Ханна Хауэлл
Клятва рыцаря

Пролог

Шотландия, 1446 год

– Болван!

– Дерьмо собачье!

Услышав детские голоса, Кормак Армстронг слабо улыбнулся, медленно погружаясь в забытье. Громкие звуки ребячьей перепалки, в то время как он истекал кровью, показались ему жестокой насмешкой судьбы. Им овладела неодолимая грусть. В памяти ожили детские ссоры с братьями, и в сердце возникла боль от сознания того, что он никогда больше не увидит своих близких.

– Ты урод!

– Я? Ха! Сам ты урод, и к тому же дурак!

Началась драка, В холодном влажном утреннем воздухе слышались крики дерущихся и голоса других детей, подбадривающих своих фаворитов. По-видимому, по ту сторону кустов, укрывавших его, собралась целая ватага ребятишек, и Кормак молил Бога, чтобы никто из них случайно не забрел к нему и не стал свидетелем его кончины. Увидев, что его молитвы остались без ответа, он обреченно выругался.

Перед его угасающим взором возникла маленькая хрупкая девочка с большими зелеными глазами и копной густых черных волос. Девочка протиснулась сквозь кусты и опустилась около него на колени. Она была очаровательным созданием, и Кормак всей душой желал, чтобы малышка поскорее ушла. Он не думал, что враги преследуют его, но, возможно, он ошибался, и тогда они могут оказаться здесь и грубо отшвырнуть ребенка, покалечив его или даже убив.

– Уходи отсюда, девочка, – потребовал он хриплым нетвердым голосом, едва шевеля губами. – Забери своих товарищей и уходите как можно скорее.

– Но ты истекаешь кровью, – сказала она, внимательно посмотрев на него.

Глаза Кормака приоткрылись чуть больше, когда она коснулась маленькой мягкой рукой его лба. Ее голос был удивительно низким и проникновенным для такой маленькой девочки. «Почти как голос взрослой девушки», – подумал Кормак.

– Да, – согласился он, – и скоро я умру, а это зрелище не для таких красивых глаз.

– Нет, ты не умрешь. Моя мама умеет излечивать тяжелые раны. Я Элспет Мюррей.

– А я Кормак Армстронг. – Он был поражен тем, что нашел в себе силы пожать маленькую ручку, протянутую ему. – Не надо говорить маме обо мне.

– Но ты погибнешь, если не остановить кровотечение. – Послушай, девочка, я истекаю кровью, потому что меня пытались убить.

– За что?

– Они считают меня убийцей.

– А ты действительно кого-то убил?

– Нет.

– Тогда моя мама поможет тебе.

На самом деле Кормак всей душой желал, чтобы девочка позвала свою мать и та вылечила его. Ему совсем не хотелось умирать из-за преступления, которого он не совершал.

Он не должен погибнуть, по крайней мере до тех пор, пока не смоет пятно позора со своего несправедливо замаранного имени. Кормак поморщился от боли.

– О, бедняжка, – посочувствовала ему девочка, – тебе больно. Тебе нужен покой. Скажу ребятам, чтобы они перестали орать.

Прежде чем он успел возразить, она поднялась и исчезла в кустах.

– Вы можете наконец заткнуться? – крикнула Элспет удивительно громким и требовательным голосом. – Здесь человек истекает кровью, ему нужен покой! Пейтон, быстренько сбегай домой и найди Дональда или отца. Приведи кого-нибудь, этого юношу надо спасать.

Когда она вернулась к нему, Кормак сказал:

– Я не юноша, а мужчина. – Затем он тихо выругался, увидев других детей, пробирающихся сквозь кусты.

– Сколько тебе лет? – спросила Элспет, снова погладив его лоб.

– Семнадцать. – Кормак удивился, чувствуя облегчение от прикосновения этой маленькой ручки.

– А мне сегодня исполнилось девять, и потому к нам приехали родственники. Но ты все-таки еще юноша. Мой отец говорит, что те, кому меньше двадцати одного года, являются юношами или девушками. Он так сказал моему кузену Корделу, когда тому исполнилось шестнадцать и мальчишка начал хвастаться, что у него есть лошадь, как у настоящего мужчины.

– Да, – подтвердила кареглазая малышка, которая была еще меньше Элспет. Она присела рядом с ним. – Дядя Балфур говорит, что юноша, прежде чем объявить себя мужчиной, должен получить шпоры, как символ рыцарского достоинства, обзавестись женой и детьми и с честью выполнять свои обязанности. Почему у него течет кровь, Элспет?

– Потому что в его теле две большие дырки. Звери. – Элспет слегка улыбнулась, а остальные дети захихикали.

– Я вижу. А почему его ранили?

– Кто-то пытался отомстить ему за убийство, которого он не совершал.

– Послушай, девочка… – Кормак оглядел стоящих в ряд миловидных ребятишек, затем остановил свой взгляд на Элспет. – Я сказал тебе, что невиновен, но ты же не можешь быть так уверена, что это правда.

– Я не сомневаюсь, что ты невиновен, – твердо заявила Элспет.

– Никто не может обмануть ее, – сказал высокий худенький мальчик, стоявший слева от Кормака. – Я Эван, ее брат, и должен сказать, иметь с ней дело очень нелегко.

Кормак слегка улыбнулся, затем серьезно посмотрел на мальчика, который выглядел немного старше Элспет.

– В таком случае твоя сестра должна знать, что я не вру, когда говорю, что смертельно ранен и что меня нужно предоставить моей судьбе. А вам всем надо поскорее вернуться домой, пока опасность, следующая за мной по пятам, не добралась до ваших ворот.

Мальчик открыл было рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрыл его. Кормак проследил за его взглядом. Эван смотрел на сестру. Она сидела, выпрямив спину и неотрывно глядя на своего растерянного брата. Выражение ее маленького личика было не по-детски строгим. Кормак легко мог понять нежелание мальчика спорить с ней.

– Эван, почему бы тебе вместе с другими ребятами не подумать, из чего можно было бы соорудить носилки? – сказала Элспет. – Но прежде дай мне бурдюк, который ты стащил у Дональда.

– Я ничего не брал, – возразил было мальчик, но затем выругался, протянул бурдюк Элспет и исчез вместе с остальными мальчишками.

– Ничего страшного, если парень и приложился к бурдюку, – сказал Кормак.

– Я знаю, что Дональд обычно держит там крепкие напитки, и, думаю, тебе это сейчас нужнее. Эван сможет испытать свою выносливость в другой раз.

Элспет продемонстрировала удивительную силу, когда, просунув свою тонкую ручку ему под спину, помогла сесть. Кормак поперхнулся, сделав глоток, но почувствовал, как по телу разлилось тепло.

– Эвери, пойди и принеси воды, – скомандовала Элспет. Затем, когда та убежала, она посмотрела на двух оставшихся девочек. – Бега, Морна, кто-нибудь из вас дайте мне свою сорочку, чтобы я могла перевязать раны. Мне нужны два больших куска материи.

– Почему бы тебе не воспользоваться своей? – проворчала маленькая светловолосая девочка. – Меня будут ругать.

– Не будут, если ты поможешь человеку, истекающему кровью, Бега.

Когда обе маленькие девочки попытались разорвать свои сорочки, Кормак посмотрел на Элспет.

– Эта работа не для таких малышек.

– Да, но неизвестно, сколько придется ждать, пока Пейтон приведет взрослых, поэтому мы сами попробуем остановить кровотечение. Моя мама целительница, и я тоже знаю кое-что. Выпей еще немного вина.

– Это не вино, – пробормотал Кормак и сделал еще глоток.

Элспет улыбнулась, и он невольно подумал, что она будет очень красивой, когда станет взрослой.

– Я знаю это, как и многие наши родственники. Но отец жены Дональда был ужасным пьяницей, и она, будучи очень набожной, тревожится, когда ее муж тоже попивает дьявольский напиток. Поэтому он прячет его в бурдюк, предназначенный для воды. Но мы-то все знаем, что наш Дональд никогда не станет пьяницей. У него нет такой склонности, хотя он любит время от времени выпить чего-нибудь горячительного с другими мужчинами. Мы не обращаем на это внимание. Думаю, его жена тоже давно разгадала его хитрость.

– Если у тебя бурдюк Дональда, значит, сам он находится где-то поблизости. Ведь маленькие дети не должны гулять без присмотра. Так где же Дональд?

– О, боюсь, мы поступили нехорошо, ускользнув от него. Мы убежали из Донкойла, и прошло уже немало времени, так что мой отец может хватиться нас. Это значит, что скоро от бедного старого Дональда потребуют ответа.

– Так где они, Дональд?

Дональд вздрогнул и встал, стараясь твердо держаться на ногах перед разгневанным лэрдом Донкойла и его двумя братьями, пристально смотрящими на него. Казалось, Балфур с братьями Найджелом и Эриком готовы были избить старика до бесчувствия. Дональд же в данный момент желал лишь одного – сделать хороший глоток из своего бурдюка.

– Я не знаю, – ответил он и поспешно отступил перед рассерженными братьями. – Они были рядом, а потом вдруг исчезли. Я искал их целый час.

– Наши дети находились без присмотра целый час?

Пока Дональд раздумывал, что ответить, к ним подбежал Пейтон и, схватив своего отца, Найджела, за руку, задыхаясь, сказал:

– Ты должен скорее пойти со мной, папа. Найджел повернулся к нему;

– Что-то случилось с детьми?

– Нет, с нами все в порядке. – Он взглянул на побледневшего Дональда. – Извини, что мы убежали от тебя.

– Теперь это не имеет значения, сынок. Скажи, где остальные? – поторопил его Найджел.

– Я покажу. – Пейтон повел мужчин к Элспет и другим детям. – Элспет нашла раненого, истекающего кровью, и послала меня за помощью.

Найджел мельком взглянул на своих нахмурившихся братьев. Было много причин, по которым на земле Мюрреев мог оказаться раненый мужчина. Они ускорили шаг, и Дональд последовал за ними, держа под уздцы лошадей.

– Извини, что причинила тебе боль, Кормак, – сказала Элспет, стирая пот с его лица влажной тряпкой, – но мне кажется, я остановила кровотечение.

– Да, ты сделала все очень хорошо, девочка, – сказал он, с трудом ворочая языком.

– Моя мама зашьет раны на твоем боку и ноге.

– Я не знаю, как отблагодарить тебя, но сейчас не могла бы ты оставить меня и уйти? Я не уверен, что освободился от преследователей, и мне было бы больно видеть, если ты пострадаешь из-за меня, когда они появятся здесь. Они могут причинить вред тебе и другим детям.

– Вот поэтому Звери, Морна и Биг высматривают чужаков.

– Ты очень упрямая.

– Да, меня за это иногда ругают. Но я помогу тебе.

– Меня преследуют…

– Я знаю, что это такое. Моя тетя Гизела тоже подвергалась преследованию, и мы помогли ей. Ее тоже несправедливо обвинили в убийстве. А сейчас кто-то оклеветал тебя и теперь старается заставить заплатить за преступление, которого ты не совершал.

Прежде чем Кормак успел прийти в себя от такой откровенности, появилась Эвери и сообщила:

– Сюда идут наши отцы.

Едва девочка произнесла это, как Кормак обнаружил, что на него пристально смотрят трое вооруженных мужчин с суровыми лицами. Он инстинктивно протянул руку к своему мечу, но того не оказалось на месте. Затем Кормак увидел, как мальчик, приведший взрослых, протянул его меч мужчине с янтарными глазами. Кормак чувствовал, что у него нет сил защищаться, к тому же он мог допустить серьезную ошибку, если бы направил свой меч против людей, которые, похоже, пришли помочь ему. И все же он был огорчен тем, что ребенок сумел так незаметно разоружить его. Вдобавок его маленькая зеленоглазая спасительница извлекла нож из его сапога и протянула высокому широкоплечему мужчине с каштановыми волосами и карими глазами, а затем продолжила протирать влажной тряпкой его лицо.

Балфур Мюррей посмотрел на свою маленькую дочку:

– Ты убежала от Дональда?

– Да, – ответила она, медленно протягивая ворчащему Дональду его бурдюк.

– Ты же знаешь, что этого делать нельзя.

– Да, но иногда мной овладевает непослушание.

– Что ж, в следующий раз, когда тобой овладеет непослушание, постарайся вспомнить, что за этим последует суровое наказание. – Балфур огляделся и увидел только четырех девочек. – А где остальные дети?

– Они сооружают носилки для этого парня, – ответила Элспет.

– Думаешь, я заберу его в Донкойл? – Да.

– Ты все время притаскиваешь к нам слабых и изувеченных.

– Он не изувечен, а истекает кровью.

Балфур пристально подсмотрел на юношу, о котором так заботилась его дочь. Густые темно-каштановые волосы удивительно сочетались с ясными голубыми глазами. Балфур отметил правильные черты лица раненого. Тело его было по-юношески худощавым, однако со временем он должен был стать высоким и сильным мужчиной. Балфур подозревал, что все с радостью примут юного красавца. Элспет было всего девять лет, но, похоже, в данном случае ею руководило не только обычное стремление заботиться о любом страдающем создании. Балфур тоже был склонен без вопросов помочь этому молодому парню, однако осторожность не помешает.

– Я сэр Балфур Мюррей, лэрд Донкойла, а это мои братья, сэр Найджел и сэр Эрик. – Он поочередно кивнул на своих спутников. – А кто ты и почему отказался в таком состоянии здесь, на моей земле? – спросил Балфур без малейшего намека на милосердие.

– Я Кормак Армстронг, сэр, а здесь нахожусь потому, что совсем обессилел. Вообще-то я пробирался к своим родственникам на юг, – ответил Кормак.

– Где твоя лошадь?

– Бродит где-нибудь, ведь я потерял сознание и свалился с нее.

– Кто ранил тебя и почему?

– Meня преследуют люди из клана того человека, в убийстве которого я был обвинен. – Кормак тяжело вздохнул, когда все трое мужчин схватились за свои мечи, глядя на него с подозрением.

– Ты действительно сделал это? – Нет.

– Почему я должен верить тебе? – спросил Балфур, слегка расслабившись.

– Я могу дать только честное слово. – Кормак надеялся на скорое решение своей судьбы этими людьми, потому что не был уверен, что сможет оставаться в сознании долгое время. – Я невиновен.

– Мальчики принесли носилки, – сообщил Найджел.

– Что ж, посмотрим, достаточно ли они крепкие, – откликнулся Балфур. – Пожалуй, мы отнесем этого парня в Донкойл. – Он посмотрел на Кормака: – Кто обвинил тебя в убийстве?

– Человек из клана Дугласов. – Кормак не удивился, увидев, что Балфур и Эрик вздрогнули и насторожились.

– Говоришь, из клана Дугласов? У тебя хватит сил рассказать нам всю историю?

– Попытаюсь. Я ухаживал за девушкой, но ее семья решила выдать ее замуж за одного из Дугласов, так как у того было больше земли и денег. Я не мог смириться с этим и, дав волю своему гневу и ревности, во всеуслышание проклинал его, так что, когда через полгода после свадьбы этого человека нашли мертвым с перерезанным горлом, все решили, что это сделал я. Но я не убивал его. Однако у меня не было никаких доказательств невиновности, поэтому мне пришлось бежать. Вот уже два месяца, как я скрываюсь.

– И Дугласы преследуют тебя?

– Не все, а только представители небольшой ветви этого клана. Однако любой из Дугласов относится ко мне недоброжелательно и никто не желает помочь разобраться в этом деле.

– Ты задал мне непростую задачу, парень. То ли поверить тебе, сохранить жизнь и тем самым навлечь гнев могущественного клана Дугласов, то ли оставить тебя умирать или даже выдать Дугласам, хотя, возможно, ты и не виновен. Ты просишь меня рискнуть очень многим, поверив только твоему честному слову.

– Он ни о чем не просит, это я прошу, – вступилась за юношу Элспет. – И ты должен учесть еще одну вещь, которая говорит в его пользу, отец.

– Что ты имеешь в виду?

– С того момента, как я нашла его, он все время старался отослать меня отсюда, предоставив его своей судьбе. Он все время говорил об опасности, которая мне грозит из-за того, что его преследуют.

– Но ты у меня очень упрямая девочка. – Да.

Балфур улыбнулся дочери, затем встал в ногах Кормака.

– Эрик, давай уложим этого несчастного на носилки и отнесем к Молди, чтобы она могла заштопать его.

– Ты уверен, что мы поступаем правильно, Балфур? – спросил Эрик, подходя к Кормаку.

– Не совсем, но разве убийца стал бы отказываться от помощи, заботясь о маленькой глупышке?

– Я не глупышка, – проворчала Элспет, следуя за отцом. Эрик и Балфур обменялись улыбками, затем Эрик сказал:

– Я тоже так думаю, однако молю Бога, чтобы этот парень поскорее выздоровел и покинул Донкойл, пока клан Дугласов не узнал, что мы помогли ему. Конечно, это может показаться трусостью, но…

– Ты прав. Он не из нашего клана и не является ни нашим другом, ни сыном нашего друга. – Балфур посмотрел на Кормака, и они с Эриком уложили его на носилки. – Бог даст, ты поправишься и снова будешь полон сил, парень, но после этого ты должен покинуть нас. Понятно? – спросил он, всматриваясь в бледное, покрытой потом лицо юноши.

– Да, понятно. Я еще не потерял сознания, – ответил Кормак.

– Хорошо. Ты видел богатство, которое я должен охранять. – Балфур бросил взгляд на детей, – Клан Мюрреев немногочислен. Если мы даже призовем всех своих союзников, нас все равно будет слишком мало, поэтому мы не хотим навлечь гнев клана Дугласов на наши головы. – Балфур сделал знак Дональду, чтобы тот закрепил носилки на своей лошади.

– Думаю, что никто, включая самого короля, не смог бы собрать достаточно союзников, чтобы противостоять Дугласам, – заметил Кормак.

– Да, ты заимел очень могущественного врага, парень.

– О, я не сомневаюсь в этом, – прошептал Кормак, теряя сознание.

– Он не умер? – тихо спросила Элспет дрожащим голосом, коснувшись бледной щеки Кормака.

– Нет, моя девочка. – Балфур подхватил дочку на руки и, после того как его братья и Дональд усадили маленьких детей на своих лошадей, взял под уздцы жеребца с закрепленными носилками и направился к Донкойлу. – Бедняга очень ослабел от потери крови, но, я думаю, он скоро поправится, раз у него хватило сил так долго оставаться в сознании и разумно говорить.

– А когда он окрепнет, ты прогонишь его?

– Я должен сделать это. Конечно, можно обнажить меч и встать на защиту твоего раненого парнишки, так как, похоже, с ним поступили несправедливо, однако это обошлось бы нам слишком дорого. Мы можем восстановить против себя даже короля.

– Понимаю. – Элспет обвила худенькими ручками шею отца и поцеловала его в щеку. – Ты должен сделать выбор между всеми нами и этим парнем, о котором, ничего не знаешь. Я тоже думаю, что ему следует идти своей дорогой, так как только он знает, где искать правду, которая даст ему свободу.

Кормак стоял на ступеньках замка Донкойл, когда ему подвели оседланную лошадь. Мюрреи вылечили его и предоставили кров на два месяца, чтобы он восстановил свои силы. Ему очень не хотелось покидать этот замок – и не только потому, что он снова мог наткнуться на Дугласов. Кормак не мог припомнить более приятного и гостеприимного места. Он был дружен со своими братьями, но никогда не чувствовал себя счастливым в своем доме, потому что родители ненавидели друг друга и постоянно ссорились.

Кормак выпрямился, расправив плечи. Не может же он вечно прятаться в Донкойле. Он должен смыть позор со своего имени. Повернувшись к леди Молди, он вежливо поклонился, затем взял ее руку и поцеловал. Когда же он поднял голову, намереваясь попрощаться и еще раз поблагодарить ее за заботу, перед его лицом возникла маленькая грязная ручонка.

– Элспет, дорогая, – сказала Молди, пряча улыбку, – ты не должна требовать, чтобы мужчина целовал тебе руку. – Она наклонилась к своей маленькой дочке. – К тому же, думаю, сначала тебе не мешало бы вымыть руки.

– Она сейчас вернется, – сказал Балфур, обнимая жену за плечи и провожая взглядом Элспет, которая мгновенно убежала. – Тебе надо подыграть ей немножко, – обратился он к Кормаку.

– Я не возражаю. Это самое малое, что я могу сделать для этой девочки, – ответил тот. – Сейчас я был бы кормом для воронья, если бы она не нашла меня. По правде говоря, мне до сих пор трудно понять, как это произошло. – Он слегка потрепал севшего у его ног покрытого шрамами одноглазого пса Кентербери, которого выходила Элспет.

– У нашей дочки определенно есть дар находить пострадавших, нуждающихся в помощи, – заметила Молди.

Кормак улыбнулся:

– И вы должны всех их лечить.

– Да, – смеясь, сказала Молди. – Слава Богу, она по крайней мере понимает, что не все раны можно вылечить.

А вот и она! – Молди закусила губу, чтобы не расхохотаться. – И с тщательно вымытыми руками.

Элспет остановилась перед Кормаком и протянула ему руку. Кормак старался не смотреть на Балфура и Молди, которые едва сдерживали смех. Лицо и платье маленькой Элспет были, как и прежде, чем-то перепачканы, но рука, протянутая ему, сияла необычайной чистотой. Кормак покорно взял эту маленькую ручку и поцеловал. Затем, еще раз поблагодарив Мюрреев, вскочил в седло и быстро умчался, готовый продолжать борьбу за справедливость.

Балфур приподнял загрустившую дочку и поцеловал ее в щеку.

– Он крепкий парень, и у него все будет хорошо.

– Да, Но, по-моему, пройдет немало времени, прежде чем он сможет восстановить свое доброе имя.

Глава 1

Шотландия. Десять лет спустя

– Мой отец поймает вас. Да и мои дяди, и мои кузены, и все мужчины моего клана будут преследовать вас, как стая разъяренных волков. Они разорвут вас на мелкие кусочки. А я плюну на ваше поганое тело, прежде чем уйти и оставить вас на съедение воронью.

Сэр Кормак Армстронг резко остановился перед тяжелой дверью в покои сэра Колина Макрея и весь напрягся, но не от услышанной злобной угрозы возмездия, донесшейся из комнаты, а от того, каким голосом она была произнесена. Этот глубокий, чуть хриплый голос, немного низковатый для женщины, пробудил в нем воспоминания о событиях десятилетней давности, которые, как ему казалось, были им давно забыты.

Его охватило сомнение. Каким образом девушка из семьи Мюрреев могла оказаться в замке сэра Колина? Однако Кормак не имел никаких дел с Мюрреями после того, как они благосклонно оказали ему помощь. Правда, он послал им в подарок прекрасную лошадь и сообщил о том, что смыл пятно позора со своего имени. Но сейчас он никак не мог понять, как маленькая девочка, когда-то спасшая его, оказалась без заботы и защиты вдали от Донкойла. Возможно, память подвела его и он ошибся? Иначе что она делает в замке сэра Колина?

– Ну, по крайней мере один из твоих жалких кузенов никогда больше не будет досаждать мне, – медленно произнес сэр Колин. – Этот белокурый юнец, пытавшийся защитить тебя, сейчас уже стал кормом для воронья.

– Нет, Пейтон не погиб!

В ее словах прозвучала такая глубокая боль, но в то же время и такая пылкая надежда, что Кормак почти физически ощутил это. Он пробормотал проклятия. За столько лет память о прошлом притупилась, но имя Пейтон показалось ему знакомым. Это имя и голос – голос, принадлежавший маленькой девочке с тщательно вымытой рукой, протянутой ему для поцелуя, – наконец вывели Кормака из оцепенения. Он пока не знал, как поступит дальше, но решил по крайней мере выяснить, что там происходит. Ясно, что разговор за дверью не был дружеским и, значит, девочка из семьи Мюрреев находилась в опасности.

Через неделю после того, как он привез свою юную кузину Мэри в Данкейли, чтобы выдать ее замуж за Джона, племянника сэра Колина, Кормак уже хорошо знал все темные закоулки замка. Сэр Колин не нравился ему, и он не доверял этому человеку. Когда объявили о помолвке его кузины, он был единственным, кто возражал против этого брака. Ему не хотелось, чтобы его семья связала себя через этот брак с человеком, от которого предпочел бы держаться подальше.

Убедившись, что его никто не заметил, Кормак проскользнул в помещение, смежное с тем, откуда слышались голоса. Дверь, соединяющая обе комнаты, никем не охранялась. Или сэр Колин не допускал мысли о том, что кто-то осмелится шпионить за ним, или его это вообще не волновало. Кормак прижался к стене рядом с этой дверью и осторожно приоткрыл ее. Затем быстро оглядел комнату, в которой находился, отметив те места, где можно было бы спрятаться в случае, если кто-нибудь заметит, что дверь приоткрыта. За два долгих года скитаний, когда приходилось спасаться от гнева клана Дугласов, он очень хорошо освоил науку прятаться, используя любые укрытия. Сделав глубокий вдох, чтобы обрести спокойствие, он заглянул в соседнюю комнату.

– Этот неопытный юнец теперь меня абсолютно не интересует, – резко сказал сэр Колин.

– Неопытный? – Презрительная насмешка в хрипловатом голосе заставила Кормака вздрогнуть. – Да любой из моих безбородых братьев имел больше женщин, чем вы.

Когда сэр Колин встал с тяжелого дубового кресла и подошел к своей жертве, Кормак сжал кулаки, стараясь удержаться от опрометчивых действий, К счастью, тот остановился, поднял руку, но не решился нанести удар. Кормак чувствовал, что выдержка изменила бы ему, если бы сэр Колин ударил эту хрупкую стройную девушку, которая с вызовом смотрела ему в лицо.

Теперь у Кормака не оставалось сомнений, что за девушка находилась в соседней комнате, но он едва мог поверить своим глазам. Как случилось, что Элспет Мюррей оказалась одна в покоях сэра Колина, вдали от спасительного Донкойла? Сейчас Кормак не был уверен, что ему приятно сознавать, насколько он был прав в своих предсказаниях тогда, много лет назад: Элспет действительно стада очень красивой девушкой.

Ее густые волосы волнами рассыпались по спине. Вглядевшись, Кормак увидел, что руки девушки связаны. Несмотря на трагические обстоятельства, Кормак не удержался от улыбки. Эти руки были почти такими же маленькими, как и в тот день, когда она гладила его лоб, а он лежал на земле ее отца, истекая кровью. Ее фигурка казалась хрупкой, но очень женственной и притягательной. Оттого что связанные руки Элспет были отведены назад, отчетливо вырисовывались ее маленькие, великолепной формы груди. Тонкая талия и округлые бедра выглядели чрезвычайно соблазнительными. На лице Элспет, словно утопающем в густых волосах, выделялись широко поставленные блестящие зеленые глаза. Весь ее облик выражал детскую невинность. Однако густые длинные ресницы и мягкие полные губы свидетельствовали о несомненной женственности. Она находилась так близко от двери, что Кормак мог бы легко коснуться ее рукой. Он был немного удивлен тем, что с трудом сдерживал это желание.

Затем Элспет снова заговорила своим сочным хрипловатым голосом, и все признаки детскости и невинности мгновенно исчезли. Теперь это была страстная соблазнительная женщина, и Кормак ощутил проснувшееся желание. Оно поразило его так мгновенно и сильно, как удар в живот. Пожалуй, любой мужчина, увидев и услышав ее, устремился бы к ней, несмотря ни на какие препятствия. Если бы его сердце не принадлежало другой женщине, Кормак, несомненно, поддался бы искушению. Он подумал, что, вероятно, сэр Колин тоже стал жертвой обаяния Элспет.

– Вот как? Вы не решаетесь ударить женщину? – насмешливо проговорила Элспет, глядя на сэра Колина. В ее голосе слышалось явное презрение. – Я думала, вы уже ничем не можете меня удивить, но, кажется, я ошибалась.

– Ты явно напрашиваешься на побои, – сказал сэр Колин с некоторой дрожью в голосе, вероятно приходя в ярость.

– Что же ты тогда стоишь здесь и смердишь, как навозная куча?

Кормак напрягся, увидев, что Колин схватил ее за нежное горло своими мясистыми пальцами. Затем услышал, как тот медленно произнес холодным тоном:

– Значит, в этом заключается твоя игра? Ты решила довести меня до бешенства? Нет, моя зеленоглазая красавица, это тебе не удастся.

Трос из пятерых мужчин в комнате засмеялись.

– Хочешь изнасиловать меня своим жалким дрянным отростком? Однако знай: если ты только прикоснешься им ко мне, ты будешь обречен.

Рука сэра Колина сжалась на горле Элспет, и Кормак увидел, как вздулись ее вены. Он потянулся за своим мечом, хотя знал, что его вмешательство будет явным безумием. Элспет молчала и не шевелилась, неотрывно глядя на побагровевшее лицо сэра Колина. Кормак заметил, как ее руки за спиной сжались в кулаки с такой силой, что побелели. Он восхищался ее мужеством, однако считал безрассудством подстрекать мужчину в такой ситуации. Он не мог понять, чего она добивалась. Возможно, только быстрой смерти. Когда же Кормак наконец решил вмешаться, хотя шансов на успех у него было очень мало, сэр Колин отпустил Элспет. Она всего лишь раз жадно глотнула воздух и слегка качнулась, хотя, несомненно, испытывала боль и потребность отдышаться.

– Может быть, кто-то и назовет это насилием, но я намерен только уложить в постель свою жену, – сказал сэр Колин.

– Я же отказала вам, – ответила Элспет немного более тихим, но жестким голосом. – Дальнейший разговор на эту тему становится скучным.

– Еще никто и никогда не отвечал мне отказом.

– Я это сделала, и другого ответа от меня не ждите.

– У тебя будет время подумать. – Он сделал знак двум стражникам, стоящим поблизости от него. – Отведите ее и заприте в западной башне. – Сэр Колин провел своими грубыми пальцами по ее пухлым губам и быстро отдернул руку, так как Элспет едва не укусила его, громко щелкнув зубами. – Для тебя приготовлена специальная комната.

– Я тронута таким великодушием.

– Тронута? Вот как? Скоро ты будешь действительно тронута, несмотря на все свое высокомерие.

Кормак осторожно прикрыл дверь и снова очутился в коридоре, а затем, избегая света факелов, незаметно последовал за Элспет и сопровождавшими ее двумя стражниками. Элспет лишь однажды обернулась, вглядываясь в темноту, скрывавшую его, и ее пухлые губы слегка приоткрылись. Затем стражники снова повели ее дальше. Кормак не думал, что она заметила его, но если даже и сумела разглядеть, то у нее хватило выдержки никак не отреагировать на это. Он дошел за ними до самой двери комнаты в башне, все время размышляя над планом своих дальнейших действий.

Элспет едва не упала, когда один из стражников грубо втолкнул ее в комнату, однако ей удалось сохранить равновесие. Она скрыла вздох облегчения, когда другой стражник разрезал веревки на ее запястьях, и с трудом удержалась от желания потереть онемевшие руки при этих людях. Когда же тяжелая дверь закрылась за двумя мужчинами и Элспет услышала, как лязгнул железный засов, она начала усиленно растирать руки и быстро оглядела комнату.

– Кажется, единственный способ выбраться отсюда – это выброситься из окна, – пробормотала она, садясь на огромную кровать, которая занимала полкомнаты. Элспет нахмурилась и слегка попрыгала на матрасе. – Пуховый. Этот негодяй решил создать здесь удобства, намереваясь обесчестить меня.

Усталая и обеспокоенная судьбой Пейтона, охваченная страхом, Элспет свернулась клубочком на постели. Она с трудом сдерживала слезы, не желая проявлять слабость, но они все-таки потекли по щекам. Сейчас она была одна, и можно было облегчить душу, чтобы потом набраться сил.

Вволю наплакавшись, Элспет легла На спину и уставилась в потолок. Она чувствовала себя опустошенной, как будто все ее тело обложили пиявками, которые высосали из нее все чувства вместо крови. Необходимо было некоторое время, чтобы восстановить силы и обрести способность трезво мыслить. Она снова подумала о Пейтоне и, наверное, опять заплакала бы, если бы у нее еще оставались слезы.

Последнее, что она видела, было окровавленное тело кузена, лежавшее рядом с двумя сопровождавшими их охранниками. Было ясно, что эти двое мертвы, но относительно Пейтона у нее не было такой уверенности. Она не хотела верить в его гибель, и ее не покидала надежда, что он остался жив. Ей трудно было представить, как будут горевать дядя Найджел и тетя Гизела, узнав о потере своего сына. И хотя в этом не было ее вины, она никогда не смогла бы отделаться от мысли, что именно из-за нее отвергнутый жених пошел на такое преступление; этот кошмар постоянно преследовал бы ее.

Элспет закрыла глаза, чувствуя, что надо отдохнуть и набраться сил, чтобы выдержать предстоящее испытание.

Хотя она не сомневалась, что ее близкие придут к ней на помощь, однако они могут опоздать и не предотвратить того, что намеревался сделать с ней сэр Колин. Сейчас ее судьба во многом зависела только от нее.

Элспет уже одолевал сон, когда она услышала слабый шум снаружи у двери. Наверное, принесли еду и питье или послали стражника проверить, на месте ли она. Элспет настолько устала, что ей не хотелось ни поднимать голову, ни открывать глаза.

Неожиданно кто-то коснулся ее руки. Элспет вздрогнула. Усталость мгновенно сменилась тревогой, хотя она не ощущала угрозы со стороны человека, стоящего, как она поняла, рядом с кроватью.

Элспет осторожно приоткрыла глаза ровно настолько, чтобы рассмотреть сквозь влажные от слез ресницы появившегося незнакомца. Это был красивый молодой мужчина. Правильные черты лица, красивой лепки лоб, высокие скулы, прямой нос, твердый подбородок и великолепной формы губы – все это делало его неотразимым для женщин. Его матовая кожа была слишком белой и гладкой для мужчины, и, вероятно, многие женщины могли бы позавидовать ее чистоте и здоровому виду. Темно-каштановые волосы также вызывали восхищение. Но особое внимание Элспет привлекли его глаза, неотрывно смотрящие на нее. Под изящно изогнутыми бровями, опушенные густыми длинными ресницами, они сияли яркой голубизной. Такой цвет глаз она видела лишь однажды в детстве.

– Кормак, – прошептала она, слегка улыбнувшись, и его глаза слегка расширились от удивления.

– Ты помнишь меня? – тихо спросил он, потрясенный теплотой взгляда и неотразимой улыбкой этой зеленоглазой девушки.

– А ты, кажется, меня не помнишь и прокрался сюда, чтобы посмотреть, нельзя ли чем-нибудь поживиться здесь, в Данкейли.

Кормак резко выпрямился. Ее насмешка подействовала на него, словно звонкая пощечина. Вблизи Элспет выглядела еще красивее, и, глядя в ее полуприкрытые глаза, он почувствовал непреодолимое желание забраться к ней в постель. Она произнесла его имя таким глубоким, чувственным голосом, что в нем мгновенно вспыхнула страсть, но он решительно обуздал свои чувства.

– Я помню тебя, – сказал Кормак. – Ты стала старше и острее на язык, но все равно остаешься для меня все той же Элспет – маленькой чумазой спасительницей из далекого прошлого.

Элспет медленно приподнялась на постели, затем встала и подошла к нему. Она вспомнила, как ее не раз одолевали мечты об этом красивом молодом человеке и как она старалась избавиться от них. В этих мечтах он являлся, чтобы спасти ее. Элспет мысленно улыбнулась, подумав, что сейчас не самое подходящее время признаваться, что все эти долгие годы она хранила любовь к нему и мечтала о нем. «К тому же, – подумала она, – теперь он, наверное, женат и имеет детей». Решив, что не стоит терзать себя этими мыслями, Элспет сосредоточилась на том, как выбраться отсюда.

– Значит, ты пришел, чтобы спасти меня? – спросила она.

– Да.

Элспет улыбнулась, подумав, что хотя бы одна из ее грез может осуществиться сейчас. Она придвинулась к нему вплотную и поцеловала его. Этот ее поступок Кормак, должно быть, воспринял не иначе как импульсивное проявление благодарности. Его губы были мягкими и восхитительными, как Элспет и представляла себе. Если он женат, то этот украденный поцелуй является не таким уж большим грехом.

Мать предупреждала ее, стараясь уберечь от необдуманных поступков, но это все-таки случилось. Прежде она не до конца понимала такие слова, как «желание» и «страсть», когда мать читала ей наставления.

Кормак задрожал, его тело напряглось, и Элспет тоже ощутила жар внизу живота. Она почувствовала жгучее желание, владевшее Кормаком, когда он обхватил ее за плечи и крепко поцеловал. Элспет охотно приоткрыла рот, приняв его настойчивый язык, а когда он начал ласкать им ее внутри рта, Элспет показалось, что он проник ей в самую душу. Она испытывала безумное желание опуститься вместе с ним на постель и обвить руками и ногами его стройное тело. Но хотя ее мозг был затуманен этой страстной мыслью, она почувствовала, что Кормак, по-видимому, собрав в кулак всю свою волю, старается отстраниться от нее. Элспет с трудом разомкнула объятия.

Кормак пристально посмотрел на девушку, стоявшую перед ним. Он энергично замотан головой, пытаясь отделаться от наваждения. Нелегко было погасить огонь в крови, когда он смотрел в эти большие зеленые глаза, в которых, без сомнения, тоже пылала страсть. Кормак вынужден был решительно напомнить себе, что Элспет является женщиной знатного происхождения, которой он к тому же обязан жизнью, да и он не свободен. Сейчас он пришел сюда, чтобы спасти ее, а не заниматься любовью.

– Стоит ли? – спросил Кормак и поспешно откашлялся, пытаясь избавиться от хрипоты в голосе.

– Почему бы нет? – спросила она в ответ. – Ты женат?

– Нет, но…

Элспет не хотела слушать дальше, поскольку сердце ее бешено колотилось и она все еще ощущала на губах вкус его поцелуя.

– Я очень рада видеть тебя здесь живым и невредимым. Я знаю, что мои родственники скоро прибудут за мной, однако, боюсь, их помощь может запоздать.

– Но если мы сейчас не поторопимся, я тоже не смогу тебе помочь.

– А у тебя есть план спасения, мой храбрый рыцарь? – Элспет отметила, что Кормак все еще не отпускает ее и проводит своими длинными пальцами по ее рукам, нежно лаская их.

– Да, есть. И я около часа занимался подготовкой побега, прежде чем прийти к тебе, – ответил он.

– Около часа? – пробормотала Элспет, не в силах скрыть своего удивления.

– Я должен был предпринять кое-что.

– Я говорю это не в укор, сэр Кормак. Просто меня огорчает то, что я провалялась здесь столько времени, предаваясь своему горю. Я не считала себя такой слабовольной. – Она нахмурилась, когда он усмехнулся. – Ты находишь смешным мое отчаяние?

– Нет, нисколько. Я только удивлен, что ты способна проявлять слабость. – Кормак взял ее за руку. – Я не замечал этого, даже когда ты была чумазым девятилетним ребенком.

Элспет слегка покраснела от удовольствия, хотя в его словах звучали шутливые нотки.

– Так в чем же заключается твой план?

– Сейчас ты закутаешься вот в это, и мы выйдем отсюда. – Он протянул Элспет длинную накидку из грубой шерсти, которую положил на кровать, перед тем как разбудить ее.

– Это и есть твой план? – спросила она, облачась в накидку.

– Иногда чем проще, тем лучше, – пожал он плечами, открывая дверь и втаскивая внутрь оглушенного охранника.

Элспет наблюдала, как он связал мужчину и заткнул ему рот, затем положил на кровать и укрыл покрывалами так, что из-под них видны были только черные волосы.

– Я не думаю, что мы сможем долго обманывать их, – заметила Элспет.

– Нам хватит времени, чтобы сбежать из этого замка.

– Ты действительно считаешь, что мы сможем выбраться отсюда?

Кормак надвинул ей на голову капюшон так, чтобы скрыть волосы и заслонить лицо.

– Если кто-то остановит нас, я скажу, что решил совершить конную прогулку с моей кузиной Мэри.

– У тебя действительно есть кузина Мэри?

– Да, и она сейчас здесь. Кузина обручена с Джоном, племянником сэра Колина; я привез ее сюда для венчания. Она все время находится в своих комнатах и выходит в большой зал только к столу. Следующая трапеза состоится через несколько часов, так что наша уловка должна сработать.

Когда Кормак вывел Элспет из комнаты, закрыл и запер на засов дверь, она спросила:

– Не лучше ли прокрасться тайком, прячась в темных закоулках? Может быть, даже воспользоваться каким-нибудь подземным ходом?

– Это было бы неплохо, но тогда мы не сможем добраться до моей лошади.

Элспет хотела что-то сказать, но, подумав, закрыла рот. План Кормака был довольно рискованным, однако она не могла предложить ничего другого. Он был прав – лучше воспользоваться лошадьми. Пешком они не смогут далеко уйти.

– Мы возьмем еще и лошадь твоей кузины? Или мою?

– К сожалению, у кузины нет лошади. – Кормак попрощался. – Она очень робкая девушка и боится ездить одна верхом, поэтому путешествует только в телеге или в седле вместе с кем-нибудь. Здесь все знают об этом. Поэтому если я возьму твою лошадь и усажу на нее Мэри, это сразу вызовет подозрения. Боюсь, нам придется ехать верхом в одном седле.

– Ехать все же лучше, чем идти пешком. По крайней мере быстрее.

– Да, а теперь тебе следует помолчать.

– Твоя кузина Мэри молчалива? Кормак слегка улыбнулся.

– Да, хотя она и Джон часто разговаривают в присутствии сэра Колина, если им не удается остаться наедине. Но думаю, тебе надо помалкивать из-за своего голоса.

– А чем нехорош мой голос?

– Такой не забудешь, – ответил Кормак, но почувствовал, что Элспет не поняла, что он имел в виду. – Доверься мне, – добавил он, плотнее стягивая капюшон вокруг ее лица.

Элспет молча кивнула. Она переплела свои пальцы с пальцами Кормака, испытывая удовольствие от простого прикосновения к его руке, и они крадучись стали продвигаться по коридорам Данкейли. «Единственная приятная вещь за все время пребывания в этом замке, – подумала она, опасаясь, что за каким-нибудь поворотом их могут обнаружить и окликнуть. Когда они шли к конюшням через многолюдный двор замка, ее напряжение достигло такой степени, что у нее заболел живот. Она остановилась в тени около двери конюшни и ждала, пока Кормак выведет свою лошадь. Ее поразило, с каким спокойствием он разговаривал там с мужчинами – будто бы его совсем ничто не волновало. Вероятно, с тех пор как она видела его в последний раз, он приобрел большой опыт и умение держаться хладнокровно перед лицом опасности.

Кормак усадил ее в седло, а сам устроился позади и не спеша тронулся, продолжая шутить с мужчинами. Элспет с трудом сдерживалась, чтобы не пнуть его ногой и не сказать, что надо торопиться. Когда они наконец выехали со двора замка, она, расслабившись, привалилась к нему спиной. Они пока еще не были в полной безопасности, однако уже не находились под прицелом взгляда сэра Колина.

– Куда мы поедем теперь? – спросила Элспет. Чувствуя его приятную близость, она устроилась поудобнее, прижимаясь к его широкой груди.

– Поскольку сэр Колин полагает, что ты попытаешься добраться до Донкойла, думаю, нам надо двинуться туда, куда я собирался отправиться после свадьбы кузины.

– Сэр Колин может предположить, что ты тоже попытаешься отвезти меня к моим родственникам.

– Или к моим, которые живут как к югу, так и к западу отсюда. Значит, у него есть два или три направления, где он может искать нас. Однако он не представляет, куда я собирался отправиться после свадьбы кузины, так как я никому об этом не говорил, даже Мэри.

– Это неплохая мысль, но как потом я вернусь к своим родственникам? Ведь только там я могу чувствовать себя в полной безопасности, не так ли? Только мужчины моего клана смогут расквитаться с ним за мое похищение, убийство двух наших людей и нанесение раны Пейтону.

Кормак заметил, что Элспет не допускает даже мысли о возможной смерти своего кузена. Очевидно, родственники клана Мюрреев тесно связаны друг с другом. Возможно было бы лучше, если бы она смирилась с жестокой правдой, что ее кузен либо уже мертв, либо скоро умрет от потери крови, но Кормак не решился лишать ее надежды.

– Я намерен отправиться в местечко неподалеку от королевского двора. Мы можем найти там кого-нибудь, кто передаст сообщение о тебе твоему клану. Можно также устроить, чтобы ты пожила некоторое время под охраной королевской стражи. Надеюсь, твой клан не будет возражать против этого?

– Нет, не будет.

– Чтобы добраться туда, нам потребуется около двух недель, так как придется передвигаться медленно, сохраняя силы нашей лошади. Если же не повезет и сэр Колин нападет на наш след, путешествие займет еще больше времени. Сможешь ли ты выдержать все трудности? – Кормак слегка нахмурился, ощущая прикосновение нежного женского тела.

– О да, я гораздо крепче, чем выгляжу.

Элспет вздохнула, не услышав ответа и чувствуй, что Кормака одолевают сомнения. Она понимала, что ее хрупкая внешность не внушает доверия, однако не сомневалась в своих силах. Сэр Кормак Армстронг должен убедиться, что не всегда следует судить о человеке только по его внешнему виду.

Глядя на сильные руки Кормака, которыми тот держал поводья, Элспет снова задумалась, свободен ли он, и к тому времени, когда они остановились на ночлег, решила непременно узнать это, чтобы было ясно, как ей вести себя дальше. Если Кормак женат или обручен, следующие две недели станут для нее настоящей пыткой, поскольку придется скрывать или даже полностью подавить свои чувства. Но если он свободен, то у нее будет две недели, чтобы попытаться завоевать его любовь. Это тоже может оказаться мучительным испытанием, но судьба явно благосклонна к ней, поскольку предоставила возможность находиться так долго рядом с давно обожаемым мужчиной. Правда, может случиться, что ей придется дорого заплатить за этот подарок судьбы. Ну что ж! Остается только уповать на то, что у нее все-таки есть шансы добиться победы.

Глава 2

– Четыре мужа?

Элспет выглянула из-за лошади, которую обтирала травой, и удивленно посмотрела на Кормака. Ей потребовалось приложить немало усилий, но в конце концов она вытянула из него имя его женщины. Ее звали Изабель. Элспет почувствовала, что сердце ее разбито, когда Кормак сообщил ей о своей любви к этой красавице и о крепкой связи между ними. Однако по мере того как он рассказывал о ней, боль в сердце Элспет сменилась замешательством, а затем и гневом по отношению к Изабель и к Кормаку – за его слепую преданность. Он явно не хотел обсуждать то, что эта женщина уже четырежды побывала замужем, но Элспет решила во что бы то ни стало узнать все подробности.

– Да, – буркнул в ответ Кормак, разжигая костер.

– И все четверо умерли? – Да.

– Значит, она четыре раза оставалась вдовой.

– Ну да, – неохотно подтвердил Кормак.

– Какие непродолжительные браки, – тихо сказала Элспет, подходя к костру и садясь с противоположной стороны. – Видимо, ее преследует злой рок.

Кормак оторвал взгляд от котелка с овсянкой, которую помешивал не спеша, и посмотрел на свою спутницу. Он догадывался, о чем она думает. Все четыре мужа Изабель умерли один за другим загадочной смертью, недолго прожив в браке, самый длительный из которых продолжался неполных два года. Этот факт заставлял и его призадуматься, но он, как и всегда, поспешил отбросить предательские мысли. Изабель нуждалась в сочувствии и поддержке, а не в подозрениях.

– Да, кто-то из них был очень слабым, а кто-то неосторожным, – резко сказал Кормак, протягивая ей кусок хлеба.

«Или же слепым, как ты», – подумала Элспет, беря хлеб.

– У нее нет детей? – Нет.

– Выходит, все ее четыре мужа к тому же оказались бесплодными, если только дело не в самой Изабель. – Элспет очень подозревала последнее, так как не верила, что все мужья этой женщины не были способны стать отцами.

Кормаку было неприятно сознавать то, что Изабель делила постель с четырьмя мужчинами – даже с пятью, включая его самого, – и ни разу не забеременела, но он старался не думать об этом. Ему очень хотелось заставить Элспет замолчать, перестать травить ему душу. Она и так преуспела в этом больше, чем кто-либо. Многие открыто обвиняли Изабель в смерти ее мужей и называли его глупцом, не желающим видеть правды. Элспет же делала это скрыто, настойчиво требуя ответов на самые болезненные вопросы. Она пробуждала в нем сомнения в Изабель, что было особенно мучительно.

– Кто знает? – пробормотал он.

– Действительно. Однако при отсутствии наследников на имущество бывших мужей она сейчас, должно быть, очень богатая женщина. А с богатством ей совсем неплохо живется.

В голосе Элспет прозвучал явный сарказм, но Кормак сделал вид, что не заметил этого, и протянул ей порцию овсянки и немного сыра.

– Она и без того была не бедная, – сказал он.

– Конечно, – согласилась Элспет, принимая грубо выделанную деревянную чашу с овсянкой. – Думаю, в семье ее последнего мужа есть мужчины, которые хотели бы завладеть частью его наследства. Особенно землями.

– Они хотят получить все и потому распространили гнусную ложь об Изабель, пытаясь представить трагедию, постигшую их родственника, как преступление.

– Понятно. Они нашли убийцу человека, в смерти которого обвиняли тебя?

– Как бы то ни было, меня перестали преследовать, иначе мне пришлось бы скрываться.

– Или тебя убили бы. Значит, похоже, Изабель убедила их в твоей невиновности.

Элспет внимательно наблюдала за Кормаком, испытывая сочувствие к нему, когда он внезапно отвел взгляд. Его поведение и печалило ее, и приводило в ярость, Кормак явно отказывался признать правду относительно своей возлюбленной. Ом, несомненно, знал, что Изабель ничего не сделала, чтобы помочь ему, и все же находил оправдание такому предательству. Нелегко было открыть ему глаза. Элспет опасалась, что, поскольку он уже столько времени игнорировал правду, переубедить его будет просто невозможно. Изабель была для него мадонной, прекрасной жертвой, мученицей, которую ее родственники использовали для своей выгоды. Элспет едва не подавилась от отвращения.

Но что больше всего озадачивало ее, так это вопрос: почему Изабель удерживает Кормака при себе? Разумеется, он красив и, должно быть, очень хороший любовник. Его поцелуи не могут оставить женщину равнодушной. Тем не менее тот факт, что Изабель не отпускает его от себя в течение десяти лет, говорит либо о невероятной привязанности, либо о большой любви, хотя Элспет не верила, что Изабель вообще способна любить.

Элспет раздраженно подумала, что будущее покажет истинную суть этих отношений. А сейчас беда в том, что она любит и желает мужчину, который предан душой и телом другой женщине. Элспет не представляла, как ей вести себя с ним дальше. Кормак, несомненно, испытывает к ней страсть. Она ощутила ее во время недавнего поцелуя, хотя это еще ничего не значит. Мужчины иногда легко воспламеняются, испытывая при этом весьма поверхностные, мимолетные чувства.

«И все же, – подумала она, помогая Кормаку чистить посуду после их скромного ужина, – можно попытаться использовать это обстоятельство, поскольку Кормак все-таки явно имеет кое-какие сомнения относительно Изабель». Элспет подозревала, что это его первая любовь и, возможно, вообще первая женщина, которую он познал, и никакая другая не сможет порвать эту связь. Он отвергнет любую попытку.

«Что ж, подумала она, расстилая подстилку, пожалуй, стоит принять вызов». Элспет сомневалась, что у нее есть выбор: она жаждала его и душой, и телом. Грех не попытаться завоевать такого мужчину, хотя она сознавала, что при этом придется поступиться многими общепринятыми правилами.

«Нет, – размышляла Элспет, свернувшись клубочком под одеялом и наблюдая за Кормаком, гасившим костер, – я не собираюсь завоевывать его льстивыми словами и томными взглядами. Надо действовать смело, отбросив все запреты и сомнения по поводу своей девственности». Кормак чувствовал себя привязанным к другой женщине и Элспет понимала – чтобы разорвать эту связь, надо полностью отдаться ему. Это была опасная игра, поскольку в случае проигрыша она потеряет не только целомудрие, но и спою гордость, подвергнув себя бесконечному страданию. Однако затем она подумала о том, что приобретет, если победит, и улыбнулась.

– Чему ты улыбаешься? – спросил Кормак, накрываясь одеялом и улыбаясь ей в ответ.

«Соблазнить его будет довольно трудно, если он не поднимется ко мне ближе», – подумала она, но сказала совсем другое:

– Это была не улыбка, а выражение радости.

Кормак рассмеялся:

– Что же тебя так радует?

Элспет не могла сказать правду и потому, пожав плечами, ответила;

– Ну, хотя бы то, что я свободна.

– Пока.

– Опасаешься, что сэр Колин может напасть на наш след?

– В какой-то степени. У нас есть шанс улизнуть от него, однако нельзя терять бдительность. Я усвоил это за годы, когда скрывался от Дугласов.

– Думаю, это разумно, – сказала Элспет. Затем вздохнула. – Однако мне претит мысль, что надо постоянно озираться по сторонам.

– Должен признать, это не самый лучший способ существования, но по крайней мере таким образом можно сохранить свою жизнь. Если ты будешь всегда начеку, никто не сможет вонзить тебе нож в спину.

– Об этом очень приятно слышать на ночь. Кормак усмехнулся:

– Прошу прошения, я не хотел омрачать твои сны, – добавил он более серьезным тоном.

– Я вот думаю, спал ли ты вообще, когда за тобой охотились Дугласы?

– До двадцати одного года мне редко удавалось как следует выспаться. Я так привык скрываться, что продолжал делать это еще некоторое время даже после того, как они признали меня невиновным.

Кормака удивило, почему он говорит сейчас так легко о мучительном страхе, который долгое время преследовал его.

Поразмыслив, он решил, что, вероятно, к такой откровенности его подтолкнула интимная обстановка этого вечера.

– Может быть, это и к лучшему. – Элспет закрыла глаза, надеясь избавиться от искушения протянуть руку и коснуться Кормака, чтобы полнее ощутить его близость. – Наверное, потребовалось некоторое время, чтобы все представители клана Дугласов узнали, что ты не являешься убийцей их родственника. Хорошие новости распространяются не так быстро, как плохие.

– Да. А теперь давай спать, Элспет. На рассвете мы должны снова тронуться в путь.

Элспет пробормотала что-то, выражая согласие. Она очень устала, но чувствовала, что уснуть сразу ей не удастся, поскольку в голове бродили разные мысли. Она была рада, что Кормак перестал говорить, так как его низкий проникновенный голос вызывал у нее непреодолимое желание прикоснуться к нему. Пусть она и решила соблазнить этого мужчину или хотя бы попытаться сделать это, сегодняшняя ночь была не самым подходящим временем для начала игры. Они оба были слишком утомлены и насторожены не только из-за возможной погони, но и по отношению друг к другу. Прежде всего Элспет уже не была тем ребенком, которого он знал много лет назад, а Кормак – милым юношей, покорившим сердце маленькой девочки. Инстинкт подсказывал Элспет, что Кормак – ее половина, ее любовь, но она сомневалась, что он чувствовал то же самое. Кроме того, будучи девственницей, она хотела дать себе время для принятия окончательного решения по столь важному для нее вопросу.

Кормак, со своей стороны, с трудом заставил себя повернуться спиной к девушке, свернувшейся под одеялом всего в футе от него. Он никогда прежде не испытывал такого влечения к другой женщине, кроме Изабель, и с тревогой осознал, что прошло уже много лет с тех пор, как его возлюбленная пробуждала в нем такую же неистовую страсть, которую он сейчас испытывал к Элспет. Возможно, такую реакцию вызвало длительное воздержание. Он очень давно не общался с Изабель или какой-либо другой женщиной. Может быть, если он в конце концов уступит своему желанию, оно на время притупится.

Кормак тихо выругался. Бывало, ему приходилось месяцами, а иной раз и больше года подавлять свое желание. Но иногда он все-таки проявлял слабость и поддавался искушению, после чего чувствовал некоторое облегчение. Если бы сейчас здесь оказалась какая-нибудь другая женщина, он сделал бы то же самое, чтобы унять ноющую боль в паху, но с Элспет он не мог позволить себе этого. Он был у нее в долгу, да к тому же Мюрреи воспитывали ее в строгости и она, несомненно, еще девственница. Нельзя лишить эту девушку такого драгоценного дара только для того, чтобы успокоить свой зуд, каким бы сильным он ни был. Скоро он снова увидится со своей Изабель, и она удовлетворит его потребности.

«Все дело в одиночестве», – подумал Кормак, закрывая глаза и чувствуя, что засыпает. Его часто одолевало желание вдали от Изабель, и оно ста-то ощущаться особенно остро сейчас, когда несколько дней назад она вызвала его к себе. Теперь, направляясь к ней, он был полон надежды. Однако не отпускал его и щемящий страх. Слишком часто он испытывал разочарование, проведя в ее объятиях пару ночей, после чего она преспокойно выходила замуж за другого. На этот раз он поклялся, что завладеет ею полностью и навсегда. Тогда его больше не будет волновать соседство черноволосой зеленоглазой красавицы.

Пейтон засмеялся, и Элспет засмеялась вместе с ним. Она повернулась, чтобы поделиться шуткой с Робертом, одним из охранников дяди Найджела, и замерла, удивленно раскрыв рот Черты лица Роберта были искажены болью. Когда Элспет протянула к нему руку, из его рта хлынула кровь и он медленно сполз с лошади. Элспет повернулась и Пейтону и вскрикнула, увидев, как стрела вонзилась ему в спину и Пейтон распластался на земле. Девушка соскочила с лошади, когда до ее ушей донеслись предсмертный крик второго охранника и стук копыт приближающихся лошадей. Она хотела помочь Пейтону, который лежал лицом вниз. По его спине расползалось темное кровавое пятно. В это время кто-то подхватил ее сзади и бросил поперек седла. Она яростно закричала.

– Нет, негодяи! Я должна помочь Пейтону! – Элспет спросонья отбивалась от рук, пытающихся удержать ее.

– Успокойся, Элспет.

– Пейтон! Я должна помочь Пейтону! – Она заплакала. – Он потерял так много крови.

– Ш-ш-ш… Элспет. Тихо, тихо. Это только сон.

Элспет постепенно успокоилась, чувствуя руки, поглаживающие и утешающие, а не прижимающие ее к седлу. Да и лошади под ней не было. Низкий приятный голос, оторвавший ее от ужасных воспоминаний, был нежным и доброжелательным, а не грубым и язвительным, утверждающим, что ее кузен мертв и стал кормом для птиц. Прошло еще некоторое время, прежде чем Элспет полностью осознала, где находится и кто держит ее, однако она боялась, не сон ли это опять.

Ей было приятно лежать в объятиях Кормака, хотя воспоминания о Пейтоне, неподвижно распростершемся на земле и истекающем кровью, снова наполнили ее сердце болью. По щекам Элспет потекли слезы. Она видела сострадание Кормака и его искреннее желание утешить ее. Элспет слабо улыбнулась, прижимаясь к его груди. Она снова почувствовала проснувшееся в нем желание, которое он удерживал всеми силами. Элспет прижалась лицом к его шee и ощутила, как он затаил дыхание.

Кормак закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, но в это время Элспет прижалась к нему еще теснее. Ощущая ее желанное тело, он едва не потерял контроль над собой. Конечно, нельзя было допускать тасую близость, однако он не мог оставаться равнодушным к ее горю.

– Так лучше? – спросил Кормак слегка хрипловатым от возбуждения голосом, надеясь, что она не заметила его волнения.

– Да. – Элспет почувствовала, что он пытается отстраниться, и обхватила его руками, прижимая к себе.

– Вы с Пейтоном близкие друзья? – Кормак надеялся, «то разговор отвлечет его от навязчивых мыслей, навеянных страстью.

– Да. Из всех моих ровесников из клана Мюрреев он самый близкий мне человек. И мне кажется, он самый красивый из нас. Я не могу поверить, что он мертв. – Элспет вздохнула. – Уж лучше бы меня посещали прежние кошмары, чем видеть во сне упавшего Пептона со стрелой в спине.

– Тебе снились и другие мрачные сны?

– Да. Моя кузина. – Элспет вздрогнула, и Кормак обнял ее покрепче. – Сорча, старшая дочь дяди Эрика. Три года назад мы с ней были захвачены одним из его врагов. Этот человек и двое его приспешников избили и изнасиловали Сорчу. Они заставили меня наблюдать за всем этим, и я должна была разделить ее судьбу, если бы нас не спасли дядя Эрик, мой отец и дядя Найджел. Когда Эрик увидел, что эти люди сделали с его дочерью, его месть была жестокой и скорой.

– А что потом стало с Сорчей?

– Она ушла в монастырь.

– Это действительно ее призвание, или она просто скрывается там?

– Думаю, признание. Она всегда была самой набожной среди нас. Нам всем очень грустно, что Сорча покинула нас. Правда, она находится недалеко от Донкойла и мы по возможности навещаем ее. Нам приятно видеть, что ей там хорошо. То ли потому, что монашество действительно ее призвание, то ли потому, что она чувствует себя там в безопасности, кто знает? Ее родители смирились с этим. Они рады, что она жива и нашла свое место в жизни после пережитой трагедии.

– Но тебя не покидают мрачные воспоминания? – спросил Кормак.

– Нет.

– Когда я думаю о Донкойле, то на память приходят только мирные, счастливые дни. Грустно сознавать, что даже там жизнь может быть омрачена. Еще хуже то, что ты стала свидетельницей этой трагедии.

– Ну, если учесть, сколько людей в нашем клане, то было бы чудом, если бы никто из них никогда не страдал по той или иной причине.

Кормак тихо рассмеялся:

– Да, вас очень много. – Он поцеловал ее волосы и тихо добавил: – Я молю Бога, чтобы твой кузен Пейтон выжил.

– Спасибо, – ответила Элспет таким же тихим голосом. – Если кто-то и способен выдержать такое испытание, так это Пейтон.

– Теперь, когда ты немного успокоилась, я, пожалуй, вернусь на свою постель.

Элспет крепко вцепилась в Кормака, не желая отпускать его. Он был нужен ей. К тому же она была уверена, что он устроил себе отдельную постель, потому что старается преодолеть желание, которое испытывает к ней. Каждую упущенную ночь невозможно будет восполнить, а у нее не найдется достаточно причин, чтобы во время следующих ночевок снова оказаться в его объятиях, как сейчас, если они не станут любовниками. Правда, страх перед продолжающимися ночными кошмарами мог бы послужить хорошим поводом для этого. Элспет чувствовала себя немного виноватой, оттого что намеревалась таким образом воспользоваться сочувствием Кормака, однако она решила, что цель, которую она поставила перед собой, оправдывает любые средства. Даже если ей не удастся полностью завоевать сердце Кормака, то по крайней мере она пошатнет его привязанность к Изабель, а это будет лишь во благо ему.

– Ты не мог бы остаться со мной? – спросила она с легкой дрожью в голосе.

Конечно, он мог бы, но делать этого не следует, хотя ей трудно объяснить почему.

– Это будет нарушением правил приличия, – пробормотал Кормак, чувствуя, что такое расплывчатое объяснение вряд ли удовлетворит Элспет.

– Мне кажется, после того как лорд Колин схватил меня и привез к себе, говорить о приличиях не имеет смысла. Кроме того, боюсь, меня снова будут мучить кошмары, если я останусь одна.

– А как ты избавлялась от страшных снов у себя дома?

– Кто-нибудь всегда находился рядом со мной. У меня очень большая постель.

Кормак не хотел слышать дальнейшие подробности. Воображение его уже разыгралось, и он мысленно представил себе, как страстная Элспет, совершенно обнаженная, раскинувшись на огромной постели, протягивает к нему руки, а он склоняется над ней и прижимается к темным завиткам между ее мягких белоснежных бедер… Кормак замотал головой, отчаянно стараясь избавиться от этого наваждения.

Проблема заключалась еще и в том, что он не знал, как отказать Элспет в се просьбе. Она видела, как убили ее кузена и двух стражников, затем ее похитили, угрожали насилием и заперли в башне. Неудивительно, что она боялась оставаться одна. Кормак приял также, что Элспет привыкла всегда находиться в окружении любящих родственников и, в свою очередь, была готова прийти на помощь к тем, кто страдал. Сейчас рядом с ней был лишь он, а его мысль работала только в одном направлении.

«Эта девушка спасла мне жизнь, – твердо напомнил он себе. – К тому же я принадлежу другой женщине, с которой скоро увижусь и, Бог даст, женюсь на ней. Этих двух обстоятельств достаточно, чтобы взять себя в руки и обуздать свое вожделение. Элспет хочет только одного – чувствовать себя в безопасности. Я уже взрослый мужчина и вполне способен лежать рядом спей, не покрываясь испариной от неудержимого желания».

– Хорошо, я останусь с тобой. Только позволь мне придвинуть свою постель, – сказал он, надеясь, что не выдал своих чувств.

Элспет отпустила его, наблюдая, как он расстилает подстилку рядом, образуя одну большую постель, Кормак был ужасно напряжен, когда устраивался около нее, и она решила, что соблазнить мужчину, который ведет себя подобным образом, будет нелегко. Элспет повернулась на бок, спиной к нему, затем нащупала сзади его руку и положила ее себе на талию. «Он холоден и несгибаем, как скала, – подумала она и слегка улыбнулась. – Однако сила его сопротивления доказывает лишь силу его желания, и это вселяет надежду».

– Спасибо, Кормак, – сказала она, двигаясь назад, пока не прижалась вплотную к нему. – Теперь мне гораздо спокойней.

– Это самое малое, что я могу сделать для тебя. Элспет хихикнула. Его голос прозвучал так сдавленно, будто он задыхался. Кое-что, упиравшееся ей в спину, свидетельствовало о том, что причиной этого было его неудержимое влечение к ней. Очевидно, он не сможет долго бороться с собой. Во всяком случае, она на такое не способна. Ей уже страшно хотелось повернуться к нему, поцеловать и вжаться в его тело. Элспет закрыла глаза, надеясь, что его обуревают те же чувства, что и ее.

– Спокойной ночи, Кормак, – еле слышно прошептала она.

Он мысленно проклял все на свете. Этот мягкий, хрипловатый голос почти физически ласкал его. Кормак и не подозревал, что его тело может возбудиться еще сильнее, чем оно уже было возбуждено. Эта женщина, сама того не подозревая, представляла собой большую опасность. Кормак с удивлением подумал, как Балфур Мюррей мог допустить, чтобы его дочь покинула стены Донкойла. Затем он решил, что отец, должно быть, не понимал, насколько она соблазнительна для мужчин.

– Спокойной ночи, Элспет, – прошептал он в ответ.

Чувствуя его страсть, Элспет подозревала, что сны ее будут вряд ли спокойными, но, несомненно, интересными.

Прошло некоторое время, прежде чем Кормак убедился, что Элспет наконец уснула. Он попытался отодвинуться от нее, но ее гибкое тело следовало за ним и во сне, прижимаясь еще сильнее. Ее округлый зад потерся о его ноющий пах, и Кормак задрожал от возбуждения.

В ближайшей деревне в таверне работала служанка, которая часто принимала мужчин за небольшую плату. Раньше Кормак никогда не отвечал на ее улыбки, но сейчас подумал, что можно было бы воспользоваться ее услугами и удовлетворить свои потребности. Возможно, тогда будет легче противиться искушению, которому подвергала его Элспет.

Приняв решение развлечься со служанкой, Кормак, однако, понимал, что это не выход из положения, а лишь напрасная трата времени и денег. После общения с подобными женщинами он всегда испытывая пустоту и неудовлетворенность. Если кто-то ему нравился, никакая другая женщина не могла тронуть его душу. Кормак чувствовал, что мог бы провести целый месяц в постели с самой искушенной проституткой, но, увидев Элспет, снова оказался бы в таком же ужасном состоянии, как сейчас.

Но особенно его беспокоило то, что даже мысли об Изабель, ждущей его, не могли охладить пыл, вызванный Элспет. Сейчас Кормак не мог четко представить образ своей возлюбленной, так как его заслоняла эта зеленоглазая девушка. Он пытался объяснить это тем, что очень давно не видел Изабель, но ему не стало от этого легче. Изабель была женщиной, которую он любил и чтил почти половину своей жизни, и ее не могла так просто вытеснить из его головы эта хрупкая красавица, даже если она и обладает голосом, способным тронуть и скалу.

Элспет снова придвинулась своим задом вплотную к нему, и Кормак застонал. Затем он тяжело вздохнул – видимо, ему предстояла длинная и нелегкая ночь. Если он проявит выдержку и останется преданным Изабель, то его вполне можно будет причислить к лику святых.

Глава 3

Еще не совсем проснувшись, Элспет почувствовала, как по телу растекается тепло, исходящее от мягких губ, соблазнительно целующих ее. Ей не надо было открывать глаза, чтобы понять, кто это был. Она немного испугалась такой неожиданной близости, но с радостью приняла ее. Элспет прошептала имя Кормака и обвила руками его шею.

– Наверное, ты привыкла просыпаться от поцелуя, мой ангелочек, и потому совсем не испугалась? – спросил Кормак, слегка покусывая ее нижнюю губу.

Элспет решила не придавать значения оскорбительному намеку. Поскольку она так охотно ответила на его поцелуй, находясь в полусонном состоянии, неудивительно, что у Кормака возникли сомнения относительно ее невинности. Элспет не хотела объяснять, что давно уже стремится к нему всей душой, считая своим суженым, – ведь он может подумать, что она либо сумасшедшая, либо пытается заманить его в ловушку, и тогда постарается как можно быстрее отделаться от нее. Еще в раннем возрасте Элспет поняла, что мужчины не слишком любят признания женщин и не понимают их чувств.

– Я не сомневалась, что это ты, – сказала она, зарывшись пальцами в его густые волосы и плотнее прижимаясь к нему всем телом. – Мы ведь уснули вместе, так что я не удивилась, когда, проснувшись, почувствовала тебя рядом.

– Ночью кто-нибудь вполне мог перерезать мне горло и занять мое место.

– Думаю, я заметила бы это.

Кормак усмехнулся и снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй был более глубоким. При этом Кормак убеждал себя, что эти поцелуи ничего не значат – просто доставляют некоторое мимолетное удовольствие, которое быстро забудется. Очевидно, и Элспет чувствует то же самое.

Однако такое объяснение противоречило тому, что он испытывал на самом деле. Его кровь клокотала в жилах, и ему страстно хотелось до конца овладеть этой девушкой. Никогда еще поцелуй не пробуждал в Кормаке такой неистовой страсти. «В этом таится опасность», – подумал он, но не нашел в себе силы оторваться от Элспет. Она была нужна ему, и причиной этого было не только затянувшееся поддержание.

Элспет продолжала прижиматься к Кормаку, чувствуя нарастающее в нем желание, и откинула голову назад, как только его губы коснулись ее шеи. Где-то в глубине сознания возникла тревога, вызванная силой их взаимной страсти, но она решительно подавила ее. Ведь это было именно то, чего она желала всем сердцем.

Почувствовав на своей груди его теплую ладонь, она поняла, что Кормак каким-то образом ухитрился раздеть ее, так что она даже не заметила. Ни один мужчина не касался ее груди, и она нашла эту ласку неожиданной и в то же время приятной.

Кормак потер большим пальцем ее сосок, и Элспет пронзило такое острое и сильное ощущение, что она невольно отпрянула, Взглянув ему в лицо, Элспет поняла, что нарушила пленительное очарование, которое они оба испытывали, и мысленно обругала себя.

Кормак оторвался от нее и, шатаясь, поднялся на ноги. Его продолжало одолевать нестерпимое желание, руки слегка тряслись. Он смотрел на Элспет со смешанным чувством удивления и тревоги, она же молча поправляла лиф.

– Боже! – простонал он. – Что ты делаешь со мной? – Я? – Элспет встала и начала скатывать одеяла. – Кажется, я спала, когда все это началось.

Ей не хотелось, чтобы он обвинял только ее в безумии, которое охватило их обоих. Тем более ей не хотелось извиняться. Он, несомненно, желал ее, и не стоило этого отрицать или оправдываться.

– Ну, не совсем спала. – Кормак провел рукой по волосам, пытаясь рассуждать здраво. – Ты девушка из хорошей семьи, и я в большом долгу перед тобой. С моей стороны было бы нечестно воспользоваться сложившейся ситуацией.

– Ты напрасно беспокоишься. Разве я протестовала?

– А следовало бы.

Элспет пожала плечами и начала разводить костер.

– Может быть, я девушка и из хорошей семьи, но уже не ребенок. Мне почти двадцать лет – возраст, когда давно пора выходить замуж. Думаю, я достаточно взрослая, чтобы самой позаботиться о своем целомудрии.

– Похоже, ты не очень-то о нем заботишься.

– Довольно бестактно с твоей стороны делать такие замечания.

– Я не понимаю тебя. – Кормак нахмурился и потер ладонью подбородок. – Что означает такая неопределенная фраза: «может быть, я девушка»?

«Как это похоже на мужчин – фиксировать внимание на таких вещах», – раздраженно подумала Элспет.

– Это всего лишь необдуманно сказанные слова. А почему это тебя так интересует?

Кормак и сам не знал, однако быстро ответил:

– Потому что я не свободен и не хочу тратить время на бессмысленное заигрывание.

– Тратить время? – пробормотала Элспет, подумав, с каким удовольствием она швырнула бы сейчас ему в голову котелок, который держала в руке. – Как понять, что ты не свободен? Ты ведь говорил, что не обручен и не женат, – значит, свободен.

– Да, я действительно не обручен и не женат, но поклялся в верности женщине, которая дала такую же клятву мне. Это произошло, когда мы были еще совсем юными, но наши взаимные обязательства до сих пор имеют силу.

– Как трогательно и как благородно!

Элспет решила, что сейчас надо поскорее отойти подальше, пока ей окончательно не изменила выдержка. Она протянула Кормаку котелок, довольная тем, что смогла сдержаться и не треснуть его по голове, после чего быстро скрылась за окружающими деревьями. Ей требовалось время, чтобы успокоиться. Элспет все еще ощущала его поцелуи, его прикосновения, и надо было дать утихнуть чувствам, которые Кормак пробудил в ней. Она должна была подавить в себе последние признаки страсти, обуявшей их обоих, и обрести способность выслушивать его оправдания.

Умывшись холодной водой из ручья, протекающего среди деревьев, Элспет почувствовала себя гораздо лучше и смогла трезво оценить положение. Ее немного расстроило то, что завоевать Кормака, очевидно, будет нелегко. Он довольно крепкий орешек со своей клятвой верности, данной этой дряни Изабель, и благородством, не позволяющим пренебречь своим словом. Что ж, в таком случае она тоже клянется сделать все возможное, чтобы заставить Кормака отречься от своей клятвы.

Кормак вздрогнул, когда холодная вода, которой он умывался, попала за ворот рубашки. Он немного успокоился. Все же еще слегка ошеломленный, Кормак подошел к костру, чтобы приготовить на завтрак кашу. Эти хлопоты тем не менее не мешали ему размышлять.

Кормак никак не мог понять, что же происходит. Хотя все эти годы он не был полностью верен Изабель и позволял себе время от времени развлекаться с другими женщинами, особенно после того, как его возлюбленная в очередной раз выходила замуж, он никогда не терял контроля над собой и не испытывал чувства вины. Все это было несерьезно и не заставляло его сомневаться в своей преданности Изабель. Когда же Элспет вся напряглась от одного только его прикосновения, в голове его вдруг зародились предательские мысли по отношению к своей возлюбленной. Правда, надо признать, что ни одна из женщин, с которыми ему приходилось иметь дело раньше, не являлась невинной дочерью столь высокопоставленного человека.

Кормак решил, что это настоящее безумие, если от одного только голоса Элспет он испытывает невероятное возбуждение. Он до сих пор чувствовал сладость ее губ и не мог не думать о том, каким приятным должно быть все ее тело, а также полная грудь с твердым, напряженным соском. Он мог бы легко до конца овладеть ею, и эта мысль чрезвычайно волновала его.

Все-таки виной всему, должно быть, было слишком длительное воздержание. Кормак не хотел даже думать о какой-то другой причине. Решить эту проблему можно очень просто. Скоро они должны остановиться в деревне, чтобы пополнить съестные припасы, и там он найдет покладистую служанку из таверны, с которой удовлетворит свои физические потребности. После этого он и Элспет продолжат путешествие, но впредь будут вести себя более разумно.

Однако в его плане была некоторая неясность: как улизнуть от Элспет, чтобы она не догадалась, чем он собирается заниматься?

Кормак увидел, что Элспет возвращается из леса, и при одном взгляде на ее стройную, гибкую фигуру у него снова заныло в паху. Он решил, что не обязан отчитываться перед ней в своих поступках. Он должен только вернуть Элспет в целости и сохранности ее семье. Однако нехорошо, если она узнает, чем он занимался в деревне.

– Ты мог бы по крайней мере притвориться, что тебе было приятно, – сказала Элспет, садясь у костра и беря хлеб с сыром в ожидании каши.

– Я не имею привычки начинать утро с попытки насиловать невинных девиц, особенно тех, кому обязан жизнью, – медленно произнес Кормак. – Прошу простить, если своим поведением причинил беспокойство.

– Кормак, у меня семь братьев и более чем достаточно кузенов, среди которых я выросла и которые научили меня кое-чему. Неужели ты думаешь, что смог бы безнаказанно изнасиловать меня, не поплатившись собственной кровью?

– Я гораздо сильнее тебя.

– Как и большинство мужчин. Вот почему я изучила все ваши слабые места. Я не способна одолеть мужчину, однако знаю, как освободиться почти от любого захвата, пользуясь болевыми приемами. Если бы мужчин, напавших на меня и Сорчу, не было так много, я могла бы освободиться. Жаль, что никто не научил мою сестру защищаться. Она никогда не просила об этом и всегда отличалась более скромным поведением, чем я.

– Но ты ничуть не сопротивлялась мне.

– Нет, разве ты этого не почувствовал? – сказала она тихим, спокойным голосом, глядя ему в глаза.

Элспет ясно увидела, что он понял смысл ее слов, и на лице его отразилось смешанное чувство удивления, волнения и озабоченности. Затем его взгляд сделался сердитым, и это окончательно убедило ее в том, что он старается тщательно скрыть свое желание. Его удивление было вполне понятным, так как вряд ли ему когда-либо приходилось встречать невинных девиц из хороших семей, так откровенно предлагавших себя. Не совсем ясно только было, чем вызвано его волнение – то ли ее смелостью, то ли тем, что она ничем не помогала ему справиться с искушением.

– Ты с ума сошла.

– Я не думала, что честность в отношениях считается безумием, – пробормотала она.

– Ешь кашу.

Элспет начала есть, решив, что не стоит больше раздражать Кормака, так как гнев может придать ему сил для борьбы с искушением. Ей очень хотелось продолжить разговор, но надо было сначала уяснить, чего она сможет добиться от него сейчас. Пока, пожалуй, достаточно того, что уже было сказано.

Они закончили завтрак в тишине, затем так же молча свернули свой лагерь. Когда же молчание продолжилось и после того, как Элспет села на лошадь позади Кормака, она решила, что, очевидно, он решил наказать ее своим молчанием за вызывающее поведение. Да, Кормак действительно очень крепкий орешек, который трудно будет раскусить.

– Какой же глупой он меня считает! – возмущенно произнесла Элспет, глядя на вход в таверну, где исчез Кормак.

Покупая продукты, он улучил момент, чтобы переговорить наедине с одним из торговцев. Кормак отвел толстяка подальше, чтобы Элспет не могла услышать, о чем они говорят. Ей удалось уловить только: «таверна», «Энни» и «опытная девица». Этих слов, сопровождаемых сальными взглядами торговца, было вполне достаточно, чтобы понять – Кормак ищет проститутку.

Это крайне разозлило Элспет. Мысль о том, что он целует другую женщину, прикасается к ней, перевернула у нее все внутри и породила стремление действовать решительнее. Сейчас она была готова на все, однако опасалась, что после общения с Энни у Кормака прибавится сил противостоять ей.

Сначала Элспет решила зайти в таверну и дать понять Кормаку, как она возмущена, однако, услышав звуки, доносившиеся оттуда, она поняла, что там полно мужчин, многие из которых уже сильно пьяны и теперь шумно переговариваются и веселятся: Если сейчас войти туда, то еще до встречи с Кормаком можно легко нарваться на неприятности.

Затем Элспет подумала, что в кухне должен быть еще один вход, через который можно незаметно проникнуть внутрь и найти Кормака. Правда, она подозревала, что, обнаружив его с другой женщиной, она может испытать невыносимую боль. К тому же ей претила мысль поджидать у двери одной из комнат, пока он не выйдет оттуда, поправляя одежду. Вполне возможно, если она начнет стыдить его, он оправдается тем, что страсть, вспыхнувшая между ними, должна была найти какой-то выход. Элспет с ужасом подумала, что теперь ей придется страдать каждый раз, останавливаясь в гостиницах на всем пути до королевского двора.

Приготовившись к самому худшему, Элспет тяжело вздохнула и направилась к черному ходу. Она уже почти дошла до двери в кухню, когда едва не столкнулась с молодой полной женщиной, спешащей к той же двери. Элспет бросила на нее взгляд и мысленно выругалась.

Если ей не удастся перехватить эту женщину, Кормак обязательно подцепит ее.

– Ты Энни? – спросила Элспет, преграждая ей дорогу.

– Да. А разве мы знакомы? – Энни прищурила голубые глаза и торопливо откинула прядь золотистых волос с миловидного лица. – Я не могу стоять здесь и болтать. Старина Джордж сказал, что меня ждет молодой человек приятной наружности.

– Я знаю это, но, если ты примешь его, я сделаю так, что ни один мужчина больше никогда не подойдет к тебе.

Элспет почувствовала некоторые угрызения совести, когда после этой суровой угрозы женщина побледнела и глаза ее расширились от ужаса. Энни вовсе не заслуживала такой кары. Кормак тоже не заслуживал осуждения, так как не давал ей никаких клятв верности. Но с другой стороны, Элспет чувствовала себя оскорбленной, так как он пренебрег ею и отправился к другой женщине, и потому сочла свои действия вполне правомерными.

– Вы его жена? – спросила Энни, осторожно поглядывая по сторонам и, очевидно, ища путь к отступлению.

– Пока нет, но намерена стать ею. Он пришел к тебе, потому что хочет меня, но считает нечестным лишить девственности до свадьбы.

Энни поморщилась, затем невесело улыбнулась:

– Понятно. Мужчины, как правило, сначала подходят ко мне с любезностями, а потом, когда их одолевает похоть, оказывается, что им нужно только одно.

– Это ужасно, – сказала Элспет, покачав головой. – Да, мужчины иногда ведут себя как свиньи. Мой кузен Пейтон…

– Пейтон? Не тот ли это сэр Пейтон Мюррей, сын сэра Найджела и леди Гизелы?

– Ты знаешь моего кузена? – «Должно быть, Пейтон был не слишком щепетилен в выборе знакомств», – подумала Элспет.

– О нет, он никогда не был со мной. – Энни вздохнула с глубоким сожалением, затем просияла. – Но наверное, вы можете рассказать мне об этом добром, порядочном рыцаре то, чего не знают другие?

– Да, возможно, – пробормотала Элспет, испытывая приятное чувство, оттого что о Пейтоне отзывались так почтительно.

– Подождите, я сейчас принесу пиво, и мы можем присесть вон на ту скамейку.

Элспет была настолько поражена реакцией женщины на имя Пейтона, что не успела остановить ее, когда та устремилась внутрь помещения. Она выругалась, решив, что это была лишь уловка. Элспет уже не сомневалась, что женщина просто обманула ее, когда Энни вновь появилась, неся поднос с хлебом, сыром и двумя кружками пива. Элспет удивленно покачала головой и последовала за ней к скамье.

– Я лишь мельком видела вашего мужчину, – сказала Энни, присаживаясь. – Но мне понятно, почему вы так озабочены.

Сделав глоток пива, Элспет призналась:

– Он покорил мое сердце, а у меня есть всего лишь две недели, чтобы завоевать его. Он связал себя обещанием с другой женщиной и сейчас направляется к ней.

– Тем не менее этот красавчик решил позабавиться со мной?

– Я понимаю, это не слишком хорошо характеризует его, по леди Изабель не заслуживает верности, а у меня нет никакого нрава препятствовать ему.

– Леди Изабель Дуглас? – Элспет кивнула и Энни тихо выругалась. – Тот, кто знаком с этой женщиной, считает, что рядом с ней меня даже нельзя назвать проституткой.

– Похоже, ты знаешь всех в Шотландии? – сказала Элспет и тихо рассмеялась. – Я Элспет Мюррей из Донкойла.

– О, дочка целительницы! Я слышала, вы обладаете почти такими же способностями, как ваша мать.

– Благодарю. Прошу прощения, но откуда тебе все это известно?

– Таверна расположена на оживленной дороге, ведущей к королевскому двору. Я слышу очень многое, так как люди, подвыпив, часто болтают при мне обо всем на свете, не принимая меня всерьез. Другая служанка не стала бы прислушиваться, а я стараюсь все запомнить. Кто знает, может быть, какие-то сведения и пригодятся. Иногда я зарабатываю на этом пару монет и тем самым пополняю свой кошелек.

– Мне кажется, у тебя очень снисходительный хозяин.

– Он мне не хозяин. Старина Джордж – мой кузен, и мне принадлежит небольшая доля имущества. Конечно, этого недостаточно, чтобы жить безбедно, но тем не менее нет необходимости унижаться каждый день за полпенни. – Она лукаво подмигнула Элспет. – Однако время от времени мне хочется позабавиться с мужчиной, и я решила, что могу, получая удовольствие, при этом еще и подзаработать. А теперь скажите, что вы знаете о прекрасном рыцаре, сэре Пейтоне? До меня дошел дурной слух о том, что, возможно, он умер.

Элспет сделала большой глоток пива, чтобы заглушить гнетущее чувство, возникшее оттого, что слух о смерти Пейтона уже распространился.

– Я не думаю, что он умер, хотя сама видела, как он упал на землю со стрелой в спине.

– О, значит, этот красавец был предательски атакован сзади.

Элспет кивнула и нахмурилась.

– Как случилось, что мой кузен так хорошо известен?

– Миледи, он очень красивый молодой человек. Бывая здесь проездом, покорил сердца здешних женщин всех возрастов. Сэр Пейтон – удивительно обаятельный и благородный человек. По правде говоря, он редко имеет дело с такими девушками, как я, однако никогда не относился к нам с презрением. Если сэру Пейтону становилось известно, что женщина вынуждена заниматься проституцией, чтобы прокормить своих детей, он очень щедро одаривал ее деньгами. – Энни фыркнула, жуя хлеб. – Джейн, дрянная девка из гостиницы в соседней деревне, часто забирает детей у своей сестры и старается попасться с ними па глаза Пейтону, когда тот направляется ко двору или возвращается обратно.

– Надо будет сказать ему об этом. – Элспет внимательно посмотрела на Энни. – Я также расскажу своим родственникам о том, как много ты знаешь. Это может очень пригодиться. Разумеется, не бесплатно.

– А не могли бы вы рассказать что-нибудь о Пейтоне? Мне очень хочется узнать какие-нибудь истории о нем, которых еще никто не знает. – Энни поморщилась и почесала руку.

– Что тебя беспокоит? – спросила Элспет, беря ее руку и поднимая рукав платья. – Какая ужасная сыпь! Она на всем твоем теле?

– Только на руках и еще немного на груди. Она то появляется, то исчезает. Это не опасно.

Элспет внимательно осмотрела руку, поставив свою сумку на стол.

– Может быть, ты подхватила эту сыпь от кого-нибудь?

– Нет. Во-первых, я выбираю мужчин очень осторожно, а во-вторых, она беспокоит меня с самого детства.

Элспет достала из сумки мазь.

– Значит, ты ешь что-то такое, чего твой организм не переносит. Постарайся заметить, после какой еды появляется сыпь. Если это не еда, то что-то другое, с чем ты имеешь дело не каждый день. Понаблюдай, когда появляется сыпь и когда исчезает, и обрати внимание на то, что делала в это время или чуть раньше. А сейчас я расскажу тебе пару историй о Пейтоне, пока буду накладывать мазь. – Элспет с улыбкой начала рассказывать смешные случаи из жизни Пейтона.

Смазывая руки Энни, Элспет заметила, что за ней наблюдает Кормак. Энни тоже взглянула на дверь кухни, а затем, улыбнувшись, перевела взгляд на Элспет, которая с трудом сдерживала улыбку. Кормак стоял, сжав кулаки и глядя на нее с нетерпением и гневом. Ей было интересно, хватит ли у него дерзости попытаться осуществить свои планы, и почти хотелось, чтобы он предпринял такую попытку. Элспет знала, что это противоречит ее цели и их дальнейшее путешествие станет гораздо тяжелее, но она жаждала столкновения с ним. Элспет снова обратилась к Энни, еще раз посоветовав ей понаблюдать за реакцией организма на различные вещи, особенно на некоторые продукты, от которых у других людей, как ей было известно, возникали такие же проблемы.

Кормак мысленно проклял все на свете, взъерошив пальцами волосы и наблюдая, как Элспет дружески болтает со служанкой таверны, с которой он собирался развлечься. Выслушав заверения человека, которого все называли старимой Джорджем, что Энни скоро присоединится к нему, Кормак сидел за кружкой пива, убеждая себя вновь и вновь, что именно это ему сейчас и нужно. Мимолетный взгляд на светловолосую полную служанку утвердил Кормака в его намерении. Он был уверен, что с ней не будет проблем. Когда же женщина вдруг исчезла, его терпение начало истощаться. Он не мог надолго оставлять Элспет. Несмотря на протесты старины Джорджа, Кормак решил гам поискать служанку и никак не ожидал найти ее в обществе девушки, явившейся причиной его мучений. От такого разочарования любой бы начал орать и биться головой о стену.

В первое мгновение Кормак подумал было подойти к толстушке Энни и, взяв за руку, увести ее, надменно предложив Элспет подождать. Можно было бы даже предложить снять комнату для себя – тогда они увиделись бы только утром. Это было бы для нее наказанием за то, что она осмелилась вмешаться в мужские дела, а Кормак не сомневался, мю Элспет намеренно отвлекла Энни. Возможно, она восприняла бы его поступок как пощечину и не стала бы больше смотреть на него таким манящим взглядом, от которого воспламенялась кровь и путались мысли.

Кормак вздохнул и прислонился к стене. Нет, он не мог кого сделать. Не мог заставить ее ждать около таверны под этим предлогом, что хочет выпить еще пару кружек пива, но и приглашать ее внутрь было нельзя, так как таверна не место для такой женщины, как Элспет. Она наверняка не поверила бы ни одному его слову. Кроме того, его не покидало чувство вины перед ней. Да и вряд ли проблему можно решить грубостью. К тому же, несмотря на ноющую боль в паху, Кормак сомневался, что ему станет легче, если он переспит со служанкой из таверны.

Смирившись с тем, что ему не удастся удовлетворить здесь свои потребности, он выпрямился и направился к Элспет. Впереди еще будут другие таверны и служанки, а сейчас надо отвлечься от навязчивых плотских мыслей и подумать о безопасности Элспет. Пока не было никаких признаков погони, однако это не означало, что сэр Колин не преследует их. Из-за страсти этого человека к Элспет уже погибли двое, если не трое, и вряд ли он успокоится, пока снова не захватит ее.

– Поедем? – спросил он, мельком взглянув на пятна на руке служанки, и подумал, что, возможно, Элспет своим вмешательством уберегла его от больших неприятностей.

– Ты уже выпил свое пиво? – мягко спросила она, передавая Энни баночку с мазью и собирая свои вещи.

– Да, – ответил Кормак, не очень-то доверяя ее невинному тону.

– Что ж, я готова, – сказала она, но Кормак уже отошел от стола. – Похоже, он составит мне не слишком веселую компанию, – тихо сказала Элспет и криво улыбнулась.

Энни засмеялась:

– Это верно, но тем скорее он найдет утешение в ваших объятиях, миледи. Едва ли мне приходилось видеть когда-либо такого озабоченного мужчину.

– Но сначала ему надо перестать дуться на меня, Я скажу своим родственникам о том, каким острым глазом и слухом ты обладаешь, Энни, и думаю, ты скоро увидишь кого-нибудь из них.

– Пожалуйста, пришлите сюда сэра Пейтона.

– Элспет! – позвал Кормак.

Она покачала головой и пробормотала что-то относительно тирании мужчин, снова вызвав смех у Энни, а затем поспешила вслед за Кормаком. Ей удалось сделать то, что она хотела: Кормак остался ни с чем. Теперь Элспет желала только, чтобы он понял – они предназначены друг для друга Он должен убедиться в этом, и если ее придется изолировать от него всех проституток и даже целомудренных жен шин на пути к королевскому двору, сохраняя его для себя, она сделает это. Достаточно того, что между ними стоит Изабель, а дополнительные препятствия уж совсем ни к чему.

Глава 4

Глаза Элспет округлились, когда Кормак, ни слова не говоря, прошел мимо нее, направляясь в лес на охоту. Она уже в течение двух дней терпела его странные выходки. Утром Элспет проснулась в его объятиях, чувствуя жгучую страсть, одолевающую их обоих. Он поцеловал ее и крепко обнял своими сильными руками. Затем его руки стали блуждать по ее изнывающему телу, касаясь тех мест, к которым раньше он не притрагивался. Она вздрогнула, немного испугавшись главным образом того необычайно сильного чувства, которое пронзило ее. И этого оказалось достаточно, чтобы Кормак затряс головой, как бы приходя в себя, а затем отстранился от нее с такой поспешностью, которая выглядела явно оскорбительной. Весь оставшийся день Кормак старался держаться как можно дальше от нее, и Элспет удивилась, когда он внял ее просьбе и лег на ночь рядом с ней, так как она по-прежнему опасалась ночных кошмаров.

«Это не может продолжаться долго», – подумала Элспет, доставая из мешка кусок мыла. Для Кормака уже не было тайных местечек на ее теле, которых он не касался бы, и она едва сдерживалась, стараясь контролировать свою реакцию на его интимные прикосновения. Если он будет продолжать все так же возбуждать се, а затем прекращать свои ласки, оставляя ее неудовлетворенной, то тогда, наверное, ей придется попытаться затащить какого-нибудь мужчину из ближайшей деревни в свою постель. По-видимому, Кормака смущала ее девственность, и Элспет начала подумывать, не найти ли кого-нибудь, кто мог бы ей помочь расстаться с ней. Конечно, это была безумная мысль, порожденная постоянной мучительной неудовлетворенностью.

Они устроили очередной привал у небольшого ручья, извивающегося среди болот и деревьев неподалеку от следующей деревни, лежащей на их пути. Среди густых кустов и деревьев Элспет обнаружила укромное местечко, где можно было раздеться и помыться и в то же время заметить приближающуюся опасность. Вода была холодной, но Элспет испытывала крайнюю необходимость помыться и постирать одежду.

Еще раз оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, Элспет разделась. Ласковое солнце конца лета было еще очень теплым, однако, потрогав ногой воду, она поняла, что купание будет не слишком приятным. Элспет взяла мыло и чулок, который собиралась использовать в качестве мочалки, и вошла в воду. Она сжала зубы, чтобы сдержать крик, когда холодная вода соприкоснулась с ее теплой кожей, и не разжимала их, иначе они начали бы стучать. Элспет вымыла голову и тело, стараясь как можно скорее завершить купание.

Выскочив из негостеприимной воды, она начала энергично растираться одеждой. Надев сорочку, опустилась на колени у воды, чтобы постирать остальное, и подставила спину под ласковое солнце. К тому времени когда надо будет снова двигаться в путь, одежда высохнет и, если обращаться с ней аккуратно, не слишком помнется.

«До следующей деревни мы доберемся только завтра», – подумала Элспет и мысленно выругалась. Там наверняка тоже есть таверна и покладистая служанка, готовая оказать мужчине любые услуги, и ей придется снова прибегать к угрозам, чтобы не допустить эту служанку к Кормаку. Впрочем, на их пути могла оказаться не только деревня, а отдельный дом с соблазнительной вдовушкой, как случилось вчера. Элспет одним суровым взглядом заставила эту женщину прекратить заигрывания. Это уже превратилось в своеобразную игру: он отыскивал объект своего интереса, а она препятствовала ему, после чего они продолжали путешествие. Элспет не сомневалась, что Кормак знает о ее стремлении изолировать его от женщин, но, хотя это явно не нравилось ему, они никогда не заводили разговор на эту тему.

Это была, между прочим, очень оскорбительная игра, поскольку Элспет, хотя и робко, была готова с радостью разделить его страсть, а он в последний момент отталкивал ее. Несмотря на то что она понимала причину такого поведения, ей было очень больно видеть, как он, расточает приветливые улыбки другим женщинам. Элспет очень опасалась, что Кормак разделит свою страсть с кем-нибудь из них, прежде чем ей удастся испытать ее на себе.

Кормак рассеянно оглядел место их привала и бросил на землю двух кроликов, которых поймал, в лесу. Элспет нигде не было видно, но не это встревожило его. Ее отсутствие можно было объяснить многими причинами. Однако исчезли и ее вещи.

Неужели она решила оставить его и продолжить путешествие в одиночку? Впрочем, он не стал бы осуждать ее. Можно сойти с ума, постоянно общаясь с мужчиной, который каждое утро пробуждает в ней неистовую страсть, а днем бросает на весь день. Он тоже бесконечно устал от такого общения. Вполне возможно также, что Элспет надоело наблюдать, как он раздувает ноздри при виде каждой женщины. Измученный неутоленным желанием, он превратился в безрассудную похотливую скотину. Его привлекает любая женщина, кроме благородной девственницы, которая готова отдаться ему. Такое поведение вполне могло вызвать у Элспет отвращение. Поскольку он так стремится переспать с любой женщиной, она могла подумать, что его чувства к ней – обычная похоть. Вероятно, она даже стыдится теперь того, что отвечала на его ласки.

Однако все это было не так важно по сравнению с тем, что сэр Колин охотится за ней и готов пойти на убийство, чтобы заполучить ее. На карту поставлено не только целомудрие Элспет и угроза брака с человеком, которого она ненавидит. Если сэр Колин насильно овладеет ею, клан Мюрреев соберет всех своих мужчин и выступит против него. Семья Элспет и их союзники подвергнутся опасности, пытаясь спасти ее и отомстить за людей, которых убил сэр Колин. Кормак понимал, как это может угнетать Элспет, а так как он был в долгу у нее и у семьи Мюрреев, ему следовало сделать все, чтобы не допустить нового похищения девушки. Это значит, что он должен оберегать Элспет, пока сэр Колин не откажется от своих притязаний или не умрет.

Кормак проверил готовность своего оружия и двинулся в лес по следу Элспет. Он не представлял, что будет делать, если она действительно решила уйти от него. Возможно, извинившись, он добьется прощения, но сделать это будет нелегко. Что он может сказать ей в свое оправдание? Что раньше никогда не руководствовался в своих поступках исключительно похотью? Что не вел себя как свинья, заставляя порядочную девушку ждать у двери, пока не утолит свою страсть с первой встречной женщиной, готовой лечь с ним в постель?

«Кстати, что происходит с этими женщинами? – задумался Кормак. – Сначала они улыбаются и зазывно покачивают бедрами, а затем становятся холодными как лед и испуганно исчезают. Несомненно, Элспет каким-то образом заставляет их отказаться от притязаний». Однако Кормаку не могло даже прийти в голову, что она их запугивает. Взять хотя бы эту вдову: сначала она оказала ему такой страстный прием, что едва не стянула с него штаны, пока он приветствовал ее. А через несколько минут, когда он вернулся, отлучившись по своим интимным делам, она резко изменилась и ответила решительным отказом. При этом невинный вид Элспет был бы весьма убедительным, если бы вдова не смотрела на нее так, словно та собиралась прикончить ее в постели. Но ведь хотя его поведение и достойно осуждения, она не имела права вмешиваться.

Увидев наконец Элспет у ручья, Кормак резко остановился и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться после непроизвольной вспышки гнева. Он разыскивает ее, беспокоится о ней, а она преспокойно нежится на травке! Увидев выстиранную и развешенную на деревьях одежду, Кормак понял, что она не собиралась убегать от него, а всего лишь решила привести себя в порядок. Вспомнив о панике, охватившей его, когда Элспет не оказалось в лагере, он ощутил некоторое раздражение, поскольку, как оказалось, не было никакой необходимости волноваться.

Подойдя поближе, Кормак почувствовал, что все его намерения устроить Элспет нагоняй за ее беспечность мгновенно исчезли. Она лежала на спине, и ее красивые густые волосы разметались по траве под лучами теплого солнца. Стройная фигура была прикрыта только тонкой сорочкой, едва доходившей до колен. Несмотря на все усилия, Кормак не мог оторвать взгляд от ее груди, тонкой талии и от слегка виднеющегося темного треугольника внизу живота. Даже ее ступни выглядят необычайно красивыми, ошеломленно подумал Кормак, молча опустившись на колени рядом с ней.

Элспет медленно открыла глаза и улыбнулась. Кормак понял, что теперь все преграды рухнули.

– Ты выглядишь словно красавица нимфа, явившаяся из холодных глубин реки, чтобы почтить солнце своим присутствием.

Сердце Элспет тревожно забилось от такой похвалы, и она попыталась сгладить пышность его речи.

– Это всего лишь ручей.

Кормак усмехнулся и, отстегнув свой меч, отбросил его в сторону; затем снял сапоги.

– Ты хочешь преуменьшить поэтичность этих слов?

– Нет, – тихо сказала Элспет, страстно надеясь, что на этот раз он не оставит ее неудовлетворенной, доведя до крайнего возбуждения в своих объятиях. – Но ты действительно так думаешь?

– Да, хотя, наверное, какой-нибудь менестрель мог бы воспеть твою красоту гораздо выразительней.

Кормак поцеловал ее, и она мгновенно обвила его руками, мысленно решив, что на этот раз не отпустит его, пока они оба не познают страсть до конца. Его поцелуй был неспешным и проникновенным. Если он оставит ее сейчас, она не выдержит и расплачется.

– Моя красавица, – прошептал он где-то возле ее шеи, распуская шнурки сорочки, – тебе следовало бы прогнать меня.

– Зачем? Ты и сам всегда бросаешь меня.

– Но только не в этот раз.

– Правда?

Кормак наклонился и, стянув сорочку с ее плеч, спустил ее до талии. У него перехватило дыхание, когда он увидел полные груди с розовыми, твердыми, манящими сосками. Ее кожа была гладкой и безупречно чистой. Кормак даже облизнул губы, представив себе ее вкус. Когда он обхватил ладонями ее груди и слегка погладил большими пальцами соски, она затрепетала и ее красивые глаза потемнели от нестерпимого желания.

– О да, моя зеленоглазая сирена. На этот раз только ты можешь прервать мои ласки.

Видя, с какой жадностью он смотрит на ее груди, продолжая возбуждать соски, Элспет запустила пальцы в его волосы и нежно пригнула голову Кормака к себе.

– Теперь нас ничто не остановит.

Кормак застонал от восторга, касаясь языком ее возбужденного соска, а она ласково гладила его волосы, едва дыша от блаженства. Элспет испытывала необычайное удовольствие, а когда он захватил губами кончик груди и начал сосать его, она вскрикнула и прижалась к нему всем телом. Кормак чувствовал ее ответную страсть и прилагал все силы, чтобы не спешить.

В это время Элспет пыталась стянуть с него одежду, скрывавшую его тело от ее глаз, рук и губ. Она прокляла своп пальцы, которые вдруг стали ужасно неловкими. С ее губ сорвался вздох облегчения, когда Кормак оторвался от ее груди, чтобы помочь ей.

Поскольку в семье Мюрреев было много мужчин, Элспет хорошо знала, как выглядят мужские тела, но, когда Кормак разделся, она не могла оторвать от него восхищенного взгляда. Он был худощавым, с крепкой мускулатурой, широкими плечами, плоским твердым животом, узкими бедрами и красивой формы ногами. Его кожа золотистого оттенка выглядела гладкой и здоровой и вызывала желание прикоснуться к ней. Тонкая полоска рыжеватых волос пониже пупка расширялась, охватывая впечатляющее муж-скос достоинство, и переходила в редкую поросль на крепких ногах. «Неудивительно, что Изабель так цепко держится за него», – подумала Элспет, слегка выгнувшись, чтобы помочь Кормаку снять с нее сорочку.

– Ты очень красивый, – прошептала она, протягивая руку и проводя пальцами по его груди и животу.

– Нет, это ты настоящая красавица, – произнес он дрогнувшим голосом.

Глядя па Элспет сверху вниз, Кормак удивлялся, почему он до сих пор не кинулся на нее. Ее талия была такой тонкой, что он мог бы почти обхватить ее ладонями, а бедра выглядели удивительно округлыми и женственными, несмотря на ее хрупкое сложение. Длинные красивые ноги сходились в том местечке, которое особенно привлекает мужчин, а гладкая нежная кожа светилась белизной. Рука Кормака слегка дрожала, когда он протянул ее, чтобы погладить густые темные волосики, скрывавшие тайное женское естество.

Он медленно опустился на Элспет, почувствовав, как она затрепетала, когда соприкоснулись их тела, и его охватило такое острое наслаждение, что он едва не излил свое семя.

– О, милый, – задыхаясь прошептала Элспет, – как хорошо!

– И я испытываю наслаждение, которое невозможно выразить словами.

Его рука скользнула между ее бедер, и после нескольких прикосновений длинных пальцев сознание Элспет затуманилось. Кормак поцеловал ее, погрузив свой язык глубоко в рот и одновременно лаская пальцем влажную расселину. Элспет задрожала и страстно выгнулась под его рукой.

– Кормак, – сказала она низким, хрипловатым голосом, – я очень хочу тебя.

– Да, мой ангел, я тоже безумно хочу тебя, – пробормотал он, уткнувшись в ее грудь.

– Так чего же ты ждешь? – Элспет чувствовала, как внутри ее все напряглось от его интимной ласки.

– Надо, чтобы ты была готова. Ведь у тебя это в первый раз.

– Боже, – прошептала она, дрожа от возбуждения. – Какая еще готовность должна быть?

Затем внезапно по ее телу прокатилась волна наслаждения, и Элспет неистово обхватила Кормака, то прижимаясь к его руке, то отстраняясь. Она уже ничего не соображала, задыхаясь от страсти, когда почувствовала, что он приподнял ее дрожащие ноги и обвил ими свою талию. Элспет пыталась вновь обрести ясность мысли и сосредоточиться на том, что сейчас должно произойти. Она встретилась взглядом с Кормаком и увидела в его потемневших глазах непреодолимое желание.

– Теперь ты готова, милая, – сказал он и, сжав зубы, погрузился в нее, безжалостно прокладывая путь сквозь ее девственность.

Он услышал, как она вскрикнула от боли, и почувствовал, как ее тело слегка отстранилось от него. Кормак посмотрел на Элспет и нахмурился, увидев, что она немного побледнела, а на глазах ее заблестели слезы.

– Я сделал тебе больно, – сказал он, ласково поглаживая ее груди и надеясь, что не до конца подавил страсть своим грубым вторжением.

– Нет, не очень, – попыталась улыбнуться Элспет, глубоко дыша.

Боль была гораздо сильнее, чем она ожидала, но ей не хотелось признаваться в этом, Его проникновение было слишком стремительным и неистовым. Впрочем, Элспет не была уверена, что медленное действие было бы менее болезненным, и, поскольку в любом случае ее жалоба могла быть неправильно понята, она решила ничего не говорить о своих ощущениях. Но что показалось ей особенно странным, так это удивление, а затем смущение, отражавшееся на лице Кормака, когда он лишил ее невинности и понял, что причинил ей боль. Можно было подумать, что он никогда прежде не имел дела с девственницами.

Решив, что сейчас не время размышлять над этим, Элспет постаралась расслабиться, понимая, что это самый лучший способ избавиться от неприятных ощущений. Она приподняла ноги повыше и обнаружила, что так гораздо легче принять вторжение в ее тело. Нежные поцелуи, которыми Кормак осыпал ее грудь, вновь возродили желание, и, чувствуя нарастающее наслаждение от слияния их тел, Элспет обхватила руками крепкую спину Кормака.

– Мне уже не больно, – сказала она, поглаживая его ягодицы и ощущая его дрожь.

– Слава Богу, – прошептал он и начал потихоньку двигаться.

Боль действительно почти совсем исчезла, когда Элспет ощутила приятное скольжение его плоти внутри своего тела. Сознание того, что мужчина и женщина не могут быть физически ближе, чем они сейчас, ускорило нарастание страсти. Она изо всех сил старалась, чтобы он проник в нее как можно глубже. Его движения становились все более неистовыми и требовательными, и Элспет отвечала ему не менее страстно. Затем его рука проникла туда, где сливались их тела, и от прикосновения его пальца к самому чувствительному местечку Элспет вся напряглась, а затем начала содрогаться, испытывая невероятное блаженство.

Кормак почувствовал, как она выгнулась, а потом вскрикнула, когда острое наслаждение пронзило ее тело. Он уже больше не мог контролировать себя, ощущая ее дрожь и конвульсивное сжатие горячей и влажной плоти, отчего его страсть мгновенно достигла предельных высот. Кормак выкрикнул имя Элспет, глубоко погрузился в нее и, содрогнувшись, излил свое семя. Внутренний голос нашептывал ему, что он ведет себя безрассудно, но здравый смысл был заглушен пьянящим восторгом, и Кормак обмяк в объятиях Элспет, насытившийся и счастливый.

Холодный ветерок, обдувавший спину, привел его в чувство. Разомкнув объятия, он постарался скрыть охватившую его тревогу. Элспет могла пострадать из-за него, вовсе не заслуживая этого. Он коснулся ее губ легким поцелуем, достал из своего камзола кусок материи и спустился к ручью, чтобы смочить его.

Смыв кровь Элспет со своего паха, Кормак сполоснул тряпочку и вернулся к ней. Не обращая внимания на ее стыдливые протесты, он обмыл и ее. Тревожный внутренний голос вновь зазвучал в его голове. Ничего подобного не было, когда он впервые занимался любовью с Изабель. Не было крови ни на его, ни на ее бедрах. Изабель лишь вздрогнула и слегка застонала, но теперь-то он понял, что она только притворялась. Она клялась, что была девственницей и отдала ему свою невинность. Изабель лгала ему. Смотрела в глаза и лгала. Кто-то другой до него лишил ее девственности.

Не зная еще, как может повлиять на него это открытие, Кормак отбросил неприятные мысли и улыбнулся Элспет. Она действительно была девственницей, и это обстоятельство требовало от него особого внимания и такта. Но нельзя давать никаких обещаний, которых он не может сдержать.

– Пойдем, мой ангел, становится холодно. – Кормак протянул ей одежду и начал одеваться сам.

– Да, – согласилась Элспет, имея в виду не только надвигающуюся вечернюю прохладу.

«Что-то изменилось», – подумала она, внимательно наблюдая за Кормаком, пока они одевались. Сначала он лежал в се объятиях насытившийся и удовлетворенный, и она не сомневалась в том, что он доволен ею. Но затем он начал как бы отдаляться от нее, и теперь она видела не более чем маску на его лице. Он стремился поскорее одеться и вернуться в их лагерь без каких-либо серьезных разговоров или проявления чувств.

Элспет хотелось кричать. Она была уверена, что он сливался с ней и телом, и душой, когда они предавались страсти, возносясь до головокружительных высот. Однако стена, которую Кормак воздвиг между ними потом, заставила ее усомниться в его чувствах. Она не требовала ни клятв, ни слов любви, хотя, конечно, очень хотела бы услышать их. Однако он мог бы вести себя не так холодно. Даже несколько ничего не значащих комплиментов были бы вполне приемлемы. Элспет чувствовала, что в их отношениях произошли какие-то необратимые изменения.

Ей было нелегко сдержать свои эмоций, но она отвечала ему с той же вежливостью и дружеским подшучиванием, пока собирала высохшую одежду, а затем следовала за ним к месту их привала. Элспет понимала, что надо проявить терпение, а возможно, даже поступиться своей гордостью, и это было самое трудное, что ей когда-либо приходилось делать.

Кормак хмурился, разжигая костер и поглядывая на изящную фигурку Элспет, укрытую одеялом. Она не предъявляла ему никаких требований, не кричала и не плакала, не стремилась даже обсуждать то, что произошло между ними. Казалось, он должен бы быть доволен тем, что она вела себя так спокойно, но его не покидало тревожное чувство. Элспет только что на берегу ручья отдала свою невинность мужчине, который не сказал ей ни слова любви и не давал никаких обещаний жениться, а потом вела себя так, словно привыкла иметь любовника. Может быть, причиной такого ее поведения является смущение?

Страсть, которую он разделил с Элспет, также вызывала у него беспокойство. Это было самое восхитительное и неистовое чувство, которое Кормак когда-либо испытывал. Все было гораздо чудеснее, чем с Изабель. Это не только приводило его в смятение, но и пугало. И самое удивительное – он не перестал желать Элспет. Несмотря на то что он насытился ею всего несколько часов назад, его снова неодолимо тянуло к ней!

Его мучило чувство вины за то, что он, изменив Изабель, занимался любовью с Элспет и готов был продолжать делать это еще и еще. Но он был виноват и перед Элспет, лишив ее невинности, хотя знал что не может предложить ей ничего, Кроме короткой любовной связи. Но больше всего Кормак винил себя зато, что потерял контроль над собой и излил в нее свое семя, чего почти никогда не допускал с Изабель. Он с ужасом подумал, что, если снова займется любовью с Элспет, произойдет то же самое, так как она доводила его до безумия. Кормак не знал, как ему быть.

Подойдя к их постели, Кормак подумал, не лучше ли устроиться на ночь отдельно, затем вздохнул, чувствуя, что не может поступить так. Элспет все еще страдала от ночных кошмаров и нуждалась в его присутствии. Тем более теперь, после того, что произошло между ними, не было никаких оснований спать раздельно. Это могло бы сильно обидеть ее, а он этого не хотел.

Когда Кормак прилег рядом с Элспет, она сразу повернулась и прижалась к нему, свернувшись клубочком. Его тело немедленно откликнулось, напрягшись, и он мысленно выругал себя. То, что произошло на берегу ручья, он еще мог бы объяснить затмением, вызванным слепой страстью, но если он продолжит, заниматься с ней любовью, то это внушит ей надежду на то, чего он не может ей дать. Элспет начала поглаживать его грудь, но Кормак решительно остановил ее. По крайней мере этой ночью они могут воздержаться по вполне уважительной причине, которая не может оскорбить или обидеть Элспет.

– Нет, милая, – сказал он, касаясь губами ее лба. – Надо немного подождать, пока у тебя все не заживет.

– Да, еще немного саднит, – согласилась она. – Может быть, следует посидеть в воде, чтобы стало легче?

– О да, а если ты еще сядешь своими прелестями на лед, то будет совсем хорошо.

Элспет весело рассмеялась, но не столько над его словами, сколько оттого, что на мгновение перед ней предстал прежний Кормак, появившийся из-за преграды, которую он воздвиг между ними.

– Ты жалеешь о том, что произошло между нами?

Он вздохнул и провел пальцами по ее волосам, подыскивая подходящий ответ.

– Да, но ты тут ни при чем. Я желал тебя всем сердцем и испытал с тобой такое блаженство, какого никогда прежде не испытывал. Однако мне следовало быть более сдержанным и не поддаваться искушению, так как я не могу обещать тебе ничего, кроме удовольствия.

Это прозвучало довольно обидно, но Элспет решила рассуждать здраво. Одного лишь случая на берегу недостаточно, чтобы вырвать Кормака из цепких объятий Изабель.

– Кажется, ничего иного я и не требовала от тебя, – пожала она плечами.

– А должна бы. Такая благородная девушка, как ты, должна требовать большего. Тебе следовало бы приберечь дар своей невинности для будущего мужа.

– Мне уже почти двадцать лет, но я до сих пор не встречала человека, которого желала бы иметь в качестве мужа или любовника. Только ты пробудил во мне страсть, и я сама решила отдаться тебе, хотя ты не можешь дать мне ничего, кроме короткой любовной связи. Я получила то, что хотела.

– Для такой девушки, как ты, подобное безрассудство может иметь серьезные последствия.

– Но это касается только меня.

– Элспет…

Она прильнула губами к его губам, заставив замолчать.

– Ни слова больше, Я не хочу обсуждать эту тему. Отбрось в сторону все сомнения и чувство вины. Я достаточно взрослая женщина, а не ребенок. Давай не будем больше об этом, Кормак, иначе мы можем наговорить друг другу того, чего не желали бы слышать. – Элспет устроилась поудобнее в его объятиях. – Спи. Я тоже хочу отдохнуть.

Кормак смотрел на яркие звезды, и ему хотелось видеть так же четко, что ждет его и Элспет впереди. Она предложила себя, не связывая его никакими обязательствами, но он тем не менее испытывал тревогу, инстинктивно чувствуя, что их отношения не могут быть такими простыми.

Глава 5

Когда дверь за Кормаком закрылась, Элспет чертыхнулась и оглядела комнату, ища, чем бы запустить ему вслед. Прошлой ночью, уснув в его объятиях, она думала, что теперь все уладилось и он перестанет сторониться ее. Кормак не догадывался, что она лгала, когда говорила, что отдалась ему без всяких претензий. Однако утром, когда Элспет открыла глаза, он вновь оказался как бы облаченным в кольчугу, решив, что ему необходимо защищать ее от самой себя, от него и от их взаимной страсти. Кормак весь день был учтив, внимателен и в то же время абсолютно недоступен. И вот сейчас нанес завершающий удар, заказав отдельные комнаты в гостинице.

Немного остыв, Элспет решила, что, поскольку Кормак уже ушел и не услышит ее возмущения, швырять что-то в дверь не имеет смысла. Элспет бросилась на постель. Теперь, когда она лишилась девственности, Кормак, вероятно, не будет больше сдерживать свое желание, и потому можно попытаться, разделяя с ним страсть, в конце концов достучаться до его сердца и разорвать путы, которыми его привязала к себе Изабель. Однако сделать это будет невозможно, если он намерен хранить рыцарскую верность даме сердца. Элспет крайне задевало еще и то, что Кормак вообразил, будто бы обязан охранять ее от собственных ошибок. Тихий стук в дверь напомнил ей, что она заказала ванну. Элспет позволила служанкам войти и терпеливо ждала, когда они наполнят лохань водой. Затем заперла за ними дверь и быстро разделась. Она уже давно не наслаждалась подобной роскошью и подозревала, что еще долго не будет иметь такой возможности. Элспет с удовольствием погрузилась в горячую воду, пряно пахнущую травами, и закрыла глаза. Ничто так не располагает к размышлениям, как горячая ванна. Решение проблемы с Кормаком, несомненно, существует, и она намеревалась найти его, прежде чем остынет вода.

Кормак тоже погрузился в горячую воду в своей комнате, надеясь снять напряжение. Одна из служанок, принесших воду, одарила его приветливой многообещающей улыбкой, но он не ответил ей. Он чувствовал, что теперь не сможет найти удовлетворения в объятиях другой женщины. Его желание сосредоточилось на Элспет, и та страсть, которую они разделили на берегу ручья, только усилила его.

– Боже, что же теперь будет, когда я встречусь с Изабель? – произнес он вслух, глядя на свои колени, и поморщился. – Впрочем, не стоит беспокоиться. Все встанет на свои места, когда я снова увижу ее.

Кормак начал тереть себя мочалкой. Прошлой ночью он решил, что не должен позволить себе вновь оказаться в объятиях Элспет, однако воспоминания о наслаждении, которое он испытал с ней, поколебали его решимость. Невозможно было противиться искушению, учитывая, что и она страстно желала его, не предъявляя при этом никаких претензий. Очень-трудно выполнять принятое решение вести себя благоразумно, если во время скачки весь день ощущаешь ее нежное тело, прижимающееся сзади.

– Надо раздобыть еще одну лошадь, – сказал Кормак сам себе.

Однако, вспомнив о своем тощем кошельке, он засомневался, хватит ли у него денег чтобы купить лошадь, тем более такую, как у него. Но, учитывая, что им, возможно, придется спасаться бегством от сэра Колина, вторая лошадь могла бы очень пригодиться. Элспет была легкой, но даже этот дополнительный вес мог существенно замедлить движение, если бы им пришлось долгое время скакать в одном седле. Последнее обстоятельство может послужить хорошей причиной для покупки второй лошади, и Элспет не догадается, что он имел в виду нечто совсем другое. Разумеется, он не мог сказать ей, что, постоянно чувствуя ее груди, трущиеся о его спину, он готов в любой момент повалить ее на землю и немедленно овладеть ею.

Приняв решение, Кормак поспешил закончить мытье. Если повезет, он купит дешевую лошадь, не опустошив окончательно своего кошелька, и вовремя вернется, чтобы пойти с Элспет на ужин. «Возможно, у меня еще останутся деньги, чтобы расплатиться за еду», – с тоской подумал он.

Элспет сдвинула брови, понюхав маленький горшочек с благовониями, протянутый ей торговкой. Это был приятный аромат лаванды, который всегда нравился ей. Во время похищения ее собственный запас пропал вместе с одеждой, в которой она собиралась быть на свадьбе подруги. Теперь, оказавшись на свободе, она должна послать Бриджит подарок и письмо с объяснениями своего отсутствия.

– Слишком резкий запах, миледи? – спросила женщина.

– Нет, очень приятный. Мой любимый. – Элспет слегка улыбнулась. – Но я хотела бы попробовать что-нибудь другое. То, что могло бы привлечь мужчину.

– О, мужчину. – Торговка достала еще один маленький горшочек, однако, Элспет после некоторых колебаний и его отставила в сторону. – Некоторые дамы считают, что этот запах притягивает мужчин и возбуждает в них страсть.

Элспет снова понюхала горшочек и вздохнула:

– Думаю, этот аромат не подойдет мне, хотя он достаточно приятен – Она снова взяла лаванду. – Пожалуй, я остановлюсь на том, что наилучшим образом сочетается с моим собственным запахом.

– Очень мудро, – согласилась с ней женщина. – Не хотите ли купить еще мыло?

– Да. – Элспет начала тщательно отсчитывать монеты, но, обнаружив, что торговка внимательно наблюдает за ней, беспокойно улыбнулась: – Что-нибудь не так?

– О, я не знаю, могу ли предложить вам, но если вы хотите пробудить в мужчине желание, у меня есть еще кое-что.

– Не бойтесь обидеть меня. Я очень хочу завоевать сердце мужчины и готова использовать любое оружие. – Элспет затаила дыхание, когда женщина достала и развернула чудесную ночную сорочку и положила ее на гладкий деревянный стол. – Какая великолепная вещь!

Глаза Элспет расширились от удивления, когда она провела пальцами по мягкой материи и почувствовала, насколько та тонка. Такая сорочка мало что могла скрыть, но, присмотревшись получше, Элспет обнаружила, что на груди ткань гораздо плотнее. Единственным, что должно было удерживать рубашку на женском теле, были изящные ленточки на каждом плече. Это действительно был очень соблазнительный наряд, но Элспет сомневалась, что осмелится надеть его, да и хватит ли у нее денег на такую покупку.

– Очень грозное оружие, – сказала Элспет, – но, наверное, слишком дорого для меня. – Она поморщилась, когда торговка назвала цену, поскольку после такой покупки у нее едва ли хватило бы денег даже на кружку пива. – Может быть, вы снизите цену в обмен на мои услуги? Есть ли у вас какой-нибудь недуг? Я целцтельница и многому научилась у своей матери, леди Молди Мюррей.

– О, я слышала о ней. Даже Дугласы обращались к вашей матери. А у меня руки, – сказала женщина, показывая их Элспет, – иногда так сильно болят, что работать невозможно.

– Это весьма неприятная вещь. – Элспет поставила свою лекарскую сумку на стол и отыскала нужную мазь. – Это средство не излечивает полностью, но может значительно уменьшить боль. Постарайтесь держать руки в тепле и не оставлять их влажными, особенно на холодном ветру. – Она протянула женщине мазь. – Втирайте ее, когда начинаются боли, но не слишком густым слоем. – Элспет взяла клочок пергамента и заостренным кусочком угля написала на нем рецепт мази. – Это позволит вам приготовить такой же состав, только сразу перепишите все это, иначе уголь быстро сотрется. Вы умеете читать?

Женщина кивнула, застенчиво признавшись, что ее (маний хватает лишь на то, чтобы разобраться в рецептах духов и мыла. Они немного поторговались, и Элспет покинула лавчонку, купив сорочку за полцены и получив к тому же еще и несколько советов по поводу того, что нравится мужчинам. Казалось, как только женщины узнавали о ее стремлении завоевать сердце мужчины, они проникались сочувствием к ней и старались как-то помочь. Видимо, любовная история ни одну женщину не могла оставить равнодушной.

Около гостиницы Элспет повстречала пожилую женщину, торгующую лентами. Уже купив две раньше, она все же остановилась, чтобы посмотреть товар. За юбками женщины пряталась маленькая девочка с большими глазами. Обе были в лохмотьях и, похоже, давно не ели. Немного поговорив с ребенком, Элспет поняла, что непременно расстанется еще с несколькими монетами. Купив пару лент, она продолжила свой путь к гостинице и тут обнаружила, что дорогу ей преграждают трое здоровенных мужчин. Они так смотрели на нее, что она похолодела.

– Прошу прощения, господа, – вежливо сказала Элспет, пытаясь обойти их, но они снова встали на ее пути.

– Ты очень красивая девушка, – сказал один из них.

– Благодарю за комплимент и надеюсь, что теперь вы позволите мне пройти.

– И совсем одна.

– Меня ждет в гостинице мужчина.

– Да? Ни один мужчина не должен позволять своей спутнице, да еще такой красивой, ходить без охраны.

Элспет незаметно поправила свою сумку на плече так, чтобы высвободить руки. Она понимала, что ей не справиться с тремя крепкими мужчинами, но, если они нападут на нее, она сможет сопротивляться некоторое время, пока не подоспеет помощь. Она также намеревалась поднять крик в надежде, что ее кто-нибудь услышит и придет на выручку. Так как Элспет не была уверена, что Кормак все еще в гостинице, трудно было рассчитывать на его защиту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.