я любил наблюдать с какого-нибудь скалистого обрыва на Четвертой Вершине. Сейчас я путешествую вдоль Побережья Меча, ветер и брызги бьют мне в лицо. Крыша моего дома – облака в небе над головой и россыпь звезд; его пол – скрипящие доски быстрого, словно вихрь, корабля, а под ними – лазурное полотно моря, плоское и спокойное, могучее и пенящееся, шипящее при дожде и гремящее, когда проплывает гигантская морская рыба.

Это ли мой дом? Я не знаю. Наверное, это очередная ступенька в моем пути. Но где же та дорога, которая приведет меня домой? Этого я тоже не знаю…

И не так часто я думаю об этом, потому что осознал, что меня это не слишком заботит. Если эта дорога, это скопление камней, по которым я иду всю свою жизнь, ведет в никуда, значит, так тому и быть. Я иду по дороге вместе с друзьями, а значит, у меня есть дом.

– Дриззт До'Урден

Глава 1
Морская фея

Дриззт До’Урден стоял на самом краю бушприта, крепко держась за штаг. Идеально сбалансированный корабль с лучшей командой плыл быстро и плавно, но море было неспокойно и Морская Фея, идущая на полном ходу, разбивала широкие волны на тысячи мелких брызг.

Это не мешало Дриззту. Ему нравились брызги, дующий ветер и запах соленой воды. Вот это свобода – лететь по воде, пронзая волны. Толстые белые волосы Дриззта шелестели на легком ветерке, вздымаясь как зеленый капюшон за его головой, и высыхая почти мгновенно. Кусочки морской соли, заляпавшие его лицо, не уменьшали блеска его эбеновой кожи, на которой блестели капельки воды. В его лиловых глазах мелькнула радость, когда на горизонте он заметил паруса того корабля, который они преследовали.

Они его преследовали, и они его догонят. Дриззт знал это, ибо не было корабля к северу от Врат Бальдура способных обогнать Морскую Фею капитана Дюдермонта. Это была трехмачтовая шхуна, нового типа, легкая и очень быстрая. Каравелла, за которой они гнались, быстро плыла по прямой, но всегда когда тяжелая посудина меняла курс, даже на небольшой градус, Морская Фея выигрывала на этом лишние метры. Всегда выигрывала лишние метры.

Шхуна намеревалась нагнать корабль. Ее строили лучшие инженеры и волшебники Уотердипа. Строительство спонсировали лорды этого города. Она предназначалась для погони за пиратами. Дриззт очень обрадовался, когда узнал что его друг, капитан Дюдермонт, находился на очень хорошем положении. До этого он проплыл с ним из Уотердипа в Калимшан в погоне за ассассином Артемисом Энтери, похитившем хафлинга Реджиса. Это путешествие, особенно битва в Асавирском Канале, когда Дюдермонт, не без помощи Дриззта и его друзей, победил три пиратских корабля, руководимые отъявленным пиратом Пиночетом, привлекло к себе внимание моряков и торговцев по всему Побережью Мечей. Когда Лорды Уотердипа закончили строительство шхуны, они предложили ее Дюдермонту. Он любил свой старый двухмачтовый корабль, но ни один моряк не смог бы отказаться от такой великолепной шхуны. Дюдермонт принял корабль и службу у лордов, а в ответ получил право назвать корабль и самому подобрать команду.

Дриззт и Кэтти-бри появились в Уотердипе немногим позже этих событий. Когда Морская Фея в очередной раз вернулась в порт, и когда Дюдермонт обнаружил своих друзей, он немедленно включил их в число своей команды насчитывающей сорок человек. Это было шесть лет и двадцать семь плаваний тому назад. Шхуна стала бичом для пиратов, курсирующих вдоль Побережья Мечей. Тридцать семь побед, а она все еще на плаву.

Тридцать восьмая уже виднелась на горизонте.

Каравелла заметила их. Флаг Уотердипа был виден издалека. Это не важно, так как ни один корабль в этих водах даже издалека не походил на Морскую Фею с ее тремя мачтами несущими три треугольных паруса. Каравелла тоже шла полным ходом, так что погоня была в самом разгаре.

Дриззт стоял на мысе, одной ногой на таране в форме львиной головы, и наслаждался каждым мгновеньем. Он чувствовал мощь моря, волнующегося под ним, чувствовал брызги и ветер. Он слышал громкую и сильную музыку, ведь некоторые матросы Морской Феи были министрелями и во время каждой погони брали инструменты и играли воодушевляющие песни.

«Две тысячи!» – крикнула Кэтти-бри из смотрового гнезда. Это была оценка дистанции необходимой сократить. Когда ее оценка дойдет до пятисот, команда отправится на свои боевые позиции: трое отправятся к большой баллисте расположенной на штыре над палубой на корме Морской Феи, двое отправятся к баллисте поменьше, заряжая арбалеты, приделанные к передним углам мостика. Дриззт присоединится к Дюдермонту во главе корабля, чтобы вместе координировать рукопашный бой. При этой мысли свободная рука Дриззта скользнула к эфесу одного из скимитров. На расстоянии Морская Фея была смертельным врагом. На ней были меткие лучники, опытная команда управления баллисты, и особенно гадкий маг, эвоукер способный наколдовать большое количество файерболов и стрел-молний и, конечно же, Кэтти-бри с ее смертельным луком – Тулмрарилом Хартсикером. Но лишь в ближнем бою, когда Дриззт, его пантера Гвенвивар и другие опытные бойцы перебирались на борт противника, Морская Фея становилась воистину смертельной.

«Восемнадцать сотен!», – донесся следующий крик Кэтти-бри. Дриззт кивнул в ответ на подтверждение их скорости, ибо она была поражающей. Морская Фея плыла быстрее, чем когда-либо. Дриззт даже сомневался в том, что ее киль вообще намокает.

Дроу опустил руку в мешочек, нащупывая статуэтку, которую он использовал для вызова пантеры с Астрального Плана, гадая, стоит ли вызывать Гвенвивар в этот раз. Пантера большую часть прошлой недели провела на корабле, охотясь на крыс, угрожавших запасам еды на борту, и поэтому она скорей всего была уставшей.

«Только если понадобишься, друг мой», – прошептал Дриззт. Морская Фея сильно наклонилась на правый борт, и Дриззту пришлось схватиться за веревку обоими руками. Он выровнялся и молча устремил свой взгляд на горизонт, на корабль, растущий с каждой минутой. Дриззт глубоко задумался, готовя сознание к предстоящей битве. Он погрузился в свист и плеск воды под ним, в воодушевляющую музыку, прорывающуюся сквозь ветер, и в крики Кэтти-бри.

Пятнадцать сотен, тысяча.

«Черная шпага, обведенная красной полосой!», – крикнула женщина вниз, когда с помощью подзорной трубы она разглядела флаг каравеллы.

Дриззт не знал, чья это эмблема, ему это было неважно. Каравелла была пиратским кораблем, одним из многих перешагнувших грань дозволенного у портов Уотердипа. На Побережье Мечей всегда были пираты, как и в любых водах, где пролегали торговые маршруты. Но до недавнего времени, пираты вели себя почти цивилизованно, следуя определенному кодексу поведения. Когда Дюдермонт победил Пиночета в Асавирском Канале, он впоследствии отпустил его на свободу. Так было положено по общепринятому негласному соглашению.

Теперь все было по-другому. Пираты севера стали более дерзкими и злобными. Корабли теперь не просто грабили, а пытали и убивали команду, особенно если на борту были женщины. В водах Уотердипа находили множество разрушенных корпусов, плывших по течению. Пираты перешли все границы.

Дриззту, Дюдермонту и всей команде Морской Феи платили отличные деньги за их работу, но все, вплоть до последних мужчин и женщин, гонялись за пиратами не из-за платы (возможно за исключением Робилларда – судового мага).

Они сражались за жертв.

«Пятьсот», – крикнула вниз Кэтти-бри.

Дриззт вывел себя из транса и посмотрел на Каравеллу. Он увидел на ее палубе мечущихся людей, готовящихся к драке – армию муравьев. Дриззт понял, что команда Морской Феи уступала им в числе почти вдвое. Каравелла была хорошо вооружена. На ней были внушительных размеров катапульта на корме, и скорей всего готовая в любой момент выстрелить из открытых окон баллиста.

Дроу кивнул и повернулся к палубе. Арбалеты, закрепленные на мостике, и баллиста были в полной готовности. Многие члены команды выстроились у борта, проверяя натяжку струн своих луков. Министрели продолжали играть, как они будут играть до начала схватки. Дриззт заметил Кэтти-бри, с Тулмарилом в одной руке и подзорной трубой в другой, высоко над палубой. Он свистнул ей, и она махнула в ответ, выдавая свое волнение.

Как все могло быть иначе? Погоня, ветер, музыка и осознание того, что они сейчас делают доброе дело. Улыбаясь, дроу прокрался обратно по балке, затем по бортику и подошел к Дюдермонту у штурвала. Он заметил Робилларда, сидевшего на палубе, как обычно со скучающим видом. Время от времени он махал рукой в сторону главной мачты. Робиллард носил на этой руке громадное кольцо, серебряное с брильянтом. Сейчас он меркнул, не только отражая свет. С каждым жестом волшебника, кольцо высвобождало свою магию, посылаю сильные порывы ветра в уже натянутые паруса. Дриззт услышал скрип протеста главной мачты и понял, с какой немыслимой скоростью двигался корабль.

«Карракус», – заметил капитан Дюдермонт, как только дроу встал позади него. «Черная шпага, обведенная красной полосой»

Дриззт посмотрел на него с любопытством, не узнав имени.

«Раньше плавал с Пиночетом», – объяснил Дюдермонт. «Первый помощник на пиратском флагмане. Он был среди тех, с кем мы сражались в Асавирском Канале».

«Пленный?», – спросил Дриззт.

Дюдермонт покачал головой, – «Карракус – скраг, морской тролль».

«Я не помню его».

«У него склонность не вмешиваться», – Ответил Дюдермонт. «Скорей всего он нырнул за борт, спустившись на глубину, сразу, после того как Вулфгар повернул нас, чтобы протаранить их корабль».

Дриззт вспомнил случай – невероятно сильный рывок своего сильного друга, который почти развернул корму первой Морской Феи прямо к удивленным лицам пиратов.

«Но Карракус там был», – продолжил Дюдермонт. «Судя по всем докладам, именно он спас поврежденный корабль Пиночета, когда я отправил его по течению снаружи от Мемнона.»

«И скраг до сих пор – союзник Пиночета?», – спросил Дриззт.

Дюдермонт угрюмо кивнул. Расклад был очевиден. Пиночет не мог лично нападать на проблемную Морскую Фею, потому что в обмен на свободу он дал клятву не мстить Дюдермонту. У пирата были другие способы отплатить врагам. У него есть много союзников, подобных Карракусу, не связанных его личной клятвой.

В этот момент Дриззт понял, что им понадобится Гвенвивар, и он вынул статуэтку из мешочка. Он тщательно изучил Дюдермонта. Тот стоял высоко и ровно, стройный, но с развитой мускулатурой, с седыми волосами и аккуратно подстриженной бородой. Это был изысканный капитан, одинаково одевавшийся во время приема дома и в открытом море. Сейчас его глаза были настолько светлы, что казалось, они отражают окружающие их цвета и не имеют собственного оттенка. Многие месяцы Морскую Фею преследовали слухи, что пираты организовывались против корабля. Получив подтверждение того, что каравелла была союзником Пиночета, Дюдермонт стал считать, что это не случайная встреча.

Дриззт взглянул на Робилларда, стоявшего на колене с вытянутыми руками, в состоянии глубокой медитации. Теперь дроу понимал, почему Дюдермонт разогнал их до такой дикой скорости.

Мгновение спустя, Морскую Фею окутал туман, затмевая вид каравеллы находившейся теперь лишь в ста ярдах. Громкий всплеск сбоку показал, что катапульта начала стрелять. Мгновение спустя горящий заряд пролетела над ними, превращаясь в облако пара, в тот момент, когда они и их защитный туман пронеслись сквозь него.

«У них есть маг», – заметил Дриззт.

«Не удивительно», – быстро ответил Дюдермонт. Он повернулся к Робилларду. «Придерживайся защитных мер», – приказал он. «Мы справимся с ними с помощью баллисты и луков!»

«Вам достается все веселье», – сухо ответил Робиллард.

Дюдермонт даже улыбнулся, несмотря на очевидное напряжение.

«Болт!» – раздался крик, несколько криков спереди. Дюдермонт инстинктивно повернул штурвал. Морская Фея наклонилась на левый борт так сильно, что Дриззт испугался, что она опрокинется.

В тот же момент, Дриззт почувствовал справа порыв ветра созданный пронесшимся мимо огромным баллистным болтом, зацепившем трос, отскочившем от кормы прямо позади удивленного Робилларда и проделавшем небольшую дыру на парусе малой мачты.

«Позаботьтесь об этом тросе», – спокойно приказал Дюдермонт.

Дриззт уже бежал в том направлении, двигаясь невероятно быстро. Он схватил болтающийся трос и отвязал его, а потом встал в строй, когда Морская Фея выпрямилась. Он взглянул на каравеллу, находившуюся лишь в пятидесяти ярдах, а затем на правый борт. Вода дико крутилась между двумя кораблями. Подхваченная невероятным ветром, она выплевывалась в туман.

Команда каравеллы не понимала, что происходило, и они начали стрелять из луков, выстроенных в ряд, но даже сильнейшие арбалетные болты сдувались ветром, поднятым Робиллардом между кораблями. Стрелки Морской Феи, привыкшие к такой тактике, не торопились с выстрелами. А Кэтти-бри находилась над стеной ветра, как и стрелок пиратов – уродливый гнолл ростом в семь футов, с лицом больше походившем на собачье, чем на человеческое – расположившийся в смотровом гнезде другого корабля.

Сначала монстровидное создание выпустило свою тяжелую стрелу – хороший выстрел, всадивший ее глубоко в главную мачту, лишь несколькими дюймами ниже гнезда Кэтти-бри. Затем гнолл спрятался за деревянной стеной своего гнезда, готовя другую стрелу.

Без сомнения глупое создание чувствовало себя в безопасности, ведь оно не знало, на что способен Тулмарил.

Кэтти-бри не торопилась, успокаивая руку пока Морская Фея приближалась.

Тридцать ярдов.

Ее стрела слетела как молния, оставляя серебряные вспышки, и прошла сквозь слабую защиту смотрового гнезда каравеллы, как сквозь кусок старого пергамента. Щепки разлетелись по воздуху. Обреченный гнолл пронзительно вскрикнул, соскочил с перекрестной балки основной мачты и, перевернувшись в воздухе, нырнул в воду, брошенный быстро несущимися кораблями.

Кэтти-бри выстрелила еще раз, целясь ниже, концентрируясь на команде управлявшей катапультой. Она попала в одного, судя по виду, полуорка, но катапульта все равно выпустила свой огненный заряд.

Стрелки на каравелле не рассчитали скорости Морской Феи, и шхуна проскочила под летящим снарядом задолго до того, как он опустился в воду и начал шипеть, как бы в протест. Дюдермонт направил шхуну параллельно каравелле. Между ними от силы было ярдов двадцать. Внезапно вода между кораблями прекратила суетиться на ветру, и стрелки Морской Феи выпустили много стрел, с горящими наконечниками.

В этот раз Кэтти-бри выстрелила по катапульте, ее волшебная стрела сделала глубокую трещину в спусковой балке аппарата. Баллиста Морской Феи погрузила свой тяжелый болт в корпус каравеллы, прямо у ватерлинии. Довольный залпом Дюдермонт повернул штурвал влево, чуть отдаляясь. Еще больше стрел, многие из которых горели, стали носиться между двумя кораблями, пока Робиллард не поднял стену защитного тумана вдоль правого борта Морской Феи.

Маг каравеллы всадил стрелу-молнию прямо в этот туман, и хотя тот отчасти поглотил энергию, она пронеслась от края, до края Морской Феи сбив нескольких людей с ног.

Волосы Дриззта сильно трепались из-за молнии, он наклонился над бортиком, чтобы разглядеть палубу каравеллы. Дроу заметил волшебника посреди корабля у главной мачты. Дриззт воспользовался врожденными способностями и окружил его шаром тьмы, прежде чем Морская Фея, шедшая теперь перпендикулярно каравелле, сильно отдалилась.

Он сжал кулак, когда увидел, что шар тьмы начал двигаться по палубе каравеллы. Значит он попал в цель и шар будет следовать за волшебником пока тот не найдет контр заклятье. Более того, десятифутовый шар тьмы четко выделял опасного мага в толпе.

«Кэтти-бри!»– крикнул Дриззт.

«Уже целюсь!» – ответила она, и Тулмарил, свистнув дважды, послал две стрелы прямо вглубь этого шара тьмы.

Но он продолжал бежать. Кэтти-бри не свалила мага, но они с Дриззтом заставили его крепко призадуматься!

Второй болт баллисты выскочил из Морской Феи, прорубая нос каравеллы, а затем файербол Робилларда взорвался в воздухе над несущимся кораблем. Неманевренная каравелла, лишившись своего умелого мага, попала прямо под взрывы. Когда файербол исчез, обе мачты корабля и паруса на них горели как две гигантские свечи посреди моря.

Каравелла пыталась отвечать с помощью катапульты, но стрелы Кэтти-бри сделали свое дело, и сломанная толкающая балка сломалась, как только ее начали натягивать.

Дриззт рванулся к штурвалу. «Еще один заход?» – спросил он Дюдермонта.

Капитан покачал головой. «Время есть только на один», – объяснил он. «Не будет времени остановиться и взять их на абордаж».

«Два корабля в двух тысячах ярдов!» – крикнула Кэтти-бри.

Дриззт посмотрел на Дюдермонта с искренним восхищением. «Еще союзники Пиночета?» – спросил он, заранее зная ответ.

«Этой каравелле не победить нас в одиночку», – холодно добавил опытный капитан. «Карракус с Пиночетом знали это. Она должна была лишь заманить нас».

«Но для подобной тактики мы двигаемся слишком быстро», – резонно заметил Дриззт.

«Ты готов к драке?» – спросил Дюдермонт.

Прежде чем дроу смог ответить, Дюдермонт резко наклонил Морскую Фею вправо, лицом к замедленной каравелле. Ее верхние мачты горели, и половина команды была занята их починкой, чтобы держать ее хотя бы под половиной парусов. Дюдермонт направил свой корабль на перехват, чтобы прорубит нос их корабля, стрелки называли этот маневр «равнением на нос».

И поврежденная каравелла уже не могла маневрировать. Ее маг хоть и был ослеплен, все же сумел сохранить присутствие духа, и окружил ее облаком тумана – стандартным и эффективным защитным приемом.

Дюдермонт измерял курс как можно точнее, чтобы подвести Морскую Фею как можно ближе к границе тумана и сильно плещущейся воде, чтобы подобраться как можно ближе к каравелле. Это был их последний заход, и он должен был быть окончательным, не то каравелла вступит в схватку при поддержке быстро приближающихся сестер.

На палубе каравеллы что-то мелькнуло – вспышка света, рассеявшая шар тьмы Дриззта.

Кэтти-бри увидела это со своей высокой позиции, находясь над защитными заклятьями. Она уже прицеливалась в темноту, когда появился маг. Он немедленно стал концентрироваться, собираясь произнести разрушительное заклятье и преградить путь Морской Фее, прежде чем она пересечет нос каравеллы, но он успел произнести лишь пару слов, потом вдруг почувствовал сильный удар в грудь и услышал треск досок палубы прямо за ним. Он взглянул вниз, на льющуюся, на палубу кровь, и понял что сидит, потом лежит, а весь мир вокруг погрузился во тьму.

Туманная стена созданная магом распалась.

Робиллард увидел это и все понял. Он выкинул вперед руки, посылая две стрелы-молнии на палубу каравеллы, разнесшие мачты и убившие множество пиратов. Морская Фея пересекла путь каравелле, лучники опять дали залп. Команда баллисты сделала то же самое, но они не успели зарядить длинное копье вовремя, поэтому они использовали укороченный и несбалансированный болт, тащащий цепь с прикрепленными к ней много зубчатыми крюками. Конструкция крутилась во время полета, портя оснастку каравеллы.

Другая ракета – живая, шестьсот фунтов жил и мышц пантеры, высоко подпрыгнула с Морской Феи и приземлились на балке каравеллы.

«Ты уверен, что готов дроу?», – спросил Робиллард впервые заволновавшийся с начала схватки.

Дриззт кивнул и подал знак своим боевым товарищам – опытным бойцам, составляющим абордажную команду Морской Феи, они подобрались к волшебнику со всех отсеков корабля, побросали луки и повытаскивали орудия для рукопашного боя. К этому времени Дриззт, возглавляющий рывок подобрался к Робилларду, который уже подготовил на палубе мерцающее поле – магическую дверь. Дриззт, не колеблясь, прорвался сквозь нее, вытащив скимитры, один из них – Твинкл ярко сиял голубым светом.

Из другого конца магического туннеля Робилларда он вышел посреди большого числа удивленных пиратов, на палубе Каравеллы. Он ударил влево и вправо, прорубив дыру в их порядках, и пронесся сквозь нее, делая ногами размазанные движения. Он резко повернулся, упал набок и немного прокатился, заставляя, промахнутся стрелка, затем поднялся и подлетел к нему, срубая его насмерть.

Еще больше бойцов пробрались сквозь волшебный портал, и в центре каравеллы завязалась ожесточенная схватка.

Смущения на мысе каравеллы было не меньше, так как Гвенвивар, выпустив зубы и когти, пронеслась сквозь толпу людей, желавших тогда, лишь убежать подальше от зверя. Многих свалили эти когти, а некоторые сами выпрыгнули за борт, готовясь, померится силами с акулами.

И снова Морская Фея наклонилась низко к воде, Дюдермонт направил ее, влево, удаляясь от каравеллы и готовясь встретить заряды двух кораблей спереди. Высокий капитан улыбнулся, услышав звуки сражения на корабле позади него. Он был уверен в победе своей абордажной команды, хотя ее численность вдвое уступала числу оборонявшихся пиратов.

Темный эльф с пантерой переломят даже такой расклад.

Со своего места, Кэтти-бри продолжала стрелять, убивая каждым выстрелом стратегически расположенных лучников, а одна стрела, пройдя сквозь человека, убила еще и гоблина – пирата, сидевшего рядом с ним.

Затем молодая женщина отвернулась от каравеллы, чтобы направлять движение Морской Феи.

Дриззт бегал и катался, прыгал, делая путающие пиратов обороты, и всегда приземлялся со скимитрами направленными на самые слабые места противника. Под своими ботинками он носил связки сияющих мифриловых колец, прикрепленных к черному материалу и зачарованными на скорость. Дриззт забрал из у Дантрага Бэнре, известного мастера оружия. Дантраг использовал их как браслеты, ускоряющие руки, но Дриззт понял истинную силу этих предметов. Находясь на его лодыжках, они позволяли дроу носиться со скоростью дикого зайца.

Теперь он использовал их вкупе со своей невероятной ловкостью, путая пиратов, не позволяя им понять, где он находится в данный момент, и где он будет в следующий. Когда кто-либо из них промахивался и раскрывался, Дриззт пользовался моментом и сильно набрасывался на него, нанося удары скимитрами. В основном он двигался вперед, стремясь объединиться с Гвенвивар, своим боевым товарищем, знающим его лучше всех и дополнявшим каждое его движение.

Но он не добрался туда. Путь был почти чист, многие пираты лежали мертвыми, другие побросали оружие или выбросились за борт в полном отчаянии. Но один из них, самый опытный и устрашающий, личный друг Пиночета, не собирался сдаваться так быстро.

Он выбрался из каюты под передним мостиком, ему пришлось нагнуться из-за невысокой конструкции корабля, не позволявшей ему распрямиться во все десять футов своего роста. Он носил только безрукавный красный жилет и короткие брюки, которые едва прикрывали его зеленую чешуйчатую кожу. Его ломкие волосы цвета морских водорослей свисали вниз по широким плечам. Он не носил с собой никакого оружия, но его грязные когти и огромные зубы выглядели смертельно.

«Значит, слухи не врут, темный эльф», – сказал он булькающим голосом. «Ты вернулся в море».

«Я тебя не знаю», сказал Дриззт, остановившись на безопасном расстоянии от скрага. Он догадался, что это Карракус – морской тролль, о котором ему говорил Дюдермонт – но не был в этом уверен.

«Я тебя знаю!» – прорычал скраг. Он занес свои когтистые руки, намереваясь ударить Дриззта в голову.

Три быстрых шага увели Дриззта с пути монстра. Дроу опустился на колено и повернулся, нанося скимитрами удар крест накрест, расстояние между лезвиями едва достигало нескольких дюймов.

С большей ловкостью, чем мог бы ожидать Дриззт, его оппонент отвернулся и изогнулся, и подтянул волочащуюся ногу. Скимитры дроу едва коснулись монстра.

Скраг бросился на Дриззта, намереваясь похоронить его на месте, но дроу двигался слишком быстро для такой прямолинейной тактики. Он встал на ноги и двинулся влево, а когда скраг попался на уловку, Дриззт быстро вернулся вправо, пронесясь под летящей рукой монстра.

Твинкл проколол ребро, а другой клинок Дриззта нанес глубокий порез в бок скрага.

Эльф принял удар руки оппонента, которую тот запустил в него, зная, что едва стоящий скраг не мог вложить много силы в этот удар. Длинная и кожистая рука отскочила от плеча дроу, а затем от клинков парирующих удар, пока сам он поворачивался лицом к верзиле.

Теперь настала очередь ударить Дриззту. Его удар был быстр и молниеносен. Он вонзил Твинкл под локоть вытянутой руки скрага, нанося глубокую рану, а затем всадил великолепный клинок под кожу. Другой скимитр, направленный в грудь скрага скользнул по отчаянному блоку другой руки.

Потерявший равновесие монстр мог двигаться лишь одним способом. Дриззт знал, что он точно рассчитал путь, которым будет отступать скраг. Дроу покрепче сжал Твинкл, даже прижал рукоятку к плечу, чтобы крепко держать его. Скраг зарычал в агонии и отпрянул в сторону противоположенную направлению скверного укуса Твинкла. Отвратительная плоть шелушилась по руке скрага, от бицепса до запястья. Оторванный кусок упал на палубу с глухим, отвратительным стуком.

Его черные глаза были наполнены яростью и ненавистью. Скраг посмотрел на показавшеюся кость, на оторванный кусок тролльей плоти на палубе и на Дриззта который стоял, опустив перекрещенные скимитры.

«Будь ты проклят, Дриззт!» – прорычал пират.

«Опусти свое знамя», – приказал Дриззт.

«Ты думаешь, что победил?»

В ответ Дриззт посмотрел вниз на кусок мяса.

«Это заживет, глупый темный эльф!» – не сдавался пират.

Дриззт знал, что скраг говорил правду. Скраги были родственниками троллей, ужасных существ, известных своими способностями к регенерации. Мертвый разорванный тролль, мог собраться и ожить.

Если только …

Дриззт опять воспользовался врожденными способностями, этой небольшой магической силой присущей всем дроу, и мгновенье спустя корпус скрага был окутан лиловым пламенем. Это был лишь безобидный волшебный огонь, который темные эльфы использовали, чтобы выделять своих врагов. Он не мог жечь и не мог предотвратить процесс заживления у тролля.

Дриззт это понимал, но надеялся, что монстр не знал этого.

Суровые черты лица скрага приняли выражение ужаса. Он размахивал своей здоровой рукой, бил ей по ноге и по ребру, но упрямое лиловое пламя не тушилось.

«Опусти знамя и я освобожу тебя от огня, чтобы твои раны залечились», – предложил Дриззт.

Скраг бросил на дроу взгляд полный ненависти. Он сделал шаг вперед, но наткнулся на скимитры Дриззта. Он решил больше не испытывать на себе их укусы, особенно тогда, когда огонь мешал ему заживлять свои раны!

«Мы еще встретимся!» – пообещал скраг. Существо оглянулось вокруг и увидело десятки лиц – команду Дюдермонта и захваченных пиратов, смотрящих на него и не верящих в происходящее. Он провыл и понесся по палубе, сбивая всех на своем яростном пути. Пират прыгнул с борта в море – свой истинный дом, место, где он сможет залечить свои раны.

Но Дриззт двигался настолько быстро, что добрался до другого борта и смог нанести монстру еще один удар, прежде чем тот спрыгнул с борта. Дроу пришлось остановиться, он не мог дальше преследовать тролля, так как знал, что раны скрага очень быстро заживут в морской воде.

Он даже не успел выругаться, когда заметил стремительное движение сбоку. Мимо пронеслось что-то черное. Гвенвивар проскочила мимо Дриззта, перепрыгнула через борт и нырнула в море прямо за троллем.

Пантера исчезла под лазурной гладью, а резкие и грубые волны быстро спрятали любые указания на то, что туда нырнули скраг и пантера.

Некоторые из членов Морской Феи внимательно смотрели через борт, волнуясь за пантеру, которая стала им настоящим другом.

«Гвенвивар вне опасности», – напомнил им Дриззт, достав фигурку и держа ее так, чтобы все могли ее видеть. Худшее, что мог с ней сделал скраг, это отправить на Астральный План, где пантера исцелится и придет на следующий зов Дриззта. Но дроу все равно волновался, что пантере может быть больно.

Не считая скрипа древесины старой посудины, на палубе захваченной каравеллы воцарилась полная тишина.

Взрыв к югу заставил их повернуть голову туда и напрячь зрение, чтобы рассмотреть маленькие паруса далеко от них. Один из пиратских кораблей развернулся, а другой горел, пока Морская Фея кружилась вокруг него. Вспышка за вспышкой неслись серебряные стрелы из смотрового гнезда Морской Феи, пробивая корпус и мачты поврежденного, казалось беспомощного корабля.

Даже на таком расстоянии, люди на захваченной каравелле видели, как спускался пиратский флаг – опускали знамя, признавая поражение.

Это вызвало крики одобрения у всей абордажной команды, их прервали лишь звуки борьбы в воде сбоку от каравеллы. Они увидели зеленую чешую и черную шерсть мечущиеся в суматохе. Рука скрага выплыла из этой массы, и Дриззт достаточно разобрался в непонятной сцене, чтобы понять, что Гвенвивар забралась на спину скрагу. Ее передние лапы крепко сжимали плечи монстра, задние лапы бешено пинались, а мощные челюсти сжимали сзади шею сзади.

Пятно черной крови, смешанной оторванными кусками плоти и костей пирата, появилось в море. Очень скоро Гвенвивар затихла, держась сзади от дрейфующей, мертвой плоти пирата.

«Лучше выловить эту дрянь», – заметил кто-то из членов абордажной команды, – «а то мы тут вырастим целую команду вонючих троллей!»

На борту появились люди с крюками в руках, приступившие к унылому заданию очищения каркаса. Гвенвивар довольно легко забралась на каравеллу, перебравшись через борт. Затем пантера хорошенько встряхнулась, обрызгав водой всех стоящих рядом.

«Скраги не лечатся вне моря», – кто-то сказал Дриззту. «Мы выловим его и высушим, а затем сожжем чертово отродье!»

Дриззт кивнул. Абордажная команда хорошо знала свое дело. Они построили пиратов и наблюдали за ними, параллельно готовя каравеллу к плаванью обратно в Уотердип.

Дриззт взглянул на южный горизонт и увидел, возвращающуюся Морскую Фею, поврежденный корабль плыл за ней.

«Тридцать восемь и тридцать девять», – пробормотал Дриззт.

Гвенвивар слегка рыкнула в ответ и опять встряхнулась, обрызгав своего спутника – дроу.

Глава 2
Первый посланник

Казалось, Капитан Дюдермонт был не на своем месте, прогуливаясь по Портовой Улице, печально известной, грубой и беспорядочной, которая пролегала вдоль Гавани Уотердипа. Его прекрасно сшитая одежда идеально сидела на его высоком стройном теле, у него была идеальная осанка, а его волосы и бородка были аккуратно расчесаны. Все подлые морские псы вокруг него, проводившие свое свободное время на берегу, шатаясь, выходили из таверн, от них несло элем. Некоторые падали в грязь без сознанья. И лишь тот факт, что у них было нечего украсть, спасал их от множества воришек, болтающихся неподалеку.

Дюдермонт не обращал внимания на взгляды и не ставил себя выше этих морских псов. На самом деле, ничто в их жизни не привлекало благородного капитана – черта его характера, раздражавшая целые группы притворных дворян.

Дюдермонт покрепче затянул свой плащ у шеи, защищаясь от холодного ночного ветерка, дувшего со стороны гавани. Обычно, никто не ходил по Портовой Улице в одиночку, даже при свете дня, но Дюдермонт чувствовал себя в безопасности. На его боку висела украшенная шпага, и он хорошо умел ей пользоваться. Более того, через все стены и таверны прошел слух о том, что лорды Уотердипа, включая некоторых очень могущественных магов, способных найти и уничтожить любого мешающего им капитана и его команду в этом порту, предложили персональную защиту капитану Морской феи. Уотердип был гаванью Морской Феи, и Дюдермонт ни о чем не беспокоился, спускаясь по Портовой Улице. Поэтому, когда его окликнул морщинистый старик, стоявшей на краю аллеи, его скорее охватило любопытство, а не страх.

Дюдермонт осмотрелся, за исключением отзвуков многочисленных таверн, и скрипа на морском ветре старого дерева, на Портовой Улице не было ни звука.

«Твоя Ду-дор-монт-ээ, не так ли?» – мягко произнес он со свистом, сопровождающим каждый слог. Он очень широко улыбнулся, показав пару кривых зубов, торчащих из почерневших десен.

Дюдермонт остановился, тихо и терпеливо осмотрел старика, не торопясь отвечать на вопрос.

«Ес-сли да», – просвистел он, – «т-то у меня есть новость дл-ля тебя. Предупреждение от т-того, кого т-ты спра-ве-дли-во опасаешься».

Капитан встал ровно, и беспристрастно. Его лицо не выдало ни вопроса, из числа пронесшихся в его голове. Кого он должен опасаться? Старик, что, говорил о Пиночете? Это было вероятно, особенно, учитывая те две каравеллы, которые на этой неделе Морская Фея сопроводила в Гавань Уотердипа. Но мало у кого в Уотердипе была связь с пиратом, чье влияние распространялось намного южнее; южнее, чем Врата Бальдура, в проливах у Островов Муншае.

Но о ком еще мог говорить этот человек?

Все еще улыбаясь, старик жестом подозвал Дюдермонта к аллее. А так как капитан не двинулся, старик повернулся и шагнул к нему.

«Ты что, боишься старика Скарамунди?» – просвистел морской пес.

Дюдермонт понимал, что это могла быть лишь маскировка. Большинство величайших ассассинов Королевств прикидывались такими же беспомощными, как этот старик, лишь затем, чтобы всадить им в грудь кинжал.

Морской пес подошел к входу в аллею, и вышел посреди улицы, направившись к Дюдермонту.

Никакой маскировки, сказал себе Дюдермонт, этот образ был слишком полный, идеальный. К тому же он вспомнил, что раньше видел этого старика, он обычно сидел рядом с аллеей, скорей всего служившей ему домом.

Что дальше? Может там, в глубине аллеи засада?

«Ну, как хочешь», – просвистел старик, вскинув руку. Он тяжело оперся на свою трость и направился к аллее, ворча, – «Я лишь посланник, мне плевать получишь ли ты новость или нет!»

Дюдермонт оглянулся с опасением. Не увидев никого поблизости и не заметив следов засады, он двинулся к входу в аллею. Старик был в десяти коротких шагах от него, на краю отбрасываемой зданием справа тени. Он был едва заметен в тусклом свете. Он усмехнулся, кашлянул и сделал еще один шаг дальше. Держа руку на эфесе шпаги, Дюдермонт двинулся к нему, внимательно смотря под ноги. Аллея казалась достаточно пустынной.

«Достаточно далеко!» – сказал Дюдермонт, останавливая старика. «Если у тебя есть информация, то говори, говори немедленно».

«Некоторые вещи не надо произносить слишком громко», – ответил тот.

«Немедленно», – настоял Дюдермонт.

Старик широко улыбнулся и кашлянул, возможно, усмехнулся. Он сделал несколько шагов назад, остановившись на расстоянии не белее трех футов от Дюдермонта.

Как только слова слетели с губ Дюдермонта, старик схватил его за запястье. Дюдермонт, ничего не боясь, повернул руку, но тот упрямо держал его.

«Расскажи мне о темном эльфе», сказал старик и Дюдермонт вдруг понял, что у старого морского пса пропал его акцент.

«Кто ты?» – не сдавался Дюдермонт, и резко дернулся – бесполезно. И только после этого Дюдермонт понял, что у старика была сверхчеловеческая хватка. С таким же успехом можно было пытаться сдвинуть одного из знаменитых туманных гигантов, живших на рифах окружающих остров Делмарин, находящийся далеко к югу отсюда.

«Темный эльф», – повторил старик, и без видимых усилий затащил Дюдермонта в глубину аллеи.

Капитан потянулся за шпагой, и хотя старик быстро схватил его правую руку, он свободно мог драться левой. Этой рукой он неуклюже тащил изогнутое лезвие из ножен, и, когда шпага почти вылезла наружу, старик ударил Дюдермонта в лицо ладонью свободной руки. Оставшись в сознании, он выдернул лезвие и перебросил его в освободившуюся правую руку, а затем, сильно ударил приближающегося морского пса по ребрам.

Верная шпага глубоко вошла в его бок, но он даже не двинулся. Дюдермонт попытался заблокировать следующие два шлепка, но ему просто не хватило сил. Он пытался отводить удары шпагой, но старик отбил ее шлепком, выбив закрутившееся лезвие из рук, и продолжил избиение. Ладони прилетали со скоростью нападающей змеи, сильные удары в голову свалили Дюдермонта, и он бы упал, если бы старик быстро не схватил его за плечо. Дюдермонт взглянул мутными глазами на врага. Смятение нашло на его суровые черты лица, когда лицо его врага начало таять и изменятся.

«Темный эльф?» – он, оно снова спросило, и Дюдермонт едва расслышал голос, свой голос, он был сильно ошарашен видом собственного лица, смотревшего на него.

* * *

«Он должен был уже прийти», – заметила Кэтти-бри, опираясь на стойку бара.

Она теряла терпенье, понял Дриззт, и не потому, что Дюдермонт опаздывал – Капитан часто задерживался то по одному, то по другому делу в городе – а потому, что матрос с другой стороны от нее, невысокий коренастый мужчина с густой бородой и кудрявыми волосами цвета вороньих перьев все время врезался в нее. Он каждый раз извинялся, глядя через плечо, чтобы увидеть часто моргающую и всегда улыбающуюся девушку.

Дриззт повернулся так, чтобы его спина опиралась на высокую стойку бара. «Руки Русалки» почти пустовал в этот вечер. Погода была хорошая, и большинство рыболовецких и торговых судов все еще были в море. Но все же, это место было громким и шумным, наполненное матросами, облегчавшими месяцы скуки выпивкой, компанией, стычками и даже кулачными боями.

«Робиллард», – прошептал Дриззт, и Кэтти-бри повернулась, проследовав за взглядом дроу до мага, пробиравшегося к ним сквозь толпу.

«Добрый вечер», – без энтузиазма сказал маг. Он не смотрел на друзей, когда говорил, и не стал ждать, пока к нему подойдет бармен. Он просто пошевелил пальцами, и бутылка со стаканом прилетели к нему магическим путем. Бармен начал было протестовать, но, когда у него в руке появилась пара медных монет, он пренебрежительно покачал головой, никогда особо не забивая себе голову магом Морской Феи и его высокомерными выходками, и отошел.

«Где Дюдермонт?» – спросил Робиллард. «Не сомневаюсь, что растрачивает мою зарплату».

Дриззт и Кэтти-бри обменялись недоверчивыми улыбками. Робиллард был одним из самых холодных и язвительных людей из всех, кого они знали. Он был ворчливее даже генерала Дагны, сурового дварфа, командовавшего войсками Бруенора в Мифрил Холле.

«Не сомневаюсь», ответил Дриззт. Робиллард повернулся наградить его злым, обвиняющим взглядом.

«Наверняка нас все время обворовывает именно Дюдермонт», – добавила Кэтти-бри. «Он любит лучших дамочек и лучшее вино, и свободно тратит не принадлежащее ему».

Ворчание соскочило с тонких губ Робилларда, он оттолкнулся от стойки и пошел прочь.

«Интересно было бы послушать его историю», – заметила Кэтти-бри.

Дриззт кивнул, соглашаясь с ней, сконцентрировав свой взгляд на уходящем маге. Робиллард был странным типом, и дроу решил, что что-то ужасное наверняка случилось с ним в прошлом. Возможно, он кого-то ненамеренно убил или был отвергнут своей любимой. Возможно, он видел слишком много колдовства, и видел то, что было не предназначено для человеческого глаза.

Простая речь Кэтти-бри зажгла внезапный интерес у Дриззта До’Урдена. Что вызывало его вечную скуку и злость?

«Где Дюдермонт?» – прилетел сбоку вопрос, вырвавший Дриззта из транса. Он повернулся и увидел Уэйллана Миканти, парнишку двадцати лет отроду, с волосами песочного цвета, глазами цвета корицы и большими ямочками на лице. Казалось, что он никогда не переставал улыбаться. Он был самым молодым членом команды Морской Феи, моложе даже Кэтти-бри, но нацеливал баллисту он метко. Выстрелы Уэйллана уже становились легендарными, и если он проживет достаточно долго, то заработает нехилую репутацию вдоль Побережья Мечей. Однажды Уэйллан Миканти запустил огромный болт в окно каюты капитана пиратов с расстояния в четыреста ярдов и насадил его на болт, как на вертел, когда тот готовил шпагу. Тяжелое копье пробило по инерции закрытую дверь каюты насажанного на копье капитана пиратов и вывалилось на палубу. Пиратский корабль сразу же опустил знамя, захват закончился до начала сражения.

«Мы ждем его», – ответил Дриззт. Его настроение значительно улучшилось просто при виде сияющего молодого моряка. Дриззт не мог не замечать, как сильно этот молодчик отличался от Робилларда, который скорей всего был самым старым членом команды, не считая Дриззта.

Уэйллан кивнул. «Он должен был быть уже быть здесь», заметил он, зевая, но острый слух дроу разобрал все его слова.

«Ты ждешь его?» – быстро спросил Дриззт.

«Мне нужно поговорить с ним», признался Уэйллан, – «о возможном увеличении зарплаты». Молодой человек покраснел и наклонился к Дриззту, чтобы не услышала Кэтти-бри. «Подружка», – объяснил он.

Дриззт улыбнулся еще шире. «Капитан задерживается», – сказал он. «Я уверен, что ждать осталось недолго».

«Он был в десятке домов впереди меня, когда я видел его в последний раз», сказал Уэйллан. «Рядом с Туманным Раем, и шел в эту сторону. Я думал, что он придет раньше меня».

Дриззт впервые слегка заволновался. «Сколько времени прошло с того момента?»

Уэйллан пожал плечам. «Я здесь с момента последней драки».

Дриззт повернулся и оперся об стойку. Они с Кэтти-бри обменялся озабоченными взглядами, ведь с момента последних двух стычек, прошло много времени. Мало что могло заинтересовать капитана на отрезке между Руками Русалки и местом, о котором сказал Уэйллан, и уж точно ничто не могло отвлечь его на такое долгое время.

Дриззт вздохнул и глотнул воды, которую он пил. Он посмотрел на Робилларда, теперь сидящего одного, хотя рядом со столиком, занятым четырьмя матросами Морской Феи, стоял еще один с незанятыми стульями. Дриззт не волновался слишком сильно. Возможно, Дюдермонт вспомнил о каком-то деле, или решил вообще не приходить сегодня в Руки Русалки. Но все же, Портовая улица была опасным местом и шестое чувство рэйнджера-дроу и инстинкт воина, подсказывали ему быть на чеку.

* * *

Почти потерявший сознание Дюдермонт не знал, сколько продолжалось избиение. Он лишь чувствовал, что сейчас лежит на холодной земле. Создание, чем бы оно ни было, перенявшее его точный облик, даже одежду и оружие, сидело у него на спине. Физическая пытка уже не была столь сильной, но хуже было то, что капитан чувствовал, как существо сканировало его мозг, получая знания, которые оно без сомнения использует против его друзей.

Ты вкуснее, услышал в своих мыслях Дюдермонт,Лучше, чем старый Скарамунди.

Несмотря на нереальность всего происходящего и отсутствия всяких ощущений, Дюдермонт почувствовал, как его желудок стало выворачивать. Он полагал что знал, в том отдаленном уголке сознания, что за монстр пришел к нему. Доппельгангеры не часто встречались в Королевствах, но те немногие, что выдали себя, натворили достаточно, чтобы обеспечить подпорченную репутацию своей расе.

Дюдермонт почувствовал, как его подняли с земли. Хватка существа была настолько крепкой, что капитан почувствовал себя невесомым, просто всплывающим на ноги. Его развернуло лицом к твари, лицом к себе, и он решил, что его вот-вот сожрут.

«Не сейчас», – ответило существо на его молчаливые страхи. «Мне нужны твои мысли, добрый капитан Дюдермонт. Мне нужно знать достаточно о тебе и твоем корабле, чтобы выплыть из Уотердипской Гавани далеко на юго-запад. На остров, который мало кто знает, но о котором много говорят».

Улыбка твари была мучительна, и Дюдермонт полностью сфокусировал сознание на ней, как вдруг голова монстра резко дернулась вперед, ударив его в лицо, заставив потерять сознание. Некоторое время спустя – он не знал, сколько секунд прошло – Дюдермонт снова почувствовал щекой холодную землю. Его руки были крепко связанны за спиной, лодыжки стянуты похожим образом, а во рту был крепкий кляп. Ему удалось повернуть голову настолько, чтобы увидеть как существо, сохранившее его облик, отгибало тяжелые железные ворота.

Дюдермонт не мог поверить в силу твари, когда она подняла эту массу металла, закрывавшую канализацию и весившую почти пятьсот фунтов. Существо небрежно прислонило ее к стене здания, затем повернулось, схватило Дюдермонта и потащило его к люку, бросив его туда не церемонясь.

Вонь была ужаснее, чем капитан мог бы ожидать даже от канализации. Он понял, откуда она взялась, когда смог немного приподняться, чтобы вытащить лицо из помоев.

Скарамунди, а это наверняка был Скарамунди, лежал рядом с ним в засохшей крови. Больше половины его корпуса было оторвано, съедено существом. Дюдермонт подскочил, когда крышка люка вернулась на место, а потом он лежал спокойно, до смерти напуганный и беспомощный, зная, что скоро разделит ту же мрачную судьбу.

Глава 3
Тонко переданное послание

Некоторое время спустя, Дриззт начал волноваться. Робиллард уже ушел из Рук Русалки, раздраженный тем, что на его капитана, как он выразился, – «нельзя рассчитывать». Уэйллан Миканти все еще сидел рядом с Дриззтом в баре, хотя и затеял разговор с другим моряком с другой стороны от него.

Дриззт, сидевший спиной к бару, продолжал следить за толпой, чувствуя себя комфортно среди матросов. Так было не всегда. Дриззт дважды был в Уотердипе, прежде чем они с Кэтти-бри ушли из Мифрилового Зала, сначала по дороге в Калимпорт в погоне за Энтери, и на обратном пути, когда он с друзьями возвращался отвоевывать Мифриловый Зал. Первый раз Дриззт прошел сквозь город, маскируясь с помощью волшебной маски, под поверхностного эльфа. Хотя во второй раз, проходить сквозь город пришлось с помощью уловки, без маски. Морская Фея тогда вошла в гавань рано утром, но по просьбе Дюдермонта Дриззт и его друзья прождали на борту до темноты, прежде чем выйти из города по дорогое на восток.

По возвращении в Уотердип с Кэтти-бри шесть лет назад, Дриззт посмел, открыто войти в город в качестве дроу. Это был неприятный опыт. С каждым шагом он встречал недоверчивые взгляды, и не один задира попытался спровоцировать его на драку. Дриззт избегал этих столкновений, но он знал, что рано или поздно ему придется драться, или даже хуже, его убьют издалека, скорей всего спрятавшийся лучник, и все это лишь из-за цвета его кожи.

Тогда Морская Фея пришла в порт, и Дриззт нашел Дюдермонта, своего старого друга, и человека с внушительной репутацией в доках великого города. Вскоре после этого, Дриззт был широко принят в Уотердипе, особенно на Портовой Улице, потому что Дюдермонт сильно распространил его собственную репутацию. Всегда когда Морская Фея швартовалась, всем давалось понять, что Дриззт До’Урден, самый необычный из всех темных эльфов, был членом ее героической команды. Дорога Дриззта стала легче, и даже становилась комфортабельной.

Кэтти-бри и Гвенвивар прошли через все это вместе с ним. Он взглянул на них, молодая девушка сидела за столиком с двумя членами команды Морской Феи, а пантера свернулась в клубок на полу у ее ног. Пантера стала символом для постояльцев Рук Русалки, и Дриззт радовался, что иногда можно было вызывать пантеру просто для компании, а не для схватки. Дроу гадал, как все сегодня обернется. Кэтти-бри попросила вызвать пантеру, сказав, что у нее замерзли ноги, и Дриззт согласился, но в глубине души дроу осознавал, что Дюдермонт мог попасть в беду, и Гвенвивар может понадобиться не только в качестве приятного компаньона.

Дроу расслабился минутой позже, когда Дюдермонт вошел в Руки Русалки, огляделся вокруг, потом направился к Дриззту и уселся к бару.

«Калимшанского вина», – сказал доппельгангер бармену, так как он просканировал мозг Дюдермонта и знал, что это его обычный напиток. За несколько минут, проведенных вместе, доппельгангер многое узнал о Дюдермонте и Морской Фее.

Дриззт повернулся и наклонился над стойкой. «Ты опоздал», – заметил он, пытаясь прощупать капитана и выяснить, не было ли каких-нибудь неприятностей.

«Небольшая проблема», – заверил его самозванец.

«В чем дело Гвен?» – мягко спросила Кэтти-бри, когда пантера подняла голову. Она смотрела в направлении Дриззта и Дюдермонта, распрямив уши и издав тихий рык, отрезонировавший от ее сильного тела. «Что ты видишь?»

Гвенвивар продолжала внимательно следить за парой, но Кэтти-бри не придала значения поведению кошки, решив, что там что-то вроде крысы в углу, за капитаном и Дриззтом.

«Кэрвич», – объявил Дриззту самозванец.

Рэйнджер посмотрел на него с любопытством. «Кэрвич?» – переспросил он. Дриззт раньше слышал это слово, каждый моряк на Побережье Мечей знал название малюсенького острова, который был слишком мал и слишком отдален, чтобы быть на большинстве морских карт.

«Мы должны, не мешкая, отправится на Кэрвич», – объяснил самозванец, смотря Дриззту прямо в глаза. Маскировка доппельгангера была настолько идеальна, что у Дриззта не было ни малейшего понятья, что что-то было не так.

И все же Дриззта удивило это заявление. Кэрвич был морской байкой, легендой о преследуемом острове, где жила слепая ведьма. Многие сомневались, что он вообще существует, хотя некоторые моряки утверждали, что были там. Разумеется, Дриззт никогда не говорил с Дюдермонтом об острове. Поэтому заявление капитана о том, что они туда отправятся, удивило дроу.

Дриззт снова изучил Дюдермонта взглядом, отметив его жесткий тон, и заметил, как неудобно чувствовал себя Дюдермонт в своем любимом месте на Портовой Улице. Что бы ни задержало Дюдермонта, а Дриззт полагал, что это был визит одного из тайных лордов Уотердипа, возможно даже таинственного Келбена, это сильно расстроило его. Возможно, заявление Дюдермонта было не так уж не к месту. Много раз, за последние шесть лет, Морской Фее – инструменту Лордов Уотердипа – поручались частные, необычные задания. Так что дроу не стал задавать лишних вопросов.

Чего не ожидали ни Дриззт, ни доппельгангер, так это действий Гвенвивар, присевший так низко, что ее живот касался пола и нацелившейся на спину Дюдермонта, с распрямленными ушами.

«Гвенвивар!» – побранил пантеру Дриззт.

Доппельгангер развернулся спиной к бару, как раз в тот момент, когда пантера прыгнула на него, прибивая существо к бару. Будь доппельгангер поумнее и разыграй он невинную жертву, он нашел бы выход из неприятного положения, но существо узнало Гвенвивар, по крайней мере, оно поняло, что пантера была существом не Материального Плана, а раз он понял это в отношении пантеры, то она поняла то же в отношении него.

Чисто инстинктивно, он ударил пантеру предплечьем. Сила удара отбросила пантеру на пол зала.

Ни один человек не был способен на подобное. Когда самозванец вновь взглянул на Дриззта, он увидел у него в руках скимитры.

«Кто ты?» – потребовал ответа Дриззт.

Существо зашипело, хватая лезвия. Ему удалось схватить одно из них. Дриззт нанес пробный удар тупой стороной клинка, так как боялся что перед ним Дюдермонт, на которого наложили чары. Он ударил самозванца по шее.

Существо, поймавшее лезвие свободной рукой, дернулось вперед и оттолкнуло Дриззта в сторону.

Все в таверне быстро вскочили, думая, что это очередная потасовка, но команда Морской Феи, особенно Кэтти-бри, поняли полную дикость сложившейся сцены.

Доппельгангер двинулся к двери, оттолкнув стоявшего на пути смущенного моряка, члена команды Морской Феи.

Кэтти-бри подняла лук и всадила стрелу, оставившую след из серебряных брызг, в стену, прямо у головы существа. Доппельгангер повернулся к ней, громко зашипел, но тут его накрыли шестьсот фунтов летящей пантеры. На этот раз Гвенвивар знала силу своего врага, и к концу схватки сидела на спине доппельгангера, крепко держа его шею своими мощными челюстями. Дриззт моментально подбежал туда, за ни последовали Кэтти-бри, Уэйллан Миканти и остальные члены команды, плюс несколько зевак и собственник Рук Русалок, подошедший оценить ущерб от зачарованной стрелы.

«Что ты такое?» – Потребовал Дриззт от самозванца, хватая его за волосы и разворачивая лицом к себе. Дриззт ощупал свободной рукой щеку существа, ища грим, но его не было. Он едва успел одернуть пальцы, прежде чем тот успел укусить их.

Гвенвивар рыкнула и сжала челюсти, заставляя его удариться лицом об пол.

«Идите, обыщите Портовую Улицу!» – крикнул Дриззт Уэйллану. «Рядом с тем местом, где ты видел капитана в последний раз!»

«Но…», – запротестовал Уэйллан, показывая на фигуру, на полу.

«Это не капитан Дюдермонт», – заверил его Дриззт. «Это даже не человек!»

Уэйллан подал знак нескольким членам команды Морской Феи и направился к двери, за ними последовала большая группа матросов, называвших себя друзьями, пропавшего капитана.

«И позовите стражу!», – крикнул Дриззт им вдогонку, имея в виду прославленные патрули Уотердипа. «Будь готова со своим луком», – сказал Дриззт Кэтти-бри, и она кивнула, доставая еще одну стрелу.

С помощью Гвенвивар Дриззту удалось подчинить доппельгангера и поставить его к стене. Бармен достал веревку, и они крепко связали руки доппельгангера за спиной.

«Еще раз спрашиваю», – начал говорить Дриззт угрожающим тоном. Существо просто плюнуло ему в лицо и рассмеялось дьявольским хохотом.

Дроу не стал использовать силу, просто сурово посмотрел на самозванца. На душе у Дриззта стало совсем неспокойно, от того, как монстр смотрел на него, смеялся над ним, только над ним. По спине эльфа пробежал холодок. Его не беспокоила собственная безопасность, никогда, но он испугался, что его прошлое снова нагнало его, что злые силы Мензоберранзана нашли его здесь, в Уотердипе, и что добрый капитан Дюдермонт, пострадал из-за него.

Если это, правда, то Дриззт До’Урден не сможет вынести ее.

«Предлагаю тебе твою жизнь, в обмен на жизнь капитана Дюдермонта», – сказал Дриззт.

«Ты не в праве торговаться, с … чем бы оно ни было», – заметил один моряк, которого Дриззт не знал. Дроу, яростно нахмурившись, повернулся взглянуть на матроса, тот сразу замолчал и отодвинулся, боясь вызвать ярость у темного эльфа с такой внушительной репутацией воина, которой обладал Дриззт.

«Твоя жизнь за Дюдермонта», – снова сказал Дриззт доппельгангеру, и снова раздался дьявольский смех, и существо снова плюнуло Дриззту в лицо.

Слева, справа прилетали ладони Дриззта, быстро сменяя друг друга, избивая лицо твари. Последний удар сломал нос созданья, но он изменился, прямо на глазах у Дриззта, идеально приняв форму целого носа капитана Дюдермонта.

Эта сцена вкупе с непрекращающимся смехом, пробудила в дроу волны ярости, и он врезал самозванцу со всей силы.

Кэтти-бри обхватила Дриззта руками и оттащила его, хотя лишь взгляд на нее напомнил Дриззту, кем он был, и ему стало стыдно за свои безрассудные и бесконтрольные действия.

«Где он?» – потребовал Дриззт, и когда существо продолжило насмехаться над ним, Гвенвивар подошла, встала на задние лапы, опустив передние ему на плечи и придвинув свою рычащую морду на расстояние дюйма от лица доппельгангера. Это приглушило тварь, ведь она понимала, что Гвенвивар знала истину его существования, и она знала, что Гвенвивар чрезвычайно легко могла его убить.

«Позовите волшебника», – внезапно предложил один моряк.

«Робиллард!» – воскликнул другой, последний, кроме Дриззта и Кэтти-бри, оставшийся член команды Морской Феи. «Он точно знает, как выбить из этого информацию».

«Иди», – согласилась Кэтти-бри, и он понесся наружу.

«Священник», – предложил другой. «Священник лучше справится с …», – остановился он, не зная как назвать самозванца.

Все это время доппельгангер не двигался, выдерживая взгляд Гвенвивар, но, не делая никаких резких движений.

Матрос едва успел выйти из таверны, когда пришел другой моряк с Морской Феи с новостями о том, что Дюдермонта нашли.

Они вышли наружу, Дриззт тащил доппельгангера с собой, Гвенвивар шла с боку, а Кэтти-бри, с луком наготове, позади него. Кончик стрелы почти касался затылка существа. Они пришли в аллею в тот момент, когда при помощи рычага поднимали крышку канализационного люка. Один моряк быстро спрыгнул в отверстие, чтобы помочь своему капитану выбраться.

Дюдермонт с презрением посмотрел на доппельгангера, на точную свою копию. «Можешь спокойно принять свой естественный облик», – сказал он твари. Выровнявшись, он счистил с себя немного отходов, возвращая свое достоинство. «Они знают, кто я, и знают, что ты такое».

Доппельгангер ничего не сделал. Дриззт держал Твинкл у его шеи, Гвенвивар стояла на чеку у другого бока, а Кэтти-бри подошла к Дюдермонту, чтобы поддержать раненого человека.

«Можно я обопрусь на твой лук?» – спросил капитан, и Кэтти-бри, не думая, быстро дала его ему.

«Должно быть, он волшебник», – сказал Дюдермонт Дриззту, хотя сам он подозревал иное. Раненый капитан взял предложенный лук и тяжело оперся на него. «Если он издаст хоть один звук без приказа, перережь ему глотку», – приказал капитан.

Дриззт кивнул и прижал Твинкл поближе. Кэтти-бри хотела взять Дюдермонта под руку, но он велел ей идти вперед, а сам последовал за ней.

* * *

Далеко, далеко, на дымном слое Аббиса, Эррту с истинным наслаждением наблюдал за разворачивающейся сценой. Ловушка была установлена, не так, как великий танар’ри ожидал, когда он послал доппельгангера в Уотердип, но все же установлена, и возможно это будет даже неожиданней, хаотичней, вкуснее, чем он рассчитывал.

Эррту достаточно хорошо понимал Дриззта До’Урдена, он знал, что лишь упоминание Кэрвича сыграло роль наживки в достаточной степени. Этой ночью с ними произошло что-то ужасное, и они не оставят этого просто так. Они сами поплывут на упомянутый остров, чтобы выяснить причину.

Могучий демон давно так не веселился. Эррту мог бы передать послание намного легче, но тогда он не смог бы наблюдать за этой интригой – доппельгангер, слепая ведьма, ждавшая их на Кэрвиче – а это и есть удовольствие.

Только одно могло доставить Эррту больше радости – разорвать Дриззта До’Урдена на части, кусочек за кусочком, пожирая его плоть перед его глазами.

Бэйлор взвыл при мысли об этом, понимая, что скоро это произойдет.

* * *

Дюдермонт выпрямился как можно ровнее и продолжал отказываться от предлагаемой ему помощи. Он принял доброе выражение лица и шел позади Кэтти-бри, неторопливо шагавшей к выходу из аллеи, к Дриззту, Гвенвивар и захваченному Доппельгангеру.

Дюдермонт внимательнее всего следил за странным существом. Он понимал злую природу твари – почувствовал на себе. Дюдермонт ненавидел ее за избиение, но, приняв его облик, она так осквернила его, что капитан не мог этого вынести. Поэтому, смотря на тварь, принявшую облик капитана Морской феи, он едва сдерживал гнев. Он стоял за Кэтти бри, наблюдая, предвкушая.

Дриззт достал второй скимитр, после того как тварь внезапно оттолкнула его в сторону. Доппельгангер понесся к выходу из аллеи. Гвенвивар неслась за ним. На спине доппельгангера выросли крылья, и он высоко подскочил, намереваясь улететь в ночное небо.

Гвенвивар сильно прыгнула в погоне за ним, намереваясь атаковать, а капитан Дюдермонт вытащил стрелу из колчана на бедре Кэтти-бри. Почувствовав кражу, женщина развернулась и увидела взметнувшийся лук. Она вскрикнула и упала в сторону, и Дюдермонт отпустил стрелу. Доппельгангер взлетел на двадцать футов, когда Гвенвивар начала свой прыжок, но все же огромная пантера схватила летящего монстра, крепко вцепившись своими челюстями за лодыжку. Эта часть тела начала превращаться и переформировалась, превратив захват пантеры лишь в попытку. И тут прилетела стрела, оставляющая за собой серебряные вспышки, попав доппельгангеру точно между крыльями.

Гвенвивар мягко приземлилась на свои лапы. Доппельгангер тоже упал, он был мертв еще до соприкосновения с землей.

Дриззт появился там, через мгновенье, а остальные неслись следом. Существо снова начало изменяться, его последние черты растаяли, и оно приняло человекообразный вид, который не встречался никому из присутствующих. Его кожа была абсолютно гладкой, на пальцах его тонкой руки не было заметных отпечатков. На нем не было волос, и он казался абсолютно ничем непримечательным. Это был кусок человекообразной плоти, и ничего более.

«Доппельгангер», – отметил Дюдермонт. «Похоже, что Пиночет не слишком доволен нашими недавними подвигами».

Дриззт кивну, позволив себе согласиться с доводами капитана. Этот случай не был связан с ним, не связан с тем, кем он был, и откуда он пришел.

Он должен был в это верить.

* * *

Эррту наслаждался спектаклем. Он был рад, что не придется платить мастеру перевоплощений. Он на минуту забеспокоился, что ему не удалось направить Морскую Фею на плаванье к острову, неотмеченному на картах, но бэйлор верил в обратное. Семена посажены; доппельгангер раздразнил Дюдермонта по поводу своего плаванья, а Дриззт знал точное название острова и передаст его капитану. Эррту знал, что Дриззт и Дюдермонт найдут дорогу на Кэрвич и найдут слепую ведьму, у которой было послание. Очень скоро.

Глава 4
Непрошенная Помощь

Морская Фея вышла в море две недели спустя, взяв курс на юг. Капитан Дюдермонт объяснил, что у них было срочное дело во Вратах Балдура, одном из самых крупных портов на Побережье Мечей, находящемся примерно по середине пути из Уотердипа в Калимшан. Никто открыто не задавал ему вопросов, но многие чувствовали, что он был на гране, нерешительный, такая манера поведения никогда доселе не была присуща уверенному в себе капитану.

Такое поведение, изменилось через четыре дня плаванья, когда смотровой Морской Феи заметил корабль с квадратным парусом и выставленной на показ командой на палубе. На Каравеллах обычно плавали от сорока до пятидесяти человек. На пиратских кораблях, желающих быстро атаковать с подавляющим преимуществом, и быстро доставить добычу на берег, могли возить втрое больше. Пиратские корабли не брали с собой груз, они брали воинов.

И если Дюдермонт раньше и казался нерешительным, то только не сейчас. Паруса Морской Феи поднялись на полную. Кэтти-бри повесила лук на плечо и полезла вверх, к смотровому гнезду, а Робилларду приказали занять свое место на корме, и с помощью магии наполнять паруса ветром. Но в хвост обоим кораблям уже дул сильный северо-западный ветер, наполняя паруса Морской Феи и пиратского корабля. Погоня будет долгой.

На центральной палубе музыканты принялись играть воодушевляющую мелодию, и Дриззт сошел с передней балки и встал за Дюдермонтом раньше, чем обычно.

«Куда мы ее отбуксируем, после захвата?» – задал дроу обычный в открытом море вопрос. Они все еще были ближе к Уотердипу, чем к Вратам Балдура, но ветер дул с севера, делая южное направление более предпочтительным.

«Орламбор», – не колеблясь, ответил Дюдермонт.

Это удивило Дриззта. Орламбор был скалистым островом, с вечно поющими ветрами. Он находился между Уотердипом и Вратами Балдура. Это был независимый город-государство, мало населенный, и едва ли бывший готовым к тому, что бы удерживать у себя полный пиратов корабль.

«А возьмут ли ее вообще кораблестроители?» – с сомнением спросил дроу.

Дюдермонт кивнул, его лицо было суровым. «Орламбор многим обязан Уотердипу», – объяснил он. «Они придержат ее, пока из Уотердипа не приплывет корабль отбуксировать ее. Я велю Робилларду использовать свои силы, чтобы связаться с Лордами Уотердипа».

Дриззт кивнул. Все звучало вполне логично, и все же не к месту. Теперь дроу понимал, что это не заурядное плавание, обычно терпеливой Морской Феи. Дюдермонт до этого ни разу не оставлял захваченный корабль, что бы кто-то забрал его вместо него. Время никогда не было проблемой здесь, посреди вечного волнения моря. Обычно Морская Фея плавала до встречи с пиратским кораблем, которой или топился, или захватывался, а затем возвращался в один из дружественных портов, где он передавался властям, сколько бы времени не занимал этот процесс.

«Должно быть, наше дело во Вратах Балдура очень срочное», – заметил Дриззт, бросив подозрительный взгляд в сторону капитана.

Дюдермонт повернулся, что бы посмотреть на него, и измерил Дриззта долгим и жестким взглядом прямо в глаза, впервые за плавание. «Мы не плывем во Врата Балдура», – признался он.

«Тогда куда?» – по тону Дриззта было ясно, что его не удивило это признание.

Капитан покачал головой и развернул свой взгляд вперед, слегка поворачивая штурвал, что бы четко следовать за убегающей каравеллой.

Дриззт принял это. Он знал, что Дюдермонт и так выказал ему огромную благосклонность, признавшись, что они не плывут во Врата Балдура. Он так же знал, что Дюдермонт доверится ему, когда потребуется. Сейчас их заботил пиратский корабль, плывший все еще слишком далеко впереди, его квадратный парус едва виднелся на голубой линии горизонта.

«Больше ветра, маг!» – небрежно крикнул Дюдермонт Робилларду, который проворчал и помахал капитану в ответ. «Если не будет ветра посильнее, мы не догоним его до сумерек».

Дриззт улыбнулся Дюдермонту и пошел вперед на бушприт, к запаху и брызгам, к шипящему ходу Морской Феи, к уединению, необходимому ему, чтобы подумать и подготовиться.

Они гналась за ней три часа, прежде чем каравелла была на таком расстоянии от них, на котором Кэтти-бри с помощью свой подзорной трубы, смогла рассмотреть ее и подтвердить, что это и в самом деле был пиратский корабль. День был в самом разгаре. Солнце было на полпути от своего пика, до западного горизонта, и преследователи знали, скоро они перережут каравелле путь. Если они не догонят ее до заката, она уплывет от них в темноте. У Робилларда были заклятья, позволяющие попытаться засечь ее движения, но на пиратском корабле, без сомненья, был свой маг, или, по крайней мере, клирик. И хотя вряд ли он обладал большой силой, и, конечно же, не был так хорошо обучен как Робиллард, эти засекающие заклятья легко побеждались. К тому же пираты не когда не уплывали слишком далеко от своих секретных портов, и, конечно же, Морская Фея не могла следовать за этим к дому, где могут поджидать его друзья.

Дюдермонт не выглядел особенно озабоченным. Они уже теряли пиратов в ночи, и явно будут терять их в будущем. Всегда найдется другой нарушитель закона. Но Дриззт, приглядывавший за капитаном, не мог припомнить столь пренебрежительного поведения капитана. Должно быть, это было как-то, или полностью, связано с произошедшим в Уотердипе и с таинственным пунктом назначения, которое Дюдермонт не хотел обсуждать.

Дриззт покрепче взялся за штаг и вздохнул. Дюдермонт все расскажет ему в свое время.

Ветер уменьшился, и Морская Фея сократила некоторое расстояние. Похоже, что пиратскому кораблю все же не удастся скрыться. Группа министрелей, распавшаяся во время долгих и утомительных часов преследования, снова собралась и заиграла мелодию. Дриззт знал, что скоро пираты услышат музыку, она пробьется к ним через волны – предвестник их погибели.

Теперь, все казалось, вернулось в норму. Дриззт расслабился, несмотря на то, что битва была неминуема. Он пытался убедить себя, что Дюдермонт был спокоен, потому что знал, что они нагонят пиратский корабль. Все вернулось в норму.

«Брызги справа!» – раздался крик, повернувший все головы.

«Что это?» – раздались громкие голоса. Дриззт взглянул на Кэтти-бри, смотревшую через подзорную трубу в обратную от Морской Феи сторону, и с любопытством трясла головой. Дроу просеменил по бортику, прижимаясь к остановившимся посреди корабля, и выглянул, чтобы увидеть неизвестного преследователя. Он увидел широкий клин из брызг, такие брызги мог бы создавать плавник гигантского кита убийцы, если бы в мире были киты способные плавать с такой скоростью. Но это было не природное животное, инстинктивно понял Дриззт, как и все на борту Морской Феи.

«Она идет на таран!» – предупредил Уэйллан Миканти, стоявший у баллисты, приделанной на корме корабля, с его словами, странный несущийся преследователь отклонился к правому борту и подрезал Морскую Фею, как будто та стояла на месте. Это не кит, понял Дриззт, когда создание, или чем бы оно ни было, пробороздило воду в двадцати ярдах от Морской Феи, но с этого расстояния оно подняло стену воды, обрушившуюся на борт шхуны. Дриззту показалось, что он увидел черты внутри этих брызг, человеческие черты.

«Это человек!» – крикнула сверху Кэтти-бри, подтверждая подозрения Дриззта. Вся команда смотрела не верящим взглядом на то, как существо неслось от Морской Феи, быстро приближаясь к каравелле.

«Маг?» – спросил Дюдермонт у Робилларда.

Робиллард пожал плечами, как и все стоявшие рядом. Ни у кого не было и подобия объяснения. «Гораздо более важный вопрос в том», – наконец сказал маг – «чтобы поинтересоваться лояльностью пришельца. Он друг, или враг?» Очевидно, на каравелле тоже не знали ответа на этот вопрос, так как пока некоторые смотрели с борта, другие подняли арбалеты. Катапульта пиратского корабля даже выпустила огненный заряд по пришельцу, но он слишком быстро двигался, что бы можно было точно оценить расстояние до него, и снаряд безобидно погрузился в воду. Затем несущийся человек пронесся сбоку от каравеллы, легко обогнав ее. След уменьшился и мгновенно исчез, выдав человека в мантии с тяжелым мешком, стоящего на волнах. Он бешено махал руками, и что-то выкрикивал, но он был слишком далеко от Морской Феи, что бы кто-то из членов команды смог разобрать то, что он сказал.

«Он наверняка читает заклинание!» – выкрикнула Кэтти-бри из смотрового гнезда. «Он – », остановилась она внезапно, притягивая озабоченный взгляд Дриззта, и хотя он не мог ее четко понять со своего места далеко внизу, он видел, что он в смущении трясла головой, как будто что-то отрицая.

Стоявшие на палубе, пытались четко понять что происходило. Они увидели волну активности на борту, напротив человека. Они слышали крики и щелкающие звуки стреляющих арбалетов, но если в человека и попали болты, он не подал виду.

Внезапно появилась громадная вспышка огня, рассыпавшегося в туже секунду в огромное облако густого тумана, белый шар появился на том месте, где была каравелла. И он рос! Скоро облако накрыло ходящего по воде заклинателя, и продолжало расширяться. Дюдермонт быстро и ровно следовал прямым курсом, но ему пришлось замедлиться до дрейфующего состояния, не смея войти в необъяснимую зону. Раздраженный, ругающийся Дюдермонт повернул Морскую Фею боком к туманной завесе.

Все стояли наготове у борта. Тяжелые арбалеты были заряжены и готовы, как и баллиста на корме Морской Феи.

Наконец туман начал двигаться сдуваемый сильным ветром. Призрачная фигура появилась на грани завесы, стоя на воде, подбородок на ладони, смущенным взглядом смотря на точку, где раньше была каравелла.

«Ты не поверишь», – со стоном крикнула Кэтти-бри вниз Дриззту.

Действительно, не поверил, так как он тоже узнал неожиданного пришельца. Он заметил пурпурно-красную мантию с магическими рунами и неистовыми изображениями. Вообще-то это были приклеенные фигурки, изображающие магов, читающих заклятье. Подобные картинки рисуют в своих игрушечных книгах заклинаний честолюбивые волшебники, достигшие лет пяти отроду. Дриззт также узнал безволосое, почти детское лицо человека, все в ямочках. У него были большие, голубые глаза, и длинные прямые карие волосы, задвинутые за уши таким образом, что они стояли на его голове почти под прямым углом.

«Что это?» – спросил Дюдермонт дроу.

«Не что», – поправил Дриззт – «а кто». Дроу усмехнулся и, не веря своим глазам, покачал головой.

«Тогда кто?» – потребовал Дюдермонт, хотя смешки Дриззта были успокаивающе заразительны.

«Друг», – ответил Дриззт, сделал паузу, посмотрел на Кэтти бри, – «Харкл Харпелл из Лонгсэдла».

«О нет», – простонал Робиллард сзади. Как и все волшебники в Королевствах, он слышал истории о Лонгсэдле и эксцентричной семье Харпеллов, самой ненамеренно опасной группе магов, когда-либо ходившей по мирам.

Когда прошло несколько мгновений, а дым все продолжал рассеиваться, Дюдермонт и команда расслабились. Они не знали, что случилось с каравеллой, пока туман почти не рассеялся, и они ни заметили вдалеке быстро уплывающий корабль. Дюдермонт почти приказал поднять паруса, собираясь снова броситься в погоню, но он взглянул на опускающееся солнце, оценил расстояние между свои кораблем и противником и решил, что этому удалось скрыться.

Маг, Харкл Харпелл, теперь был ясно виден, он был всего лишь в десятке, или что-то около того, ярдах от правого борта Морской Феи. Дюдермонт передал штурвал матросу, а сам подошел с Дриззтом и Робиллардом к ближайшей к магу точке. Кэтти-бри спустилась к ним по мачте.

Харкл стоял безучастно на воде, подбородок его был на ладони, он смотрел на точку, где раньше была каравелла. Он поднимался и упускался вместе с волнами и постоянно стучал по морю ногой. Это выглядело необыкновенно, ведь вода уходила из под него, так как его заклятье для хожденья по воде вообще-то предотвращало любой контакт ног с соленой жидкостью.

Наконец, Харкл посмотрел назад на Морскую Фею, Дриззта и других. «Никогда не думал, что так произойдет», – признался он, тряся головой, «Полагаю, я слишком низко нацелил файербол».

«Великолепно», пробормотал Робиллард.

«Ты поднимешься на борт?» – спросил мага Дюдермонт, и вопрос, или внезапное осознание того, что он не стоял борту какого-либо корабля, похоже вывел Харкла из транса.

«Ах да!» – сказал он. «Неплохая идея вообще-то. Я рад, что нашел вас».

Он взглянул вниз, на свои ноги. «Я не знаю, сколько еще мое заклятие – ».

Очевидно, заклятье прекратило действовать, как только он произнес эти слова. Так как он, шлепнувшись, погрузился в море.

«Очень удивительно», – заметила Кэтти-бри, двигаясь к перекладине, чтобы присоединится к остальным.

Дюдермонт приказал принести шесты и выловить мага, а потом недоверчиво посмотрел на друзей. «Он вышел в открытое море с таким экспериментальным заклятьем?» – спросил капитан с сомненьем. «Он ведь мог не найти ни нас, ни другой дружественный корабль и тогда бы …»

«Он Харпелл», ответил Робиллард, таким тоном, как будто это все объясняло.

«Харкл Харпелл», – добавила Кэтти-бри, своим саркастическим тоном усиливая слова мага.

Дюдермонт лишь покачал головой, находя успокоение в том, что Дриззт стоявший подле него, очевидно, получал от всего этого удовольствие.

Глава 5
Мимолетная мысль

Его обернули в одеяло, а мантию повесили на мачту над ним, что бы та высохла на ветре. Маг постоянно чихал, обрызгивая всех вокруг себя. Он просто не мог сдерживаться и попал Дюдермонту в лицо, когда тот подошел представиться.

«Представляю вам Харкла Харпелла из Лонгсэдлла», – сказал Дриззт Дюдермонту. Харкл вытянул вперед руку, и одеяло свалилось с него. Кожистый волшебник попытался схватить его, но опоздал.

«Дайте ему поесть», – хохотнула сзади Кэтти-бри. «Наверняка он не откажется от кусочка мяса».

Харкл покраснел. Робиллард, который уже встречался с Харпеллом, просто отошел, тряся головой, и подозревая, что скоро их ожидают веселые времена.

«Что привело тебя сюда», – спросил Дюдермонт – «так далеко от берега, в открытом море?»

Харкл посмотрел на Дриззта. «Я пришел по приглашению», сказал он после паузы, немного смутившись, когда дроу не выдал и намерения ответить за него.

«Дриззт посмотрел на него с любопытством».

«Но это так!» – запротестовал маг. «По твоему слову». Он повернулся поприветствовать Кэтти-бри. «И по твоему!»

Кэтти-бри посмотрела на Дриззта, который пожал плечами и развел руки в стороны, не имея ни малейшего понятия о том, о чем говорил маг.

«Так, хорошо, хорошо, хорошо, отличное ‘приветствие’ как я погляжу». Заикаясь от преувеличенного волненья, проговорил волшебник. «Но все же, я ожидал этого, хотя и полагал, что у эльфа дроу память подлиннее. Что вы говорите тому, кого не видели около века. Небось, и имени не помните, не так ли? О нет, нет, это ведь слишком хлопотно».

«О чем ты говоришь?» – пришлось спросить Дриззту. «Я помню, как тебя зовут».

«И это уже хорошо!» – прорычал Харкл. «Не то я бы действительно разозлился!» Он негодующе пощелкал пальцами в воздухе, этот звук отрезвил его. Он долго стоял, казалось, он был абсолютно смущен, как будто он забыл, о чем он вообще говорил.

«Ах да», – сказал Харкл после паузы, и посмотрел прямо на Дриззта. Строгое выражение лица мага, сменило любопытство.

«О чем ты говоришь?» – снова спросил Дриззт, пытаясь подсказать Харклу.

«Я не знаю», – признался маг.

«Ты как раз рассказывал мне о том, что привело тебя сюда», – вступил в разговор Дюдермонт. Харкл снова пощелкал пальцами. «Заклятие, конечно!» – счастливо сказал он.

Дюдермонт вздохнул. «Это, очевидно, было какое-то заклятье», – медленно начал говорить капитан, пытаясь, выудит полезную информацию из бессвязной речи мага.

«Не ‘какое-то’ заклятье», возразил Харкл. «То самое заклятье. Мое новое заклятье, сумрак судьбы».

«Сумрак судьбы?» – переспросил Дюдермонт.

«О, очень хорошее заклятье», – начал взволнованно говорить Харкл. «Быстро свершает, ну знаешь там – двигай жизнь вперед – и так далее. Показывает, куда идти. Даже доставляет тебя туда, кажется, но не объясняет, зачем». Маг поднял руку к краю подбородка, и его одеяло снова соскользнуло, но он, похоже, этого не заметил. «Над этим надо будет поработать. Да, да тогда я узнаю, зачем я здесь».

«Ты даже не знаешь?», – спросила Кэтти-бри и повернулась к бортику, даже наклонилась через него, чтобы не смотреть на костлявые ягодицы Харкла.

«Полагаю, что принимаю приглашение», – ответил Харкл.

Выражения лица Кэтти-бри выражало истинное сомнение, как и лицо Дриззта.

«Это правда!» – неистово запротестовал Харкл. «О, как удобно все забыть. Я считаю, не надо говорить того, чего не имеешь в виду. Когда ты, вы оба», – он посмотрел с одного на другого, шатая пальцем – «проходили через Лонгсэдл шесть лет назад, вы упомянули, что надеетесь, что наши пути, снова пересекутся. ‘Если когда-либо ты будешь рядом с нами’. Это ваши собственные слова!»

«Я не – », – начал Дриззт, но Харкл жестом приказал ему замолчать, потом бросился к переполненному мешку, который он притащил с собой, и который высыхал на палубе. Его одеяло соскользнуло еще дальше, но он был слишком занят своим занятьем, что бы это заметить. Кэтти-бри даже не стала отворачиваться, просто усмехнулась и потрясла головой.

Харкл вытащил из мешка маленький флакончик, из скромности поправил одеяло, и отскочил назад, чтобы встать рядом с Дриззтом. Вызывающе щелкая пальцами в воздухе перед дроу, маг выдернул пробку.

Из флакона раздался голос Кэтти-бри. «Если когда-либо ты будешь рядом с нами», произнесла она, «загляни».

«Вот так», – сказал Харкл, надменным голосом, суя пробку на место. Он долго стоял, руки на бедрах, пока улыбка Дриззта не стала заразительной. «Так все-таки где же мы?» – спросил маг, поворачиваясь к Дюдермонту.

Капитан посмотрел на рэйнджера-дроу, Дриззт в ответ мог лишь пожать плечами. «Идем, я покажу тебе», – сказал капитан, ведя мага к своей каюте. «И я дам тебе нормальную одежду поносить, пока не высохнет твоя мантия».

Когда эти двое ушли, Кэтти-бри подошла к другу. Робиллард стоял неподалеку, глазея на них обоих.

«Молитесь, что мы не встретим пиратов, с кем придется драться, пока не избавимся от груза», – сказал волшебник.

«Харкл попытается помочь», – ответила Кэтти-бри.

«Молитесь посильнее», – проворчал Робиллард и отошел.

«Надо быть осторожней со словами», – заметил Дриззт Кэтти-бри.

«Это спокойно мог бы быть и твой голос», – резко ответила молодая женщина. «К тому же, Харкл действительно пытался помочь в сражении».

«Он легко мог бы поглотить и нас, волной или огнем», – быстро напомнил ей Дриззт.

Кэтти-бри вздохнула, ей нечего было ответить. Они повернулись в сторону каюты Дюдермонта, где капитан стоял с Харклом, собираясь войти.

«Так на наших пиратских друзей ты наколдовал сумрак судьбы?» – спросил Дюдермонт, пытаясь выглядеть заинтересованным.

«А?» – ответил Харкл. «Это? О нет, нет, это был огненный шар. Я хорошо умею их колдовать!» Харпелл взял паузу и опустил глаза, входя в каюту за Дюдермонтом. «Вот только этот я нацелил слишком низко», – тихо признался Харкл.

Кэтти-бри и Дриззт посмотрели друг на друга, за тем на Робилларда. «Молиться», прошептали трое в унисон.

* * *

Дриззт и Кэтти-бри ужинали этой ночью отдельно, вместе с Дюдермонтом, который казался более оживленным, чем он был с тех пор, когда они выплыли из Уотердипа. Двое друзей несколько раз пытались извиниться за появление Харкла, но Дюдермонт сметал подобные мысли, давая понять, что вовсе не расстроен появлением Харпелла.

Наконец, Дюдермонт откинулся в кресло, вытер свою бородку атласной салфеткой и сильно уставился на пару друзей. Они замолчали, понимая, что капитан собирался сказать им что-то важное.

«Мы находимся в этих водах не случайно», – притупив взгляд, признался Дюдермонт.

«И мы не плывем во Врата Балдура», – урезонил Дриззт, который, все подозревал с самого начала. Предположительно Морская Фея плыла во Врата Балдура, но Дюдермонт не особо заботился о том, что бы держатся ближе к берегу, что было более прямым и безопасным путем. Путем, который скорей всего позволил бы им найти и захватить пиратов.

И, снова, установилась длинная пауза, как будто капитан, что-то улаживал в своей голове, прежде чем открыто признаться им. «Мы поворачиваем на запад, к Минтарну», – сказал Дюдермонт.

У Кэтти-бри повисла челюсть.

«Свободный порт», – напомнил и предупредил Дриззт. Остров Минтарн заработал репутацию рая для пиратов и других беглецов, грубое и беспорядочное место. Как примут в таком порту Морскую Фею, поборника правосудия?

«Свободный порт», – согласился Дюдермонт. «Свободный для пиратов и свободный для Морской Феи нуждающейся в информации».

Дриззт не стал, открыто спрашивать капитана, но его лицо, выдававшее сомнения, говорило громче.

«Лорды Уотердипа полностью передали мне Морскую Фею», – немного резко сказал Дюдермонт. «Теперь она мой корабль подчиняющийся только моим приказам. Я могу вести ее в Минтарн, на Муншаез, хоть до Руатима, если так угодно, и пусть никто не задает мне вопросов!»

Дриззт откинулся на спинку кресла, уязвленный резкими словами и удивленный тем, что Дюдермонт, открыто называвший его другом, вел с ним себя как с нарушителем субординации.

Капитан открыто поморщился при виде разочарования дроу. «Прошу прощенья», – тихо сказал он.

Дриззт двинулся вперед, обопрясь локтями о стол, что бы быть ближе к Дюдермонту. «Кэрвич?» – спросил он.

Дюдермонт посмотрел ему прямо в глаза. «Доппельгангер говорил о Кэрвиче, значит, я должен плыть на Кэрвич».

«А ты не думаешь, что приплывешь прямо в ловушку?» – вмешалась Кэтти-бри. «Отправившись туда, куда они хотели, чтобы ты отправился?»

«Кто?» – спросил Дюдермонт.

«Тот, кто послал доппельгангера», – резонно заметила Кэтти-бри.

«Кто?» – снова спросил Дюдермонт.

Кэтти-бри пожала плечами. «Пиночет?» – сделала она догадку. «А возможно какой-нибудь другой пират, почувствовавший на себе Морскую Фею».

Дюдермонт отклонился к спине стула, как и Дриззт. Все трое просидели в тишине, несколько долгих мгновений. «Я не могу, и верю, что вы тоже не можете, плавать вверх вниз по Побережью Мечей, как будто ничего не произошло», объяснил капитан. Дриззт закрыл свои лиловые глаза, ожидая подобного ответа и соглашаясь с его логикой. «Кто-то могущественный, ведь наемные доппельгангеры редки и недешевы, желает моего отречения от моря и конца Морской Феи, и я намереваюсь узнать, кто это может быть. Я никогда не бегал от драки, как и моя команда, и любой, кто не готов плыть на Кэрвич, сойдет на берег в Минтране и поймает попутный корабль до Уотердипа за мой счет».

«Никто не сойдет», призналась Кэтти-бри.

«И все же мы даже не знаем, существует ли Кэрвич на самом деле», – заметил Дриззт. «Многие утверждают, что были там, но это байки мореходов, байки слишком часто преувеличенные выпивкой или шумихой».

«Так мы и выясним», – сказал Дюдермонт тоном завершенности. Ни Дриззт, ни Кэтти-бри, оба желавшие встретить проблему лицом к лицу, не высказали ни слова несогласья. «Возможно, не так уж плохо, что появился ваш приятель маг», – продолжил капитан. «Другой маг, обладающий знаниями в области мистических искусств, может помочь нам разобраться в этой тайне».

Кэтти-бри и Дриззт обменялись сомнительными взглядами; капитан Дюдермонт явно не знал Харкла Харпелла! Но больше они об этом не говорили, и закончили трапезу, обсуждая более существенные проблемы управления кораблем и командой. Дюдермонт хотел плыть в Минтарн, значит, Кэтти-бри и Дриззт последуют за ним.

После еды, двое друзей в прогулочном темпе вышли из каюты капитана, и пошли гулять под сводом брильянтовых звезд по почти пустынной палубе шхуны.

«Тебе стало легче после рассказа капитана», – подметила Кэтти-бри.

После минутного удивления Дриззт кивнул.

«Ты думал, что нападение в Уотердипе связано с тобой, а не с Дюдермонтом или Морской Феей», – продолжила Кэтти-бри.

Дроу просто стоял и слушал, так как, как обычно, восприимчивая женщина в точности поняла его чувства, читая его как раскрытую книгу.

«Ты всегда будешь бояться, что каждая опасность исходит из твоего дома», – сказала Кэтти-бри, подходя к бортику и наклоняясь, чтобы увидеть отраженье звезд в качающихся водах.

«Я нажил себе много врагов», – ответил Дриззт, присоединившись к ней.

«Ты оставлял их, похороненными по своим следам», – смеясь, сказала Кэтти-бри.

Дриззт разделил с ней смешок, и он вынужден был признать, что она права. Он полагал, что в этот раз, это не связано с ним. Уже несколько лет, он был актером в большей постановке мира. Личный характер опасностей, которые следовали за ним с тех пор, как он покинул Мензоберранзан, казался пережитком прошлого. Сейчас, под звездами, с Кэтти-бри подле него, в тысячах миль и многих годах от Мензоберранзана, Дриззт До’Урден чувствовал себя истинно свободно и беззаботно. Он не боялся плаванья в Минтарн, или к любому мистическому острову после, какие бы слухи о появляющихся призраках, не преследовали его. Дриззт До’Урден никогда не боялся опасностей. Он жил на краю по собственному желанию, и если у Дюдермонта были проблемы, то Дриззт был более чем готов поднять свои скимитры.

Кэтти-бри чувствовала себя также, со своим луком, Тулмарилом, а ее великолепный меч – Кхазид’хеа, висел на бедре, всегда готовый к бою. Готова была и Гвенвивар, всегда верная спутница. Дриззт не боялся опасности, только вина могла согнуть его стоические плечи. Казалось, в этот раз на нем не было ни вины, ни ответственности за нападение и за курс, выбранный Морской Феей. Он был лишь актером, самовольно принявшим роль, в пьесе Дюдермонта.

Они с Кэтти-бри грелись на ветре и брызгах, и долгими часами молча наблюдали за звездами.

Глава 6
Кочевники

Киерстаад, сын Ревджака, опустился коленями на мягкий дерн, пробороздив ими землю. Он был невысокого роста по стандартам кочевников Долины Ледяного Ветра, едва достигая шести футов, и он не был так мускулист, как большинство варваров. У него были длинные светлые волосы, цвет его глаз напоминал небо в ярчайшие дни, а его улыбка, которую он редко демонстрировал, сияла от теплоты души.

Через равнинную тундру Киерстаад видел покрытую снегом вершину Горы Кельвина. Это была одинокая, единственная гора на тысячу квадратных миль земли, называемой Долиной Ледяного Ветра, ветреной голой тундры, расположенной между Морем Движущегося Льда и северо-западным отрогом гор Мирового Хребта. Киерстаад знал, что если он пройдет еще несколько миль в сторону горы, то увидит кончики мачт рыболовецких судов, плавающих по Лак Диннесшеру – второму по величине из трех озер региона.

Несколько миль до другого мира, осознал Киерстаад. На самом деле, он был всего лишь мальчиком, повидавшим всего семнадцать зим. Но за это время, он повидал Королевства, видел жизни большее, чем большинство людей в мире даже знало. По зову Вулфгара, он пропутешествовал далеко, далеко, вместе со многими воинами, из Долины Ледяного Ветра в место под названьем Сэттлстоун. Он праздновал свой девятый день рождения в дороге, вдали от семьи. В одиннадцать молодой варвар бился с кобольдами, гоблинами и эльфами дроу, сражаясь подле Берктгара Храброго – главы Сэттлстоуна. Именно Берктгар решил, что настало время народу варваров, вернутся в Долину Ледяного Ветра, дом их предков, и к путям их праотцев.

Киерстаад много повидал, он прожил две разных жизни, казалось, что он жил в двух разных мирах. Сейчас он был кочевником, охотником в открытой тундре, и его восемнадцатилетие, а с ним и первая самостоятельная охота приближались. Хотя, глядя сейчас на Гору Кельвина и зная о рыболовецких судах на Лак Диннесшере, на Маер Дуалдоне на западе и на Редуотерсе на юге, Киерстаад осознал, насколько ограниченным стало его существование, и на сколько шире был мир. Этот мир был всего лишь в нескольких коротких милях от того места, где он сейчас стоял на коленях. Он мог представить себе рынки Брин Шандера, самого большого из десяти городов, окружавших озера. Он мог представить себе раскрашенные во множество цветов одеяния, драгоценные камни, волнение, когда караваны торговцев приезжали с наступлением весны, южан, обменивающих украшения, вырезанные из головной кости форели, в изобилии имевшейся в трех озерах.

Одеяние самого Киерстаада было коричневым, как тундра, как олени, на которых охотились он и его народ, как палатки, в которых они жили.

И все же вздох юноши был не оплакиванием того, что было для него потеряно, а скорее смирением с тем, что теперь это был его путь, путь его предков. Киерстаад вынужден был признать, что в его простоте была красота, а также тяжесть, укрепляющая тело и душу. Хоть Киерстаад и был молод, но он был умен не по годам. Считалось, что это семейная черта, ведь отец Киерстаада – Ревджак, возглавил объединенные племена после ухода Вулфгара. Спокойный и сдержанный, Ревджак не пошел на войну в Мифриловом Зале, объяснив это тем, что он был слишком стар и зациклен на своих путях. Ревджак остался с большинством народа варваров, укрепляя союз между кочевыми племенами, а так же укрепляя связи с населеньем Десяти Городов.

Ревджак не был удивлен, скорее, обрадован возвращению Берктгара, Киерстаада – своего младшего сына – и всех остальных. И все же, с этим возвращением возникло много вопросов, касающихся будущего кочевых племен и лидерства в народе варваров.

«Еще кровь?» – прилетел вопрос, оторвавший юношу от его созерцания. Киерстаад повернулся и увидел других охотников, среди которых был Берктгар, подходящих к нему сзади.

Киерстаад кивнул и указал на запачканную красным землю. Берктгар попал в оленя отличным броском с большого расстояния, но только ранил животное, и оно стало сопротивляться. Всегда эффективные, особенно с животными столь много им дававшими, охотники бросились в погоню. Они не станут ранить животное, чтобы то умерло не взятым. Это был не их путь. Это был, ссылаясь на Берктгара «расточительный путь людей, живших в Дести Городах и к югу от Мирового Хребта».

Берктгар подошел сзади к склонившемуся юноше, замкнув свой взгляд на далекую Гору Кельвина. «Мы должны скорее поймать зверя», – заявил Берктгар. «Если он слишком близко подберется к долине, его украдут дварфы».

Пронеслось несколько кивков согласия и охотничья группа пошла быстрым шагом. На этот раз Киерстаад стал отставать, отяжеленный словам лидера. С того момента, как они покинули Сэттлстоун, Берктгар плохо говорил о дварфах, о народе, который был их другом и союзником, о народе Бруенора, который дрался на войне за доброе дело подле варваров. Что случилось с весельем от победы? Его самым ярким воспоминанием о паре коротких лет проведенных в Сетллстоуне была не война с дроу, а последовавшее за ней празднество, время великого братства между дварфами, любопытными свирфнеблями, и воинами из нескольких окружающих деревень, присоединившимися к делу.

Как все это могло так драматично измениться? Буквально через неделю пути из Сэттлстоуна, история пребывания там варваров, начала меняться. Хорошие времена не упоминались, а на их место пришли рассказы о трагедиях и трудностях, об опущении духа Варваров до мелочных занятий, недостойных Племени Лося или Племени Медведя, или любого из племен предков. Такие речи продолжались всю дорогу вокруг Мирового Хребта, всю дорогу до Долины Ледяного Ветра, и только потом, постепенно они прекратились.

Теперь, со слухами, что несколько сотен дварфов вернулись в Долину Ледяного Ветра, критические замечания Берктгара снова начались. Киерстаад понимал, в чем их причина. Ходили слухи, что сам Бруенор Бэттлхаммер, Восьмой Король Мифрилового Зала, вернулся. Вскоре после войны с дроу, Бруенор вернул трон своему предку Гандалугу, основателю Клана Бэттлхаммер, который вернулся после веков магического заключения от рук эльфов дроу. Даже на пике своего союза, отношения между Берктгаром и Бруенором были натянутыми, ведь Бруенор был приемным отцом Вулфгара, человека выше всех стоявшего в легендах варваров. Бруенор выковал, могучий Эйджис-фэнг, молот, который в руках Вулфгара, стал самым чтимым орудием всех племен.

Но когда Вулфгар умер, Бруенор не отдал Эйджис-фэнг Берктгару.

Даже после своих героических достижений в битве против дроу за Долину Хранителя, Берктгар остался в тени Вулфгара. Восприимчивому Киерстааду, казалось, что лидер развернул кампанию по дискредитации Вулфгара, чтобы убедить свой гордый народ в том, что Вулфгар ошибался, что Вулфгар не был сильным лидером, что он даже был предателем своего народа и богов. Их старая жизнь, скитание по тундре свободными от всяких связей, по словам Берктгара, была наилучшим путем.

Киерстааду нравилась его жизнь в тундре, и он не был уверен в том, что расходится с Берктгаром в наблюдениях касающихся того, какой стиль жизни был более почетным. Но юноша вырос, восхищаясь Вулфгаром, и слова Берктгара о мертвом лидере не находили отклика в его душе.

Киерстаад смотрел на гору Кельвина, пока бежал по мягкой, губчатой земле, гадая, правдивы ли слухи. Вернулись ли дварфы, и если да, то был ли среди них король Бруенор?

И если был, то, могло ли случиться так, что он привез с собой Эйджис-фэнг – самый могущественный из всех молотов?

Киерстаад затрепетал при этой мысли, но все это забылось мгновеньем позже, когда Берктгар заметил раненного оленя, и охота разгорелась с новой силой.

* * *

«Веревку!» проревел Бруенор, швырнув на землю бечевку, которую ему дал владелец магазина. «Толщиной с мою руку, проклятые орочьи мозги. Ты думаешь, что эта удержит туннель?»

Взволнованный владелец подобрал бечевку и побрел прочь, ворча на каждом шагу.

Стоявший слева от Бруенора Реджис вздохнул.

«Что?» – потребовал краснобородый дварф, наклоняясь, что бы посмотреть хафлингу прямо в глаза. Дварф ростом в четыре с половиной фута, не на многих мог смотреть свысока, но Реджис как раз был одним из тех.

Реджис своими пухлыми ручками поправил свои кудрявые волосы и хихикнул. «Хорошо, что у тебя глубокая казна», – сказал хафлинг, ни в малейшей степени не боясь взрывного Бруенора. «Иначе бы Мабойо вышвырнул бы тебя на улицу».

«Ба!» – фыркнул дварф, выпрямляя свой обломанный, однорогий шлем, пока он отворачивался. «Ему нужна сделка. А мне нужно открыть шахты, это значит деньги для Мабойо».

«Это хорошо», – пробормотал Реджис.

«Продолжай хлопать губами», – предупредил Бруенор.

Реджис посмотрел вверх с любопытством, выражение его лица выражало чистое изумление.

«Что?» – настоял Бруенор, поворачиваясь к нему лицом.

«Ты увидел меня», – выдохнул Реджис. «И вот опять, ты увидел меня».

Бруенор начал было отвечать, но слова застряли у него в глотке. Реджис стоял слева от него, а Бруенор потерял свой левый глаз, в схватке в Мифриловом Зале. После войны между Мифриловым Залом и Мензоберранзаном, один из сильнейших жрецов Сильвермуна, прочитал ряд исцеляющих заклятий над лицом Бруенора, на котором был шрам, шедший по диагонали ото лба, через глаз до левой стороны его челюсти. К тому времени рана сильно постарела, и клирик предсказал, что его работа будет, возымеет скорее косметическое действие. И в самом деле, новый глаз в глубине шрама появился лишь несколько месяцев спустя, и лишь по прошествии еще некоторого времени, он вырос до настоящих размеров.

Реджис подтянул Бруенора поближе. Неожиданно, хафлинг закрыл его правый глаз рукой, вытянул палец свободной и подвигал им в сторону левого глаза дварфа.

Бруенор подпрыгнул и схватил двигающуюся руку хафлинга.

«Ты видишь!» – воскликнул он.

Бруенор схватил Реджиса в крепкие объятия, даже перевернул его в воздухе. Это – правда, зрение вернулось в левый глаз дварфа!

Несколько других посетителей магазина наблюдали за эмоциональной вспышкой, и когда Бруенор заметил их взгляды, хуже того, их улыбки, он грубо бросил Реджиса обратно на пол.

Мабойо появился с мотком крепкой веревки в руках. «Вот это удовлетворит твои требования?» – спросил он.

«Для начала сойдет», – рыкнул на него Бруенор, к которому внезапно вернулось кислое выражение лица. «Мне нужно еще тысячу футов».

Мабойо уставился на него.

«Сейчас же!» – зарычал Бруенор, – «Принеси мне веревки, или я отправлюсь в Лускан с достаточным количеством повозок, чтобы запастись веревкой, для меня и моего рода, на сто лет вперед!»

Мабойо еще немного поглядел на него, потом сдался и отправился на свой склад. Он уже знал, что дварф выкупит у него запасы многих товаров, в тот момент, когда тот вошел в его магазин с тяжелым кошельком. Мабойо любил распродавать товары медленно, не торопясь, завышая цену каждой покупки и вытягивая как можно больше золота из клиентов. Бруенор, самый тяжелый деловой партнер по эту сторону гор, в эти игры не играл.

«Прозрение не слишком-то улучшило твое настроение», – заметил Реджис, как только Мабойо отошел.

Бруенор подморгнул ему. «Подыграй мне, Рамблбелли», – тихо сказал дварф. «Этот наверняка рад, что мы вернулись. Ведь это удвоит его доходы».

Это правда, понял Реджис. С возвращением Бруенора и двух сотен дварфов в Долину Ледяного Ветра, магазин Мабойо, самый крупный в Брин Шандере, во всех Десяти Городах, станет процветать.

Конечно, это значило, что Мабойо придется мириться с самыми суровыми из всех клиентов. Реджис незаметно усмехнулся при мысли о сраженьях между Бруенором и продавцом, так как это было примерно десять лет назад, когда каменистая долина к югу от Горы Кельвина раздавалась звоном молотов дварфов.

Реджис уперся взглядом в Бруенора. Хорошо было быть дома.

Часть II
Сумрак Судьбы

Мы центр мирозданья. В мыслях каждого из нас, кому-то это покажется высокомерием или эгоистичностью, мы центр, а весь мир движется вокруг нас, для нас и из-за нас. Это парадокс общества, один и все, желания одного часто вступают в конфликт с желаньями всех. Кто из нас не думал, что мир всего лишь личная мечта?

Я не думаю, что подобные мысли высокомерны или эгоистичны. Это всего лишь вопрос восприятия. Мы можем импонировать другим, но мы не можем видеть мир так, как его видит другой человек, не можем судить о том, как различные события влияют на ум и сердце другого, даже друга.

Но мы должны пытаться. Ради блага всего мира, мы должны пытаться. Это тест на альтруизм, основополагающий и не отрицаемый ингредиент общества. В этом и заключается парадокс, ведь логически мы в основном должны больше заботиться о себе, чем о других, и все же, если как рациональные создания мы последуем по этому логическому пути и поставим наши нужды и желанья над нуждами общества, тогда общества не будет.

Я родом из Мензоберранзана, города Дроу, города себя, города эгоцентристов. Я видел этот эгоистический путь. Я видел, как он печально пал. Когда потворство себе управляет тобой, все сообщество теряет, и, в конце концов, все стремящиеся к личной наживе, остаются ни с чем действительно ценным.

Ведь все то ценное, что мы познаем в жизни, приходит к нам от отношений с теми, кто окружает нас. Потому что невозможно материально измерить неосязаемые любовь и дружбу.

Поэтому, мы должны пересилить нашу эгоистичность, должны пытаться; должны заботиться. Я четко это осознал после нападения на капитана Дюдермонта в Уотердипе. Я первым делом подумал, что мое прошлое навлекло беду и снова причинило боль другу. Этого я бы не вынес. Я чувствовал себя старым и уставшим. Впоследствии, знание того, что беду скорей всего наслали старые враги Дюдермонта, вернуло мне желание сражаться.

Но почему? Ни мне, ни Дюдермонту, ни Кэтти-бри, ни кому-либо вокруг нас грозила не меньшая опасность.

И все же мои побужденья были искренними, абсолютно искренними, и я познал и понял хотя бы их, если не их природу. Теперь в отражении я понял ее, и я горжусь ею. Я видел падение само потворства; я убежал из того мира. Я скорее умру из-за прошлого Дюдермонта, чем позволю ему умереть из-за моего. Я вынесу физическую боль, и даже конец своей жизни. Это лучше чем смотреть на то, как тот, кого ты любишь, страдает и умирает из-за тебя. Пусть лучше вырвут мое биологическое сердце, чем уничтожат то, в котором теплица любовь, сочувствие и необходимость принадлежать чему-то большему, чем грубая плоть.

Забавная штука – эти побужденья. Как они парят над логикой, как подавляют самые основные инстинкты. Потому как, по меркам времени, по меркам человечности, мы ощущаем, что эти инстинкты потворства себе – наша слабость, мы чувствуем, что нужды общества стоят превыше желаний индивида. И только когда мы признаем наши неудачи и осознаем свои слабости, мы сможем подняться над ними.

Вместе.

– Дриззт До'Урден

Глава 7
Минтарн

Дриззту пришлось напрячь зрение, чтобы заметить пантеру. Остров Минтарн, находившийся на расстоянии четырехсот миль к юго-западу от Уотердипа, был окутан толстыми деревьями, и Гвенвивар идеально сливалась с ними, полулежа на ветке, на высоте двадцать футов от земли. Она так хорошо замаскировалась, что олень мог пройти под кошкой, так и не осознав, что он находится в смертельной опасности.

Но сегодня Гвенвивар не охотилась на оленей. Прошло меньше двух часов с тех пор, как Морская Фея зашла в порт, с опущенным флагом, без каких либо опознавательных знаков и с прикрытым названием. Но все же трехмачтовую шхуну было легко узнать, ведь на Побережье Мечей, она была уникальна и множество мошенников, находившихся сейчас в свободном порту, раньше убегали от ее преследования. Так что к Дриззту, Дюдермонту и Кэтти-бри подошли вскоре после того, как они пришли в Фримэнтл – таверну, находившуюся сразу на выходе из доков.

Сейчас они ждали связного, почти ожидая засаду в лесном массиве, находившемся в сотне ядрах от городка.

Именно тогда и там, Дюдермонт смог оценить истинную ценность таких могущественных и верных друзей. С Дриззтом и Кэтти-бри, и вечно настороженной Гвенвивар, следящей за всем, капитан не боялся никаких засад, даже если бы против него поднялись все пираты Побережья Мечей! Без этих троих поблизости, Дюдермонт бы был невероятно уязвимым. Даже Робиллард, бесспорно могущественный и в равной степени непредсказуемый, не смог бы смог бы предложить капитану подобную поддержку. По мнению Дюдермонта выше умений этой троицы, стояла лишь их преданность. Ни один из них не бросит его, не смотря ни на какой риск.

Уши Гвенвивар распрямились, и пантера тихонько рыкнула, звук, который остальные скорей почувствовали желудками, чем услышали.

Дриззт низко присел и осмотрел территорию, он указал на восток и на север, а затем, тихий как смерть скользнул в тени. Кэтти-бри отошла за дерево и приложила стрелу к тетиве Тулмарила. Она попыталась повторить движенья Дриззта, пытаясь увидеть приближение связного, но дроу уже исчез. Казалось, что он просто растворился вскоре после того, как он вошел в густые заросли. Как выяснилось, ей не потребовалось повторять движенья Дриззта, потому что их посетители не были приверженцами тихого и незаметного продвижения по лесу.

Дюдермонт стоял спокойно и открыто, скрестив руки за спиной. Как и всегда он поднял одну руку, что бы поправить трубку, находившуюся у него во рту. Он тоже почувствовал близость других людей, нескольких других людей, занимающих свои места между деревьями за ним.

«Вам здесь не место», – раздался из тени ожидаемый голос. Говоривший – небольшой человек с маленькими черными глазами и огромными ушами, торчащими из под его подстриженных в форме шара волос – и не представлял себе, что его заметили за двадцать шагов до его нынешнего места, находившегося более чем в десяти ярдах от капитана. Не знал он и того, что семь его спутников были замечены Дриззтом, Кэтти-бри и особенно Гвенвивар. Пантера тенью двигалась по веткам, расположившись так близко, что она смогла бы достать одним прыжком четверых из них.

По левую сторону от говорившего, один из его спутников заметил Кэтти-бри и поднял свой лук, направив стрелу на женщину. Он услышал шелест, но прежде чем он успел среагировать, мимо него пронеслась темная фигура. Он взвизгнул, упал на спину и увидел просвистевший мимо плащ лесного цвета. Затем фигура исчезла, не причинив вреда ошеломленному человеку.

«Брер’Кэннон?» – спросил человек, говоривший с Дюдермонтом, с разных сторон послышался шелест.

«Я в порядке», – быстро ответил потрясенный Брер’Кэннон, поднимаясь и пытаясь понять, чего хотела пронесшаяся мимо фигура. Он понял это, когда, наконец, посмотрел на свой лук и увидел, перерезанную тетиву. «Проклятье», – выругался Брер’Кэннон, неистово осматривая кисть.

«Я не привык разговаривать с тенями», – четко сказал Дюдермонт, ровным голосом.

«Ты пришел не один», – ответил говоривший.

«Ты тоже», – не колеблясь, сказал Дюдермонт. «Так что выходи, и давай покончим с этим делом, что бы ни привело тебя ко мне».

В тенях раздалось еще больше шелеста, и несколько голосов прошептали говорившему, человеку по имени Данкин, пойти поговорить с капитаном Морской Феи.

Наконец, Данкин набрался мужества подняться и выйти вперед. Сделав шаг, он осмотрелся, потом еще один шаг, и опять он осмотрелся. Он прошел прямо под Гвенвивар и не заметил ее, это вызвало улыбку у Дюдермонта. Он прошел в трех футах от Дриззта, и не увидел его, но он все же заметил Кэтти-бри, потому что женщина особо и не старалась укрыться за деревом, находившемся сбоку от тропинки, на которой стоял Дюдермонт.

Данкин изо всех сил старался вернуть себе спокойствие и достоинство. Он подошел на расстояние лишь нескольких шагов от высокого капитана и выпрямился. «Вам здесь не место», – сказал он голосом, дрогнувшим лишь раз.

«А мне казалось что Минтарн – свободный порт», – ответил Дюдермонт. «Или он свободен только для мошенников?»

Данкин вытянул палец и начал было отвечать, но, по-видимому, слова не были убедительными, и он остановился, издав лишь бессмысленное ворчание.

«Я никогда не слышал о каких-либо ограничениях наложенных на корабли желающие пришвартоваться», продолжил Дюдермонт. «Наверняка мой корабль не единственный в Гавани Минтарна стоит с опущенным знаменем и прикрытым именем». Последнее было абсолютно истинно. Полных две трети кораблей судов зашли в порт без опознавательных знаков.

«Ты Дюдермонт, а твой корабль называется Морская Фея, вы из Уотердипа», – сказал Данкин обвиняющим тоном. Когда он говорил, он подергивал ухо, нервный тик – понял капитан.

«Корабль законник», – продолжил Данкин, набравшись, наконец, мужества. «Охотник за пиратами, и, несомненно, он здесь для того-»

«Не думай, что ты знаешь, мои намерения», – резко прервал его Дюдермонт.

«Намерения Морской Феи всегда известны», парировал твердым голосом Данкин. «Она охотник за пиратами, и да, на Минтарне есть пришвартовавшиеся пираты, включая тех, за кем вы гнались на этой неделе».

Выражение лица Дюдермонта погрубело. Он понимал, что этот человек – должностное лицо на Минтарне, эмиссар его тираничества Тарнхила Эмбуирхана собственной персоной. Тарнхил хотел, что бы у Минтарна была репутация свободного для всех владык Побережья Мечей порта. Здесь не сводили счетов и не преследовали беглецов.

«Если бы мы приплыли в поисках пиратов», – грубо сказал Дюдермонт, «Морская Фея бы вошла под флагом Уотердипа, открыта и без страха».

«Так ты признаешь свою личность и названье своего корабля», обвинил его Данкин.

«Мы скрыли их только для того, что бы у вашего порта не было неприятностей», с легкостью ответил Дюдермонт. «Если кто-либо из пиратов, находящихся сейчас в Минтарне, решит свести с нами счеты, нам придется потопить его, а я уверен, что твоему хозяину не понравиться, если в волнах его гавани будет плавать множество обломков. Разве не поэтому он отправил тебя найти меня во Фримэнтле, а потом велел тебе прийти сюда с угрозами?»

Казалось, Данкин снова не может подобрать слова, чтобы ответить.

«А твое имя?» – спросил Дюдермонт, побуждая нервного человека говорить.

Данкин опять выровнялся, как будто вспомнил, о своем положении.

«Данкин Толлмаст», – четко произнес он. «Эмиссар его тираничества Лорда Тарнхила Эмбуирхана – владыки свободного порта Минтарн».

Дюдермонт отметил, что это, очевидно, фальшивое имя. Похоже, что этот парень приполз к докам Минтарна несколько лет назад, скрываясь от другого мошенника или прячась от закона, и со временем пробился в островную стражу Тарнхила. Дюдермонт понял, Данкин отнюдь не лучший эмиссар. Не опытен в дипломатии и не особо храбр. Но капитан не собирался недооценивать Тарнхила, опытного воина с репутацией, годами поддерживавшего на Минтарне относительный мир. Данкин не впечатлял как дипломат, но скорей всего Тарнхил не просто так решил, что именно он встретится с Дюдермонтом, скорей всего он сделал это, чтобы дать понять капитану Морской Феи, что ни он, ни его корабль особо не волновали его тираничество.

Забавная игра эта дипломатия.

«Морская Фея здесь не для того, чтобы сражаться с кем-либо из пиратов», – заверил посланника Дюдермонт. «И мы не ищем никого, кто мог бы прятаться на Минтарне. Мы здесь чтобы запастись провизией, и, чтобы раздобыть информацию».

«О пирате», – недовольно заключил Данкин.

«Об острове», – ответил Дюдермонт.

«О пиратском острове?» – парировал Данкин, и снова по его тону было ясно, что это скорее обвинение, чем вопрос.

Дюдермонт вытащил трубку изо рта и жестко посмотрел на Данкина, отвечая на вопрос, не произнося ни слова.

«Говорят, что больше нигде во всех Королевствах не найти большего сборища опытных морских волков чем на Минтарне», после паузы начал Дюдермонт. «Я ищу остров, который скорее легенда, чем явь, остров известный многим по байкам, и лишь немногим по личному опыту».

Данкин не ответил, он, похоже, вообще не понимал, о чем говорит Дюдермонт.

«Я хочу заключить с вами сделку», – предложил капитан.

«А что ты можешь предложить нам?» – быстро ответил Данкин.

«Я и вся моя команда тихо останемся на Морской Фее, далеко в гавани. Таким образом, сохраняя покой на Минтарне. У нас нет намерений охотиться за кем-нибудь на вашем острове, даже за известными бандитами, но многие могут искать встречи с нами, по глупости считая, что пока Морская Фея в порту, она уязвима».

Данкину ничего не оставалось кроме как кивнуть. Он уже слышал во Фримэнтле перешептывания, из которых можно было сделать вывод, что некоторые из кораблей, находившихся сейчас в порту, были весьма недовольны, присутствием Морской Феи, и они вполне могли объединиться против нее.

«Мы будем держаться вне зоны немедленной швартовки», – снова сказал Дюдермонт – «а ты, Данкин Толлмаст найдешь мне информацию, которую я ищу». Прежде чем Данкин смог ответить, Дюдермонт кинул ему мешочек, полный золотых монет. «Кэрвич», объяснил капитан. «Мне нужна карта до Кэрвича».

«Кэрвич?» – скептически переспросил Данкин.

«По слухам к юго-западу отсюда», – ответил Дюдермонт.

Данкин бросил кислый взгляд и собирался бросить монеты обратно, но Дюдермонт поднял руку, останавливая его. «Лорды Уотердипа будут не очень довольны, узнав, что гостеприимность Минтарна не распространилась на один из их кораблей», быстро подчеркнул капитан. «Если ваш порт не является свободным для законных кораблей Уотердипа, значит, вы открыто объявили себя раем лишь для беззаконников. И ваш Лорд Тарнхил будет не очень доволен последствиями такого провозглашения».

Это было настолько близко к угрозе, насколько мог себе позволить Дюдермонт, и он испытал сильное облегчение, когда Данкин снова крепко сжал мешочек с монетами.

«Я поговорю с его тираничеством», заверил коротышка. «Если он согласиться …», Данкин не закончил эту фразу, лишь махнув рукой.

Дюдермонт снова засунул трубку в рот и кивнул Кэтти-бри, которая перестала прятаться, опустила свой лук и положила все стрелы в свой колчан. Она ни разу не моргнула, пройдя мимо Данкина, тот встретил ее таким же взглядом.

Его уверенность растаяла мгновение спустя, когда Дриззт выскользнул из кустарника. И если вид темного эльфа полностью не лишил его присутствия духа, то вид шестисотфунтовой черный пантеры, спрыгнувшей на землю в пяти футах от Данкина, уж точно сделал это.

* * *

Данкин приплыл на Морскую Фею уже наследующий день. Несмотря на то, что Дюдермонт тепло встретил его, он с опаской вступил на борт, как будто боясь этого суда, быстро становившегося легендой вдоль Побережья Мечей.

Они встретились с Данкином на открытой палубе, перед всей командой. Сейчас Гвенвивар отдыхала в своем астральном доме, но Робиллард и Харкл на этот раз были со всеми и стояли рядом друг с другом. Дриззт решил, что это хорошо. Дроу подумал, что, возможно, Робиллард – педантичный маг – сможет удерживать под контролем силы Харкла. И возможно, вечная улыбка Харкла сотрется от присутствия вечно ворчащего Робилларда!

«У тебя есть для меня информация?» – спросил Дюдермонт, переходя прямо к делу. Пока Морскую Фею не беспокоили, и она мирно стояла на якоре, но Дюдермонт не питал иллюзий относительно их безопасности в Гавани Минтарна. Капитан знал, что не менее дюжины кораблей, находившихся сейчас в порту, желали их уничтожения, и чем скорее шхуна покинет Минтарн, тем лучше.

Данкин указал на дверь личной каюты капитана.

«Здесь», – настоял Дюдермонт. «Выкладывай или проваливай. У меня нет времени на всякие задержки, и мне нечего скрывать от моей команды».

Данкин осмотрелся и кивнул, не желая спорить об этом.

«Информация?» – спросил Дюдермонт.

Данкин, как будто чем-то удивленный начал говорить, – «Ах, да», – запинаясь, произнес он. «У нас есть карта, но она не очень точная, и мы, разумеется, не уверены, что остров, который ты ищешь, что-то большее, чем легенда, а в этом случае, конечно же, правильной карты не существует».

Он быстро понял, что его юмор остался неоцененным, поэтому он успокоился и прочистил горло.

«Я дал тебе золото», – сказал Дюдермонт после еще одной долгой паузы.

«Его тираничество желает другой платы», – ответил Данкин – «Помимо золота».

Глаза Дюдермонта сузились в опаске. Он неторопливо взял трубку в рот и сделал длинный, длинный вздох.

«Ничего трудного», – тут же заверил его Данкин. «И мой хозяин предлагает больше чем просто карту. Вам понадобится волшебник или жрец, чтобы создать хранилище для обильных запасов».

«Это по нашей части», – влез в разговор Харкл, и положил руку на плечи Робилларда, а затем, быстро убрал ее, увидев угрожающую гримасу мага.

«Ну да, но в этом нет необходимости, нет», – сказал Данкин. «Ведь у его тираничества есть чудесный сундук, магическое хранилище, и он одолжит его вам вместе с картой, за мешочек золота, кстати, там было не очень много, и небольшую услугу».

«Выкладывай», – потребовал Дюдермонт, уставая от таинственной игры.

«Он», – сказал Данкин, указывая на Дриззта.

Лишь быстрая реакция Дриззта, поднявшего руку, остановила Кэтти-бри от того, чтобы прыгнуть вперед и ударить эмиссара.

«Он?» – недоверчиво спросил Дюдермонт.

«Лишь встреча с дроу», – сразу же объяснил Данкин, понимая, что он сейчас двигался по опасному пути. Минтарн окружали весьма холодные воды, и ему совсем не хотелось вплавь добираться до берега.

«Проявление любопытства?» – огрызнулась Кэтти-бри, упираясь в вытянутую руку Дриззта. «Сейчас как дам те кое-чего для вашего придурка тирана!»

«Нет, нет», – попытался объяснить Данкин. Он не успел бы произнести ни слова, и уже бы вылетел за борт, не вмешайся Дриззт спокойным и мирным голосом.

«Объясни, чего хочет твой хозяин», – тихо произнес дроу.

«Твоя репутация весьма внушительна, праведный эльф», – запинаясь, произнес Данкин. «Многие пираты, приплывшие на Минтарн, говорят о твоих подвигах. Да и вообще, основная причина того, что на Морскую Фею не …». Он остановился и бросил нервный взгляд на Дюдермонта.

«Напали в Гавани Минтарна», – закончил за него Дюдермонт.

«Они не посмеют выйти против тебя», – посмел закончить Данкин, снова посмотрев на Дриззта. «Мой хозяин, тоже воин с немалой репутацией».

«Проклятье», – выругалась Кэтти-бри, догадываясь, в чем дело, да и Дриззт тоже понял, к чему сводилась речь.

«Всего лишь соревнование», – закончил Данкин. «Частный бой».

«Лишь для того, чтобы доказать, кто лучше», ответил Дриззт с неприязнью в голосе.

«За карту», – напомнил ему Данкин. «И за сундук, а это немалая награда». Подумав минуту, он добавил, – «Ты все получишь, вне зависимости от того выиграешь или проиграешь».

Дриззт посмотрел на Кэтти-бри, затем на Дюдермонта, затем на всю команду, которая больше не старалась скрыть то, что намеренно слушала каждое слово.

«Давай покончим с этим», – сказал дроу.

Кэтти-бри схватила его за руку, и, когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, он понял, что она не одобряла его решения.

«Я не могу просить тебя об этом», – сказал Дюдермонт.

Дриззт повернулся к нему, улыбаясь. «Возможно, мне не менее чем Тарнхилу любопытно, кто из нас лучший», – сказал он, снова посмотрев на Кэтти-бри, которая знала его и его побужденья гораздо лучше.

«Разве этот чем-то отличается от твоего боя за Эйджис-фэнг с Берктгаром перед нашествием темных эльфов на Мифрил Холл?» – спросил Дриззт.

Кэтти-бри пришлось признать, что это правда. Перед войной с дроу, Берктгар угрожал порвать союз с Бруенором, если тот не отдаст ему Эйджис-фэнг, а этого бы Бруенор никогда не сделал. Кэтти-бри отправилась в Сэттлстоун и прекратила споры, победив Берктгара в схватке один на один. В свете этих воспоминаний и понимания того, что дроу считает своим долгом сделать это, Кэтти-бри отпустила руку Дриззта.

«Я скоро вернусь», – пообещал Дриззт, следуя за Данкином к борту корабля, потом они сели в маленькую лодку.

Дюдермонт, Кэтти-бри и большая часть команды наблюдали за тем, как они гребли к берегу, и Кэтти-бри заметила кислое выражение лица капитана, как будто Дюдермонт был чем-то разочарован, и молодая восприимчивая девушка полностью его понимала.

«Он не хочет драться», – заверила она капитана.

«Им движет любопытство?» – спросил Дюдермонт.

«Верность», – ответила Кэтти-бри. «И больше ничто, Дриззт связан дружбой и с тобой, и с командой, и если простое соревнование с кем-либо облегчит нам плавание, тогда он примет вызов. Но в Дриззте нет ни любопытства, ни глупой гордости. Он не из тех, кого заботит, кто лучше фехтует».

Дюдермонт кивнул и просветлел. Слова девушки укрепили его веру в друга.

Минуты растянулись в час, затем два и разговоры на Морской Фее перешли от поединка Дриззта к их собственному положению. Два корабля, оба с квадратными парусами, вышли из Минтарна. Ни один из них не вышел в открытое море, наоборот они ловили ветер и маневрировали так, чтобы кружить на месте.

«Почему бы им просто не бросить якоря?» – спросил Уэйллан матроса, стоявшего рядом с ним на корме, за смертельной баллистой Морской Феи.

Кэтти-бри и Дюдермонт, стоявшие в центре корабля, услышали замечание и посмотрели друг на друга. Они оба знали почему.

Третий корабль поднял свои нижние паруса и начал плыть по направлению к Морской Фее.

«Мне это не нравится», – заметила Кэтти-бри.

«Нас могли подставить», – ответил Дюдермонт. «Возможно, Данкин сообщил нашим друзьям морячкам, что на борту Морской Феи какое-то время не будет одного темного эльфа».

«Я полезла в гнездо», – сказала Кэтти-бри. Она подвесила Тулмарил на плечо и полезла вверх по главной мачте.

Потом на палубу вышли Робиллард и Харкл, очевидно они уже знали об опасной ситуации. Они кивнули Дюдермонту и двинулись на корму, встав позади Уэйллана и его команды у баллисты.

И все они стали ждать. Дюдермонт внимательно следил за медленным продвижением трех кораблей, и тут четвертый отчалил от длинных доков Минтарна. Капитан знал, что их, вероятно, окружали, но он также знал, что Морская Фея могла сняться с якоря и в считанные минуты выйти в море, особенно с помощью магии Робилларда. И все это время баллиста и стрелки, особенно Кэтти-бри со своим разрушительным луком, легко могли бы превзойти любой обстрел предложенный им.

Сейчас, в первую очередь Дюдермонта заботил Дриззт, а не корабль. Что ожидает дроу, если они его оставят?

Эти мысли испарились, но появился новый страх, когда Кэтти-бри с подзорной трубой в руке крикнула, что Дриззт плыл обратно. Дюдермонт и многие другие посмотрели туда, куда указывала Кэтти-бри, и смогли заметить крошечную лодку впереди, по правому борту от третьего корабля, выплывавшего из гавани.

«Робиллард!» – крикнул Дюдермонт.

Маг кивнул и выровнялся, намереваясь увидеть лодку. Он немедленно начал читать заклятье, но, с первыми его словами, катапульта на третьем пиратском корабле выстрелила, выпустив снаряд, который, почти опрокинув лодку, плюхнулся прямо за ней.

«Поднять паруса!» – крикнул Дюдермонт. «Поднять якорь!»

Лук Кэтти-бри жужжал, посылая стрелу за стрелой по дрейфующей каравелле, хотя до корабля было больше трехсот ярдов.

Казалось, ожила вся гавань. Два корабля вышедших дальше полностью подняли паруса и начали разворот, ловя ветер, третий корабль выпустил еще один снаряд по лодке, а четвертый, до этого бездействовавший, распустил паруса.

Прежде чем заклинание Робилларда начало действовать, третий снаряд оторвал часть кормы лодки. И все же, чары захватили крохотное суденышко, вызвав прямую волну, подхватившую его, и направившую лодку в направлении Морской Феи. Дриззт бросил ставшие бесполезными весла, пока Данкин бешено пытался выброситься из лодки, но, несмотря на то, что они здорово приблизились к шхуне, поврежденная лодка не могла оставаться на плаву достаточно долго для того, чтобы добраться до Морской Феи.

Робиллард понял это, и когда лодка стала барахтаться, маг снял заклинание, чтобы зачарованная волна не погребла под собой Дриззта и Данкина.

Разум Дюдермонта яростно работал, вычисляя расстояние, и время, через которое пираты их поймают. Он вскоре понял, что когда поднимутся паруса, он повернет Морскую Фею к гавани, потому что он не бросит Дриззта, не взирая ни на какой риск.

Его расчеты быстро поменялись, когда он увидел Дриззта, яростно плывущего к кораблю, таща Данкина за собой.

Данкина такое стечение обстоятельств удивило больше чем Дюдермонта. Когда лодка ушла под воду, его первым побужденьем было убраться подальше от дроу. На Дриззте была кольчуга и два скимитра с собой. У Данкина не было ничего тяжелого, и он решил, что дроу станет за него цепляться и утопит их обоих. Но к удивлению Данкина Дриззт мог не только держаться на плаву, но и плыть невероятно быстро.

Гибкая кольчуга была искусно выкована из лучших материалов, в стиле мастеров дроу, Бастером Брэйсером из клана Бэттлхаммер, одним из самых искусных кузнецов Королевств. Ну и на Дриззте были зачарованные налодыжники, позволявшие ему двигать ногами с невероятной скоростью. Он почти сразу поймал Данкина, и потащил его в направлении Морской Феи. Он успел проплыть четверть дистанции, прежде чем пораженный человек стал плыть самостоятельно.

«Они быстро приближаются!» – радостно крикнул Уэйллан, полагая, что его друг успеет.

«Но они потеряли сундук!» – заметил Робиллард, указывая на барахтающуюся лодку. Прямо за ней, под полным парусом подошел третий корабль, плывший быстрей.

«Я достану его!» – крикнул Харкл Харпелл, отчаянно хотевший быть полезным. Волшебник похрустел пальцами и начал накладывать чары, как и Робиллард, понимавший, что нужно было замедлить преследовавшую их каравеллу, чтобы дать Дриззту возможность добраться до Морской Феи.

Но Робиллард тут же прекратил колдовать и с любопытством посмотрел на Харкла.

Его глаза широко раскрылись, когда он заметил рыбку, внезапно появившуюся на палубе под ногами у Харкла. «Нет!» – крикнул он, поняв, что за заклинание пустил в ход Харкл. «Нельзя накладывать дополнительное измерение на предметы уже зачарованные дополнительным измерением!»

Догадка Робилларда подтвердилась; Харкл пытался достать тонущий сундук, создав врата между измерениями в том месте, где затонули лодка и сундук. Идея была не плоха, точнее была бы, если бы обещанный Тарнхилом Морской Фее сундук не был бы сундуком хранения, в него уже заложено дополнительное измерение, позволявшее хранить значительно большие объемы, чем можно было бы подумать, судя по размеру и весу предмета. Проблема заключалась в том, что заклинанья дополнительных измерений и предметы неправильно сочетались. Если, например, бросить сумку хранения в сундук хранения, может произойти разрыв мултивселенной, который засосет все в округе на Астральный план, а может даже хуже, в неизвестное пространство между планами бытия.

«Упс», – извинился Харкл, осознав свою ошибку, и попытался прервать свое заклятье.

Слишком поздно. В месте, где затонула лодка, поднялась огромная волна, врезавшаяся в приближающуюся каравеллу и докатившаяся до Дриззта и Данкина, швырнув их к Морской Фее. Вода начала ходить ходуном и взбиваться, а затем стала кружиться, превращаясь в огромный водоворот.

«Плывем!» – крикнул Дюдермонт, когда Дриззту и Данкину бросили веревки. «Плывем, иначе все погибнем!»

Паруса распустились, и команда сразу же повернула их к ветру. Морская Фея тут же накренилась и быстро выскользнула из гавани.

Преследовавшей их каравелле повезло меньше. Пиратский корабль попытался повернуть, но он был слишком близко к растущему водовороту. Он накренился на бок, и его бешено носило из стороны в сторону. Большую часть команды выбросило за борт, прямо в водоворот. Корабль закружило, и те, кто был на борту Морской Феи, видели, как уменьшались ее паруса, пока ее саму затягивало все ниже и ниже в воронку.

Но все на борту Морской Феи, кроме охваченного ужасом Харкла, смотрели на другое, на два судна ожидавших их. Робиллард вызвал туман, поняв, что Дюдермонт намеревался проскользнуть в открытое море, а не вступать в сражение. Команда Уэйллана выстрелила, как и стрелки, пока несколько других матросов, включая Дюдермонта, вытянули Дриззта и сильно потрясенного Данкина Толлмаста на борт.

«Запечатана», – сказал Дриззт Дюдермонту с перекошенной улыбкой, достав закрытый контейнер для свитков, в котором очевидно была карта до Кэрвича.

Дюдермонт похлопал его по плечу, повернулся и пошел к штурвалу. Оба оценили положение и поняли, что Морская Фея без проблем ускользнет из этой ловушки.

Тем, кто смотрел вперед, положение казалось светлым, но висевший на бортике палубы Харкл Харпелл мог лишь испуганно наблюдать. Мысленно он понимал, что случайно вызванное им бедствие скорей всего спасло Дриззта и другого человека в лодке, а также сильно облегчило побег Морской Фее, но нежный Харкл не мог вынести вида кричащих и тонущих в водовороте людей. Он все бормотал «о нет», пытаясь вспомнить заклятье, способное помочь несчастным людям с каравеллы.

Но затем, водоворот исчез почти также внезапно, как и появился, и вода стала спокойной как стекло. Каравелла была так сильно наклонена на бок, что ее паруса почти касались воды.

Харкл выдохнул с облегчением и поблагодарил всех богов, услышавших его. В воде было полно матросов, но все они, казалось, находились близко к залитому водой каркасу.

Харкл от счастья хлопал в ладоши и сбежал с кормы, чтобы встать рядом с Дюдермонтом и Дриззтом у штурвала. К тому моменту, схватка была в самом разгаре – Морская Фея обменивались выстрелами с двумя кораблями с квадратными мачтами, но все они находились так далеко друг от друга, что не могли нанести какой-либо значимый урон.

Дюдермонт с любопытством посмотрел на Харкла.

«Что?» – спросил взволнованный маг.

«Ты можешь наколдовать еще файерболы?» – спросил Дюдермонт.

Харкл побледнел. После кошмара с водоворотом ему совсем не хотелось сжечь еще один корабль. Но хитрый Дюдермонт хотел не этого.

«Всади-ка один между нашими врагами», – объяснил капитан, а затем посмотрел на Дриззта. «Я проскочу в порт сквозь туман, и нам придется побороться лишь с одним из близких пиратских кораблей».

Дриззт кивнул. Харкл просветлел, и подчинился с рвением. Он дождался сигнала Дюдермонта и выпустил файербол прямо под волны. Послышался всплеск, а затем появилось облако густого пара.

Дюдермонт направил корабль прямо в него. Противники ожидаемо повернули, чтобы отрезать этот путь к отступлению. Прям перед тем, как погрузиться в туман, Дюдермонт резко свернул в порт, обойдя облако и маневрируя с внешней стороны от корабля находившего дальше всех слева.

Они пройдут близко к нему, но это не беспокоило Дюдермонта, только не со скоростью Морской Феи и магической защитой Робилларда.

Вскоре произошедший взрыв изменил его мнение, тяжелый металлический шар прорвался сквозь защитные щиты Робилларда, здорово подпортив корабль.

«У них есть пороховая пушка!» – прорычал Харкл.

«Что-что?» – одновременно спросили Дриззт и Дюдермонт.

«Аркебуза», – прохныкал Харкл, и его руки стали рисовать в воздухе большие круги. «Большая аркебуза».

«Что-что?» – снова спросили двое?

Харкл не мог начать объяснять, но ужас на его лице говорил о многом. Порох был очень редок и опасен, демоническая смесь жрецов Гонда с помощью своей взрывной силы посылала снаряды из металлической бочки, и часто, по неосторожности, разрывала эти бочки на части. «Одна из дести», – обычно говорили те, кто лучше всего знал порох, что означало, что одна из десяти попыток выстрелить, закончится взрывом у вас перед носом. Харкл решил, что эти пираты очень сильно ненавидят Морскую Фею, если они предприняли столь рискованное средство нападения.

Но все же, даже если правило одного из десяти не врало, девять выстрелов просто разнесут Морскую Фею!

Харкл знал, что нужно действовать, а время все бежало, все остальные, даже Робиллард, беспомощно смотрели на него, не понимая с чем, они внезапно столкнулись. Порох был более распространен в восточных землях Королевств, говорили даже, что им пользуются в Кормире. Конечно, ходили слухи и о том, что он появился и на Побережье Мечей, в основном на кораблях. Харкл обдумал доступные ему варианты, принял во внимание летучесть пороха и оружие, бывшее в его распоряжении.

«Металлический цилиндр!» – крикнула Кэтти-бри из смотрового гнезда, заметив сквозь пар нацеливаемое орудие.

«Рядом с ним есть мешки?» – крикнул ей Харкл.

«Я не вижу!», – отозвалась Кэтти-бри, облако пара все еще дрейфовало, закрывая ей вид палубы пиратского корабля.

Харкл понимал, что времени в обрез. Пороховая пушка не отличалась точностью, но ей она и не нужна, один выстрел способен снести мачту, и даже неточное попадание в корпус скорей всего пробьет дыру достаточных размеров, чтобы потопить шхуну.

«Целься в них!» – выкрикнул Харкл. «Целься в цилиндр и в палубу около него!»

Кэтти-бри никогда особенно не верила в Харкла Харпелла, но его доводы казались на редкость убедительными. Она подняла Тулмарил и стала выпускать стрелу за стрелой, надеясь обезвредить если ни само орудие, то хотя бы команду рядом с ним. Сквозь туман она увидела вспышки – волшебная стрела отскочила от цилиндра, затем раздался крик от боли, это ее стрела пригвоздила одного матроса к палубе.

Морская Фея продолжала плыть вперед, приближаясь к пиратскому кораблю. Харкл нервно кусал ногти. Данкин, который тоже слышал о пороховых орудиях, дергал за свои большие уши.

«Прошу, поверните корабль», – потребовал Харкл от Дюдермонта. «Слишком близко, слишком близко. Их следующий выстрел будет прямо в нас и снесет всех под волны».

Дюдермонт не знал, что ответить. Он уже понял, что магии Робилларда не остановить пороховое оружие. И в самом деле, когда он оглянулся посмотреть на Робилларда, то обнаружил неистово творящего порывы ветра мага, пытавшегося ускорить их продвижение, по-видимому, и не намеревающегося попытаться остановить второй выстрел. И все же, если бы капитан свернул в порт, они все равно бы некоторое время находились в пределах досягаемости орудия, а если бы попытался повернуться правым бортом, то он не сможет даже обойти пиратский корабль и уйти в облако, скорей всего он протаранит корабль. Но даже если им удастся победить команду на этом корабле, два ее оставшихся друга легко расправятся с Морской Феей.

«Бери мага и к ним на борт!» – сказал Дюдермонт Дриззту. «И вызови кошку. Сейчас ты очень нужен нам мой друг!»

Дриззт начал двигаться, но Харкл, заметив огонь факела рядом с тем местом, где как указывала Кэтти-бри, был цилиндр, выкрикнул, – «Нет времени!» и бросился вниз на палубу.

С высоты Кэтти-бри видела факел и благодаря его освещению, она увидела мешки, о которых спрашивал Харкл. Она инстинктивно прицелилась в того, кто держал факел, надеясь замедлить канониров, но потом доверилась Харклу и, использовав возможность, слегка изменила цель и выпустила стрелу прямо по мешкам на пиратской палубе.

Ее стрела попала в цель за мгновенье до того, как пират поднес факел к пушке, в то время как Морская Фея шла почти параллельно пиратскому кораблю. У нее было лишь мгновенье, но как раз в эту секунду, поджигателя отбросило, его снесло в воздух, когда несущаяся стрела влетела в мешки взрывчатого пороха.

Пиратский корабль встал почти дыбом, взрыв превосходил все когда-либо виденное Харклом, или даже Робиллардом. Простая встряска от него и летящие обломки сбили с ног почти всю команду Морской Феи и пробили много дыр в натянутых парусах шхуны.

Морскую Фею водило из стороны в сторону, пока Дюдермонт не пришел в себя и не выровнял штурвал. Но она плыла дальше, вырвавшись из ловушки.

«Боже мой!» – буркнула Кэтти-бри, испытывая неподдельный ужас, ведь там, где был пиратский парусник, сейчас были лишь обломки корабля, какие-то предметы, щепки и дрейфующие тела.

Дриззт тоже был поражен. Глядя на такие разрушения, ему казалось, что он видел прелюдию конца света. Он никогда не видел столько крови и разрушений, даже могущественные маги на такое не способны. Если взять достаточно пороха, то можно снести гору или город. Достаточное количество может снести весь мир.

«Порох?» – сказал он Харклу.

«От жрецов Гонда», – ответил волшебник.

«Будь они все прокляты», – пробормотал Дриззт, и отошел.

Позже, когда команда латала дыры в парусах, Дриззт и Кэтти-бри решили сделать перерыв и, наклонившись над бортом на мысе корабля, думая о том огромном расстоянии, которое им предстояло проплыть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.