Эдуард Веркин
Челюсти – гроза округи. Секреты успешной рыбалки

© Веркин Э., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Глава 1
Ртутные каникулы

Генка читал стихи:

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя…

Грузовик тряхнуло. Генка ойкнул и прикусил язык. Но в кузове удержался – растопырился ногами, а свободной от сумок рукой крепко ухватился за подвернувшуюся цепь. Витьке же повезло меньше – он подлетел со скамейки в воздух, повисел там секунду, как бы в раздумьях, и осыпался на дно кузова. Молочные бидоны брякнулись на него.

Водитель остановил машину и высунулся из кабины.

– Целы? – спросил он.

– Частично, – ответил Генка. – Вы бы осторожнее ехали, дяденька, не барабаны везёте, человеков везёте.

– Дорога такая, – вздохнул водитель, – я не виноват. Тут и на тракторе иногда застревают…

Витька выбрался из-под бидонов.

– Живой? – прошепелявил Генка.

– Угу. – Витька тёр колено. – Только ногу немного поломал. Так, ерунда, всего в трёх местах…

– А я вот язык чуть не откусил, – Генка показал прикушенный язык. – Жил бы теперь без языка. Вот тебе и «буря мглою небо кроет», вот тебе и Александр Сергеевич Пушкин, вот тебе и учи…

– Ничего, – ответил Витька. – Ничего. За эти две недели ты у меня всего Пушкина наизусть знать будешь. Как миленький.

– А куда деваться? – Генка сделал скорбное лицо. – Экзамены-то сдавать надо. А там вопрос: «Любимое стихотворение А.С. Пушкина». А Пушкин, между прочим, сам говорил, что у нас, в России, две беды – дураки и дороги![1]

– Это, кажется, не Пушкин говорил, – заметил Витька.

– Без разницы. – Генка сплюнул за борт кровь. – Все равно две беды…

– Зато места у нас самые лучшие, – вмешался водитель. – И колхоз самый богатый в области. Всё есть, даже фонтан. А в следующем году это проведут, как его…

– Электричество, что ли? – съязвил Генка.

– Какое электричество?! Интернет, вот что! Будем, как все, – с Интернетом!

– Фонтан они сделали, Интернет сделают, а дорогу вот сделать не могут, – пробурчал Генка. – Двадцать первый век… Буря мглою небо кроет…

– А дорога Людмиле, твоей тётке, и ни к чему вовсе, – ответил водитель. – Сделаешь дорогу, сразу разные там понаедут – и жизнь испортится. Всех её уток переворуют. У нас ни к одной ферме дорог нету. Это даже удобно очень – пока молоко с фермы, к примеру, на завод везёшь, оно в сливки сбивается. А иногда даже в масло. Так что дорога нам ни к чему.

– Это точно, – сказал Генка. – Дорога – худшее изобретение. Сначала дорогу построят, потом, глядишь, носки каждый день менять начнут. И вся жизнь насмарку.

Водитель не ответил. Он обиделся, вернулся в кабину, завёл мотор, и машина двинулась дальше. Но теперь водитель не спешил, ехал медленно и самые глубокие рытвины старался объезжать. А Генка и Витька крепко держались за борта, отпинывали ногами громыхающие бидоны и вспоминали Пушкина. Это было даже весело.

– Тётка моя – фермер, – рассказывал Генка. – Или фермерша. Дети её в город уехали, она теперь одна живёт и птиц разводит. Рада нам будет – вот увидишь. Пару неделек поживём, молочка попьём настоящего, побездельничаем…

– Это хорошо. – Витька тёр колено. – Я молоко люблю. И сыр. И бездельничать тоже люблю…

– Сыру полно, – хвастался Генка. – У них в колхозе даже свой сыроваренный завод есть, хоть и маленький. Там всего завались. А река!.. А озеро… Оно, знаешь, такое, типа волжского залива – метров двести в ширину. Вода прозрачная, как минералка в бутылках!

– А раки есть? – спросил Витька.

– И раков завались, – заверил Генка. – Раков как грязи. Хоть руками лови.

– Вот здорово! Будем раков варить. Они, как креветки, вкусные.

– Это точно…

Грузовик стал спускаться к небольшой извилистой речке, вода в которой была коричневая и густая по виду.

– Речка Номжа, – сообщил Генка. – В ней хариусы водятся. Хариусы[2] чайного цвета.

– Мост через эту твою Номжу ненадежный какой-то, – Витька указал на мостик. – Хлипкий. Не свернёмся? Там даже перил нет.

Генка пожал плечами, показав этим, что свернутся они навряд ли, а что если даже и свернутся, то ничего особо страшного не произойдёт.

Грузовик медленно спускался к реке. Возле мостика он остановился, выждал зачем-то минуту и лишь потом принялся перебираться на другую сторону.

– Это хорошо, что Хаван[3] ртуть в школу притащил, – Генка ощупывал язык. – Теперь раньше, чем за две недели, не очистят. А у нас каникулы лишние образовались. Просто классно!

– Как бы на лето учёбу не отодвинули… – вздохнул Витька.

– Всё равно летом делать нечего, – равнодушно сказал Генка. – Лучше в школу ходить, чем на даче корячиться.

– А зачем это он? – спросил Витька. – Хаван-то… Ну, ртуть притащил?

– Контрольной убоялся. – Генка чесал живот. – Ему мать сказала, что, если он контрольную не напишет, будет всё лето с репетитором[4] заниматься. А он летом на Кипр хотел. Теперь ему ни Кипра, ни летнего отдыха. А предки ещё двадцать штук за очистку заплатили. Ртутные каникулы – что может быть лучше?

Машина стала забираться на невысокий холм.

– Между прочим, это не простой холм, – рассказывал Генка. – Его приказал насыпать один ордынский хан[5]. Потому что у него в этой реке дочка утонула. Дочку звали Номжа, он и реку так велел назвать. Каждый воин взял по горсти земли и кинул на могилу дочки хана, и получился холм…

– Брехня, – сказал Витька. – Таких холмов везде полным-полно. И что, под каждым ханская дочь лежит?

– Не под каждым. Но под многими. А с чего тогда эти бугры берутся?

Витька не ответил. Возле холма, километрах в трёх, загорелся огонёк.

– Вон, видишь? – Генка указал на огонёк пальцем. – Это тёткина ферма. А в ста метрах от неё озеро. То есть залив. Там есть и пляж, и берег крутой. Можно нырять и вообще купаться…

– Вода ещё холодная, – сказал Витька. – Можно менингит[6] заработать.

– А, хуже всё равно не будет. – Генка снова плюнул за борт. – К тому же в озере вода гораздо раньше прогревается, чем в реке…

Витьке не хотелось спорить под вечер, и он промолчал. По сторонам дороги пошли поля.

– А это овёс, – не унимался Генка. – Еще зелёный. Наверное, озимые[7]. А где овёс – там и медведи. Можно будет их, медведей-то, караулить…

– Дурак ты, Генка, – возражал Витька. – Овёс-то зелёный, медведи не придут. Да и нет тут их уже давно, вымерли. Медведи только в тайге остались, а тут их нет…

– Тут много чего есть… – загадочно отвечал Генка. – Уж я-то знаю…

Машина приближалась к огоньку под холмом, и постепенно становилось видно, что огонёк горит не просто, не сам по себе, а в окне большого деревенского дома. Дом был обнесён невысоким забором, за забором возвышалось несколько высоких нескладных строений с черепичными крышами, торчал журавль[8] колодца.

Водитель на ходу несколько раз нажал на сигнал. Звук улетел к дому, почти сразу ворота его отворились, и навстречу грузовику вышла высокая женщина с керосиновым фонарём. Рядом с ней бежала большая лохматая собака.

– Это тётка, – Генка замахал женщине рукой. – Тётя Люся. Приехали, Витька!

Машина остановилась. Витька и Генка выпрыгнули из кузова на землю. Собака служебно обнюхала новых гостей, посмотрела на хозяйку и, получив подтверждение, что прибыли свои, удалилась в будку. Тётка смотрела на ребят и улыбалась.

– Здравствуй, тётя Люся, – тоже улыбнулся Генка.

– Ну, здравствуй, Геннадий Владимирович! – Тётка не удержалась и обняла Генку за плечи.

Через час Витька и Генка сидели за столом, ели блины с яблочным вареньем и сметаной и пили черничный квас.

– Хозяйство у тёти Люси знатное, – рассказывал Генка. – Есть грузовик, есть лошадь Берёзка, есть Буфер – это лохматая овчарка, ты его видел. Есть ещё кот Чубайс, сокращённо Чуб. Вредная скотина, но он почти не показывается, боится Буфера. А ещё есть утки, курицы и гуси…

Тёка вдруг погрустнела.

– А гуси у тёти Люси, – продолжал Генка, – лучшие в области! Здоровенные, как поросята! Они по озеру плавают. Вот когда я на осенние каникулы приезжал, тётя даже бойцовых гусей завела. Они тогда, правда, ещё гусёнками были, смешные такие, шеи длинные… Сейчас, наверное, выросли совсем.

– Не выросли, Ген, – вздохнула тётка.

– Померли, что ли? – спросил Генка.

– Да нет, не померли. Утащили их. Почти всех.

– Если это ястреб, то его можно легко отпугнуть… – начал было Витька.

Тётка покачала головой.

– А кто ж тогда? – Генка отложил на тарелку половину блина. – Кто? Рысь?

– Щука, – сказала тётка.

– Как щука? – удивился Генка. – Как она в озеро-то попала? Озеро ведь с рекой не соединяется!

Тетка махнула рукой.

– Весной вода поднялась – аж досюда чуть не дошла, половодье большое было, разлив. И озеро тоже залило. Видимо, щука тогда и зашла. А рыбы тут немного, так вот она, как рыбу всю сожрала, за утят принялась. По пять штук в день утаскивала! Я сначала не замечала, а потом смотрю – все меньше и меньше утят. Ну, я их на озеро выпускать и не стала. Так она за взрослых уток принялась! Плывёт утка, потом как закричит – бульк! – и только пузыри по воде. А какие утки без воды… Или гуси… Всё насмарку, всё нарушается!

Тётка с горя даже несильно стукнула кулаком по столу.

– Да… – Витька тоже отложил вилку и посмотрел в окно. – Это ж просто челюсти какие-то…

Озера не было видно в темноте, но присутствие его угадывалось, как угадывается близость любой большой воды.

– Вот, – тётка развела руками, – не знаю, что и делать. Если она так и дальше будет – то весь выводок уничтожит, кредит отдавать нечем будет… Хоть в город езжай за рыбаками…

Витька с Генкой переглянулись.

– Тётя… – осторожно сказал Генка. – Тётя Люся, а давай мы эти Челюсти… ту щуку поймаем?

– Да бросьте! – тётка стала собирать со стола посуду. – Вы же отдыхать приехали, а не по озеру шастать. Да там и глубоко. Перетонете ещё. Отдыхайте лучше.

– Рыбалка, – заметил Генка, – лучший отдых. И полезно, и интересно. К тому же мы очень хорошо плаваем, особенно Витька. Он у нас вообще, как… поплавок плавает.

– Это точно, – согласился Витька. – Плаваю. И время у нас как раз есть. Сделаем крюков[9], донок[10] и щуку эту поймаем…

– Это не наш путь, – перебил его Генка. – Это слишком долго и ненадежно. Крючки какие-то… Тётя, у тебя, кажется, ружьё было?

– Было, – кивнула тетка. – И сейчас есть.

– Тогда не будем валять дурака, – сказал Генка. – Я эту щуку завтра просто пристрелю.

Глава 2
Ворошиловский стрелок[11]

Генка и Витька дружат уже давно. Так давно, что сами даже уже и не помнят, с какого класса они вместе. Генке кажется, что с третьего, а Витьке, что с четвёртого. Генка говорит, что он как раз в третьем классе в Витькину школу перевёлся, а Витька говорит, что ему как раз в четвёртом классе фонарь соседские мальчишки собрались ставить, а тут как раз Генка подоспел, помог с ними разобраться. Давно, короче, дружат. Хотя совсем друг на друга не похожи. Витька длинный, худой и белобрысый. Генка невысокий, плотный и черноволосый. Генка хорошо разбирается в любой технике, от велосипеда до автокрана. Это потому, что он с самого первого класса переходил во все технические кружки и секции Дворца творчества юных. Витька любит читать и хорошо знает литературу, историю и биологию. Это потому, что в начальной школе он частенько болел и от нечего делать перечитал всю родительскую библиотеку. Всю подряд.

Витька мечтательный. Генка практичный. И, казалось, ничего общего в них нет, но разные полюсы, как известно, притягиваются. Поэтому Генка и Витька дружили крепко. Впрочем, за годы дружбы ребята многое переняли друг от друга, хотя сами этого и не замечали. У Витьки появилась практическая жилка, и он научился вбивать гвозди, точить ножи и чинить мотоциклы. Генка стал как-то серьёзнее, начал чаще думать и перенял у Витьки привычку смотреть на небо. Иногда они даже вместе сидели на крыше Генкиного сарая и глазели вверх до первой звезды. Отчего жители соседних домов называли их лунатиками и полуночниками.

Вообще, эту парочку знали все: и в школе, и в округе. Знали и пытались придумывать им разные прозвища. Гвоздь и Мешок, Тонкий и Толстый, Жираф и Медведь. Но прозвища не приживались, потому что все они были не похожи на самих Генку и Витьку.

А прошлым летом к ним присоединился ещё и Жмуркин. История получилась такая. Генка и Витька решили поучаствовать в мотогонках. Приз главный был уж очень хорош – японский мотоцикл. И целый месяц ребята, преодолевая многочисленные трудности, чинили случайно доставшийся им мопед. А Жмуркин над ними надсмехался и говорил, что ничего у них не получится. Но получилось. Гонку Витька и Генка выиграли, мотоцикл получили. И вдруг выяснилось, что у Жмуркина сильно больна мать. Тогда Генка и Витька отдали мотоцикл Жмуркину, чтобы тот продал его и купил лекарств.

Так они и подружились. Витька, Генка и Жмуркин.

У Жмуркина, в отличие от Генки с Витькой, прозвище было – его звали Могилой. А получилось это прозвище так. Как-то раз на уроке труда Жмуркин делал доклад. Делал его так долго и нудно, что весь класс почти заснул.

– Жмуркин, – не выдержал учитель труда. – Жмуркин, ну почему ты такой скучный, как смерть?

С тех пор Жмуркина стали звать Могилой. Жмуркин очень не любил, когда его так называли. Поэтому Генка и Витька общались с ним, называя по фамилии.

В отличие от Генки и Витьки, Жмуркин был продвинутой личностью. Он считал себя самым умным, зависал в Интернете, ходил по дискотекам и даже музеям, занимался фитнесом и читал журналы про фирменные часы и яхты. Но больше всего в жизни Жмуркин хотел стать великим кинорежиссёром и разбогатеть. Первый шаг на этом пути Жмуркин уже сделал – он поступил уборщиком в кинотеатр, заработал денег и купил на рынке бывшую в употреблении восьмимиллиметровую кинокамеру. И теперь собирался снимать кино.

Самое забавное заключалось в том, что Витька и Генка не любили Жмуркина – он их раздражал. Но при всем при этом, когда Жмуркина долго не было рядом, им начинало его не хватать. Им не хватало его вредности и подколок. К тому же со Жмуркиным всегда можно было как следует поругаться. А это в дружбе очень важно. Для сброса отрицательной энергии. Между собой Витька и Генка почти никогда не ругались, а вот со Жмуркиным ругались охотно и с удовольствием. И если Жмуркин долго не заглядывал, они по нему начинали скучать. Хотя надолго Жмуркин никогда и не исчезал. А ещё у Жмуркина была одна особенность – он всегда появлялся неожиданно и не вовремя.

Так они и дружили.

Правда, в гости к Генкиной тётке Жмуркин не поехал. Сказал, что у него и без того дел полно. В кинобизнесе каникул не бывает, заявил Жмуркин.

– Ну и болван этот Жмуркин. – Генка проверил на ногте остроту топора. – Лишил себя нормального отдыха.

Генка подбросил топор в воздух, попытался поймать за топорище, но не сумел, и тот упал на землю.

– Не, – посмотрев на это, покачал головой Витька, – она тебе ружьё не даст. Точно не даст. Кто же детям ружьё даёт?

– Во-первых, мы не дети, – Генка пристроил на колоде полено и прицелился топором.

Витька сомнительно хмыкнул.

– Во-вторых, тут с ружьями с семи лет ходят. – Генка размахнулся и ударил топором по полену.

Топор завяз в полене, и Генка принялся его вытаскивать. Лезвие глубоко вошло в древесину и назад никак не собиралось.

– Я же говорил тебе, что колуном надо[12], – сказал Витька. – Топорами дрова только в кино рубят. В жизни – колунами. Вон, видишь, возле сарая стоит?

Витька указал пальцем на колун.

– Я на даче всегда топором рубил, – Генка упёрся ногами в чурбак и потянул. – И всё хорошо получалось…

– Ты на даче рейки рубил, а это настоящие дрова, – Витька принёс колун. – Сейчас я тебе покажу, как надо. Ну-ка, отойди…

– Палец себе не отруби, – посоветовал Генка. – Дровосек…

– Не боись, – Витька поставил полено на колоду[13]. – Мы, до того как квартиру в городе получили, два года в деревне прожили. Отец в колхозе работал, мать на ферме. Я тогда многому научился. Ну там сено косить, стога смётывать, дрова вот тоже колоть… Даже корову и то пару раз доить приходилось… Хорошее время было…

– А я только у тётки был, – сказал Генка. – На каникулах. Да и то недолго. Я – жертва современной цивилизации.

– Поэтому слушайся беспрекословно своего вождя и учителя в сельской жизни, – Витька ловко вертанул колун в воздухе. – Слушайся и запоминай. Правило первое. Полено надо ставить комлем[14] вверх. Так дерево колется гораздо легче. Правило второе. Если есть трещина – надо колоть по трещине. Правило третье – не замахивайся колуном высоко – можно стукнуть себя по башке. Ну, и четвёртое правило – ноги обязательно на ширине плеч. А то и в самом деле пальцы поотрубаешь.

Витька коротко замахнулся колуном и ударил по полену. Полено с треском разлетелось на две части.

– Вот так, – Витька передал колун Генке. – А ты говоришь топор…

– Я бы, Витька, с твоей невезучестью за топор вообще не брался, – Генка бросил колун на траву. – Чревато осложнениями.

Витька и в самом деле отличался повышенной неудачливостью. Эта неудачливость преследовала его от рождения и очень сильно мешала в жизни. В год Витька упал лбом на штырь. В два уронил на себя скороварку. В четыре его укусила собака. Ну и так далее.

Неудачливость была фамильной чертой Витьки. Ею страдали и Витькин папа, и Витькин дедушка. И вообще вся родня по мужской линии. Витькин дядя три раза покупал автомобиль и три раза разбивал его в первый же день. Другой Витькин дядя два раза женился, первая жена сбежала через неделю, вторая – через две. Примеры можно приводить до бесконечности. Сам Витька считал свою неудачливость чем-то вроде хронической ангины. Иногда она обострялась и принималась трепать Витьку чуть ли не каждый день, а иногда отступала и не напоминала о себе целыми месяцами.

– Неудачливость, Витька, твоё второе имя, – зловеще ухмыльнулся Генка. – Она раньше тебя родилась. Так что ты с нею не шути.

Витька повернулся через левое плечо и плюнул три раза.

Витька был суеверным. Прошлым летом, как раз сразу после победы в мотогонках, с Витькой произошёл странный случай, о котором Витька не любил вспоминать. После этого случая у Витьки осталось ощущение чуда и счастливое перо сокола на память. Перо на самом деле было счастливое – как у Витьки появилось это перо, так от него сразу отвязалась и невезучесть. И теперь Витька очень боялся, что она снова к нему вернётся.

Генка над Витькой посмеивался и говорил, что вся эта неудачливость существует лишь у Витьки в голове. Вот он, Генка, ни в какое невезение не верит, и всё у него в порядке. Не то чтобы он был как-то по-особенному удачлив, но и особенной невезучести не наблюдалось. Поэтому Генка советовал Витьке просто тренировать правильное мышление и утверждал, что при правильном подходе к жизни всю неудачливость как рукой снимет. Но Витька, который прожил с неудачливостью всю свою жизнь, знал, что она отнюдь не у него в мозгу. Что она существует сама по себе и что с нею лучше не заигрывать. Поэтому Витька на всякий случай сплюнул через левое плечо ещё раз, а потом, для закрепления эффекта, постучал по дереву.

Генка хотел что-то Витьке сказать, но тут открылось окно, и тётя Люся позвала их в избу.

– Что я тебе говорил! – подмигнул Генка.

Они бросили дрова и побежали в дом.

– Без ружья у нас никак нельзя, – тётя Люся достала из шкафа длинную чёрную двустволку[15]. – Волки зимой, бывает, забредают. Или браконьеры приходят. Это, Геннадий, дядьки твоего ружьё, оно у него с четырнадцати лет было.

Тётка протерла ружьё тряпкой.

– На, держи, – она протянула двустволку Генке.

Генка принял оружие с независимым видом. Он взвесил его на руке и деловито приложил к плечу. Прицелился в потолок.

– А патроны-то есть? – важно спросил Генка.

Тётка выставила на стол жестяную коробку.

– Тут дробь, – сказала тётка. – Штук двадцать патронов. А лодка в сарае, только её надо накачать. Дядька твой охотником был.

– Понятно, – Генка продолжал целиться, хотя руки у него уже дрожали от напряжения. – Вы, тётя Люся, не волнуйтесь, к вечеру будем уху варить из той самой щуки.

– Хорошо бы… – улыбнулась тётка. – А то из-за неё скоро совсем по миру пойду. Да, ещё вот.

Тётка достала из шкафа маленькую коробочку, открыла и вынула из неё большой красный значок.

– А это твоего деда, – сказала она и положила значок на стол. На значке было написано золотыми буквами: «Ворошиловский стрелок».

Тётка отправилась на свою ферму. Ребята остались одни. Генка поставил ружьё в угол и подергал руками.

– Тяжеловатое, конечно, – сказал он. – Но ничего. Справимся.

Генка схватил значок и стал его рассматривать с разных сторон.

– Нормалёк, – Генка подышал на значок, протёр его рукавом и прицепил на рубашку. – Красиво!

Генка снова поднял ружьё, щёлкнул курком и сказал:

– Пойдём, Витька, во двор, там светлее.

Ребята вышли на улицу.

– Значит, так, – сразу начал командовать Генка. – Ты, Виктор, накачивай лодку. А я пока проверю ружьё. Или ты сам хочешь проверить?

Но Витька предпочёл лодку.

– Ты стрелять-то хоть умеешь? – спросил он Генку на всякий случай.

– А то! – и Генка стал выяснять, как заряжаются патроны.

– Ген, а с чего ты взял, что щуку можно застрелить из ружья? – снова на всякий случай спросил Витька.

– А вот. – Генка осматривал приклад. – Фильм «Звезда»[16] помнишь? Там чувак из винтовки карпа застрелил. Из винтовки! То есть пулей! А дробью любой дурак застрелит.

– Вот и я говорю, – грустно сказал Витька. – Любой дурак…

– Ты за лодкой-то это… двигай!

Витька отправился в сарай за лодкой.

Когда он вернулся, Генка всё ещё продолжал вертеть ружьё и рассматривать его с разных сторон.

– Ну чего? – спросил Витька. – Нашёл, куда патроны вставлять?

– Не-а, – протянул Генка. – Нас вообще учили стрелять в секции, но только из мелкашек…[17] А с ружьями я дела не имел…

Витька отобрал у Генки двустволку.

– Вот тут есть такая «собачка», – показал Витька. – Поворачиваешь в сторону, и стволы отваливаются вниз…

Витька щёлкнул «собачкой» и сломал ружьё пополам.

– А ты откуда знаешь? – удивился Генка. – Стрелял, что ли?

– У меня дед охотник, – пояснил Витька. – Я видел, как он заряжал. А еще смотри, что я нашёл.

Витька достал из мешка для лодки резиновую утку.

– Это специальная такая утка, чтобы других уток подманивать. У моего деда тоже такая есть.

– Молодец! – обрадовался Генка. – Тётка утят уже пять дней не выпускала, щука проголодаться должна. Как увидит утку, так сразу её и цапнет! Тут мы её и щёлкнем.

И Генка щёлкнул стволами ружья.

– Ну ладно, давай лодку накачивай. – И Генка принялся рассматривать патроны.

Витька достал из мешка резиновую лодку, насос и весла, прикрутил насос к лодке и принялся качать.

Генка расхаживал по двору с ружьём и патронами. Видно было, что это ему очень нравится – слишком уж усердно Генка придавал себе незаинтересованный и взрослый вид. Витька поглядывал на него с улыбкой. Он оружия побаивался, ему всё время казалось, что, если он возьмёт ружьё в руки, оно непременно взорвётся и отстрелит ему… почему-то уши. Поэтому Витька и выбрал лодку.

Лодка накачалась быстро. Витька взвалил её на плечо и потащил к заливу. Генка с ружьём двинулся за ним.

До берега дошли быстро. Витька спустил лодку на воду, прицепил вёсла и приладил скамейки. Генка с ружьём устроился на носу, а Витька с вёслами уселся на корме.

– Насос-то прихватил? – спросил Генка.

– Зачем?

– А вдруг лодка сдуваться начнёт? Мы её прямо на месте и подкачаем.

Пришлось Витьке бежать назад за насосом.

– Давай, греби потихоньку, – сказал Генка. – Вон к тому пляжику, туда тётка утят гулять выпускала. Щука обязательно должна быть там. Она будет утят караулить, а мы её. И утку резиновую приготовь.

Витька оттолкнулся веслом от берега и стал потихоньку шевелить вёслами. Лодка заскользила вперёд. Генка зарядил ружьё сразу двумя патронами, сел на борт лодки и стал пристально смотреть в воду.

Вода была прозрачная, сквозь двухметровую толщу прекрасно просматривалось дно. По дну перемещались ленивые жирные жемчужницы[18], в песке копошились серые пескари[19], мелкие серебристые мальки стайками выныривали из зарослей водорослей и прятались обратно. Солнце прыгало по воде солнечными зайчиками.

Начался пляж. Когда лодка поравнялась с дорожкой, протоптанной к берегу гусями и утками, Генка осторожно похлопал Витьку по плечу. Витька перестал грести. Лодка остановилась.

– Выпускай, – прошептал Генка.

Витька поставил на воду резиновую утку и подтолкнул её к пляжу. Утка отплыла метра на четыре от лодки и замерла на воде.

– Теперь ждём, – Генка приложил к плечу приклад и стал целиться в утку.

Они стали ждать. Ничего не происходило. Резиновая утка покачивалась на мелкой ряби. Светило необычно жаркое для мая солнце, лучи падали на воду, отражались и слепили глаза. Поэтому Витька периодически глаза закрывал, давал им отдых. Постепенно Витька закрывал глаза всё на большее и большее время, и в один прекрасный момент он открыл глаза и не обнаружил утку на месте. Только что она была, качалась на мелкой волне, поворачивалась по ветру… и вот нет её. Витька осмотрелся. Утки не было.

– Генка! – Витька толкнул друга в бок.

– Вижу! – ответил Генка.

– Стреляй, – прошептал Витька.

– Куда? – тоже прошептал Генка.

– В воду. У тебя же дробь – куда-нибудь попадешь.

– Надо всё-таки прицелиться…

– Смотри… – Витька указал пальцем в сторону берега.

Вода там забурлила, пошла водоворотами и пузырями. Витьке показалось, что на поверхности появилась огромная, будто поросшая водорослями рыбья спина.

– Водяной… – охнул Витька.

Рядом с ним что-то бахнуло. Лодка качнулась. Витька оглох и ослеп от грохота: он не думал, что ружьё стреляет так громко. Секунд десять он ничего не слышал и не видел, а когда открыл глаза, обнаружил, что Генки в лодке нет. Генка болтался в воде рядом с бортиком. Вид у Генки был ошарашенный и глупый. Витька попытался подать ему руку, но лодка вдруг просела и стала стремительно набирать воду. Витька посмотрел на нос лодки и обнаружил, что носа в общем-то нет. А есть дыра, прорванная выстрелом из Генкиного дробовика. И сквозь эту дыру с шипением выходит воздух.

– Тонем, – сказал Витька в каком-то оцепенении.

– Конечно, тонем! – прокричал Генка. – К берегу давай! А то эта чертова щука нам все пятки пооткусывает!

И Генка рванул к берегу.

Лодка стремительно уходила ко дну. Когда вода дошла Витьке до шеи, Витька очухался и тоже поплыл к пляжу. Он плыл так быстро, опасаясь щучьего нападения, что даже догнал Генку, и на берег они выбрались вместе.

– Труба, однако… – сказал Генка, глядя на пузыри от лодки. – Я смотрю – хвост! И сразу на курки нажал. На оба! А ружьё меня как в плечо толкнёт! Я в воду и свалился. А щука меня хвостом по ноге…

– А в лодку-то ты как попал? – спросил Витька, стягивая рубашку.

– А черт его знает, – развёл руками Генка. – Попал вот…

По середине озера пошли волны, и на поверхность выскочила помятая резиновая утка.

– Не стала её щука жрать, – Генка указал на утку пальцем. – Не любит резину.

Утка тоже запузырилась, набрала воду и затонула.

– Это была не щука, – сказал Витька. – Не щука, вот увидишь! Это водяной.

– Тебе показалось. – Генка прыгал на одной ноге, вытряхивая воду из ушей. – Ты ещё скажи, что тут лохнесское чудовище[20] завелось.

– Нет, это не щука, – повторил Витька. – Точно не щука.

– Щука… не щука… – Генка принялся выжимать одежду. – Какая разница? Ружьё вот утонуло – это да. Фамильная вещь, редкая. Тётка расстроится. Предлагаю ей пока не говорить. Лады?

– Это опять она, – не услышал Генку Витька, погружённый в собственные ощущения, – неудачливость моя. Ружьё, лодка… Как ещё тогда объяснить?

– У тебя же есть счастливое перо сокола, – сказал Генка. – Так что неудачливость тут ни при чем. Да и давно с тобой ничего вроде не происходило…

– Видимо, тут перо не действует, – Витька дотронулся до нагрудного кармана. – Каждый амулет действует только в своей области, на своей земле. А мы далеко уехали…

– Так, значит, и мой амулет не действует, – Генка погладил треугольничек с цифрой «1», висящий на шнурке на шее. – Вот поэтому я и промазал.

– Эх ты, – сказал Витька, – Ворошиловский стрелок…

Генка не ответил.

Глава 3
Стройка века

– Знаешь, мне кажется, что это очередной вызов судьбы, – сказал Витька. – Испытание. Если мы щуку не поймаем, то полоса невезения продолжится. И, может быть, не кончится вовсе… И на все это время нам надо забыть про наши амулеты. Как будто их нет вовсе.

– Ты забудешь про счастливое перо, которое досталось тебе чудесным образом? – сказал Генка, запивая молоком яичницу. – Кстати, ты мне так и не рассказал, как.

– И не расскажу. Про амулеты нельзя рассказывать, а то они не будут действовать. Это главное правило!

– Ладно, – согласился Генка. – Забудем об амулетах. Вернемся к нашим баранам… то есть к нашей щуке. Придётся действовать планомерно. Мы недооценили противника…

– Ты недооценил, – поправил Витька.

– Ну, хорошо, – согласился Генка. – Я недооценил. Но теперь мы знаем, с кем имеем дело. И теперь мы не оставим ему ни одного шанса. Хочу спросить тебя как рыбак рыбака: ты когда-нибудь на рыбалке был?

– Приходилось, – кивнул Витька. – С дедом.

– Это который всё время в воду падал?

– Я же говорю – у меня фамильная неудачливость. – Витька покрошил в свою яичницу сухарей, перемешал.

– И что нам делать? – Генка допил молоко. – Как с ней бороться, с этой твоей неудачливостью?

– Народными средствами, – сказал Витька. – Малиной и брусничным листом. Говорят ещё пурген[21] хорошо помогает. А если серьёзно, то для начала я бы поставил в протоке сеть. Даже лучше бы перекрыть эту протоку сежнем[22].

– Чем? – спросил Генка.

– Такой перегородкой из плетёных веток. Вода проходит, а рыба нет. А совсем лучше – и сетью, и сежнем. Тогда щука вообще не уйдёт.

– Отлично! – Генка пришёл в бодрое настроение. – Значит, план на сегодня таков: пункт первый – достать из воды ружьё…

– Я в воду не полезу, – сразу сказал Витька.

– Не волнуйся, никто в воду не полезет, – успокоил его Генка. – Для того человеку и даны мозги – чтобы не лазить в воду. Этим мы и займёмся. Сначала достанем ружьё, затем лодку, а потом построим твою перегородку…

– Сежень, – напомнил Витька.

– Сежень-смежень, какая разница. Но сначала всё равно надо пообедать. И лишь потом идти в сарай…

Витька ничего против завершения обеда не имел.

После обеда ребята отправились в сарай, и Генка смастерил кошку[23].

– Самый простой способ что-нибудь достать со дна – использовать кошку, – сказал он. – Кошка – это тупой крюк…

– Знаю, – сказал Витька. – Такой штукой ведра потерянные из колодца достают.

– Вот и отлично. – Генка подошёл к наковальне[24] и постучал по ней молотком. – Звенит, как моя башка.

Генка взял стальной прут толщиной в полмизинца. Положил его на наковальню.

– А ты зубило[25] держи, – велел он Витьке. – Чуть наискосок, чтобы не соскакивало…

Витька приставил к пруту зубило и зажмурился. Генка взял кувалду[26], с трудом её поднял и ударил по зубилу. От прута отделился кусок сантиметров в тридцать.

– Пойдет, – сказал Генка. – Мне кажется, во мне умер слесарь.

– А во мне никто и не рождался, – ответил Витька.

С помощью зубила, Витьки и кувалды Генка разрубил прут на четыре части. Затем каждый из получившихся отрезков изогнул в виде рыболовных крючков. Эти крючки Генка стянул стальной проволокой. Получился якорь с четырьмя концами.

– Мне братан рассказывал, – Витька осматривал сделанную им конструкцию, – что они на Сахалине вот такими штуками лососей[27] ловят. Там лосось идёт на нерест – все реки аж кипят. Забрасывают такой вот якорь в реку и дергают. Лосось и насаживается. Всё просто.

Генка оглядел сарай. Увидел на стене моток капронового шнура.

– То что надо, – Генка снял шнур и привязал его к кошке. – Пошли на озеро.

Озеро изменилось. С юга подул ветер, и теперь оно не выглядело таким спокойным и мирным, как с утра. Вода была стального цвета, песок остыл, коряга у противоположного берега белела по-особенному зловеще. Витьке стало не по себе, и он отвернулся. Генка заметил и тут же стал рассказывать:

– Это ведь не простое озеро. Не простое. Поэтому тут и щука такая завелась – необычная…

– Хватит врать, Ген, – сказал Витька. – Таких сказок я и сам могу рассказать вагон.

– Я не вру, – Генка перешёл на шепот. – Не вру. Раньше на этом месте церковь стояла. А когда татаро-монголы[28] пришли, все местные жители в церкви укрылись и сказали, что не сдадутся. Тогда татары обложили церковь порохом и взорвали. А церковь не взорвалась. Так они её брёвнами обложили и подожгли. А она – не горит! Татары решили притащить стенобитную машину[29]. На следующий день волокут её – а церкви нет, на её месте – озеро. Вот так.

– Брехня, – снова сказал Витька.

– Почему это?

– А потому что брехня. К тому же при татаро-монголах не было пороха. Всё, что ты рассказал, это история про Китеж-град[30], это он под воду ушёл. В любом сборнике сказок есть.

Генка промолчал, подумал и сказал:

– Ну, не знаю… Тут такая глубина… Даже до дна достать нельзя…

– Обычная тут глубина, – сказал Витька. – Метров пять, да и то вряд ли.

– Вот лодку починим – я тебе докажу. Пять метров тут только у берега. У берега везде песок, а дальше – дна не достать. Щука там и прячется, в самой середине.

Генка раскрутил кошку и забросил её в воду, в то место, где затонули ружьё и лодка, и стал быстро сматывать шнур.

– В первый раз закинул старик невод… – произнёс Витька.

Генка вытащил кошку на берег. Ни ружьё, ни лодка за неё не зацепились. Генка закинул кошку во второй раз. Ничего.

– Кажется, золотая рыбка в сказке в третий раз попалась, – напомнил Витька. – Так что смотри.

Но в третий раз Генка поймал не золотую рыбку, а всё-таки ружьё. Кошка каким-то чудом зацепила его за курковую скобу.

– Я же говорил! – обрадовался Генка. – Это хороший знак.

Он достал ружьё из воды. Отряхнул от песка и ила, заглянул в стволы.

– Порядок, – Генка улыбнулся. – Как новенькое… Ну, щука, держись!

– Тут надо бы всё взорвать, – задумчиво сказал Витька. – Тогда бы надёжно было…

– Нет в тебе спортивного духа, – Генка снова закинул кошку в озеро. – Взрывать, взрывать… Ты её поймать сумей – это ж совсем другое дело!

Генка закидывал кошку раз за разом, но лодки не было. В конце концов кошка зацепилась за что-то в глубине озера, и Генке пришлось её бросить.

– Ладно, – сказал он. – Главное – ружьё достали. Фиг с ней, с лодкой. Тётка всё равно на ней никуда не плавает… Теперь будем запруду строить?

Витька кивнул.

– Давай тогда, руководи. – Генка повесил ружьё на плечо. – Приступим к стройке века. И будет у нас Великая Плотина Витьки Великого!

– Для начала надо заготовить жердей. А для того, чтобы заготовить жердей, надо пойти вон к тому лесу.

Витька указал пальцем на небольшую берёзовую рощицу.

– Вот тут топор как раз пригодится, – сказал Витька. – Правильно я его прихватил, в деревне без топора никуда…

– У тётки, кстати, «Дружба»[31] есть, – сообщил Генка. – Можем ею попробовать…

– Тут «Дружбой» нечего делать, – сказал Витька. – И так справимся. Ручным усечением. А «Дружбой» мы себе ещё руки-ноги поотпиливаем…

Витька перехватил топор поудобнее и срубил ближайшую берёзку.

– Напился пьяным – сломал деревцо – стыдно людям взглянуть в лицо, – продекламировал Генка, достал швейцарский нож и стал срезать с берёзки ветки.

– Ты прихватил свой ножик? – спросил Витька.

– Я с ним почти не расстаюсь, – Генка ловко разложил свой ножик. – Тут есть всё, что надо…

– Знаю-знаю, – сразу же сказал Витька. – В твоём раскладном ноже есть: отвертка, ножницы, шило, открывашка, вилка…

– Ещё пилка и компас, – напомнил Генка. – И настоящее швейцарское качество. Я на этот нож знаешь сколько копил?

Трогательную историю приобретения швейцарского армейского ножа Витька слышал по меньшей мере двадцать восемь раз. Делать заинтересованное лицо в двадцать девятый раз Витьке не хотелось. Но Генка его реакции, вернее – отсутствие таковой, не заметил и продолжал:

– Я копил на этот настоящий швейцарский нож, отказывая себе в самых насущных вещах…

– Да уж. – Витька срубил ещё берёзку, очистил деревце от веток, отрубил верхушку и заострил нижний конец. – Отказ – это круто…

– Прихожу я в фирменный магазин…

– В Швейцарии? – спросил Витька.

– В Монголии, – огрызнулся Генка. – На самом деле я его в Москве купил. Мы ж на каникулах с классом в Москву ездили, а ты тогда, как обычно, болел…

Витька решил перевести разговор на другую тему.

– Гринпис[32] нас бы не одобрил, – заметил он, срубая очередную берёзку. – А нам надо штук сорок таких кольев. Берёзки-берёзки, где ваши слёзки…

Тонкие деревца рубить было легко, и скоро ребята заготовили нужное количество жердей. Потом перетаскали их к протоке.

– Никогда плотину не строил. – Генка с грохотом свалил жерди на песок. – Вообще из такой ерундистики только бобры плотину могут построить…

– Как ты любишь говорить… – Витька тоже свалил жерди. – Протока ведь неширокая.

Протока и в самом деле была неширокая – метров восемь. Витька разделся и полез в воду. Он пересёк протоку туда и обратно, вода нигде не поднималась выше пояса.

– Нормально, – сказал Витька. – Строить можно.

Витька взял жердь, отошёл от берега метра на два и вбил жердь в дно.

– Хорошо, – Витька принялся вбивать следующую жердь, – что дно глинистое, колья входят как в масло. Давай, полезай тоже, помогай.

Генка нехотя разделся, почесался и вошёл в воду.

– Холодная всё-таки, – поёжился он. – Надо будет костёр развести потом…

– Вбивай жерди в ряд, – руководил Витька. – О костре потом будешь думать…

Они стали вколачивать жерди в дно и скоро перегородили ими почти всю протоку.

– Нормально, – удовлетворился Витька. – Теперь будем второй ряд жердей ставить.

Когда и второй ряд жердей был вбит в дно, Витька сказал, что жерди следует переплести ветвями, и тогда получится то, что надо, – вода будет проходить свободно, а ни одна рыбина даже не сунется.

– Как решетка получится, – пояснил Витька.

Прихватив топор, ребята снова отправились к лесу и нарубили длинных гибких веток.

– Надо будет подсочек сделать, – сказал Витька, когда они тащили ветки обратно к озеру. – Сейчас самое время. Приладим к берёзкам – через день берёзового сока будет – ведро. Домой пойдём – возьмём пластиковых бутылок, пусть в них стекает.

– Это только у нас возможно, – смеялся из-под вороха веток Генка. – Каша из топора, сок из дров…

– Каша из топора есть у каждого народа, – серьёзно отвечал подкованный в литературе Витька. – Например, у французов. Только у них не каша из топора, а суп из камней. А что касается берёзового сока, то, к примеру, американцы очень любят кленовый сироп, который получается, как ты догадываешься, из клёна. А берёзовый сок, между прочим, очень полезен. Нам повезло, что тут рощица недалеко.

– Не, Витька, – Генка качал головой. – Не станем мы берёзовый сок собирать. Чего деревья-то уродовать? Мы их и так сегодня вон сколько порубили…

– Наверное, ты прав… – согласился Витька.

Ребята сбросили охапки веток на песок. Витька выбрал несколько длинных прутьев и полез с ними в воду. Затем ловко вплел прутья между жердями.

– Давай, подавай мне прутья, а я вплетать буду, – велел он Генке. – А потом поменяемся.

Работа пошла быстрее. Вплетать прутья между жердями было не тяжело, и очень скоро все припасённые ветки закончились. Ребята сбегали в рощицу за новыми. В этот раз они нарубили побольше, и веток хватило – к трём часам дня строительство сежня было закончено.

Ребята развели костёр и теперь сидели возле огня, грелись, пекли в углях картошку и отдыхали.

– А зачем у берега проход оставили? – поинтересовался Генка.

– Затем, чтобы эта болванская щука потыкалась носом, потыкалась – да в проход и сунулась, – ответил Витька. – А мы в него сеть поставим в два ряда. Вот щука и попадётся.

– Супер! – Генка хлопнул Витьку по плечу. – У тебя стратегический ум, мой маленький оборванец! Осталось только где-нибудь раздобыть сеть.

– А у тётки нет? – с надеждой спросил Витька.

– У тётки нет, я сегодня спрашивал, – и Генка показал Витьке фигу.

Витька поворошил угли в костре, достал себе картофелину, почистил и стал есть.

– Сетки нет – не беда, – сказал он, когда закончил с картошкой. – Сетку можно и сплести…

Глава 4
Особенности охоты на щук

– Я знаю сорок способов ловли щук, – сказал за ужином Витька. – Ну, может, чуть-чуть поменьше. Тридцать восемь.

– Излагай, – Генка развалился в плетеном кресле и захрустел мочёной антоновкой[33].

Витька тоже выбрал себе яблоко, разрезал ножом, помакал в сахар и принялся есть и рассказывать.

– Сеть. Ставим сеть, и в сеть ловится любая рыба. Сеть – самое надёжное. Рыба попадает в сеть, паникует и запутывается ещё больше. Сети у нас нет, значит, её надо сплести…

– Не надо, – перебил Генка. – Не надо ничего плести. Я лазил на чердак и нашёл там сеть. Правда, это не настоящая сеть, а волейбольная сетка…

– Пойдёт, – заверил Витька. – Нам ненадолго надо, так что пойдёт и волейбольная. Одна проблема решена. Но сеть, это, так сказать, пассивный способ рыбной ловли. Есть ещё и активный. То есть когда рыбу ловят, играя на её голоде. Наша щука проголодалась, поэтому должна хорошо хватать любую приманку. Приманки же делятся на две большие группы – на искусственные и на натуральные. Начнём с натуральных. Самая лучшая натуральная приманка – это живец. То есть живая рыбка. В условиях замкнутого водоёма, то есть в озере, лучшим вариантом ловли на живца…

– Слушай, – сказал Генка. – А может, возьмем, да и утку насадим… Хотя нет, я не смогу… Ты сможешь?

Витька покачал головой.

– Те, кто насаживает на крючок уток и утят, – не рыболовы, – сказал он. – Это настоящие дикари. Как можно ловить один вид живых существ, используя другой? Не понимаю. Таких людей нельзя подпускать к водоёмам на пушечный выстрел.

Генка согласился.

– Так вот, – продолжил Витька. – Лучшим вариантом ловли на живца в озере является ловля на так называемый кружок[34].

– Но у нас нет ничего, – сразу же сказал Генка, – ни крючков, ни поплавков, ни лески. Хотя нет, есть капроновый шнур. И гаек в сарае полно – пойдут на грузила…

– И это говорит мне человек, который всегда верит в собственные силы! – усмехнулся Витька. – Крючки мы сделаем из стальной проволоки, на грузила на самом деле пустим гайки, вместо поплавков у нас будут пластиковые бутылки. Все просто. А вместо лески в самом деле возьмём шнур. На крючок насаживается какая-нибудь блестящая рыбка, и всё это забрасывается в водоём. Кружки плавают самостоятельно, их надо только проверять.

Генка метко кинул огрызок яблока в мусорное ведро и сказал:

– Хорошо, с утра изготовляем твои кружки и забрасываем их в водоём. А сейчас давай, рассказывай остальные тридцать с хвостиком способов поймать щуку.

Витька устроился в другом кресле, напротив Генки, и продолжил:

– Помимо кружков щук ловят на спиннинг[35] и на блесну[36]. Блесна – это такая маленькая железная рыбка…

– Знаю уж, не с Урала, – сказал Генка. – Видел пару раз. Блесны у нас нет.

– Блесна не проблема, блесну легко сделать. Проблема в другом – для спиннинга нужна катушка. Катушки у нас нет…

– А если попробовать…

– Бесполезно, – отрезал Витька. – Катушку нам не сделать. Там нужны подшипники и железный барабан. Ещё ни разу я не видел самодельной катушки.

Генка взял ещё яблоко.

– Теоретически замену подшипнику можно сделать из массива берёзы, практически же это довольно сложно… – сказал он. – Поэтому я с тобой соглашусь – спиннинг нам недоступен. Отставим его сразу.

– Есть ещё крюки, – сказал Витька. – Крюк ставится над омутом. Это простая, но очень эффективная снасть. Состоит из удилища, лески, крючка и специальной рогатки. Леска привязывается к удилищу, затем наматывается на деревянную рогатку и защемляется в специальной прорези. А конец лески с крючком и живцом опускается в воду. Когда щука хватает живца, леска сматывается с рогатки и позволяет рыбине, казалось бы, беспрепятственно удаляться. Поэтому она заглатывает живца глубже и плотнее садится на крючок. Вот и всё. Остается только прийти и снять её.

– Не забывай, что наша щука – гигантская, ей обычные снасти могут и не подойти.

– Простые снасти – самые верные, – заявил Витька.

Генка не стал спорить, в рыбалке он разбирался не очень хорошо. Единственное, что он знал про рыбалку, – принципиальную схему изготовления электроудочки, вычитанную в журнале «Юный техник». Поэтому он предложил:

– Слушай, Вить, а давай электроудочку сделаем. Я знаю как. Аккумулятор[37] с тёткиного грузовика снимем, конденсатор[38] тоже можно на время снять. Вот и всё. Убойная штука! Суёшь в воду два конца, нажимаешь на кнопочку – и в радиусе ста метров всё живое всплывает кверху брюхом!

– Дурак ты, Генка, – сразу же ответил Витька. – С электроудочкой только одни браконьеры ловят! Ты что, хочешь быть похожим на браконьера?! Так любой дурак может. Да и опасно это очень, можно самому под удар попасть. Сразу шлёпнет. А ты говоришь, электроудочка…

Генка обиделся и сделал вид, что не слушает Витькиных размышлений.

– Ладно, не дуйся, – примирительно сказал Витька. – Это я так. У меня просто была одна история… Даже две. Как раз с браконьерством связаны. Один мой дядька, когда ещё молодой был, пошёл раз на рыбалку. Ну, не на нормальную рыбалку, а с динамитом. Рыбу глушить. И дядька мой подпалил динамитную шашку, а руку-то у него и свело как назло! Размахивается, а кинуть не может! Сунул тогда руку в воду – думал сейчас фитилек и потухнет…

– Как же! – усмехнулся Генка. – Бикфордов шнур[39] он и под водой горит, в него специально окислитель добавляют. Он даже без воздуха гореть может…

– Во-во! А дядька мой этого и не знал. Сунул руку, вынул – глядит, а фитилек-то всё тлеет и тлеет! Он как заорёт – а всё, поздно! Так руку и оторвало!

– Совсем? – спросил Генка.

– Не. На коже повисла. А он психанул, схватил ножик охотничий – подчистую её оттяпал и в воду выкинул.

– Без руки теперь? – участливо спросил Генка.

– Не. Он руку-то кинул, а собака его охотничья в воду прыгнула и руку назад притащила. Дядька подумал-подумал и решил руку в больницу отвезти. А ему её там взяли, руку-то, да и пришили обратно. Ничего, прижилась. А другой мужик как раз с электроудочкой рыбачил. Плыл на лодке резиновой, контакты в воду отпускал да на кнопочку давил, вот совсем как ты советовал. Тут вдруг гроза набежала, а он как раз к самому рыбному омуту подплывал. Ему бы к берегу, а его жадность заела – дай, думает, ещё разочек щелкну, а потом уж и к берегу двину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«В России две беды – дураки и дороги…» – Генка ошибочно цитирует высказывание великого русского писателя Н. В. Гоголя.

Вернуться

2

Хариус – порода лососеобразной рыбы. Живёт исключительно в чистой воде.

Вернуться

3

«Хаван ртуть притащил…» – пары ртути чрезвычайно ядовиты. Чтобы произвести от них очистку помещения, требуется значительное время.

Вернуться

4

Репетитор – педагог, дополнительно занимающийся с отстающими учениками на дому. Как правило, за денежное вознаграждение.

Вернуться

5

Ордынский хан – здесь один из многих наместников великого хана Золотой Орды во время татаро-монгольского владычества на Руси XIII–XV вв.

Вернуться

6

Менингит – воспаление мозга.

Вернуться

7

Озимые – зерновые культуры (пшеница, рожь и т. д.), развивающиеся при осеннем посеве.

Вернуться

8

Журавль – устройство для доставания воды из колодца. Представляет собой два вкопанных в землю столба и подвижно закреплённую между ними длинную жердь, к концу которой привязывается верёвка или цепь с ведром. Внешне напоминает птицу журавля.

Вернуться

9

Крюк – простая рыболовная снасть, состоящая из удилища, лески и крючка с наживкой. Применяется для ловли рыб хищных пород, в том числе и щук.

Вернуться

10

Донка – рыболовная снасть, состоящая из лески, одного или нескольких крючков и тяжёлого грузила на отдельном поводке.

Вернуться

11

Ворошиловский стрелок – звание и отличительный нагрудный знак в системе военно-спортивного воспитания юношества до Великой Отечественной войны. Присваивалось за достижения в стрельбе. Практически аналогичная система званий и знаков существует в современных скаутских организациях.

Вернуться

12

Колун – инструмент, предназначенный для колки дров. Гораздо массивнее топора. Тупое лезвие колуна не увязает в древесине, а расщепляет её вдоль древесных волокон. Топор же, как правило, используют для рубки поперёк волокон.

Вернуться

13

Колода – здесь толстое, обычно берёзовое полено, использующееся как подставка для других поленьев.

Вернуться

14

Комель – часть ствола дерева, прилегающая к корню.

Вернуться

15

Двустволка – двуствольное охотничье ружьё, предназначенное для стрельбы как дробью, так и пулями. Существует ружьё с горизонтальным и вертикальным расположением стволов. У Генки ружьё с горизонтальным расположением стволов.

Вернуться

16

«Звезда» – российский фильм по повести Э. Казакевича о Великой Отечественной войне, один из героев – отличный стрелок.

Вернуться

17

Мелкашка (жарг.) – мелкокалиберная винтовка, используется для спортивной стрельбы.

Вернуться

18

Жемчужница – пресноводный моллюск, имеет раковину перламутрового цвета. Жемчуг в жемчужнице не образуется.

Вернуться

19

Пескарь – мелкая пресноводная рыбка, обитает обычно на отмелях.

Вернуться

20

Лохнесское чудовище – древний ящер, якобы обитающий в шотландском озере Лох-Несс.

Вернуться

21

Пурген – слабительное средство.

Вернуться

22

Сежень (местное) – своеобразная плотина, строится из вбитых в дно кольев, оплетённых ветками. Пропускает воду, но не пропускает рыбу.

Вернуться

23

Кошка – здесь тройной или четвертной крюк типа якоря.

Вернуться

24

Наковальня – инструмент, предназначенный для ручной ковки.

Вернуться

25

Зубило – инструмент с режущей частью в виде клина, применяется для рубки металла.

Вернуться

26

Кувалда – большой тяжёлый железный молоток.

Вернуться

27

Лосось – здесь собирательное название рыб семейства лососевых.

Вернуться

28

Татаро-монголы – завоеватели Руси в XIII–XV вв.

Вернуться

29

Стенобитная машина – в Средние века – таран, устройство, предназначенное для разрушения крепостных (городских) стен.

Вернуться

30

Китеж-град – легендарный древнерусский город, ушедший от завоевателей на дно озера.

Вернуться

31

«Дружба» – марка отечественной бензопилы.

Вернуться

32

Гринпис (Green Peace) – Зелёный мир – международная природозащитная организация.

Вернуться

33

Мочёная антоновка – способ зимнего хранения яблок. Наиболее вкусны яблоки сорта «Антоновка».

Вернуться

34

Кружок – рыболовная снасть, представляющая собой большой плоский пенопластовый поплавок, к которому прикреплена леска, небольшое грузило и крючок с наживкой.

Вернуться

35

Спиннинг – популярная среди рыбаков снасть, предназначенная для ловли хищной рыбы. Состоит из удилища, катушки с леской и блесны. Позволяет забрасывать приманку на расстояние до 70 метров.

Вернуться

36

Блесна – здесь металлическая приманка с крючком, напоминающая живую рыбку.

Вернуться

37

Аккумулятор – устройство, предназначенное для накопления электрической энергии.

Вернуться

38

Конденсатор – устройство, предназначенное для быстрого наполнения и мгновенного высвобождения электрической энергии.

Вернуться

39

Бикфордов шнур служит для дистанционного подрыва взрывчатых веществ, состоит из пороха и водоизолирующей оболочки.

Вернуться