Джо Беверли
Грешная и святая

Jo Beverley

ST. RAVEN

© Jo Beverley, 2003 © Перевод. М. А. Головкин, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

Глава 1

Лето 1816 года

К северу от Лондона

Застыв от напряжения как статуя, разбойник наблюдал за дорогой, освещаемой светом полной луны. Его конь Цезарь был так послушен, что не приходилось даже натягивать поводья, и, когда он взмахивал головой, упряжь ни разу не звякнула в лесной тишине.

Одежда делала человека похожим на тень, лицо скрывали черная маска, аккуратная борода и усы в стиле Карла I. Если бы не белый плюмаж на широкополой шляпе, он был бы невидим.

Этот плюмаж был вызывающей деталью одежды Ле Корбо, смелого негодяя француза, который называл себя Вороном и утверждал, что имеет право клевать каждого, кто путешествует по дорогам к северу от Лондона.

Хотя поблизости никого не было видно, Ворон «летал» не один. Он послал своих людей на север и на юг, чтобы они могли предупредить его о приближающейся опасности или очередной жертве. Не двигаясь, он ждал сигнала – и только плюмаж трепетал на ветру.

Наконец с юга донеслось уханье совы, а затем странная птичья трель. Это означало, что приближалась жертва. Причем не почтовая служба с хорошо вооруженной охраной и не бедняк на лошади или на телеге, а добыча, ради которой стоило приложить усилия.

Он замер, пока не услышал топот быстрых лошадей, а затем резко свистнул и, выскочив из-за деревьев, направил скакуна к приближающейся карете.

Испуганный кучер натянул поводья. Когда карета остановилась, Тристан Трегеллоус, герцог Сент-Рейвен, уже командовал пассажирами, размахивая заряженным пистолетом. Со всех сторон стояли на страже его товарищи.

Сердце билось тревожно и радостно одновременно, Трис был возбужден, как на любовном свидании. Жаль, что это его первая и последняя охота.

– Месье, мадам. – Он приветствовал пассажиров легким наклоном головы и говорил при этом с таким же французским акцентом, как и настоящий Ле Корбо. – Пожалуйста, выходите из кареты.

Он изучающе разглядывал свои жертвы, пока говорил, – насколько позволяла темнота.

Превосходно. У него на мушке была молодая светская пара, и похоже, апоплексический удар от ужаса никому не грозил. Леди выглядела скорее рассерженной, нежели испуганной. Ее губы были плотно сжаты, а в светлых глазах читалась ярость.

– Чтоб ты ослеп, висельник! – зарычал мужчина. Его голос и манеры выдавали грубого простолюдина, и это было кстати – он не будет убиваться об утрате половины своих денег.

– Это в руках Господа и судей, а вот вы в моих руках. Выходите! Вам известна моя репутация. Я не стану вас убивать и не заберу у вас все. Но при одном условии, – заговорил Трис с угрозой в голосе, – если вы не будете сопротивляться.

– Ну же, вылезай, и покончим с этим, – приказал мужчина, толкнув свою спутницу так, что она стукнулась о стенку кареты.

Женщина резко обернулась к нему, словно хотела ударить, но передумала и молча открыла дверцу кареты. Шла она с опущенной головой и казалась кроткой, как ягненок.

Триса переполняло любопытство. Мужчина – редкий хам, и женщина явно не уважает его, однако подчиняется беспрекословно. Может, это несчастливый брак? Жены редко протестуют против мужей-самодуров. Но Трис попытался заглушить свое любопытство. У него нет времени на загадки. Даже в такое позднее время в любую минуту может появиться еще один экипаж.

Женщина спускалась по ступенькам, одной рукой придерживая светлую юбку, другой держась за открытую дверцу. Вполглаза следя за мужчиной, Сент-Рейвен все же заметил, что она скорее пухленькая, нежели изящная и стройная. И все же очень грациозна даже в этой затруднительной ситуации. А какие у нее стройные лодыжки! На женщине красивое вечернее платье, необычный наряд для путешественницы. Возможно, парочку неожиданно вызвали к умирающему.

Когда женщина вышла из кареты и остановилась перед Трисом, он рассмотрел ее округлое лицо, которое обрамляли темные локоны, выбивавшиеся из-под модного вечернего тюрбана из полосатой ткани. В глаза ему бросились жемчужное ожерелье и серьги с жемчугом. Однако жемчуг был очень скромный. Трису хотелось, чтобы ее одежда говорила о сказочном богатстве. Он подумал, что должен будет забрать драгоценности, иначе вся затея потеряет смысл.

Трис обратил теперь свое внимание на коренастого мужчину, который следовал за женщиной. Его сапоги, бриджи, куртка и бобровая шапка кому-то показались бы случайным сочетанием, но Трис узнал последний крик моды людей особого сорта – богачей, увлекающихся спортом. Полосатый жилет, пестрый галстук и фасон куртки подтверждали догадку. Под одеждой проступали накачанные мускулы.

Затем лунный свет осветил его полное лицо. Массивная нижняя челюсть, нос с горбинкой, как будто был сломан не один раз. Это Крофтон!

Виконту Крофтону слегка за тридцать. Он имеет скромный достаток, но любит роскошь и женщин. Ловкий наездник, боксер, всегда там, где ожидаются забавы, причем предпочитает развлечения погрубее.

Один раз Крофтон был на мужской вечеринке в доме Триса. Ему ясно дали понять, чтобы он там больше не появлялся. Было бы приятно почистить карманы Крофтона, но он опасен, и за ним нужно следить. Перед Трисом стояла задача – разыграть ограбление, чтобы снять обвинение с того, кто сидел в тюрьме под именем Ле Корбо. Этот спектакль не должен провалиться.

– Ваши кошельки, пожалуйста, – сказал он и не удержался от того, чтобы снова не взглянуть на женщину. Крофтон не был женат, но платье, драгоценности и манеры его спутницы были как у леди, а не как у шлюхи. Может быть, это его сестра?

Крофтон вытащил пригоршню банкнот из кармана и бросил их на землю, деньги зашелестели на ветру.

– Ползай и собирай, свинья!

– Ворон, – поправил Трис, едва подавив искушение заставить мужчину собирать банкноты зубами. – Мадам?

– У меня нет кошелька.

Холодный тон, речь образованного человека. В лунном свете лицо женщины казалось высеченным из чистого белого мрамора.

– Тогда ваши серьги, милая.

Трис понимал, что что-то здесь не так, и он не мог уехать, оставив загадку нераскрытой. При мысли о благородной даме в лапах Крофтона его передернуло.

Он взглянул на женщину, но та не удостоила его вниманием, словно Триса и не существовало. Даже когда она сняла серьги и бросила их на землю рядом с деньгами, то не подняла глаз. Пауза затянулась, и она наконец посмотрела на Триса – прищуренные глаза, плотно сжатые губы. Таинственная леди не была напугана. Она была в ярости.

Если она так недовольна возникшим препятствием, значит, она поехала с Крофтоном по доброй воле. С другой стороны, Трис не мог забыть, как Крофтон толкнул ее, и ее инстинктивный гнев.

И тогда он понял то, что не давало ему покоя.

Неделю или две назад Крофтон выиграл в карты поместье Стокли-Мэнор, в Кембриджшире. Он собирался устроить вечеринку, чтобы отпраздновать это событие, – оргию, если быть точным. Трис получил самонадеянное приглашение от него – вечеринка была назначена на завтрашний вечер.

Значит, Крофтон ехал туда, и он не взял бы с собой ни сестру, ни другую приличную леди. И хотя это казалось невероятным, мадонна в лунном свете, видимо, всего лишь дорогая шлюха. Не все шлюхи были дешевыми девками, некоторые из них выглядели как настоящие дамы.

Опыт и интуиция, однако, говорили Трису, что эта женщина не из таких. Был один способ проверить это.

Ле Корбо слыл безрассудным разбойником, романтиком и иногда предлагал вернуть награбленное в обмен на поцелуй дамы. Многое можно узнать по тому, как женщина целуется.

Трис улыбнулся пленнице.

– Так как вознаграждение за вашу свободу, к несчастью, упало в грязь, я должен просить тебя, красавица, поднять его для меня.

Он думал, что женщина откажется. Лунный свет не позволил разглядеть, как гнев окрасил эти круглые щечки, но по тому, как сжались ее губы и гордо вскинулась голова, стало ясно – это порядочная дама. Ни одна шлюха так бы не отреагировала на унижение – они к этому привыкли.

– Сделай это! – отрезал Крофтон. – Пусть хам отстанет!

Она вздрогнула от его голоса, но снова повиновалась, пошла вперед и склонилась, чтобы подобрать деньги и серьги. Каждое ее движение было исполнено достоинства.

Трису не нравилось все это. Он слышал, что Крофтон любит грубые развлечения и что он частенько совращает девственниц – чем меньше они хотят этого, тем для него лучше. Быть может, он нашел способ принудить девственницу из хорошей семьи быть в центре его праздника?

Женщина выпрямилась и подошла к лошади Триса, держа в руках деньги и драгоценности.

Он заглянул в ее глаза. Они были полны презрения. Черт возьми, кем она себя возомнила? Жанной д’Арк? Дамочка ехала с Крофтоном на оргию, и для нее было лучше искать помощи, чем обращаться с вероятным спасителем как со слизняком. Трис направил Цезаря вперед. Женщина отпрянула, на мгновение самообладание покинуло ее. Боится лошадей? Когда ее губы расслабились, то стали очень соблазнительными.

Трис вспомнил, что надо следить за коварным Крофтоном и не стоит отвлекаться. Казалось, тот просто наблюдает за забавным зрелищем. Плохой знак. Трис послал Цезаря вперед еще на один шаг, и женщина снова отшатнулась.

– Если ты будешь отступать, милая, мы будем здесь торчать всю ночь.

Ее губы снова сжались.

– Вот и хорошо. Тогда кто-нибудь придет на помощь и арестует тебя.

– Не успеет. Деньги?

Женщина несмело шагнула вперед, протянув деньги и драгоценности Трису. Контраст между ее бравадой и очевидным страхом перед Цезарем тронул Триса. Он взял добычу, и женщина быстро отступила. Поделив банкноты примерно на две равные части, он швырнул одну часть обратно на землю.

– Я никого не пускаю по миру.

Крофтон засмеялся.

– Такая сумма меня не разорит. Мы свободны?

Трис обратился к женщине:

– Я верну остальные деньги и твои серьги за поцелуй, милашка.

Она отпрянула еще на шаг, но Крофтон подтолкнул ее вперед.

– Давай, дорогая, поцелуй его.

Трис увидел, как гневный огонь вспыхнул в глазах женщины, но и теперь она не стала протестовать. Какую власть имел над ней Крофтон?

– Ну? – спросил он.

– Это будет поцелуй по принуждению, – ответила она так холодно, что по спине Триса побежали мурашки. Ему нравился ее характер.

– Я не рискну спешиться, так что ты должна подняться ко мне.

– На лошадь? – Она пошатнулась от страха.

– На лошадь.

Крессида Мэндевилл уставилась на наглого безумца, возвышавшегося на огромной лошади, понимая, что ее терпение на пределе. Она заключила отвратительную сделку с лордом Крофтоном, и ей придется неделю быть его любовницей. В карете она уже выдержала его домогательства, хотя ее чуть не стошнило. Но она не сядет, она не может сесть на лошадь к разбойнику!

– Оставь деньги себе! – отрезала она.

– Поцелуй его! – зарычал Крофтон.

Крессида не успела опомниться, как злодей спрятал пистолет, подъехал к ней, наклонился, подхватил на руки и усадил в седло перед собой.

Она подавила крик, чтобы не показать, как сильно напугана, а очутившись на лошади, крепко закрыла глаза и стала молиться.

– Тише, тише, малышка, спокойно! Здесь наверху не так плохо, уверяю тебя!

Насмешка в его голосе уязвила гордость пленницы. В самом деле, она сидела на лошади, которая стояла смирно, – казалось, все не так уж плохо, пока она могла держаться за большое, крепкое тело незнакомца.

Крессида приоткрыла глаза. Она могла видеть только темную одежду, ее щека касалась теплой шерсти, чувствовался запах сандалового дерева.

В самом деле очень странный разбойник.

Крессида заставила себя разжать руки и выпрямиться. Она повернулась в сторону Крофтона. Он застыл на месте, так как рядом стоял еще один злодей с двумя пистолетами. Этот Ворон осторожен. Но Крофтон и не собирался вмешиваться. Он, должно быть, находил происходящее забавным.

Крессида вспомнила о том, как несколько месяцев назад была в лондонском театре и смотрела пьесу, в которой разбойник оказался героем. В жизни, конечно, все по-другому.

Все равно, если выбирать между этими двумя мужчинами… Она отогнала эти мысли.

Крессида сидела в седле боком впереди незнакомца и была прижата к его телу. Их бедра и ноги соприкасались.

Она вдруг почувствовала, как он пришпорил коня и тот рванул вперед.

– Что ты делаешь? – закричала испуганная женщина.

– Немного увеличиваю дистанцию между нами и твоим галантным кавалером, милая. Если я собираюсь уделить тебе должное внимание, то не хочу, чтобы это произошло на его глазах.

Сарказм в словах «галантный кавалер» уколол ее.

– Ты не имеешь права смеяться над ним! Ты вор!

– Как горячо ты защищаешь его!

Ей нужно было осмотреться. Они уже почти скрылись за деревьями. Крессида оглянулась назад. Они были ярдах в пяти от кареты.

– Стой! Сейчас же отпусти меня!

– Какая ты властная! Я обожаю, когда мне приказывает женщина.

От его тихого голоса у Крессиды по коже пошли мурашки. Она не может поцеловать этого человека! Она должна спастись. Но как?

Ле Корбо убрал пистолет в кобуру, чтобы схватить ее. Если бы она была настоящей героиней, непременно воспользовалась бы этим обстоятельством. И что бы она сделала? Убила его? Но от чего она собирается спасать себя? От поцелуя. Только поцелуй грозит ей. Сущий пустяк, если сравнить с той участью, которую она для себя выбрала. Весь Лондон говорил о Ле Корбо, и некоторые дамы разъезжали по этим дорогам, надеясь встретить и поцеловать этого негодяя.

Поцелуй – это ничто… Но вдруг лошадь остановилась, Крессида едва подавила крик. Она должна поцеловать его сидя на лошади? Однако у нее не было выбора.

Крессида подняла голову к бородатому лицу в маске.

– Может, мы покончим с этим, чтобы я могла продолжить свой путь?

Она увидела, что он улыбается, и подумала, что он, возможно, красив. Его губы, несомненно, были твердыми, но и чувственными тоже.

Эти губы приблизились к ней, а его борода и усы щекотали ее щеки.

Женщина попыталась отодвинуться, но сильная рука скользнула ей за голову, удерживая ее. Его губы раскрылись, и язык коснулся ее губ.

Крессида была беспомощна в ловушке его сильных рук и ненавидела себя за это. Она мечтала не о таком поцелуе. Здесь не было речи о нежности или страсти. Как Крофтон, так и этот разбойник были подлыми людьми, и она желала им обоим отправиться в ад. Женщина холодно приняла прикосновение губ ненавистного мужчины. Она не позволит ему получить удовольствие от ее сопротивления. По правде говоря, она сидела спокойно также и потому, что любое неловкое движение могло напугать это ужасное животное под ней.

Мужчина засмеялся и снова коснулся ее губ. Крессида отшатнулась, ее ладони сжались в кулаки. О, она мечтала драться, колотить, царапать ужасное животное, которое напало на нее.

Но тут он отодвинулся и внимательно посмотрел на нее.

Крессида поняла, что совершила ошибку. Может ли она ее исправить?

Трис посмотрел на Крофтона. Затем он засунул серьги и банкноты в глубокий вырез ее платья. Прежде чем она смогла выразить свое возмущение такой дерзостью, он резко свистнул, направил коня к лесу, увозя женщину с собой.

Страх на мгновение лишил ее голоса, но затем она закричала:

– Остановись! Что ты делаешь? Помогите!

Разбойник прижал ее лицо к своей груди так крепко, что она едва могла дышать, не говоря о том, чтобы кричать. Конь тяжело скакал, унося их прочь. Теперь Крессида боролась, била своего обидчика руками и ногами, пыталась царапаться. Лучше она упадет с лошади, чем окажется похищенной разбойником!

У нее есть свой план, и в него не входит такое приключение. Боже, что делать?

Она услышала, как мужчина выругался, и вдруг лошадь остановилась. Крессида высвободила руку и изо всех сил дернула разбойника за бороду – клок волос остался у нее в руке.

– Проклятье! – Он схватил ее за руки. – Тихо, женщина!

Она вырывалась изо всех сил.

– Пусти меня!

Мужчина до боли сжал запястья Крессиды. Еще чьи-то сильные руки схватили ее за лодыжки.

– Что, не справишься с дамой? – прогудел незнакомый насмешливый голос.

– Перестань смеяться и подумай, чем связать ее. – Речь разбойника и его сообщника была как у аристократов. Крессида даже замерла от этого открытия. Но затем до нее дошел смысл слов «связать ее», и она снова стала бороться. Женщина хотела закричать, но рука в перчатке закрыла ей рот.

– Признай, что тебя победили, глупая. Я не желаю тебе зла, а спасаю тебя от такой судьбы, которая хуже смерти. Ты поблагодаришь меня, когда к тебе вернется разум.

Крессида уставилась на своего врага, собираясь крикнуть ему о том, как он самонадеян, но могла только зарычать. Она лягалась и извивалась, но, несмотря на это, с нее сняли вечерние туфли, подвязки, шелковые чулки. Затем ее лодыжки связали. Через пару минут были связаны и запястья.

– Нужно надеть ей на глаза повязку, – сказал проклятый похититель.

Крессида пыталась бороться, но путы на руках и ногах и отчаяние отняли у нее силы. Слезы обожгли ей глаза, которые уже закрыли темной повязкой.

О боже, если бы снова оказаться дома, где не было других забот, кроме выбора джема на завтрак!

– Думаешь, это сойдет за ограбление? – спрашивал один разбойник у другого.

– Черт побери, надеюсь. Больше я этим не занимаюсь!

– Не говори лишнего – уши леди пока ничем не закрыты.

– Будь оно все проклято…

Лошадь снова понеслась вперед. Крессида могла бы закричать, но не осмелилась. Теперь она не могла даже ухватиться за что-нибудь, а полностью зависела от сильных рук своего похитителя.

– Куда? – спросил второй мужчина.

– В дом. Поэтому у нее повязка на глазах.

Дом, который она не должна видеть, – что ее ждет?

Крессида похолодела от страха. Ле Корбо не француз, оказывается, а англичанин. Да еще аристократ. Он сделает все, чтобы уйти от возмездия за свои преступления. Убить ее – сущий пустяк для него.

«Боже, спаси меня! Боже, спаси меня! Боже, спаси меня!»

Женщина возносила молитву каждый раз, когда ее придавливало тело похитителя. Она беззащитна, отдана на милость этой массе мускулов и силы.

Крессида вздрогнула и возблагодарила небо, когда лошадь остановилась. Ее тошнило, болели руки и ноги. Мужчина соскочил на землю и усадил женщину боком на гладкое седло. Затем он ушел.

Она осталась одна – связанная, с повязкой на глазах, на холодном воздухе. Лошадь тронулась с места, и Крессида упала! Она закричала, и в тот же момент сильные руки подхватили ее. Она заплакала от страха, от усталости и от благодарности за сильные руки, схватившие ее, за сильное тело, к которому она была прижата. Кто это – еще одно чудовище на двух ногах или ее спаситель?

– Дорогая леди, пожалуйста, не бойтесь, – сказал голос. Мужчина, казалось, был искренне озабочен. Это еще один злодей?

Крессида устала бояться. Она могла только молиться. И еще слушать и анализировать звуки. Сейчас мужчины, наверное, шли по мягкой земле – не было слышно звуков шагов.

Она могла ощущать запахи. Не было запаха лошадей, но пахло хлевом. Ферма? И конечно, сандаловое дерево, она уже так привыкла к этому запаху, что почти не замечала его.

Затем под ногами мужчин послышался хруст. Гравий? Но на фермах не было дорог с гравием. Значит, какое-то жилище.

На нее надели повязку, чтобы она не могла увидеть дом. Вернее, чтобы она не смогла узнать его, если вернется сюда вместе с полицией. Это означало, что ее все же собирались когда-нибудь отпустить. Видимо, после того, как они осуществят свои гнусные планы. А она думала, что такое бывает только в романах!

Все остановились. Крессида услышала щелчок. Замочная скважина? Да. Дверь не скрипнула, но издала слабый звук, открывшись, и женщину внесли в дом. Ни единого дуновения ветерка. Спертый воздух. Запах лака. Ровное тиканье больших часов и деревянный пол под ногами ее похитителей.

Снова ожил страх.

– Пожалуйста, отпустите, – сказала она.

– Тихо. Издай хоть один звук, и я заткну тебе рот. Я помещу ее в моей комнате.

Ле Корбо понес ее наверх. В свою комнату. В свою спальню.

Крессида молилась. Это было бы отвратительно с Крофтоном, но таков был бы ее выбор, и это послужило бы ее цели. Неужели она потеряет честь по прихоти бандита?

Открылась еще одна дверь. Ковер под башмаками. Более сильный запах сандала.

Его спальня.

Ее уложили на что-то мягкое – на его постель.

Глава 2

Сердце Крессиды, казалось, бешено билось целую вечность, но теперь, пока она готовилась к самому худшему, оно перешло на беспокойный глухой стук.

Сначала она слышала только свое сердцебиение, как будто она была одна, но какой-то древний инстинкт подсказал ей, что он здесь. От этого тишина пугала больше, чем крики. Крессида повернула голову так и сяк, как будто могла обнаружить чье-то присутствие.

Затем разбойник сказал:

– Никто не причинит тебе вреда. Пожалуйста, поверь.

Странно, но она поверила. Ее бешеное сердцебиение замедлилось.

– У меня есть дела, – сказал он, – поэтому я должен на какое-то время оставить тебя здесь связанной. Я прошу прощения за это, но так будет лучше. – Его голос приблизился. – Однако мне нужно связать тебе руки.

– Нет!

Он проигнорировал ее слова, обернул чем-то на уровне локтей и завязал. Затем он ушел. Было слышно, как открылась и закрылась дверь.

Теперь она была одна.

Крессида не знала, благодарить ли небо или дать выход гневу. Этот негодяй украл ее, нарушил ее планы и теперь оставил здесь связанную, с завязанными глазами. Она подняла руки, чтобы стащить повязку, и поняла, зачем он связал ей руки, – их невозможно было поднять до глаз.

Женщина повертела головой на подушке, но не смогла сдвинуть повязку. Она была завязана на затылке поверх волос; шпильки, державшие прическу, зарывались глубже и причиняли боль при каждом движении.

– Чтоб тебе удавиться! – пробормотала Крессида, обращаясь к отсутствующему негодяю. Если ей повезет, его поймают, и он попляшет на виселице!

Представив эту картину, она подумала, что пока ее обидчик не заслужил смерти. У него была причина надеть на нее повязку, чтобы она не увидела, где находится. И поэтому ему не придется убивать ее. Так ли это?

Была теплая летняя ночь, но по телу Крессиды пробежал холодок, и под повязкой потекли слезы.

Трис сбежал вниз по лестнице и обнаружил, что Карадок Лайн ждет его в гостиной, попивая бренди. Кэри, крепкий красавец блондин, обычно восхищался выдумками Триса и его чувством юмора. Сейчас он не одобрял Триса.

– Я не мог отпустить ее с Крофтоном, – объяснил Трис.

– Допустим, что нет, но зачем ее связывать?

Трис схватил графин и налил себе бренди. Контрабандного бренди. Награда за другую проказу, которая прошла куда более гладко.

– Пусть лучше она свободно бродила бы по дому или сбежала?

– Ты мог ей все объяснить… – Тут Кэри сделал гримасу. – Наверное, нет.

– Пока рано. Она остается здесь, а нам нужно ограбить еще одну карету.

– Ты же сказал, что и одной достаточно.

– Нет, если хорошо подумать. Крофтон, черт бы его побрал, вряд ли пожалуется ближайшему судье. – Трис осушил стакан. – Пойдем.

– Если мы делаем это снова, можно, теперь я ограблю карету?

– Нет. Это привилегия старшего по званию.

– Зануда!

Они вышли из комнаты, продолжая спорить, и направились в конюшню за свежими лошадьми.

– Мне подойдет одежда Ворона, – спорил Кэри.

– А сколько времени уйдет на то, чтобы покрасить твои волосы и прицепить эти чертовы бороду и усы? – Трис потрогал бороду и заметил, что с одной стороны она отклеилась. – Черт бы побрал эту неблагодарную гарпию!

Пока конюх готовил свежих лошадей, Трис приладил бороду на место с помощью липкого отвара. Затем все трое снова отправились «играть в разбойников».

Крессида наконец поняла, почему ее тюрьма казалась такой жуткой. Здесь не было часов. Она привыкла к часам в своей спальне. Изредка она слышала, как они бьют – полчаса, час, но здесь стояла мертвая тишина, слышалось лишь ее собственное дыхание. Что же будет, когда разбойник вернется?

Женщина отправилась в путешествие, готовая к ужасным вещам, но не к этому! Она обещала отдаться Крофтону, но у нее был план, как избежать этого, – план, который теперь сорвался, черт бы побрал Ле Корбо!

Крессиде стало казаться, что от пережитого страха она обезумела.

Приехав в Лондон, она часто писала друзьям в Мэтлок, забавляя их своими наблюдениями о столице и светском обществе. Какая жалость, что она не сможет написать об этом приключении!

Ей в голову приходили остроумные фразы о Ле Корбо и людях из высшего общества. Никто из них не обратил внимания на прибытие Крессиды Мэндевилл. Но ее заметят, если об этом скандале станет известно!

Крессида, в общем, не испытывала неудобства, но была в ярости оттого, как эти люди обращались с ней. Руки были связаны ее подвязками, и она подозревала, что ноги связаны ее дорогими шелковыми чулками. Их снял мужчина, мерзавец!

«Мерзавец с носом цвета мальвазии» – эту фразу она позаимствовала у Шекспира, считая, что у ее похитителя и в самом деле распухший красный нос пьяницы.

Как странно, что человек может быть разочарован, напуган и разозлен одновременно.

Крессида стала обдумывать свои действия. Она должна убежать от похитителя, продолжить путь в Стокли-Мэнор и завершить свою миссию…

Она не заметила, как заснула, измученная последними событиями.

Ее разбудили какие-то звуки, словно что-то двигали. Если бы она могла видеть! По тусклому свету по краям повязки она поняла, что в комнате горит свеча.

Он вернулся! У Крессиды по коже побежали мурашки.

Вода… Плеск… Видимо, он моется. Неужели подлый насильник решил вымыться перед тем, как напасть на нее? Это казалось невероятным.

Звук льющейся воды пробудил в ней жажду. В горле у нее пересохло, она почти задыхалась.

– Можно мне попить? – выдавила Крессида.

Все звуки затихли.

– Я думал, ты спишь. Подожди минуту.

Снова послышался звук льющейся воды, раздались шаги. Крессида вздрогнула, почувствовав прикосновение к своему лицу.

– Вода, – сказал похититель, видимо, чтобы рассеять ее страхи. Какой странный злодей!

Она не сопротивлялась, когда мужчина просунул под ее спину руку и приподнял. Холодное стекло прижалось к ее нижней губе, и женщина стала пить. Благословенная вода наполнила ее рот. Она глотала воду, он лил. Это получалось так ловко, как будто они долго практиковались… Но вот он наклонил стакан слишком быстро, или она проглотила воду слишком медленно – и закашлялась, захлебнувшись.

– Извини.

Крессида чувствовала, как он смахивает капли с ее подбородка. Снова ее окутал сильный запах сандалового дерева. Наверное, это от мыла, которым он только что мыл руки.

Запах мыла, прикосновение его пальцев к ее щеке. Она ощущала его близость. Но хотела бы и видеть его! Увидеть злодея с носом цвета мальвазии.

Он аккуратно опустил ее голову на подушку. Она могла представить себе, как лежит со сбившейся прической, в смятом платье, без чулок. Какой ужас!

Мужчина ушел в глубину комнаты, и Крессида услышала странный звук. Что-то тихо отрывали. Раздалось сдавленное ругательство.

Фальшивая борода и усы! Он снимал их с лица! Интересно, как он будет выглядеть без них? Знает ли она этого человека? Последние несколько месяцев она жила среди людей светского общества. Если она действительно узнает его, то не должна подать виду! А вдруг он узнает ее?

Это станет катастрофой. Крессида была дочерью Артура Мэндевилла, мелкого набоба. Она сомневалась, что свет вообще заметил ее приезд. Впрочем, вряд ли человек, отчаявшийся настолько, что решил стать разбойником, танцует на лондонских балах.

Опять льется вода. Что-то стукнуло – наверное, это его башмаки. Слух девушки был так обострен, что она слышала, как он идет босиком к своей постели.

Сейчас это произойдет… Сопротивление бесполезно, но она все равно будет бороться. Когда рука мужчины дотронулась до ее ноги, она отпрянула. Что-то холодное коснулось ее лодыжки, раздался треск.

Внезапно ноги освободились от пут, и Крессида оттолкнула от себя злодея.

– Не бойся!

– Почему? Ты же преступник!

– Но более галантный, чем твой Крофтон.

Она поняла, что он отошел от кровати, и немного успокоилась.

– Знаешь, по-моему, ты не хотела ехать с лордом Крофтоном.

– Нет, хотела. – Крессида собралась попросить, чтобы он снял с нее повязку, затем передумала. Будет лучше для нее, если она не увидит его лица.

Вдруг кровать у ее ног прогнулась под весом мужчины. Она отодвинулась.

– Что заставило тебя ехать с Крофтоном?

– Сэр, это не ваше дело. Теперь развяжите меня, пожалуйста.

– Думаешь, он все еще ждет тебя у дороги?

Эта насмешка больно кольнула ее самолюбие. Она действительно так думала, хотя это и смешно.

– Конечно, нет. Можете отвезти меня в Стокли-Мэнор.

– Где буду арестован?

– Оставьте меня невдалеке от поместья. И оттуда я сама доберусь.

– Не сомневаюсь.

Через секунду он спросил:

– Кто ты?

Ей казалось, он считает ее девицей легкого поведения, тогда почему спрашивает? Как она должна ответить, чтобы ее отпустили? Многое в ее жизни зависело от того, попадет ли она в Стокли-Мэнор.

Кажется, он думает, что спас ее от Крофтона. Значит, он отпустит ее только в том случае, если поверит, что она проститутка.

– Кто я, сэр? – ответила она как можно более смелым тоном. – Ваша пленница и шлюха Крофтона.

Мужчина придвинулся ближе. О боже. Он ложится… Просто лежит рядом с ней, не трогая ее… Вот его рука провела по ее платью. Крессида дернулась, но тут же подавила протест. Вероятно, шлюха не стала бы сопротивляться.

Почувствует ли он, как отчаянно бьется ее сердце?

Рука снова погладила ее, легко коснулась груди, затем шеи, заставив девушку задержать дыхание. Крессида напряглась. Ее охватило отчаяние.

– Я не причиню тебе вреда, моя красавица, но если ты готова служить Крофтону, почему бы не услужить мне сегодня ночью?

Внезапно он прижался к ней всем телом – горячий, сильный.

– Нет! – закричала она, неловко пытаясь отбиться с помощью связанных рук и ног, запутавшихся в юбке.

Мужчина поймал ее руку, и она почувствовала, как его губы коснулись ее пальцев.

Он целует ей руку?

– Почему нет? – У него такой спокойный голос, как будто она вовсе не сопротивлялась. – Я заплачу тебе твою обычную цену. Хочешь, заплачу вдвое больше.

Как отреагировала бы шлюха?

– Я стою очень дорого.

– Я богат и могу выбирать себе забавы.

– И я выбираю. Я не иду с каждым, у кого в карманах гинеи.

Он рассмеялся.

– Я не каждый, милая нимфа. Знаешь, мне никогда не отказывала шлюха.

Тут она поняла свою ошибку. Конечно же, шлюхи никогда не отказывают мужчинам с гинеями в кармане.

Крессида отправилась в это путешествие, пообещав Крофтону стать его любовницей, только потому, что верила – ей удастся избежать этого. И вот она, беззащитная, во власти другого мерзкого злодея.

Должна ли она уступить ему ради освобождения? От этой мысли девушка похолодела. Однако она позволит ему, если не будет другого выхода. Но ведь он обнаружит, что она девственница, и поймет ее обман.

Что-то легко коснулось ее губ, и она откинула голову, чтобы увернуться. Его руки обхватили ее голову, его губы прижались к ее губам.

Крессида издала сдавленное всхлипывание и взмолилась о том, чтобы он принял это за протест, а не за страх.

– Я никогда не принуждал женщину, – прошептал он, – и не буду силой брать тебя. Но ты поверь мне, это будет восхитительно для нас обоих, ты ведь знаешь, ты должна знать, как горяча кровь мужчины, побывавшего в опасности.

– Нет! Я хочу сказать – не делай этого! Меня нанял лорд Крофтон. В настоящий момент я считаю, что принадлежу ему.

– Честь грешницы? – Он смеялся над ней. – Ну же, моя прелесть. Если бы мы поменялись ролями с Крофтоном, он сделал бы то же самое.

Он отпустил ее. Его тело больше не давило на нее. В какой-то момент у Крессиды появилась надежда на свободу, но затем его колено стало раздвигать ее ноги.

– Остановись! Пожалуйста!

Мужчина остановился, но не выпустил девушку. Она лежала перед ним, задыхающаяся, готовая к сопротивлению.

– Кто ты? – спросил мужчина снова, и она поняла, что он ей не верит.

По какой-то причине он не верил, что она куртизанка, и был готов силой добиться от нее правды. Он не отступится, пока она не признается во всем. Но какое имя назвать? Не свое же, конечно.

Первым в голову пришло имя жены викария в Мэтлоке.

– Джейн Уэмворти.

– Шлюха? – потребовал он ответа.

– Нет.

Он тут же встал с постели. Затем Крессида снова почувствовала прикосновение холодного металла. Через секунду ее руки были свободны. Она подняла их, чтобы снять с глаз повязку. Теперь она могла оглядеться.

Крессида находилась в скромной спальне, освещенной канделябром с тремя свечами. Обои цвета слоновой кости, шкаф красного дерева, умывальник, ржаво-коричневого цвета занавески с драпировкой.

А человек, стоящий у кровати с пологом на четырех столбиках, – знаменитый красавец, герцог Сент-Рейвен. Она почувствовала, как ее глаза расширяются от удивления, но отчаянно старалась не показать, что узнала его.

Сент-Рейвена знали все. Он всегда был украшением общества. В прошлом году, сразу после битвы при Ватерлоо, он унаследовал титул герцога от своего дяди и немедленно исчез из страны. Крессида не знала, бежал ли он от кого-то или отправился путешествовать, но о нем много судачили. Так или иначе, внезапно он стал желанной добычей для охотниц за женихами. Молодой, красивый, неженатый герцог.

Несколько месяцев назад, когда он вернулся и стал бывать на приемах, дамы всегда стремились завязать с ним знакомство. Крессида не могла бы сосчитать, сколько раз на балу или на вечеринке в дамской комнате девушки, задыхаясь, говорили о том, что видели его, говорили с ним или даже танцевали с ним!

У большинства женщин не было надежды стать его спутницей жизни, однако было несколько активных претенденток. Диана Роулстон-Стоу, красавица, внучка герцога, сгорала от собственных амбиций. Прекрасная Фиби Суайнемер говорила о нем почти как о своей собственности. Крессида смотрела на мужчину, стоящего перед ней, и не могла понять, как мисс Суайнемер осмелилась на это.

Он был высоким, но не фигура делала его таким внушительным. И не его титул. Сент-Рейвен, в простой рубашке с открытым воротом и кожаных штанах, заполнял собой комнату. И он был так же красив вблизи, как и на расстоянии.

Большой и сильный, он тем не менее был элегантен – черноволосый, с темными синими глазами. Она уже заметила, что его губы наводили на мысли о таких вещах, о которых леди не должна и думать.

– Ты узнала меня. – Это было утверждение.

Слишком поздно, слишком поздно она поняла опасность.

– Да.

Повесят ли герцога за то, что он выдал себя за разбойника? Конечно, если она опознает его, наказание неминуемо. Крессида украдкой взглянула на длинный острый нож, лежащий на столе у кровати. Она почти почувствовала, как этот нож вонзается ей в горло…

– Еще воды, мисс Уэмворти?

От страха она забыла, что назвалась этим именем, и уставилась на него. Затем спохватилась:

– Да, пожалуйста, ваша светлость.

Нет, злостный преступник и убийца не станет вести себя подобным образом. И не станет шутить так, как он сейчас.

– Думаю, мы уже покончили с формальностями и представились друг другу. Зови меня Сент-Рейвен. Я собираюсь называть тебя Джейн.

– Даже если я возражаю?

Он протянул ей полный стакан.

– Мисс Уэмворти – это же невозможно произнести и к тому же звучит так официально. Такое имя подходит женщине, которая не одобряет развлечений и пишет трактаты о самосовершенствовании.

Крессида взяла стакан и поднесла ко рту, пытаясь скрыть улыбку. Он так точно описал мисс Уэмворти. Но ведь, конечно же, не каждое имя так верно говорит о человеке. У самого Сент-Рейвена было красивое имя, а в нем есть что-то от хищника. Разные люди носили фамилию Мэндевилл. Несколько веков назад сэр Джон Мэндевилл писал о своих опасных путешествиях в дикие земли, где жили диковинные животные. Она любила читать эти истории, но сама не осмеливалась до сих пор отступать от общепринятых и безопасных правил. Да, но сейчас она лежала на кровати герцога Сент-Рейвена! Сотни молодых женщин упали бы в обморок от одной мысли об этом.

Несомненно, изнасилование ей не угрожало. Сент-Рейвен не станет компрометировать молодую леди, на которой ему потом придется жениться. Она была удивлена, что он до сих пор не отвез ее обратно на Королевскую дорогу.

– Еще воды? – спросил он, как будто ее жажда была его главной заботой.

– Нет, спасибо. – Однако у нее были другие потребности, и она не собиралась это скрывать. – Ваша светлость, мне хотелось бы остаться одной.

– Конечно, – сказал он так же непринужденно. – Дай мне слово, что ты не попытаешься бежать, и я предоставлю тебе отдельную комнату и все удобства.

Она удивилась.

– Вы поверите моему слову?

– Оно ничего не значит?

Крессида задумалась. Еще никто и никогда не просил ее дать слово, и в ее положении трудно не воспользоваться его доверием.

– Очевидно, нет? – Сент-Рейвен вопросительно взглянул на девушку.

– Если бы вы были преступником и мне грозила опасность, боюсь, я бы нарушила обещание.

Он улыбнулся:

– Умный и честный ответ. Значит, ты должна решить, преступник я или нет.

Крессида вскочила с кровати.

– Вы разбойник, – сказала она, чувствуя теперь себя более уверенно.

– Неправда.

– Как вы можете так говорить? Вы только что ограбили карету и похитили меня.

– Это так, но я не разбойник.

Хотя она стояла, он сел на кровать, нарушив приличия, прислонился к одному из резных столбиков, устало оперся рукой о колено. В простой одежде, спокойный и доверчивый, он казался обычным человеком. Но это был герцог! Герцог Сент-Рейвен. Крессида и во сне не видела, что может когда-нибудь встретиться с ним в подобных обстоятельствах.

– Я играл эту роль только одну ночь.

– Вы находите, что быть преступником весело?

– В некотором роде. Меня радуют вытекающие из этого поступка последствия.

– Я думаю, что вы сошли с ума.

– На твоем месте я гнал бы от себя такие мысли. Это довольно страшно – быть во власти безумца. – Он помолчал. – Вернемся к вопросу о твоем освобождении. Я не могу позволить тебе отправиться к лорду Крофтону, поэтому должен принять меры, чтобы ты до утра не исчезла. Возможно, придется снова связать тебя. Или, – добавил он, – привязать тебя к себе.

Его взгляд скользнул по ее груди. Было заметно, что она дышит взволнованно. Крофтон настоял на том, чтобы на ней было вечернее платье с большим вырезом, и теперь Крессида краснела под взглядом Сент-Рейвена. Она вспомнила, как герцог запихнул в вырез ее серьги и деньги. Девушка подняла руку, стараясь прикрыть себя, и почувствовала, как шуршат банкноты.

Крессида поймала взгляд Сент-Рейвена:

– Ваша светлость, я раздета, разута, нахожусь бог знает где. Я не уйду до завтра.

– Сейчас уже завтра. Ты не уйдешь, пока мы не позавтракаем и не поговорим о делах.

Она терпеть не могла, когда ей приказывали, но все-таки подчинилась.

– Очень хорошо.

– Слово чести?

Она помедлила и ответила:

– Даю слово чести.

– Тогда пойдем.

Сент-Рейвен встал, взял канделябр и повел ее в соседнюю комнату. Только в этот момент, видя перед собой его огромную фигуру, Крессида поняла, что он сидел в ее присутствии, чтобы она не чувствовала себя рядом с ним ничтожной и не смотрела на него снизу вверх.

Могла ли она предположить, что он будет таким чутким и тонким человеком?

Глава 3

Эта комната выглядела так же, как спальня герцога, только занавески были синими. Крессида решила, что это скромное сельское поместье – странное жилище для герцога. Скорее всего это укрытие при его разбойных нападениях. Сент-Рейвен зажег свечу.

– Все слуги спят. Я принесу тебе горячей воды. Постель не проветривали, но сейчас лето.

Она чуть было не засмеялась – он был таким хозяйственным. Что до нее, ей было все равно. Сон подкрался к ней, как захватчик, веки отяжелели.

– Хорошо.

– Если тебе что-нибудь понадобится, я в соседней комнате. – Голос звучал игриво. Усмешка и изгиб бровей придали фразе двусмысленность.

Крессида вспомнила, что у герцога Сент-Рейвена была репутация не только сумасброда, но и неразборчивого в связях ловеласа. У ее подруги Лавинии был брат, который пересказывал светские сплетни, а Лавиния, конечно, делилась с ней всеми пикантными историями. Говорили, что герцог устраивал вечеринки для джентльменов, приглашая девиц легкого поведения. Очевидно, на этих оргиях он был самым главным участником.

Когда Сент-Рейвен вернулся с кувшином воды и полотенцем, девушка насторожилась. Но он только поставил кувшин и повернулся к двери. Крессида успокоилась: навряд ли она выглядит сейчас так, что мужчина сойдет с ума от страсти, да и в любом случае герцог не нападет на приличную женщину.

Он остановился у двери.

– Мои слуги не болтливы, но они не святые. Что будет, если все узнают о том, что ты провела здесь ночь?

Просто из озорства она сказала:

– Нам придется пожениться?

Она увидела, как он насторожился, и почувствовала, что между ними выросла стена.

– Простите, я пошутила. Уверяю вас, ваша светлость, я не желаю обманом женить вас на себе. Я назвала вам вымышленное имя, поэтому опасений нет, что меня кто-то узнает.

Стена рухнула.

– Умная женщина. Все равно не показывайся никому на глаза. Я принесу утром тебе завтрак, – конечно, я дам тебе время на то, чтобы одеться. Кстати…

Он вышел на минуту, потом вернулся с одеждой алого цвета и бросил ее на кровать.

– Спокойной ночи, мисс Нимфа. Поговорим утром.

Дверь закрылась. Крессида осталась одна в комнате, освещенной дрожащим огоньком свечи. С ее стороны двери в замке торчал ключ, но она поборола желание запереть ее. Закрытая дверь не преграда для преступника, а она была уверена, что герцог не станет врываться к ней.

Девушка подняла одежду – тяжелый волнистый шелк. Это был мужской халат. Она поднесла его к лицу и снова почувствовала запах сандалового дерева. Этот запах, видимо, всю жизнь будет напоминать ей об этой ночи. Крессида осознала, что ей не так-то просто забраться в чужую холодную кровать. Несмотря на усталость, слипающиеся глаза и ноющие суставы, сможет ли она заснуть в доме распутного мужчины? Но она должна заснуть – завтра ей понадобятся трезвый ум и новые силы, чтобы завершить свою миссию.

Девушка откинула одеяло и увидела чистое белье, притягивающее ее как магнит. Она вытащила шпильки, сняла накладные локоны. Мода предписывала локоны, обрамляющие лицо, а у Крессиды были длинные прямые волосы. Их все время пришлось бы завивать. Удобнее были шиньоны.

Волосы Крессиды рассыпались по спине. У нее не было сил, чтобы заплести их на ночь. Она хотела скорее упасть в постель, но не смогла ни расстегнуть платье, ни снять корсет. Со вздохом девушка забралась в постель в одежде. Она так устала, что уснет и одетой.

Крессида ворочалась, пытаясь найти удобную позу, но кости корсета впивались в нее, кожаные ремешки сдавливали, юбки обвивались вокруг ног.

Она встала и снова попыталась добраться до крючков. Невозможно. Ничего нельзя сделать. Тяжело дыша, она вышла из своей комнаты и пошла к спальне герцога.

Сент-Рейвен повернулся к ней от своего гардероба, голый до пояса, с расстегнутыми штанами. Она никогда не видела обнаженного мужского тела и глазела на мускулы, на неприкрытую грудь. Ее взгляд двинулся вниз, остановился на расстегнутых пуговицах…

Направляясь к ней, он застегнул пуговицы.

– За это вторжение вы должны заплатить штраф, мисс Уэмворти.

Крессида не сопротивлялась, когда он привлек ее в объятия – из-за чувства вины или просто из-за растерянности. Она только инстинктивно заслонилась от него руками. Ее руки оказались прижатыми к его горячей коже, к мускулам, которые напряглись, когда он наклонил голову к ее губам.

Она честно призналась себе, что помнила сладость его первого поцелуя и хотела снова ощутить соблазнительные губы.

И теперь она растаяла в кольце его рук, в огне его губ. Голова ее кружилась от запаха сандалового дерева, девушка погружалась в восхитительное забвение.

Только вкус. Только прикосновение. Только запах.

Сейчас она ничего не видела не из-за повязки, а из-за закрытых глаз…

Но вот их губы разъединились. Давление его тела на ее руки ослабло.

Крессида открыла глаза и увидела, что герцог откровенно разглядывает ее.

– Смею ли я надеяться, что ты, мисс Нимфа, пришла доставить мне удовольствие?

Его грудь вздымалась и опускалась под ее руками. Она чувствовала, как бьется его сердце.

Сама не ожидая, она сказала:

– Если бы!

Он засмеялся и на мгновение прижался щекой к ее щеке. Затем отступил, но продолжал держать ее за плечи.

– Если ты, милая, пришла не для того, чтобы унести меня на небо, то что привело тебя сюда?

Казалось, между ними легла холодная пропасть, но она сумела выдавить слабую, виноватую улыбку.

– Простите меня. Я слишком устала и плохо соображаю. Но я не могу выбраться из моего платья и корсета. Так как вы сказали, что все ваши слуги спят…

– И все они мужчины. – Он повернул ее и расстегнул платье. – Кстати, это место называется «Ночная охота».

– «Ночная охота», – эхом отозвалась она, придерживая платье спереди. Она не могла поверить в реальность всего происходящего.

– Дом построен в XVI веке. Уверен, речь идет всего лишь об охотничьих угодьях, но название было слишком соблазнительно, чтобы отказываться от него.

Крессида чувствовала его руки, развязывающие шнурки снизу вверх, освобождающие тело от привычной скованности. Ей казалось, что слабеют не только шнурки…

– Здесь я устраиваю вечеринки для джентльменов, – сказал он так, как будто говорил о погоде. – Я не держу служанок, чтобы не искушать моих гостей. Готово!

Он отступил, и Крессида повернулась, осознавая, что ее одежда падает.

– Вы распутник!

Она слишком поздно поняла, что ей не стоит задерживаться возле мужчины в таком виде.

– Почему распутник? Я не пью много, не играю по огромным ставкам. Я не насилую служанок – или дам, если на то пошло. Но я люблю женщин, их общество, их красоту. – Его взгляд подтвердил это. – У меня здоровая тяга к женщинам. Я люблю доставлять им удовольствие, смотреть, как они тают… Знаешь, тебе действительно лучше уйти.

Он не сдвинулся с места. Казалось, ни один его мускул не дрогнул во время этой замечательной речи, но она вдруг увидела себя его глазами – растрепанные волосы, ниспадающее платье, прижатое к ее пышной груди.

Крессида чувствовала его желание, как жар огня. Девушка отпрянула, но ее ноги запутались в юбке, и она оступилась.

Сент-Рейвен поймал ее одной рукой за талию. Его другая рука завладела ее грудью, лишь слегка прикрытой развязанным корсетом. Мужчина выглядел так, как будто в нем разгоралось пламя.

Но он тут же убрал руку, развернул Крессиду и провел ее к открытой двери, а затем дальше, в ее комнату.

– Спокойной ночи, милая Нимфа, – сказал он и закрыл за ней дверь.

Шатаясь, она вошла в свою комнату, вспоминая строки из «Гамлета»: «Офелия! О нимфа! Помяни мои грехи в твоей святой молитве!».

Грехи. В самом деле, она должна молиться за них обоих. Вместо этого она сбросила платье на пол, затем высвободилась из корсета и с сожалением признала, что он не был падшим грешником и не пытался соблазнить ее.

Крессида заметила на полу упавшие серьги и банкноты, но и не подумала о том, чтобы поднять их. Мысленно она была еще рядом с герцогом. Если бы он только увлек ее в постель, то у нее не было бы сил оттолкнуть его.

Все еще дрожа, девушка забралась в кровать в сорочке и накрылась одеялами. Она должна была благодарить этого мужчину за его силу воли, но все же, сама себе не признаваясь, сожалела о том, что такие минуты больше не повторятся.

Крессида проснулась утром в чужой постели в странном доме. Она помнила события прошлого вечера, и каждое из них тоже было странным по-своему.

Герцог Сент-Рейвен, почему-то изображающий разбойника Ле Корбо, похитил ее у лорда Крофтона и отвез в «Ночную охоту», свой дом, имеющий дурную репутацию.

Потом оказалось, что герцог решил оградить ее от Крофтона, и она дала слово остаться здесь до утра. Она сдержит слово, но затем отправится в Стокли-Мэнор. Слишком многое зависело от этого.

У нее есть план, как перехитрить Крофтона. Если он не сработает, то ей придется пройти через самое худшее – на неделю она станет любовницей лорда. Внезапно она застыла от ужасной мысли. Маленький пузырек с жидкостью находится в ее сумочке, а сумочка осталась в карете! А ведь этот пузырек ей так необходим!

Она натянула одеяло на голову, как будто это могло спасти ее от неприятностей. Но нельзя предаваться отчаянию.

Крессида откинула одеяло и села, убрав волосы с лица. В ее жизни несчастье следовало за несчастьем, но она не должна отступать. Она должна победить.

Тонкая полоска света, пробившегося сквозь плотные занавески, говорила о том, что настал день. Пришло время встретить его. Крессида выбралась из постели и украдкой выглянула из окна. За окном был красивый сад, окруженный лесом. По положению солнца девушка определила, что уже девять или десять часов. Она услышала тихое насвистывание, затем появился коренастый мужчина в рабочей одежде и грубых башмаках, он шел по тропинке с мотыгой на плече.

Девушка отпрянула от окна. Герцог посоветовал ей не попадаться на глаза слугам, и она согласилась. Отправиться в Стокли-Мэнор и быть там на виду у всех не казалось ей ужасным, ведь лорд Крофтон обещал, что она сможет носить карнавальную маску. Однако попасться кому-нибудь на глаза здесь, в этом странном доме, было нельзя.

Она останется в своей комнате. Она вспомнила, что Сент-Рейвен даже обещал сам принести ей завтрак.

Девушка глянула в зеркало и ахнула. Ее мятая сорочка доходила лишь до середины бедра, а с такими растрепанными волосами она выглядела как дешевая потаскуха. Крессида провела рукой по волосам, вынимая застрявшие шпильки, затем попыталась пригладить волосы. Бесполезно! Она осмотрела ящики туалетного столика, но там не было ни расчески, ни гребня.

Где-то в другом конце дома начали бить часы. Она замерла, считая удары. Два. Конечно, не два часа, значит, половина какого-то часа.

А какая ей разница? Главное – нужно одеться!

Девушка вдохнула. Она как будто попала в другой мир. Еще недавно ее единственной проблемой по утрам был выбор платья для визитов или для балов. В том мире существовало слово «неприлично», означающее, что мужчина излишне приблизился во время танца к даме или попытался заманить ее куда-нибудь ради робкого поцелуя. В этом же мире она столкнулась со страшными вещами.

Крессида отошла от двери и занялась своей одеждой. Ее шелковое платье комком валялось на полу, и, когда она подняла его, оно было сильно измято. Да, здесь уже ничто не поможет, кроме утюга.

Другой одежды не было. Платье, сорочка, шиньон и корсет – вот все, что у нее есть. А куда же делась шаль? Она была шелковая, дорогая, но главное, ею можно было прикрыть плечи и грудь. Чулки и подвязки разрезаны, и неизвестно, где ее туфли.

Девушка почувствовала себя бедной и несчастной, как никогда раньше. Оказывается, одежда так важна для того, чтобы ощущать себя уверенно. Хотелось быть пристойно одетой, хотя бы во фланель.

Взять одежду слуг? Но в доме только мужчины.

Ясно одно: она действительно пленница. Даже если нарушить слово, то как добраться до Крофтона босой и в одной сорочке? Надо немедленно привести себя в порядок, пока не пришел герцог.

Для начала Крессида отдернула занавески, позволив яркому летнему солнцу разогнать мрак. Затем стала одеваться. Она подняла корсет и обнаружила на полу свои серьги и деньги Крофтона. Деньги могут пригодиться. Сейчас она снова спрячет их за корсет.

Но тут стало ясно, что она не может не только развязывать шнурки, но и завязывать их. Девушка швырнула корсет на кровать, борясь со слезами. Она не сможет застегнуть и свое платье, но, если хотя бы наденет его, все же это будет лучше.

Халат! Герцог принес ей халат. Где он?

Удивленная предусмотрительностью хозяина дома, она стала искать халат и обнаружила, что он завалился за дальний край кровати. Крессида надела его, холодный тяжелый шелк на секунду охладил ее кожу, окутал запахом сандалового дерева. Она попыталась запахнуться, но рукава были слишком длинные.

Рассмеявшись, девушка засучила рукава, освободив руки. Затем застегнула пуговицы. Полы халата тянулись за ней по полу, и когда она взглянула на себя в зеркало, то увидела ребенка, играющего во взрослой одежде. И все же это был уже пристойный вид.

Пристойный!

Она прожила двадцать один год в Мэтлоке, вращалась в респектабельном обществе, была пристойная с головы до пят. Будет ли она опять пристойной когда-нибудь?

Крессида отбросила эту мысль. Нет смысла грустить о том, что нельзя изменить, и потом если ее план сработает, то она и ее родители скоро вернутся в Мэтлок, в невозмутимую благопристойность. Девушка должна идти к своей цели и не позволять чувствам стоять у нее на пути. Она села на стул у холодного камина и попыталась обдумать свое поведение с герцогом Сент-Рейвеном.

Он не поверил, что она продажная женщина, а значит, откажется отвезти ее в Стокли-Мэнор. Таким образом, у нее было два выхода: сбежать, что требовало одежды, обуви и карты местности, или открыть герцогу правду и попросить помощи.

Она поморщилась. Может, рассказать только суть дела? Если она сумеет освободиться, не назвав своего настоящего имени, она так и сделает.

Возьмется ли он помогать ей? Она бы ни за что не подумала, что герцог будет полезен в краже, но Сент-Рейвен не был обыкновенным герцогом.

Вдруг раздался стук в дверь.

Крессида вскочила, запахнув на себе халат. Снова постучали.

– Мисс? К вам можно?

Женский голос!

Руками поддерживая халат, Крессида поспешила открыть дверь и выглянула. Она увидела приятную женщину средних лет с кувшином горячей воды в руках.

– Доброе утро, мисс, – сказала женщина с улыбкой. – Вот вода. Его светлость прислал меня прислуживать вам.

– Входите, пожалуйста.

Женщина вошла, поспешив к умывальнику, и вылила воду в таз, стоящий там. У нее было несколько полотенец, которые она повесила на вешалку, и достала из кармана новый кусок мыла.

– Хорошее цветочное мыло, мисс. Вы бы не хотели, наверное, мыться мылом для мужчин.

Крессида была тронута почти до слез такой добротой. Герцог подумал о ней и послал за служанкой.

Она прошла к умывальнику, расстегивая халат.

– Герцог сказал, что не держит слуг из числа женщин.

– Точно, мисс, а в случае необходимости он нанимает только пожилых. И это хорошо, – сказала она и подмигнула, – даже если он полагает, что после сорока мы мертвы ниже шеи.

Крессида засмеялась, не зная, что ответить на это…

Женщина подошла к ней, чтобы помочь с пуговицами.

– Меня зовут Энни Баркуэй. Я живу в деревне, один мой сын служит в доме, а другой работает в поле. Это так великолепно, что его светлость снова здесь. Он хороший господин, хотя и сумасброд.

Служанка помогла Крессиде снять халат и принялась намыливать мочалку. Восхитительный аромат цветов и лимона освежил воздух.

Пока Крессида мылась, она размышляла, какую историю придумал герцог, чтобы объяснить ее появление здесь, да еще в таком странном виде.

Миссис Баркуэй начала застилать постель. Крессида увидела, как женщина поморщилась при виде ее платья.

– Прекрасный шелк, мисс. Не уверена, что осмелилась бы гладить его.

– И все-таки мне придется надеть его. Герцог сказал, что утром сам принесет мне завтрак… – Она подумала, что теперь в этом не было необходимости. Миссис Баркуэй могла это сделать. «Так даже лучше», – сказала себе Крессида.

– Не спешите, мисс. Сэр Сент-Рейвен уехал. – Миссис Баркуэй закончила стелить покрывало. – Он приказал подать завтрак в десять и сказал что будет завтракать вместе с вами, поэтому у нас есть время, чтобы привести вас в порядок.

– Он объяснил, как я оказалась здесь? – осторожно спросила Крессида.

– Ужасная история! – воскликнула миссис Баркуэй, встряхнув полотенце и подавая его Крессиде. – Я и не думала, что злодеи до сих пор похищают богатых наследниц. Это счастье, что вас нашел наш господин, после того как вы сбежали от преследователей. Теперь все будет хорошо, мисс. Не беспокойтесь!

Крессида с улыбкой поблагодарила ее, подумав, что сочиненная герцогом история была не более странной, чем истина. Он оказался человеком, который умеет предусмотреть все детали. Возможно, он будет хорошим соучастником в ее деле.

– И не волнуйтесь насчет слухов, мисс. Его светлость хорошо платит за молчание, не будет никаких разговоров, которые могли бы поставить вас в затруднительное положение.

Крессида вытерлась мягким полотенцем.

– Спасибо, миссис Баркуэй! Вы очень добры.

Женщина покраснела.

– Не стоит благодарности! Теперь садитесь, и посмотрим, что я смогу сделать с вашими волосами. Хотя я, конечно, не парикмахер.

Миссис Баркуэй достала из кармана гребень, а Крессида села рядом с туалетным столиком. Ее волосы были сильно спутаны, но женщина была очень осторожна.

– Давайте обойдемся без шиньонов, – попросила Крессида. Она подняла тюрбан с накладными локонами, болтавшимися спереди.

– И правильно, мисс, они и в самом деле выглядят странно. Как напуганная кошка, которая прячется в сумке. – Она погладила волосы Крессиды. – У вас такие красивые волосы! Густые, длинные, шелковистые. Что вы хотите с ними делать?

Крессида не любила шиньоны и тюрбаны с накладными локонами. Но отец считал, что она должна быть модной. Сейчас же не было необходимости в соблюдении светских правил. В Мэтлоке девушка заплетала волосы в простую косу, которую закалывала на затылке. Она попросила миссис Баркуэй сделать что-нибудь похожее. Пока женщина причесывала ее, Крессида позволила мыслям улететь очень далеко.

В прошлом году она была рада появившейся возможности пожить в светском обществе. Мэтлок казался ей таким скучным. Теперь это был долгожданный приют, который она жаждала вновь обрести.

Крессида была вынуждена признать, что полюбила Лондон. Разве доктор Джонсон не сказал, что тот, кто устал от Лондона, устал от жизни? Этот город – сердце мира. Там живут образованные люди, они принимают решения, которые влияют на жизнь всей страны. Это центр наук и искусств, колыбель великих открытий. Там она повсюду встречала интересных людей – исследователей, поэтов, ораторов, ученых. А театры! У них в Мэтлоке был театр, но он совсем не похож на «Друри-Лейн» или Королевскую оперу.

Эти мысли пробудили воспоминание – герцог Сент-Рейвен в театре «Друри-Лейн». Это было три месяца назад. Крессида пришла в театр с родителями и семьей Харбисонов на премьеру пьесы «Смелая леди». В зале зрители переговаривались шепотом, но вдруг голоса стали громче. Все взоры обратились к одной из лучших лож, где появилась блестящая дама, которую сопровождал красивый черноволосый джентльмен.

– Герцог Сент-Рейвен! – шепотом воскликнула леди Харбисон. – Наконец-то он здесь!

Родителям Крессиды ничего не говорило это имя, поэтому мать захотела узнать подробности о нем. Раз уж весь театр смотрел и перешептывался, это в самом деле должно было быть важно. Через пару минут они вкратце знали все. Год назад герцог унаследовал свой титул от дяди, а затем исчез. Теперь неожиданно появился и привлек внимание лондонцев – неженатый герцог, лев светского общества.

По словам леди Харбисон, его спутница разбила надежды многих мужчин. Леди Энн Пекуорт была дочерью герцога Аррана. Эти двое казались подходящей парой. Судя по всему, свадьба была предрешена.

Герцог поцеловал руку леди Энн, как будто подтверждая догадки окружающих, Крессида окунулась в свои мечты. Пусть не герцог Сент-Рейвен, но какой-нибудь достойный и знатный мужчина целует ей руку, смотрит в ее глаза, выдавая свои чувства. У нее уже были поклонники, ведь она была наследницей набоба, но никто еще не выказывал ей такого почтения.

Наверное, герцог целовал леди Энн так, как целовал ее прошлой ночью, и не только целовал. Счастливая…

– Теперь давайте займемся вашим платьем, мисс. Уверена, вы сразу почувствуете себя лучше.

Крессида вернулась к реальности. Если в ее голове и появились какие-то тайные мысли, если она и таяла в его объятиях, нужно помнить, что он способен соблазнить женщину, пусть даже до сих пор ухаживал за другой.

Девушка взглянула в зеркало. Ее волосы были аккуратно уложены. Она поблагодарила миссис Баркуэй и встала, чтобы привести в порядок платье.

Миссис Баркуэй умелой рукой затянула корсет так, что Крессида с трудом дышала, но в какой-то степени это успокаивало – она возвращалась к привычному порядку. Утром ее вечернее платье выглядело неуместным, однако добавляло ей респектабельности. Крессида взяла свое ожерелье с жемчугом и надела его, а затем сережки.

– А где ваши туфли и чулки, мисс?

Крессида отвернулась от зеркала, чувствуя, что краснеет.

– Думаю, они потерялись во время моих приключений.

– Какая жалость! И мои вам не подойдут. Если не возражаете, мисс, я поищу что-нибудь для вас.

– Вовсе не возражаю. Вы очень добры! Спасибо!

– Не стоит. В подобной ситуации так поступил бы каждый. – Мисс Барнуэл вылила грязную воду в ведро, подняла его и вышла.

Глава 4

Крессида еще раз оглядела себя в зеркало. Ей сейчас так кстати были бы простое повседневное платье, чулки и крепкие башмаки. Теперь, когда она была одета, босые ноги выглядели особенно странно. Надо попросить миссис Баркуэй найти какую-нибудь шаль, чтобы прикрыть глубокий вырез. Ну что ж, ей пока не предстоит выходить в свет.

Крессида подошла к окну и оглядела двор. Возможно, ей следует сбежать, пока есть шанс. Бедняки же ходят босыми. Может, и она сможет.

Дверь открылась. Крессида резко обернулась – это была миссис Баркуэй. О боже, она несла ее туфли!

Крессида поспешила к ней.

– О, где вы нашли их?

– Они были у мистера Лайна, мисс. Я могу принести чулки из деревни, но это будут простые чулки.

Крессида надела зеленые шелковые туфли.

– Любые, это будет чудесно! У меня была шаль, но я потеряла ее. Нельзя ли раздобыть какую-нибудь вместо нее?

– Ах вы, бедняжка. Посмотрим, что мне удастся найти, мисс. Не хотели бы вы что-нибудь съесть или выпить? Не понимаю, почему вы должны голодать по прихоти герцога.

Крессида рассмеялась, ей хотелось обнять эту женщину.

– С удовольствием. Кофе, шоколад, чай. Если это не трудно. И немного хлеба.

– Я принесу это, а потом пойду в деревню. Ни одна женщина не обойдется без чулок и пары подвязок.

Крессида согласилась, чувствуя, что мир, в котором есть миссис Баркуэй, не может быть страшным. Вскоре она уже потягивала густой шоколад и наслаждалась булочкой, щедро намазанной маслом. Герцог здорово здесь устроился. Ведь несмотря на его простые манеры и скромный дом, он был знатного происхождения.

И зачем-то изображал из себя разбойника!

Девушка покачала головой от этой мысли, но она знала, что у богатых людей часто бывают причуды. Случалось, лорды изображали кучеров, так почему герцог не может играть роль разбойника? Хотя, конечно, это очень опасно.

Значит, он все-таки сумасшедший? Да, вчера ночью было полнолуние!

После тихого стука дверь распахнулась. Крессида вскочила – в комнату вошел герцог. Он был в дорожном платье – в темной куртке, кожаных штанах и сапогах. Штаны были заляпаны грязью, а его губы распухли.

– Боже милостивый! Вы дрались?

– Что навело вас на эту мысль? – Но тут он улыбнулся, затем вытащил платок, уже запятнанный кровью, и приложил к губам. – Кажется, вы хорошо отдохнули, Нимфа.

Кто он? Сумасшедший? Крессида терялась в догадках.

– Я позавтракала. Никто не знал, где вы и когда вернетесь.

Сент-Рейвен взглянул на ее тарелку.

– Это не завтрак. Я вернусь через минуту, и тогда поговорим.

Дверь за герцогом закрылась. Да, он довольно эксцентричен, но ей теперь придется иметь с ним дело. Если бы она могла убедить его помочь ей, он стал бы подарком судьбы. Неужели она скоро окажется дома? Да, если сможет подчинить герцога своей воле.

Сент-Рейвен вернулся с большим подносом и поставил блюдо с яйцами и ветчиной на середину стола, добавил тарелку с хлебом, маслом и джемом, потом вазу со сливами. Затем настала очередь кофейника, чашки и молочника со сливками. Видимо, мужчины, настоящие мужчины, выезжающие спозаранку в поисках драки, имеют хороший аппетит.

Герцог сел напротив Крессиды.

– Вы чем-то шокированы? Это из-за того, что я люблю поесть?

– Из-за того, что вы, герцог, сами несете поднос.

– Глупости. – Он взял три яйца и большой кусок ветчины. – Пожалуйста, присоединяйтесь, если хотите.

Крессида налила себе шоколада.

– Пока я ем, расскажите мне вашу историю. Кажется, у меня сегодня день рыцарских подвигов.

– Еще одну девицу из беды удалось выручить?

Его губы дрогнули.

– Можно сказать и так.

Он безумец.

– В этом доме, должно быть, становится тесно.

– О, не беспокойтесь, я спрятал ее в другой своей резиденции. Теперь я слушаю ваш рассказ, мисс Как-вас-там. – Он снова набросился на еду.

Крессида волновалась, но ей нужна была помощь, и поэтому пришлось выдать версию, близкую к правде.

– Лорд Крофтон украл одну вещь у моей семьи, и она находится в Стокли-Мэнор. Мне нужно попасть туда, чтобы вернуть ее родителям.

Герцог жевал, слушая ее.

– Если он украл что-то у вас, обратитесь к властям.

– Он – пэр. Вряд ли мне поверят.

– Стоит попробовать, не правда ли, прежде чем отдаваться Крофтону?

Это больно задело ее, но он был прав.

– Ну хорошо. Он выиграл ее в карты – так точнее.

– Сжульничал?

Это не приходило ей в голову раньше. Она нехотя покачала головой:

– Не думаю.

– Тогда эта вещь его, все честно.

– Нет, не его!

Он налил себе кофе и добавил сливок.

– Почему бы вам не рассказать мне правду? Мы все равно до нее доберемся, только потеряем время.

Крессида вскочила.

– Вы не имеете права требовать этого от меня, сэр! Я могу уйти отсюда, когда захочу.

– Боюсь, что нет. – Он отрезал еще кусок ветчины.

– Вы не можете держать меня здесь как пленницу!

Он только поднял брови и засунул кусок ветчины в рот.

Крессида вскипела и бросила взгляд на тяжелый серебряный чайник с шоколадом. Но тут же заставила себя успокоиться. Она не добьется своей цели, ударив его. Только одно имеет значение, напомнила она себе, только одно – осуществление ее плана. Девушка снова села.

– Мое имя – Крессида Мэндевилл, ваша светлость. Мой отец – Артур Мэндевилл. – Она надеялась, что это имя знакомо герцогу, но напрасно. Неудивительно. Даже в Лондоне Мэндевиллы и герцог Сент-Рейвен вращались в разных кругах. – Он двадцать три года прожил в Индии и недавно вернулся домой.

– Набоб?

– Да.

– Вы тоже жили с отцом в Индии?

– Я родилась там, но моя мать не переносила местный климат, поэтому мы обе вернулись домой, когда мне не было и года.

– Ваш отец навещал вас?

– Нет.

Брови поползли вверх.

– Интересное воссоединение.

Это, подумала Крессида, было еще мягко сказано, хотя ее мать спокойно отнеслась к такому решению отца.

Герцог продолжал есть, но теперь девушка полностью завладела его вниманием. Она же была рада рассказать правду хоть кому-нибудь.

– Имея богатство и дворянский титул, мой отец хотел занять достойное место в обществе. Он купил маленькое поместье Стокли-Мэнор и снял дом в Лондоне, где бы мы могли начать жизнь, полную удовольствий и развлечений.

– Моя дорогая мисс Мэндевилл, я уверен, что вы ничего не знаете о развлечениях.

Она встретилась с его насмешливым взглядом.

– А после прошлой ночи, ваша светлость?

Улыбка тронула его губы.

– Возможно, кое-что вы теперь узнали.

Его распухшие от удара губы не стали менее привлекательными, а улыбка сделалась озорной…

– Продолжайте ваш рассказ, мисс Мэндевилл. Хотя я могу и сам угадать. Ваш отец стал игроком и проиграл Стокли-Мэнор Крофтону.

Она уставилась на него.

– Вы знаете об этом?

– Такие истории часты. Сколько потерял ваш отец?

Крессида опустила глаза и увидела, что ее кулаки крепко сжаты. Она разжала их и снова посмотрела герцогу в глаза.

– Думаю, ему недоставало острых ощущений в Индии. Возможно, он получал их, играя, но, кажется, так и не овладел искусством игры.

– Он потерял все?

Комок в горле почти лишил ее дара речи.

– Насколько нам известно, все, за исключением личных вещей, моих и моей матери.

Сент-Рейвен откинулся на спинку стула, попивая кофе.

– Ваш отец, конечно, знает о состоянии своих дел?

– У него случился удар. Он теперь лишился речи и слуха. Моя мать ухаживает за ним, но он угасает.

Он склонил голову.

– Мои соболезнования. Но я должен заметить, что, хотя это и грустно, Стокли и все, что там находится, принадлежит Крофтону.

Крессида не хотела говорить о семейной тайне, но она не видела другого выхода.

– Дело в том, ваша светлость…

– Сент-Рейвен, пожалуйста.

Она проигнорировала его слова.

– Дело в том, что у моего отца был тайник с драгоценностями. Он научился этому в Индии – умный человек всегда обращал часть денег в драгоценности на случай, если придется бежать. Отец рассказал мне об этом и даже показал, где спрятаны драгоценности. Я понимаю, что с точки зрения юридической эти драгоценности – часть Стокли, но не считаю, что они в самом деле должны достаться лорду Крофтону. Он понятия не имеет о них, и я уверена, что, если бы отец мог, он бы забрал их до того, как новый владелец завладеет домом.

Герцог поставил чашку на стол и снова наполнил ее.

– Увлекательно! Я понимаю соблазн вернуть ценности, но действительно ли из-за них стоит жертвовать собой?

– С их помощью жизнь нашей семьи устроится. Возможно, мой отец так и не поправится, но даже если это случится, сможет ли он заработать какие-то деньги? Моя мать хочет вернуться в Мэтлок. У нас дом там, он, к счастью, принадлежит матери. Однако без денег невозможно жить даже очень скромно, а мы уже почти все продали, что было можно.

Она коснулась ожерелья у себя на шее – скромная ниточка мелких жемчужин.

– Мама всегда была против дорогих подарков отца и против экстравагантных украшений.

– Вот видите, выходит, экстравагантность и красивая жизнь куда лучше. Но не мог ли ваш отец продать драгоценности, чтобы оплатить карточные долги?

Словно тисками он выдавливал из нее правду.

– Не думаю. Я проверила записи моего отца. Там видно все, в том числе его проигрыши…

– А что говорит ваша мать?

Крессида вздохнула.

– Возращение моего отца стало для нее большой радостью. Она очень любит его, но никогда не интересовалась его делами. Теперь же мама думает только о его выздоровлении.

– Значит, вы действуете в одиночку. Хотя теперь уже нет. У вас есть рыцарь.

Она настороженно посмотрела на него:

– Ваша светлость, я непременно должна вернуть эти драгоценности.

– Конечно.

– Любой ценой.

– Не думаю.

– Вы не имеете права приказывать мне!

Он устало поднял руку, протестуя.

– Всему свое время. Надо хорошо все обдумать. Если ваш отец берег эти драгоценности на крайний случай, то почему они были в деревне, а не в Лондоне?

Отличный вопрос! Несмотря на свою эксцентричность, герцог обладал острым умом.

– Я думаю, произошла ошибка. У моего отца было много индийских вещиц – к сожалению, большая часть их осталась в Стокли. Среди них была серия статуэток из слоновой кости, скорее всего драгоценности были в одной из них. Просто он взял в Лондон не ту статуэтку.

– Неосторожно. Они, наверное, похожи друг на друга?

– Да.

Он отхлебнул кофе.

– И все же нельзя поручиться, что он не проиграл драгоценности, не заложил их?

– Уверена, что кто-нибудь из его знакомых знал бы, что он поставил драгоценности на карту. То, что он игрок, не было секретом ни для кого, ваша светлость. Что же касается ломбарда – думаю, об этом было бы сказано в его записях. Он записывал все.

– Но может ли быть, чтобы такой человек перепутал статуэтки?

– Он немного близорук. И он в самом деле взял в Лондон одну статуэтку, только одну. Зачем, если он не был уверен, что в ней – его сокровища?

Он кивнул:

– Логично.

– Более того, мой отец не сошел с ума, когда проиграл Крофтону. Он вернулся домой к завтраку и выглядел как обычно, только уставшим. Мама устроила ему скандал и сказала все, что думала о его образе жизни.

От этого воспоминания и от связанного с ним отчаяния матери у Крессиды в горле встал ком. Хотя, если честно, отец заслужил эти упреки.

– Моя мать позже пошла к отцу просить прощения за несдержанность и обнаружила его в кабинете уже в том состоянии, в котором он пребывает до сих пор. Я прибежала позже, услышав мамины крики о помощи. Статуэтка валялась на полу, открытая и пустая.

– Значит, его драгоценности действительно были в одной из статуэток и должны были спасти его семью. То, что он забрал пустую, и подкосило его. – Он посмотрел на нее. – Вы не думали о том, чтобы просто проникнуть в ваш старый дом? Возможно, там есть слуги, готовые помочь вам.

Она покачала головой:

– Дом стоял пустой до того, как его купил отец, одна пожилая пара присматривала за ним. Эти люди уже уехали. Крофтон нанял себе слуг. Отец установил новые замки и решетки на окнах первого этажа. Когда он вернулся домой, то страшно боялся воров. Очевидно, их много в Индии.

– Их много и в Англии. Так где в Стокли-Мэнор мы должны искать статуэтки?

При слове мы в ее сердце затеплилась надежда.

– Если их не перенесли, то они в кабинете моего отца, на первом этаже, в задней части дома.

– Именно там все эти решетки и замки?

– Да, к сожалению.

Сент-Рейвен смотрел на девушку нахмурившись.

– Какую сделку вы заключили с Крофтоном? Статуэтку в обмен на вашу честь? Это было бы слишком подозрительно и насторожило бы его.

Крессида была не в состоянии встретить взгляд герцога и стала смотреть, как играет свет на серебряном кофейнике.

– Я должна была получить все индийские вещицы моего отца. Это очень дорогие вещи, и Крофтон это понимал.

– Вы представляете себе, что бы вам пришлось делать за такую цену?

Она заставила себя поднять взгляд, хотя и чувствовала, что краснеет.

– Ваша светлость, я пошла бы на это в случае необходимости. Полагаю, моя невинность делала меня более притягательной.

– Вы удивительная женщина, мисс Мэндевилл, и страшно наивная.

– Но какой у меня был выбор? Сохранить мою добродетель и нежные чувства – и оказаться в работном доме? И увидеть мою мать там тоже?

– И все же жертва была бы чрезмерной.

Девушка помолчала, а затем призналась:

– Я надеялась, что мне не придется пройти через это.

– А! Вы, наверное, планировали попасть в дом, дав согласие отдаться Крофтону, затем схватить драгоценности и ускользнуть, прежде чем он причинит вам вред? Умно, но боюсь, что слишком оптимистично.

Он обращался с ней, как с ребенком.

– У меня был план. Я спрятала в сумочке жидкость, вызывающую рвоту. Я собиралась пожаловаться на то, что меня укачало, и выпить лекарство. Сомневаюсь, что кто-нибудь захотел бы переспать с женщиной, которую тошнит.

Герцог рассмеялся:

– Браво! И вам понадобилось совсем бы немного времени, чтобы забрать драгоценности и спастись бегством! – Он поднял кофейник с шоколадом и вылил остатки в ее чашку. Затем он поднял свою чашку: – Тост за находчивых, отважных женщин.

Крессида подняла чашку и чокнулась с ним, не удержавшись от улыбки. Ей было приятно, что герцог одобрил ее план.

Облизав шоколад с губ, она сказала:

– Надеюсь, вы понимаете теперь, ваша светлость, что вовсе не помогли мне, украв меня у лорда Крофтона, а только помешали.

– Увы, нет. – Он поставил свою чашку. – Я ценю вашу храбрость, мисс Мэндевилл, но вы не знаете таких людей, как Крофтон. Возможно, ему и не захотелось бы использовать больную женщину, но он наверняка запер бы вас у себя, пока вы не поправитесь. Кроме того, вы были бы не одни с лордом Крофтоном в Стокли-Мэнор. Он устраивает прием.

– Прием? Он обещал, что не погубит меня в глазах всего света!

– Возможно, это правда. Это будет маскарад. Но у Крофтона он заканчивается вакханалией. Люди, посещающие его дом, уже пресыщены удовольствиями. Они требуют новизны. Боюсь, вы стали бы центром внимания всей компании. Довольно трудно заполучить в гости девственницу из приличной семьи, особенно отдающуюся по своей воле. Думаю, это развлечение Крофтон преподнес бы своим приятелям.

Крессиде стало дурно, она едва не упала в обморок.

– Господи! Прошу прощения! – Герцог подбежал к ней. – Я не должен был говорить вам этого.

В глазах девушки потемнело, но его твердая рука не дала ей упасть.

– Дышите! Все в порядке. Ничего этого с вами никогда не случится. Даю вам слово!

Эта надежная рука и эти уверенные слова помогли Крессиде. Она поднялась и взглянула на герцога со слезами на глазах.

– Я должна от всего сердца поблагодарить вас за спасение, ваша светлость.

Девушка протянула руку к кофейнику, но он был пуст.

– Подождите. – Герцог вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся с графином и стаканами. – Бренди. Пейте!

Она никогда не пробовала бренди, но безропотно стала пить глоток за глотком. Постепенно девушка успокоилась. Она считала себя такой умной, полагала, что у нее все продумано! Но теперь… Была ли надежда для нее и ее семьи на спасение? Затем она вспомнила его слова.

– Сэр, вы сказали, что нам предстоит приключение?

Его глаза были полны решимости.

– Вы не можете отказать мне в доверии, мисс Мэндевилл. Кроме того, вы же не должны отправляться на оргию без опытного проводника.

Теперь его глаза смеялись.

Глава 5

Крессида думала о том, что герцог вращается в иных, чем ее семья, кругах. И люди в этих кругах весьма уверены в себе, но с гораздо более низкой моралью. А ее семья относилась к среднему классу. Не вершина светского олимпа, но и не оскорбительное дно жизни.

– Мне нравятся вечеринки, где мужчины и женщины, по доброй воле, конечно, предаются чувственным удовольствиям с большей свободой, чем это принято в обществе.

Говоря это, Сент-Рейвен не выказал ни малейших признаков стыда.

– Полагаю, вас постоянно приглашают в злачные места. – Крессида сказала это довольно иронично, изобразив презрение.

– С таким кислым лицом, мисс Мэндевилл, я не смогу взять вас в гнездо порока.

– Я иду туда не развлекаться! – вспыхнула девушка.

– Вы сможете получить там несколько полезных уроков.

– Есть вещи, о которых лучше не знать.

– Да, вы Уэмворти. Определенно!

Это задело ее.

– А вы невыносимы!

– Я стараюсь. Ну же, мисс Мэндевилл, вы носите имя известного исследователя. – Он наклонился вперед, его сверкающие глаза бросали ей вызов. – Неужели же вы так нелюбопытны, что не хотите стать свидетельницей веселого и забавного маскарада? Разве вы сами не затевали опасной игры с Крофтоном, не придумывали, как одурачить его?

Девушка уставилась на герцога. Он как будто заглянул в тайники ее души. Хотя она шла на риск и побаивалась Крофтона, но в ней бурлило возбуждение, кипела жизнь – как никогда до этого.

Трис был уверен, что обеспечит безопасность мисс Мэндевилл, и ему хотелось увидеть этот мир ее изумленными глазами. Он решил загнать девушку в ловушку.

– Конечно, нет особой необходимости вам появляться в доме Крофтона, – сказал он беззаботно. – Я готов отправиться в Стокли один и забрать драгоценности для вас. Это не будет слишком трудно.

Крессида закусила губу; неуверенность, искушение, отчаяние – все это ясно читалось на ее лице.

– Вы можете остаться здесь, в комфорте и безопасности, – продолжал герцог.

Девушка провела языком по пересохшим от волнения губам. Такие пухлые, мягкие губы, особенно соблазнительные, когда влажные… Трис напомнил себе, что предстоящее приключение не сулит ему удовольствий с леди. Добродетельные дамы из Мэтлока были для него запретной темой.

– Это будет трусостью – бросить все на вас, – сказала Крессида.

– А может быть, мудростью.

Пусть она сама уговорит его взять ее с собой.

– Есть и практические соображения. Я знаю дом, а вы – нет. Я знаю, как выглядит статуэтка и как ее открыть.

– Вы могли бы рассказать мне это.

– Это нелегко описать, и у нас мало времени. – Она снова облизнула губы. – Возможно даже, что лорд Крофтон спрятал статуэтки.

– Хорошо, если вы считаете, что можете сделать это, то ваше присутствие будет полезным. Я могу гарантировать вашу безопасность. Но я не могу гарантировать, что вы не увидите того, что смутит вас.

Он увидел вспышку ее волнения; потом она нахмурилась.

– Итак, вы хотите пойти сегодня ночью? Ваше решение?

Крессида увидела его вопросительный взгляд. О да, она хотела пойти.

– Остаться здесь будет все равно, как если бы Веллингтон сидел в Брюсселе, попивая чай, пока бушевал бой под Ватерлоо.

Он встал.

– Вы смелая женщина! Очень хорошо, мы теперь должны разработать план действий, и первым делом необходимо сделать вас неузнаваемой. – Он дернул за шнурок колокольчика. – Как хорошо знает вас Крофтон?

– Не очень хорошо.

– Тогда как возникла эта необычная сделка?

– Он просил разрешения ухаживать за мной, но я заставила отца отказать ему. Этот человек не нравился мне, было ясно – он из тех, кто ищет богатых невест. – Крессида взглянула на герцога: – Я думаю, он мстит мне.

– Возможно, но вы не могли ничего поделать. И я полагаю, что он не заставлял вашего отца садиться за карточный стол.

Она вздохнула.

– Нет, и после случившегося несчастья он предложил мне шанс возместить потерю. Моя семья получила бы некоторые отцовские вещицы в обмен на мою благосклонность. Он пытался изобразить сострадание, выставить это добрым делом, негодяй. Я хотела выгнать его вон, но не видела другой возможности вернуть драгоценности.

– Это заставляет задуматься о том, насколько честной была игра с вашим отцом. Но об этом потом. Самым важным делом сейчас является ваш маскарадный костюм.

Он подошел к двери и позвал:

– Гарри!

Вошел молодой слуга. Крессида заметила его сходство с миссис Баркуэй.

– Ваша светлость, слушаю вас.

– Найди мне мистера Лайна.

Когда слуга ушел, герцог повернулся к Крессиде и оглядел ее.

– Вы сегодня выглядите по-другому… Что произошло с локонами?

Она покраснела.

– Они накладные.

– Боже всевышний! Но их отсутствие изменяет ваш облик. А если еще будет маска или вуаль… Да, решено! Где-то у меня есть костюм султана. Если вы оденетесь наложницей, то чадра закроет нижнюю часть лица, а маска – верхнюю, и вас не узнают. Вы могли бы распустить волосы…

Постучав в дверь, в комнату вошел еще один человек. Это был высокий, модно одетый мужчина со светлыми волосами.

Девушка удивленно взглянула на герцога:

– Вы же собирались прятать меня подальше от чужих глаз, ваша светлость!

– Кэри уже видел вас, когда снимал ваши подвязки и чулки, – сказал он, очевидно, пытаясь ее смутить. – Мисс Мэндевилл, позвольте представить вам мистера Карадока Лайна. Кэри, это мисс Мэндевилл.

– Вы выглядите сегодня гораздо лучше, мисс Мэндевилл. Надеюсь, вы не слишком испугались?

– Спасибо, сэр. Все уже нормально.

– Мы не могли оставить вас в руках этого скользкого типа, мисс Мэндевилл. В самом деле. – Он повернулся к герцогу. – Что теперь?

Сент-Рейвен изложил ситуацию. Его друг высказал сомнение, стоит ли брать леди на такую скандальную вечеринку, но герцог его переубедил. Крессида отметила, что Сент-Рейвен привык всегда поступать по-своему.

– Итак, нам срочно нужен карнавальный костюм, – сказал он. – Что-то восточное, с чадрой.

– Там есть вещи… Остались, я думаю, – проговорил Лайн и вышел.

Через пару минут он вернулся и разложил на кровати пурпурные шелковые шаровары и блестящую пеструю блузу с короткими рукавами.

Крессида уставилась на одежду.

– Я не могу надеть шаровары!

– Это будет маскарад, мисс Мэндевилл. – Глаза герцога снова смеялись.

Девушка подошла к кровати и взяла блузу. Она показалась ей очень короткой.

– Из-под нее будет виден мой корсет!

Мистер Лайн покашлял.

– Думаю, вам придется обойтись без него. Мы могли бы поискать что-нибудь еще…

– Чепуха! – оборвал его герцог. – Это замечательный костюм, тем более что у меня есть костюм султана. Даме нужен головной убор и чадра, желательно непрозрачная. – Он внимательно посмотрел на Крессиду. – Маска, грим…

За мистером Лайном закрылась дверь – он пошел выполнять приказ. Но Крессида не могла подчиниться.

– Ваша светлость, я не надену эту одежду.

– Почему? Вы ведь даже не примерили ее.

– И не собираюсь! Я хочу надеть что-то более подобающее приличной женщине! Могу я одеться… монахиней?

Он громко рассмеялся.

– Поверьте мне, милая, если сегодня ночью вы хотите слиться с толпой, то чем менее прилично вы одеты, тем лучше. Понимаете, так меньше вероятность того, что вас узнают.

Она поняла, но все еще бунтовала.

– Как кому-то может прийти в голову, что я могу появиться на этом сборище?

– Конечно, в основном там будут продажные женщины, но и некоторые дамы получают удовольствие от диких забав. Незамужние леди там тоже бывают, хотя и нечасто. Главное, конечно, не вызывать подозрений.

Трис подождал ответа, но у Крессиды его не было. Теперь, когда она увидела костюм, то уже не была уверена в том, что хочет пройти через это.

– Это ваш выбор, – напомнил девушке герцог. – Мне нужно уладить пару дел, так что у вас есть время все обдумать. Лучше всего будет, если вы останетесь в этой комнате. Могу прислать вам книги для развлечения.

Все еще хмурая и смущенная, Крессида согласилась, и он ушел. Девушка взяла шаровары. Неужели она сможет появиться в них перед незнакомыми людьми? По крайней мере они были хотя бы непрозрачными. Она видела рисунки, изображавшие женщин Востока, на которых надеты шаровары из ткани тонкой, как вуаль. Эти же были довольно симпатичные, расшитые золотом, собранные внизу, на поясе перевязанные золотым шнуром. Крессида приложила их к себе и подумала, что они, наверное, будут ей впору.

Девушка взяла короткую блузу из пурпурной парчи, расшитую золотом. У нее были короткие рукава, глубокий вырез и пуговицы спереди. Как можно появиться на публике в таком виде, без сорочки, без корсета?

Девушка хотела сейчас же померить костюм, но перед ней встала все та же проблема – она не могла самостоятельно снять свое бальное платье.

В Мэтлоке все было по-другому. У них с матерью была служанка, но в основном платья были практичными и удобными, и они могли одеваться самостоятельно.

Мэтлок. Крессида бросила блузу на кровать и задумалась. В ее городе жизнь была такой гладкой и размеренной. Она жила в красивом доме, на средства, которые присылал отец. У нее и ее матери были друзья в Мэтлоке и прочное положение в обществе. В конце концов, ее родители находились в законном браке, и никто не мог намекнуть, что отсутствующий муж никогда не существовал. Множество добрых дел матери не давали им скучать. Летом устраивали концерты, спектакли, приемы.

Если их план сработает, она сможет вернуться туда. Даже если ее отец не поправится, они с матерью будут среди друзей, в знакомом окружении. Однако если план провалится, ни она, ни ее родные никогда не вернутся в Мэтлок.

Если бы только ее отец остался в Индии!

Если бы только он не пристрастился к игре!

Если бы только она заметила это и вовремя предотвратила беду!

Эти мысли вертелись в голове, как нож в ране. Ее увлек Лондон. Светские рауты вскоре наскучили, но город очаровал. Крессида стала думать, что ей бы хотелось выйти замуж за человека из этого мира. Не за бездельника аристократа, а за делового человека. Члена парламента, возможно, или даже члена правительства. Это было бы замечательно! Или за торговца. Ее привлекали не деньги, а увлекательное дело – поставил лес в одну страну, шерсть – в другую и специи в третью. Ее подруга Лавиния была обручена с капитаном корабля и мечтала побывать с мужем в далеких портах. Для Крессиды это было слишком смело, но и она хотела бы посмотреть мир.

Теперь с мечтами было покончено – если она не вернет драгоценности, ни один светский человек не женится на ней ради ее прекрасных глаз и накладных локонов.

Светское общество такое продажное! Жестокое, мелочное и злобное! Когда ее отец был богат, его навещали многие лорды и их жены, но с тех пор, как он проигрался и заболел, все словно испарились. Конечно, сейчас было лето, в это время Лондон пустел, но все же это доказывало, что истинных друзей у отца нет.

Кто-то постучал в дверь.

– Это Гарри, мисс!

Крессида открыла дверь, и слуга внес стопку книг и какую-то одежду. Он положил книги и, краснея, протянул ей белые чулки из хлопка, простые подвязки и кусок тонкой материи.

– Моя мамаша шлет это вам, мисс. Она надеется, что вещи подойдут.

Девушка посмотрела на чулки как на драгоценность.

– Конечно, подойдут! Обязательно поблагодари мать за меня.

Гарри собрал остатки завтрака на огромный поднос.

– Вы позвоните в колокольчик, если вам что-нибудь понадобится, мисс.

Когда он ушел, Крессида сняла туфли, надела чулки и завязала их подвязками. Затем она села перед зеркалом, обернула треугольник тонкой хлопковой ткани вокруг плеч и заткнула концы за вырез платья. Наконец-то она пристойно одета!

Пристойность – странная вещь. Крессида не возражала против того, чтобы надеть это платье на бал, но то, что было пристойно ночью, не было пристойно днем. Она подумала об одежде, лежащей на кровати. Шаровары не были пристойны ни в какой ситуации.

Сент-Рейвен предложил добыть драгоценности в одиночку. С каждой секундой это предложение казалось ей все более разумным.

Однако возникали серьезные сомнения. Некоторые из этих статуэток были похожи. Они все изображали влюбленные парочки. И лишь в одной из них были драгоценности.

По правде говоря, Крессиде хотелось поехать. Она уже настроилась на то, что станет главной героиней в этом приключении, и сейчас не желала отступать. Надо заставить себя думать, что это будет лишь бал-маскарад. Она уже была на подобном вечере в Лондоне, и некоторые леди и джентльмены там были одеты весьма вольно. Там была женщина в похожем восточном одеянии.

Девушка взяла шаровары и встала перед зеркалом, приложив их к себе.

– Ты Крессида Мэндевилл или Крессида Пугливая Мышь?

Девушка решила, что она – Крессида Мэндевилл, а потому не отступит от своей цели.

Приняв решение, она села на стул у окна и стала разбирать книги, которые ей принесли. Их выбирал Сент-Рейвен? Это были поэзия, история, роман и, заметила она с улыбкой, описания путешествий по Аравийскому полуострову. Намек на то, что ей нужно готовиться к роли? Крессида принялась за книги. Она всегда любила читать про путешествия в экзотические страны. Иногда ей казалось, что этот интерес она унаследовала от отца и смогла бы жить под чужими небесами, но от матери ей досталась склонность к консерватизму. А потому ей было достаточно маленьких приключений – вроде переезда в Лондон.

Время шло, наконец раздался стук в дверь, в комнату вошел сияющий Гарри и протянул ее саквояж.

– О! – Для Крессиды это было так же чудесно, как если бы ей подарили драгоценности. – Гарри, спасибо!

– Не благодарите меня, мисс. Мистер Лайн нашел его на дороге и послал вам.

Как только он ушел, Крессида открыла саквояж и обнаружила свою шелковую шаль и – чудо! – любимый ридикюль. Должно быть, Крофтон выбросил его вместе с саквояжем. Бутылочка с заветным лекарством была на месте. В ее руках лекарство могло стать оружием.

Девушка перебрала свои платья и белье, она была рада тому, что они уже не в грязных лапах Крофтона. А ведь он, наверное, пребывает в ярости и захочет ей отомстить. Этот человек может уничтожить ее, рассказав свету о том, что она стала добычей Ле Корбо.

Нет, он не сделает этого, иначе ему придется объяснять, почему девушка была с ним. Конечно, это погубит ее репутацию, но и его репутацию тоже. Светское общество отвергнет такого шантажиста. Если он на кого-то и направит свой гнев, то на разбойника.

Если все пойдет по плану, то сегодня ночью она снова встретится с Крофтоном. Нельзя, чтобы он узнал ее. Именно этот фривольный наряд вместе с маской и чадрой помогут ей в этом.

Крессида заставила себя снова взяться за книгу и стала наслаждаться путешествием в Аравию, которое было прервано только приходом Гарри – он принес поднос с фруктами, хлебом, сыром и чаем.

Девушка услышала, как вдали часы пробили четыре. В комнату вошел герцог, он держал в руках полупрозрачную синюю ткань.

– Надеюсь, вы не слишком скучали, мисс Мэндевилл? Что ж, наше новое приключение начинается.

Глава 6

Крессида вскочила на ноги, от слов Сент-Рейвена во рту у нее пересохло, сердце застучало. Или возможно, на нее так действовало его присутствие?

– Я не скучала, ваша светлость. Я была в Аравии.

Он бросил ткань на стол.

– Я знал, что книга вам понравится. И сюжет захватывающий.

– Вы читали ее?

– Да.

– У вас дела на Востоке?

Он поднял брови.

– Не думаете ли вы, мисс Мэндевилл, что я занимаюсь торговлей?

– В торговле нет ничего дурного, ваша светлость.

– Конечно, нет, но это не для английского герцога.

– Почему?

– Стабильность и процветание Англии связаны с землей, мисс Мэндевилл. Так было всегда и так будет. Вот это дело для меня.

Его голос не был строгим, однако она почувствовала, что ее поставили на место.

– Смотрите, что нашел Кэри, – сказал Сент-Рейвен и приложил кусок шелка к своему лицу. – Достаточно плотный для того, чтобы скрыть черты вашего лица.

Она не могла удержаться от смеха при виде его глаз над синим шелком.

– Я не уверена, что смогу показаться на публике в этой одежде.

Он бросил шелковую ткань на стол.

– Пора примерить и посмотреть. У вас будут украшения. Дешевка из реквизита театральной труппы, но для такого случая пойдет. Вы хотите, чтобы Энни Баркуэй помогла вам одеться? Думаю, это будет серьезным испытанием для ее святой души.

Крессида замерла, но собрала свою смелость и повернулась к нему спиной.

– Ваша светлость, вы не могли бы распустить шнуровку на моей одежде?

– Знаете, если вы позволяете мне такую вольность, то вы в самом деле должны называть меня по имени.

Он был невозможен.

– Сент-Рейвен, – произнесла Крессида, и он начал развязывать шнуровку.

Прошлой ночью, даже когда ее сознание было затуманено от пережитого и от усталости, ее волновало его присутствие. Теперь же каждое прикосновение его пальцев отзывалось в ней, и она не могла не рисовать увлекательные картины в своем воображении.

Например, они были бы мужем и женой…

Это было нелепо, но ведь сумела же она вести себя свободно и раскованно с этим мужчиной, как ни с кем до того. Они спорили, строили планы, и ей стало казаться, что она хорошо изучила его. Что они даже могут быть друзьями. Но это были иллюзии. Он одновременно отталкивал и притягивал ее, и вчера ночью он поцеловал ее так, как она и не мечтала. Более того, он страстно желал ее, если можно поверить его словам. Он желал ее. Ее, Крессиду Мэндевилл, самую простую из смертных…

Девушка почувствовала, что шнуровка на ее одежде ослабла. Она прижала платье к себе и повернулась.

– Спасибо, Сент-Рейвен. Теперь я справлюсь сама.

Она снова увидела его взгляд. На этот раз более спокойный, но все такой же горячий. Этот взгляд волновал ее. Но она сказала себе: «Крессида! Он распутник. Без сомнения, он возбуждается при виде любой полуодетой женщины».

Герцог улыбнулся так, как будто прочитал ее мысли, и затем ушел.

Девушка отпустила платье, и оно упало на пол. Она стянула корсет, затем сняла сорочку. Теперь на ней были только белье, чулки и подвязки. Она натянула шелковые шаровары и завязала шнурок на поясе. Они действительно были ей впору, хотя и довольно плотно облегали бедра. Затем девушка надела блузу. Шелковая ткань скользнула по телу, коснулась ее затвердевших сосков. Крессида торопливо застегнула пуговицы и взглянула на себя в зеркало.

Она теперь была более прикрыта сверху, чем в платье, так как вырез на блузе был немного меньше. Но непривычно чувствовала себя без корсета, ведь груди ничто не удерживало. Хуже всего было то, что блуза едва доставала ей до пояса. При малейшем движении обнажалась часть тела, которая никогда, никогда не открывалась постороннему взгляду.

Медленно, смотря на себя в зеркало, она подняла руки и вытащила шпильки из волос. Обнажился живот, стал виден пупок. Это невозможно!

И все же именно эта одежда подойдет ей сегодня на вечеринке. Коса скользнула по спине. Она перебросила ее вперед и расплела. Распущенные волосы отлично подходили к этому костюму, Крессида видела незнакомку в зеркале. Как будто она смотрела на иностранку из Аравии.

Девушка не была худенькой, но у нее узкая талия. Модные платья с высокой талией ей не шли, а в этих несуразных шароварах и блузе она выглядела соблазнительно. Неприлично, но очень соблазнительно!

Она примерила вуаль, закрыв лицо до самых глаз. Возможно, в самом деле никто не узнает ее в этом костюме.

Крессида оторвала взгляд от экзотической незнакомки в зеркале и пошла разбирать украшения. Полдюжины тонких браслетов на каждую руку. Ожерелье из красного стекла и фальшивого жемчуга, которое совсем не выглядело восточным. Надев на себя украшения, Крессида превратилась в другую женщину – яркую как никогда.

Раздался стук в дверь. Крессида замерла. Это Сент-Рейвен, и он увидит ее в таком виде.

– Входите.

Перед девушкой предстал еще один человек из сказочного мира. Его темно-красные широкие штаны были похожи на ее шаровары, черная куртка без рукавов расшита золотом. Под курткой, однако, была рубашка с широкими рукавами, и Крессида позавидовала, что одежда так хорошо прикрывает его.

– А почему у меня нет рубашки, ваша светлость?

Герцог усмехнулся, его взгляд был восхищенным.

– Потому что это испортит все удовольствие!

Крессида вспыхнула от смущения, но не могла не порадоваться такой его реакции.

– И я не вооружена, – пожаловалась она, заметив кривой нож в ножнах, расшитых драгоценными камнями, у него на поясе.

– Конечно, нет. Вы – наложница из моего гарема.

Девушка посмотрела ему в глаза.

– О нет. Я, мой повелитель, ваша любимая жена.

Он озорно усмехнулся.

– А как же с супружескими обязанностями?

Она покраснела, но не прекратила игру.

– Только при наличии кольца и клятв верности.

Крессида не могла поверить, что сказала это, но он так легко общался с ней. Значит ли это, что они друзья? Могут ли они хоть недолго быть друзьями?

Девушка обратила внимание на остальные детали его костюма, очевидно дорогие и тщательно подобранные. На голове его был черный тюрбан, в ухе сверкала серьга.

– Мне кажется, это настоящий рубин?

– У вас острый глаз. Это привилегия герцога. – Сент-Рейвен оглядел ее. – Отлично, дорогая Рокселана, хотя диадема сюда не подходит.

– Что-то должно удерживать чадру, о великий Сулейман.

Он протянул ей узкую черную маску.

– Наденьте это. Ваши светлые глаза слишком заметны. Кроме того, мы завяжем маску поверх чадры, и она будет держаться.

Герцог подошел, чтобы помочь ей, снял с головы диадему. Крессида вздрогнула от прикосновения его рук. Мир сквозь прорези маски еще на шаг удалился от реальности.

– Да, вот так. Посмотрите!

Он повернул ее к зеркалу, и она не узнала себя. Создание в ярких одеждах казалось диким и чувственным.

Взяв что-то в руки, герцог повернул ее лицо к себе за подбородок.

– Ваши брови нужно подчернить. – Она почувствовала, как что-то коснулось ее кожи. Затем прижалось к ее щеке. – Родинка.

Он протянул ей помаду.

– Это для губ. Будут яркими даже под чадрой.

Крессида покрасила губы ярко-красной помадой и опустила чадру, ее алые губы таинственно затаились под ней.

Когда Крессида подняла глаза, то увидела, что герцог черной тушью рисует себе усы.

– Почему бы вам не воспользоваться накладными усами?

– Мы не должны напоминать Крофтону о Ле Корбо. Вот так!

Он встал рядом с ней, и в зеркале отразилась странная пара – дерзкая и яркая. Свои роли они будут играть только один вечер, но от него зависит многое.

– Этой ночью все время будьте рядом со мной, иначе я не гарантирую вашу безопасность, – сказал герцог Крессиде.

Ее сердце заплясало от возбуждения и страха. Неужели она так привлекательна?

– А как насчет безопасности от вас, сэр?

– Видимо, я должен дать вам для этого мой кинжал.

Что-то в его взгляде сказало ей, что это не совсем игра.

– Я должна опасаться вас?

На секунду он стал серьезным.

– Нет, но если в вас, мисс Мэндевилл, есть хоть капля милосердия, то не играйте с огнем.

Это должно было быть предостережением, но больше казалось искушением…

– Вернемся к делу, – сказал он быстро. – Вы готовы пройти через новое испытание?

Это очень напоминало тот момент, когда Крессида решала, заключать ли ей сделку с лордом Крофтоном. Лишь опасность значительно уменьшилась.

Она встретилась с его взглядом в зеркале.

– Готова.

– Браво. Мы пообедаем в костюмах, а затем отправимся. До Стокли два часа пути.

Обед в комнате Крессиды был приятным и спокойным, присутствие Кэри Лайна позволило сохранить благоразумие. Говорили об обычных вещах – о холодной весне и плохом урожае, королевских браках, положении дел в Европе. После этого мужчины заговорили о путешествиях – в прошлом году они, оказывается, путешествовали вместе.

Собеседники поощряли рассказы Крессиды о Мэтлоке и о ее жизни в Лондоне, но по сравнению с ними она мало о чем могла рассказать, кроме того, она не привыкла находиться в мужской компании, а потому предпочитала слушать.

Затем Сент-Рейвен подал девушке плащ, и они спустились по лестнице к карете, ждавшей их. Крессида была удивлена тем, что к ним присоединился мистер Лайн. Неужели Сент-Рейвен считал, что их затея так опасна, что может потребоваться помощь?

Разговор пошел об экипажах, и снова заговорили о путешествиях.

Сент-Рейвен принадлежал к тем путешественникам, которые побольше хотят узнать о традициях страны. Он пожаловался, что с тех пор, как он стал герцогом, не может останавливаться в маленьких гостиницах и свободно общаться с местными жителями, даже путешествуя под вымышленным именем.

– Сейчас англичане-путешественники повсюду, – жаловался он, слегка раскачиваясь в ритме движения кареты. – Я встречал их в крошечных гостиницах в Шаране и на заснеженных альпийских перевалах. Меня узнают соотечественники, говорят обо мне с местными богатыми людьми, и внезапно меня приглашают в замок, где в мою честь устраивают бал.

– Все правда, – заметил мистер Лайн, непочтительно засмеявшись.

– При этом я чувствую себя нелепо.

Крессида не видела причин для сожаления.

– Я бы не отказалась погостить в замке.

– В таком случае когда-нибудь поезжайте вместе со мной.

Крессида затаила дыхание от его слов, а потом рассмеялась.

– Только при наличии кольца и клятвы верности, – повторила она любимую фразу.

Она услышала смех мистера Лайна.

– Вы искушаете меня, – ответил Сент-Рейвен, но она видела, что он лишь поддразнивает ее.

– Мисс Мэндевилл, наверное, вы хорошо знаете Скалистый край, – сказал мистер Лайн, и разговор снова потек гладко.

Заговорили об искусстве. Оказывается, Сент-Рейвен любил бывать в компании художников, поэтов, музыкантов и актеров.

Крессида не решилась рассказать о своей мечте помогать художникам и поэтам, чьим творчеством она восхищается. Если бы только она могла эту мечту когда-нибудь осуществить.

Карета остановилась.

Девушка выглянула из окна и узнала деревеньку в полумиле от Стокли-Мэнор. Они были в пути почти два часа, а она и не заметила этого.

Крессиде хотелось проехать мимо ворот, всю ночь провести в этой приятной компании. Но они были не на прогулке, а прибыли сюда для того, чтобы вырвать у Крофтона драгоценности.

А затем они расстанутся навсегда.

Лайн вытащил серебряные часы и открыл крышку.

– Почти два часа. Трис, ты угадал.

– Точный расчет, – поправил его Сент-Рейвен, рассматривая пейзаж, залитый лунным светом. Может быть, он тоже сожалел, что такой вечер не может посвятить друзьям?

Дорога петляла меж деревьев, окружающих Стокли. Крессида всегда чувствовала в этом доме какую-то таинственную атмосферу. Ей не нравилось здесь, и она не жалела о потере дома, но он дорого стоил и к тому же хранил семейные драгоценности.

Дорога огибала невысокую стену, окружавшую поместье, и Крессида знала, что вскоре меж деревьев покажется дом. А вот и он.

– Дом горит! – воскликнула девушка в ужасе.

Сент-Рейвен наклонился над ней, чтобы посмотреть в окно кареты, затем успокоил девушку:

– Театральный эффект. В окнах вывешены тонкие полоски ткани, похожие на языки пламени. – Он уселся на место. – Теперь мы знаем, что сегодня устроит для гостей Крофтон. Мисс Мэндевилл, добро пожаловать в ад!

Глава 7

Карета остановилась. Оказалось, что впереди стоит вереница экипажей.

– У врат ада такая очередь, – заметила Крессида.

– Ну конечно. Разве сатане не принадлежит монополия на самые извращенные забавы? Кэри, мы уходим и вызовем карету, когда будем готовы. Жди!

– Отлично.

Сент-Рейвен открыл дверцу и спустился на землю. Затем он повернулся, подхватил Крессиду, закружил ее в воздухе и опустил на землю. Она поежилась.

– Прохладный ветерок, не правда ли?

Девушка никогда не была на улице в такой легкой одежде, даже в самый знойный день. А может быть, в дрожь ее бросило от прикосновения рук Сент-Рейвена?

Из экипажей доносились крики и визг. Видимо, гости уже развлекались.

Сент-Рейвен обнял ее и повел мимо экипажей к воротам. Сердце девушки взволнованно билось, но, идя рядом с ним, вдыхая запах сандалового дерева, она была уверена, что с ней не случится ничего плохого. Сегодня ночью он был Великим Сулейманом, а она – Рокселаной. Они хорошо сыграют свои роли в этой дикой компании, найдут статуэтку, вынут камни и уедут.

Завтра она снова окажется дома, ее миссия будет выполнена. Но останутся эти невероятные воспоминания, возможно, она запишет их в свой дневник – впечатления о бурном вечере в компании самого скандального и самого притягательного для нее мужчины.

Герцога все вокруг узнавали. Женщины высовывались из окон и бросали ему двусмысленные фразы, недовольные мужчины затаскивали своих подружек обратно в экипажи.

– Какие у вас очаровательные знакомые, сэр, – заметила Крессида, когда одна женщина чуть не выпала из окна, желая что-то сказать герцогу.

– Не ворчи, а не то я отошлю тебя обратно в гарем.

На маскараде они должны были играть свои роли, поэтому Крессида прикусила язык. Если она будет меньше болтать, то никто не узнает ее по голосу. Они также решили, что она будет говорить с иностранным акцентом, если случится общаться с кем-нибудь.

Мужчина с круглым красным лицом выглянул из окна своей кареты.

– Сент-Рейвен, дружище, меняемся партнершами! Даю тебе пять сотен.

– Немного позже, Пью!

Герцог увлек за собой Крессиду. Теперь они могли видеть открытую дверь Стокли-Мэнор, и, несмотря на адское обличье, дом показался тихой гаванью.

Пью все еще кричал им вслед:

– Тысячу, Сент-Рейвен! Ну же, соглашайся! Вы только посмотрите на зад этой милашки!

Крессида замерла, но сильная рука заставила ее двигаться вперед. Лицо девушки горело от возмущения, ей хотелось вернуться и натянуть шляпу на уши этому дураку!

– Еще не то услышишь! Не обращай внимания.

– Не обращать внимания?

– Конечно. В конце концов, женщина, это комплимент.

– Я совершенно не желаю, чтобы мне делали комплименты насчет моих ягодиц!

В красноватом свете дома в его глазах плясали огоньки.

– Тогда всегда держись лицом к врагу.

Сент-Рейвен увлек Крессиду вперед, и она не сопротивлялась. Это была ее затея, она сама настояла на том, чтобы побывать здесь. У нее были на это веские причины, но ее также влекло любопытство. Она хотела увидеть скандальное зрелище – и теперь она его получила.

Обшитый панелями холл, наверное, полон красных ламп, что создает эффект пылающего огня. Экипажи изрыгали фантастических существ, скрывающихся в дверях, словно кидавшихся в огонь.

Слава богу, что этот дом не был родным для нее и для ее семьи. Было бы настоящей пыткой увидеть его таким оскверненным.

У входа они столкнулись с чертом с завивающимся хвостом, мужчиной в тоге, монахиней и женщиной в красном костюме. Все приветствовали Сент-Рейвена как близкие друзья, на нее смотрели с любопытством.

Без сомнения, мужчины были джентльменами – по положению в обществе, если не по природе, но женщины не были похожи на леди ни в каком смысле слова. Крессида вспомнила о том, что хотела надеть костюм монашки, но встретившаяся им «монашка» была так обнажена, словно не носила нижнее белье.

Плотно облегающее красное платье другой женщины было разрезано по меньшей мере в четырех местах и открывало пухлые голые ноги. На ее высокую грудь был накинут только небольшой платок.

Крессида замерла, увидев, что встречает гостей лорд Крофтон. Он тоже был одет чертом, но на нем не было маски. Хозяин дома с вожделением смотрел на смелую женщину в красном, а затем сорвал платок с ее груди. Женщина громко захохотала.

Крофтон схватил ее в объятия и просунул руку в вырез платья, обнажая грудь. Ее соски были раскрашены алым цветом, как и губы Крессиды.

– Вот это встреча! – воскликнул Крофтон. – Входите, отдайтесь в объятия дьявола!

У Крессиды перехватило дыхание. Она была в шоке от такого грубого обращения с женщиной.

Рука Сент-Рейвена напряглась.

– Это Миранда Куп, – прошептал он в ухо Крессиде. – Опытная профессионалка.

Те, кто был сзади, протискивались вперед, мужчинам не терпелось войти. А Крофтона уже обнимала женщина в облегающем черном платье с диадемой на голове. Миранда Куп отвесила ей такую пощечину, что диадема слетела, и через пару секунд женщины уже вцепились друг в друга.

Крофтон и несколько мужчин бросились разнимать их.

– Вайолет Вейн вечно устраивает сцены. – Сент-Рейвен увел девушку от яростной схватки.

Крессида оглядывалась, чтобы посмотреть, но он увлек ее вслед за собой.

Холл не был большим, от криков и визга Крессиде хотелось заткнуть уши. На шум драки из соседних комнат выбежали другие гости, толпа зажала девушку между Сент-Рейвеном и костлявым мужчиной в костюме Арлекина. Чья-то рука бесстыдно щупала тело Крессиды. Со всей силы она ткнула наугад локтем и с радостью почувствовала, что попала в цель. Сент-Рейвен рассмеялся и постарался загородить девушку собой, чтобы по возможности прикрыть ее от давки. Они пробрались в тихое место у основания широкой лестницы.

Сент-Рейвен шумно выдохнул.

– Все в порядке?

– Конечно.

Теперь, освободившись от давки, ей хотелось посмеяться над всем происходящим. Здесь было так же интересно, как в зверинце.

Крессида взбежала на три ступеньки, чтобы получше видеть. Каждую женщину держали двое мужчин, но они все еще кричали и пытались продолжить драку.

Толпа ликовала и подбадривала их.

Крессида посмотрела на герцога.

– Видимо, подобные схватки вам не в новинку, раз вам не интересно на это смотреть?

– Я бы с удовольствием посмотрел, но все еще помню о нашей цели. В какой стороне кабинет?

Крессида поборола в себе желание попререкаться и повела его в небольшой зал справа от лестницы. Он переходил в коридор. Сейчас здесь было пусто, пара ламп на стенах освещали помещение, такое знакомое, что у нее ком встал в горле. Но девушка взяла себя в руки и направилась к кабинету. Она чутко прислушалась, но не услышала даже малейшего шороха и повернула ручку двери.

Войдя, Крессида остановилась. Кабинет не изменился, она могла представить себе, как ее отец сидит за большим столом и ведет свои записи. Они жили вместе только год, и сейчас она была в ярости оттого, что отец навлек на них такое несчастье.

Сент-Рейвен подтолкнул ее дальше в кабинет, вошел вслед за ней и закрыл дверь.

– Где они?

Крессида огляделась.

– Их здесь нет! А вдруг он продал их? Или подарил кому-нибудь?

– Если вещицы так интересны, как ты говоришь, то он выставит их на всеобщее обозрение. Раз уж мы здесь, то можешь взять нужные вещи.

Она уставилась на него.

– Тяга к воровству в крови, понимаю.

– Один мой предок был известным пиратом. Итак? У нас мало карманов, но если тебе что-то нужно, уверен, сумеем унести.

Крессида задумалась. Отец забрал все важные бумаги с собой в Лондон. Здесь осталось множество дорогих ей вещиц, и она жалела, что они достались Крофтону, но не настолько, чтобы сейчас выглядеть мелкой воровкой.

Сент-Рейвен взял что-то со стола. Кинжал, на лезвии узор в виде языков пламени.

– Что это?

– Меч мудрости, так говорил отец. Служит для того, чтобы разрубать узлы несправедливости и лжи.

– Такой нам пригодится.

Трис хмуро думал о том, что зря привел Крессиду на такое сборище, зря нарядил в такой костюм. Не только Пью захочет купить ее, и не один Хелмси захочет потискать. Пожалуй, чем скорее они добудут драгоценности и уйдут, тем лучше.

– Может быть, ты подождешь меня здесь?

– Ты не можешь оставить меня!

– В двери есть замок, закроешься изнутри.

– Есть и хозяйские ключи. И в любом случае ты не знаешь, как выглядит нужная статуэтка.

Проклятье, она была права! Но при виде соблазнительной фигурки и алых губ девушки ему хотелось запереть ее в темницу.

– Кроме того, это такая редкая возможность познать неизвестное! Я была бы разочарована, если бы увидела один лишь скандал.

– Здесь, однако, водятся драконы.

– Из лент и папье-маше?

Она была просто ребенком.

– Нет. Здесь драконы с настоящими зубами, огнедышащие. Пусть тебя не обманывает мишура.

Трис видел даже через маску, как расширились глаза Крессиды. Хорошо. Она должна знать об опасности.

– Будь осторожна и все время оставайся со мной. Договорились?

Он открыл дверь. Никаких звуков – должно быть, драка уже закончилась.

– Пойдем, – сказал он. – Сначала посмотрим в гостиной или в столовой.

– Сюда. – Она взяла его за руку и потянула за собой, как ребенка. Такое прикосновение удивило его. Он улыбнулся и взял ее под руку.

– Веди.

Он касался многих обнаженных женских рук, но не мог вспомнить, когда в последний раз делал это так по-дружески, бережно и чисто.

Крессида повела герцога в столовую, ее отвлекало прикосновение его руки. В конце коридора она обернулась и посмотрела на него. Трис поцеловал ее руку. Внезапно у нее закружилась голова.

«Это маскарад, Крессида. Это игра. И даже если тебе нравится этот человек, не забывай, что он лжец и распутник. Он уже не раз целовал женщинам руку, как сейчас целует твою!»

Крессида вырвала руку, повернула за угол и направилась в маленькую гостиную. Здесь все изменилось. Скромная и довольно темная комната, обшитая панелями, теперь сияла красными огнями, вернее, лампами с красными стеклами. Освещенные этим зловещим светом, на столах стояли почти обнаженные женщины в непристойных позах. На лицах были вуали. Девушки казались совсем молодыми – с узкими бедрами и маленькой грудью.

Мужчины толпились возле них, протягивали к их телам руки, а девушки только смеялись. У них были защитники – карлики и горбуны в черном, с рогами на головах. Бесы из ада, предположила Крессида. Но они лишь мелькали черными тенями, не вмешиваясь в происходящее Крессида повернулась к Сент-Рейвену и прошептала:

– Они так молоды!

– Да, и уже шлюхи!

– Но почему?

– Не отвлекайся! Помни о нашей цели. Я не вижу здесь никаких статуэток.

Статуэтки! Из-за мерцающего света было трудно разглядеть все вокруг, но статуэток не было видно.

Столовая выглядела обычно, как всегда. Она была освещена простыми свечами, закуски и напитки были красиво и изысканно расставлены.

Все было так, как при них, когда здесь обедали она и ее родители, иногда вместе с гостями. Девушка чуть не рассмеялась при мысли о том, что стало бы с супругами Понсонби, соседями, или с викарием и его женой, попади они на этот шабаш.

Она оглядела гостей. Облегающая и открытая одежда здесь была самой популярной. Должно быть, драка закончилась, потому что женщина в черном была здесь – платье плотно обтягивало ее фигуру. Спереди оно было разорвано и открывало обнаженную грудь. Рядом с ней был пират в сапогах, штанах и рубашке, распахнутой до пояса. По этой парочке можно было изучать строение человеческого тела, так как все выставлялось напоказ.

Женщина в красном тоже находилась здесь, хотя и в другом конце комнаты, ее грудь тоже была оголена и покрыта царапинами. Она смеялась, а Пью угощал ее печеньем из своих рук.

Крессида узнала этого человека. Он бывал на светских приемах. Лорд Пью – толстый, напыщенный, шумный; она и не подумала бы, что он распутник. Ей казалось, что он женат.

Девушка наивно предполагала, что подобные развлечения привлекали лишь холостяков, но это явно было не так. Сент-Рейвен сейчас холостяк, но он не изменится, женившись на леди Энн.

Она снова посмотрела на Пью и Миранду и не могла не заметить, что, пока женщина ела печенье, ее рука довольно смело поглаживала мужчину ниже пояса.

Через секунду она отвела взгляд и увидела, что Сент-Рейвен наблюдает за ней с загадочным выражением лица. Он взял что-то со стола и предложил ей. Эта была незнакомая ей закуска, имеющая вид длинного цилиндра.

– Нет, спасибо. – Крессида хотела, чтобы ее слова были холодны, как сосульки.

– Это всего лишь огурец, фаршированный креветками… – Он подцепил розовую массу пальцем и попробовал сам.

– Я не люблю креветки.

– Но ты должна любить… креветки, Рокселана.

Он напомнил о ее роли – наложницы из гарема, а также женщины, которая чувствует себя во время оргии в своей стихии. Она заметила, что люди вокруг обращают на них внимание.

– Любовь моя, ты боишься яда? – спросил Сент-Рейвен.

Глядя на нее, он повернул огурец и откусил кончик. Крессида аккуратно взяла губами остаток деликатеса, а затем медленно слизала розовую начинку. Раздались аплодисменты, но она следила только за Сент-Рейвеном.

Его глаза смеялись, но взгляд говорил: «Твой ход». Крессида взяла конец огурца в рот и высосала остатки креветок. Послышались восторженные возгласы мужчин.

Девушка смотрела на герцога. Неужели искорки в его глазах стали огнем?

Она повернулась к столу, притворившись, что изучает предложенные блюда, хотя ясно слышала шум за спиной. Мужчины хотели узнать ее имя и с кем она пришла.

Вдруг чье-то большое и горячее тело прижалось к ней сзади. Сильные руки словно заключили ее в клетку. Горячее дыхание обжигало ей затылок. Крессида приготовилась дать отпор, но затем узнала запах сандалового дерева. Дрожа, она посмотрела вниз, и ее взгляд наткнулся на его правую руку с большим золотым кольцом с печаткой – довольно рискованно было надеть его на этот маскарад. Это объятие заставило ее испытать волнение. Крессида заметила царапины на его пальцах и представила, как эти руки сжимаются в кулаки.

Она сразу вернулась к действительности. Прошлой ночью герцог Сент-Рейвен ограбил карету, сегодня участвовал в драке. Сейчас он чувствует себя своим человеком на этой оргии. Это его мир, но, уж конечно, не ее.

Крессида отвела глаза от этой соблазнительной руки и отодвинулась от него, а затем посмотрела ему в глаза.

– Я успела осмотреть комнату. Статуэток здесь нет.

Глава 8

Трис в ужасе понял, что он совсем забыл о проклятых статуэтках. Эта сценка с огурцом возбудила его. Он прижимался к ее аппетитному телу, думая совсем о другом.

«Это Крессида Мэндевилл», – напомнил он себе.

Не Рокселана, не наложница из гарема, а Крессида Мэндевилл, целомудренная дочь торговца из Мэтлока, живая брачная ловушка. И он попадется в сети, если будет неосторожен с ней.

– Тогда пошли. – Они повернули к двери.

Девушка остановилась на полпути, и он понял, что привлекло ее внимание.

Роджер Тивертон, одетый в костюм пирата, держал в руке пирожок с вареньем. Он поднес его к самому рту, погрузил в него длинный язык, захватил красную начинку, которую тут же проглотил. Три женщины сидели рядом и с улыбкой наблюдали за ним.

И еще Крессида Мэндевилл.

Если бы Трис был с Мирандой Куп, то давно уже развлекался бы вместе с ней и с толпой этими непристойностями. Миранда не нуждалась в объяснениях, а мисс Мэндевилл, черт побери, ему хотелось защитить от всей этой похоти.

Сейчас ее глаза были расширены от любопытства и недоумения.

– Мы здесь не ради развлечений, Рокселана.

Но в этих глазах стояли такие вопросы, на которые он мечтал ей ответить. Впрочем, для него будет достойнее стать помощником в беде, а не искусителем. Не погубить ее. Не загнать себя в ловушку…

– Если тебя так заинтересовали эти игры, то можем заняться ими позже. Я полностью к твоим услугам, – осторожно произнес Трис.

– Я не шлюха, – ответила она резко.

– Я не предлагаю тебе денег.

– Тогда должна заметить, что я не развратная пустышка.

«Ах, Крессида, тебе любопытно все, что здесь происходит», – подумал он и сказал:

– Не только куртизанки получают удовольствие. – Он притянул ее к себе, чтобы она могла почувствовать его возбуждение. – Я буду рад доставить тебе удовольствие и гарантирую, что тебе это понравится. Разве это не заманчиво?

На одну секунду он подумал, что она поддастся искушению, но девушка разрушила чары и отвернулась.

– Я не столь безрассудна, сколь любопытна!

Крессида позволила ему увести ее из комнаты, понимая, что тем самым рвет возникшую ниточку их сближения и будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Однако она не была шлюхой, и отдаться распутнику было для нее верхом безумия и безнравственности.

Она потеряет девственность. У нее может быть ребенок. И это не приведет к заключению брака. Даже если бы у отца было какое-то состояние, то все равно это был бы неравный брак. А без состояния об этом нельзя и думать.

Кроме того, Крессида не хотела такого замужества. О, она сознавала привлекательность этого мужчины, из-за которого присутствующие женщины теряют благоразумие. Но жить с мужем, склонным к распутству, с человеком, не способным на верность, она не хотела. И никогда не смогла бы делить мужа с женщинами, подобными Миранде Куп.

В холле все еще было шумно, прибывали новые гости. Многие уже были пьяны, однако продолжали брать бокалы с напитками с подносов, которые разносили слуги, одетые бесами.

Это скорее было театром, спектаклем, а не реальностью, понимала Крессида. Относиться к этому серьезно было бы так же глупо, как бросаться на Отелло, когда он душит Дездемону.

Крофтон, с рогами на голове, в алых одеждах, продолжал встречать гостей в своем искусственном аду, но девушка решила, что его роль скорее комическая, чем драматическая. У Люцифера не может быть рогов и хвоста. Чтобы искушать грешников, дьявол должен быть прекрасным и соблазнительным.

Как прекрасен и соблазнителен герцог Сент-Рейвен.

Кого еще из этих людей она встречала в Лондоне? Большинство женщин, должно быть, шлюхи. Резкий и громкий смех, шокирующие костюмы, развязная походка отличали их. Неудивительно, что Сент-Рейвен не поверил, что она относится к этому сорту женщин.

Возможно, именно от шлюх исходил запах дешевых духов. Да, Крофтон был неразборчив в этом отношении.

Прижатая толпой к Сент-Рейвену, она уловила аромат сандалового дерева. Этот запах был спасительным противоядием во время их пути в гостиную.

Герцога продолжали узнавать, он ответил поцелуем трем смелым женщинам, которые бросились ему на шею в знак приветствия. Крессида заставила себя признать, что ее это не касается.

Пока они болтали с гостями, он обнимал ее все крепче, его рука сжимала ее бедро, потом опустилась ниже. Она понимала, почему он так делает, и все же это еще раз подтверждало его распущенность. Когда он в очередной раз представил ее кому-то, то повернулся к ней и поцеловал через вуаль, крепко прижав к себе.

Она устала быть безответной марионеткой, поэтому тоже положила руку на его затянутое в шелк бедро и поцеловала его в ответ.

Его губы почему-то замерли на ее губах. В чем дело? Что насторожило его?

О боже! Твердая выпуклость под ее рукой была не его бедром! Руку Крессиды и плоть Сент-Рейвена разделял только тонкий шелк! Она знала, что не должна отдергивать руку, но молила о том, чтобы внимание гостей переключилось на кого-нибудь другого. Когда герцог прервал поцелуй, девушка услышала его тихий смех.

Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом, умоляя о пощаде. Его горячая ладонь накрыла ее руку. Но он не снял ее со своего тела, а еще сильнее прижал. Теперь она ощущала под рукой какое-то движение.

Ее сердце бешено колотилось от волнения и от ярости. Этот негодяй воспользовался моментом. Крессида не могла сейчас взбунтоваться, но она гневно уставилась на него.

– Какая ты нетерпеливая, – прошептал он, но довольно громко – окружающие услышали и засмеялись. Затем он взял ее руку, провел ею по своему телу до самых губ и поцеловал ладонь. – Подожди, милая…

– Нет нужды ждать, Сент-Рейвен!

Гнев Крессиды сменился паникой. Крофтон!

Сент-Рейвен переключил внимание на себя, целуя ее пальцы один за другим, давая ей время успокоиться, а затем они вместе повернулись к хозяину дома.

– Герцог, ваша подружка продемонстрировала всем, как вы темпераментны! Мы все ей благодарны за такое зрелище!

Этот отвратительный человек разглядывал ее, но не это было самое страшное. Она привлекла его внимание. Вдруг он узнает ее? Тогда она погибнет и ее репутация тоже.

Респектабельная Крессида Мэндевилл в непристойном костюме после непристойной сцены на непристойной оргии! Мэтлок будет говорить об этом следующие пятьдесят лет.

– Я не провожу публичных демонстраций, Крофтон. Думаю, вы знаете, что предвкушение тоже приносит удовольствие.

Что-то в голосе Сент-Рейвена свело на нет добродушие Крофтона. Похотливые замечания сменились насмешливыми:

– Я не могу гарантировать вам отдельную комнату, когда веселье в разгаре. Возможно, герцог, в конце концов вам придется публично предаваться любви. Однако почему вы не пьете?

Он щелкнул пальцами, и слуга поспешил к ним с подносом, на котором стояли кубки. Крофтон взял один кубок и подал его Крессиде.

– Мое дьявольское зелье.

Она взяла, но не стала пить. Было бы верхом глупости напиваться здесь. Крессида смотрела, как Сент-Рейвен взял один из кубков и провозгласил тост за здоровье хозяина, но сделал только один глоток.

Крофтон смотрел на нее. Пришлось пригубить вино. Девушка успокоилась, почувствовав вкус сидра.

Крофтон ухмыльнулся:

– Уверен, вы согласитесь со мной, герцог, что ожидание усиливает возбуждение. Вы можете хорошенько подготовить вашу подружку. Все в моем доме существует для возбуждения.

Он улыбнулся Крессиде, показав длинные зубы, которые всегда пугали ее. Она старалась не привлекать его внимания. Очевидно, у нее это не получилось.

– Мне кажется, я знаю тебя, моя милая.

– Это невозможно. – В голосе Сент-Рейвена была абсолютная уверенность. – Я первооткрыватель в данном случае.

– Вот как! Я собирался сделать нечто подобное…

Улыбка Крофтона стала тошнотворной.

Он «собирался сделать что-то подобное…».

Речь шла о ней! Если бы не Сент-Рейвен, то на этой оргии Крессида была бы шлюхой Крофтона. Рядом с ним, одетая во что-нибудь ужасное, покорно выполняющая его прихоти. Может, она бы стояла у дверей с голой грудью.

Чтобы не упасть в обморок, девушка залпом выпила напиток. Бес взял ее пустой кубок и заменил на полный, она не успела даже сказать, что не хочет больше. Напиток ей не понравился и оставил кислый вкус во рту.

Крофтон похвастался:

– Сегодня я хочу порадовать всех моих гостей. Скоро пройдет состязание, возможно, оно вас позабавит. Проходите в гостиную. Там ждет вас нечто особенное.

– Мне нет необходимости доказывать свое превосходство, Крофтон.

Крофтон был в ярости, но не осмеливался это показать, и Крессида думала, что это не только из-за титула герцога.

– Я хотел сказать, что вам понравится смотреть. Прошу прощения.

Крофтон поспешил приветствовать нового гостя. Крессида была взволнована, она чувствовала, как напряжен Сент-Рейвен.

– Почему-то мне кажется, что наша цель – гостиная. – Сент-Рейвен старался говорить спокойно, даже шутливо.

Крессида ответила в том же тоне:

– Вас привлекает состязание?

– Если бы у меня была коллекция эротических статуэток, я бы выставил ее сегодня именно там. Мы пойдем и проверим.

Да, они здесь с важной целью и должны сосредоточиться на ней. Затем Крессида вернется домой и сделает так, чтобы ее семья могла вести безопасную и размеренную жизнь в Мэтлоке.

Трис старался не думать о Крофтоне, о его дьявольской вечеринке, о возникшем влечении к Крессиде. Искушение было велико, девушка так соблазнительна! Однако он назвался ее другом и помощником, обещал, что она будет в безопасности.

Он вспомнил о том, как она касалась его, какой у нее был удивленный взгляд…

Проклятье! Разве он не твердил всегда, что ему по нраву испытания? Что ж, он сейчас проходит испытание.

Крессида была для него более соблазнительной, чем вульгарно обнаженная Миранда, а грациозность и естественность девушки возбуждали его больше, чем похотливые ужимки шлюх.

Трис оглянулся на Крессиду. Ему нравилось в ней все – ее нежная грудь, упругие ягодицы. Так хотелось ее обнять, прижать к себе, отдаться своей страсти и разбудить в ней желание.

Черт возьми! Чем скорее они найдут статуэтку и уйдут, тем лучше. Трис обнял Крессиду за тонкую талию и стал прокладывать путь в гостиную.

Глава 9

Трис остановился в дверях, чтобы оглядеть гостиную. Он сразу увидел ряд статуэток из слоновой кости на дубовой каминной полке в другом конце комнаты. Между ними были расставлены свечи, так что камин напоминал алтарь, но гости вовсе не походили на верующих. Одни подходили к статуэткам, чтобы получше рассмотреть их, другие просто бродили по комнате, разговаривали, смеялись и пили. Кое-кто пробовал принимать позы, копирующие статуэтки.

Крессида поднялась на цыпочки и шепнула ему:

– Вот они.

От прикосновения ее тела к нему Трис сходил с ума. Ему хотелось отодвинуться, но толпа прижала их друг к другу. Переговариваться приходилось шепотом, неслышно для других.

– Ты узнаешь нужную? – прошептал он ей в ухо, вдыхая аромат ее волос.

Крессида подняла голову, приблизив губы к нему.

– Одна из вертикальных. Отсюда я не могу понять, какая именно.

– Тогда это одна из пяти. Остальные четыре горизонтальные. Как ты узнаешь, она это или нет?

Голос Сент-Рейвена обволакивал девушку. Она чувствовала, как его теплое дыхание касается мочки ее уха. Запах сандалового дерева висел в воздухе. Кровь в жилах Крессиды сильно пульсировала. Возможно, именно поэтому она чувствовала себя так странно – у нее словно был жар, кружилась голова. Так хотелось прильнуть к нему.

Крессида прерывисто дышала.

– Я узнаю ее, если мы будем ближе. К ним, я имею в виду… – добавила она поспешно.

– Очень хорошо.

В центре гостиной было тесно, поэтому Сент-Рейвен прокладывал дорогу по периметру комнаты. Крессида понимала, что ему приходится прижимать ее к себе, чтобы вместе пробраться сквозь шумную, смеющуюся толпу, но не знала, сколько она сможет вытерпеть эту близость и не сойти с ума.

Девушка с каждым вдохом вбирала в себя аромат сандалового дерева, он пьянил ее. Несмотря на шум, она слышала биение своего сердца, чувствовала пульс Сент-Рейвена. Их разделял только шелк маскарадных костюмов.

Сквозь прорези маски его глаза казались огромными и темными. Губы раскрылись, и Крессида видела, как поднимается и опускается его грудь от взволнованного дыхания.

Звуки музыки то казались девушке громкими, то она переставала их слышать.

Крессида всегда полагала, что любовь – это нежные объятия в супружеской постели. Она и не ожидала, что в ней может вспыхнуть такой необузданный огонь.

Трис сгорал от страсти рядом с Крессидой. И все же он опытный человек, может контролировать себя и защитить девушку от посягательств разгоряченных повес.

Но может ли он сделать так, чтобы она не увидела того, что сейчас произойдет в гостиной, не испугалась мерзкого шабаша обнаженных распутников.

Правда, зрелище может быть скорее комичным, нежели эротическим, потому что фигуры присутствующих были далеки от идеала, но истинной леди не стоит наблюдать подобные сцены.

Проклятье! Вот одна пара уже прижалась к стене, женщина закинула свои белые ноги за спину мужчины, их тела ритмично двигались. Трис загородил от нее спиной это зрелище и повел Крессиду вперед, хотя его сердце билось в одном ритме с толчками мужчины.

– Глазеть неприлично, – сказал он, заметив, что девушка обернулась.

– Здесь существует такое понятие, как неприлично?! По-моему, в этом доме все делается напоказ.

Она ответила слишком резко, поэтому он парировал, крепко схватив ее за руку:

– Я предупреждал, что это не для твоих глаз. И, признайся, ты сама остановилась посмотреть.

– Я была удивлена. – Она стояла так близко от него, что это была настоящая пытка. – Я думала, что позы статуэток – это фантазии, а оказывается, это есть и в жизни?

Если бы девушка не была такой невинной, то он подумал бы, что она решила соблазнить его.

– Ты о парочке у стены? – Он пытался притвориться, что говорить об этом для него все равно что о погоде. – Сомневаюсь, что это удобно. Я предпочитаю комфорт…

Мимо них протиснулся мужчина и снова прижал Крессиду к Трису. О, он отдал бы что угодно за бронированный маскарадный костюм!

– Хотя бывают случаи, – он слышал себя словно со стороны, – когда есть своя прелесть в неожиданной ситуации…

«Один поцелуй! Это не причинит вреда…» – мелькнула у него мысль.

Но чертова чадра мешала. И как Крессида воспримет это? Он может ее испугать и оттолкнуть от себя навсегда. Трис отстранился от нее и направился прямо к камину. Добыть драгоценности и исчезнуть отсюда – вот лучший выход.

Он силой прокладывал дорогу, расталкивая гостей и вызывая их недовольство. Их гнев угасал, как только они узнавали его.

– Рокселана, скажи, какая статуэтка нравится тебе больше всего? – сказал Трис, давая ей благовидный предлог внимательно рассмотреть безделушки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.