Мартин СКОТТ
ФРАКС И ПЛЯСКА СМЕРТИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лето. Жара. Город воняет. Только что вашего покорного слугу в суде назвали лжецом и вылили на него такой поток дерьма, что под его напором могла рухнуть даже каменная статуя. Денег почти нет. Работы тоже. Кроме того, я умираю без пива. Одним словом, жизнь не удалась. И надо же так случиться, что моя идиотка-подруга по имени Макри избрала именно этот момент, чтобы канючить по поводу своих экзаменов.

– Итак, тебе предстоят экзамены. Но ты же сама рвалась вовсю в Колледж Гильдий. И чего ты теперь ноешь?

– Это ведь не письменный экзамен. Мне предстоит выступать перед всем курсом. При одной только мысли об этом меня тошнит.

– Когда-то ты выступала на арене гладиаторов – должна бы уже привыкнуть к большой аудитории.

Макри от возмущения так затрясла головой, что ее черные волосы рассыпались во все стороны, обнажив остроконечные ушки. Если такое случалось на людях, у нас частенько возникали проблемы.

– Ну... это совсем другое дело! Я тогда убивала орков, а орков убивать куда как проще, чем выступать перед группой студентов. Все эти школяры – сыновья богатых торговцев. У них куча денег, дома за ними ухаживают слуги. Они и без того надо мной потешаются, что я работаю в таверне. И как, спрашивается, я могу подготовить к экзамену что-нибудь путное, ежели в этом дурацком городе жарко, как в аду у орков, и вонь стоит, словно в сточной канаве?

Лето в Турае – всегда не самое приятное время. В этом году оно, похоже, будет таким же отвратным, как и в прошлом, когда собаки и люди падали от жары брюхом вверх, а акведук, подающий воду в наш округ Двенадцати морей, был сух, как кость, восемнадцать дней кряду.

Макри продолжала ныть по поводу предстоящих экзаменов, но я был слишком раздражен судебным слушаньем, чтобы терпеть ее глупые причитания. Несколько месяцев назад я арестовал в порту ворюгу по имени Баксин. Парень специализировался на краже импортного вина, поставляемого в Турай с Островов Эльфов. Я его задержал и вместе с неопровержимыми уликами передал в Гильдию транспортников. Однако в нашем славном городе-государстве даже схваченные за руку закоренелые преступники каким-то непостижимым образом ухитряются найти первоклассных адвокатов. Хитроумный крючкотвор, которого пригласил для защиты Баксин, сумел убедить присяжных, что его клиент пал жертвой ошибки при идентификации личности и что истинный преступник не кто иной, как известный всему городу своим несносным нравом Фракс – алкоголик, лишь по какому-то недоразумению именующий себя детективом-волшебником.

– Проклятие! Этой зимой, когда я спас город от позора, никто почему-то не говорил, что у меня несносный нрав. Если бы не я, Лисутарида ни в жизнь не стала бы главой Гильдии чародеев! «Ах, Фракс! – кричали все тогда. – Ты настоящий герой!»

– Никто ничего подобного не говорил, – заметила Макри.

– Да, не говорили. А следовало бы!

– Насколько я помню, некоторые чародеи требовали, чтобы тебя кинули за решетку. А заместитель консула был вне себя от злости, когда в последний день Ассамблеи чародеев ты заявился пьяным в стельку. А консул грозил, что...

– Хватит, Макри. Довольно. Нет никакой необходимости напоминать мне о черной неблагодарности этого города. Существуй в Турае хотя бы намек на справедливость, я бы давно уже наслаждался жизнью под сенью струй фонтанов в королевском дворце, а не прозябал бы в жалкой таверне в самом мерзком районе.

Мы шагали в каком-то пекле. Стаи собак неподвижно валялись в раскаленной пыли, на каждом углу сидели разомлевшие от неимоверной жары нищие. Добро пожаловать в округ Двенадцати морей – обитель тех, чья жизнь сложилась, мягко говоря, не совсем удачно. Здесь ютятся матросы без кораблей, работяги без работы, наемники без войны, дешевые шлюхи, сутенеры, воры, беглые преступники и все те, кто пока еще борется за свое существование. Впрочем, никто из них не борется столь отчаянно, как детектив-волшебник Фракс – бывший старший следователь дворцовой стражи, бывший солдат, бывший наемник. Теперь этот Фракс сидит без средств. Он немолод, заплыл жиром, в будущем ему ничего не светит, и, помимо всего прочего, этот несчастный человек гибнет без пива.

– Уверена, что во всем Колледже Гильдий никого, кроме меня, не заставляют выступать перед курсом, – продолжала Макри, до которой, видимо, не дошло, что я не в настроении ее выслушивать. – Профессор Тоарий хочет меня опозорить, он меня прямо-таки ненавидит. Да-да, ненавидит! За то, что я женщина, и за то, что в моих жилах течет кровь орков. С того момента, как я поступила в Колледж, только и слышу от него: «Не делайте то! Не делайте сё!» Постоянно какие-то мелкие придирки: «Вы не должны приносить меч на занятия по риторике», «Нельзя угрожать преподавателю философии боевой секирой» и так далее, и тому подобное. Нет, Фракс, такой жизни не позавидуешь!

– Да, Макри, это круто. А теперь заткнись, пожалуйста. Мне надоела болтовня о твоих экзаменах.

Путь по бульвару Луны и Звезд (главной артерии Турая) от центра города до округа Двенадцати морей не близкий. Когда мы добрели до угла улицы Совершенства, я вспотел, как свинья. Мне очень хотелось купить арбуз, но я проиграл все до последнего гурана, сделав неудачную ставку в гонках колесниц. Нет, ставка была хорошей, и колесница могла бы выиграть, если бы ее возничий не оказался безмозглым поклонником орков с двумя левыми руками и ущербным чувством как дистанции, так и направления.

Неподалеку от нас в узком проулке какие-то малолетние преступники торговали «дивом» – мощным наркотиком, схватившим наш город за горло. Подкупленные наркодельцами, а может быть, просто запуганные бандитами, солдаты Службы общественной охраны упорно не замечали торговцев. Что касается покупателей «дива», то те провожали меня и Макри взглядами, явно размышляя, не ограбить ли нас – прямо здесь, средь бела дня. Однако мои внушительные габариты и пара мечей у бедер Макри привели их в чувство, тем более что в округе вполне хватает более доступной добычи.

Солнце палило безжалостно. Толпа людей у рыночных прилавков вздымала клубы удушающей пыли. К тому времени, когда мы добрались до «Секиры мщения», я был готов молить о кружке эля. Ввалившись в дверь и проложив путь среди послеполуденных выпивох, я ухватился за стойку бара, как утопающий за соломинку.

– Пива! И побыстрее!

Хозяин таверны – северный варвар по имени Гурд. Мы с ним много лет сражались бок о бок в самых разных концах света. Осознав мое плачевное состояние, Гурд прервал треп с посетителем и нацедил мне кружку.

– Трудный денек в суде? – спросил он.

– Хуже не бывает! Они отпустили Баксина, и дополнительной награды от Гильдии транспортников мне не видать. Ты даже не представляешь, какое дерьмо вылили на меня эти стряпчие! Вот что я тебе скажу, Гурд: пора сваливать из этого насквозь протухшего города. Нормальный человек здесь и дня не проживет без того, чтобы какая-то продажная судебная вошь не втоптала его в грязь. Моя кружка опустела.

– Что с тобой, Фракс? Выше нос! Пиво в этом городе еще не иссякло, – ухмыльнулся он, наливая мне третью кружку.

Гурду под пятьдесят. Покончив с бурной жизнью наемника, он утешился тем, что стал владельцем таверны. Когда-то могучий боец Гурд скис даже больше, чем я. Но в отличие от меня ему хватило мозгов, чтобы накопить денег на свою забегаловку. Что касается меня, то, не будучи северным варваром, я все свои заработки проигрывал или пропивал.

К концу четвертой – а может, к началу пятой кружки – я громогласно объявил всем желающим меня выслушать, что Турай – самый мерзкий город на свете и порядочный человек существовать в нем не может.

– Вот что я вам скажу! – вещал я. – Даже в лачугах орков, в которых мне приходилось бывать, цивилизации несравнимо больше, чем в этом паршивом городишке. Когда городские власти станут в очередной раз умолять меня вытащить их из дерьма, я пошлю их куда подальше. Пусть ищут дураков в другом месте.

Выпитое пиво не улучшило моего настроения. Даже внушительная порция рагу, приготовленного нашей стряпухой Танроз, не подняла моего духа. Когда таверна стала наполняться закончившими дневную смену докерами, я схватил очередную кружку и устремился по лестнице на второй этаж. В те времена, когда я работал старшим следователем дворцовой стражи, у меня была роскошная вилла в округе Тамлин. Теперь же я ютился в двух комнатушках над таверной, что, естественно, мою жизнь не скрашивало. Макри обитала в комнате чуть дальше по коридору, и мы столкнулись на верхней ступеньке. Моя подруга была облачена в кольчужное бикини – начиналась ее смена в таверне.

– Ну что, Фракс? – спросила она. – Полегчало немного?

– Нет.

– Странно. Восемь или девять кружек обычно приводят тебя в благостное расположение духа. Что тебя мучает? Тебя и раньше поносили последними словами. Неужели ты забыл, какие оскорбления сыпались на тебя в прошлом году в сенате?

– Помню. Тогда меня поливали грязью лучшие люди нашего славного города. Но неужели ты не понимаешь? Я снова в том же состоянии, в котором ты меня застала, прибыв пару лет назад в Турай!

– В стельку пьяный, что ли?

– Нет. Я разорен. У меня не осталось ни гурана. Гурд кормит и поит меня в кредит. И так будет до тех пор, пока какой-нибудь дегенерат не обратится ко мне за помощью. Потом придется, рискуя жизнью, вести расследование за тридцать жалких гуранов в день. Нет в мире справедливости! Посмотри, что я сделал для города! Я сражался в войнах, отражая наскоки Ниожа, отбиваясь от оркских орд. Никто не повесил мне за это на грудь медаль. А кто спас этот вшивый Турай, когда Хорм Мертвец пытался стереть его с лица земли своим заклинанием Восьмимильного ужаса? Снова Фракс. А этой зимой я практически в одиночку обеспечил избрание нашего кандидата на пост главы Всемирной гильдии чародеев!

– В этом деле я тебе помогала!

– Ну... так, немного. И это отнюдь ничего не меняет. Я достоин большего, чем пребывание в этой жалкой таверне. В знак благодарности им по меньшей мере следовало пригласить меня на работу во дворец.

– Ты там уже работал. И тебя оттуда вышибли – за беспробудное пьянство.

– Что только еще раз доказывает мою правоту! Полная атрофия чувства благодарности! Если этот никчемный заместитель консула Цицерий еще раз заявится ко мне с просьбой о помощи, то, как у нас говорится, – «зуб дракона ему в ноздрю!». Немедленно спущу его с лестницы.

– Это несправедливо.

– А я о чем толкую? Вопиющая несправедливость!

– Не понимаю, с какой стати я должна сдавать этот экзамен? Я слишком занята обслуживанием выпивох в таверне. У меня нет времени для занятий.

Я ожег Макри ненавидящим взглядом. Если это существо с немыслимой смесью крови эльфов, орков и людей в свое время надумало убить своих дикарей-хозяев, бежать в лоно цивилизации и поступить в Колледж, то ей, кроме самой себя, в этом винить некого. Макри имела полную возможность остаться гладиатором, тем более что этим ремеслом она владела в совершенстве и была непобедимым чемпионом. Теперь, по моему мнению, она являлась самым умелым бойцом западного мира и в деле умерщвления при помощи оружия не знала себе равных. Но заниматься этим ей приходилось теперь довольно редко, поскольку изучение в Колледже Гильдий риторики, философии, математики и бог знает чего еще отнимало у бедняжки почти все свободное время. Неудивительно, что она постоянно испытывает стресс. Эта живущая по соседству со мной женщина (слово «женщина», как вы понимаете, я употребляю в самом широком смысле) большую часть времени пребывает в каком-то полубезумном состоянии. По-моему, подобный психоз – следствие смешанной крови, остроконечных ушей и непоколебимой уверенности в том, что все жизненные конфликты могут быть разрешены грубой силой.

Макри продолжила путь вниз, а я с пивом проследовал в свое, с позволения сказать, жилище. Захлопнув за собой дверь, я смахнул с кушетки разнообразный мусор. Всякой дряни тут накопилось порядочно. Нищета вынуждает меня опускаться все ниже и ниже по социальной лестнице. С этим пора кончать. Надо разработать новый жизненный план. Для талантливого, а может, и гениального типа вроде вашего покорного слуги даже в этом вонючем городишке найдутся способы выбраться наверх. Я допил пиво и, еще немного подумав, извлек из ящика комода бутылку кли. Кли по пути в желудок приятно обжигал глотку. Еще бы! Лучший сорт! Кли такого качества гонят только в горах. Солнечные лучи струились в комнату через щели в занавесках, и в моем жилище стало жарче, чем в преисподней у орков. Размышлять на серьезные темы в такой жаре просто невозможно, а строить планы – тем более. Поэтому мне, очевидно, придется закончить свои дни в полной нищете здесь, в округе Двенадцати морей, так и не получив заслуженного признания. Я допил кли, швырнул пустую бутылку в мусорную корзину и тут же уснул.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мне снился конкурс любителей пива в Абеласи. Победителем в этом благородном состязании настоящих мужчин, само собой, оказался Фракс. Я видел во сне семерых соперников по финалу, валяющихся без чувств на полу, и себя, требующего подать еще пива. Это, несомненно, был один из самых славных моментов моей жизни. Но счастье длилось, увы, недолго. Кто-то грубо потряс меня за плечо, и я, еще толком не проснувшись, потянулся к мечу.

– Это я, – сказала Макри.

Ее вторжение страшно меня разозлило.

– Сколько раз можно повторять – не входи в мою комнату! – заорал я. – Если ты еще хоть раз ввалишься ко мне без приглашения, клянусь, я проткну тебя насквозь!

– Ты, старый жирный вол, не сможешь меня проткнуть, даже если мне свяжут за спиной обе руки, – ответила Макри, любившая, как я давно успел заметить, повздорить по любому, даже самому пустячному поводу.

– Наступит день, тощая обожательница троллей, и я разорву тебя на куски, – остроумно парировал я и к своему ужасу заметил, что Макри явилась не одна.

– Ты, конечно, помнишь Дандильон Одуванчик? – спросила она.

Мое сердце мгновенно ухнуло в желудок. Даже в этом полном всяких необычных типов городе, где давно перестали чему-либо удивляться, Одуванчик была существом, мягко говоря, странным. В прошлом году она прибегла к моим услугам, и, хотя завершилось все вполне благополучно, о том расследовании я вспоминаю без всякого удовольствия. Дандильон Одуванчик – существо, как я уже сказал, весьма странное. Она не такой варвар, как Макри, и не эфирное создание наподобие эльфов. Она просто странная. Мне в ней не нравится многое, В частности, мне не по вкусу ее привычка шляться по улицам босиком. Этой ее страсти я совершенно не могу ни понять, ни принять. Передвижение босиком по нашим улицам, усыпанным разного рода отбросами, говорит лишь об отсутствии даже начатков здравого смысла. Вы можете наступить на дохлую крысу или на что-нибудь похуже! Кроме того, Одуванчик носит длинную юбку, разрисованную знаками зодиака, и несет всякую чушь о своем общении с природой. Она наняла меня на работу от имени проживающих в заливе говорящих дельфинов, что, зная ее, было вовсе не удивительно.

– Что тебе надо? – проворчал я. – Неужели у говорящих дельфинов возникли очередные неприятности?

Вообще-то дельфины на нашем языке не говорят. Они изъясняются при помощи свиста. Я сам был свидетелем общения Дандильон с дельфинами, однако до сей поры не могу избавиться от ощущения, что пал жертвой тонкой мистификации.

Одуванчик попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то вымученной. Девица была явно встревожена. Впрочем, моя могучая фигура с мечом в руках способна на кого угодно нагнать ужас. Я вложил меч в ножны, надеясь услышать от гостьи что-нибудь путное. За помощь болтливым дельфинам я получил от нее в оплату несколько весьма ценных древних монет и сейчас, как вы понимаете, не мог гнать от себя потенциального клиента, каким бы чудным тот ни казался.

– Дандильон хочет тебя кое о чем предупредить, – сказала Макри с самым серьезным видом, но я, хорошо зная свою подругу, понимал, что она в глубине души веселится.

– Предупредить? Неужели дельфины хотят уберечь меня от грозящей мне опасности?

– Нет, не дельфины, – ответила Одуванчик. – Однако они до сих пор благодарны тебе за помощь. Они были бы рады, если бы ты нашел время их навестить.

– Как только у меня возникнет желание пообщаться с природой, я отправлюсь прямо к заливу. Итак, о какой же напасти ты желаешь меня известить?

– Грядущие события вовлекут тебя в ужасное кровопролитие, – глядя мне в глаза, заявила Дандильон.

Я, в свою очередь, уставился на нее. Воцарившуюся тишину нарушали лишь вопли уличных торговцев. У подножия наружной лестницы, ведущей из моего жилья прямо на улицу, шла оживленная дискуссия между торговкой рыбой и точильщиком. Уже целую неделю они занимались только тем, что увлеченно друг на друга орали. Впрочем, в их оправдание следует отметить, что жизнь в Турае никогда не протекала мирно.

– Ужасное кровопролитие? – переспросил я. – И только-то?

Дандильон удрученно кивнула, а я стал искать бутылку с кли, забыв о том, что уже ее выпил и выбросил.

– Я – детектив, и вокруг меня постоянно льется кровь. Такова уж специфика территории, на которой мне приходится трудиться. Обитатели округа Двенадцати морей недолюбливают, когда среди них ведется расследование.

– Ты не понял, – сказала Дандильон. – Я вовсе не имела в виду обычный уровень насилия, столь характерный для твоей деятельности. Более того, я говорю даже не о нескольких смертях. Я хочу предупредить тебя о гибели многих и многих людей. Смертей будет столько, что даже ты, возможно, собьешься со счета. Это будет никогда не виданная в этих краях оргия смерти.

Мое сердце вдруг заныло. Организм, судя по всему, не выдерживал вида босоногой девицы в нелепом наряде, и у меня появилось искушение спустить ее с лестницы.

– Кто поручил тебе мне это сообщить? Братство? Сообщество друзей?

– Никто мне ничего не поручал. Я прочитала это по звездам.

Макри, не сдержавшись, хихикнула. Я же, не веря собственным ушам, гневно спросил:

– Ты прочла эту чушь в небесах?

– Да, – ответила Дандильон, энергично кивая. – Прошлой ночью, на берегу залива. Я сочла своим долгом тебе это сообщить, так как нахожусь перед тобой в неоплатном...

– Убирайся! – взревел я. – Макри, как ты смеешь приводить сюда эту полоумную бабу, чтобы та донимала меня своими россказнями?! Если она задержится еще хотя бы на секунду, я... я... Я вас обеих прикончу! Вы что, не понимаете, что я человек занятой? Убирайтесь к дьяволу!

Моя подруга повела Дандильон к дверям, но на самом пороге вдруг задержалась и сказала:

– Может быть, Фракс, тебе все же стоит к ней прислушаться? Ведь в деле с дельфинами она принесла нам обоим большую пользу.

В ответ я сказал Макри, что был бы весьма признателен, если бы она впредь избавила меня от подобных визитов, и для вящей убедительности присовокупил к просьбе пяток проклятий, которые обычно приберегаю для гонок квадриг. Макри удалилась, громко хлопнув дверью. Я открыл дверь, прокричал еще пару проклятий ей вслед, а затем тяжело плюхнулся на кушетку. Настроение существенно ухудшилось, и я пришел к выводу, что надо хорошенько выспаться. В наружную дверь кто-то постучал. Я не обратил на это ни малейшего внимания. Стук повторился – и снова ноль внимания с моей стороны. Наружная дверь находилась под охраной довольно легкого магического запора, именуемого заклинанием Замыкания. Это заклинание способно не допустить в помещение большую часть людей – очень хорошо, поскольку в этот момент я не испытывал ни малейшей склонности к общению. Я еще толком не успел улечься, как дверь вдруг широко распахнулась и в мое скромное жилище вступила сама Лисутарида Властительница Небес. Лисутарида – наипервейшая волшебница города-государства Турай, а с тех пор, как ее избрали главой Гильдии, она руководит чародеями всех населенных людьми земель.

Взглянув на меня сверху вниз, Лисутарида поинтересовалась:

– Ты почему не отвечаешь на стук?

– Надеялся, что заклинание защитит меня от незваных гостей.

Лисутарида ухмыльнулась. Мое жалкое заклятие никак не могло послужить преградой для столь могущественной волшебницы.

– Ты что, намерен валяться так весь день? – спросила чародейка.

Я сделал отчаянную попытку встать. Лисутарида – особа весьма знатная и вдобавок очень богатая. Она заслуживала уважения, хотя мне не раз доводилось видеть ее в полном отпаде от чрезмерного пристрастия к наркотику под названием «фазис». Ну, короче, у меня не было настроения держаться с ней в рамках протокола.

– Ты всегда приветствуешь своих клиентов подобным образом?

– Только в тех случаях, когда требуется изжить последствия приема чрезмерной дозы пива. Чем вызван твой визит? Решила заскочить ко мне в гости? Тогда к чему весь этот маскарад?

– Нет, не в гости. Я пришла по делу – нужна твоя профессиональная помощь. А маскарад – чтобы меня никто не узнал.

Чародеи Турая обычно ходят в весьма приметной радужной мантии, а Лисутарида – дама светская – носит под мантией великолепный наряд. На ногах у нее всегда золотые сандалии, шею украшают драгоценные колье. На сей раз чародейка облачилась в убогий наряд, свойственный низшим слоям общества, хотя любой, даже не слишком наблюдательный человек без труда бы заметил, что ее экстравагантная прическа никак не могла быть создана в жалких цирюльнях округа Двенадцати морей. Лисутарида Властительница Небес даже в жалком наряде выглядела ослепительно. Мы были с ней примерно одного возраста, но она оставалась элегантной красавицей, тщательно следящей за своей внешностью.

– Насколько я вижу, здесь ничего не изменилось, – сказала Лисутарида, сметая мусор со стула, чтобы усесться. – Неужели тебе нравится жить в подобном свинарнике?

– Частным детективам, увы, слишком мало платят.

– Насколько я помню, ты получил более чем приличное вознаграждение за работу на Ассамблее чародеев.

– Не очень уж и приличное по сравнению с теми услугами, которые я оказал городу. Кроме того, инвестиции, сделанные мною совсем недавно, обернулись существенными финансовыми потерями.

– Хочешь сказать, что опять просадил все на скачках?

– Что же, можно сформулировать и таким образом.

– На последних гонках я тоже потеряла деньги, – кивнула Лисутарида. – Но в отличие от тебя, Фракс, я могу себе такое позволить. Что ж, твое положение меня вполне устраивает. Сидя без средств, ты не сможешь отказаться от моего предложения.

– Выкладывай.

Лисутарида сделала паузу для того, чтобы зажечь палочку фазиса. Мне она тоже предложила закурить, и я не стал отказываться. Для большинства людей фазис является легким наркотиком, но Лисутарида потребляет его в немыслимом количестве. Чтобы наркотический дым был погуще, она изобрела специальный кальян и, кроме того, придумала заклинание, резко сокращающее время созревания растения. Обитатели Турая неимоверно гордятся тем, что один из их сограждан стал во главе Всемирной гильдии чародеев, но они бы безмерно удивились, ежели б узнали, в каких чудовищных масштабах Лисутарида потребляет фазис. Она постоянно пребывает в такой балде, что часто даже не в состоянии передвигаться. Лисутарида была совершенно негодным кандидатом на высокий пост, но, как говорил недовольный этим обстоятельством заместитель консула Цицерий, другие еще хуже. Как бы то ни было, у короля, консула и заместителя консула словно гора с плеч свалилась, когда кандидат Турая стал главой Гильдии. А радовались они потому, что в случае войны с орками (а это рано или поздно должно произойти) Тураю гарантирована помощь всех чародеев запада.

– Ты что-нибудь слышал о зеленом камне чародеев? – спросила Лисутарида.

– Я так и не закончил своего магического образования. – Я печально покачал головой. – В моих познаниях имеются серьезные пробелы, а зеленого камня чародеев, как мне кажется, вообще не проходили.

– Да, о нем известно лишь очень узкому кругу людей, – кивнула моя гостья. – Существование камня – это, если можно так выразиться, государственная тайна. Даже я узнала о том, что есть такой камень, лишь после того, как, став главой Гильдии, получила доступ к дворцовым секретам. Этот зеленый драгоценный камень позволяет Тураю избежать внезапного вторжения. В руках могущественного чародея камень действует как всевидящее око. В какой бы тайне орки ни готовили нападение, мы все равно способны узнать, где сосредоточиваются их армии. Так что это отнюдь не простой булыжник.

Я удивился, узнав о существовании подобного артефакта, но пояснение Лисутариды изумило меня еще пуще.

– Судя по тому, что ты говоришь, этот камешек – вещь довольно полезная. Но неужели этот изумруд, или как его там, – единственная защита против вероломного вторжения орков? Разве Гильдия чародеев не обладает целым набором заклинаний раннего предупреждения?

– Разумеется. Но Гильдия оркских колдунов в течение пятнадцати последних лет делала все, чтобы нейтрализовать наши заклинания Раннего предупреждения. В былые времена в нашем арсенале имелось двадцать или даже чуть больше заклинаний Раннего предупреждения, сейчас же, если верить донесениями Королевской разведслужбы, их число уменьшилось до двух-трех. Гильдия колдунов у орков – организованная сила. Если эти оркские колдуны смогут найти противодействие и для оставшихся средств магического дальновидения, зеленый камень станет нашей единственной надеждой. Случись что-нибудь с этим камнем – и мы обречены на небытие.

Упоминание о возможной войне с орками не доставило мне удовольствия (я имел несчастье сражаться в последней из них), но все же заставило повнимательнее вслушиваться в слова волшебницы. В последней войне участвовали и Лисутарида, и Гурд. Да что там говорить! Практически каждый житель Турая, способный держать в руках оружие или произнести простенькое заклинание, поднялся на стены города, дабы остановить напор варваров. Ценой огромных усилий и больших потерь нам удалось отбросить их от границ города, но мы оставались на грани гибели до тех пор, пока с юга на помощь не явились эльфы. Если бы не они, Турай – или то, что от него осталось, – был бы ныне западным аванпостом империи орков.

– Итак, оркские колдуны трудились не покладая рук, в результате чего нам теперь приходится полагаться лишь на зеленый камень чародеев.

– Именно, – сказала Лисутарида и добавила: – Надеюсь, мне удалось убедить тебя в огромном значении этого артефакта?

– Удалось. Ну и что с ним произошло?

– Его хранение доверили мне.

– И?..

– Я его потеряла.

– Ты потеряла зеленый камень чародеев?! Каким образом?

– Отправляясь на бега, я положила камень в свою сумку, и это был совсем не такой легкомысленный поступок, как может показаться на первый взгляд. Для того чтобы правильно пользоваться камнем, надо быть могущественным чародеем и знать, как в различных обстоятельствах проявляются его свойства. Думаю, я обронила его в тот момент, когда передавала моей помощнице деньги, чтобы та от моего имени сделала ставку.

– На какую квадригу ты ставила?

– На «Разрушителя городов».

– Неудачный выбор, я на этой развалине потерял кучу бабок.

– Камень был...

– Тебе не показалось несколько странным то, что эта колесница сошла с дистанции на последнем круге? По-моему, возничего просто подкупили.

– Я, конечно, тут же принялась его искать, но...

– Мне кажется, Мелия – не лучший вариант для стадионного мага. Уверен, что на стадионе творятся темные дела, и Мелия имеет с них приличный откат...

Лисутарида проинформировала ледяным тоном, что явилась вовсе не для того, чтобы обсуждать наши потери на гонках колесниц.

– Я потеряла самый важный предмет из имеющегося в наших арсеналах оружия, и его надо найти как можно скорее.

– Ты не очень огорчайся, – продолжал я. – Я пострадал так же, как и ты. «Разрушитель городов» должен был не моргнув глазом выиграть забег. Но в нашем городе, увы, наступили такие времена, когда честный человек не может сделать ставки без того, чтобы его не облапошили.

В глазах Властительницы Небес сверкнули грозные огоньки, и я поспешил перейти к делу.

– Мне необходимы подробности, – сказал я.

– Зеленый камень чародеев вделан в оправу, как кулон. Работа ювелиров-эльфов. Весьма примечательная. Однако длительным расследованием тебе заниматься не придется. Сразу приступить к поискам камня мне не удалось, не могла же я использовать заклинание Нахождения прямо на стадионе Супербия под носом у самого консула. Однако вернувшись домой, я немедленно обратилась к магическим силам. Словом, при помощи магии мне удалось установить местонахождение кулона. В данный момент он находится в портовой таверне. Название «Остроконечный жезл» тебе что-нибудь говорит?

– Да. Это именно то место, где заканчивают свой путь украденные драгоценности.

– Так я и думала. Надеюсь, Фракс, ты осознаешь, что в этом деле требуется абсолютная секретность? Я не могу допустить, чтобы король, консул или кто-то из моих коллег узнал, что я потеряла сокровище. В подобных обстоятельствах, как ты понимаешь, я не могу отправиться в таверну и обрушить на похитителей все известные мне скверные заклятия. От меня потребуют объяснений, которые я дать, увы, не смогу.

Я прекрасно понимал, что в городе, где все от мала до велика ненавидят и боятся орков, человек, потерявший наше самое мощное оружие, очень скоро пожалеет о том, что родился на свет, будь он могущественным волшебником или жалким частным сыщиком. Со стороны Лисутариды это было проявлением величайшего легкомыслия. Однако удивляться не приходилось. После того как Лисутарида сделалась главой Гильдии, ее пристрастие к фазису стало наносить более серьезный ущерб городу по сравнению с тем временем, когда она оставалась рядовой (пусть и наделенной волшебной силой) наркоманкой.

– Почему ты не отправила за камнем кого-нибудь из слуг?

– Я решила, что это связано с большим риском. Если их там даже никто и не узнает, кто-то из них может впоследствии проболтаться. Прислуга в нашем городе не славится сдержанностью. Моя помощница-секретарь абсолютно надежна, но это – молодая женщина весьма хрупкого сложения и совсем не годится для подобных дел. Мне известен адрес дома, где находится камень, но я не знаю, с чем ты там можешь столкнуться.

– Скорее всего с типом или типами, которые не пожелают его вернуть, – сказал я. – «Остроконечный жезл» – естественная берлога для жуликов всех мастей. Однако не волнуйся. Я верну тебе безделушку.

Судя по рассказу Лисутариды, вор не имел представления о том, что украл. Скорее всего он полагает, что ему в руки попала обыкновенная дамская висюлька, и постарается сбыть ее как можно быстрее за небольшую цену.

В удушающей жаре моего жилища Лисутарида чувствовала себя довольно скверно. В зимнее время Властительница Небес, так же как и другие маги, налагала на свои одежды простенькое заклинание Подогрева (им умел пользоваться даже я), но охлаждение с помощью магии требует значительно больших усилий.

– Надеюсь, что в ходе расследования ты не станешь прибегать к своим юридическим полномочиям? – с тревогой в голосе спросила она. – Это может привести к нарушению секретности.

Услыхав эти слова, я ужасно разозлился. Ведь я делал все, чтобы поскорее забыть о своих так называемых юридических полномочиях. Пробыв всю жизнь рядовым гражданином города-государства Турай, я несколько месяцев назад неожиданно для себя получил пост Народного трибуна. Одарил меня этим высоким званием заместитель консула Цицерий. Институт народных трибунов исчез сам по себе лет полтораста назад, но официально его никто не отменял. Цицерий восстановил пост лишь для того, чтобы я мог получить доступ на Ассамблею чародеев. Ни он, ни я не рассчитывали на то, что я каким-то образом стану прибегать к власти, которой юридически наделен Народный трибун. Однако сенатор Лодий (политический противник Цицерия) грязным шантажом вынудил меня прибегнуть к власти и остановить выселение некоторых бедных граждан Турая из их домов. Мои действия привели к целому ряду нежелательных последствий, и с тех пор я всеми силами стараюсь не вступать в мутные воды политического мира Турая. Словом, я хотел, чтобы все забыли о существовании Народного трибуна по имени Фракс, и отказывался от любых действий в этом качестве, понимая, что они принесут мне одни неприятности и поссорят с сильными мира сего.

– Не волнуйся. Это не более чем почетный пост. Сенатор Лодий заставил меня один раз воспользоваться властью, и это все.

Народный трибун назначается на год, и я надеялся, что через несколько месяцев срок моего пребывания тихо истечет и я снова превращусь в обычного гражданина. Если в Турае человек хочет заниматься политикой и при этом остаться в живых, ему нужна гораздо более прочная «крыша», чем та, которой обладал я.

Лисутарида запалила очередную палочку фазиса.

– Надеюсь, ты не заложила кулон, чтобы сыграть на бегах?

У нее хватило воспитания и такта ответить с улыбкой на мой идиотский вопрос.

– Нет, – сказала она. – Я все еще достаточно богата. Однако, если потеря камня станет известна многим, ты будешь не единственным, кто задаст этот вопрос. Стадион Супербия не лучшее место для того, чтобы терять там государственные ценности. После того как я стала главой Гильдии, у меня в некоторых кругах появилось много завистников. Узнав о потере, они не преминут поднять шум, что я просадила камень на бегах.

Лисутарида взяла свою сумку и выложила на стол деньги.

– Здесь ровно тридцать гуранов. Твой обычный задаток, насколько мне известно. И еще. Я должна получить камень в самое ближайшее время. Через четыре дня я даю в своем особняке бал-маскарад, на который приглашены кронпринц, консул Калий и заместитель консула Цицерий. Я не сомневаюсь, что они пожелают взглянуть на зеленый камень чародеев. Консул Калий, насколько мне известно, не хотел, чтобы камень вообще покидал дворец.

Надо сказать, на месте консула я бы тоже выразил сомнение в целесообразности передачи драгоценности Лисутариде. Каждый, кто в здравом уме видел, как забалдевшая от фазиса Властительница Небес, спотыкаясь о собственные ноги, бродила по залам Ассамблеи, с трудом мог согласиться на то, чтобы вручить ей какой-либо представляющий минимальную ценность предмет. А уж о зеленом камне чародеев и говорить не приходится!

– Не могла бы ты отменить бал?

Этого она сделать не могла. Костюмированный бал Лисутариды был одним из гвоздей светского сезона. Интересно, подумал я, в чем смысл этого «светского сезона»?

– Я верну тебе камень.

– Когда он попадет в твои руки, ни в коем случае не смотри в него.

– Почему?

– Потому что мы имеем дело с объектом, обладающим мощным магическим полем. Он не представляет никакой опасности, если его просто подержать в руках. Но становится крайне опасным, если вглядываться в его глубокую зелень. Позволить это себе может лишь очень хорошо подготовленный маг. Камень может вызвать потерю сознания, а может, и еще того хуже.

– Я незамедлительно суну его в карман.

Лисутарида зажгла третью палочку фазиса. Докурив, она швырнула бычок в мою мусорную корзину и тут же закурила следующую.

– Как поживает Макри? – спросила чародейка.

Лисутарида прекрасно знает Макри, так как во время Ассамблеи приглашала мою подругу на роль телохранительницы.

– Как всегда очень занята и как всегда вздорна.

– У меня для нее кое-что есть.

С этими словами Лисутарида передала мне конверт, на котором изящным почерком профессионального писца было выведено имя Макри. Я обещал передать послание. Меня разбирало любопытство, однако, решив, что это не мое дело, я сразу после ухода Лисутариды зашел в комнату подруги и оставил там пакет. После этого я, чтобы изгнать из организма остатки алкоголя и фазиса, ополоснул лицо водой и опоясался мечом. Затем я загрузился единственным заклинанием – большего моя память не вмещала – и отправился на улицу. Точильщик и торговка рыбой по-прежнему продолжали вопить друг на друга. Похоже, дело у них шло к драке.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

У подножия лестницы я нос к носу столкнулся с Моксаланом – младшим сыном нашего букмекера Честного Мокса. Точнее, с его единственным сыном, поскольку старший скончался прошлой зимой от передозировки «дива». Это произошло примерно в то же время, когда по аналогичной причине откинула копыта наша булочница Минарикс. Мне лично булочницы очень не хватает. Без ее печева жизнь стала значительно хуже. Что касается сына Мокса, то я без него совсем не скучаю, но поскольку мне частенько приходится иметь дело с Честным Моксом, я стараюсь быть вежливым и по отношению к младшим членам его семейства.

Моксалану лет девятнадцать. У него открытое дружелюбное лицо, еще не успевшее приобрести жесткого и хитрого выражения прожженного букмекера. Он носит простую, но хорошо сшитую тунику, а на ногах – сандалии, один вид которых говорит о том, что бизнес папочки процветает. После того как мы обменялись приветствиями, Моксалан пояснил, что ищет Макри, которая якобы обещала помочь ему разобраться с некоторыми вопросами теории архитектуры. Парень даже пытался рассказать, с какими именно вопросами. Впрочем, его слова звучали для меня полной абракадаброй.

– Значит, теория архитектуры? – перебил я.

– Да. Для Колледжа Гильдий. Мы с ней одноклассники. Я пропустил лекцию, а Макри делала записи.

А я и не знал, что Честный Мокс определил своего младшего в Колледж. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Человек, который гребет такую кучу бабок, вполне способен внести плату за обучение, невзирая на то, что в качестве букмекера занимает нижние ступени социальной лестницы. Довольно много разбогатевших представителей низшего сословия хотят улучшить социальный статус семьи и дают сыновьям хорошее образование, чтобы те могли стать государственными чиновниками или кем-то еще в этом роде.

– Выходит, семейный бизнес тебя не интересует?

– Я немного помогаю отцу, но он хочет, чтобы я занялся чем-нибудь более престижным. Макри сейчас в таверне?

– Да. Вся в трудах.

Моксалан не сомневался, что Макри законспектировала весь курс лекций.

– Она у нас самая хорошая студентка. Гораздо лучше, чем я. Вы знаете, что она на курсе идет первой по всем предметам?

Я этого не знал. Возможно, Макри и упоминала о своих достижениях, но я, как водится, пропустил ее слова мимо ушей. Я обратил внимание на то, что каждый раз, когда он упоминал имя Макри, его лицо обретало слегка обалделое выражение. Я сразу узнал этот симптом. Молодые люди при виде великолепной фигуры Макри, едва прикрытой двумя полосками кольчужного бикини, сразу забывают наказы мамаш держаться подальше от женщин с примесью оркской крови. Макри и на эльфов произвела неизгладимое впечатление, а для эльфов внимание к тем, кто пусть даже косвенным образом связан с орками, является почти полным табу. Все эти молодые люди и юные эльфы не понимают, насколько правы их родители в желании найти своим чадам приличных жен. Жизнь с Макри превратилась бы для них в сущий ад, какой бы сказочной им ни казалась ее фигура. Моей подруге, как мне представляется, так и не удастся до конца дней изжить в себе повадки гладиатора. Думаю, что при появлении первых признаков домашних разногласий она смахнет своему супругу голову и раскрасит физиономию покойника его же кровью.

– Я думал, она будет с вами, – сказал Моксалан.

– Почему?

– Потому что вы получили предупреждение.

Я не понял, о чем идет речь, и младший сын Мокса напомнил слова Дандильон о грозящей мне кровавой бане. В местах, подобных округу Двенадцати морей, слухи почему-то распространяются со страшной скоростью. Слова парня меня рассердили, и не только потому, что я терпеть не могу, когда в мои дела суют нос. Больше всего меня обозлил намек, что в случае опасности я не могу обойтись без Макри. Неужто все уже позабыли, что до ее появления я в течение многих лет мог с успехом постоять за себя?

– Обо мне не беспокойся, – буркнул я и удалился.

Небольшая таверна «Остроконечный жезл» располагалась рядом с портом и слыла заведением крайне неприятным. Она постоянно была под завязку набита пьяными матросами и портовыми грузчиками. В отличие от остальных местных забегаловок эта избежала контроля со стороны Братства, что было мне явно на руку. Братство, если вы вдруг забыли, – преступная группировка, контролирующая южную часть города. Если бы я попытался отнять краденый кулон у члена Братства, вся банда обрушилась бы на меня, словно скверное заклятие. Теперь же я знал, что подвеска скорее всего окажется в лапах мелкого жулика, который захочет избавиться от нее как можно быстрее, чтобы прикупить очередную дозу «дива». Если парень будет в «ломке» и отдаст мне кулон задешево, я даже наживусь на этой операции. Лисутариде при ее богатстве и вилле в округе Тамлин ничего не стоит отвалить мне дополнительно несколько гуранов. По счастью, работа оказалась простой и не требующей напряжения мыслей. Последнее меня радовало особенно, ибо в такую жару умственная деятельность – занятие крайне утомительное.

Каждая встреча с представителями аристократии пробуждает во мне зависть к их богатству. Я всегда был беден. Правда, несколько лет назад я сумел пробиться наверх и получил прекрасный пост старшего детектива дворцовой стражи. У меня был обширный кабинет, большой дом и даже прислуга. Но отец всегда утверждал, что кончу я ничем, и мне до сих пор так и не удалось доказать, что старик ошибался.

Солнце палило нещадно, и улицы ничем не отличались от преисподней орков. Однако в таверне «Остроконечный жезл» было еще жарче. Мне показалось, что я попал в настоящее пекло. Запах кислого эля и клубы наркотического дыма делали атмосферу абсолютно непригодной для дыхания. Деревянные стропила над головой почернели от времени и от копоти. По залу расхаживали шлюхи с вплетенными в волосы красными лентами, но обалдевшая от жары и алкоголя клиентура не обращала на них никакого внимания. На полу распростерлась какая-то женщина. Мне даже показалось, что она довольно давно мертва. Чтобы прийти в себя, мне пришлось потрясти головой. Ниже пасть уже невозможно. Ни один более или менее приличный человек не должен и близко подходить к этой таверне.

– Фракс! А мы-то думали, куда это ты запропастился.

Время от времени мне приходится сюда захаживать. В основном по делам. За стойкой бара работает хозяин таверны Гаваракс. В свое время он был капитаном боевой триремы, но его вышибли с флота за то, что он не поделился добычей с королем. У парня смуглая кожа, а его лицо от подбородка до уха пересекает шрам – результат какой-то морской стычки. Гаваракс любит похвастать своими боевыми подвигами, когда в его заведении собираются старые морские волки. Только для того, чтобы не показаться невежливым, я попросил пива и сразу же поинтересовался, не возникал ли в поле его зрения кто-нибудь желающий толкнуть украденный камешек. Гаваракс не тот человек, который стал бы делиться информацией со Службой общественной охраны, но меня он знает достаточно хорошо и понимает, что я не причиню ему никаких неприятностей. Более того, он, как правило, рассчитывает на то, что ему от меня кое-что перепадет.

Подождав, когда полупьяный докер с красной повязкой на голове, получив очередную кружку, отвалил от стойки, Гаваракс склонился ко мне и негромко сообщил, что такой тип действительно есть. Я выложил перед ним несколько гуранов.

– Сейчас он наверху, в одном из номеров. С парой дружков. Ни одного из них я раньше не видел.

Прежде чем я успел отойти от стойки, Гаваракс схватил меня за рукав, притянул к себе и прошептал:

– Если собираешься кого-нибудь убить, постарайся не повредить мебель.

Проходя по прокуренному шумному залу к ведущей на второй этаж лестнице, я думал о том, что дело окажется даже менее сложным, чем я предполагал. Поднявшись по ступеням, я замер у нужной двери и прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука. Ударом ноги я распахнул дверь и со снотворным заклинанием наготове ввалился в номер. Заклинание требовалось на тот случай, если кто-нибудь вдруг надумает оказать сопротивление.

Внутри было четыре человека, но сопротивляться они явно не собирались. Трое были уже мертвы, а четвертый, судя по всему, вот-вот должен был последовать за своими товарищами. Каждый из них был заколот кинжалом, в результате чего на полу образовались довольно внушительные лужи крови. Я склонился над тем, который еще подавал признаки жизни, и спросил:

– Что здесь произошло?

Он попытался посмотреть на меня, но ему никак не удавалось сфокусировать взгляд.

– Я плыл на прекрасном золотом корабле... – прошептал он.

Я замер, ожидая продолжения, но бедняга вдруг закашлял кровью и испустил дух.

Его последние слова показались мне довольно странными, и их следовало запомнить, чтобы позже хорошенько поразмыслить.

Я быстро окинул взглядом помещение. Окно напротив двери было распахнуто, на подоконнике виднелись пятна крови. Оно было невысоко над землей и выходило в узкий проход за домом. Убежать убийце ничего не стоило, хотя я и понятия не имел, кто бы это мог быть. Во всяком случае, это был человек, который в состоянии постоять за себя. Все четверо мертвецов были вооружены мечами. Мелкие жулики, как правило, бойцы никудышные, но, как бы то ни было, прикончить вооруженных людей – дело непростое.

Стараясь действовать как можно быстрее, я принялся обыскивать еще теплые тела. Мне довольно много приходилось возиться со жмуриками, но это дело я по-прежнему недолюбливаю. Одного я опознал сразу. При жизни его звали Аксатен, и он промышлял на стадионе Супербия, таская у завсегдатаев скачек все, что подвернется под руку. Остальные были мне неизвестны. Так или иначе, но кулона на убитых не оказалось, а в сумках удалось обнаружить лишь несколько монет. На телах не было никаких татуировок, указывающих на принадлежность к преступным организациям. Обыск комнаты также завершился безрезультатно.

Я выглянул в окно. Для нормального человека прыгнуть вниз с подоконника не составляло никакого труда, но только не с моей тушей. Кроме того, в комнате оставались четыре трупа. Конечно, можно было оставить их валяться на полу, а самому потихоньку улизнуть, но особого смысла в этом не было. Гаваракс меня укрывать не станет. Как только тела будут обнаружены, он призовет Службу общественной охраны, и я стану главным подозреваемым в убийстве четырех человек.

Смачно выругавшись, я вернулся в зал. Не могу сказать, что мое известие сильно порадовало хозяина.

– Четыре? – переспросил он. – И все мертвы? Служба общественной охраны будет просто счастлива. Это ты их прикончил?

– Нет, не я. Я, увы, слишком стар и не в состоянии быстро работать мечом.

Гаваракс покосился на мое брюхо и, похоже, мне поверил. Он отправил какого-то мальчишку в Службу охраны, а мне ничего не оставалось, кроме как ждать в этой убогой таверне прибытия охранников. Впереди маячила перспектива подвергнуться довольно неприятному допросу. Если меня отпустят, выскажу Властительнице Небес все, что по этому поводу думаю. И речь моя будет отнюдь не краткой.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Примерно девять часов спустя я выбрался из ландуса, расплатился с кучером и направился по длиннющей аллее к принадлежащей волшебнице вилле. Служаки из Общественной охраны истязали меня вопросами добрых шесть часов. После этого мне удалось поспать всего два часа, и пребывал я, как вы понимаете, не в лучшем настроении. Вид прекрасных клумб, аккуратно подстриженных кустов и раскидистых деревьев настроения отнюдь не улучшил. Богатеи вроде Лисутариды никогда не подвергаются злобному шестичасовому допросу со стороны солдат охраны, каждый из которых туп, словно орк. У этих болванов был такой вид, будто они собирались меня измолотить, если я не дам удовлетворяющие их ответы. От возможных побоев меня спасло появление капитана Ралли. Капитан меня недолюбливает, однако насилие в отношении подозреваемых позволяет лишь в крайних случаях.

По правде говоря, солдаты Службы общественной охраны не думали, что именно я прикончил четырех человек в таверне «Остроконечный жезл», хотя им этого очень хотелось. А капитан Ралли, с которым я хорошо знаком, вообще убежден, что убийца не я. Этим, кстати, он резко отличается от своего начальства, уверенного в том, что Фракс способен на любое преступление. Префект Гальвиний, глава Службы общественной охраны, спит и видит, как бы отправить меня на каторжные галеры. Ралли относится ко мне лучше, однако его постоянно выводит из себя то, что я никогда не рассказываю о тех делах, которые веду. Капитан несколько раз спрашивал меня, что я делал в «Жезле», но у меня не было ни малейшего желания сообщать, что я занимаюсь поисками кулона для Лисутариды. Если я начну называть своих клиентов всякий раз, как у меня возникнут неприятности, то скоро вообще буду сидеть на бобах.

В конце концов капитан Ралли позволил мне удалиться, но предупредил, что обрушится на меня как скверное заклятие, если я снова окажусь рядом со жмуриком на его участке. Я же, со своей стороны заверив капитана, что впредь изо всех сил буду держаться подальше от покойников, поспешил в «Секиру мщения». Заглотав наскоро завтрак, я отправился на свидание с Лисутаридой.

Когда мне наконец удалось добраться до дверей – инкрустированных, между прочим, золотом, – я был злее самого злобного дракона и готов смести со своего пути любого, кто первым встретит меня у порога. Но и здесь мне не повезло. Дверь открыла служанка, которую я, увы, хорошо знал. Девица без разговоров пустила меня в дом.

– Я немедленно доложу госпоже, – вежливо произнесла она и удалилась, прежде чем я успел выпалить какую-нибудь грубость.

Я находился в комнате, окно которой выходило на задний двор виллы. Впрочем, о каком-то дворе не могло быть и речи. Моему взору открывался обширный сад с таким количеством деревьев, цветов и кустов, что нормальный человек просто не знал бы, что со всей этой флорой делать. Между деревьев причудливо извивались тропинки, в искусственных водоемах резвились золотые рыбки. Чуть поодаль располагался сад, в котором Лисутарида вне зависимости от сезона выращивала с помощью магических сил разнообразные овощи и фрукты. Месяц назад она устроила в своем саду роскошный прием для посла эльфов и всей его свиты. Это было восхитительно. Впрочем, о приеме я лишь читал. Мне приглашения на подобные сборища не грозили.

В комнату с несколько отрешенной улыбкой наконец вплыла Властительница Небес. Было ясно, что Лисутарида уже успела присосаться с утра к кальяну.

– Привет, Фракс. Поздравляю, На сей раз ты сработал быстро.

– Кулона у меня нет.

– Не может быть!

– Вместо кулона я имею четырех мертвецов и весьма тесное знакомство со Службой общественной охраны.

Я рассказал волшебнице о вчерашних событиях, и та, не преминув выразить свое неудовольствие, спросила:

– Значит, тебе известно, кто эти люди?

– Одного из них я узнал. Мелкий воришка по имени Аксатен. Обычно работает на стадионе или, вернее, работал, пока ему не перерезали глотку. Скорее всего он и украл кулон. Трех остальных я не знаю. Мне также неизвестно, кто их прикончил. Теперь, я надеюсь, ты мне все расскажешь.

– Что значит все? – тупо глядя на меня, спросила Лисутарида.

– Ты посылаешь меня взять у вора камень, а я оказываюсь прямо на бойне. У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?

– Нет.

– Слова «Я плыл на прекрасном золотом корабле...» тебе что-нибудь говорят?

– Нет. Это что, цитата?

– Понятия не имею. Никогда не увлекался высокой поэзией. Но слова эти были произнесены умирающим. Мне пришлось видеть множество умирающих людей, но ни один из них не произносил перед смертью столь странных слов. – Я бросил на Лисутариду многозначительный взгляд.

Ей мой взгляд явно не понравился, и она довольно воинственно спросила:

– Неужели ты хочешь сказать, что я скрыла от тебя какие-то важные сведения?

– Именно.

– Фракс, – произнесла Властительница Небес, величественно поднимаясь со стула. – Я высоко ценю твою помощь в ходе моих выборов на пост главы Гильдии. Но, боюсь, тесные контакты, в которые мы были вынуждены вступать в то время, создали у тебя ложное представление о том, что ты можешь без приглашения являться в мой дом и обвинять меня во лжи. Этого, Фракс, я никому не позволяю.

Вид у Властительницы Небес был грозный, и я попросил ее успокоиться. Она хлопнула в ладоши, и на пороге возникла служанка с подносом в руках. На подносе рядом с коробкой фазиса лежала трубка.

– Я вовсе не это имел в виду, когда просил тебя успокоиться. Неужели ты хотя бы на день не способна отказаться от своей идиотской привычки?

Лисутарида не снизошла до ответа. Она, словно священнодействуя, не торопясь набила и зажгла трубку. Я же во время этого ритуала сидел как на иголках. Глубоко затянувшись, она откинулась на спинку кресла и забросила одну ногу в золотой сандалии на другую. Это действо, видимо, должно было выражать высшую степень удовольствия.

– Думаю, что в любом месте, подобном той жалкой таверне, могут возникнуть тысячи причин, в силу которых убивают людей. Разве не так?

– Так. В округе Двенадцати морей спор между ворами нередко заканчивается убийством. Но мне не нравится, что этих прикончили в тот момент, когда в их руках находился весьма ценный предмет. Ты утверждала, что о возможностях камня никто не знает, однако у меня создается впечатление, что кое-кому стали известны возможности твоего кулона. Это мог быть тот тип, который украл кулон, или же это человек, у которого он в данный момент находится. Дело становится гораздо более сложным, чем казалось вначале.

– Никто другой не мог знать о подлинном значении камня! – возмущенно воскликнула Лисутарида. – Его возможности известны только королю, ведущим чиновникам и главе Гильдии чародеев.

– Весь Турай сверху донизу погряз в коррупции. И в городе есть масса людей, поднаторевших в раскрытии всякого рода тайн. Не забывай, что каждая тайна может очень дорого стоить. Да, кстати, а как в этом отношении обстоят дела в твоем собственном доме?

– В моем окружении никто не знает о подлинном назначении кулона. Исключением является лишь моя помощница и секретарь, которая осведомлена о всех моих делах. Но она абсолютно надежна.

– Мне хотелось бы с ней побеседовать.

– С моим секретарем ты говорить не будешь. Ты должен поверить мне на слово, что ей можно доверять.

Лисутарида сделала глубокую затяжку. Она понимала, что потеря кулона грозит ей неприятностями. Но если камень из рук воришки перейдет в руки банды, которая продаст его тому, кто готов больше заплатить, волшебнице будет по-настоящему худо. Особенно если покупатель окажется из числа орков.

Немного помолчав, она, вызывая слугу, потянула за свисающий у дверей шнурок.

– Сейчас я еще раз определю местонахождение камня, чтобы ты мог его добыть и принести мне.

– Ты в самом деле не хочешь никого привлечь к розыску? – спросил я. – Службу дворцовой охраны, например? Может быть, пришло время поставить в известность консула?

– Если Калий узнает о пропаже, он обрушится на меня словно скверное заклятие. А я еще не вполне готова к изгнанию из города.

Появилась служанка с золотой чашей. Чаша почти до краев была заполнена похожей на густые черные чернила жидкостью под названием «курия». В этой жиже хороший чародей может узреть все события прошлого и настоящего. Прежде такое удавалось и мне, хотя и не без трудностей. Однако теперь я почти полностью утратил способность сосредоточиться, чтобы привести себя в необходимое для ясновидения состояние духа. Что касается Лисутариды, она была настолько могущественной волшебницей, что никакой концентрации для работы с курией ей не требовалось. Она провела рукой над чашей, и на черной поверхности сразу же начала возникать картинка.

– Еще одна таверна, – пробормотала чародейка. – Называется «Русалка». Тебе это что-нибудь говорит?

– Да, говорит. Очень много и, увы, ничего хорошего. «Русалка» находится под контролем Братства.

– И что же из этого следует?

– Отобрать драгоценность у организации – совсем не то, что изъять ее у мелкого жулика. Это куда как труднее. Однако пока еще остались шансы на то, что бандиты не знают, что попало им в лапы. Если кулон угодил к Братству лишь в результате ссоры между ворами, а не как предмет величайшей ценности, мне, возможно, удастся его вернуть. Это будет стоить тебе дороже, поскольку я собираюсь объявить кулон семейной реликвией, за которую владелец готов выложить любую сумму. Я знаком с местным бандитским боссом по имени Казакс. Не исключено, что он согласится отдать мне камень. Казакс знает, что я не настучу на него в Службу общественной охраны.

Лисутарида вызвала еще одного слугу и велела принести мне мешок с монетами достоинством в пятьдесят гуранов.

– Верни кулон вне зависимости от того, сколько придется платить.

Выглянув в окно, я увидел, как рабочие в саду ставят большой полотняный навес.

– Подготовка к костюмированному балу? – поинтересовался я.

– Да, – коротко бросила Лисутарида и тут же продолжила: – Необходимо вернуть кулон до праздника. Уверена, что консул о нем спросит. Ты случайно не знаешь, Макри уже получила приглашение?

– Получила что?

– Приглашение на бал, – повторила Лисутарида.

– Ты пригласила Макри?!

– Да. Она была прекрасной телохранительницей во время Ассамблеи чародеев и, как мне кажется, заслуживает дополнительной награды. Кроме того, я обещала представить ее профессору математики из Имперского университета.

– С какой целью? Ничто не поможет Макри стать студенткой университета!

– Скорее всего нет, – согласилась Лисутарида. – Но от бала она в любом случае удовольствие получит.

Я не сводил взгляда с навеса. Рабочие, трудясь с редким для Турая энтузиазмом, уже успели придать ему законченную форму и теперь были заняты тем, что перетаскивали под него столы, стулья и подсвечники. Появился слуга с мешком гуранов, другой слуга проводил меня к экипажу, предоставленному в мое распоряжение Лисутаридой.

История с кулоном приобретала весьма серьезный оборот. Чтобы вернуть его, надо хорошенько пораскинуть мозгами. Но я не мог об этом думать. Я мог думать лишь о свершившейся по отношению ко мне величайшей несправедливости. Макри – варвар и бывший гладиатор, не умеющий даже пользоваться вилкой и ложкой, – получила приглашение на знаменитый бал Лисутариды. А о том, чтобы пригласить меня, даже и речи не было. Всем плевать на Фракса, который ночей не спит, сражаясь, рискуя жизнью, с преступниками. Оказывается, Фракс нужен только для того, чтобы вытаскивать людей из тех дыр, в которые они попадали по своей глупости. Ну и дрянь же эта Лисутарида! Несчастный Фракс шесть часов мается в застенках Службы общественной охраны, спасая ее честь и достоинство, а она и не думает пригласить его на костюмированный бал. Ей плевать на Фракса, который должен быть вполне счастлив, потягивая в обществе ему подобных эль в дешевой таверне «Секира мщения». Проклятая Лисутарида! Видать, недаром она мне никогда не нравилась!

Когда мы переехали на южный берег реки, возница занервничал. Работая у Лисутариды, он обычно не спускался так далеко на юг. Парень с трудом прокладывал путь между тянущимися к порту огромными фургонами. Высадив меня в округе Двенадцати морей, он поспешно развернул экипаж и отправился в обратный путь.

– Спасибо, что подбросил, – пробурчал я и двинулся сквозь палящий зной к родной таверне «Секира мщения».

Каким бы срочным ни представлялось дело, я не мог отправиться в «Русалку» с пустым брюхом. Кроме того, я страдал без пива. Лисутарида, надо отдать ей должное, угостила меня вином, но вино из винограда даже самого лучшего урожая Страны эльфов не способно удовлетворить настоящего мужчину.

У входа в таверну я снова столкнулся с Моксаланом. Мальчишка о чем-то оживленно беседовал с местным сапожником Параксом.

– Ну и много там было крови, Фракс? – поинтересовался Паракс.

Вопрос показался мне странным, и я лишь молча пожал плечами.

– Сколько убитых?

– Это никого не касается. Почему это вас вдруг заинтересовало?

– Мы тревожимся за тебя, – ответил Паракс.

Я впервые в жизни услышал, что сапожник за меня тревожится. Интересно, почему здесь до сих пор болтается сынок букмекера? К этому времени парень уже должен был получить конспект лекций по теории архитектуры. Возможно, он вернулся, чтобы еще раз краем глаза увидеть Макри. Вот дурачок!

Таверна изнутри вдруг взорвалась громкими криками, и я кинулся туда. В главном зале царил хаос. Вооруженная боевой секирой Макри рвалась к выходу, а Гурд и Танроз пытались ее удержать. Несколько столов валялись кверху ножками, а дневные выпивохи расползлись по углам. Когда дело доходит до настоящей драки, Макри становится сущим демоном, и сдержать ее натиск никто не в силах. Гурд, несмотря на возраст, парень крепкий и пока мог ее удерживать. Однако я понимал, что моя подруга давно освободилась бы от его объятий, если бы того захотела.

– Гурд, немедленно меня отпусти! – сказала Макри, исхитрившись повернуться к нему лицом. – Я за себя не ручаюсь.

Если бы дело дошло до настоящего боя, то Макри, несмотря на силищу Гурда и свое изящное телосложение, без труда побила бы варвара, но ей не хотелось применять оружие против работодателя.

Гурд это понимал и продолжал ее удерживать. Подбежав к борцам, я их развел и занял позицию между ними.

– Что, дьявол вас побери, здесь происходит?!

– Она вознамерилась истребить всех в Колледже Гильдии, – сказала Танроз.

– Что? – недоуменно моргнул я.

– Ты слышал! – прошипела Макри и рванулась к дверям. Я кинулся следом.

– Макри! Вернись! Это всего лишь экзамен. Не принимай все так близко к сердцу.

– Дело вовсе не в экзамене! – выкрикнула Макри и скрылась за дверью.

Я посмотрел на Гурда, ожидая объяснений.

– Ее исключили за кражу, – пояснил он.

Я выскочил на улицу, понимая, что после такого обвинения моя подруга действительно способна перебить всех. До чего же мне надоела эта баба с буйным нравом, будь она проклята! Я догнал Макри на углу, где она лупцевала попрошайку, выбравшего столь неудачный момент, чтобы клянчить у нее милостыню.

– Макри, не могла бы ты, вместо того чтобы размахивать боевой секирой по улице Совершенства, рассказать мне, что, собственно, произошло?

Макри посмотрела на меня. Такого полного смертельной ярости взгляда я не видел с того момента, когда в последний раз отпустил тонкое замечание по поводу ее остроконечных ушей.

– Из общей студенческой комнаты пропали какие-то деньги, и профессор Тоарий заявил, что их взяла я. Он исключил меня из Колледжа! А теперь прочь с моего пути, потому что я его все равно прикончу!

– Как он мог сказать, что деньги взяла ты? Разве проводилось какое-нибудь расследование?

– Так сказал он. Дай мне дорогу!

– Перестань долдонить одно и то же! Никуда я тебя не пущу. Неужели ты полагаешь, что, прикончив Тоария, решишь проблему?! Да тебя просто арестуют и вздернут. Может, лучше передать дело в руки человека, который способен профессионально в нем разобраться?

– Арестовать меня им не удастся! Я убью всякого, кто попытается это сделать, а потом убегу из города.

– Оставь это в качестве запасного варианта.

Бродячий пес принялся обнюхивать ступни Макри, и та поддала ему ногой. Собачка с воем взлетела в воздух. Ничего, пусть еще радуется, что сохранила голову – ведь в руках Макри была боевая секира.

У Макри несносный характер – она импульсивна, навязчива и вдобавок полукровка. По природе своей девица так и осталась варваром. Однако несмотря на все недостатки, это гладиаторское отродье – одна из немногих, кого я могу назвать другом. Макри очень помогла мне в нескольких последних расследованиях, хотя публично я это никогда не признавал. Одним словом, мне будет очень жаль, если ее повесят.

– Расскажи мне, что произошло.

Макри состроила недовольную гримасу. Ей никогда не нравилось, если ее задерживали в тот момент, когда она собиралась кого-то убить.

– Утром я пошла в Колледж. У меня сегодня должна была быть риторика. Мне надо было заскочить в общую комнату, чтобы спрятать в личном шкафчике сумку. В ней два кинжала, а входить в аудиторию с оружием запрещено.

– Зачем ты прихватила с собой кинжалы?

– А почему бы и нет?

– Да, согласен, дурацкий вопрос. Продолжай.

– В комнате находятся шкафчики. От одного из них у меня были ключи. Я спрятала кинжалы и пошла на занятия. Мы учились произносить речи в суде. Мы отзанимались примерно половину времени, когда в аудиторию явился какой-то студент и сказал, что профессор Тоарий желает меня видеть. Это было весьма необычно. Я отправилась в кабинет Тоария, и тот посмел заявить, что у одного из студентов пропали деньги и что якобы кто-то видел, как я их брала в общей комнате. После этого он исключил меня из Колледжа!

По мере развития повествования Макри говорила все громче и громче, а закончила она свой рассказ, вообще перейдя на крик. Прохожие косились на нас, но уже без того любопытства, как пару лет назад, поскольку все уже успели привыкнуть к виду Макри, появляющейся во всеоружии на улице Совершенства. Из-за своей оркской крови моя подруга особой популярностью в округе Двенадцати морей не пользовалась, но обыватели знали, что упоминать вслух об этом недостатке, а тем более становиться на ее пути – смертельно опасно.

– Ступай домой, Макри. Я все улажу. Я знаю, что профессор постоянно пытается тебе досадить, и вот теперь, когда деньги исчезли, он поспешил обвинить тебя.

– Да как он смел?!

Это и впрямь вопиющая несправедливость. Макри на удивление честное создание. Она честна настолько, что это порой начинает меня угнетать.

– Естественно, он не имел права этого делать. Но неужели ты и в самом деле хочешь бежать из города? После того, как добилась таких успехов? А как же твое намерение поступить в университет?

– Ты над этим намерением смеешься. И все остальные – тоже.

Я начинал ощущать тревожное беспокойство. Вместо того чтобы разыскивать ценный кулон главы Гильдии чародеев Лисутариды Властительницы Небес, я обсуждал карьерные возможности какой-то официантки с примесью оркской крови.

– Почему бы мне и не смеяться? Подобное – невозможно. Но ты же после появления в Турае сумела добиться многого, что до тех пор казалось невозможным. Может, ты и это сумеешь сделать. Чем дьявол не шутит? Так что кончай вопить, что убьешь профессора, и возвращайся в «Секиру мщения». Я схожу в Колледж, узнаю, в чем дело, и постараюсь все уладить.

Макри долго не сводила с меня глаз. Она не привыкла к тому, чтобы кто-то другой решал ее проблемы.

– Лисутарида хочет познакомить тебя с каким-то университетским профессором, – сказал я.

– А не мог бы ты уладить все уже сегодня? – спросила Макри.

– Попытаюсь.

– Если успеешь разобраться сегодня, тогда все в порядке. Если нет – я завтра убью Тоария. А если у меня будет настроение, так прикончу и всех остальных, кого встречу в Колледже.

С этими словами Макри развернулась на каблуках и решительно зашагала к таверне. Затем, словно что-то вспомнив, она оглянулась и спросила:

– Как твое расследование?

– Отвратительно!

– Уже есть покойники?

– Да.

– Сколько?

– А тебе-то что за дело? – с изумлением глядя на нее, спросил я.

– Просто интересно.

– Четыре. Почему всех вдруг так заинтересовали мои дела?

Макри скрылась в дверях таверны. Я последовал за ней, поскольку еще не успел наполнить брюхо пивом, и шагал к стойке бара с решительным, если не злобным выражением лица, давая тем самым всем понять, что на моем пути сейчас лучше не становиться. Однако на Дандильон Одуванчик мой суровый вид не произвел никакого впечатления. Босоножка возникла передо мной практически из ниоткуда.

– У меня для тебя ужасная новость, – прощебетала она.

– Если эта новость каким-то образом связана со звездами, можешь оставить ее при себе.

– Ты должен меня выслушать!

– Не могла бы твоя ужасная новость потерпеть, пока я не прополощу глотку пивом?

Новость, видимо, ждать не могла, поскольку убрать Дандильон со своего пути мне не удалось. Ей так не терпелось мне что-то сообщить, что, кипя энергией, она буквально подпрыгивала на месте, блокируя подходы к стойке бара.

– Они делают ставки на конечный результат, – пропищала она, – хотя я и твердила им, что это дурно.

Тут я окончательно перестал ее понимать.

– О чем это ты?

– Все пытаются угадать, сколько смертей повлечет дело, которое ты сейчас ведешь. И делают ставки у букмекера! А все из-за того, что я предрекала огромное кровопролитие. Букмекер даже приходил сюда, чтобы принять ставки.

– Дандильон! – оборвала Макри. – Не отвлекай Фракса своими глупостями. Он человек занятой.

– И откуда только у нее возникают столь странные мысли? – виновато проговорил Гурд.

– Это правда? – спросил я, испепеляя парочку взглядом.

– Первый раз слышу! – заявила Макри. – И вообще мне кажется, что ты сейчас должен быть на пути в Колледж, дабы восстановить мое доброе имя.

– Твое доброе имя может и подождать. Теперь мне ясно, почему тебя так интересовало точное число жмуриков.

– Я никогда не стала бы наживаться на трагедии, повлекшей смерть четырех человек, – с видом оскорбленного достоинства произнесла Макри.

– Четырех? – переспросил прислушивающийся к нашей беседе Паракс. – Ты сказала четырех? Уже? – Повернувшись к Моксалану, он добавил: – Я хочу увеличить ставку.

Некоторые явно заинтересованные этим сюжетом посетители таверны дружно вступили в дискуссию.

– Думаю, я мог бы удвоить ставку, – сказал один.

Я был вне себя от возмущения.

– Неужели вся таверна играет в тотализатор на покойников?! Не могу поверить, что вы могли пасть столь низко! – прошипел я, обжигая Макри, Гурда и прочих бездельников гневным взглядом.

– Ты что, промолчать не могла, идиотка? – спросила Макри, обращаясь к Одуванчик.

– Только не кати на Дандильон! – взревел я. – Она единственный порядочный человек во всей этой харчевне. А ты, Макри, вызываешь у меня отвращение!

Кто-то из ранних пьянчуг спросил:

– А правда, что Гильдия чародеев объявила войну Братству?

– Если так, – вступил другой, – маги начнут расшвыривать смертельные заклятия направо и налево. Число покойников тогда достигнет полусотни. Может, даже и больше.

– Будет ли наш счет включать Фракса, если его пришьют? – спросил у Моксалана Паракс.

– Нет. В правилах четко сказано, что со смертью Фракса счет тел прекращается.

– Каких еще правилах?

– Правилах проведения конкурса. Не пялься так на меня, Фракс! Я – сын букмекера, и то, что я посещаю Колледж, вовсе не значит, что я оставил семейный бизнес.

Я печально покачал головой. По телу под туникой текли ручьи пота. По правде говоря, я никогда не мог обнаружить у завсегдатаев «Секиры мщения» даже следов этических принципов, но сейчас их беспринципность меня просто потрясла. То, что они творили, находилось вне морали. Интересно, кто первым додумался делать ставки на число смертей в ходе расследования? Этот, с позволения сказать, «тотализатор» мог окончательно погубить мою репутацию!

Я разозлился настолько, что выбежал из таверны, так и не приняв пива. Однако послать проклятия в адрес наживающихся на смертях мерзавцев я все-таки успел. Теперь мне следовало как можно скорее добраться до «Русалки», забрать кулон и вернуться в «Секиру мщения», чтобы высказать Гурду и Макри все, что я о них думаю.

По ведущему к «Русалке» проулку курсировали юные торговцы «дивом». Ближе к заведению земля была усыпана находящимися в разных стадиях бессознательности их клиентами. Даже здесь, на открытом воздухе, можно было без труда уловить сладковатый запах «дива». Ситуация с наркотиками в городе полностью вышла из-под контроля. Лет десять назад юнцы ограничились бы кражей фруктов на рынке. Теперь же они ради нескольких гуранов готовы воткнуть нож в спину случайному прохожему. Степень насилия со стороны занимающихся продажей наркотиков банд возрастала прямо пропорционально прибылям. Огромное количество преступных денег в обращении привело к небывалому расцвету коррупции. Турай находился на краю гибели, и защищать его следовало не только от орков.

Лисутарида наняла меня найти кулон. Первый раз мне это не удалось, и потерпеть фиаско вторично мне очень не хотелось. Я шел к «Русалке» с намерением встретиться там с боссом местного отделения Братства Казаксом и потребовать, глядя ему в глаза, возвращения камня. Но этим планам не суждено было осуществиться. Когда я протянул руку к двери, она вдруг распахнулась, и на улицу высыпали Казакс, его главный подручный Карлокс и еще штук двадцать рядовых бандитов. Затем из дверей повалил дым, а заглянув в помещение, я увидел и языки пламени. «Русалка» вот-вот должна была превратиться в золу и пепел. Я печально покачал головой. Судя по всему, мне предстояло пережить еще один скверный день.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Лето в Турае обычно жаркое и сухое, поэтому пожары здесь вовсе не редкость. Однако, по счастью, противопожарная служба в городе хорошо развита. Некоторые даже утверждают, что наши пожарные – самые лучшие борцы с огнем во всем цивилизованном мире. Иначе и быть не может, ведь город в основном состоит из стоящих бок о бок деревянных строений. После того как лет семьдесят назад он выгорел чуть ли не наполовину, власти напряглись и создали вполне приличную службу огнеборцев. Сенат издал указ, согласно которому каждый префект обязан был иметь и содержать в образцовом порядке необходимое число мобильных цистерн, оборудованных всеми потребными для борьбы с огнем инструментами и обеспеченных соответственным количеством пожарников. Пожарники очень помогли Тураю во время последней войны, когда орки забрасывали город зажигательными снарядами. Примерно в то время один из военных инженеров придумал мощную помпу, которая в руках умелого оператора могла направить струю воды метров на пятьдесят. Вооруженные этим аппаратом, наши борцы с огнем вершили в последние годы поистине героические дела, и все пожарные пользовались в Турае подлинным уважением.

После того как таверна опустела, а из окон стали подниматься клубы черного дыма, крики «Пожар! Пожар!» стали звучать все громче. Зазвонил колокол, все люди смотрели вдоль улицы, с минуты на минуту ожидая появления удальцов-пожарников. Однако ничего не происходило. Цистерны с чудо-насосом не появлялись. Казакс, глядя на то, как его штаб-квартира превращается в дым, приходил во все большее неистовство. Босс бандитов истошным голосом велел своим людям тащить воду из всех соседних домов и для пущей убедительности даже пустил в ход кулаки. Судя по тому, с какой скоростью распространялось пламя, его усилия были напрасными.

В других обстоятельствах я бы с удовольствием наблюдал, как «Русалка» превращается в прах. Однако моим текущим задачам пожар совсем не отвечал. Я подошел к Казаксу, но тот не обратил на меня никакого внимания. Парень был слишком занят спасением таверны, чтобы замечать присутствие какого-то жалкого сыщика.

– Тебе, похоже, совсем отшибло память, Казакс? – сказал я, дергая его за рукав, и указал на молодого человека в яркой мантии. Молодой человек лежал на земле, хватая воздух широко открытым ртом, – то ли наглотался дыма, то ли пребывал в шоке.

– Твой ручной маг.

– Что?!

– Орий. Или если назвать его полным именем – Орий Укротитель Огня. Эта кличка говорит о том, что он, возможно, способен кое-что предпринять.

Казакс, надо отдать ему должное, парень сообразительный. Не теряя ни мгновения, он рывком поднял с земли несчастного юнца и поволок к пылающему дому.

– Гаси пламя! – прогремел бандитский босс.

У Ория был такой вид, словно он мечтает только об одном – оказаться отсюда в тысяче миль.

– Гаси!!!

Несчастный маг с трудом выпрямился. Не могу сказать, что мое сердце было преисполнено сочувствием. Я всегда считал, что молодой чародей не должен связывать свою жизнь с Братством. Участие в преступных делах, конечно, приносит выгоду, но временами такая жизнь может оказаться весьма тяжелой.

К тому моменту, когда здание таверны, как мне казалось, было готово рухнуть, Орий пришел в себя, глубоко вздохнул и запричитал заклинание. Пламя слегка ослабло. Орий завыл громче, и языки пламени вдруг съежились и исчезли. Толпа зевак разразилась восторженным ревом, а обессиливший Орий Укротитель Огня рухнул на землю. Будучи человеком объективным, я не мог не признать, что парень в экстремальных условиях проявил недюжинное магическое искусство и вполне заслуживал небольшого отдыха.

Казакс не стал тратить время на поздравления, ему надо было как можно быстрее убедиться, что штаб-квартира не пострадала. Он скрылся в дверях таверны, взмахом руки призвав своих подручных следовать за ним. Что касается меня, то я прошел в кабак без всякого приглашения. Внутри здание выгорело не очень сильно, хотя часть крыши все же обвалилась. Орию удалось остановить пламя до того, как оно полностью охватило «Русалку». Давясь кашлем от висевшего в воздухе дыма, я огляделся по сторонам. По правде говоря, я не знал, что именно хочу высмотреть, а в активные поиски пуститься не мог, поскольку Казакс меня узрел и сердито поинтересовался, какого дьявола мне тут понадобилось.

– Обыкновенный визит вежливости, – ответил я и добавил: – Кроме того, ты передо мной в долгу; ведь не кто иной, как я, напомнил тебе об Ории Укротителе Огня.

– Я непременно пришлю тебе презент, – проскрежетал Казакс. – А сейчас – убирайся!

– Не мог бы ты мне сказать, как начался пожар?

– Ничего я тебе не стану говорить. А вот ты, возможно, и мог бы мне кое-что сообщить.

– Мне известно только одно, – печально покачивая головой, проговорил я. – Префект Гальвиний прикарманивает деньги, которые должен был бы тратить на развитие противопожарной службы.

– Что ты здесь делаешь? Когда одновременно с появлением сыщиков начинают полыхать принадлежащие мне здания, у меня почему-то пробуждается нездоровая подозрительность, – произнес Казакс, внимательно глядя мне в глаза.

Я, со своей стороны, тоже ответил ему суровым взглядом. В прошлом нам приходилось встречаться. Никаких серьезных последствий эти встречи не имели. Смертельными врагами мы не стали. Друзьями по гроб жизни – тоже. Баш на баш. Часть парней из Братства затаптывала оставшиеся очаги пламени, часть таскала какие-то ящики. Скорее всего с крадеными вещами, а может быть, с бухгалтерскими книгами своего босса. Казакс – человек весьма организованный. Впрочем, как и все другие боссы Братства. Организованный и крайне жестокий.

Немного поразмыслив, я решил сообщить ему о цели моего визита в «Русалку».

– Я разыскиваю похищенный драгоценный камень. Или, вернее, кулон с камнем.

– Ну и что из этого следует?

– Камень был украден у чародея, и тот сказал, что драгоценность находится здесь.

– Твой чародей ошибся.

– Сомневаюсь. Он готов хорошо заплатить, лишь бы получить камешек обратно. Это – семейная реликвия.

Казакс собирался ответить, но его прервал невесть откуда возникший Карлокс.

– Они мертвы, – объявил крутой подручный босса.

– Кто они?

– Те трое, которые хотели тебя видеть. Они наверху. Но не дышат.

– Сгорели?

– Нет. Их зарезали.

– Что значит – зарезали?! Здесь никого не смеют зарезать без моего разрешения!

– А эти парни, которые уже не дышат, явились сюда, случаем, не для того, чтобы толкнуть тебе украденный кулон? – осведомился я.

– Тебе бы давно пора свалить отсюда, сыщик, – глядя на меня в упор, сказал бандитский шеф.

Поняв, что мне от него ничего не добиться, я повернулся, чтобы удалиться с достоинством. Казакс меня окликнул, а когда я обратил в его сторону лицо, он с издевательской ухмылкой произнес:

– Итого семь, не так ли?

– Семь? Семь чего?

– Семь тел. Не мог бы ты по секрету поделиться со мной и твоим другом Карлоксом информацией? Сколько будет жмуриков. Мы решили сделать небольшую ставку у молодого Моксалана.

Карлокс заржал так, словно лучшей шутки он в жизни не слыхивал. Я же, напротив, попытался скрыть охватившие меня чувства. Впрочем, без особого успеха. Итак, игра на число жмуриков, начавшаяся в недрах «Секиры мщения», докатилась и до Братства. Очень скоро ставки начнут делать все обитатели округа Двенадцати морей, а то и всего города. Одним словом, я быстро становился всеобщим посмешищем. Будь проклята эта идиотка Дандильон Одуванчик со всеми ее дурацкими предупреждениями!

Кулона я не вернул, хотя моя интуиция громко кричала о том, что, кем бы эти три убиенных парня ни были, подвеска находилась у них. Кто-то их прикончил и скрылся, прихватив с собой камень. Пожар убийцы использовали в качестве прикрытия. Отличная работа! Не каждый способен уволочь ценную вещь прямо из-под носа у Братства.

Выйдя из задымленного здания, я почувствовал облегчение. Правда, не слишком сильное, так как горячее солнце било мне прямо в лицо. Несмотря на весь вызванный пожаром переполох, в проходе между домами по-прежнему шла весьма бойкая торговля «дивом».

Итак, мы имели еще трех покойников, а всего с начала расследования их уже было семь. Настоящая кровавая баня. Не исключено, что Одуванчик была права. Неужели она и правда умеет предсказывать будущее по звездам и беседовать с дельфинами? Интересно, на скольких покойников поставила Макри? Думаю, что она малым не ограничится. Моя подруга привыкла к массовой резне. Поскольку я на Макри был сердит, мне страшно не хотелось тратить время на то, чтобы смывать грязь с ее, если можно так выразиться, доброго имени. Пускай сама с этим разбирается. В то же время я понимал, что допустить подобное никак нельзя. Бывший гладиатор с удовольствием примется за разборки, и дело кончится тем, что ее отправят на виселицу. Тяжело вздохнув, я послал проклятия в адрес всех тех, кто жаждет знаний, и поплелся по пыльной улице в сторону Колледжа.

Колледж Гильдий разместился на самом краю округа Пашиш – района почти такого же неприятного, как наш округ Двенадцати морей. Улицы там такие же узкие, но малость почище, а акведуки находятся в рабочем состоянии. Здания более приземистые и стоят посвободнее, чем у нас. Там даже имеются скверики – места отдыха для домочадцев ремесленников и мелких торговцев. Их-то сыновья и обучаются как раз в Колледже Гильдий. Большая часть студентов мечтает о государственной службе, а некоторые даже готовятся к поступлению в Имперский университет.

Макри, насколько мне известно, – единственная там особь женского пола, и ее приняли в Колледж лишь благодаря поддержке анонимной, но весьма состоятельной дамы. Ученые мужи Колледжа, обнаружив к своему неудовольствию, что в их уставе нет пунктов, прямо запрещающих женщинам обучаться в оном достойном заведении, помимо своей воли превратились в наставников этой полукровки, бывшей когда-то гладиатором у орков. Макри мне неоднократно говорила, что руководство Колледжа постоянно ищет повод от нее избавиться. Возможно, они бы ее уже вышибли, если б в прошлом году мы с Макри не помогли в одном деле заместителю консула Цицерию. Видимо, Цицерий пустил в ход все свое влияние, чтобы Макри не изгоняли из Колледжа.

Лично мне казалось, что все эти треволнения гроша ломаного не стоят. Я не представлял, какую пользу Макри могут принести познания в области философии, математики, искусства или риторики. А ее стремление поступить в Имперский университет вообще было полной нелепицей. Во-первых, устав университета четко и ясно запрещает прием женщин, во-вторых, если Макри все же пройдет через мраморный университетский портал в качестве студентки, аристократия Турая поднимет такой шум, что ударная волна докатится до сената. Ни один сенатор не пожелает, чтобы его сын обучался в одном классе с Макри, в жилах которой течет кровь орков, у которой варварские манеры и которая имеет склонность постоянно размахивать боевой секирой.

Колледж – заведение попроще. Ничего особенного. Ни просторных лужаек, ни квадратных, мощенных мрамором двориков со статуями. Там даже фонтанов нет. Колледж занимает старое мрачное здание, бывшее когда-то штаб-квартирой Ассоциации достопочтенного купечества. Ассоциация разбогатела и перебралась в лучшие кварталы города, передав дом Колледжу. В темных коридорах сновали студенты со свитками в руках. Бедные молодые люди изо всех сил старались казаться умными, но у большинства из них ничего не получалось. Несколько свирепого вида пожилых людей в тогах – видимо, профессора, – наблюдали за порядком. Тога является обычной формой одежды привилегированных классов, однако к югу от реки ее можно наблюдать довольно редко.

Войдя в кабинет профессора Тоария, я увидел, что почтенный ученый облачен прямо-таки в роскошную тогу. Попасть к профессору оказалось гораздо проще, чем я предполагал. Сидящий в приемной у дверей секретарь, видимо, не привык гонять детективов столь внушительного вида. Профессор был сед, горбонос, а из всех его пор сочилось чувство собственного достоинства. В академических кругах Турая он пользовался определенной известностью. Тоарий входит в Совет управляющих Имперского университета, и назначение его ректором Колледжа Гильдий было большой честью. Для Колледжа, само собой. Со слов Макри я знал, что профессор управляет этим заведением в манере, не оставляющей места для дискуссий. Когда я вошел в кабинет, он оторвал взгляд от пыльного манускрипта и сердито спросил:

– Кто вас пустил?

– Никто.

– Если речь идет о получении образования вашим сыном, вы должны заранее договориться об аудиенции.

– У меня нет сына. По крайней мере насколько мне известно. Хотя я много странствовал по свету в качестве наемника и не могу исключать, что пара-тройка моих детишек где-нибудь найдется.

В комнате яблоку негде было упасть от манускриптов, свитков и книг. При виде столь огромного количества знаний я, как всегда, начал испытывать некоторое смущение.

– Я здесь по поводу Макри.

Профессор выпрямился в кресле и надменно бросил:

– Вон из моего кабинета!

– Какими доказательствами ее вины вы располагаете?

Профессор Тоарий ловко соскочил со стула и дернул свисающий с потолка шнурок. Из приемной в кабинет вбежал служащий.

– Вызовите охрану! – распорядился Тоарий.

Дело оборачивалось хуже, чем можно было ожидать. Отказ Тоария обсуждать обвинения в адрес моей подруги меня очень удивил. Но еще больше меня изумило то, что это ничтожное заведение обладает собственной охраной.

– Вы не имеете права исключать Макри, профессор.

– Я уже ее исключил. Прием этого создания в Колледж был большой ошибкой, и вот теперь, после того как она совершила кражу, у меня не осталось иного выбора, кроме как ее исключить. Исключить навсегда.

За моей спиной открылась дверь, и в кабинет вошли двое дюжих парней в коричневых туниках. Я не обратил на них ни малейшего внимания.

– Боюсь, что вы меня не совсем поняли, профессор. Вы не можете исключить Макри потому, что я этого вам не позволяю.

– Не позволяете? И каким же это образом вы этого не допустите?

– Передав дело в сенат. Разрешите представиться, Фракс – Народный трибун.

– Народный трибун?! Да этот пост не существует уже более ста лет.

– Совсем недавно он был восстановлен заместителем консула Цицерием. И я имею право приостановить любое действие в отношении гражданина Турая до тех пор, пока дело не будет обсуждено в сенате. Итак, почему бы нам не обсудить проблему до того, как она получит огласку?

– И вы действительно полагаете, что сенат заинтересуется судьбой какой-то оркской воровки?

Макри вовсе не орк. В ее жилах лишь четверть оркской крови и столько же крови эльфов. Она выросла в гладиаторском лагере орков и всем своим существом их ненавидит. Назвать мою подругу орком – значит смертельно ее оскорбить. Я начинал понимать, почему существование под руководством профессора представлялась ей исключительно в черном цвете.

– Сенат обязательно проявит интерес. Этого требует закон, а заместитель консула Цицерий всегда следует букве закона.

– Я знаком с заместителем консула Цицерием гораздо лучше вашего. – Отодвинув манускрипт, он подумал немного и мрачно произнес: – Вы тот самый Фракс, которого в прошлом году заклеймили позором в сенате за ту роль, что вы сыграли в деле о Пурпурной ткани эльфов?

– Да. Но позже с меня сняли все обвинения.

– Кто бы сомневался, – с кислым видом произнес профессор. – В этом городе лишь очень немногие преступники получают по заслугам. А теперь вы заявляете, что имеете какое-то отношение к правительству. Лично я об этом ничего не слышал.

– Я не распространялся об этом. Итак, что насчет Макри? Какие факты свидетельствуют о том, что деньги похитила она?

У профессора Тоария не было никакого желания обсуждать этот вопрос, и он коротко приказал охранникам вышвырнуть меня из Колледжа.

– По-моему, этот человек действительно Народный трибун, – неуверенно произнес один из стражей. – Я сам видел, как несколько месяцев назад он запретил выселять бедняков из их домов... С ним тогда был сенатор Лодий.

Охранники, не зная, как поступить, стояли, переступая с ноги на ногу. Они опасались оскорбить профессора, но еще больше не хотели предстать перед комиссией сената по обвинению в препятствии властям. Профессор Тоарий решил тупиковую проблему, выйдя из комнаты. По пути к дверям он бормотал что-то о моральном крахе города, позволяющего людям, подобным вашему покорному слуге, ускользать от заслуженного наказания.

– Он всегда такой? – спросил я у охранников.

– Да, – ответил один.

– Вы поняли, что я – действительно Народный трибун и что вы не вправе вышвырнуть меня из Колледжа, пока я веду расследование?

Парни в коричневых тогах пожали плечами. У меня не создалось впечатления, что они рвутся выполнять приказ профессора. Видимо, Тоарий не тот человек, ради которого его служащие готовы демонстрировать чудеса преданности.

– Вы знаете Макри?

Более крупный из охранников, с трудом сдержав улыбку, ответил:

– Да, мы ее знаем.

– Бешеный нрав, – добавил его товарищ.

– Как-то целый час гоняла одного юнца вокруг здания за то, что тот осмелился сделать замечание в ее адрес. Но на иное она и рассчитывать не могла, ведь девица почти не прикрывает свои телеса.

Я спросил парней, что им известно об ее исключении, но помочь они мне не смогли.

– Нас к этому делу не привлекали. Мы просто слышали, что исчезли какие-то деньги и что она их якобы взяла. Профессор велел нам не пускать ее в здание.

– Значит, вы кражу не расследовали?

– Это вовсе не наше дело, – ответил тот, что повыше. – Нам поручено гонять торговцев «дивом», чтобы не приставали к студентам. Если профессор кого-то исключает, нас это не касается.

– Скорее всего она и украла деньги, – вмешался второй. – Я ничего против этой женщины не имею, но в ней есть оркская кровь, и рано или поздно она должна была украсть.

– Зато у нее классная фигура, – добавил его приятель. – Ей следовало бы податься в танцовщицы.

Я спросил, не могли бы они рекомендовать человека, способного более детально просветить меня по этому вопросу. Немного посовещавшись, охранники назвали Рабакса.

– Это его деньги пропали. Скорее всего его сейчас можно найти в библиотеке. Недомерок в потрепанной тунике. Постоянно сидит, уткнувшись носом в свиток или книгу. Его отец – владелец рыбацкого судна. Папаша, видимо, считает, что рыболовство – недостойное занятие для его отпрыска. Но почему вы вдруг решили заняться этим делом?

Отличный вопрос, но я предпочел на него не отвечать и вышел из комнаты. В старом здании было жарко и душно, однако беспокоило меня вовсе не это. Я был вне себя оттого, что мне снова пришлось прибегнуть к своей власти Народного трибуна. Сколько раз я клялся не делать этого! И все же из-за проклятой Макри пришлось выступить с дурацким заявлением. Я прекрасно понимал, чем мне это грозит. Как только об этом станет известно, все несчастные и убогие припрутся к моим дверям с мольбами о помощи. Если угнетенные массы услышат, что я воспользовался своими полномочиями, они возжелают, дабы я выступил против их угнетателей. Каждый обитатель округа Двенадцати морей, имеющий зуб на власти, потребует от меня действий. Первым делом придется обновить и усилить заговор Замыкания, чтобы никто не смог открыть мою дверь. У меня не было никакого желания тратить время на помощь угнетенным массам. Я и сам вхожу в их число.

Но и это еще не самое худшее. Заместитель консула Цицерий был вне себя от ярости, когда прошлой зимой мне пришлось воспользоваться властью Народного трибуна. Особенно разозлило его то, что я тогда оказался невольным помощником сенатора Аодия, который, как известно, является главой оппозиционной партии популяров. Стоит мне опять сотворить нечто подобное, и Цицерий обрушится на меня, словно скверное заклятие. В нашем городе не следует ввязываться в политику – никогда не известно, чем это закончится. В прошлом случалось, что народные трибуны, начав заниматься политикой, так из нее и не вылезали. Чаще всего подобная деятельность завершалась тем, что их убивали или тащили в суд под радостный рев политических противников. Чтобы в этом городе заниматься политикой, надо иметь мощную поддержку со стороны сильных мира сего. Как раз такой поддержки мне всегда и не хватало.

Я вспомнил, что Макри не только вынудила меня прибегнуть к юридическим полномочиям, из-за чего мне, несомненно, в самое ближайшее время придется бежать из города, но и осмеливается делать ставки на число жмуриков, на которых я наткнусь в ближайшие дни. И несмотря на всю мерзость поведения этой остроухой полукровки, Лисутарида пригласила ее на свой бал, оставив меня на морозе или, вернее, на жаре. Во мне закипала ярость. Проклятая баба! Как я могу процветать в этом городишке, если мне приходится выступать нянькой при бывшем гладиаторе, который не имеет понятия о том, как вести себя в приличном обществе? Совсем недавно она привела в ужас всех порядочных обитателей округа Двенадцати морей, принявшись прилюдно разглагольствовать о своих менструальных проблемах. Но и этого ей показалась мало! Она прикончила торговца «дивом», восстановив против меня Братство. А будучи на Островах Эльфов, она умудрилась надраться так, что облевала сандалии наследного принца. Еще пара подобных поступков – и мне придется срочно седлать коня, чтобы срываться на юг. К тому времени, когда я добрался до библиотеки – еще одной комнаты с совершенно непристойным количеством книг и свитков, – я пребывал, мягко говоря, в дурном расположении духа. Не понижая голоса, я потребовал свидания с Рабаксом и, презрев многочисленные просьбы говорить тише, орал до тех пор, пока один из студиозусов не провел меня к столику за книжными полками. За столиком, уткнув нос в рукопись на эльфийском языке, сидел несчастного вида хиляк с волосами, стянутыми на затылке дешевой лентой. Я тоже говорю на языке эльфов, но по библиотекам для его изучения не рыскал.

– Я расследую похищение твоих денег.

Парень съежился на стуле.

– И если ты не скажешь мне точно, как это случилось, я отправлю тебя на каторжные галеры, и ты очень не скоро сможешь вернуться к чтению эльфийских манускриптов.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

По пути в «Секиру мщения» я заглянул в местное отделение Гильдии посыльных и направил послание Лисутариде, в котором информировал о состоянии дел. Кроме того, я предложил ей попытаться еще раз определить местонахождение камня и узнать при помощи волшебства, что, дьявол все побери, происходит. Семь покойников на одну подвеску, о существовании которой никто якобы не знает, – явный перебор.

Солнце висело прямо над головой, на улице было пыльно и нестерпимо жарко. Город опустел, если не считать нескольких оборванных детишек, плескавшихся в старом фонтане, в который поступает вода из акведука. Еще несколько дней, подобных этому, и акведук пересохнет. Мятежа в этом случае не миновать. У меня было такое настроение, что я с превеликим удовольствием принял бы участие в любом бунте. Лишь бы он не кончился кровью. Меня одолевали самые мрачные предчувствия о том, чем может завершиться очередная попытка выступить в роли Народного трибуна. Теперь я был обязан направить официальный доклад в сенат, а как только дело станет достоянием широких масс наших политиков, исход его никто не сможет предсказать.

Одно было ясно – расследованием кражи в Колледже Гильдий никто по-настоящему не занимался. По словам юного школяра Рабакса, он оставил деньги в шкафчике всего на несколько минут, отправившись сдавать свое сочинение одному из преподавателей. Вернувшись, он обнаружил, что замок взломан, а гураны исчезли.

Я осмотрел шкафчики и их запоры. Это были деревянные коробки с пародией на замки. Открыть эти, с позволения сказать, запоры можно было за несколько секунд. Самой кражи никто не заметил, но несколько студентов видели, как примерно в это время Макри входила в помещение. Более никаких уличающих ее фактов не было. Однако это вовсе не значило, что персонал Колледжа был возмущен исключением успевающей студентки. Школяры тоже восприняли эту весть спокойно. Они, так же как и достойный профессор Тоарий, считали, что кровь орков рано или поздно возьмет свое и Макри начнет красть.

В принципе я тоже разделял эту точку зрения. Все орки – лгуны, обманщики и воры. Существу даже с небольшой примесью оркской крови доверять нельзя. В Турае это знает каждый младенец. Однако, к своему величайшему сожалению, я знал, что Макри этих денег не брала, и мне, следовательно, предстояло заняться расследованием. Мне придется вкалывать из-за кражи жалких пяти гуранов, и мои труды никто не оплатит. Я скорбно покачал головой. Как правило, я не веду расследований безвозмездно, ибо подобная филантропия может представить меня в дурном свете.

Что же касается кулона Лисутариды, то дело с его поисками с самого начало пошло наперекосяк. Если только эта несчастная подвеска может предупредить Турай о надвигающейся войне с орками, настало время валить из этого города. Вопреки мнению Лисутариды, кто-то наверняка еще до кражи знал о его волшебных свойствах. Из-за обыкновенной драгоценности людей в таком количестве не убивают и таверны не сжигают.

В центре фонтана расположилась небольшая статуя святого Кватиния, беседующего с китом. Это иллюстрировало один из многочисленных подвигов нашего небесного покровителя. Если верить легенде, кит был по самые уши набит религиозными познаниями, что, видимо, должна была символизировать вытекающая из его пасти вода. Шуганув детишек, я утолил жажду, а затем, подняв глаза на святого Кватиния, спросил:

– А ты не хотел бы мне помочь?

Святой не ответил. Вообще-то, насколько я помнил, Кватиний ни разу еще мне не помогал. Впрочем, сетовать было неуместно – ведь я частенько пропускал молитвы, хотя закон требовал, чтобы я обращался к небесам не менее трех раз в день.

Вернувшись в «Секиру мщения», я пожаловался Танроз на недостойное поведение некоторых своих сограждан, играющих в тотализаторе на то, на что играть не положено, – на имеющее отношение к Фраксу число покойников. От нашей доброй стряпухи я ожидал сочувствия, но Танроз пребывала в отвратном настроении и от моего нытья отмахнулась. В таком расположении духа Танроз бывает крайне редко. На сей раз, насколько я понял, между ней и Гурдом возник спор по поводу излишних трат на продукты. Гурд торчал у дальнего конца стойки бара, отворотив рожу к стене, но когда я, взяв кружку пива и тарелку рагу, направился к столику в дальнем конце зала, варвар присоединился ко мне. Оказывается, он тоже страдал.

– Никогда не пеняй поварам за то, что они слишком много тратят на муку и яйца, – нравоучительно произнес я. – Это всегда чревато неприятностями. Они начинают думать, что ты просто не ценишь их кулинарное искусство.

– Спор возник практически из ничего, – возмущенно сказал Гурд. – Танроз принялась орать на меня без всякой причины.

И он, и я прекрасно понимали, что все редкие недоразумения между ними возникали только потому, что Гурд никак не решался объясниться в своих истинных чувствах к Танроз.

Когда доходило до меча или боевой секиры, решительнее Гурда я человека не встречал. Однако если речь шла о том, чтобы наконец признаться в любви к стряпухе, Гурд начинал вести себя, как самый паршивый трус.

– Рано или поздно тебе придется высказаться по этому вопросу, – сказал я, чувствуя себя не в своей тарелке, как бывало всегда, когда беседа велась о столь деликатной материи. – Не можешь же ты постоянно болтаться с видом несчастной ниожской шлюхи и упрекать Танроз за плохое ведение счетов. Неужели ты ничего больше придумать не в состоянии?

Гурд в ответ печально покачал головой. В таверне стояла дикая жара, и длинные волосы варвара липли к его плечищам.

– Это не так просто, – пробормотал он и погрузился в молчание.

– Все бабы – сумасшедшие, – вмешался сапожник Паракс. Его участие в любой беседе обычно заканчивалось серьезными неприятностями.

Я сказал ему, чтобы убирался.

– И не вздумай спрашивать о последнем числе трупов, – добавил я.

– Мы уже слышали о свежей троице, – сказал Паракс. – Итого семь. Похоже, если поставить на двадцать – не промахнешься.

– Канатчик Бексан поставил кучу бабок на число между двадцатью и двадцатью пятью, – задумчиво произнес Гурд. – А ты как думаешь? Может быть, покойников будет еще больше?

– Что с тобой, Гурд? Как ты можешь играть на том, сколько будет смертей?

– Почему бы и нет? – изумился северный варвар. – Ставка есть ставка.

В этих словах, видимо, имелась доля истины.

– Женщин ублажить невозможно, – гнул свое Паракс. – Возьмите мою супругу, например. Да с ней не смог бы ужиться ни один мужчина.

Жена Паракса, возможно, была бы более счастлива, если бы ее муженек вместо того, чтобы торчать в тавернах, тачал обувь, подумал я, но промолчал. Ввязываться в дискуссию мне не хотелось.

– Но что мы, мужчины, можем сделать? – продолжал Паракс. – Нам остается их только ублажать. Бегать вокруг и заглядывать в рот, угадывая желания. Это глупо, но такова жизнь.

К этому времени Гурд уже давно ерзал на стуле, поскольку не желал, чтобы его проблемы обсуждались публично. Особенно ему не нравилось, что этим занимается сапожник, славящийся полным отсутствием такта.

– Возьмем, к примеру, Фракса.

Я резко вздернул голову.

– При чем здесь Фракс?

– А где ты только что был?

– Работал, – слегка прищурившись, ответил я.

– Занимался расследованиями в Колледже Гильдий, насколько я слышал? Опять пытаешься решить проблемы Макри?

– Что значит «опять»?

– Да брось ты, – ухмыльнулся Паракс. – Ты постоянно вокруг нее увиваешься. Трешься около с момента ее появления в городе.

Мне следовало выступить с сокрушительным опровержением, но столь откровенная наглость временно лишила меня дара речи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.