Василий Абвалов
Акцент судьбы

Глава 1
ВТОРЖЕНИЕ

Желтый карлик с этого места смотрелся как яркая точка, от орбиты самой дальней планеты в этой системе до пояса равновесия было ходу около одной десятой цикла. Тяжелый крейсер корвиан шел в расчетную точку перехода, разгонные кольца усиленно напитывались энергией, еще двадцать микроциклов – и колоссальная энергия выплеснется наружу, прорвет пространство и замкнется на поясе равновесия другой, ближайшей по направлению звезды. Корабль войдет в разорванное пространство как в воду, причем иллюзия будет полной, даже появятся расходящиеся во все стороны круги, а вот вынырнет в другой системе из серой, светящейся мути, и расстояние в десятки или сотни световых лет будут пройдены за доли микроцикла. Но в этот момент в непосредственной близости от точки перехода появилось сначала легкое, слегка светящееся облачко, которое все больше и больше уплотнялось. Анализ характеристики возмущения пространства однозначно показывал, что это один из гражданских кораблей Содружества миров. В другое время корвиане не упустили бы такого момента и без раздумий уничтожили чужое судно, но времени на это у командования крейсера не было: кольца накачаны энергией, надо запускать процесс перехода, иначе выплеснувшаяся энергия преобразуется в гигантские гравитационные завихрения – и крейсер превратится в космическую пыль. И процесс был запущен. Но когда крейсер уже был готов нырнуть в точку перехода, обе области искаженного пространства потянулись друг к другу и сложились в щель. Физики всех миров уже долго пытались смоделировать такой процесс и подтвердить или опровергнуть теорию параллельных пространств, но даже при идеальных расчетах осуществить задуманное не удавалось. И вдруг по воле случая это произошло. Произошло вопреки всем законам вероятности, хотя нет, не вопреки, но теперь такой случай мог произойти только через восемь миллиардов гигациклов. Тяжелый крейсер стал терять очертания и превращаться в легкое облачко, а потом и облачко растаяло без следа.

Все прошло в течение трех микроциклов.

Пассажирский лайнер «Айрон» шел по своему обычному маршруту. Ему предстояло совершить четыре перехода, четыре прыжка через пространство до места назначения; сейчас он подходил к первой расчетной точке перехода. Пассажиры находились в своих каютах, как и положено во время совершения прыжка.

– Лен, помоги поместить ребенка в детский контейнер.

– Зачем его туда укладывать? Пусть спит в кроватке.

– Нет, по инструкции во время перехода он должен находиться в контейнере.

– Он может проснуться.

– Значит, это надо сделать осторожно. И не ленись.

– Хорошо. Сейчас помогу.

– Так, тихонько. Ишь губенки как вывернул, сладенький.

– Эля, ты оставишь контейнер открытым?

– Нет. Ты всегда сильно шумишь. Надо его закрыть.

Лен закрыл контейнер и проверил систему жизнеобеспечения, все было в полном порядке. Зачем существовали такие правила, в общем-то было непонятно. Лайнер снабжен мощной системой гравитационных компенсаторов, которая защищала пассажиров от любых перегрузок во время межпространственных переходов, но если бы она по каким-то причинам не сработала, то наличие даже сверхнадежного детского контейнера никоим образом не смогло бы защитить ребенка. Впрочем, на всех лайнерах родители малышей с удовольствием использовали эти контейнеры, так как они обладали хорошими звукоизолирующими свойствами и, поместив в него ребенка, можно было не заботиться о соблюдении тишины.

– Надеюсь, у него не возникнет «детских» проблем, – усмехнулся Лен, – иначе проблемы возникнут у нас.

Эля с укоризной посмотрела на мужа:

– Между прочим, у него проблем бывает гораздо меньше, чем у тебя.

– Это в каком смысле?

– В смысле работы. Почему мы должны так далеко отправляться, неужели нельзя было найти что-нибудь поближе?

– Ты же знаешь, что из-за этого конфликта на наших границах все серьезные фирмы стали сворачивать свои представительства.

– Ты хороший специалист. Мог бы найти работу на Паладине.

– Эля, на Паладине в основном курортные фирмы, там не требуется моя специальность.

– В конце концов, тебе можно было бы и сменить специальность, уж коли на то пошло.

– Ну если менять специальность, то не надо было и на Бантан отправляться.

– А это другое дело. Мне так хотелось вырваться с нашей планеты с ее зеленым солнцем.

– Солнце у нас не зеленое, это атмосфера такая. К тому же я слышал, что и на Паладине люди беспокоятся за свою безопасность.

– Ой, выкинь это все из головы! У наших военных достаточно сил защитить нас от этих мохнатых недоумков. А если учесть, что и соседние миры обещали нам помочь, то все их потуги смешны.

– Не сказал бы. Фирмы не стали бы тогда сворачиваться, а тут просто бегство какое-то.

Эля задумалась, Лен был прав. Пресса ничего не говорила об этом, но транспортные компании были вынуждены в десятки раз увеличить количество рейсов в направлении дальних миров, и об этом она знала от своей дальней родственницы. Споря с Леном, она прекрасно осознавала, что мужу здорово повезло быстро найти работу в крупной компании – хотя и далеко, но, судя по описанию, на планете с прекрасными условиями, которые нисколько не уступали Паладину. Все складывалось удачно, и она была в глубине души довольна развитием ситуации, однако мужу знать об этом было вовсе не обязательно.

– Как думаешь, мы почувствуем переход?

– В рекламе говорится, что пассажиры не замечают момент перехода.

– Ха! Нашел чему верить – рекламе.

– Если ничему не верить, не стоило тогда вообще все это затевать.

В этот момент пол в каюте вздрогнул и немного изменилась гравитация.

– Я же говорила, реклама… Ай! – Толчок был уже гораздо сильней. – Лен, я боюсь…

Но Лен ответить не успел: мощный импульс отбросил его на стену, а потом все резко перевернулось и потонуло во мраке.

– Мелитор, ты где?

– Я в седьмом кубе.

– Что это было?

– Туземный корабль проскочил в наше измерение и рассыпался на части.

– Они уже достигли такого уровня?

– Нет. Произошла случайная инверсия пространства.

– Понятно. Погибли все?

– Да.

– Надеюсь, с нашей стороны прямых или косвенных причин в их гибели не было?

– Почти.

– Поясните.

– Один контейнер с туземным детенышем столкнулся с нашим зондом. Определить, что явилось причиной его смерти, сейчас невозможно.

– Это очень плохо. Нас могут обвинить во вмешательстве в ход развития туземной расы. А этого допустить нельзя. У нас уже есть одно предупреждение.

– Что же делать?

– Насколько тяжело он поврежден?

– До тридцати процентов мозга, многочисленные разрывы органов, повреждения скелета.

– Значит, это можно восстановить.

– Но у нас нет психоматрицы данного типа туземцев, а без этого мы не сможем установить правильного уровня развития.

– Но он детеныш. А детеныши туземцев очень легко адаптируются.

– Так мы его вернем?

– По «Уложению» мы обязаны все вернуть в их пространство.

– Но потом об этом мы обязаны доложить в совет?

– Нет. Прямых указаний нигде нет. Есть только рекомендации. Если об этом позднее станет известно, то мы сможем отчитаться, что приняли все меры для устранения последствий нашего косвенного вмешательства в гибель туземного существа.

Поисковый корабль Содружества исследовал окрестности расчетной точки прыжка лайнера «Айрон». Лайнер не прошел по расписанию мимо встречного грузового корабля, поэтому немедленно была направлена поисковая команда, которая, обследуя прыжковые зоны и снимая данные с системных буев, должна была выяснить, куда он исчез. Искать долго не пришлось: обломки лайнера обнаружились в первой же зоне перехода.

– Капитан, тут черт знает что. Видимо, они попали в гравитационную воронку: все искорежено и разорвано. Сейчас передам картинку, посмотрите сами.

– Вижу. Пройдите курсом семь-пятьдесят три-одиннадцать, обнаружен слабый сигнал маячка.

– Тут никто не мог выжить.

– Все равно надо проверить.

Корвин чертыхнулся и развернулся на курс. Наверняка пустой скафандр в автоматическом режиме подает сигнал. Когда весь лайнер порван в клочья, а толстенный корпус смят как бумага, в живых останутся разве что бактерии.

Корвин уже давно работал в поисковой команде, случаи, подобные этому, бывали очень редко, но все-таки бывали, почему это происходило, оставалось непонятно, после каждого подобного происшествия проводилось полное расследование, но еще ни разу не удавалось докопаться до истинных причин трагедии, и почти всегда в официальных отчетах фигурировала «неустановленная техническая неисправность». Была и еще одна характерная черта подобных аварий – живых не оставалось никогда, и даже более того, гравитационные возмущения были столь велики, что от всего живого не оставалось даже следов. Именно по этой причине Корвин считал бесперспективным обследование найденных фрагментов лайнера – трата времени, и не более того, – но правила требовали, и нарушать их было нельзя. Сигнал исходил из такого же искореженного обломка. Корвин завис рядом с ним и с помощью маневровых двигателей начал медленный облет. Ага, вот он, контейнер. Помят очень сильно, но, как ни странно, цел.

– Командир, контейнер второй защиты. Детский… На запрос отвечает. Давление внутри в норме… Стоп!

– Что там?

– Работает система жизнеобеспечения. Возможно, ребенок жив. Сейчас срежу лохмотья обшивки и вытащу контейнер.

– Осторожней там, мы сейчас поближе подрулим.

Через двадцать минут контейнер был поднят на борт поискового судна. Вскрывали его со всей осторожностью, внутри в гелемассе находился семимесячный малыш и, как только он увидел склонившихся над ним людей, дернул подбородком и стал объяснять всему миру на универсальном детском языке, насколько он возмущен таким отношением к нему.

– Господи, живой! – воскликнул медик. – Его надо немедленно успокоить, сотой кубика филанина хватит. Сейчас мы его обследуем и решим, как кормить.

Сканирование не выявило сколько-нибудь заметных повреждений, и поэтому решили кормить естественным способом. Малыш высосал питание, успокоился, а через несколько минут весело загулькал, высоко поднимая ножки и размахивая крохотными кулачками.

– Это надо же, – удивлялся медик, – после такой катастрофы – и абсолютно никаких повреждений. Он точно из этого лайнера?

Случай был действительно уникальный, впервые за всю историю попадания корабля в гравитационную воронку нашелся выживший, и не просто выживший, а ребенок, не получивший ни одной травмы. Это было чудом, которое, судя по всему, впоследствии должно было войти в историю, именно по этой причине провели дополнительные исследования условий, которые поспособствовали тому, что ребенок выжил.

– Командир, контейнер вначале отбросило в трещину, и он попал под гравитационную катушку. Вот этот обломок как раз и есть ее кожух. Потом, когда развился основной гравиудар, она все еще имела достаточно энергии, чтобы частично смягчить его, и контейнер не раздавило, а дальше вместе с кожухом его выбросило в пространство, кожух сработал как защита.

– А то, что контейнер сильно помят?

– Так это не ударные вмятины. Смотрите, они все примерно с одной стороны. Контейнер был прижат к одной из стенок, и его помяло лохмотьями обшивки. Кстати, я же вырезал его оттуда, так что все вполне объяснимо.

– Все равно при таком сильном возмущении серьезные травмы неизбежны. Судя по структуре гелемассы, ударные ускорения контейнера доходили до двадцати кратных величин, а на ребенке ни одного повреждения.

– Это, конечно, удивительно, но подобные ударные ускорения хоть и травматичны, но не всегда смертельны. К сожалению, курсор контейнера в нерабочем состоянии, иначе мы бы получили полную картину.

– Хорошо, опишите это в отчете.

Лия в который раз просмотрела информационное табло транспортной компании, на нем вот уже двое суток ничего не менялось, напротив всех рейсов стояло сообщение о переносе отправления на неопределенное время в связи с постановлением правительственных органов. И что обидно, никаких пояснений больше не приводилось. Она еще вчера попыталась выяснить причину столь масштабных проблем, но по указанной ссылке неизменно отвечал автомат, а на него, как известно, повышенный тон не действует: можно хоть до визга голос поднимать – только охрипнешь. Наконец терпение ее лопнуло и она уверенно выбрала соединение с агентством:

– Что происходит? Почему мне не дают отправиться на курорт? У меня отпуск, если вы и дальше будете мне препятствовать в отъезде, у вашей компании будут крупные неприятности.

– Наша компания приносит вам свои извинения, но отправить сейчас мы никого не можем. По решению Чрезвычайного Комитета по военным вопросам все пассажирские космолайнеры в срочном порядке направлены в пограничные миры. Вопросы транспорта теперь находятся полностью в ведении Комитета, его представительство имеет контактный адрес…

– К черту этот Комитет. Я уже связывалась с ними, они ничего сказать не смогли, и все время ссылаются на какое-то постановление правительства.

– Мы очень сожалеем, но работа компании в данный момент полностью парализована решениями Комитета. Если вас это хоть как-то успокоит, могу сказать, что через двадцать минут будет правительственное сообщение. По всей вероятности, ожидается что-то экстраординарное.

– Понятно. Хорошо, будем ждать.

Лия раздраженно стукнула по пульту, отключая канал.

– Гред, ты слышал, что мне говорят в компании? – обернулась она к мужу. – Можно подумать, что у них действительно забрали все лайнеры. Наверняка для некоторых у них есть забронированные места. Хорошо еще, что они опять не связали меня с роботом, а то я бы устроила им веселую жизнь.

Гред оторвался от планшета и рассеянно взглянул на жену:

– Я думаю, нам не стоит беспокоиться, в случае большой задержки компания должна будет возместить не только прямые финансовые потери, но и немалый моральный ущерб. Видимо, у них действительно забрали весь транспорт. Давай лучше подождем официальных разъяснений.

– Да что там может быть такого? Ерунда все это!

– Почему ерунда? Ты же знаешь, что переговоры с корвианами зашли в тупик.

– У наших военных вполне хватит сил поставить их на место. Явились откуда-то издалека и стали выдвигать требования… их надо просто вышвырнуть отсюда.

– Все не так просто. Информации о них очень мало, неизвестно даже, каким флотом они обладают.

– О, смотри, официальный канал сейчас будет активизирован. На семнадцать минут раньше срока… Гред, этого не может быть: официальный канал активизируется раньше положенного, только если возникает чрезвычайная ситуация.

– Видимо, произошло что-то действительно чрезвычайное.

На головизоре появился глава правительства и без всяких вступлений сразу начал говорить:

– Граждане мира Амильен, сегодня правительство обращается к вам с тревожным сообщением. Как вам известно, наши дипломаты два дня назад вели переговоры с недавно появившимися в нашем секторе представителями негуманоидной цивилизации – корвианами, и также известно, что эти переговоры закончились безрезультатно. Мы не стали раскрывать вам суть этих переговоров, чтобы не создавать нездоровый ажиотаж вокруг них. Однако теперь можно сказать, что переговоров, по существу не было. Корвиане выдвинули ультиматум, в котором потребовали полного и безоговорочного подчинения их воле со всеми вытекающими отсюда последствиями. Когда же мы отказались выполнить условия ультиматума, их огромный флот, тайно сосредоточенный на наших границах, атаковал четырнадцать наших систем.

В силу недостаточной численности наш флот не сумел организовать достойного сопротивления, понеся огромные потери. В настоящее время нам на помощь выдвигаются флоты дружественных миров, однако враг силен и владеет инициативой, поэтому не стоит надеяться на быструю стабилизацию ситуации. Именно по этой причине мы приняли решение ввести чрезвычайное положение, с этого момента все ресурсы мира будут задействованы на решение военных задач – и в первую очередь эвакуацию пограничных систем. Уже сегодня в другие человеческие миры отбывают наши представители с просьбой о незамедлительной помощи. Настало время всем нам сплотиться перед угрозой масштабного космического вторжения, только таким образом мы сможем сохранить наш мир и свои жизни.

Глава правительства исчез, и фазу пошли ролики, разъясняющие суть введенного чрезвычайного положения, коммерческие каналы стали вывешивать анонсы на изменение программы вещаний.

Лия растерянно смотрела в головизор. Ей казалось, что сказано было недостаточно и теперь должны разъяснить, что делать дальше.

– По-моему, тебе только что сообщили, что твоя поездка на курорт сорвалась, – подал голос Гред.

– Гред, ты с ума сошел. Какой, к черту, курорт! Это же все… Это конец света! От граничных систем до нас всего пять переходов, а флота, как сказали, у нас уже нет.

– Господин адмирал, у нас снова возникли серьезные проблемы, – ворвался в кабинет секретарь. – Обнаружен выход передовых кораблей корвианского флота в нашей системе.

Адмирал тяжело поднял голову. Он только что проводил очередной, черт знает какой по счету, совет, на котором вырабатывались экстренные меры по противодействию наступлению корвиан в глубь мира. То, что корвиане в ближайшее время пройдут в систему, сомнений не было, но оставалась надежда, что это произойдет спустя еще двое суток, а за это время будет эвакуировано все население и удастся в какой-то мере укрепить систему для обороны. Теперь все рушилось, сбылись самые мрачные прогнозы, и, несмотря на то что все считали адмирала неунывающим человеком, оптимизма это как-то ему не добавляло.

– Понятно. Можете идти.

Адмирал прикрыл рукой глаза. Вот уже второй день он не мог выкроить время на полноценный сон, и теперь, несмотря на принимаемые стимуляторы, у него начинала болеть голова. Однако секретарь не уходил, и адмирал почувствовал это:

– Что еще?

Секретарь встрепенулся; ему было непонятно, почему адмирал не стал немедленно действовать, надо было срочно принимать хоть какие-то меры.

– Я думал, должны последовать ваши распоряжения.

Адмирал откинулся на спинку кресла и мрачно взглянул на своего подчиненного:

– Какие могут быть распоряжения? Эта ситуация обсуждалась неоднократно, перечень всех возможных мер уже выработан, последствия просчитаны. Все, что можно было сделать, сделано, и ничего нового мы сейчас придумать не сможем. Собирать очередное совещание по этому поводу нет смысла, это только отвлечет людей от выполнения своих обязанностей.

– Но мы не успеваем закончить эвакуацию населения.

Адмирал считал себя выдержанным человеком, но сейчас у него, видимо, с нервами было не в порядке: события последних дней кого угодно могли довести до крайности, поэтому проявление тупости секретаря не могло остаться без последствий.

– Вы, очевидно, совсем не понимаете, что происходит, – резко повысил он голос. – Вопрос сейчас не в том, что мы успеваем, а что нет. Вопрос стоит в минимизации неизбежных жертв населения нашего мира. Сейчас не место причитаниям, нам необходимо…

Но тут до него дошло, что, по всей вероятности, у этого человека здесь остались родные и его поведение вполне оправданно. Адмирал тут же изменил тон:

– Прошу простить меня за резкость, но флот сейчас действительно делает все возможное и даже невозможное. Нам остается уповать только на чудо.

После того как секретарь вышел, адмирал снова погрузился в раздумья. Как разведка могла проморгать сосредоточение таких огромных сил на границах их мира? Флот не иголка, и, для того чтобы организовать такое масштабное вторжение, необходимо было сначала построить базы для кораблей, создать сопутствующую инфраструктуру, разместить заводы для добывания реактивной массы, организовать потоки транспорта и тэ дэ и тэ пэ. Корвиане давно готовились к вторжению и ультиматум предъявили только тогда, когда уже все было готово для вторжения; флот не мог долго проводить активные действия вдалеке от своих баз, а корвиане наступали и наступали большими силами, продолжая расширять зону вторжения. Что можно было противопоставить им сейчас? А ничего. Тех сил, которые могли выставить против них три союзных мира, было явно недостаточно, оставалась единственная надежда, что политики сумеют убедить другие миры и они объединятся перед угрозой столь масштабного вторжения. Но это не могло произойти достаточно быстро, и участь миров, находящихся на пути корвиан, была практически уже предрешена.

Единственная задача, на выполнении которой сейчас сосредоточился флот, – это эвакуация населения, именно на ее организацию были брошены все ресурсы.

Группа кораблей, оставшихся после тяжелого боя с корвианами, уходила в пространство. Прорваться к точке перехода они уже не успевали, и единственное, что могли сделать, – это остаться около границ системы и приковать значительную часть вражеских сил для охраны своих тылов. Пока флот корвиан развивает наступление в глубь их мира, он не может серьезно заниматься ликвидацией, гоняясь за ними по пространству. Но в будущем корвиане неизбежно захотят очистить свои тылы и выделят большие силы; в этом случае придется уходить дальше в пространство, что при ограниченных запасах реактивной массы равносильно медленной смерти, поскольку преодолеть пространство до ближайшей звезды в разумные сроки невозможно. Это означало, что надежды на спасение нет, и все прекрасно это осознавали, а потому готовы были сделать все, чтобы ослабить наступательную мощь корвиан, заставить их распылять свои силы по мере прохождения транзитных систем. Расстояние между точками перехода было велико, и для защиты их транспорта требовалось много сил. Корвиане были вынуждены оставить значительно большее количество боевых кораблей для охраны. Именно на этом был построен расчет, и он оправдался. Это была маленькая, но победа.

Передовая группа корвиан не стала связывать себя боем с самого начала, а с ходу прорвалась в следующую систему. Однако здесь их ждали. В результате непродолжительного боя им пришлось совершить обратный переход и остановиться, дожидаясь подхода основных сил.

Секретарь снова влетел к адмиралу:

– Господин адмирал, первая атака отбита, враг бежал.

Адмирал смотрел на своего подчиненного с некоторой озадаченностью, в ближайшее время ему придется все-таки расстаться с ним. В мирное время он был, конечно, незаменим, его работоспособности можно позавидовать, но вот в военное время держать у себя откровенного тупицу не следовало.

– У вас есть обязанности, и в них не прописана необходимость врываться в мой кабинет с криками о сомнительных успехах. Все эти данные уже давно есть на моем мониторе, и если бы вы были внимательней, то заметили бы мое распоряжение по данному поводу. Задание вам уже дано, так что немедленно приступайте к его выполнению.

Секретаря мгновенно выдуло из кабинета.

Он еще не осознал устроенную ему адмиралом взбучку и находился в состоянии эйфории, однако, когда просмотрел распоряжение адмирала, улыбка медленно сползла с его лица. Адмирал приказывал группе кораблей оставить свои позиции и ускоренным ходом двигаться к обитаемой планете для проведения экстренной эвакуации.

«Как же так? – думал секретарь. – Ведь это прямое предательство. Это первый серьезный успех нашего флота, его надо развивать, а тут мы должны бросить позиции и без оглядки бежать из системы».

Секретарь еще немного подумал, а потом активизировал канал службы безопасности.

Приказ адмирала на флагмане был принят с пониманием, капитан только глянул на него и кивнул:

– Да. Этого следовало ожидать. Прежде всего надо эвакуировать население, без нас они не успеют этого сделать. Объявите перестроение, курс на планету. Экипаж в капсулы. Здесь остается вторая группа. Пусть имитируют наше присутствие.

Когда корабли перестроились в положение для перехода, на флагман пришел новый приказ: на этот раз им категорически запрещалось покидать свои позиции, следовало принять все возможные меры по организации отпора врагу.

Капитан удивленно уставился на приказ: в штабе что-то произошло, первый приказ был за подписью адмирала, новый поступил за подписью начальника штаба, но имел содержание полностью противоположное. Впрочем, он не мог знать, какие причины повлияли на изменение, как говорится: жираф большой – ему видней.

Противник начал новый прорыв спустя восемь часов. Еще спустя три часа стало абсолютно ясно, что ни отбить атаку, ни даже задержать такую массу боевых кораблей противника небольшое соединение прикрытия не сможет. Сделав несколько маневров, имитирующих атаку, и вынудив противника произвести перестроение, оставшиеся корабли на предельных ускорениях ринулись к другой точке перехода – у них еще оставалась надежда оторваться от преследования. Последнее, что засекли замыкающие корабли, – это яркие вспышки погибающих лайнеров, которые не успели доставить эвакуируемых до спасительного рубежа.

Глава 2
РОДИНА

Малыш, сильно размахивая руками, шел по улице, ему все было интересно. Он только что впервые один вышел за ограду и теперь обследовал окрестности. Вот по тротуару движется робот-уборщик, он отмывает до зеркального блеска тротуарные плитки, которые и без того казались идеально чистыми. Но вот в пределах сенсоров робота показался какой-то мусор, и он прямиком направился в его сторону, перед ним он замер, определяя, насколько этот мусор может оказаться ценной вещью, а потом с помощью манипулятора отправил его в бункер мусоросборника и снова двинулся на прежнее место – продолжать прерванную работу.

Малыш встал на его пути, робот замер на некоторое время, но ребенок не отходил, а введенное задание выполнять надо, и робот двинулся в сторону, пытаясь обогнуть препятствие. Но малыш, не думал уступать и снова перекрыл ему путь. Робот тут же попробовал объехать его с другой стороны, однако малыш снова встал на пути. Тогда робот остановился и, выждав с десяток секунд, стал издавать звуковой сигнал, чем-то напоминающий скуление нетерпеливой собачонки. Малыш, довольный одержанной победой, двинулся дальше. Встречные прохожие оглядывались на него, а потом крутили головами и искали кого-нибудь из родителей; заметив других людей, также наблюдавших за ребенком, думали, что он все-таки под присмотром, и успокаивались.

Внимание малыша привлекло большое голографическое панно, на котором непрерывно крутились рекламные ролики. Нельзя сказать, что он не был знаком с таким устройством, но он впервые смог к нему близко подойти. Действительность его разочаровала: когда он оказался в непосредственной близости от панно, объемный эффект пропал и часть изображения рядом с ним превратилась в перемежающееся световое пятно. Стоило малышу немного отойти от панно, как на нем сразу появилась реклама для детей: это встроенная система управления панно определила пристрастия ребенка и запустила соответствующий материал. Чего здесь только не предлагалось! И всевозможные роботы-животные, и виртуальные друзья, с которыми ребенок мог вполне осмысленно общаться, и игровые системы, в которые можно было полностью погрузиться с помощью специального костюма, и тэ дэ и тэ пэ. Но стоило мимо панно пройти кому-нибудь из взрослых, как реклама мгновенно менялась, оставляя для ребенка лишь маленькое окошко, причем система очень точно ориентировалась в интересах проходящих людей, подбирая рекламу не только в соответствии с полом и возрастом человека, но и по каким-то неведомым алгоритмам определяя его наклонности.

Мир был велик и завлекателен, везде находилось достаточно того, что требовало немедленного и пристального внимания. Наконец ребенок устал от огромного многообразия информации и, повернувшись, двинулся обратно.

Обратный путь был не менее интересен, и теперь уже то, что поначалу было отложено на потом, осматривалось с пристальным вниманием. Вот мимо катится небольшая роботизированная тележка, на которой установлен торговый автомат, а прямо на ее передней панели прокручивается реклама предлагаемых товаров. Малыш заинтересованно посмотрел в ее сторону, тележка сразу изменила курс и подъехала к нему, на панели появилось меню с предлагаемыми прохладительными напитками и различными сортами мороженого. Малыш приложил большой палец к идентификатору, а потом ткнул по изображению напитка, однако автомат тренькнул, и появилось изображение знака запрета – идентификатор не принял папиллярного узора, и теперь программа просила ввести добавочный код. Это конечно же было глупостью: ни один ребенок в его возрасте не смог бы ввести нужный код, но, видимо, те, кто настраивал автомат, решили, что если код будет все-таки введен, то вопрос самостоятельности ребенка решится сам собой. Малыш не моргнув глазом набрал на мониторе длинный набор значков и получил в итоге свой напиток.

– Олег, я нигде не могу найти Кима, он просто пропал.

– Опять, наверное, залез в подвал. А что, он без следящего браслета?

– Дома браслет не нужен, он ему только мешает. А в подвале я уже смотрела. Оля сказала, что видела его минут двадцать назад во дворе. Он крутился у калитки, может, сумел ее открыть?

– Ерунда. Ее без брелка можно открыть только кодовым набором. Ты думаешь, он мог набрать код? Да я сам его не помню.

– Ну тогда бросай пялиться в головизор и помоги мне его найти.

Через десять минут стало ясно, что дома Кима нет.

– Дьявол! Как он смог открыть калитку? Куда он мог пойти? Позвони в пункт наблюдения, пусть выяснят, где он.

– Уже позвонила, он идет сюда.

– То есть как – идет? Откуда?

– С шестого квартала.

– Ого, путешественник! Ладно, подождем. Интересно, как он выбрался?

Малыш кое-как доплелся до калитки, привстав на цыпочки, дотянулся до кодовой клавиатуры и стал набирать код. Набирать было очень неудобно, приходилось тянуться слишком высоко, а снизу цифры были плохо видны, но малыш старался. Наградой ему послужили мелодичный звук и открытая калитка.

– Олег, это на самом деле или кто-то над нами подшутил?

– Похоже, он все-таки сам. Откуда только узнал код?

– А может быть… Помнишь, в прошлом месяце я забыла брелок и набирала код. Наверное, он тогда и запомнил.

– Правильно говорят, что детская память как чистый лист бумаги – на нем можно разглядеть любые каракули.

Ким никак не мог понять, за что его ругают. Ну почему ему нельзя выходить на улицу? Ведь ничего страшного там нет. Что? Он может потеряться? Как это? Заблудиться? Не понимаю, как это возможно, я же, когда шел, все видел. Забыл бы? А это как – что-то забыть?

– Олег, хватит мучить ребенка. Он действительно не понимает, как можно что-то забыть. У него в самом деле отличная память.

– Хорошо, Ким. Но не выходи на улицу без нас просто потому, что этого делать нельзя.

Уже значительно позже, когда Олег просматривал отчет банка, у него отвалилась челюсть: у первой строки красовалась картинка Кима с бутылочкой напитка в руках и подтверждение продажи по тридцатизначному коду. Из банка специально прислали столь подробный отчет, потому что на их памяти еще никто не покупал товары по коду идентификации.

«Внимание! Экстренное правительственное сообщение!

Первые успехи объединенного флота Содружества миров.

По поступившим сведениям из Объединенного штаба флота Содружества миров, сегодня закончилось двухдневное сражение в районе необитаемой двойной системы мира Илия. Второй объединенный флот Содружества одержал полную победу, разгромив один из флотов корвиан. Остатки флота противника были вынуждены бежать из системы, понеся огромные потери. В настоящее время Объединенным штабом рассматривается возможность проведения наступательных операций».

Адмирал Тец еще раз просмотрел сообщение. Он тоже был не против победных сообщений, тем более что за прошедшие три года флоту Содружества похвастать было нечем. Однако в данном случае ни о каком проведении наступательных операций не могло быть и речи. Противник действительно понес огромный урон, но и потери Второго флота были тоже весьма значительны: более половины кораблей нуждались в капитальном ремонте, и, если бы не преимущество в современных видах вооружений, еще неизвестно, каков был бы исход сражения. Корвиане, как всегда, продемонстрировали свое мастерство и упорство, но они не умели отступать, и адмирал построил свою тактику исходя из этого, что и привело к впечатляющему успеху. Но корвианским флотом командовали тоже не новички, так что хотя победа и радовала, но не была столь легка, как это представляли в средствах массовой информации. Однако в их предположениях все-таки была доля здравого смысла: нападая на миры Содружества, корвиане владели инициативой, прикрыть все направления их предполагаемых атак было невозможно, поэтому крайне необходимо было предпринять ответное наступление на корвианские миры.

В настоящее время активных действий в секторе Второго флота не велось, поэтому Тец, передав управление флотом в руки своих заместителей, отбыл в Объединенный штаб для выработки дальнейшей стратегии.

Содружество находилось в стации формирования, политики до сих пор не смогли в полной мере согласовать все организационные вопросы, это же относилось и к Объединенному штабу. Структура его была еще не отработана и обязанности не распределены полностью, именно по этой причине основная нагрузка легла на командующих флотами. Тец это, конечно, прекрасно осознавал, но в будущем структура должна была заработать в полную силу, и тогда польза от нее будет несомненной, полагал он.

Совещание проходило в представительном составе, на нем присутствовал весь штабной цвет, а председательствовал министр обороны Содружества:

– Господин адмирал, правильно ли мы вас поняли? Вы предлагаете в срочном порядке подготовить мощную ударную группу из современных кораблей и послать их в направлении корвианских миров для нанесения так называемого удара возмездия.

– Да. Вы совершенно правильно меня поняли, – ответил адмирал. – В этом случае у нас появляется надежда, что корвианский флот будет вынужден отвлечь огромные силы для защиты своих миров, а это даст нам время для организации обороны и строительства нового флота.

Адмирал прекрасно отдавал себе отчет, о чем говорил, и знал, какие вопросы будут заданы ему вслед за этим предложением.

– А что произойдет потом с кораблями этой ударной группы? У вас есть идеи, каким образом они смогут вернуться из столь далекого и крайне опасного путешествия?

Ну вот, вопрос, который он ожидал, был задан, и на него необходимо было отвечать прямо.

– У нас достаточное количество наработок по возвращению ударной группы, но все это мало осуществимо. Скорее всего, все корабли ударной группы будут утеряны для флота Содружества. При самом удачном раскладе они смогут атаковать не более семи систем корвиан, и то только те, о которых мы знаем, для возвращения у кораблей ударной группы не будет ни времени, ни ресурсов.

В зале возникла неловкая тишина. Одно дело – неизбежные потери в ходе сражений, и совсем другое – посылать на верную смерть большое количество современных кораблей. Тец чувствовал, что штаб не готов принять такое решение, но это было необходимо, иначе невозможно организовать действенную оборону миров Содружества. Какие еще доводы он мог привести в обоснование своего плана? Он чувствовал, что недостаточно убедителен. Но с другой стороны, за месяц до этих событий он также не мог обосновать необходимость передислокации больших сил флота Содружества в район двойной системы, и только его настойчивость позволила осуществить задуманное, что и привело к первой значимой победе. Скажи кому сейчас, что все, что он предлагает, не более чем зыбкие предположения, – и его сочтут в лучшем случае не в своем уме. Конечно, аналитические группы штабов хорошо поработали, вычисляя обжитые миры корвиан, и без результатов их труда он никогда бы не взялся за разработку столь дерзкого плана, но всего этого было явно недостаточно. Как и прежде, Тец почти полностью опирался на свою интуицию, потому что ничего другого сейчас у него не было, и все-таки он решил сделать еще одну попытку убеждения:

– Я понимаю, что вам тяжело поддержать такое решение, но, если мы этого не сделаем, наши потери будут значительно больше. – Тец подошел к карте-схеме. – Сейчас корвианский флот все еще находится в относительно разреженной области пространства. В этой области системы имеют в основном по два и очень редко по три направления перехода. Прорвавшись в глубь Содружества, они смогут выйти на оперативный простор, где количество направлений в несколько раз больше, в этом случае мы уже не сможем каким-либо образом предугадывать направление их атаки и, следовательно, нормально организовать оборону.

Система моделирования ситуаций стала показывать на карте дальнейшее развитие событий, и она не предвещала ничего хорошего для обороняющейся стороны.

– Именно по этой причине, – продолжал Тец, – у нас просто нет другого выхода, кроме как организовать дальний рейд большой ударной группой по тылам противника. К тому же есть еще один момент, подтверждающий необходимость такого решения: мы многого не знаем о своем противнике, хотя он знает о нас практически все. Этот рейд следует рассматривать как глубокую разведку боем. Если мы сейчас же не начнем подготовку такого рейда, последствия могут оказаться для Содружества ужасными.

На этом Тец закончил, он привел достаточно аргументов для обоснования своего предложения, и если положительное решение не будет принято… что ж, он сделал все что мог.

Секретарь детской распределительной комиссии была сегодня в плохом настроении. Еще вчера она поругалась со своим другом, а сегодня с утра он даже не соизволил связаться с ней и извиниться.

«Ну и пусть, – думала она. – Видимо, придется с ним расстаться, раз он не ценит мое отношение к нему. Если он сейчас позволяет такие выходки в отношении меня, то что же будет дальше? Не свяжется со мной до вечера, пошлю его ко всем чертям».

Она взяла планшет и стала просматривать списки выпускников детских подготовительных учреждений. Все было как всегда: средние показатели коэффициента умственного развития и лишь небольшие отклонения в ту или другую сторону. Но тут ее взгляд уперся в совершенно невероятную цифру.

«Чем они там все занимаются? Опять провели лишний тест и просуммировали результаты».

Такие случаи уже бывали в ее практике, когда в списках появлялись показатели вдвое и втрое выше обычных, но после анализа оказывалось, что горе-воспитатели просто проводили дополнительные тесты, не обнуляя прежний счетчик, и дополнительные результаты суммировались с уже существующими. Теперь надо было проанализировать тесты и выявить ошибку. Но голова ее была занята совершенно другим.

«Почему он не звонит? Может, мне самой позвонить? Нет, надо ждать».

Она нашла программу проведения тестов и погрузилась в ее изучение.

«Так, где этот Ким Томов? Вот здесь его тесты. Ага, понятно. Чего это они тестировали его три раза? Тогда, возможно, они действительно один раз не обнулили счетчик».

Поступил вызов на коммуникатор, звонил Андрей.

«Ну наконец-то! Все. Надо срочно успокоиться. Голос сделать безразличным. Ему вовсе не надо знать, что я переживала».

Андрей извинялся за вчерашнее, просил прощения, а в качестве компенсации предлагал прямо сейчас поехать на звездное шоу.

– Даже не знаю, как у меня сейчас получится, – задумалась она. – Мне надо срочно подготовить списки для дальнейшего рассмотрения.

Однако Андрей тоже был не промах:

– Тогда я сейчас наши места снова выставлю на продажу, а вечером поищем что-нибудь еще, попроще.

«Вот такой он и есть, – мелькнула у нее горестная мысль. – Никогда своей выгоды не упустит, даже в этом случае сумеет подработать. Нет уж. Пусть раскошеливается. Когда еще посчастливится попасть на это шоу?»

Времени у нее было немного, и внимательно проанализировать тесты она не успевала.

«А, все равно здесь явная ошибка, – думала она, исправляя результаты теста. – Все, заверяем списки и отправляем дальше. Время не ждет!»

Тец принимал поздравления, его затея с дальним рейдом по тылам корвиан оказалась действительно продуктивной. Все сложилось очень удачно, корвиане никак не могли предположить, что такая мощная группа боевых кораблей совершит столь глубокий обходный маневр, пройдя через необитаемые системы, и, с ходу смяв все дежурные силы корвианского флота, ворвется в их тылы. Шок был настолько велик, что они даже не смогли своевременно среагировать на эту угрозу, а потом просто началась паника. Корвианские командиры оставили в захваченных системах небольшие дежурные силы и ринулись спасать свои миры, несогласованность их действий привела к тому, что огромная армада неслась вслед за ударной группой Содружества, создавая хаос в транзитных системах. Пройдя по непредсказуемой траектории через ближайший мир корвиан, ударная группа чудом сумела проскочить мимо основных сил возвращающегося корвианского флота и с боями прорваться в сектор Содружества.

Используя благоприятный момент, Третий и Четвертый флоты объединенных миров тоже сумели провести небольшие рейды, в результате которых разгромили восемь базовых станций флота корвиан, это была уже серьезная заявка на стабилизацию положения на фронте. С потерей своих баз в непосредственной близости от границ Содружества корвианский флот уже не мог вести активных действий, а у обороняющейся стороны появилась возможность дополнительно укрепить важные в стратегическом плане системы и получить столь желанную передышку.

– Ким, ты почему не делаешь уроки?

– Мам, я уже все выучил.

– Когда успел? Ты же получил программу минут десять назад.

– Ну, мам, ты же знаешь, мне достаточно только просмотреть.

– Так когда ты смотрел-то?

– А я на прокрутке.

– Ким, ты совсем бросил учебу, я уже давно не вижу, чтобы ты занимался уроками.

– Мам, скоро контрольная неделя, и ты увидишь, что я все сдам.

– Хорошо. Но смотри, Ким, будет хоть на один балл ниже высшего, я запрещу тебе на неделю эти игры с приятелями.

– Я с ними уже давно не играю, слабаки они, я в клуб виртуальных боевых игр вступил, там интересней.

– И прекрати бегать на работу к отцу. Ты постоянно отвлекаешь его.

– А там тоже интересно.

– Запишись лучше в спортивный клуб.

– Мам, ну ты даешь. Я же уже два месяца как на болдиринг хожу.

– А это что за спорт такой?

– А это по стенкам лазить.

– Тоже мне занятие нашел.

– Мам, не придирайся. Лучше вон Сашку с Ольгой воспитывай. Им твоего внимания точно не хватает.

– Им сегодня тоже достанется, а ты не прячься за Александра. Может, потом в Горджимский университет поступишь.

– Не, мам, я туда не пойду. Чистой математикой пусть придурки занимаются.

– Но у тебя же есть все данные для этого, вот и в колледже рекомендуют больше математикой заниматься.

– Они много чего рекомендуют, а в итоге – куда комиссия направит, туда и придется идти учиться. Не, я потом постараюсь к отцу попасть, там интересней.

– Чтобы потом всю жизнь пропадать на этой фирме?

– А что в этом плохого? И вообще, мам, после контрольной недели нам обещают экскурсию на строительные верфи сделать.

– Это еще что за новость? А нас предупредить забыли?

– Так предупредят еще, наверное.

Ким раскрыв рот смотрел на происходящие в пространстве перемещения гигантских конструкций будущей станции. Конечно, он уже видел по головидению подобные операции, но почему-то дома это не впечатляло, здесь была совершенно другая обстановка, масштабность производимых манипуляций в космосе поражала и завораживала. Впрочем, все это впечатляло не только Кима – его сверстники, находящиеся рядом, тоже не могли прийти в себя от вида происходящих в космосе процессов, вокруг все время раздавались восхищенные возгласы. Похоже, гид был готов к такой реакции своих подопечных и продолжал подробно и с пафосом описывать то, что происходило в пространстве:

– Сейчас вы видите перемещение центральной секции оборонной станции первого класса. Кажущаяся медлительность движения конструкции обманчива, скорость ее левой части сейчас не меньше сорока метров в секунду. Если тормозные устройства не смогут вовремя погасить скорость до момента касания с другой секцией, то при такой их массе неизбежны критические деформации, а следовательно, придется все изготавливать заново.

Вокруг циклопических сооружений суетились маленькие кораблики, которых здесь называли «толкачами», гид уже успел рассказать ребятам, что «толкачи» – дистанционно управляемые роботизированные малые суда, которые как раз и занимались всеми стадиями перемещений конструкций. Однако истинный масштаб производимых работ все смогли оценить уже после того, как их привели в ангар, где эти «толкачи» проходили профилактическое обслуживание. Вблизи «кораблики» оказались огромными, по крайней мере, внутри каждого мог поместиться не один жилой дом, такой, как тот, в котором жила семья Кима.

Что еще сильно поразило Кима, так это то, что людей вокруг было мало, почти все работы выполнялись дистанционно и с помощью различных механизмов.

– А что здесь может сделать человек? – удивленно вскинул брови гид. – Тут нет ни одной детали весом менее ста тонн. К тому же мы сейчас находимся в модуле управления, где есть гравитация, а вокруг космос и невесомость, делать там людям абсолютно нечего. Вот когда все эти конструкции будут перемещены по месту назначения и когда начнется внутреннее обустройство станции, вот тогда работы там будут контролировать операторы, но и в этом случае весь процесс будет сведен только к контролю за роботизированными системами.

Вслед за этим их на специальном экскурсионном модуле доставили в производственный блок, где они наблюдали все стадии изготовления корпусных деталей будущей станции, и, так же как и в предыдущем случае, все процессы контролировались людьми дистанционно. Когда экскурсионная группа подростков возвращалась на планету, Ким окончательно принял решение относительно своего будущего.

– Пятый! Держи строй. Противник на пять часов.

– На меня двое. Подстрахуйте.

– Уходи на восемь.

– Может, ножницами?

– Не надо, это «Жнецы», не позволят.

– Второго сбили. Перестраиваемся.

– Я одного жмурика подцепил. К вам идет, добивайте.

В клубе шел очередной бой, «Костыли» против «Жнецов», напряжение среди играющих очень велико, выигравшая команда выходила в финал, ошибка была равносильна поражению. «Жнецы» были элитной командой, не дворовой, их постоянно тренировали опытные тренеры, в активе этого клуба было много славных побед, и кого попало туда не брали. Игроку нужно было долго демонстрировать высокий уровень своего мастерства, прежде чем он получал право выступить за команду. В нынешнем сезоне им сопутствовала удача, с самого начала все складывалось как нельзя лучше, сначала удалось с ходу выбить очень сильную конкурирующую команду, а потом выбыли и другие основные противники. Теперь на пути к победе у них стояли только дворовые команды, которые не имели соответствующего уровня мастерства и не могли составить серьезной конкуренции.

Сегодня проводился первый бой с «Костылями», эта команда была сформирована совсем недавно из игроков неэлитного клуба. Они даже не имели постоянного названия, и каждый сезон назывались по-новому, что было характерно для подобных клубов, так же как и сами названия – «Костыли», «Огарки», «Скунсы»… Начало боя для «Жнецов» складывалось удачно, им удалось на первой минуте подловить на ошибке одного из пилотов «Костылей», смешать строй противника и овладеть инициативой. Судья начислил бонусы за правильно проведенную атаку, победа должна была достаться относительно легко, но потом началось что-то непонятное. «Костыли» произвели нестандартное перестроение и на немыслимых виражах ринулись на противника, выпустив на острие атаки одного из своих пилотов. «Жнецы» мгновенно сомкнули ряды, разобрали цели и пошли на сближение, не обращая внимания на одинокую цель. Однако, как потом они поняли, именно это и было их роковой ошибкой, пилот противника, проделав серию боковых маневров высокой амплитуды, уйдя от выпущенных навстречу ракет, буквально вломился в их ряды, и теперь плотное построение сыграло с ними плохую шутку. Встречные скорости были очень высоки, поэтому системы ракет, отвечающие за автоматическое наведение по принципу «свой – чужой», не успевали захватить цель, в то же время у пилота противника таких проблем не было, и он выпустил весь свой боезапас четырьмя залпами с минимально возможным интервалом. Результаты оказались для команды «Жнецов» катастрофическими, четыре их игрока сразу выпали из боя, а остальные четверо уже не смогли оказать сколь-нибудь значительного сопротивления надвигающейся атакующей группе, бой был проигран в рекордно короткое время.

Такого потрясения клуб «Жнецов» еще не знал, все игроки были в шоке. Потерпеть сокрушительное поражение в короткий срок, и не от элитного клуба, а от какой-то дворовой команды, – это больше чем позор. Игроки уходили на перерыв понурив головы, боясь встретиться взглядом со своими наставниками, на стороне же игроков команды «Костылей», наоборот, царило веселье, и если бы не правила, запрещающие проявлять свои эмоции в игровом зале, то наверняка бы сейчас раздались вопли радости. Но зато, нырнув в выделенную им для отдыха комнату, они уже не стали себя сдерживать и принялись кричать от восторга. Героем прошедшего боя был единогласно признан Ким Томов, он и принимал от всех поздравления за очень своевременный и удачный маневр, спасший команду от неминуемого поражения.

В комнату зашел тренер:

– Тихо. Успокойтесь. – И, подождав, когда страсти улягутся, продолжил: – Сейчас вам несказанно повезло, команда соперников стала жертвой своей сверхорганизованности, но они учтут эти ошибки и не допустят подобного впредь. Поэтому прошу умерить свои восторги и готовиться к тяжелому бою.

Однако первый успех буквально окрылил игроков, и они никак не могли воспринять голос разума. Стоило больших усилий и терпения, чтобы наконец перевести обсуждение в нормальное конструктивное русло.

Ким слушал наставления тренера. Да, действительно, он все говорил правильно, но противник уже показал, что был подготовлен лучше и выиграть у него следующий бой, не используя преимущества нестандартных ситуаций, было весьма проблематично. Конечно, следование разработанному плану в бою необходимо, но только до определенной степени, строжайшая дисциплина сдерживает инициативу, не дает свободы творчеству, именно поэтому многие перспективные игроки не желают переходить в элитные команды, даже когда их персонально приглашают. В дворовых командах больше привлекает возможность показать свою индивидуальность, блеснуть мастерством, и пусть они при этом проигрывают, но победа – далеко неглавное, все прекрасно понимали это и были с этим согласны.

– Мы не сможем удержать победу, если снова не подловим их на таком же маневре, – заявил Ким.

Тренер задумался: а действительно, какие действия предпримет противник в случае повторения подобного момента?

– Хорошим ответом на твой маневр будет, вероятно, массированный огонь всей группы.

– Но если в этот момент мы немного изменим строй, они не успеют разобрать цели и окажутся не готовы к отражению атаки основной группы. «Пуганая ворона куста боится», а поэтому они, помня предыдущий бой, наверняка сосредоточат все внимание на атакующем, и чем больше они будут им заняты, тем больше шансов их потрепать.

– Понимаю. Тебе хочется еще раз прокрутить «соло» и закрепить успех, но это может не сработать.

– А что мы теряем? Если посмотреть правде в глаза, они лучше нас по командному мастерству и опыту, мы не сможем победить их, играя в классическом стиле.

– Выиграть бой, может быть, и не сможем, зато можем попытаться удержать победу по очкам.

– Не знаю. Но как-то победа по очкам мне не нравится. Я, например, предпочитаю вести бой красиво, даже если проигрываю его, это у них элитный клуб, они над каждым бонусом дрожат, а нам-то что до этого?

– Хорошо, если все согласны, давай рассмотрим и этот план тоже.

Возражений не последовало; все прекрасно понимали, что в этом бою им просто повезло, и по большому счету, противопоставить противнику было нечего.

Второй бой развивался примерно в том же направлении, с той лишь разницей, что «Жнецам» на сей раз не удалось сразу нанести ущерб противнику, но все-таки мастерство есть мастерство, и они теснили команду «Костылей» по всему игровому пространству, набирая бонусы. Когда стало ясно, что общая победа от «Костылей» ускользает, была дана команда на проведение разработанного маневра. Ким, так же как и прежде, отделился от группы и ринулся в атаку. Со стороны его действия выглядели шагом отчаяния, попыткой повторить удачный маневр прошлого боя. «Жнецы» были готовы к подобному маневру, так же как и в прошлый раз, они сомкнули ряды, хотя и не так плотно, как раньше, но сейчас уделили Киму значительно больше внимания. Но и Ким был готов к подобному ответу, теперь в его боекомплекте значительное место занимали светляки, которые слепили противника и отвлекали его ракеты. Совершая пространственные маневры с высокой амплитудой, Ким выпускал сериями светляки, и это позволило ему довольно близко подойти к группе противника. Желание во что бы то ни стало не пропустить Кима внутрь строя оказалось столь велико, что на некоторое время противник потерял контроль, полностью сосредоточился на пресечении попытки его прорыва и прозевал перестроение атакующей группы. Когда аппарат Кима был все-таки сбит, времени на организацию обороны уже не было. «Костыли», ведя непрерывную стрельбу, сильно проредили группу «Жнецов» и, получив значительное преимущество, довели бой до абсолютной победы. Выигрыш с абсолютной победой двух партий из трех позволил команде «Костылей» выйти в финальную часть соревнований с приличным количеством заработанных бонусов, впереди забрезжил свет призового места. В команде же «Жнецов» царило уныние, непредвиденное полное поражение от дворовой команды практически ставило крест на нынешнем составе команды.

Ким не стал наслаждаться победой, у него просто не было на это времени: через час он должен был быть в другом клубе, где занимались конструированием и изобретательством. Если в клубе виртуальных боевых игр Ким занимался для души, то здесь у него были далеко идущие планы. Раз в год в их секторе проводился планетарный конкурс лучших конструкций и изобретений, победители конкурсов получали всеобщее признание, немалое денежное вознаграждение и предложения работы от престижных фирм. Но и те, кто смог войти в двадцатку лучших, тоже не бывали обижены вниманием, – по крайней мере, предложения от менее престижных фирм им были обеспечены. Ким прекрасно понимал, что предложений ему пока не последует – возраст не тот, но что его заметят, он не сомневался, а это большой задел на будущее. Сегодня как раз и был первый день проведения конкурса, местная комиссия должна была определить наиболее интересные образцы.

В качестве конкурсной работы Ким решил использовать недавно исследованный эффект формирования гравитационного поля с помощью управляемых микродоменных полей. Существующие гравитационные катушки были громоздки и дороги в изготовлении, поэтому любое изобретение по уменьшению их массы или улучшению технологического процесса могло принести огромный экономический эффект во всем Содружестве миров. Сделать нечто существенное Ким конечно же не мог, да и существовали определенные ограничения для проявления эффекта, но главной его задачей было продемонстрировать возможность использования микродоменных структур. В случае доведения его изобретения до ума открывались захватывающие дух перспективы, – например, существенное удешевление строительства космических кораблей, четверть стоимости которых как раз и приходилась на стоимость гравитационных компенсаторов. А пока ввиду недостаточной мощности и протяженности эффекта гравитационное поле можно было получить только на очень малом расстоянии от структуры, что сразу сильно ограничило его применение. Однако именно этой особенностью и хотел воспользоваться Ким. Если поле настолько непротяженно, то можно использовать его в качестве универсального крепежного устройства, которое будет удерживать что угодно на любой поверхности. Просто прислонил, включил, и все. А для зрелищности демонстрации своего изобретения он надумал оснастить им робота-уборщика, который должен был перемещаться по стенам и потолку выставочного павильона. Основная проблема для Кима заключалась не в изготовлении своего устройства, в этом как раз ничего сложного не было. А вот для изготовления самих микродоменных структур требуемых характеристик необходимо было довольно сложное оборудование, созданию которого он и посвятил основную часть времени занятий в клубе.

Когда Ким прибежал в клуб, комиссия уже приступила к работе, требования конкурса были очень высокими, поэтому многие, даже с первого взгляда перспективные изобретения, откидывались безжалостно. Основной упор изобретательства делался на бытовую технику и очень редко на промышленное применение. Не стал нарушать традицию и Ким, его робот-уборщик тоже относился к бытовой технике, хотя и несколько необычного применения. Когда дело дошло до его изобретения, члены комиссии были буквально шокированы: прозрачный робот-уборщик, выполненный из стеклопласта, размером с футбольный мяч, двигался по стене без всяких приспособлений, а то, что он был прозрачным, только добавляло удивления. В нем не было видно абсолютно никаких движущихся частей, но он исправно мыл стену, и моющая жидкость не проливалась вниз, а, как ей и было положено, собиралась в приемной емкости, сама очищалась непонятным образом и снова поступала в использование. Но вот робот дополз до потолка и, повиснув на нем, деловито продолжил выполнение своей работы.

Домой Ким возвращался окрыленный, его изобретение произвело немалый фурор на первом этапе отбора, успех прочили и на других этапах планетарного конкурса, так что свою задачу он выполнил полностью. Его заметят, и это даст ему возможность в будущем пойти по пути освоения технических специальностей.

Глава 3
ПРЕДПИСАНИЕ

Июль. Ким лежит на спине в лесу и смотрит вверх. Мягкий ветерок лишь чуть-чуть колышет пушистые лапки сосен на самых верхушках и, запутавшись, так и не может проскользнуть вниз. Розоватый мох как ковер покрыл вокруг все пространство и оттого здесь приходит ощущение какого-то домашнего уюта. Тишина… Приятно вот так, свернув с тропинки после небольшой прогулки на пару километров, полежать в тишине, ни о чем не думая, вдали от постоянно бурлящей жизни центра. Он часто сбегал сюда на часок, хотя его и предупреждали о недопустимости подобных отлучек. Но что он мог сделать? Потребность немного побыть одному превратилась в привычную необходимость.

Неожиданно возник звук рассекаемого крыльями большой птицы воздуха и на толстую ветку, метрах в двадцати, примостилась ворона. Наступившая полудрема испарилась, возникшее беспокойство сразу переросло в раздражение. Все! Блаженство кончилось.

Ворона внимательно осмотрела окружающее пространство, убедилась, что ей ничего не грозит, и резко крикнула, именно крикнула, а не каркнула, как все нормальные вороны. Потом внимательно прислушалась, оценивая мощность своего голоса и, удовлетворившись результатом, принялась с настойчивостью, достойной уважения, непрерывно воспроизводить эти неприятные звуки. Такой резкий переход от тишины бил по нервам.

Возникло желание прогнать птицу, вторгшуюся на эту территорию, но с вороной такое не пройдет, лучше самому уйти. Ким быстро вскочил и пошел назад.

Сегодня служба профессиональной ориентации начнет проводить последний этап тестирования в их группе, на основе которого будут выработаны окончательные рекомендации по дальнейшему развитию каждого подростка, а рекомендации эти почти всегда определяли весь дальнейший путь человека. Это был некий поворот в судьбе, и именно поэтому подростков на такой период изолировали от дома, дабы родители не могли повлиять на решение специалистов. По существу, наблюдение за ними проводилось с первого дня пребывания в центре, и все об этом знали, так же как знали и основные принципы формирования рекомендаций, но это мало что меняло в их поведении. Составленный в детские годы психологический портрет человека в последующем почти не изменялся и поэтому всегда использовался в качестве основы для характеристики при приеме на работу или службу.

Отец всегда говорил, что это не что иное, как клеймо, которое отбивает всякое стремление к совершенствованию и убивает мечту. Конечно, сам он в свое время получил рекомендации, которые полностью совпали с его желаниями, нет, не мечтами, а именно желаниями, ибо даже в те годы он умел отделить мечты от реальности и поэтому считал себя в какой-то мере счастливым. И когда он говорит что-то подобное, то с гордостью смотрит на окружающих. Но Ким заметил, как слегка, едва заметно, иронично улыбается мама, кивая головой, и у него зародилось подозрение, что далеко не все так удачно сложилось у отца. Мнение общества относительно обязательной профориентации было весьма неоднозначно, и большинство считало, что нельзя заставлять человека идти по жизненному пути, который ему кто-то прописал. Но пока шла война, неразумно было разбрасываться людскими ресурсами и отказываться от очевидных преимуществ. Конечно, можно было и не принять предлагаемые рекомендации, но в этом случае человек лишался многих льгот, и за все его дальнейшее обучение платила его семья, что было весьма обременительно. Тем более и по окончании обучения мало кто рискнет приютить бунтаря; но, даже если ему очень повезет и найдется такой филантроп, необходимо будет постоянно доказывать свою исключительность и необходимость. Ким уже давно определился в своих устремлениях, хотя ему в свое время и прочили светлое будущее с его победами в математических конкурсах, но привлекала его больше всего техническая направленность. Как только у него появлялось время, он бежал на работу к отцу и там отводил душу, возясь с различного рода техническими устройствами. Отца в этой фирме ценили высоко, многие его разработки уже давно были внедрены в практику, поэтому на интересы Кима смотрели снисходительно, – видимо, рассчитывая, что в будущем фирма сможет получить еще одного талантливого изобретателя.

Но, как уже было сказано, желания не всегда совпадают с рекомендациями, а совпадение для Кима было очень важно. Именно по этой причине он стал активно интересоваться методикой работы центров профессиональной ориентации. Сами способы и методы работы центров разглашению не подлежали, но научные споры вокруг существующих у них проблем велись непрерывно, и если хорошо поработать над ними, то можно было получить полную картину. В результате проделанной работы Ким получил довольно полное представление о возможности влияния тестируемых на результаты теста. Если человек никак не мог влиять на некоторые тесты, связанные с физиологическими способностями, как, например, время реакции и скорость построения коротких связей мозговой деятельности, то вот с выявлением специфических логических способностей все обстояло не столь однозначно. В одной из статей, посвященных данной проблеме, был приведен возможный пример такого влияния с помощью небольших тренировок, и Ким сразу решил этим воспользоваться. На фирме отца существовало подобное оборудование, поэтому для Кима не составило особых проблем в осуществлении тренингов. До прибытия в центр он в качестве проверки уже проходил предварительные тестирования, которые проводились коммерческими предприятиями, имеющими сеть своих филиалов почти при каждом крупном медицинском учреждении. Полученные результаты полностью его устроили. Пока, можно было сказать, у него все получалось довольно удачно, и сложилась твердая уверенность в получении благоприятных рекомендаций.

– Господин директор, здравствуйте. Я прибыл к вам по направлению комитета подготовки кадров флота. С вами должны были согласовать этот вопрос.

Перед Комовым стоял молодой человек в чине майора.

– Здравствуйте. Присаживайтесь, – кивнул он на одно из стоящих кресел. – Вашу карточку?

Майор протянул через стол идентификационную карточку, которую Комов тут же приложил к панели планшета.

– Все правильно, – произнес он, вглядываясь в экран. – Прошу простить меня: военные у нас бывают очень редко.

– Все в полном порядке, проверять направление – ваша обязанность, – улыбнулся майор. – Возможно, мы теперь будем видеться гораздо чаще.

– Мне непонятна форма нашего дальнейшего сотрудничества. В нашем центре проводится тестирование на гражданских специалистов, более того, интересующая вас группа уже сегодня приступает к прохождению последнего теста, и военные здесь абсолютно ни при чем. Наши подопечные и их родители не давали согласия на армейские специальности, а вы, как я понял, хотите провести дополнительное тестирование именно для будущих военных?

– Простите, но я не совсем понимаю ваши возражения. Вы получили все необходимые распоряжения, все мои действия согласованы. Если у вас возникли определенные сомнения, свяжитесь со своим руководством и проконсультируйтесь. Но по-человечески могу объяснить. Нам хронически не хватает времени на подготовку военных специалистов, и если мы сейчас резко не увеличим количество, а главное – качество подготовки, то через несколько лет придется набирать гражданских по призыву и переучивать их. А теперь подумайте, смогут ли они быстро адаптироваться и какие издержки при этом возникнут?

– Возможно, вы и правы. Группу, согласно представленному списку, мы завтра вам предъявим, но проблема в том, что мы все равно будем вынуждены показать отчет по нашему основному плану.

– Так мы этому мешать не будем, пусть все идет так, как и должно идти. Решение не будет приниматься немедленно, если будет приниматься вообще.

– Вы хоть поставите в известность их родителей? И как быть с возрастным цензом?

– Первое – конечно, все будут оповещены. Второе – до достижения призывного возраста никто их не отправит на войну. Третье – они в будущем лишь технический персонал, хотя я и не исключаю возможности службы, а это хорошо оплачивается. И, наконец, еще раз прошу прощения, но все-таки согласитесь – у нас нет выбора.

– Хорошо. А почему вы выделили Томова? Зачем вам понадобился этот мальчик?

Майор немного поморщился, он не привык отчитываться за свои действия перед гражданскими, но в данном случае просто необходимо было наладить надежные контакты, и поэтому не стоило демонстрировать явное пренебрежение.

– Понимаете, он в свое время подавал большие надежды, особенно в точных науках, а потом вдруг решил заняться техническими специальностями, в которых его успехи не выглядели столь впечатляюще. В свете этого нам бы очень хотелось узнать, почему у него так резко сменились наклонности.

– Вот как. А я и не знал, что ваша служба занимается отслеживанием такой информации.

– Нет. Мы в действительности этим специально не занимаемся, но, когда появляются подростки, демонстрирующие уникальные способности, нам приходится обращать на них внимание.

– Но, согласно результатам наших тестов, у него действительно склонность к техническим специальностям и как раз в науке использовать его будет сложно.

– А он не мог каким-либо образом повлиять на результаты тестов?

– Ну что вы, для этого надо не только знать методику тестов, но и хорошо владеть предметом из области психологии. Вы же знаете, что все вопросы составлены так, что практически невозможно подтасовать ответы, а сканирование нейронных полей фазу выявит неискренность.

– Да, но известно, что с помощью определенных тренировок можно научиться влиять на некоторые тесты.

– Майор! Вы понимаете, что говорите? Он же мальчик. Какие тренировки? Зачем это ему?

– Не скажите. Пока он молод, у него могут быть совершенно неприемлемые, с нашей точки зрения, идеи, и ради их достижения он может пойти на многое.

– Да не ищите вы во всем подвоха. У молодых людей такие метания были, есть и будут. Это заложено природой, но на то и существует наша служба, чтобы направить молодого человека по пути развития его способностей. Кстати, а кто будет проводить оценку результатов вашего тестирования?

– Наша задача только провести тесты, выводы будут делаться в другом месте, но по методике проведения ответственный я.

– Вот как? Так вы и есть тот самый специалист, о котором мне сообщили из комитета?

– Ну что вы. Так, делаю вид, что разбираюсь; и знаете, многие верят. И главное, по секрету, сам не возьму в толк почему.

– Ладно, не ерничайте. Вы мне позволите присутствовать на тестировании?

– Видите ли, наш метод тестирования довольно груб и некоторые считают его несколько агрессивным и жестоким, особенно по отношению к подросткам, но поверьте, это необходимость. А ваши методы в основе своей доброжелательны, и, следовательно, наш метод может, мягко говоря, вам не понравиться.

– И тем не менее.

– Если не будете вмешиваться.

– Хорошо. Договорились. Тогда до завтра. – И Комов поднялся из-за стола проводить гостя.

«Да! – вздохнул про себя майор. – Сразу неприязнь. Поди, подумал, что я выскочка и чей-нибудь протеже, который в тылу пристроился и строит из себя бог знает что. И главное – фамилия-то у меня соответствующая: Щеглов. Мало кто из высшего состава не позволяет себе пошутить».

Конечно, он не считал, что свое звание заслужил, но иначе было нельзя. Именно от работы его ведомства зависело, где и в каком качестве будет проходить службу военнослужащий. И особенно трудно приходилось с теми, кто уже понюхал пороху и свысока смотрел на тыловых крыс. Такие никак не могли признать, что кто-то лучше их самих может определить, где им служить. А так как чины их были немаленькие и владели они напором бывалых вояк, то и спасти от них могло только звание не ниже майора.

Но с гражданскими спецами ему все-таки придется связи налаживать. Проблема эта возникла не сразу, она была спрогнозирована еще два года назад, когда стало ясно, что конфликт разрастается, и зона боевых действий начала стремительно расширяться. Сейчас все активней обсуждается вопрос о введении обязательного призыва не только на технический персонал, но и на боевые специальности. Тех, кто пошел служить по контракту, и сейчас не хватает, а уж там, где нужны особые данные, вообще катастрофа. Например, остро не хватает пилотов, укомплектованность летным составом не более шестидесяти процентов от необходимого, и, пока еще особой паники нет, принимать меры надо уже сейчас, через несколько лет будет поздно, тем более что подготовка летунов – процесс довольно длительный и, чем старше человек, тем больше ресурсов на него необходимо затратить. Все разговоры о недопустимости привлечения подростков к военной подготовке ввиду неустоявшейся психики он считал бредом. Наоборот, можно воспитать из них настоящих бойцов, которые смогут постоять за себя и не будут гибнуть в первом же бою.

Щеглов быстро обустроился в выделенном ему кабинете и связался с дежурным:

– На двадцать часов вызовите ко мне Кима Томова в корпус два «а».

Возникла неловкая пауза. Дежурный не был военным, и приказ, исходящий от майора, для него был пустым звуком, но, видимо решив не нарываться, ответил:

– Я передам просьбу смотрящему. В случае отрицательного ответа оповещу.

Причем дежурный особо выделил слово «просьбу», как бы стремясь подчеркнуть, что здесь не армия и неплохо было бы добавить «пожалуйста». Но Щеглов был готов и к такому ответу.

– Можно? – спросил Ким, просунувшись в дверь кабинета.

Щеглов недовольно поежился: не постучал в дверь, опоздал, да еще это слово «можно». Чего – можно? Кого – можно? У военных есть слово «разрешите». Но ничего, позже воинская дисциплина расставит все на свои места.

– Проходи. Садись. – Щеглов взял со стола результаты тестов и еще раз пробежал их глазами. – Ты сегодня прошел тестирование. По результатам видно, что проявил склонность к техническим специальностям, но ведь в колледже были выявлены математические способности, чего только стоит победа на сетуньском конкурсе. Премия за первое место, премия за оригинальное решение. И вдруг отказ от второго конкурса, а потом участие в конкурсе изобретателей, а там уже четвертое место. Согласись, в математике у тебя получалось гораздо лучше. Почему вдруг все так изменилось?

Ким сверкнул глазами:

– Да не могу я больше математикой заниматься, не получается. Раньше все как-то просто казалось, а теперь очевидных вещей не вижу, говорят, для этого надо какие-то способности иметь.

– Сегодня ты проходил еще и дополнительный тест, его содержание не показалось тебе подозрительным? Ну, например, незнакомые понятия.

Ким на секунду задумался, потом тряхнул головой:

– Нет, все было знакомо и понятно, только вопросы действительно были необычными.

– Ты много занимался виртуальными играми. Можешь сказать какими?

Ким опустил глаза, а в груди у него начал расползаться холодок. Он действительно много времени проводил за симуляторами, но обычные игры ему быстро наскучили – не было в них правды, все было искусственное и слишком уж доброжелательное. Это делалось для того, чтобы не повредить психику ребенка. Однажды, когда Ким пришел посмотреть работу отца, он увидел кабины списанных симуляторов, использующихся для подготовки летного состава. Отец, увидев блеск в его глазах, разрешил забраться ему в один из них и немного посидеть в нем. Сколько было потом восхищенных разговоров и мечтаний! Даже сны стали сниться, как он проходит одну за другой игры и компьютер симулятора ведет его в звездные битвы, где он один сокрушает неисчислимые полчища врагов, а сам неуловим и неуязвим. Отец пытался немного остудить его, объясняя, что в этих симуляторах происходят не битвы, а приобретение навыков управления, а это тяжкий труд, и романтики там мало, но это не помогало. Тогда, посоветовавшись с друзьями, отец решил поставить один из списанных симуляторов у себя в подвале, думая, что, когда сын окунется в действительность, его пыл быстро угаснет. Конечно, пришлось немного доработать несколько устройств, чтобы Ким не мог причинить себе вреда. Это касалось имитации ранений и ударных нагрузок, но в целом это был настоящий симулятор. Ким сначала не поверил своему счастью, он подозревал какой-нибудь подвох – ну не могло быть все так здорово. И даже когда впервые запустили программу обучения и он ничего не смог понять, он все еще пребывал в состоянии эйфории. Однако позже его ждало горькое разочарование, действительность оказалась суровой, проблема крылась в теоретической подготовке. Управление, будь то штурмовик или танк, осуществлялось посредством компьютера, который выдавал огромное количество информации, но знаний, что с ней делать, не было. Оператору в действительности вообще не нужен был внешний визуальный обзор, который неизменно присутствовал в игровых симуляторах, расстояния в реальности были огромными, и увидеть что-либо без экрана виртуального моделирования было невозможно. После нескольких попыток работы на симуляторе пыл Кима действительно угас.

Как-то раз в один из вечеров отец пригласил к себе старого друга, бывшего военного летчика, уволенного из армии после тяжелого ранения. Они долго вспоминали годы юности и хохотали как ненормальные над своими выходками и розыгрышами тех времен. Потом как-то незаметно разговор перешел на армейскую службу, бывший летчик начал вспоминать проведенные в училище годы, и отец сказал ему, что у них в подвале есть симулятор и что это для того, чтобы Ким на себе ощутил всю сложность настоящей службы. Летчик заинтересовался увлечением Кима и подробно расспросил о возникших у него проблемах, а потом сказал:

– Да, парень, у тебя обычные проблемы новичка, хочется, чтобы все получилось сразу. Давай так: я пришлю тебе несколько программ и методик, и ты попробуешь поработать с ними, только ни в коем случае не перескакивай, иначе в голове будет каша и все придется начинать сначала.

На следующий день он переслал большой пакет информации с различными программками, и Ким, больше от скуки, чем из интереса, занялся их изучением. Постепенно ему стало нравиться разбираться в различных терминах и схемах навигации, а когда в симуляторе удалось выполнить несколько упражнений, возник и интерес. У него снова появился блеск в глазах, и все свободное время он стал пропадать в подвале. В конце концов отец был вынужден предупредить его, что если тот не сбавит обороты, он запретит ему играть в эти игры, и Ким, здраво рассудив, что это может плохо для него кончиться, стал лимитировать время занятий. Вообще, симуляторы были универсальны и, в зависимости от выбранной программы, могли стать рубкой космического корабля, кабиной штурмовика или танка, да чем угодно, лишь бы было соответствующее программное обеспечение. На обычные игровые симуляторы Ким перестал обращать внимание уже давно, он и в центре к ним не подходил, и поэтому вопрос майора поставил его в тупик. Он не мог сказать правду, потому что, вероятно, мог бы подвести своего отца, но в то же время, отвечая на вопросы теста, он выдал ответы, которые мог знать только профессионал. Впрочем, рассуждал Ким, майор ведь тоже не летун и поэтому не может знать этой специфики, и, прикинув, в каких играх могли встречаться те или иные термины, выдал их названия.

– Ну что ж, так я и думал, – кивнул Щеглов, и хотя от него не скрылось замешательство Кима, он отнес это на счет стеснительности: не каждый подросток желает признавать свои увлечения, стремясь в глазах окружающих выглядеть старше. – Завтра мы проводим повторное тестирование, но сразу спешу тебя успокоить: оно не имеет отношение к сегодняшним данным. Можешь идти.

Ким сразу выскочил за дверь и поспешил в свой корпус, радуясь, что так удачно избежал расспросов. А на будущее отметил, что надо быть осторожней.

На следующий день после завтрака его вызвали в главный корпус, но, зная, что там будет проходить дополнительное тестирование, он не особенно беспокоился, только все время вспоминал вчерашний разговор с майором и прикидывал, на какие вопросы в тестах не стоит отвечать. Перед началом процедуры к подросткам вышел майор:

– Сегодня я рад сообщить, что по результатам первичного тестирования вам предоставляется возможность освоить военные специальности, – и он сделал паузу, давая возможность осмыслить сказанное.

Раздался ропот, подростки начали недоумевающе переглядываться: для них это оказалось полной неожиданностью. Послышались робкие голоса, что это неправильно и что их заранее не предупредили. А один и вовсе заявил, что не желает в этом участвовать. Майор подождал еще немного и продолжил:

– Те, кто собирается обучаться по военным специальностям, будут получать денежное содержание как военнослужащие, кроме того, с момента приема на обучение начнется срок службы, что в будущем даст немало преимуществ. Кто боится или чувствует, что не в состоянии соответствовать требованиям воинской службы, должны прямо сейчас известить меня, с указанием причины отказа. Впоследствии им будут определены гражданские специальности.

Все сразу притихли. Вот так взять и показать перед всеми, что ты трус, никто не осмеливался, майор тонко подметил подростковую психику, зная, что никто из них не признается, что боится.

– Итак, насколько я понял, таковых нет. Тогда продолжим. Всем пройти на места тестирования и зарегистрироваться. День у нас будет долгий, так что прошу всех набраться терпения.

Он поглядел на подростков, бестолково мечущихся между кабинками, и поспешил в центральную, где уже сидел Комов:

– Запрещенные приемы применяете, молодой человек. Сейчас у вас прошло, а вот с родителями будет труднее.

Щеглов поднял руки:

– Знаю, знаю, я больше не позволю себе такого. И родителей их, я думаю, тоже смогу убедить. Я даже обязан это сделать, иначе у меня больше не будет возможности набирать группы. А для учебной части нам просто необходимо набрать нужное количество.

Комов удивленно посмотрел на Щеглова:

– Я не знал, что у вас такие проблемы.

– Из них будет сформирована тестовая учебная часть, в которой станут обучаться разные возрастные категории. Впоследствии, по данным наблюдений за процессом их подготовки, будут выработаны окончательные рекомендации по созданию подобных учебных частей по всему Содружеству.

Они повернулись к монитору и принялись обсуждать ход тестирования. Спустя некоторое время Щеглов насторожился, переключился на камеры внешнего обзора и стал просматривать запись. Комов с любопытством следил за действиями майора:

– Какие-то проблемы?

– Да. Один уже умудрился сбежать. Впрочем, что-то подобное ожидалось.

– Да, от этого подростка можно было ожидать. Ну вот. Похоже, у вас уже возникли первые проблемы.

– Как раз нет. Ушел он очень грамотно и незаметно. Такие созданы для определенного вида службы. Будем считать, что свой тест он уже прошел.

– Да. Вам все в прибыль.

И они снова вернулись к обсуждению хода тестов.

Сначала Ким пытался следовать своим установкам, но через некоторое время сообразил, что долго не сможет полностью контролировать все составляющие тестов. Однако просто так сдаваться он не хотел.

Время шло. Один тест сменял другой, и им не было конца.

Вопрос: В каком году произошло заселение планеты Хорс системы К-3?

Ответ: Не знаю.

Вопрос: Сколько гравикомпенсаторов имел крейсер «Бартокс»?

Ответ: Не имел.

Вопрос: Снаряженный вес штурмовика ШТ24-7?

Ответ: 72 тонны.

Вопрос: Какой максимальный вес вы можете поднять?

Ответ: 45 кг.

Вопрос: Емкость заряда армейской винтовки Пл-30?

Ответ: 30 мвт.

Вопрос: Сколько основных цветов присутствует в световом спектре?

Ответ: 7.

Вопрос: Где находится Цефей?

Ответ: 52°18 ; 252°18 52"; 81°25 25"; 52 пк АСК.

Вопрос: Сколько крыльев у стрекозы?

Ответ: 8.

Вопрос: Вес ракеты ПР-5м?

Ответ: 15 кг.

Вопрос: Контрольное время переоснащения перехватчика ПМ12-1?

Ответ: 18 минут.

И так далее.

– Майор, вам не кажется, что Томов пользуется подсказками? Например, чего стоят координаты «Цефей», неужели он это помнит? А вот простой вопрос про стрекозу не знает.

– Маяк «Цефей» знаменит тем, что его координаты легко запоминаются, однако его спрашивали не про маяк, а о созвездии Цефей, нужно было указать, в каком полушарии оно находится, а по поводу стрекозы, видимо, он имел в виду десантный бот БД-128, который имеет название «Стрекоза». Но вы правы, у него очень много точных ответов, это нетипично даже для профессиональных военных. Хотя в тесте это по большей части не учитывается. Мы фиксируем не сами ответы, а степень концентрации и устойчивости испытуемых. Через некоторое время они начнут уставать и все чаще будут допускать ошибки при ответах на простые вопросы, а потом просто перестанут отвечать, и именно этот момент нам и нужен.

Вопрос – ответ… вопрос – ответ…

Ким чувствовал усталость, но вчера он пытался доказать, что технические специальности – его призвание. Вот теперь ему предоставилась такая возможность.

Вопрос: Сколько ног у многоножки?

«Это здесь зачем? Да кто их считал? И наверняка разные они, многоножки, и ног у них разное количество».

Ответ: Неизвестно.

Вопрос: Предельная дальность поражения орудия ЭИ-570?

«Ха! Поток электронов после залпа начинает быстро расширяться, и понятия предельной дальности не существует, все зависит от защиты. Можно сжечь разведчик на ста пятидесяти тысячах и в то же время не нанести никакого вреда штурмовику. А вот на пяти тысячах прожигается любая защита».

Ответ: В зависимости от характера цели.

Вопрос: Какой цвет вам наиболее приятен?

Ответ: Персиковый.

И так далее.

– Ну вот, большая часть наших подопечных перестала отвечать. Именно этого мы и ждали. – Щеглов откинулся на спинку кресла. – Дальше они пройдут собеседование, где мы выявим их реакцию, и все.

В голову предательски заползала пустота, но Ким стиснул зубы – надо!

Вопрос: Расстояние от Луны до Солнца?

Рука уже предательски дернулась отпечатать дальность до Луны, но он сообразил, это вопрос-ловушка, рассчитанный на усталость. Надо собраться.

Ответ: 1 а. е.

Вопрос: Атомная масса лития?

«Литий – топливная составляющая современных реакторов. Все уверены, что 7, а на самом деле…»

Ответ: 6,941.

И так далее.

– Смотрите, все уже давно закончили, а Томов продолжает отвечать. И, что удивительно, отвечает довольно точно.

– Ладно, пора заканчивать, иначе он нас здесь до ночи заставит сидеть. Видимо, что-то пытается нам доказать. – И Щеглов дал команду на прекращение тестов.

– Молодец, Ким. Я горжусь тобой, – на прощанье говорил отец. – Конечно, я надеялся, что ты останешься здесь, да и у нашей фирмы относительно тебя были далеко идущие планы, но будем считать, что у тебя все впереди. Появится возможность посмотреть на другие миры, далеко не каждому выпадает такая удача.

Приглашение от военного ведомства в семье было встречено с настороженностью: с одной стороны, служба на флоте была почетна, а предлагаемые условия намного превосходили все, что можно было найти для Кима в гражданском обществе. Но, с другой стороны, такие хорошие условия даром не предлагались, Содружество было втянуто в серьезную войну, которая вовсе не была похожа на приятное времяпрепровождение, риск был очень велик, и родители сильно переживали по этому поводу.

– Да ладно вам, – успокаивал их Ким, – я же не на войну отправляюсь. Мне еще три года в учебке надо будет отучиться.

Но мама не хотела успокаиваться и с каждым разом расстраивалась все сильнее:

– А после? Можно подумать, что тебя все время будут держать в тылу.

– Так и потом я буду в составе технического персонала. В мои обязанности не будет входить участие в непосредственных боевых действиях.

– Все так, наверное, говорят.

– Зато после первого срока можно будет уйти в отставку. Море льгот и пенсия. И будет у вас в доме молодой пенсионер.

Мама все-таки улыбнулась:

– Ладно. Иди уже, пенсионер! Почту присылай почаще.

– Ты же знаешь. Не люблю я этого. Жив, здоров, и все, о чем еще говорить?

– У тебя всегда все хорошо.

– Вот-вот. О чем я и пытаюсь тебе сказать.

Ученье – свет.

Сегодня проходили финальные соревновались за кубок команд училищ. Встречались «синие» и «зеленые». Команды выстроились у створок шлюзов в ангар и ждали сигнала. Цель задания – подготовка перехватчиков к полету, поиск неисправностей и переоснащение в условиях боя. Обе команды, выйдя в финал, сохранили несколько секретных домашних заготовок и надеялись их неожиданным применением существенно опередить соперников. Значение этих соревнований в училище было возведено в рамки абсолюта, все ресурсы учебных групп были направлены на достижение наилучших результатов. Как и в большом спорте, здесь были свои звезды, которых различными способами переманивали учебные роты и заслуженные тренеры, постоянно анализирующие действия своих подопечных и неожиданные ходы соперников. Цена выигрыша была велика – кубок, денежное вознаграждение, отпуск и в будущем возможное распределение по выбору. Причем последнее считалось наиболее предпочтительным.

Сирена. Распахнулись створки. Пошли.

Справа три перехватчика «зеленых», слева – «синих». Согласно регламенту, по трое на аппарат и трое на подаче. Дополнительная команда инструкторов на подстраховке и судьи.

– Первый готов.

– Принимай! – кричит подающий, и из ниши в стенке вылетает первая партия зарядных макетов.

– Принял. Разворот. – И двое, сняв стопор, рывком немного поворачивают платформу. – Замок. – Одно движение – и отлетают в сторону полосы крепящей ленты. – Подъем. – Схватившись за ручки манипуляторов, рывком поднимают макет к держателю, небольшое перемещение вправо, вперед. – Точно. Подъем. – И снова рывок вверх, щелчок. – Есть захват. Проверка. В норме. Снять чеку. Крепеж убрать. – Крепежные ленты летят в бункер, на площадке должно быть чисто, иначе в случае внезапных эволюций на настоящей станции незакрепленные предметы натворят немало бед. – В исходную. Чисто. – Платформа летит назад, и подающий готовит вторую. В это время третий в группе с помощью манипуляторов подключает трубопровод реактивной массы: на перехватчике четыре независимых емкости, и все их надо заполнить последовательно. Это только с виду кажется, что эта работа самая простая, а на самом деле скорость истечения реактивной массы весьма велика, и, если по каким-то причинам сопло трубопровода окажется недостаточно прочно зафиксировано, неизбежно возникнет срыв, истекающая реактивная масса отбросит трубопроводы с огромной скоростью от перехватчика, и тогда останется уповать только на чудо, которое позволит избежать жертв и серьезных разрушений. Пока команды идут ровно, не совершая ошибок, но напряжение непрерывно растет.

– Четвертая платформа. Разворот. Замок. Подъем. Точно. Подъем… Нет захвата. Вниз. Подъем… Нет захвата. Вниз. В сторону. Проверка. Визуальных повреждений нет.

– Третий, левый-четыре нет захвата, готовь тестер-матрицу.

– Переход на правый-четыре.

Заправщик метнулся к стенду, быстро сориентировался, выхватил прибор контроля захватов, ударил по кнопке пуска и, пока стенд оживал, рванул к четвертой подвеске.

– Подставить. Совместить. Зацепы активизировать. Включить. Пошел сигнал. Пошел тест. Вернуться к заправке, тест сорок секунд. На контрольной панельке трубопровода цвет синий. Бак полный. Продувка. Вторичный клапан. Отсоединение. Первичный клапан закрыть. Лючок захлопнуть. Переход к последнему баку…

Возник первый срыв у «зеленых», но пока еще незаметный. Один из подающих «синих» начинает внимательно следить за проблемами команды «зеленых»: если у «зеленых» возникла неисправность, значит, точно такая же будет и у «синих».

– Тест прошел. Диффузия трущихся поверхностей стопора. Ремонту не подлежит, только замена. По регламенту двенадцать минут. Так, инструмент. Снять панельки передачи сигналов. Вычистить герметик…

Заминка у «синих», но они уже знают, и время на тест не тратят, заправщик сразу метнулся за инструментом.

– Снять фиксаторы. Вставить съемник. Поворот…

Одна задругой группы рапортуют о готовности, остались только два неисправных перехватчика, и на них сосредоточено все внимание.

– Хлопок. – Это держатель выскакивает из гнезда. – Смена инструмента, оправка. Подставить оправку. Подставить новый держатель. Закрепить оправку. Проверить центровку. Запрессовка. Поворот…

Все вокруг следят за действиями курсанта, помочь ему нельзя, по регламенту замена данного устройства проводится только в одиночку, можно лишь подхватить отброшенный инструмент и вовремя подсунуть другой.

«Синие» немного начали отставать, они, конечно, выиграли время, не проводя теста держателя, но и неисправность обнаружили позднее.

– Залить герметик. Разровнять. Покрыть отвердителем. Срезать приливы. Поставить панельки. Все. Инструмент на место. – Курсант метнулся в сторону, а на его место уже двигалась платформа.

– Инструмент размещен. Теперь в кабину, запуск теста готовности. И назад, все вокруг прибрать.

Догнать «синие» уже неуспевали, и в стане «зеленых» появились признаки расслабления, но радость не проявляли – боялись сглазить.

Тихая трель известила об удачном окончании теста, последовал рапорт готовности, и «зеленые» взвыли от восторга: первый этап за ними.

Ким стоял уставший, мелко дрожали колени, и спина была мокрой, он все делал быстро и правильно, его переполняла радость, но радость не оттого, что они победили, а оттого, что все закончилось для него благополучно и он не подвел свою команду. Самым страшным для него было не справиться, ошибиться. С самого начала волнение сковывало его движения, а когда обнаружилась неисправность и вся ответственность неожиданно свалилась на него, ноги стали ватными, и откуда-то сверху спустилась духота, и только благодаря бесчисленным тренировкам у него все получилось как надо.

«Нет! Хватит! Надо заканчивать такие соревнования. Еще несколько раз – и придется лечиться. Сердце трясется как поросячий хвост. В глазах круги. Сейчас не кровь, а чистый адреналин».

Когда «синие» справились с заданием, было объявлено общее построение и судья зачитал протокол проведенных соревнований:

– В результате анализа хода соревнований комиссия нарушений не выявила, все действия персонала признаны правильными. Победа по первому этапу соревнований между третьей и пятой учебными ротами присуждается третьей роте – «зеленым». – Он сделал паузу, подождав, когда стихнет восторженный гул, и продолжил: – Особо хочется отметить действия первой команды «зеленых». Выполняя ремонтные работы, они установили новый рекорд в данном виде упражнений, улучшив предыдущие достижения на восемь секунд. За это им начисляются дополнительные баллы. Поздравляю. Следующий этап назначен на завтра в четырнадцать часов в ангаре 4/3-1. Разойдись!

Дождавшись, когда пройдет первая волна ликования по поводу одержанной победы, Ким тихонько выскользнул из толпы курсантов и поспешил в душ.

Киму было непонятно, почему здесь принято так сильно экономить воду, на этой планете уж с чем с чем, а с водой проблем нет. Она была повсюду – сверху, снизу, сбоку. Найти сухое место – большая проблема, а в душевой – неизменный мелкодисперсный душ, вода не течет на тебя, а обволакивает под действием статического заряда, ни одной капельки мимо не пролетит. Он еще в первые дни поинтересовался, сколько воды тратится на них в душе, оказалось, в среднем восемь литров.

Учебная часть подготовки техников по обслуживанию летных систем мира Росс расположилась на четвертой планете недавно освоенной звездной системы. Терра-формирование планеты под приемлемые условия жизни еще только начиналось, и именно по этой причине здесь было решено разместить несколько учебных частей вооруженных сил Содружества миров. Конечно, атмосфера планеты изначально имела состав, вполне пригодный для дыхания, хотя и содержала пониженное количество кислорода, но остальные условия, мягко выражаясь, не годились для нормального существования человека. По существу, большая часть суши планеты представляла собой как раз не сушу в обычном понимании, а бесконечное, огромное болото с небольшими островками непроходимых джунглей. Великое множество агрессивных форм жизни на таких пространствах делало их опасными до крайней степени, что и испытали на себе первые экспедиции. Но разумной жизни на планете обнаружено не было. Изначальные условия терра-формирования были признаны вполне приемлемыми, и поэтому ее освоение было определено как наиболее перспективное. Спустя несколько лет усиленных работ на поверхности удалось значительно снизить площадь болот, что сразу сказалось на количестве выпадаемых осадков, однако до приема первых колонистов было еще очень далеко.

Пока что поверхность планеты использовалась как гигантский военный полигон, где не только испытывались новые виды вооружений, но и проходили подготовку различные специфические подразделения армии.

Приняв душ, Ким вышел из кабинки. У дверей его уже ждали двое старших курсантов, раньше он их не видел.

– Ну что? Тебя можно поздравить? Команду свою вытащил, премию заработал.

– Спасибо. – Ким, почувствовав неприязнь, решил быстро закруглиться.

– Пожалуйста. Ты погоди, не спеши.

– Чего – не спеши? Холодно. Дай досохнуть.

И он попытался проскользнуть мимо, но в этот момент тот, что был покрепче, загородил проход:

– Сказано, не спеши. Куда прешь?

– А, вон что, понятно. Ты бы сразу не мог сказать, чего от меня надо?

– Во как, смотри, ему непонятно, а говорили, парень умный.

Ким уже слышал, что иногда в состязаниях применяются запрещенные приемы, и сейчас, видимо, такой прием применялся к нему. Он прикинул: двое здесь, а третий наверняка сторожит вход в душевую и никого не пускает, значит, не пугают, бить будут обязательно.

– Слушайте. Бесполезно это все. Я уже свое отработал. Дальше другие впахивать будут, – попробовал вывернуться Ким.

– Ничего, не бойся, другим тоже наваляем.

Ким быстро проанализировал ситуацию: физические данные у него по сравнению со старшими курсантами были явно не на высоте, так что оказать им какое-либо противодействие он не мог. Отношение в учебной части к избиению курсантов было весьма прохладным, существовало мнение, что стоящий курсант всегда должен найти возможность постоять за себя, и если потом пострадавший искал справедливости у командования части, он заведомо обрекал себя на насмешки. Но в то же время, в случае явно превосходящих сил «противника», применение опасных для жизни приемов для обороняющегося не осуждалось. Недолго колеблясь, Ким принял решение.

– Погоди валять-то, – сказал он. – У меня одна вещь есть, ты бы сначала на нее посмотрел, а уж потом бы думал, делать это или нет.

– И что же это за вещь?

– Ща увидишь. – И Ким попытался скользнуть в раздевалку.

Но его тут же оттолкнули назад:

– Куда? Резвый какой! Сначала скажи, что у тебя там.

– Не, это видеть надо. А то объяснять долго.

– Стой здесь. Мин, сходи взгляни.

Мин, здоровенный бугай, выразив взглядом сомнение в необходимости подобных действий, все-таки повернулся в раздевалку. В том, что дать этому выскочке «по кумполу» он всегда успеет, сомнения не было, но уж очень интересно, что у него такое, отчего надо было подождать?

Ким крикнул ему вслед:

– В левом нагрудном кармане.

– Нету туг ничего, – крикнул Мин спустя некоторое время.

– Как это нету? Тащи сюда, покажу.

Мин появился в дверях.

– Где?

Ким взял свою куртку и, пошарив в кармане, вынул оттуда карточку:

– Не, это не то. Подержи. – Он сунул карточку в руки курсанту, который стоял сбоку, и продолжил поиск. – А, вот она.

В руках у него появилась ручка.

– Вот смотри сюда. – Ким придвинулся к Мину.

– Ну и что? – спросил Мин, пытаясь поближе посмотреть на ручку.

– Да как ты не видишь? Смотри лучше.

В тот момент когда Мин еще ближе склонился к ручке, Ким с силой ткнул ею в глаз курсанта, тот резко откинулся назад, зажал руками лицо и дико закричал от боли. Второй курсант в ступоре смотрел на Мина.

– Чего стоишь, дубина? Зови медиков, сдохнет ведь, – закричал ему Ким. – Быстро давай.

Курсант вздрогнул, кивнул, рванулся к двери и, выскочив в раздевалку, завопил от ужаса.

Дежурный прибежал довольно быстро, он застал спокойно одевающегося Кима и воющего на полу в душевой курсанта.

– Что? Что случилось?

– Проникающее ранение глаза.

– А ты чего?

– Так я-то чем ему могу помочь? Сейчас медики придут и помогут.

Дежурный санчасти пришел минут через пять, осмотрел Мина, ввел обезболивающее, потом погрузил его на каталку и отправил в санчасть. Кима и двоих других курсантов отвели в дежурку, для дознания.

Дознание проводил дежурный офицер части. Ким предоставил курсантам объяснять, как было дело, а сам пока старался отмалчиваться. Когда красноречие курсантов иссякло, офицер повернулся к Киму:

– Вы подтверждаете слова ваших товарищей?

Ким пожал плечами:

– Это кто товарищи? Сначала ограбили, потом пытались избить, а сейчас еще меня обвиняют. Пусть сначала мою карточку отдадут.

– Он сам мне ее отдал! – взвизгнул курсант.

– Ага. Только вышел из душевой кабинки, увидел тебя и сразу стал умолять взять мою карточку.

– Карточка у вас, курсант? – поднял бровь дежурный.

– Да вот она. Только он мне сам ее отдал.

– А что вы делали в душевой?

– Мы хотели его только припугнуть. А он сразу схватил ручку – и в глаз Мину.

– Да это не я ручкой в глаз, а он сам глазом на ручку. Не рассчитал, когда рассмотреть пытался.

– Стоп. Прошу не разговаривать. – Офицер по коммуникатору вызвал оперативника и передал курсантов для дальнейшего разбирательства.

На следующий день этот случай специально обсуждался на заседании дисциплинарной комиссии. После довольно продолжительных дебатов действия Кима были признаны оправданными, но впредь ему рекомендовали по возможности исключить методы защиты, приводящие к серьезным травмам.

Как это ни странно, но после колоссального успеха с проведением дальнего рейда по тылам корвиан флот Содружества не смог перехватить инициативу. Сил у корвиан оказалось вполне достаточно, чтобы суметь пресечь все попытки флота отбить захваченные системы, а после того как и корвиане, по примеру Содружества, разместили оборонные станции в граничных системах, пришлось вовсе отказаться от таких попыток. Теперь военные действия перешли в фазу затяжного противостояния. Нельзя сказать, что активных действий не велось вообще, но теперь они были не столь катастрофичны для Содружества, и в последнее время флоту почти всегда удавалось отбить потерянные системы, пока противник не успевал в них укрепиться.

Фронт в какой-то степени стабилизировался, и Теца призвали в Объединенный штаб для создания независимой экспертной группы, в обязанности которой входил анализ практически всей деятельности Объединенного штаба. Другой на его месте опустил бы руки: как же, ведь такое назначение было однозначно воспринято всеми в качестве почетной отставки, но только не адмиралом. Он сделал вид, что не понял никаких намеков, и вместо принятия звания почетного адмирала стал с упорством, достойным уважения, создавать свою группу экспертов. Никто не может сказать, как и когда это произошло, но каким-то неведомым образом созданная им группа стала приобретать авторитет в среде военных, а когда недоброжелатели спохватились, было уже поздно: Тец прочно укрепился в Объединенном штабе, приобретя большой вес. Теперь уже ни одно значимое решение не могло быть принято без его участия, а уж вопросы финансирования и выделения ресурсов флоту почти полностью находились в его ведении.

Вот и сегодня день Теца был расписан до последней минуты: надо было принять участие в совещании по обсуждению новых видов вооружения и сформировать несколько рабочих групп, которые займутся проработкой вопросов о наращивании производственных мощностей Содружества в военной отрасли. Потом встречи с представителями миров Содружества, согласование с ними графиков военных поставок, и, что обидно, передоверить эту работу Тец возможности не имел.

В кабинет зашел очередной посетитель, его внешний вид буквально излучал бездну великолепного настроения и доброжелательности.

– Господин адмирал, рад приветствовать вас от имени мира Кнессел.

Тец сразу встал и двинулся ему навстречу, протягивая руку для приветствия:

– Это большая честь для меня. Хочу поблагодарить в вашем лице весь народ Кнессела, который вносит большой вклад в военную мощь Содружества.

– Да, должен сказать, что наш народ действительно делает все возможное для укрепления флота, – бодро продолжал посетитель. – Сегодня я рад сообщить вам, что все поставки выполнены без срыва сроков. Я надеюсь, что и в будущем мы не допустим нарушения своих обязательств.

Тец кивнул, но сделал это не совсем так, как требовалось в соответствии с моментом, и это несколько насторожило посетителя, заставив вести себя осторожней.

– Я уже в курсе вашего очередного успеха, – сообщил Тец, приглашая его присесть, – однако нам стоит обсудить еще несколько проблем, решение которых не будет столь приятным.

Посетитель в притворном ужасе вскинул руки:

– Что такое? Неужели к нашей работе есть какие-либо претензии? Должен со всей ответственностью вас заверить, что этого просто не может быть.

Тец слегка приподнял руку, прерывая поток негодования:

– Не торопитесь возмущаться. Вашим миром проделана огромная работа, ваш вклад в развитие флота Содружества огромен, немногие миры могут похвастаться этим. – Адмирал доброжелательно улыбнулся, выдерживая паузу, но спустя еще секунду улыбка исчезла с его лица. – Однако должен поставить вас в известность, что последняя партия реакторов не смогла вписаться в оговоренные параметры, причем параметры, критичные для военных кораблей. То же самое относится и к системе генераторов защитных полей: теперь, для того чтобы достичь необходимой степени защиты оборонных станций, потребуется увеличить количество таких генераторов, что приведет нетолько к удорожанию их обслуживания, но и к снижению надежности. Выводы экспертов мы уже подготовили и сейчас предоставим.

Смутился ли посетитель на самом деле, судить было трудно, но его старания в этом направлении были налицо.

– Извините. Я не знал, что у нас настолько все плохо. Мы, безусловно, проведем расследование и в будущем не допустим таких промахов, – начал оправдываться он, – но в последнее время у нас возникли определенного рода трудности в выполнении заказов. Вы наверняка в курсе задержки передачи технологии генераторов полей, сроки были очень жесткими, и, видимо, наши производственники не успели устранить все недостатки.

– Вы правы. Сроки передачи технологии были действительно нарушены нашим ведомством, виновные в этом уже понесли соответствующее наказание, и это единственная причина, по которой мы не стали применять санкции к вашим производственникам. Считайте, что сегодня вам удалось избежать убытков, но прошу учесть, что в будущем вам не удастся повторить это без последствий.

Посетитель облегченно вздохнул: определенно для него сегодня был удачный день. О существующих проблемах он, безусловно, знал и, идя к Тецу, был готов к возможным санкциям. Теперь нужно было закрепить успех.

– Благодарю вас, господин адмирал, за понимание наших проблем, мы сделаем все возможное и не допустим этого впредь. Еще должен сказать, что мы бы хотели пригласить вас и ваших подчиненных на торжество по случаю удачного окончания работ…

– Прошу меня простить, но не стоит дальше развивать эту тему. Забудьте об этом, я уже сказал вам, что у нас есть серьезные претензии к качеству выпущенной вами продукции, поэтому я просто советую не проводить по этому поводу торжественных мероприятий и уж тем более не приглашать на него ответственных лиц.

– Хорошо. Я вас понял. В таком случае разрешите откланяться.

– До встречи.

После ухода посетителя Тец снова погрузился в изучение отчета по графику поставок. То, что он жестко провел встречу с представителем мира Кнессел, ни о чем не говорило. Со стороны могло показаться, что адмирал крайне недоволен их поставками, однако на самом деле это было не так. Да, действительно, существовали определенные проблемы с заниженными параметрами генераторов, но на самом деле, если говорить честно, эти параметры были навязаны военными, поэтому с самого начала возникало большое сомнение в их выполнении. В военном ведомстве изначально сделали поправку на эти возможные сбои, и никаких проблем в действительности не существовало, но об этом поставщикам знать было не положено, иначе возникновение настоящих проблем было бы неизбежно.

Глава 4
«ГЛЕН»

Сегодня на комиссии рассматривали материалы о гибели оборонной станции «Глен» в системе Легион. Гибель станции вызвала широкий резонанс среди военных кругов, и не только потому, что этот район считался относительно спокойным, а станция была практически неуязвима для рейдовых отрядов противника, проблема заключалась в беспрецедентно высоких потерях личного состава станции – из полутора тысяч выжили лишь трое летчиков. Система была потеряна, но ее стратегическое положение требовало немедленных действий флота, и работа комиссии должна была внести ясность в оценке противостоящих сил корвиан.

– Капитан! Как вы сами можете объяснить столь стремительную гибель станции? Ведь с момента вылета вашего звена до гибели прошло не более трех часов.

Капитан стоял в центре небольшого зала перед членами комиссии, сидящими за столом, имеющим форму половинки эллипса; позади него сидели представители штабов и экспертных групп, и наличие столь большого «звездного» состава никак не способствовало творческому мышлению. Да и что он мог предположить, когда в один момент сразу отказали все системы связи и контроля? Он оказался глух и слеп, и просто чудо, как он сумел найти двоих из всего звена и после нескольких дней перехватить транспорт на дальних подступах, направляющийся к станции, и вырваться из системы.

Ему, конечно, не просто повезло: он часто сопровождал транспорт и знал его расчетную точку выхода из прыжка и примерное время его прибытия, это позволило ему нырнуть с транспортом назад, прежде чем их настиг патруль противника. Но расчет расчетом, а без везения здесь не обошлось: хоть точка выхода из прыжка и называется расчетной, на самом деле разброс составляет пару миллионов километров, и, можно считать, он попал не просто в яблочко, а в самую сердцевину.

– У меня нет никаких предположений на этот счет, я уже все написал в рапорте.

Председательствующий выдержал небольшую паузу на случай, если у кого из членов комиссии еще будут вопросы, и вновь обратился к капитану:

– Спасибо, капитан. Мы восхищены вашими профессиональными действиями в боевых условиях, и, я думаю, командование оценит ваши заслуги соответствующим образом. Вы свободны.

– Разрешите? – Адмирал Тец слегка приподнял руку, обозначая себя.

– Да, адмирал, мы вас слушаем.

– Все, конечно, знакомы с результатами отчета бортовых компьютеров перехватчиков. И там есть один момент, который не смогли объяснить эксперты наших ведомств. – Адмирал сделал знак своему помощнику, и в центре зала возникло объемное отображение системы. – Именно вот это. Видите довольно заметную вспышку за несколько минут до исчезновения связи? Многие считают, что это просто подрыв мощной мины. Сегодня я получил отчет из научного центра, и выводы, сделанные там, говорят о том, что это не мина, но некий объемный подрыв. Дальше у экспертов на сегодняшний день есть только одна гипотеза, которая не противоречит фактам, но она пока из области фантастики.

– Одну минуту, адмирал, – встрял один из членов комиссии. – Фантастика, конечно, нам строить и жить помогает, однако это всего лишь вымысел, а нам нужна реальность.

– Я согласен с вашим утверждением, но считаю: пока нет реальных объяснений, сгодится и гипотеза. И очень рекомендовал бы с ней ознакомиться. – Адмирал оглядел членов комиссии и, не получив возражений, продолжил: – В основе гипотезы стоит факт объемного взрыва, однако есть предположение, что это не результат подрыва мощного заряда, а результат отработки некой конструкции, которая воспроизвела гигантский электромагнитный импульс направленного действия. Дело в том, что у нас пока нет надлежащей теоретической базы процесса, мы не пытались воспроизвести электромагнитный импульс в таких масштабах, необходимы эксперименты, причем очень дорогостоящие, по этой причине мы не можем утверждать что-либо наверняка. Теперь о косвенных фактах, поддерживающих гипотезу. В момент объявления тревоги противник был зафиксирован именно в том направлении, после вылета перехватчиков и штурмовиков им навстречу выдвинулась лишь небольшая группа противника. Вторая группа противника была обнаружена чуть позже в стороне, и к ней выслали звено. – Все рассуждения адмирала тут же отображались на виртуальном макете системы. – Видимо, в этот момент и происходила подготовка к формированию подрыва. – На макете позади обозначенного боя сформировалось бесформенное облачко и туг же вспыхнуло. – После этого станция и все наши силы, что находились на пути электромагнитного импульса, перестали функционировать. Что касается звена, вылетевшего навстречу противнику, обнаруженному позже, то они не попали под действие импульса, но мощность излучения оказалась столь велика, что отраженного от станции импульса вполне хватило на время ослепить их, и именно этим объясняется, что они не были обнаружены и уничтожены противником. Вывод: создание конструкции формирования сверхмощного электромагнитного импульса занимает некоторое время, которое выиграла группа прикрытия противника, связав боем передовой отряд. Никаких значительных сил противника в системе на тот период не было. Необходимо послать в систему разведывательный отряд «Игла» и осмотреть обломки станции. Если их данные подтвердят гипотезу… Впрочем, дальше стоит поработать командам экспертов по выработке тактики. И еще один момент: по той же оценке экспертов, для формирования такого устройства в пространстве в столь короткие сроки требуются ресурсы, многократно превосходящие ресурсы, потраченные на строительство оборонной станции. Более того, практически все корабли, находящиеся на тот момент в системе, тоже превращаются в груды металла, поэтому, имея такие потери, противник вряд ли сможет в ближайшее время проводить аналогичные операции Вот примерно таким образом мы сейчас оцениваем создавшееся положение. – Тец вернулся на свое место и вопросительно взглянул на председателя.

Сегодня председательствовал адмирал Периц. Все знали, что как боевой адмирал он не очень хорош – не было у него в активе ярких побед, – но что касается работы штабов, то лучшего координатора и организатора найти было трудно. Вот так бывает в жизни – плохой тактик, но замечательный стратег.

– Спасибо. Отлично проработанный материал. Это уже кое-что, есть за что зацепиться. Ну что, господа, приступим к дальнейшему обсуждению?

Основная идея строительства оборонных станций заключалась в том, чтобы защитить зону равновесия в системе звезды, из которой можно было совершить прыжок к другой планетной системе, входящей в Содружество независимых миров. Прыжок осуществлялся из пояса равновесия звезды, находящегося в плоскости системы за пределами планетных орбит на расстоянии в зависимости от массы светила. Именно в этом месте гравитационное возмущение звезды было достаточно мало, чтобы не оказывать влияния на формирование туннеля в пространстве, и в то же время достаточно велико, чтобы стабилизировать концы туннеля относительно звезд. В прорванном пространстве происходило взаимодействие гравитационных полей звезд, и по ним, как по направляющим, корабль переходил в иное пространство; если направление прыжка относительно оси вращения звезды можно было отклонить до весьма значительных величин в зависимости от затрачиваемой энергии, то относительно касательной к поясу направление менялось лишь на несколько градусов. Именно по этой причине кораблям, совершающим пространственные переходы, приходилось иногда пересекать значительную часть системы, чтобы снова совершить прыжок в нужном направлении.

Пространственный прыжок на расстояние в десятки световых лет был известен уже давно, и человечество благодаря этому открытию успешно расселилось по рукаву Галактики. Однако, как это всегда бывает, образовавшиеся колонии, считая несправедливым принцип распределения ресурсов в пользу метрополии, стали постепенно образовывать все более самостоятельные миры, затем последовал тысячелетний период борьбы колоний за независимость. Бесконечная череда войн и конфликтов прекратилась лишь после того, как в них вмешалась негуманоидная раса, пришедшая из другого рукава Галактики, названная впоследствии корвианской. Корвиане представляли собой двухметровых прямоходящих хищников, очень походивших на медведей с Земли. Вместо когтей на их передних конечностях было по четыре пальца, и, хотя они не отличались особой гибкостью, этого, видимо, хватило им для развития высокотехнологичной цивилизации. Однако достижения корвиан в технологической сфере не смогли как-либо повлиять на их социальное развитие, они, как и в древние времена, считали себя центром мироздания и хозяевами Вселенной. Все, кто не подчинялся их расе, должны быть уничтожены, и любые переговоры с их участием проводились именно в этом направлении. У них не существовало понятия гуманизма, нормальные отношения в их среде, по устоявшимся традициям, поддерживались благодаря всеобъемлющей кровной мести и долга перед родом.

Только после потери нескольких миров человечество осознало, что столкнулось с весьма серьезной проблемой. Срочно был сколочен военный блок из наиболее развитых в военном отношении колоний, и при попытке захвата очередного мира корвианам был дан серьезный отпор. Однако космос большой, и корвиане, получив отпор с одной стороны, тут же напали с другой. Все понимали, что в создавшихся условиях противник имеет инициативу; это дает ему решающее преимущество, и просто необходимо провести несколько наступательных операций, чтобы вынудить корвиан большую часть своих ресурсов направить на оборону и ослабить наступательный порыв. Именно тогда и были выработаны основные принципы Содружества независимых миров. Метрополия отказывалась от любых притязаний на ресурсы колоний и все свои отношения с другими мирами строила на взаимовыгодной основе, взамен же, на добровольной основе, она получала военный и технический потенциал и единую для всех миров политику. Стремительный рейд мощного ударного соединения флота Содружества по тылам корвиан дал человеческим мирам передышку, которая позволила построить щит из оборонных станций на транзитных системах, что практически должно было полностью исключить возможность проникновения корвиан в глубь Содружества. Но противник оказался серьезным: корвиане не успокоились и, как только провели укрепление своих миров, двинулись в наступление. С тех пор война шла с переменным успехом, были и победы и поражения Содружества, но неизменным оставалось одно: корвиане непрерывно наращивали активность своих наступательных действий. Содружество, конечно, тоже не сидело сложа руки и постоянно укрепляло свой флот, но, видимо, у корвиан было значительно больше ресурсов, и они, неся каждый раз значительные потери, не отказывались от своих планов.

Глава 5
ВЫЖИТЬ НЕ ГЛАВНОЕ

– Господа курсанты, прошу минуточку внимания. Вы все проходили курс выживания в условиях враждебной среды, и у многих из вас по этой дисциплине высший балл. Однако, как показали дальнейшие события, выпускаемые нашей учебной частью специалисты абсолютно не готовы к практическому применению полученных знаний, по этой причине принято решение ввести практические занятия, которые будут проходить на выделенных нам полигонах. Надеюсь, вам удастся соединить теорию с практикой и подтвердить полученные ранее оценки. Сейчас до вашего сведения доведут график отправки на полигоны, остальное по прибытии на места. Вопросы есть?

Среди курсантов, несмотря на строгую дисциплину, возник ропот. Одно дело – ознакомиться с предметом в чистой теории, и совсем другое – испытать на себе. Да и смотря в какой среде. Все были знакомы с легендами о мерзких болотных тварях, которые были здесь в ходу. От одного упоминания о них пробирал мороз по коже, а уж примерить на себя вероятную встречу с ними вообще никто не решался, и это не считая всяких мелких пакостей, которые могли начисто испортить дальнейшую жизнь. Уже не раз курсантов привлекали для поддержки поисковых операций, и они не помнили ни одного случая, чтобы эти мероприятия оканчивались успешно. И после всего им предлагают пойти в этот ад, да не просто пойти, а выжить в течение какого-то срока. Нет, командование просто сбрендило.

– Вижу, вопросы все-таки есть. Найдется кто-нибудь смелый и донесет до меня возникшие сомнения в ясности моего изложения?.. Смелых нет. Тогда все равно я вынужден пояснить. «Не так страшен черт, как его малюют». Вам выпала высокая честь и возможность на собственном опыте убедиться в справедливости древнейшего афоризма. Должен также сказать, что тому, кто прилежно изучал предмет, опасность от местной фауны в основном не угрожает, так что все свои сомнения на сей счет можете адресовать только себе самому. Продолжайте. – Командир учебной роты кивнул представителю полигона, и тот начал зачитывать график выдвижения взводов на полигон.

Вопрос о проведении полевых занятий по курсу выживания возник совершенно неожиданно и вопреки всем сформированным планам, и поднял его один из представителей штаба. В качестве обоснования своих требований по занятиям он привел случай, произошедший недавно с группой курсантов, направлявшихся к новому месту службы на планете с аналогичными условиями жизни. Во время спуска челнока на базу произошла авария в тормозном двигателе. Пилот попытался развернуть челнок и погасить скорость входа в атмосферу маршевым двигателем, но время было упущено, так как, нарушая инструкции, пилоты челноков для экономии времени частенько проводили торможение перед непосредственным входом челнока в атмосферу планеты. Ударные нагрузки оказались столь велики, что компенсаторы не сумели их полностью погасить, и конструкция аппарата при этом сильно пострадала. В обшивке появились трещины, через которые образовавшаяся от слишком большой скорости в атмосфере плазма проникла внутрь корпуса и буквально разорвала его на несколько частей. Только в самый последний момент автоматика челнока отстрелила третий отсек, в котором как раз и находились курсанты. Отсек, несмотря на возникший внутри пожар, все-таки дотянул до поверхности, и курсанты, большинство из которых получили обширные ожоги, сумели его вовремя покинуть. Однако на этом их беды не кончились, потому что остатки отсека упали высоко в горах, и по закону подлости именно в момент прохождения обширного циклона. Когда спасательная команда наконец сумела добраться до места падения отсека, в живых остались только четверо, причем с полным букетом последствий жестокого переохлаждения. Потом, расследовав этот инцидент, комиссия флота пришла к выводам, что больших жертв среди курсантов можно было бы избежать, если бы они выполнили элементарные действия по программе выживания в условиях враждебной среды, и именно по этой причине было рекомендовано повысить уровень подготовки курсантов по соответствующей программе.

Однако подготовка подготовкой, но перегибать палку в этом вопросе тоже не следовало. Среда планеты, на которой размещалась часть, была слишком враждебной, и, несмотря на все меры предосторожности, могли возникнуть ситуации, угрожающие жизни курсантов, о чем и пытался говорить командир части проверяющим. Но, как всегда бывает в таких случаях, никто даже не попытался вникнуть в суть его возражений.

– Вместо подготовки настоящих солдат вы воспитываете здесь изнеженных девиц. Как они будут служить дальше, если не могут элементарно позаботиться о себе? – кипятился представитель штаба.

– Но мы не готовим бойцов. Эти ребята – технический персонал, и основная их служба заключается в умении обслуживать пилотируемую технику. Никто не говорил, что из них надо готовить боевые машины. К тому же условия, в которых будут проходить занятия, далеко не безопасны даже для хорошо подготовленных людей.

– Давайте оставим эти разговоры, в конце концов, безопасность курсантов будут обеспечивать опытные инструкторы, а полигон мы подобрали самый безобидный, ничего с вашими подопечными не случится, посидят с недельку в джунглях и вернутся.

Выбранный полигон для занятий действительно считался наименее опасным на планете, но «наименее опасный» вовсе не означало «безопасный». Да и получил он такой статус лишь потому, что был организован сравнительно недавно и еще не успел обрасти статистикой чрезвычайных ситуаций. Как бы то ни было, приказ получен и его надо выполнять. Чтобы свести к минимуму вероятность возникновения действительно опасных ситуаций для курсантов, командование учебной части договорилось с другими частями выделить побольше опытных инструкторов и сформировать мощные спасательные команды, а также, вопреки всем инструкциям, выдать курсантам специальные защитные комплекты. Но и этого показалось мало, и непосредственно перед занятиями на полигоне был проведен «санитарный» рейд большими силами, чтобы очистить территорию от опасных местных видов живности.

– Курсант Томов, ваш ареал обитания на предстоящие десять дней определен вот в этой местности, – инструктор ткнул пальцем в карту, – однако ввиду абсолютной невозможности ориентации в местных джунглях не будет большой беды, если вы окажетесь вне определенных вам границ. Единственное условие – это отсутствие контакта с другими курсантами. Еще раз предупреждаю: в случае непосредственной угрозы вашей жизни необходимо немедленно активизировать аварийный спас-маяк и принять меры к сохранности того, что наиболее вам дорого. Удачи!

Ким с тоской взглянул в сторону джунглей – даже издалека они выглядели весьма недружелюбно. До прибытия на место ему был выделен проводник, потом его оставят одного, и ему придется умудриться протянуть там около десяти дней. Как только стало известно о предстоящих событиях, курсанты кинулись штудировать все доступные материалы по местной флоре и фауне. То, что они там увидели, нисколько их не успокоило и даже, наоборот, вселило еще больший ужас. Только после того как командование училища организовало серию встреч с работниками полигонов, назревающий вал отказников был предотвращен. Ким тоже основательно засел за изучение местных условий – и тоже был не в восторге от предстоящих испытаний, но, как это всегда бывает в коллективе, не решился показать себя более обеспокоенным.

Чем дальше они отходили от базы, тем гуще и темнее становились джунгли. Тропа, по которой они передвигались – не шли, а именно передвигались, – едва угадывалась в темноте, царившей у самой земли. Сверху непрерывно падали крупные капли влаги, которые образовывали внизу вечный дождь, из-под ног постоянно выскакивали гигантские многоножки, и уже несколько раз какая-то местная тварь пыталась вцепиться в ботинок. Кима передернуло, когда он представил, что могло случиться, не будь ботинок, таких прочных, особенно если учесть, что большинство видов наземных насекомых были условно ядовиты. Условно ядовиты – это когда человек не умирает от укуса, но переносит его крайне болезненно, и, если вовремя не принять меры, можно даже схлопотать болевой шок.

– Все. Где-то здесь ты и должен быть, – объявил проводник, – на юг далеко отсюда не забирайся, а то выскочишь за пределы полигона.

– А где этот юг? – встрепенулся Ким.

Проводник покрутил головой и криво ухмыльнулся:

– А черт его знает! – Потом включил навигатор, взглянул на него и ткнул рукой в сторону: – Там. Впрочем, тебе это ни к чему. Это можно разглядеть только с верхних ярусов, но подниматься туда не советую, там опасней. Внизу только падальщики, а вот наверху могут быть и хищники. Впрочем, ты это и так должен хорошо знать. Ну что, курсант, счастливо оставаться, мне сегодня еще двоих надо отвести.

Проводник повернулся и почти мгновенно растворился в темноте. Ким остался совершенно один, мокрый от пота и непрерывного дождя. Постояв еще немного, Ким принялся отрабатывать первые действия рекомендаций:

1. Произвести обследование местности.

Расширяющимися кругами он принялся обследовать местность. Ха! Кругами. Какие тут круги? В трех метрах ничего не разглядеть, а каждое дерево до десяти метров в диаметре, и корни у него как горные хребты, уходящие вдаль. Тут хорошо бы сначала просто вокруг дерева обойти, что тоже далеко не просто. На первом же круге Ким уже безнадежно заблудился. Так, первая рекомендация к черту.

2. Выбрать наиболее защищенное место и обустроить его.

Наиболее защищенное место между корней деревьев, которые в месте сочленения образовывали козырек и, таким образом, защищали от дождя, но, видимо, местная живность считала так же, и поэтому, когда Ким осветил одно из таких убежищ, он понял, что просто не рискнет туда залезть. Вторую рекомендацию ждала участь первой.

3. В случае длительного предстоящего пребывания (а в данном случае так и есть) озаботиться поиском местных аналогов продуктов питания.

Это означало одно: питаться всем тем, что явно неядовито. Ну и что здесь было явно неядовито? Все, что в принципе съедобно, уже давно съедено, осталось только то, что вообще несъедобно. Условно съедобными в данном случае можно считать многоножек, которых здесь видимо-невидимо, но при одной мысли о них у Кима начались спазмы желудка. Что еще ему сильно действовало на нервы, так это наличие вокруг большого количества гигантских хищных слизней.. Передвигались они медленно, но позади себя оставляли большие комки клейких выделений с пищеварительным соком. Позднее они совершали обратный вояж по своим следам и поглощали эти выделения вместе с полуразложившимися мелкими животными, попавшими в такую ловушку. Поэтому передвигаться по джунглям приходилось как по минному полю, постоянно проверяя то место, куда ставишь ногу. В случае недосмотра потом приходилось долго отдирать клейкую слизь с ботинок, а уж запах при этом надолго отбивал всякий аппетит.

Ким тяжело вздохнул. Получалось, что выполнить рекомендации по выживанию он не мог даже частично, а ведь все так хорошо выглядело в теории: просто, ясно, и никаких тебе проблем. Поплутав еще немного в полутьме в надежде найти что-нибудь более-менее подходящее, Ким решил подняться наверх и поискать там. После длительных блужданий ему посчастливилось наткнуться на ствол гигантской лианы белгалы, знаменитой тем, что на всем протяжении ствола от нее отходили небольшие отростки, которыми она при любой возможности цеплялась за стволы деревьев, образовывая как бы винтовую лестницу, удобную для подъема на верхние ярусы леса. И еще одной отличительной особенностью этой лианы, которой Ким надеялся воспользоваться, были гигантские семена. Для того чтобы будущая лиана могла выжить в условиях вечной темноты и достигнуть верхних ярусов, необходимо было обеспечить большой запас питательных веществ в семенах, именно по этой причине семена столь велики. Созревая, они падали вниз, застревали в ветвях деревьев и, прочно укрепившись, пускали к земле корень, который проходил к поверхности почвы на десятки метров, и уже, укоренившись, лиана начинала расти вверх. На самом деле Киму нужны были не сами семена, которые, впрочем, тоже не были лишними в его положении, а то место, где они растут и вызревают. По описанию он знал, что такое место названо «домовина», размеры этого образования достигали четырех метров в диаметре, что вполне позволяло использовать его в качестве надежного укрытия.

Первый десяток метров вверх пришлось буквально продираться сквозь жесткие переплетения мхов-паразитов, которые в изобилии покрывали стволы деревьев в нижней части джунглей, но зато выше подъем стал гораздо легче, ветви лианы действигельно росли через равные промежутки и чем-то отдаленно напоминали лестницу. Чем выше он поднимался, тем веселее становилось вокруг. Полутьма сменилась легкими сумерками, появились летающие насекомые, послышался в высоте далекий гвалт птиц, дождь, так досаждавший внизу, тоже почти прекратился. Теперь уже можно было разглядеть окружающее пространство и величие лесных исполинов, росших из тьмы и уходящих в бесконечную высь. Добравшись до огромной ветви дерева, вокруг которого причудливо извивалась лиана, Ким решил передохнуть и присел, откинувшись на отростки лианы как на спинку кресла. Нет. Хоть и считается внизу безопасней, но наверху значительно лучше. Отдыхая, он немного расслабился, чего делать было никак нельзя. Когда боковое зрение зафиксировало небольшое движение на ветке, приступ страха мгновенно обжег все тело. Хорошо еще, что при этом он не стал дергаться, а только замер. Внимательно присмотревшись, Ким увидел большого древесного паука, слившегося по цвету с корой дерева. Внешне он выглядел очень угрожающе, но по описанию был вполне безобидным. Отличительной особенностью этого вида было его неуемное любопытство; еще первые экспедиции отметили это животное и дали ему полное описание. Паук питался личинками жуков, живущих в разлагающейся древесине, поэтому не имел ни средств нападения, ни средств защиты, что, впрочем, не мешало ему принимать грозный вид и имитировать нападение на противника, защищая свои владения.

Ким положил руку на ствол и изобразил пальцами движение такого же паука, атака последовала мгновенно, но, не допрыгнув до руки десятка сантиметров, паук отпрянул и, подняв передние лапки, принял угрожающую позу. Ким насколько смог так же рукой повторил это движение и потом долго наблюдал танец угрозы своего оппонента. Закончилось все неожиданно. В одну из атак на руку Кима паук, видимо, немного не рассчитал, слегка ткнулся в запястье и, почувствовав, что сильно ошибся, стремглав кинулся прочь. Все. Отдохнул, развлекся, теперь можно продолжить подъем. Поднимаясь выше, Ким анализировал свои действия с пауком. Пока все прошло хорошо, но в будущем надо быть осторожней, не всегда ему будет везти на встречи с безобидными обитателями этого мира. По пути он видел и кокон гигантских насекомых, которых назвали перлоис, опасных тем, что у них были огромные жала и, защищая свой дом, они нападали на все, что движется вокруг. И огромную белку картаку, которая хоть и не была хищницей, но относилась ко всему весьма недружелюбно и могла запросто своими когтями нанести серьезные ранения. И даже аналог земного питона, имеющего в передней части гибкие щупальца, которыми он, вероятно, хватал своих жертв…

Да! Жизнь джунглей была разнообразна. Особые неприятности пришлось испытать Киму, когда он наступил на хищное растение ангу, его длинный отросток стал мгновенно извиваться как живой и, захлестнув ногу, с силой дернул в сторону. Ему повезло, что в этот момент он держался руками за ветви лианы и его не сдернуло вниз. Повезло-то повезло, но теперь он висел на одних руках, а второй ногой никак не мог зацепиться за что-нибудь, что помогло бы ему в борьбе с коварным растением. Лишь благодаря неимоверным усилиям (а может, просто немного ослабла хватка анги) ему удалось дотянуться ногой до одной из ветвей, закрепиться и начать потихоньку, по сантиметрам отвоевывать свою ногу. Как только появилась возможность, Ким достал нож и вонзил в отросток. Растение не стало испытывать судьбу и сразу отпустило ногу, отчего Ким чуть не слетел вниз уже с другой стороны. Немного придя в себя, он с удвоенной осторожностью двинулся дальше.

Чуть выше того места, где Ким едва не угодил на обед хищному растению, стали в избытке встречаться ящерки лигории, так их назвали за удивительно красивое пение: они столь старательно и красиво выводили свои трели, что певчие птицы по сравнению с ними выглядели бледно. Появились и каркуньи – эти ящерки были уже покрупнее, но, в отличие от лигорий, не имели ядовитых желез, и им приходилось старательно прятаться в листве, их присутствие угадывалось только по издаваемому ими звуку, чем-то отдаленно напоминающему кряканье уток. Каркуньям Ким обрадовался, эти существа были очень осторожны, и, когда они издавали свои звуки, это означало, что поблизости нет крупных животных. Вот в их-то обществе Ким и устроил себе еще один отдых, перед последним отрезком пути.

Вот она, домовина, действительно огромная, наконец-то Ким до нее добрался. Теперь надо было найти способ забраться внутрь. Вход, вернее сказать, выход, из которого выпадали семена, находился в нижней части образования, немного сбоку, и свисал над пропастью. Забравшись чуть выше домовины, Ким попал на второй ярус леса. Здесь ветви исполинских деревьев переплетались, образуя сплошную сеть, по которой можно было вполне сносно передвигаться. Появилось большое количество растений-паразитов, которые не имели своей корневой системы и существовали исключительно за счет других обитателей леса, причем даже за счет таких же представителей, к каким относились сами. Как добраться до домовины, Ким сообразил довольно быстро, ему даже не пришлось сильно потрудиться, он просто перекинул длинные плети одного из местных растений поближе к домовине и спустился по ним как по веревочной лестнице безо всяких проблем. Забравшись внутрь, Ким оценил, насколько ему повезло, часть семян уже покинула растение, еще два были готовы отправиться в самостоятельный путь, чем пришлось незамедлительно воспользоваться. После этого места внутри стало даже слишком много, и как-то само собой напрашивалось сравнение с уютной комнатой, количество света, проникающего внутрь через прозрачные прожилки стенки домовины, оказалось вполне достаточно. Немного освоившись, Ким приступил к реализации третьей рекомендации – озаботился поиском местных аналогов продуктов питания. А вообще-то чего тут заботиться, только протяни руку и дотянешься до растущих семян белгалы, даже если в ближайшее время он ничего не найдет, можно вполне питаться мякотью незрелых семян. Правда, при этом возникало сильное подозрение, что его пищеварительная система неадекватно отреагирует на такое количество непривычной пищи. «А впрочем, – усмехнулся про себя Ким, – на такое питание реакция как раз будет вполне адекватной».

У самого основания растущего плода белгалы Ким сделал неглубокий надрез и стал собирать в пластиковый пакетик густой белый сок, похожий на сливки. Сока набралось около полулитра, прежде чем он перестал вытекать из надреза, – немного конечно, но для пробы этого более чем достаточно. Вкус у сока был слегка сладковатый, и в то же время напоминал болтушку энергетического напитка из индивидуального пакета. Выводы, к которым пришел Ким в результате пробы, были весьма просты: если не пронесет, прожить можно. Отпраздновав таким образом свое новоселье, он начал устраиваться на ночлег. День клонился к концу, а утром надо было обследовать окрестности и заодно поискать более привычное пропитание. Единственно, что сильно действовало ему на нервы, это огромное количество летающих насекомых, хорошо еще, что, наверное, исходящий от тела человека запах был им незнаком и различная кровососущая нечисть хоть и досаждала своим жужжанием, но не пробовала его на вкус. Ладно, завтра же он поищет в округе гавлим, цветки которого испускали запах, отпугивающий почти всех насекомых джунглей, для человека же этот запах был очень приятен, а созревающие впоследствии плоды напоминали вкус превосходного, ароматного кофе.

Кулонг сидел на толстой ветке, прижавшись к дереву, его защитный цвет позволял ему полностью сливаться с окружающим пространством, с самого утра он не сделал ни малейшего движения, его внимание было направлено на одно место, и ничто не могло его отвлечь, он ждал. Подходил срок кладки яиц, и нужно было торопиться, а ему никак не везло, и вот сегодня он наконец нашел то, что ему нужно. Но как ни спешил он, инстинкт заставлял его ждать. Ждать, несмотря ни на что, даже если это будет стоить ему жизни. Кулонги никогда не устраивали собственных гнезд, не воспитывали свое потомство: все, что нужно было для их птенцов, заложено в инстинктах. Отложив яйцо в чужое гнездо, они считали свою задачу по продолжению рода выполненной и вновь могли спокойно наслаждаться жизнью. Развивающийся птенец прежде всего съедал соседних птенцов, а когда подходило время, то и выкормивших его приемных родителей. Видимо, со временем популяции птиц, на время покидающих свои гнезда, стали уменьшаться, оставшиеся ни при каких обстоятельствах не прерывали свою вахту до появления потомства; сменяя друг друга, родители ни на минуту не оставляли гнездо без присмотра. Никто не может сказать, когда это произошло, но кулонги нашли выход, и выход этот был крайне опасен для них, для их будущего потомства, да и для всего живого в той части джунглей, где они откладывали яйца.

Из большого дупла на секунду показалась острая мордочка, прикрытая щеткой серебристых усов, в мозге кулонга прозвучал будильник, и он очнулся, но внешне ничего не изменилось. Через некоторое время на толстую ветку рядом с дуплом выпрыгнул лесной обитатель размером с рысь, его движения были грациозны и стремительны, а тело, казалось, не имело костей – настолько он был гибок. Хищник стал стремительно обследовать окружающее пространство, постоянно возвращаясь к дуплу. Покружив таким образом около двух минут, он замер и стал принюхиваться. Время пришло, и внутри кулонга стала нарождаться дрожь, времени у него теперь было немного: самка, охраняющая свой выводок, сейчас стремительно метнется к воде и будет отсутствовать лишь небольшое время. За это время кулонг должен был достать ее выводок и улететь с ним, а чтобы это сделать, надо было быстро и незаметно разогреть застывшие от длительного неподвижного ожидания мышцы. Самка, вероятно, чувствовала опасность, но не могла определить, откуда она исходит, а ждать дольше было невозможно, ей срочно была нужна вода. Покрутившись еще немного, она молнией кинулась вниз, и как, только это произошло, кулонг мгновенно обрел подвижность, распустил крылья и бесшумно слетел к дуплу. Вот ради чего он так долго ждал – четыре кожаных мешочка, скрепленных между собой, лежали на дне дупла. Там внутри находились существа, которые помогут ему продолжить свой род. Подхватив их, кулонг не задерживаясь прыгнул прочь от дерева и, маневрируя между ветвями, стал пробираться наверх. Уже отлетев на приличное расстояние, он услышал сзади дикий и отчаянный визг – это вернулась самка, но было уже поздно, кулонг выполнил первую часть своего плана и теперь приступал к выполнению второй. Перелет был длительным и опасным, подниматься высоко нельзя, иначе те существа, которых он тащил с собой, могли погибнуть раньше времени от переохлаждения. Солнце скрылось за горизонтом, но кулонг продолжал лететь, и лететь ему придется всю ночь.

Ким утром выбрался из своего убежища и, взобравшись наверх, принялся обследовать окрестности. «Кто рано встает, тому бог подает», – вспомнил он пословицу, когда нашел плоды игрисса. По описанию они были превосходны на вкус и очень питательны, а выглядели как бананы, примерно в таких же связках.

Ким срезал одну и потихоньку отправился обратно. Перед спуском в домовину он решил передохнуть и, найдя удобное место в развилке веток, ненадолго присел, наслаждаясь утренним лесом. Вдруг мимо него бесшумно скользнула огромная птица и села на ветку рядом со стволом дерева. Ким замер. Он, конечно, распознал кулонга – местный вид птиц, откладывающий яйца в чужие гнезда. Несмотря на свои огромные размеры, кулонг не представлял для человека особой опасности, но вполне мог причинить неприятности, особенно когда этот человек находится на высоте более ста метров над землей. Оглядевшись, птица подняла что-то клювом и повесила на сучок. Ким внимательно присмотрелся: да это же яйца викульи, древесного кролика! Надо немедленно отобрать, поскольку среди перечня возможных продуктов питания на этой планете яйца викульи считались изысканным деликатесом. Правда, по описанию, их размеры были поменьше, эти гораздо крупнее, но раз крупнее, значит, и вкуснее, решил он. В этот момент птица стала терзать один из мешочков, и Ким, недолго думая, кинулся в атаку. Конечно, нападать на кулонга он не собирался – себе дороже, но очень надеялся, что, не разобравшись в ситуации, птица бросит свою добычу, а потом будет поздно. Сценарий полностью оправдался: кулонг в панике шарахнулся в сторону, и, пока он перелетал на другую ветку, Ким уже возвратился с добычей назад. Не мешкая особо, он быстро закрепил связку плодов и стал спускаться в свое убежище, надо было скорее укрыться от кулонга, о зловредности и терпеливости этой птицы ходили легенды.

Кулонг выполнил вторую часть плана; хоть и не до конца, но и это оказалось весьма эффективно. Запах от поврежденных существ стал быстро распространяться вокруг и приводить всех птиц в сильнейшее возбуждение. Теперь, пока эти существа не будут уничтожены, гнезда останутся без присмотра и самка кулонга не торопясь отложит в них яйца. Подождав на ветке еще немного и убедившись, что все происходит как и должно быть, он вспорхнул в сторону и отправился в другую часть джунглей. Его задача выполнена, где-то рядом находилась самка, теперь пришло ее время.

Забравшись внутрь домовины, Ким перевел дух и принялся рассматривать свою добычу. Два кожистых яйца были уже растерзаны, но еще два остались в неприкосновенности. Сегодня он попытается развести небольшой костерок и приготовить этот деликатес. Перекусив плодами игрисса, он стал прикидывать, где и как ему развести огонь, но в это время снаружи послышались возмущенные крики птиц. Ким осторожно выглянул наружу и едва успел увернуться от стремительной атаки. Этого он никак не ожидал, и сначала ему пришло в голову, что это кулонг натравил на него местных пернатых в отместку за отобранные яйца. Немного проанализировав ситуацию, Ким решил, что этого не может быть, а птицы здесь собираются по какой-то другой причине. Может, у них слет по передаче птичьего опыта?

Однако шум продолжал усиливаться, превращаясь в непрерывный гвалт, а некоторые представители летающих даже стали атаковать вход, пытаясь пробраться внутрь, чего позволить им было никак нельзя. Пришлось встать на защиту своего жилища. В последующие два часа Ким был занят исключительно обороной входа, и чем дальше, тем настойчивее птицы атаковали. Он защищался буквально руками и ногами. Обмотав руки жесткой шкуркой от шелухи семян белгалы, приходилось выбивать нахальных птиц наружу, а тех, кто падал под ноги, отправлять тем же путем, но придав гораздо большее ускорение. Однако птиц было слишком много, и в атаку двинулись более крупные экземпляры, теперь приходилось опасаться и острых когтей. Ситуация стала ухудшаться, Ким мучительно искал выход. В промежутках между атаками он ножом принимался подрезать стенку домовины рядом с выходом. Здесь домовина имела слоистую структуру, была надежда подрезать один из слоев и закрыть им вход. Спустя еще полчаса, отбив несколько серьезных атак, ему удалось оторвать от стены часть слоя и полностью перекрыть вход. Только тогда Ким обессиленно опустился на пол и посмотрел на свои руки: несмотря на то что он их надежно замотал, в некоторых местах все же его достали, раны хоть и неглубокие, но крови натекло прилично, хорошо, защитный костюм был достаточно прочным. Заклеивая свои раны специальным клеем из аптечки, Ким размышлял над ситуацией, в которой оказался, ему было непонятно, что вдруг произошло в джунглях и почему ему оказано такое пристальное внимание со стороны местной живности. В конце концов он все-таки пришел к выводу, что это как-то связано с яйцами викульи. Может, их выкинуть наружу – и все успокоятся? Но, с другой стороны, еще неизвестно, сколько продлится эта осада, а питаться чем-то надо. Правда, костерок теперь не разведешь, но их можно употребить и сырыми, и вообще, это его добыча и отказываться от нее глупо, а птичий базар покричит и успокоится, не могут же они здесь сидеть вечно.

Оставшийся день Ким провел под непрекращающийся крик огромной стаи, которая, видимо, не собиралась разлетаться, и даже наступившая Ночь ничего не изменила. Утро он встретил уже с головной болью – ночью ему приходилось постоянно вскакивать и проверять вход, потому что там непрерывно кто-то скребся и пищал.

Перекусив плодами игрисса и соком семян белгалы, Ким осмелился заглянуть за свою импровизированную дверь. Птицы уже активно не атаковали вход, но количество их в округе явно не уменьшилось. Ну что ж, ему положено сидеть здесь еще долго, так что время у него есть. Голод не грозит, в случае явной опасности можно воспользоваться SOS-маяком, а то, что вокруг гвалт непрерывный, так это неприятно, но не смертельно.

– Господин лейтенант, в четвертом секторе большое скопление птиц, происходит что-то необычное.

– Там курсант Томов сидит, вторую ночь переночевал. Между прочим, судя по показаниям его маяка, никаких проблем с его здоровьем нет. – Дежурный переключил монитор на указанный сектор и долго анализировал ситуацию. – Вообще-то особых проблем я не вижу. Такое случается периодически, хотя и в меньших масштабах. Ничего страшного нет. Кстати, по-моему, Томов пойдет на рекорд, половина его товарищей уже отказались от борьбы за существование. Ладно, присмотрите за этим сектором.

Ким уставился на викульи яйца: внутри за тонкими кожистыми оболочками проглядывало шевеление.

«Ну вот, прозевал, – подумал он. – Надо было раньше их съесть. Впрочем, нет, они с самого начала уже были несъедобными, обманул меня кулонг».

Теперь все разрешилось, и он мог со спокойной совестью выкинуть их наружу, и, может быть, птицы теперь успокоятся. Но, уже протянув руку, Ким замер – что-то мешало ему сделать это. Там, внутри, была зарождающаяся жизнь, а он вот так легко решил оборвать ее. Но, с другой стороны, появившиеся детеныши викульи явно не выживут без ухода, а он даже не представляет, чем им помочь. Так и не решившись определить их судьбу, он оставил все как есть, не представляя, что за этим последует. Время шло, шевеление внутри нарастало. Вдруг на одном яйце оболочка лопнула ровной линией, и оттуда высунулась мордочка крохи. Ким присмотрелся – это явно не викулья, мордочка у зверька была более вытянутой, а ушки маленькими и немного сдвинутыми назад. Да и выглядели они значительно крупнее, что это за животное, он так и не сумел определить. Тем временем кроха полностью покинул свою обитель и принялся обследовать окрестности. Вероятно, он при этом пищал, но из-за гвалта снаружи Ким ничего не слышал, вид мокрого, беспомощного существа заставил его вытащить из аптечки салфетки и приводить его в порядок. Второй кроха появился минут через двадцать, и, пока Ким занимался им, первый непрерывно тыкался в руки. Наверное, просит есть, догадался Ким. Так. Началось. И чем их теперь кормить? Единственно, что он мог им предложить, – это сок семян белгалы. Соорудив из пипетки аптечки на скорую руку нечто типа соски, Ким предложил это зверькам, и они, хотя и без видимого удовольствия, но все же высосали приличную дозу сока, а потом стали зевать и прижиматься к Киму.

«Ну вот еще, – фыркнул Ким. – Я вам что, мать, что ли?» Он попытался отстраниться, но они тут же тонко запищали и снова стали прижиматься к нему. Теперь он уже не отстранялся, хотя ему было не очень удобно – у него искал и защиты два крохотных существа, и обмануть их было равносильно предательству. И тут только до него дошло: он услышал писк, значит, стало значительно тише. И действительно, птичий гвалт, доносившийся снаружи, почти утих, дело двигалось к вечеру, и, видимо, у пернатых, слава богу, все-таки нашлись неотложные дела.

Утром вокруг было тихо, и Ким решил сделать пробную вылазку, но крохи сразу почувствовали, что их хотят оставить одних, и подняли такой плач, что его сердце не выдержало. Недолго думая он расстегнул костюм и засунул туда зверьков, теперь они находились с ним в постоянном контакте и успокоились.

Выбравшись из домовины, Ким не смог узнать знакомого места: мелкие ветки были обломаны, тонны птичьего помета покрывали все вокруг, пройти куда-нибудь, не поскользнувшись, было большой проблемой. Но идти-то надо, и Ким, вспоминая всех святых, двинулся по «минному полю».

Впоследствии этот день Ким вспоминал как один из самых удачных: он нашел новую домовину, с гораздо более удобным подходом, а чуть позже – отобрал у подростка хищной анги двух птиц. Когда он их принес в домовину и принялся потрошить, зверьки, учуяв запах добычи, принялись требовать своей доли. Ким решил посмотреть, что они будут делать с птицей, и положил ее тушку рядом с ними. Зверьки тут же вцепились в добычу и начали слизывать кровь, временами они пытались своими крошечными зубками оторвать кусочки мяса, но у них это пока не получалось. Теперь Ким не сомневался, что это хищники, и хищники серьезные, по существу, у них еще не совсем открылись глаза, а уже подавай им мясо. Чтобы зверьки не сильно мешали ему в приготовлении птицы, он отдал им потроха, а сам развел костерок на толстой ветке. С водой тоже сложилось очень удачно: большинство местных растений-паразитов запасали внутри себя большое количество влаги, и когда на их стеблях делался глубокий разрез, сок тонкой струйкой вытекал из них. Жизнь наладилась. Ким, сытый и довольный, обживал свое новое жилище. Зверьки успокоились, вопрос с их пропитанием тоже был решен, сок семян белгалы с кровью птиц им очень понравился. Вечером маленькие ящерки лигории своими мелодичными трелями огласили окрестности, и, пока они исполняли свои на редкость красивые песни, Ким знал, что никаких хищников поблизости нет. Еще днем он нашел светящихся улиток и разложил их на ближайших ветвях в надежде, что света от них будет достаточно, чтобы хотя бы немного осветить пространство. Когда опустилась темнота и вокруг засветились улитки, Ким понял, что, кроме красоты, пользы от них не было. Уже имея печальный опыт, Ким заранее побеспокоился о защите входа в домовину и не дергался всю ночь, ожидая нападения всякой твари. Теперь он удивлялся тем первым кошмарным дням в джунглях, когда ему мерещилась опасность на каждом шагу. На самом деле джунгли вовсе не страшны, и если соблюдать определенную осторожность, то его пребывание здесь будет похоже на курорт.

– Господин лейтенант, в восьмом секторе сигнал маяка. Курсант Транг, – доложил диспетчер.

– Поднимай группу. Он долго терпел, видимо сильно намучился – пять дней в джунглях далеко не сахар. Что, теперь у нас один Томов остался? Видимо, нашел надежное убежище.

– Может, его раньше забрать?

– Нет. По результатам этой группы будет принято решение о дальнейшей целесообразности подобных мероприятий.

– Да нельзя больше такого делать. Только парнишек угробим. Троих вон в последний момент вытащили, даже сигнала подать не успели, остальных на реабилитацию отправили, у всех укусы, отравления, куча местных паразитов – в общем, полный букет.

– Нас не спрашивали. Но ты прав. Рапорт я все-таки напишу и по инстанции отправлю. Хочу, чтобы умников, которые это придумали, туда бы запихали, – пусть на своей заднице почувствуют проблемы выживания.

– Может, вытащим Транга и своими силами Томова подстрахуем?

– И как ты это себе мыслишь? Думаешь, мы там за ним можем следить?

– Ну не знаю. Может, просто рядом будем находиться? В случае чего не надо будет тратить время на дорогу.

– Нет, не надо. Но с мужиками поговорим. Пусть навестят его, посмотрят, все ли в порядке.

Ким тщательно прицелился и резко выдохнул в трубку древесного борщевика. Тонкая игла, пролетев метров пятнадцать, впилась в птицу, и она забилась в судорогах. Яд паука-лицедея действовал настолько быстро, что у нее не было никаких шансов. Еще находясь на базе, Ким вычитал в отчете экспедиции об этом насекомом, его яд не был смертельным в прямом смысле этого слова, но, попадая в тело жертвы, сильно воздействовал на нервные окончания, вызывая своего рода болевой шок, и все мышцы сводила сильнейшая судорога. Сегодня ему удалось самостоятельно добыть дичь, можно было, конечно, еще проверить ангу, но посещение этого хищного растения, мягко выражаясь, не приносило удовольствия. Один только запах от разлагающихся трупов животных чего стоил. Пока птица билась в судорогах, Ким осторожно к ней приближался. Торопиться было нельзя, сегодня он уже от этого едва не пострадал, когда чуть не попал в объятия питона. Несмотря на то что питон был явно неспособен справиться с человеком, нападение все-таки последовало, а его укусы весьма болезненны. Но одно дело – на земле, и совсем другое – на головокружительной высоте. Хорошо, хоть Ким был подготовлен основательно и в последний момент заметил опасность. Ну а яд одинаково эффективно действовал на всех. Зверьки высунули мордочки из костюма и глазели во все стороны. Удача охотника не осталась ими не замеченной: почуяв добычу, они проявили беспокойство. Ким уже неоднократно удивлялся их способности правильно оценивать обстановку: когда он выслеживал добычу, они вели себя исключительно тихо и в то же время, когда ему улыбнулась удача, радостно заверещали. Росли они очень быстро, уже через неделю у них появились острые как бритва зубки и не менее острые когти, теперь они не только лакали сок с кровью, но и вполне прилично расправлялись с добычей.

Ким возвращался довольный, как возвращается с удачной охоты охотник, но, подходя к домовине, он насторожился. Что-то было не так. Он не мог сказать что, но понял, что ощущает чье-то присутствие. Зверьки, видимо почувствовав его тревогу, тут же затихли, не подавая признаков жизни. Ким замер и стал внимательно, метр за метром, осматривать густые заросли, впрочем, вскоре он убедился в тщетности своих попыток: рассмотреть что-либо в этом буйстве красок было решительно невозможно. А ведь каркуньи молчат, это может означать, что несколько минут назад здесь кто-то был, эти ящерки уже успели привыкнуть к Киму и теперь не считали нужным прерывать свое кряканье в его присутствии. Вывод напрашивался сам собой – или поблизости крупный хищник, или его пришел проведать проводник. Но тогда в любом случае на ветках должны были остаться отметины либо от острых когтей, либо от триконей, которыми обязательно должны пользоваться проводники. Ким медленно присел и принялся искать следы на гладкой коре ветви. Так и есть. На коре едва заметно отпечатался след от триконей, скорее всего, его действительно пришел проведать проводник. Ким выпрямился и снова прислушался: каркуньи по-прежнему молчали, следовательно, он был где-то поблизости и наблюдал за ним. Прикинув примерно, где он может находиться, Ким крикнул:

– Хватит вам прятаться. Знаю, что вы здесь.

Чуть выше того направления, куда он смотрел, шевельнулась листва и показалось удивленное лицо.

– Ну ты молоток. Как узнал-то?

– Так каркуньи выдали.

– Да нет. Вроде молчали. – И тут же хлопнул себя по лбу: – Точно. Какой же я идиот, ну конечно. Как я сразу-то не догадался?

– Пришли меня проведать?

– Ну да. Все уже давно свои тренировки закончили, один ты у нас остался.

– Со мной все в полном порядке. Питание хорошее. – Ким показал свою добычу. – Сплю замечательно, личная охрана тоже имеется. – И он кивнул на высунувшихся любопытных зверьков.

– А на ночь где устроился? Дупло нашел?

– В домовине белгалы. Там как у нас на базе. Пойдемте лучше туда.

– Похвастаться хочешь?

– Сами увидите, здесь здорово. Я вас даже кофе угощу.

– Гавлим нашел?

– Нашел.

– Значит, тебе здорово повезло. У нас его очень ценят. Там еще есть?

– Много. Потом покажу.

Ким с гордостью демонстрировал гостю, с какими удобствами устроился, как сам смастерил оружие и приспособился варить кофе. Проводник внимательно выслушал Кима, а потом достал коммуникатор.

– Дежурный. Курсант Томов программу выживания выполнил в полном объеме, завтра возвращаемся.

Вечером Ким сидел на краю домовины и с грустью слушал пение лигорий. Проводник с подозрением за ним наблюдал.

– Ты чего такой грустный? Завтра назад, рад должен быть.

– А чего радоваться? Здесь вон как здорово. Жить, конечно, не сахар, но недельку я еще здесь бы побыл.

– В первый раз вижу человека, которому в этих джунглях хорошо. Междупрочим, что у тебя за звери, я здесь таких ни разу не видел.

– Да вот сначала съесть их хотел, а потом они меня за мамку приняли. Так и ходим теперь вместе.

– Надо же. Чего только на свете не бывает, – покачал головой проводник.

Утром отправились на базу. Ким шел уверенно, а в душе поднималась тревога. За небольшое время он сильно привязался к своим зверькам, но теперь не знал, как решится вопрос с ними, и неизвестность сильно угнетала его. Зверькам тоже передалось его состояние, и они тихо заскулили.

Проводник все же расслышал их писк.

– Чего это они?

– Они все понимают. Боятся расставаться.

– Надо же. Придем, свяжемся с нижним полигоном – там как раз изучением здешних зверушек занимаются. Попробуем определить их туда.

– Скучать они сильно без меня будут.

– Да уж. Конечно, будут. На будущее запомни: вся жизнь – сплошное расставание.

Встречала их вся база. Всем было интересно взглянуть на курсанта, который не только выполнил всю программу, но и устроился с таким комфортом, что не желал возвращаться. Сначала к этому известию отнеслись с большой долей скепсиса, но, когда увидели абсолютно здорового курсанта, да еще отказавшегося от еды, поверили, что такое возможно. Позднее Ким составил отчет о своей «борьбе за жизнь» и остался на базе ждать решения по своим приемышам.

Биолог с нижней базы явился на следующий день. Он прошел в комнату Кима и с недовольным видом заявил:

– Ну, если меня вызвали глядеть на викулью, урою. Где эти щенки?

Ким слегка свистнул, и два гибких тельца метнулись к нему на кресло. Биолог замолчал и с недоверием уставился на них. Но зверьки, не обнаружив ничего для себя интересного, тут же затеяли игру. Кима поражала скорость, с какой зверьки мечутся по комнате, и это, когда им всего восемь дней от роду. Зверьки стали проявлять интерес и к вошедшему, но это его явно не обрадовало. Не обрадовало – мягко сказано; он попятился к выходу, медленно, плавно открыл дверь и, когда оказался снаружи, быстро захлопнул ее. Поведение биолога сильно удивило Кима, но он ему ничего не объяснил, поэтому Ким продолжал ждать. Минут через десять поступил вызов по коммуникатору:

– Томов, ты там как?

– Нормально. А что могло случиться?

– Могло. Ты вот что… никуда не выходи. И своих зверей не отпускай. Еду тебе принесут в комнату.

– Вот те раз! Это из-за малышей?

– Из-за них. Но ты не дергайся, скоро специалист по ним приедет.

– Да что случилось-то?

– Сказано – не дергайся. Приедет специалист, все прояснится. А пока отдыхай.

Ким пожал плечами и внимательно посмотрел на резвящихся малышей. Зверьки мгновенно бросили игру и вопросительно взглянули на него, но, не получив сколько-нибудь понятных команд, туг же снова продолжили носиться по комнате.

Часа через два к нему в комнату зашел человек:

– Здравствуй, курсант. Я Левашов, руководитель группы по исследованию агрессивных форм жизни. А это, насколько я понимаю, твои подопечные? – кивнул он в сторону спящих зверьков.

– Да, это они.

– Сколько им?

– Восемь дней.

– Да, примерно так и есть, – кивнул Левашов.

– А они сильно опасны?

– Ну… как бы тебе сказать, чтобы не напугать… Мы пока не уверены, но если наши подозрения оправдаются, то придется назначить на этом полигоне карантин. Ты лучше расскажи, как они к тебе попали.

Ким подробно описал все детали спасения малышей. Левашов внимательно слушал и время от времени делал в планшете пометки.

– Значит, кормил соком семян белгалы, смешивая с кровью птиц? Мы как-то не догадались. А вот ты не заметил некоторые странности в их поведении, ну, например, они заранее догадываются о том, что ты хочешь сделать?

Ким кивнул. Да, зверьки действительно вели себя так, будто заранее знали, что от них может потребоваться. Да и сам Ким каким-то образом точно знал, чего они хотят, но не желал признавать, потому что этого просто не могло быть. Но теперь ему задали вопрос прямо, и у него не осталось сомнений, что это действительно так.

– Я тут принес в контейнере им немного еды. Сейчас мы её выложим, но ты прикажешь им не прикасаться к ней. Посмотрим, как они сумеют тебя понять.

– Как это я им прикажу? Они же меня не поймут.

– Мне кажется, поймут. – И Левашов положил на пол плошку с едой.

Зверьки сразу проснулись и, потянувшись, двинулись к плошке.

– Нельзя, – произнес Ким, и зверьки остановились в нерешительности, удивленно переводя взгляд с плошки на него, а потом тихонько заскулили, но к еде не притронулись, и все с надеждой поглядывали на Кима.

– Прекрасно! – удовлетворенно заявил Левашов. – А теперь, не говоря вслух, мысленно разреши им есть.

Ким мысленно разрешил им приступить к еде, и зверьки с радостным визгом кинулись к плошке.

– Ну теперь все понял?

– Теперь да. Они что, телепаты?

– Не только, это одна из их способностей.

– Понятно. Поэтому и карантин?

– Нет, не поэтому. А потому, что их сородичи крайне опасны и агрессивны. Из-за них мы потеряли несколько экспедиций и три команды спасателей. В тех джунглях, где они обитают, с ними невозможно справиться, это самый страшный кошмар. До последнего времени мы имели о них самую скудную информацию и только совсем недавно с помощью специальных зондов наконец сумели побольше узнать о них. Все попытки получить этих зверьков к себе не увенчались успехом, они в неволе не живут и погибают в течение десяти часов. Видимо, это как-то связано с их исключительными ментальными способностями. Так что собирайся, курсант, перемещаемся на нижний полигон, будем изучать твоих зверушек. А здесь объявляем карантин до прояснения всех обстоятельств.

На нижнем полигоне Киму выделили огромный вольер с участком джунглей. Малыши были в восторге, они часами носились по веткам деревьев. Впрочем, слово «носились» не вполне описывало их молниеносные перемещения. Ким поражался, насколько быстры были эти создания: время от времени к ним в вольер запускали птиц для кормления, и зверьки наперегонки атаковали летящую птицу, прыгая на расстояние десяти – пятнадцати метров. Впечатление было такое, что с земли или с дерева в птицу била молния, и она, трепыхаясь, падала вниз. От него ничего в секрете не держали, и Ким ознакомился с теми данными, которые на сегодняшний день имелись по этому виду животных.

Первые упоминания о них появились после пропажи экспедиции, обследовавшей замкнутую часть джунглей, ограниченных со всех сторон обширными болотами. Когда спасатели прибыли на место, никого в живых не осталось – погибли все, причем так быстро, что даже не успели подать сигнал бедствия. Характер ран, нанесенных членам экспедиции, позволил довольно точно определить, с каким типом животного столкнулись люди. Тогда никто еще не имел понятия о степени опасности подобной встречи, поэтому сформировали новую экспедицию, приняв все возможные меры предосторожности. Но и вторая экспедиция разделила судьбу первой. Более того, пытаясь спасти членов экспедиции, погибла и команда спасателей. Тогда было принято решение обратиться к военным. Но, как это всегда бывает, вместо проведения масштабной операции в штабах решили, что они круче всех гражданских и легко обойдутся малыми силами. Результат: еще одна погибшая экспедиция и две спасательные команды.

Теперь уже взялись за джунгли серьезно. Привезли всю необходимую технику. По всем джунглям расставили наблюдательные системы, а экспедицию облачили в бронированные скафандры. Только тогда смогли провести тщательное обследование джунглей и найти виновников всех этих ужасов.

Ресурсов у исследователей на планете не хватало, поэтому обследование хищников отложили до лучших времен, но климат планеты стал целенаправленно меняться, и площадь болот начала уменьшаться, а следовательно, появилась пока еще гипотетическая вероятность расселения смертельно опасных хищников. Тогда и решили организовать еще один полигон, на котором будут исследоваться агрессивные формы жизни планеты, и в первую очередь получившие печальную известность хищники. Но лишь когда удалось добыть первые экземпляры животных, стало понятно, почему с ними не могли справиться. У горгуней, так назвали их впоследствии, было совершенно уникальное строение клеток, не имеющее аналогов на планете и дающее им такие способности, которые трудно даже вообразить. Их метаболизм под воздействием некоторых веществ, вырабатываемых определенными железами, мог взрывообразно ускоряться в сотни раз, и это несмотря на и так запредельные его показатели. Мышечные ткани позволяли горгуни развивать огромную скорость, а строение скелета – в значительной степени изменять свою форму, что еще больше повышало эффективность мышц. Но самый большой интерес вызвало наличие у них мощных ментальных способностей – именно это делало из них непобедимых противников. Во-первых, они наперед знали все действия своих жертв, во-вторых, благодаря этому степень маскировки у них была совершенна, им не надо было непрерывно следить за жертвой, они знали о ней все и в любой момент. В-третьих, нападая семейной группой, они отлично согласовывали свои действия. Это действительно была идеальная машина для убийства Просто счастье, что ареал их обитания ограничивался только этой частью джунглей.

И вот теперь детеныши горгуни были неожиданно обнаружены за пределами ограниченной зоны, а это означало катастрофу, именно поэтому к Киму был проявлен такой интерес. Уникальность возникшей ситуации заключалась в том, что, несмотря на все усилия, исследовательской группе до сих пор не удавалось получить ни одного экземпляра для проведения полноценных исследовательских работ, а тут сразу две особи, да еще ручные, о чем можно еще мечтать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.