Джанни Родари
Сказки по телефону

Эта книга включает большую часть моих историй, написанных для детей в течение пятнадцати лет. Вы скажете, что этого мало. За 15 лет, если бы я писал каждый день только одну страницу, можно было бы уже иметь примерно 5500 страниц. Значит, я написал намного меньше, чем мог. И все же я не считаю себя большим лентяем!

Дело в том, что в эти годы я еще работал как журналист и делал много других вещей. Например, я писал статьи для газет и журналов, занимался школьными проблемами, играл со своей дочкой, слушал музыку, ходил гулять, думал. А думать – эго тоже полезное дело. Может быть, даже самое полезное из всех других. По-моему, каждый человек должен полчаса в день думать. Это можно делать всюду – сидя за столом, гуляя в лесу, в одиночестве или в компании.

Я стал писателем почти случайно. Мне хотелось быть скрипачом, и я несколько лет учился играть на скрипке. Но с 1943 года больше не прикасаюсь к ней. Скрипка так и лежит у меня с тех пор. Я все время собираюсь добавить струны, которых не хватает, поправить сломанный гриф, купить новый смычок вместо старого, совсем растрепавшегося, и снова начать упражнения с первой позиции. Может быть, я это когда-нибудь сделаю, но пока у меня нет времени. Мне хотелось бы еще быть художником. Правда, в школе у меня всегда были плохие отметки по рисованию, и все же водить карандашом и писать маслом я всегда очень любил. К сожалению, в школе нас заставляли делать такие нудные вещи, что они могли вывести из терпения даже корову. Словом, как все ребята, я мечтал очень о многом, но многого потом не сделал, а сделал то, о чем меньше всего думал.

Однако, сам того не подозревая, я долго готовился к своей писательской деятельности. Например, я стал школьным учителем. Не думаю, что я был очень хорошим учителем: я был слишком молод, и мои мысли витали очень далеко от школьных парт. Возможно, я был веселым учителем. Я рассказывал ребятам разные смешные истории – истории без всякого смысла, и чем абсурднее они были, тем больше дети смеялись. Это уже кое-что значило. В школах, которые я знаю, по-моему, мало смеются. Многое, что можно было бы выучить смеясь, учат со слезами – горькими и бесполезными.

Но не будем отвлекаться. Так или иначе, я должен рассказать вам об этой книге. Я надеюсь, что она будет веселой, как игрушка. Кстати, вот еще одно занятие, которому я хотел бы себя посвятить: делать игрушки. Мне всегда хотелось, чтобы игрушки были неожиданными, с выдумкой, чтобы они годились каждому. Такие игрушки долго живут и никогда не надоедают. Не умея работать ни с деревом, ни с металлом, я попытался делать игрушки из слов. Игрушки, по-моему, так же важны, как книги: если бы это было не так, ребята не любили бы их. А раз они их любят, значит, игрушки учат их чему-то такому, чему иначе научиться нельзя.

Я хотел бы, чтобы игрушки служили и взрослым, и детям, чтобы в них можно было играть всей семьей, всем классом, вместе с учителем. Я хотел бы, чтобы и мои книги были такими же. И эта – тоже. Она должна помочь родителям сблизиться со своими детьми, чтобы с нею можно было бы вместе посмеяться, поспорить. Я доволен, когда какой-нибудь мальчик охотно слушает мои истории. Еще больше радуюсь я, когда эта история вызывает у него желание говорить, высказывать свое мнение, задавать взрослым вопросы, требовать, чтобы они отвечали.

Моя книга выходит в Советском Союзе. Я очень доволен этим, потому что советские ребята – отличные читатели. Я встречал много советских ребят в библиотеках, в школах, во Дворцах пионеров, в Домах культуры – повсюду, где бывал. А теперь я вам скажу, где я бывал: в Москве, Ленинграде, Риге, Алма-Ате, Симферополе, Артеке, Ялте, Севастополе, Краснодаре, Нальчике. В Артеке я познакомился с ребятами с Крайнего Севера и Дальнего Востока. Все они были великолепные пожиратели книг. Как это здорово знать, что книга, какая бы она ни была – толстая или тонкая, – печатается не для того, чтобы лежать где-то в пыли на витрине или в шкафу, а для того, чтобы ее с отличным аппетитом проглотили, съели, переварили сотни тысяч ребят.

Поэтому благодарю всех тех, кто подготовил эту книгу, и тех, кто, так сказать, будет ее есть. Надеюсь, что она придется вам по вкусу.

Приятного аппетита!

Джанни Родари 1969

Паолетте Родари и ее друзьям всех цветов кожи

Жил-был однажды… синьор Бьянки. Жил он в городе Варезе и был служащим одной торговой фирмы, которая продавала лекарства. Работа у него была очень беспокойная. Каждую неделю шесть дней из семи он колесил по всей Италии. Он ездил на запад и на восток, на юг и на север, и опять туда же – и так включая субботу. Воскресенье он проводил дома, вместе с дочуркой, а в понедельник, едва поднималось солнце, снова отправлялся в путь. Дочка провожала его и всегда напоминала:

– Слышишь, папа, сегодня вечером я опять жду новую сказку!

Надо вам сказать, что девочка эта не могла уснуть, пока ей не расскажут сказку. Мама уже по три раза перерассказала ей все, что знала: и были, и небылицы, и просто сказки. А ей все мало! Пришлось и отцу взяться за это ремесло. Где бы ни находился он, в каком бы местечке Италии ни оказался, он каждый вечер ровно в девять часов звонил домой и рассказывал по телефону новую сказку. Он их сам придумывал и сам рассказывал. В этой книге как раз и собраны все эти «сказки по телефону», и вы можете прочитать их. Они, как вы заметите, не очень длинные. Ведь синьору Бьянки приходилось платить за телефонный разговор из своего кармана, и, сами понимаете, он не мог разговаривать слишком долго. Только иногда, когда дела у него шли хорошо, он позволял себе поговорить подольше. Конечно, если сказка этого заслуживала.

Скажу вам по секрету: когда синьор Бьянки вызывал Варезе, даже телефонистки приостанавливали работу и с удовольствием слушали его сказки. Еще бы – некоторые из них мне и самому нравятся!

Незадачливый охотник

– Возьми-ка, Джузеппе, ружье, – сказала однажды мать своему сыну, – и сходи на охоту. Завтра твоя сестра выходит замуж, и надо бы приготовить праздничный обед. Очень хороша была бы для этого зайчатина.

Джузеппе взял ружье и отправился на охоту. Только вышел на дорогу, видит – бежит заяц. Выскочил косой из-под забора и пустился в поле. Вскинул Джузеппе ружье, прицелился и нажал на курок. А ружье и не подумало стрелять!

– Пум! – сказало оно вдруг звонким и веселым голоском и выбросило пулю на землю.

Джузеппе так и замер от удивления. Подобрал пулю, повертел ее в руках – пуля как пуля! Потом осмотрел ружье – ружье как ружье! И все-таки оно не выстрелило, как все нормальные ружья, а звонко и весело произнесло «Пум!». Джузеппе даже в дуло заглянул, да только разве может там кто-нибудь спрятаться?! Никого там, конечно, не оказалось.

«Что же делать? Мама ждет, что я принесу с охоты зайца. У сестры свадьба, нужно приготовить праздничный обед…»

Едва Джузеппе успел подумать это, как вдруг снова увидел зайца. Только оказалось, это зайчиха, потому что на голове у нее была свадебная фата с цветами и шла она скромно потупившись, мелко перебирая лапками.

Вот так раз! – удивился Джузеппе. – Зайчиха тоже выходит замуж! Придется мне, видимо, поискать фазана.

И он пошел дальше в лес. Двух шагов сделать не успел, как увидел фазана. Идет он себе по тропинке, нисколько никого не опасаясь, как в первый день охоты, когда фазаны еще не знают, что такое ружье.

Джузеппе прицелился, нажал на курок… И ружье снова сказало человеческим голосом:

– Пам! Пам! – совсем как мальчуган, когда играет со своим деревянным ружьем. А пуля опять выпала из дула на землю, прямо на кучу красных муравьев. Перепугались муравьи и кинулись прятаться под сосну.

– Хорошенькое дельце! – рассердился Джузеппе. – Так я вернусь домой с пустыми руками!

А фазан, услышав, как весело разговаривает ружье, бросился в заросли и вывел оттуда своих фазанят. Идут они цепочкой друг за другом, рады-радешеньки, что отправились на прогулку. А следом за ними и мама-фазаниха шествует – важная и довольная, будто первую премию получила.

– Еще бы, – проворчал Джузеппе. – Как ей не быть довольной! Ведь она уже замужем. А мне как быть – на кого теперь охотиться?!

Он снова старательно зарядил ружье и осмотрелся по сторонам. Кругом ни души. Только дрозд сидит на ветке. Сидит и посвистывает, словно подзадоривает: «Ну-ка, подстрели меня! Попробуй!»

Ну Джузеппе и выстрелил. Только ружье и в этот раз не послушалось его.

– Бах! – сказало оно, совсем как ребята, когда играют в разбойников, и даже еще хихикнуло тихонько. Дрозд засвистел еще веселее, словно говоря: «Обманули дурака на четыре кулака!»

– Так я и знал! – вздохнул Джузеппе. – Видно, сегодня ружье устроило забастовку.

– Ну, как ты поохотился? – спросила мать, когда Джузеппе вернулся домой.

– Хорошо поохотился, – ответил он. – Три веселенькие насмешки принес. Не знаю только, подойдут ли они к праздничному столу.

Дворец из мороженого

Однажды в Болонье на самой главной площади построили дворец из мороженого. И ребята сбегались сюда со всех концов города, чтобы полакомиться хоть немножко.

Крыша дворца была из взбитых сливок, дым, что поднимался над трубами, из фигурного сахара, а сами трубы – из цукатов. Все остальное было из мороженого: двери из мороженого, стены из мороженого, мебель из мороженого.

Один совсем маленький мальчик ухватился за ножку стола и стал уплетать ее. Потом он съел вторую ножку, третью, а когда расправился и с четвертой, то весь стол со всеми тарелками – а они были из самого лучшего, шоколадного мороженого – упал прямо на него…

А городской стражник заметил вдруг, что во дворце подтаивает одно окно. Стекла его – из земляничного мороженого – розовыми ручейками стекали вниз.

– Бегите сюда! Быстрее бегите сюда! – позвал стражник ребят.

Все прибежали и стали лизать розовые ручейки – чтобы ни одна капля не пропала из этого поистине чудесного сооружения.

– Кресло! Дайте мне кресло! – взмолилась вдруг какая-то старушка, которая тоже пришла на площадь, но не могла протиснуться в толпе. – Дайте кресло бедной старушке! Помогите мне! Кресло, и, если можно, с ручками!…

Один очень отзывчивый пожарный сбегал во дворец и принес кресло из крем-брюле, и бедная старушка ужасно обрадовалась и принялась прежде всего облизывать ручки кресла.

Да, это был большой день в Болонье. Настоящий праздник! По приказу докторов ни у кого не болели животики.

И до сих пор, когда ребята просят купить вторую порцию мороженого, родители вздыхают:

– Ах, дружок, тебе надо купить, наверное, целый дворец из мороженого, вроде того, что был в Болонье, вот тогда ты, может быть, будешь доволен!

Как гулял один рассеянный

– Мама, я пойду гулять? – Иди, Джованни. Только будь осторожен, когда станешь переходить улицу.

– Ладно, мама. Пока!

– Ты всегда такой рассеянный…

– Да, мама. Пока!

И Джованни весело выбежал из дома. Поначалу он был очень внимателен. То и дело останавливался и ощупывал себя:

– Все на месте? Ничего не потерял? – и сам же смеялся.

Он был так доволен своей внимательностью, что даже запрыгал от радости, как воробушек. А потом загляделся на витрины, на машины, на облака, и, понятное дело, начались неприятности.

Какой-то очень вежливый синьор мягко упрекнул его:

– Какой же ты рассеянный, мальчик! Смотри, ты ведь потерял пальцы!

– Ой, и верно! Какой же я рассеянный!

И Джованни стал искать свои пальцы. Но нашел только какую-то пустую банку. Пустую? Посмотрим-ка! А что в ней было, в этой банке, раньше? Не всегда же она была пустая…

И Джованни уже забыл, что ему надо отыскать свои пальцы. А потом он забыл и про банку, потому что увидел вдруг хромую собаку. Он кинулся за ней, но не успел и до угла добежать, как потерял руку. Потерял и даже не заметил. Бежит себе дальше как ни в чем не бывало.

Какая-то добрая женщина крикнула ему вслед:

– Джованни, Джованни! Руку потерял! Куда там! Он даже не услышал!

– Ну ничего, – решила добрая женщина. – Отнесу руку его маме. – И она пошла к Джованни домой.

– Синьора, вот тут у меня рука вашего сына!

– Вот растеряха! Просто не знаю, что с ним делать! Такой рассеянный! Такой рассеянный, что дальше некуда!

– Да, конечно, только все дети такие.

Спустя немного пришла другая добрая женщина:

– Синьора, я нашла тут чью-то ногу. Не вашего ли Джованни она?

– Ну конечно, это его нога! Узнала по дырявому ботинку! Ах, какой же у меня рассеянный сын уродился! Просто не знаю, что с ним делать!

– Да, конечно, с ребятами всегда так.

Прошло еще немного времени, и один за другим в дом Джованни потянулись разные люди – какая-то старушка, рассыльный булочника, вагоновожатый и даже старая учительница-пенсионерка. И все приносили какой-нибудь кусочек Джованни: кто ногу, кто ухо, кто нос.

– Ну где вы найдете еще такого рассеянного мальчишку, как мой сын! – воскликнула мать.

– И чего вы удивляетесь, синьора! Все дети такие!

Наконец заявился домой и сам Джованни, прыгая на одной ноге, без рук, без ушей, но как всегда веселый, живой и резвый, словно воробушек.

И мама только головой покачала. Потом привела его в порядок и поцеловала.

– Все на месте, мама? Ничего не потерял? Видишь, какой я молодец!

– Да, да! Уж такой молодец, что дальше некуда!

Женщина, которая считала «апчхи!»

В Гавирате жила одна женщина, которая целыми днями только и делала, что считала, кто сколько раз чихнет, а потом рассказывала об этом своим приятельницам, и они вместе долго судачили про эти «апчхи!»

– Аптекарь чихнул семь раз! – рассказывала женщина.

– He может быть!

– Клянусь вам! И пусть у меня отвалится нос, если я говорю неправду! Он чихнул все семь раз ровно за пять минут до того, как пробило полдень!

Они долго обсуждали это событие и наконец пришли к выводу, что аптекарь подливает воду в касторку.

– А священник чихнул четырнадцать раз! – продолжала рассказывать женщина, вся красная от волнения.

– Ты не ошиблась?

– Пусть у меня отвалится нос, если он чихнул хоть одним разом меньше!

– Боже, что станет с миром, если и дальше так пойдет!

Они снова долго судачили и пришли к выводу, что священник слишком много наливает масла себе в салат.

Однажды эта женщина и ее приятельницы (а их было больше, чем дней в неделе) спрятались под окнами синьора Делио, чтобы пошпионить за ним. Но синьор Делио и не думал чихать – он не нюхал табака и не был простужен.

– Ни разу не чихнул! – огорчилась женщина, которая считала «апчхи!». – Должно быть, тут-то и зарыта собака!

– Конечно! – поддержали ее приятельницы.

Синьор Делио услышал их разговор. Он взял молотого перца, насыпал его в пульверизатор и незаметно обсыпал сверху сплетниц, что притаились у него под окном.

– Апчхи! – чихнула женщина, которая считала «апчхи!».

– Апчхи! Апчхи! – стали чихать ее приятельницы и никак не могли остановиться.

– Я чихнула больше, чем вы! – заявила вдруг женщина, которая считала «апчхи!».

– Нет, мы чихнули больше! – закричали приятельницы.

Тут женщины вцепились друг другу в волосы и давай колошматить одна другую. Платья на них порвались, и у каждой оказалось по выбитому зубу.

С тех пор женщина, которая считала «апчхи!», перестала разговаривать со своими приятельницами. Она купила себе записную книжку с карандашом и стала ходить одна-одинешенька. Каждое «апчхи!» она отмечала в записной книжке плюсиком.

Когда она умерла и люди нашли ее записную книжку, заполненную плюсиками, они удивились:

– Смотрите, должно быть, она отмечала этими плюсиками все свои добрые дела! Как же много добра она сделала людям! Уж если она не попадет в рай, то нас туда и подавно не пустят!

Страна, где нет ничего острого

Джованнино-Бездельник очень любил путешествовать. Путешествовал он, путешествовал и оказался в удивительной стране, где дома строили без углов – они были круглые. И крыши тоже ставили не углом, а плавно закругляли. Вдоль дороги, по которой шел Джованнино, тянулась живая изгородь из кустов роз, и ему, конечно, захотелось вдеть одну розу в петлицу своей курточки. Он собирался осторожно, чтобы не уколоться о шипы, сорвать цветок, как вдруг заметил, что шипы нисколечко не колются, – они, оказывается, вовсе не острые и только слегка щекочут руку.

– Чудеса, да и только! – удивился Джованнино.

В ту же минуту из-за куста с розами появился городской стражник, и, очень вежливо улыбаясь, спросил его:

– Вы, должно быть, не знаете, что нельзя рвать розы?

– Мне очень жаль… Я не подумал…

– Тогда вам придется заплатить только половину штрафа, – сказал стражник все с той же приветливой улыбкой и стал выписывать квитанцию. Джованнино заметил, что карандаш у него был не заточен – совсем тупой, и спросил стражника:

– Простите, а можно взглянуть на вашу саблю?

– Пожалуйста, – ответил тот и протянул Джованнино свою саблю. Она тоже оказалась не острой, а тупой.

– Так, что же это за страна такая? – удивился Джованнино. – Куда я попал? Здесь все так странно!

– Это страна, где нет ничего острого, – объяснил стражник, и так вежливо, что все его слова надо было бы писать только с заглавной буквы.

– А как же гвозди! – удивился Джованнино. – Они ведь должны быть острыми!

– Мы давно уже обходимся без них. Ведь есть клей! А теперь, будьте добры, дайте мне две пощечины,

От изумления Джованнино широко открыл рот, будто собирался проглотить сразу целый торт.

– Что вы! – воскликнул он наконец. – Я вовсе не хочу оказаться в тюрьме за оскорбление городского стражника. Уж если на то пошло, так это я должен получить две пощечины, а не вы.

– Но у нас так принято, – любезно объяснил стражник, – полный штраф – это четыре пощечины, а половина штрафа – две.

– Две пощечины – стражнику?

– Стражнику.

– Но это ужасно несправедливо! Так нельзя!

– Конечно, несправедливо! Конечно, так нельзя! – ответил стражник. – Это настолько несправедливо и ужасно, что люди, чтобы не давать пощечин ни в чем не повиннным стражникам, просто не делают ничего такого, что запрещается законом и за что нужно брать штраф. Ну, так я жду – дайте мне две пощечины! И в другой раз, синьор путешественник, вы, конечно, будете осторожнее, не так ли?

– Но я не хотел бы даже ущипнуть вас за щеку, не то что ударить!

– В таком случае я вынужден проводить вас до границы и предложить покинуть нашу страну!

И Джованнино, ужасно пристыженный, вынужден был покинуть страну, где нет ничего острого. Однако он до сих пор все еще мечтает вернуться туда, чтобы жить по самым вежливым законам на свете, среди самых воспитанных людей, в домике, где нет ничего острого.

Страна, где все слова начинаются с «не»

Да, Джованнино-Бездельник был заядлым путешественником. Путешествовал он, путешествовал и оказался еще в одной удивительной стране. Здесь все слова начинались с частицы «НЕ».

– Что же это за страна такая? – спросил он у одного горожанина, что отдыхал в тени под деревом.

Горожанин вместо ответа достал из кармана перочинный нож и протянул его на ладони Джованнино,

– Видишь?

– Вижу. Ножик.

– Ничего подобного! Это неножик, то есть ножик, у которого впереди «не». Он служит для того, чтобы огрызки карандашей превращать в новые карандаши. Очень полезная вещь для школьников.

– Великолепно! – удивился Джованнино, – А еще что?

– А еще у нас есть невешалка.

– То есть вы хотите сказать – вешалка?

– Нет, именно то, что я и сказал, – невешалка. От вешалки мало проку, если на нее нечего вешать. А вот с нашей невешалкой совсем другое дело. На нее ничего вешать не надо, на нее уже все повешено. Нужно тебе пальто, иди и сними его! А если кому-нибудь нужен пиджак, то незачем ходить в магазин и покупать его. Надо только подойти к невешалке и снять его. У нас есть невешалки летние и невешалки зимние, незешалки для мужчин и отдельно – для женщин. Это сберегает нам деньги.

– Прекрасно! А еще что?

– Еще у нас есть нефотоаппарат, который, вместо того чтобы делать обычные снимки, делает карикатуры, и людям становится весело. Еще у нас есть непушка.

– Уфф! Как страшно!

– Ничуть! Непушка – это совсем не то, что пушка. Она служит для того, чтобы прекращать войну.

– А как же она действует?

– Очень просто! Даже ребенок может управлять ею. Если вдруг начинается война, мы сразу же трубим в нетрубу, стреляем из непушки, и война тотчас же прекращается.

Какая прелесть эта страна, где все слова начинаются с «НЕ»!

Страна, где все люди сделаны из масла

Однажды Джованнино-Бездельник, великий путешественник и землепроходец, оказался в стране, где все люди сделаны из масла. На солнце они таяли, и поэтому им приходилось все время укрываться в тени и прятаться в прохладе. И жили они в городе, где вместо домов повсюду стояли огромные холодильники. Джованнино ходил по улицам этого странного города и видел, как жители сидят у окон своих домов-холодильников, положив на голову пузырь со льдом. На двери каждого холодильника висел телефон, чтобы можно было разговаривать с его обитателями.

– Алло! – сказал Джованнино, сняв трубку у одного из холодильников.

– Алло! – ответили ему.

– Кто говорит? – спросил Джованнино.

– Король страны, Т-де все люди сделаны из масла. А я сбит из сливок высшего сорта, снятых с молока лучших швейцарских коров. Вы обратили внимание намой холодильник?

– Нет, а что? Ах вот в чем дело! Он же из чистого золота!… А вы что, так никогда и не выходите из него?

– Отчего же, иногда выхожу. Зимой. В сильный мороз. И катаюсь в ледяном автомобиле.

– А если, пока ваше величество гуляет, выглянет солнце?… Что тогда?

– Не может оно выглянуть! Это запрещено! Я бы тотчас же приказал моим солдатам посадить его в тюрьму!

– Как бы не так! – рассердился Джованнино, бросил трубку и отправился, путешествовать в другую страну.

Про Алису, с которой всегда что-нибудь случалось

А эта сказка про Алису, которая вечно куда-нибудь пропадала. Ищет, к примеру, ее дедушка, чтобы пойти с ней в сад погулять:

– Алиса! Где ты, Алиса?!

– Я здесь, дедушка!

– Да где здесь-то?

– В будильнике!

Ну да, она правду сказала. А случилось вот что. Открыла Алиса окошечко, что на задней стенке будильника, – уж очень захотелось заглянуть туда, – глазом моргнуть не успела, как тут же оказалась внутри, прямо в механизме, среди пружинок и зубчатых колесиков. А они ведь движутся, не стоят на месте. Пришлось и Алисе все время прыгать с зубца на зубец, чтобы не пропасть, не погибнуть под колесиками, которые, не умолкая ни на секунду, приговаривали: «Тик-так! Тик-так! Тик-так!»

А в другой раз дедушка искал Алису, чтобы накормить завтраком:

– Алиса! Где ты, Алиса?

– Я здесь, дедушка.

– Да где здесь-то?

– Ой, ну совсем рядом! В бутылке!

– Как же ты туда попала?

– Мне захотелось пить, и я только заглянула, в горлышко…

Ну конечно, она оказалась в бутылке! И теперь барахталась там, чтобы не утонуть. Хорошо еще, что летом, когда ее возили в Сперлонгу, она научилась плавать по-собачьи.

– Ну потерпи немного. Сейчас я тебя вытащу, – сказал дедушка.

Он затолкал в бутылку веревочку. Алиса ухватилась за нее, ловко подтянулась и вылезла наружу. Вот когда она поняла, как хорошо, что занималась гимнастикой.

А однажды Алиса совсем пропала. Искал ее дедушка, искала ее бабушка, искала соседка, которая всегда приходила читать дедушке газету, чтобы не покупать ее и сэкономить на этом сорок лир.

– Боже! Вот беда-то какая! – шептала перепуганная бабушка.

– Что-то скажут ее родители, когда вернутся с работы!

– Алиса! Алиса! Где ты, Алиса?

Только на этот раз девочка не откликалась. Потому что она не могла откликнуться. Путешествуя по кухне и заглядывая всюду, куда только можно было сунуть свой любопытный нос, она попала в ящик, где всёгда лежали скатерти и салфетки. Попала туда, да и заснула там, как на мягкой постели. Кто-то задвинул ящик, не заметив Алису. И в самом деле, кому может прийти в голову, что она там.

Когда же Алиса проснулась, то оказалась в полной темноте. Но она нисколько не испугалась. Однажды ей уже довелось побывать в таком же положении – когда она попала в водопроводный кран. Вот там действительно было темно, пожалуй, еще темнее, чем в ящике.

«Скоро, наверное, будут накрывать на стол к ужину, – подумала Алиса. – Тогда и откроют ящик, чтобы достать скатерть». Но разве кто-нибудь мог думать об ужине, когда Алиса пропала? Конечно, всем было не до ужина. Родители девочки пришли с работы и очень рассердились на дедушку и бабушку:

– Хорошо же вы смотрите за ребенком!

– Но наши дети не забирались в водопроводные краны, – возразили дедушка и бабушка. – В наше вр^мя дети иногда только падали с кровати, и если получали при этом лишнюю шишку, то это было не так уж страшно.

Наконец Алисе надоело ждать, пока кто-нибудь догадается открыть ящик. Она разрыла скатерти и салфетки, добралась до дна ящика и стала сильно топать ногами:

– Топ! Топ! Топ!

– Тише! – сказал папа. – По-моему, где-то стучат.

– Топ! Топ! Топ! – продолжала топать Алиса.

Как же все ее обнимали и целовали, когда нашли наконец! И Алиса не растерялась – она воспользовалась случаем и тут же оказалась в кармане папиного пиджака. А когда ее вытащили и оттуда, то увидели, что она успела перепачкаться в чернильной пасте, потому что уже наигралась с папиной шариковой ручкой.

Шоколадная дорога

Жили в Барлетте три маленьких мальчика – трое братишек. Гуляли они как-то за городом и увидели вдруг какую-то странную дорогу – ровную, гладкую и всю коричневую.

– Из чего, интересно, сделана эта дорога? – удивился старший брат.

– Не знаю из чего, но только не из досок, – заметил средний брат.

– И на асфальт не похоже, – добавил младший брат.

Гадали они, гадали, а потом опустились на коленки да и лизнули дорогу языком.

А дорога-то, оказывается, вся была выложена плитками шоколада. Ну братья, разумеется, не растерялись – принялись лакомиться. Кусочек за кусочком – не заметили, как и вечер наступил. А они все уплетают шоколад. Так и съели всю дорогу! Ни кусочка от нее не осталось. Как будто и не было вовсе ни дороги, ни шоколада!

– Где же мы теперь? – удивился старший брат.

– Не знаю где, но только это не Бари! – ответил средний брат.

– И конечно, мы не в Молетте, – добавил младший брат.

Растерялись братья – не знают, что и делать. По счастью, вышел тут им навстречу крестьянин, возвращавшийся с поля со своей тележкой.

– Давайте отвезу вас домой, – предложил он. И отвез братьев в Барлетту, прямо к самому дому.

Стали братья вылезать из тележки и вдруг увидели, что она вся сделана из печенья. Обрадовались они и, недолго думая, принялись уплетать ее за обе щеки. Ничего не осталось от тележки – ни колес, ни оглобель. Все съели.

Вот как повезло однажды трем маленьким братьям из Барлетты. Никогда еще никому так не везло, и кто знает, повезет ли еще когда-нибудь.

Как придумывают числа

Давайте придумывать числа?!

– Давайте! Чур, я первый! Почти-один, почти-два, почти-три, почти-четыре, почти-пять, почти-шесть…

– Это слишком маленькие числа. Послушай мои. Один сверхмиллион биллионов! Одна восьмища мил-лионищ! Один удиви-удивятище и один изумилище!

– Подумаешь! А я могу целую таблицу умножения придумать! Вот смотри!

Трижды один – Паолина и Мартин!

Трижды два – вкусная халва!

Трижды три – нос скорей утри!

Трижды четыре – шоколад, вкуснейший в мире!

Трижды пять – ошибся опять!

Трижды шесть – я хочу есть!

Трижды семь – никогда суп не ем!

Трижды восемь – милости просим!

Трижды девять – мир слезам не верит!

Трижды десять – ничего не весят!

– Скажи-ка быстро, сколько стоит эта коврижка?

– Дважды «надеру-уши»!

– А сколько отсюда до Милана?

– Тысяча километров новых, один километр совсем уже старый и семь шоколадок!

– Сколько весит слеза?

– А это по-разному. Слеза капризного мальчика весит меньше ветра. Слеза голодного мальчика – тяжелее всей Земли!

– Очень длинная получилась сказка?

– Слишком!

– Давай напоследок придумаем еще несколько чисел. Знаешь, как считают в Модене? Раз-и-раз, двас-и-двас, трижды-трижки, четыре коврижки и пяток кочерыжек.

– А я посчитаю, как в Риме. Разик, двазик, третий тазик, а дальше считай как знаешь…

Бриф! Бруф! Браф!

Двое ребятишек мирно играли у себя во дворе. Они придумывали особый язык, чтобы можно было разговаривать только друг с другом и чтоб никто больше не понимал их.

– Бриф, бруф! – сказал первый мальчик.

– Бруф, браф! – ответил другой. И они весело рассмеялись.

На балконе второго этажа сидел старый добрый синьор и читал газету. А в окно напротив него выглядывала старая синьора – синьора так себе: ни плохая, ни хорошая.

– Какие глупые эти ребята! – сказала синьора. Но синьор не согласился с нею.

– Я этого не нахожу, – возразил он.

– Не станете же вы утверждать, будто поняли, что они говорят?! – спросила синьора.

– Отлично понял! Первый мальчик сказал: «Какой сегодня чудесный день!» А другой ответил: «Завтра будет еще лучше!»

Синьора поморщилась, но промолчала, потому что в это время ребята снова заговорили на своем языке.

– Мараски, барабаски, пимпиримоски! – сказал первый мальчик.

– Бруф! – ответил другой. И они снова стали смеяться.

– Неужели и на этот раз вы будете уверять, что поняли их? – рассердилась старая синьора.

– Конечно! – ответил, улыбаясь, старый добрый синьор. – Первый сказал: «Как хорошо, что мы живем на земле!» А второй ответил: «Мир так чудесен!»

– Неужели он и в самом деле так чудесен?! – удивилась старая синьора.

– Бриф! Бруф! Браф! – ответил ей старый синьор.

Как один человек купил город Стокгольм

Кто угодно бывает на базаре в Гавирате. И уж конечно, попадаются там и такие пройдохи, которые торгуют где придется и чем попало.

А однажды в базарный день появился на рынке человек, который продавал какие-то уж совсем необычные вещи: гору Монблан, что в Альпах, Индийский океан, Лунные моря… Язык у этого человека был так хорошо подвешен, что через час у него остался только один город – Стокгольм.

Город этот купил парикмахер. Вместо платы он побрил торговца и освежил одеколоном. А затем повесил на самом видном месте между зеркалами большое удостоверение о том, что он является владельцем города Стокгольма. Парикмахер с гордостью показывал этот документ всем своим клиентам и с удовольствием отвечал на их расспросы:

– Это город в Швеции, и не просто какой-нибудь захудалый городишко, а столица! Там живет около миллиона человек! И все они, разумеется, принадлежат мне. Там есть еще море, понятно, но я пока незнаком с его владельцем…

Мало-помалу парикмахер скопил денег на дорогу и спустя год отправился в Швецию – надо же наконец посмотреть на свои владения.

Стокгольм очень понравился ему. Он нашел, что это прекрасный город, а шведы – милейший народ. Только вот беда: шведы ни слова не понимали из того, что он говорил им, и он тоже ни полслова не понимал из того, что они отвечали ему.

– Знаете ли вы, кто хозяин вашего города? Вам

сообщили, что хозяин его я?

Шведы улыбались и кивали головами, как бы отвечая – да. Ведь они не понимали, что он говорит, но были людьми вежливыми и воспитанными. Бесконечно довольный, парикмахер потирал руки:

– Такой город! Подумать только, как дешево я заплатил за него – всего-навсего стрижкой с одеколоном отделался!

И все же он ошибался, этот парикмахер. Он слишком много заплатил за него – переплатил! Ему невдомек было, что каждому ребенку, который появляется на свет, принадлежит весь мир, и ему ничего не надо платить за него – ни единого сольдо! Ему нужно только засучить рукава, хорошо поработать, и все на земле окажется в его руках.

Как Джованнино потрогал короля за нос

Однажды Джованнино-Бездельник решил побывать в Риме, чтобы потрогать короля за нос. Друзья отговаривали его:

– Смотри, опасное это дело!

Рассердится король – и расстанешься ты со своим собственным носом, а заодно и с головой!

Но Джованнино был упрямым человеком. Собираясь в путь, он решил для практики потрогать за нос священника, мэра и фельдфебеля. Он сделал это так ловко и осторожно, что те даже ничего не заметили.

– Не так уж это и трудно! – решил Джованнино и отправился в путь.

Приехал он в соседний город, узнал, где живут мэр и судья, явился к ним с визитом и всех по очереди тоже потрогал за нос – кого одним пальцем, а кого и двумя. Важным господам это не очень понравилось, – ведь он поначалу казался вполне воспитанным человеком и умел разговаривать почти про все что угодно. Мэр посердился про себя немного, а потом все-таки спросил:

– Зачем вы трогаете меня за нос?

– Что вы, господин мэр! – воскликнул Джованнино. – Вам, наверное, показалось. Это была муха!

Мэр посмотрел по сторонам и не увидел ни мухи, ни комара, но Джованнино уже успел откланяться и удалиться, не забыв затворить за собой дверь.

У Джованнино была тетрадка. Он вел в ней счет всем носам, которые ему удалось потрогать. Все это были очень важные носы. В Риме, однако, число носов росло так быстро, что Джованнино пришлось купить тетрадку потолще. Стоило пройти немного по любой улице, как непременно встречались ему пара каких-нибудь сиятельств, несколько бывших министров и десяток-другой генералов. О разных там председателях и говорить нечего – в Риме их было больше, чем нищих.

И все эти сиятельные носы были прямо под руками. Когда Джованнино трогал их, все они принимали этот жест за знак уважения к ним. А один крупный начальник даже порекомендовал своим подчиненным узаконить новый обычай, советуя поступать так же.

– Отныне и впредь вместо поклона можете трогать меня за нос! – заявил он. – Это более современная и более утонченная манера.

Вначале подчиненные с опаской протягивали руки к носам своих начальников. Но те подбадривали их, широко улыбаясь. И тогда началось – все стали трогать, щупать, щипать и дергать за нос своих начальников. Высокопоставленные носы стали красными и заблестели от удовольствия.

Джованнино не забыл, однако, ради чего он приехал в Рим, – ему надо было потрогать за нос короля. И он ждал удобного случая. Случай этот представился в день королевского выезда. Джованнино заметил, что время от времени кто-нибудь выбегал из толпы, вскакивал на подножку королевской кареты и вручал королю пакет, конечно, с каким-нибудь прошением. Король, улыбаясь, передавал пакет первому министру.

Когда карета оказалась рядом с Джованнино, он тоже вскочил на подножку и, пока король благосклонно улыбался ему, сказал:

– С вашего позволения! – протянул руку и указательным пальцем потер королю кончик носа.

Король тотчас же и сам с изумлением потрогал свой нос, открыл было рот, чтобы что-то приказать, но Джованнино уже спрыгнул с подножки и скрылся в толпе. Кругом раздались шумные аплодисменты, и тотчас же все с восторгом поспешили последовать примеру Джованнино: один за другим люди взбирались на подножку кареты, хватали короля за нос и как следует дергали его.

– Не беспокойтесь, ваше величество! Это новый знак внимания! – шепнул на ухо королю первый министр и натянуто улыбнулся.

Но королю было уже совсем не до улыбок: нос у него распух и заболел, начался насморк. Он не успевал даже прикладывать платок, потому что его верные подданные не давали ему не минуты покоя и, смеясь, продолжали весело дергать короля за нос.

Словом, король уже мечтал только об одном – как бы остаться с носом!

А Джованнино предовольный вернулся в родное село.

Карусель в Чезенатико

Однажды в Чезенатико появилась на берегу моря карусель – шесть деревянных лошадок и столько же красных, довольно облезлых автомобилей – для ребят с более современным вкусом. Невысокий человек вручную раскручивал карусель. Он был маленький, хмурый, худой и лицом походил на тех людей, которые день едят, а два нет. Словом, это была не бог весть какая карусель, но ребятам она, должно быть, казалась намазанной медом, потому что они так и тянулись к ней, упрашивая родителей покатать их.

– Да что она, в самом деле намазана медом, что ли? – удивлялись мамы и предлагали ребятам: – Давайте пойдем смотреть дельфинов в канале! Или сходим в кафе, где есть кресла-качалки!

Но где там! Ребятам подавай карусель, да и только!

Как-то вечером один старый синьор посадил своего внука в красный автомобиль, а сам тоже поднялся на карусель и сел на деревянную лошадку. Ему было неудобно сидеть на ней – ноги у него были длинные и волочились по земле, и синьор смеялся. Но едва карусель закружилась… Что за чудеса! Старый синьор в одно мгновение оказался выше самого высокого небоскреба в Чезенатико, и его лошадка поскакала по воздуху прямо к облакам. Синьор посмотрел вниз и увидел сразу всю Романью – провинцию, в которой он жил, – затем всю Италию, а потом и все Землю, которая удалялась куда-то под цокот копыт его лошадки. Скоро она стала походить на маленькую голубую карусель, которая кружилась и кружилась, показывая один за другим свои материки и океаны, словно нарисованные на глобусе.

– Куда же мы едем? – удивился синьор, как вдруг увидел своего внука. Тот сидел за рулем красного, довольно облезлого автомобиля, который превратился теперь в космический корабль. Затем он рассмотрел и остальных ребят. Они спокойно и уверенно правили – кто рулем, а кто вожжами. И все мчались по своим орбитам, будто искусственные спутники.

А человек, который раскручивал карусель, был уже ух как далеко! Но снизу еще доносилась заигранная популярная песенка, под которую крутилась карусель.

«Тут, пожалуй, не без колдовства! – решил старый синьор. – Этот человек, наверное, волшебник! – И спустя немного еще подумал: – Если мы облетим вокруг Земли, пока звучит эта песенка, то, пожалуй, побьем рекорд Гагарина…»

В это время небесный караван пролетал над Тихим океаном со всеми его островками, а потом над Австралией со скачущими кенгуру, над Южным полюсом, где миллионы пингвинов стояли, задрав кверху головы. Сосчитать их не было времени, потому что на их месте уже появились американские индейцы, сигналившие дымом костров, а затем небоскребы Нью-Йорка, а потом еще один небоскреб – в Чезенатико. Музыка умолкла. Старый синьор изумленно оглянулся по сторонам: он снова сидел на видавшей виды тихой карусели, в родном городе, на берегу Адриатического моря. Хмурый, худой человек медленно и осторожно – чтобы не было резких толчков – останавливал карусель. Старый синьор, пошатываясь, сошел на землю.

– Скажите… – обратился он к хмурому человеку. Но тому некогда было слушать его. Другие ребята уже уселись на лошадок, в машины, и карусель отправлялась в новое кругосветное путешествие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.