Томас Кэрри
Мезальянс

1

Реджиналд Кормакс стоял, прислонившись лбом к приятно прохладному оконному стеклу, и смотрел вниз, в темный колодец Ласалль-стрит. Будь проклят этот гнилой город, думал он. Позавчера его машина отказалась заводиться, и вот сегодня, после двух дней поездок на такси, тяжелая, будто налитая свинцом голова гудит, как потревоженный улей. Вчерашний таксист чихал и кашлял с такой силой, что едва не врезался в автобус, и вот результат: сегодня у него самого температура, головная боль, раздраженное горло.

Эх, поменять бы климат на приличный, с тоской вздохнул Кормакс, глядя на плывущие по небу тяжелые снеговые тучи. Переехать куда-нибудь на юг, в Калифорнию или Аризону, что ли?.. Для криминального адвоката везде клиентура найдется, спасибо натуре человеческой. И ради чего я терплю этот Чикаго? Ветер, дождь, сырость... А летом ветер, жара, влажность. Хуже только Хьюстон. А то, может, махнуть во Флориду?

Мысли плескались и булькали в голове, как густая, раскаленная каша... Надо бы отменить последнюю встречу, одеться, снова заказать такси – ха-ха! – и поехать домой... Впереди уик-энд – возможно, удастся отлежаться и к понедельнику прийти в норму. Проклятье, тридцать три года, и даже позаботиться о нем некому!

Реджиналд с трудом оторвал горячую голову от прохладного стекла, подошел к столу и нажал кнопку внутреннего переговорного устройства.

– Стелла, вызовите мне, пожалуйста, машину. И отмените встречу в шестнадцать тридцать с мистером Доккерсом. Я что-то неважно себя чувствую...

Лифт быстро спустил мистера Кормакса на тридцать шесть этажей вниз. Сев на мягкие подушки заднего сиденья уже ожидавшего его такси, Реджиналд буркнул свой адрес, закрыл глаза и задремал. Вечерний час пик еще не начался, и он прибыл домой в Эванстон спустя полчаса вместо обычных полутора. Расплатился с таксистом, прошел по дорожке к своему старому трехэтажному особняку, отыскал ключ и вошел. Скорее бы добраться до спальни и лечь...

Внезапно странный шум достиг ушей хозяина дома, и он замер. Звук доносился из дальней части дома – стрекочущий, дребезжащий... Что бы это могло быть? Пошатываясь, опираясь рукой на стену, Реджиналд прошел по коридору и остановился у открытой двери в кухню.

На длинном столе стояла портативная электрическая пишущая машинка, издававшая этот странный звук, а перед ней на высоком табурете сидела совершенно незнакомая ему молодая, не больше двадцати пяти, блондинка. Уж не галлюцинации ли это? – подумал Реджиналд.

Но тут «галлюцинация» повернулась, увидела его и густо-густо покраснела. Она соскользнула с табурета и предстала перед ним в полный рост: высокая, примерно пять футов семь дюймов, стройная, волнистые светлые волосы падают на плечи крупными локонами. А глаза, огромные голубые глаза, широко распахнутые от изумления...

– Мистер Кормакс? – наконец выговорила незнакомка приятным певучим голосом. – Прошу прощения. Клянусь, это первый раз.

Реджиналд продолжал стоять на пороге и тупо смотреть на девушку. Кто-то словно бил его по голове огромной, тяжелой кувалдой, и мыслительный процесс давался ему с трудом.

– Что значит первый раз? Первый раз для чего? Кто вы такая? И какого дьявола делаете в моей кухне? Где нашли эту машинку?

– Я ваша приходящая кухарка, – ответило ангелоподобное создание в джинсах и светло-голубой блузке.

Он моргнул, не в состоянии сразу усвоить эту информацию. Кухарка? Та самая С. Стэджерфорд, которой он утром оставил чек на этом столе, та самая, которая обеспечивает его здоровой и вкусной едой последние два месяца? Но почему молодая и почему в джинсах? А как же седая полная пожилая дама в белом фартуке, которую он представлял себе, но ни разу не видел?

– Вы – С. Стэджерфорд? Моя кухарка? – недоверчиво спросил хозяин дома. Проклятая голова, хоть бы не так болела!..

Девушка снова покраснела и кивнула.

– Если вы хотите отказаться от моих услуг...

– С какой это стати? – раздраженно рявкнул он. Мысль о необходимости снова думать о приготовлении ужина или перспектива ежевечернего похода в ресторан мгновенно разозлила его. – Не путайте меня, объясните, что значит эта машинка.

С. Стэджерфорд поколебалась, внимательно посмотрела на своего работодателя и заметила:

– Мистер Кормакс, вы неважно выглядите. Плохо себя чувствуете?

– Я чувствую себя чертовски больным, но дело не в этом. Ответьте на мой вопрос. Что вы делаете в моей кухне с этой машинкой?

– Ничего ужасного, мистер Кормакс. К тому же я начала только после того, как закончила все дела здесь, – защищаясь, ответила С. Стэджерфорд.

– Нельзя ли поточнее? Что значит «ничего ужасного»? – продолжал безжалостно настаивать Реджиналд.

– Я... я делала домашнее задание... Я учусь на курсах.

– А почему здесь? Где вы обычно готовите эти самые задания?

– Дома, конечно. Но на этой неделе школьные каникулы. Там, где я живу, сейчас шум и гам и никакой возможности что-то делать, поэтому я взяла машинку с собой.

– Извините, что помешал вам... – саркастически начал мистер Кормакс и закашлялся.

Стараясь побороть приступ и едва не задыхаясь, Реджиналд вдруг почувствовал, как его взяли за руку, подвели к стулу и осторожно усадили.

– Отдохните, мистер Кормакс, – услышал он преисполненный сочувствия голос. – Я сейчас поищу в аптечке какое-нибудь лекарство.

Он покачал головой, тяжело перевел дыхание и пробормотал:

– Нет, сделайте лучше кофе. Чашку крепкого, горячего кофе, и я утрою ваше жалованье.

Окинув его оскорбленным взглядом, мисс Стэджерфорд вернулась к рабочему столу. Словно в тумане Реджиналд наблюдал, как она вытащила исписанный лист, собрала разбросанные рядом страницы, сложила все в папку, закрыла футляром пишущую машинку и достала кофемолку. Девушка двигалась легко и проворно, явно хорошо зная, где что лежит. Он еще не успел как следует разглядеть ее, а густой аромат его любимого «Амбассадора» наполнил воздух и перед ним оказалась дымящаяся чашка.

– Знаете, когда я вошел и увидел вас, то подумал, что у меня галлюцинации, – сказал Кормакс, делая глоток и удовлетворенно откидываясь на спинку стула. – Ох, как здорово, мисс Стэджерфорд. Вы просто спасли мне жизнь!

Она покачала головой и нахмурилась.

– Вовсе нет. Вам сейчас нужен не кофе, а пара таблеток жаропонижающего и удобная постель.

– Я скоро лягу, – пообещал он. – А вы, почему вы себе не налили кофе?

Она улыбнулась, забавно наморщив прелестный вздернутый нос и чуть надув полные ненакрашенные губы.

– Подумала, что лучше подожду, пока хозяин предложит.

Реджиналд кивнул, отметив про себя красоту ее рта и изумительную выпуклость молодой груди. Да что это со мной, одернул он себя, лихорадка, что ли, так влияет?

– Присоединяйтесь ко мне, пожалуйста, мисс Стэджерфорд, – вежливо произнес он и вздрогнул от застучавших в голове молотков. – Или миссис?

– Мисс.

– А С. перед Стэджерфорд что значит?

– Синтия. Мисс Синтия Стэджерфорд. – Она слегка нахмурилась. – Мистер Кормакс, не возражаете, если я потрогаю ваш лоб?

– Будьте как дома, – ехидно откликнулся он. Приятное ощущение прохладной руки на воспаленном лбу, увы, не продлилось долго. – Ну и каков же диагноз?

– У вас жар, сильный жар. Надеюсь, это грипп.

– Надеетесь?

– Надеюсь, что ничего более серьезного. В этом году грипп проходит в основном без осложнений. Я сама только что переболела, поэтому и говорю так. – Синтия достала из своей сумки пузырек аспирина, вытряхнула три таблетки и подала Реджиналду вместе со стаканом воды. – Вот, примите сейчас это и еще столько же на ночь. И пейте больше жидкости – воды, соков.

Он удивленно посмотрел на нее. Эта девушка поражала его с самой первой минуты, сначала – своим несоответствием привычному образу кухарки, теперь – неожиданной отзывчивостью и заботой по отношению к совершенно постороннему человеку.

– Вы очень добры, Синтия. Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас «мисс Стэджерфорд»?

– Вы платите мне жалованье, мистер Кормакс. Решайте, как вам удобнее. – Она взглянула на часы и взяла футляр с машинкой. – Спасибо за предложение, но у меня уже нет времени для кофе. В холодильнике я оставила два литра свежевыжатого апельсинового сока и фрукты. Пожалуйста, не забудьте, что вам надо много пить. Я вернусь в понедельник, как обычно. Прощайте, мистер Кормакс. – Синтия с состраданием посмотрела на поникшую на стуле фигуру. – Кто-нибудь может за вами поухаживать?

– Я бы и врагу не пожелал подцепить эту чертову заразу. – На нее взглянули мутные, совершенно больные глаза. – Достаточно того, что вы уже подверглись этой опасности.

– О, не беспокойтесь, я ведь говорила, что только что перенесла грипп.

– И что вы делали? Как лечились?

– Мне повезло. Я разболелась, когда доехала до родителей, так что меня лечила и баловала мама.

– Моя мать – диабетик, ей и так нелегко, поэтому это исключено. Лучше уж я один как-нибудь справлюсь...

Синтия взяла свою сумку.

– Я оставлю вам таблетки. Принимайте по три штуки сразу и пейте больше соков. Хорошо, что сегодня пятница, успеете прийти в себя к началу следующей недели. А если не станет лучше, позвоните врачу.

– Надеюсь, что доживу до понедельника, – мрачно буркнул Реджиналд, чувствуя все ускоряющуюся барабанную дробь в голове.

– Мистер Кормакс... – робко начала Синтия. – Да?

– Мне очень жаль.

Он внимательно посмотрел на нее налитыми кровью глазами.

– Чего именно: того, что я заболел, или что застукал вас?

Она вызывающе вскинула голову.

– И то, и другое. Пожалуйста, примите приготовленное кофе в качестве компенсации за доставленные неудобства.

С этими словами она исчезла.

Направляясь к автобусной остановке, Синтия думала не о предстоящем вечере, а о Реджиналде Кормаксе, одном из ее работодателей. Она часто представляла себе его, приходя в этот большой, старый, удивительно удобный особняк, – вот бы ей жить в таком доме! Каждую неделю Синтия находила на кухонном столе чек, выписанный крупным, размашистым почерком, – оплата за ее работу. Но теперь, когда столкнулась с ним лицом к лицу при не самых благоприятных для него обстоятельствах, была просто потрясена.

Мистер Кормакс оказался вовсе не тем чопорным, лысым стариком адвокатом, которого она воображала. Напротив, довольно молодой, лет тридцати с небольшим, высокий шатен. Интересно, какие у него глаза? Ей-то довелось увидеть красные, болезненные. Бедняга ужасно выглядел. Как тяжело ему придется бороться с болезнью одному, в большом пустом доме, когда некому даже принести воды, чтобы запить таблетки... В таком состоянии дойти до кухни – целая проблема. Почему же она не подумала сразу и не отнесла воды ему в спальню? Конечно, это не входит в ее обязанности, но есть ведь и элементарное чувство взаимовыручки в трудных ситуациях.

Синтия вспомнила расположение комнат в доме и завистливо вздохнула: подумать только, столько места, и все одному! Какой контраст с ее двумя комнатками на втором этаже, которые она арендует у друга детства своего двоюродного брата. И ей еще повезло, что и это удалось снять за такие смешные деньги. Оук-Парк – ближайший пригород Чикаго, и совсем рядом с домом-музеем Хемингуэя.

Старый двухэтажный дом, рассчитанный на большую семью, опустел, когда Кристофер Миллер расстался со своей женой. Та забрала двух их мальчишек-близнецов и уехала в Аврору, а Крис, томясь от тоски по семье и одиночества, решил сдать верхний этаж. И теперь преподаватель химии Чикагского университета делил дом с Синтией Стэджерфорд и Грегором Торком – молодым, но подающим надежды художником...

Только она подошла к двери, как навстречу ей вылетели двое маленьких мальчуганов – Тед и Нед, семилетние сыновья хозяина дома, проводящие каникулы в доме отца. С горящими от возбуждения глазами, они ждали ее за дверью.

– Извини, Синтия, но мне так и не удалось убедить их, что тебе захочется переодеться или попить чаю. – Крис виновато улыбнулся. – Но ты же сама пообещала им этот поход в кино...

– Ничего, я только на секунду поднимусь к себе, сменю куртку и положу машинку, – ответила Синтия и была вознаграждена восторженными детскими криками.

Провожая их к машине и подавая Синтии ключи, Крис сказал:

– Я закажу пиццу к вашему возвращению. А вы, ребята, ведите себя хорошо и постарайтесь уговорить ее поужинать с нами.

Спустя четыре часа переполненные впечатлениями и совершенно обессилевшие мисс Стэджерфорд и молодые Миллеры вернулись домой к обещанной пицце. Синтия не только получила возможность поужинать в теплой семейной атмосфере, что было удивительно приятно, но и уступила мольбам Теда и Неда провести вечер в их компании.

– Спасибо, Синди, ты просто спасла мне жизнь, – сказал Крис; провожая ее к лестнице на второй этаж, когда близнецам пришла пора ложиться спать.

Синтия хихикнула.

– Ты не первый, кто сказал мне сегодня эти слова.

Крис потребовал подробностей и был немало позабавлен ее рассказом о том, как она попалась с поличным со своей пишущей машинкой.

– Мне правда жаль, что близнецы так мешают тебе. Надо было с самого начала не позволять им вторгаться в твои комнаты, – с раскаянием произнес Крис. – А в качестве трубки мира предлагаю стаканчик бренди в моей гостиной, только попозже, когда дети уснут.

Она весело улыбнулась в ответ.

– Спасибо, Крис. С удовольствием.

В тишине своей комнаты Синтия обессиленно рухнула в кресло. Конечно, поход в кино с близнецами был сплошным удовольствием, да и вечер, проведенный с ними и их отцом, оказался приятным, но все это произошло после целого рабочего дня, почти двух часов за пишущей машинкой и неожиданной встречи с Реджиналдом Кормаксом. Она перенервничала, поскольку он имел полное моральное право тут же уволить ее, что равнялось бы почти катастрофе при ее финансовом положении. Ее спасло только его плохое самочувствие.

Но ничего, отныне пребывание в доме мистера Кормакса будет строго ограничено ее обязанностями по приготовлению обедов и ужинов три раза в неделю, причем в часы отсутствия хозяина. Синтия нахмурилась, вспомнив о его состоянии. Он казался таким больным, что она покидала его с тяжелым сердцем. Что, если подумать, полная ерунда. Если бы близнецы не приехали на каникулы, если бы ей не пришлось задержаться на пару часов после работы, чтобы немного попечатать, то она так никогда бы и не встретила мистера Кормакса и не узнала о его болезни.

Синтия приняла горячую ванну, вернувшую ей жизненные силы и энергию, привела себя в порядок и спустилась вниз, искренне благодарная Крису за приглашение выпить. Как ни стыдно было признаваться в этом, но перспектива провести вечер пятницы в одиночестве пугала Синтию. К ее искренней радости, в гостиной кроме радушного хозяина она нашла еще и Грегора, своего соседа, и его подружку Линнет.

– Синди, привет, дорогая, садись со мной. Наверное, совсем выдохлась? – радостно приветствовала ее Линнет. – Крис сказал, что ты развлекала сегодня близнецов.

– Да, и наслаждалась каждой минутой. Сначала «Бургер Кинг», потом «Баскин Роббинс», затем кино. Я думала, они ужинать не станут, но куда там! Ну а как ты, Грегор, поправился? – повернулась Синтия к своему приятелю и чмокнула его в щеку.

Тот довольно кивнул и улыбнулся.

– Линнет целует меня лучше.

Крис покачал головой, подавая Синтии бокал.

– Счастливчик! Имеет персональную сиделку и медсестру в одном лице.

– Ничего, – вставила Линнет, – мои медицинские услуги стоят недешево. Это ему обойдется в хороший ужин в самом дорогом ресторане. – И она нежно ущипнула возлюбленного за щеку.

– Ладно, ладно, не грози.

Слушая вполуха любовную перепалку молодой пары, Синтия ощутила укол совести, вспомнив больного Реджиналда Кормакса, который лежал сейчас в своем огромном доме один-одинешенек. Но он уже не маленький и в состоянии сам о себе позаботиться, напомнила она себе. В конце концов всегда можно обратиться за профессиональной медицинской помощью... Эта мысль помогла ей отключиться и расслабиться в компании приятных людей.

Грегор снимал пол-этажа в доме Криса и вместе со своей подружкой Линнет поддержал Синтию, когда та оказалась в отчаянном положении и была вынуждена принять великодушное предложение Миллера. Тот уверял, что с учетом необходимости содержать два дома – этот и дом своей бывшей жены в Авроре – ему пригодятся любые деньги, которые он сможет добыть. Но Синтия понимала, что Крисом движет лишь желание помочь родственнице своего лучшего друга, поскольку арендная плата была просто смехотворной. В итоге она спрятала в карман гордость, которую не могла себе сейчас позволить, и с благодарностью приняла великодушное предложение.

Но, обретя новое жилье, Синтия оказалась лицом к лицу с проблемой поиска и новой работы. Беготня по газетным объявлениям большой пользы не приносила, и в свободное время Синтия взялась готовить для своего домохозяина в качестве компенсации за низкую арендную плату.

Крис поначалу возражал, но, когда увидел, что ее намерения совершенно серьезны, с благодарностью принял помощь. Более того, рассказал об этом своей коллеге Берте Конрой, и та буквально умолила его поговорить с Синтией, чтобы та помогала и ей, причем за весьма щедрую плату. Здоровье детей, уверяла она – у миссис Конрой было двое парней и две девочки, – стоит дороже. А спустя несколько недель она же предложила Синтии взять на себя аналогичную работу, только в меньшем объеме, в доме ее хорошего знакомого мистера Кормакса, живущего неподалеку от нее. В общем, то, что было временным решением проблемы, внезапно стало приносить приличный доход.

Многие знакомые и родственники осуждали ее, но Синтия считала, что нашла то, что ей надо: и деньги платят хорошие, и времени остается достаточно для другого, основного занятия. Синтия писала роман. И не какой-нибудь дамский, а детектив, кровавый, жуткий детектив. Взбивая яйца или смешивая ингредиенты для особо хитрого соуса, она обдумывала хитросплетения сюжета. Пойманная с поличным мистером Кормаксом Синтия предпочла солгать: ни один человек на свете еще не знал о ее затее.

Вот и сегодня вечером, проведя пару часов в обществе старшего Миллера, Грегора и Линнет, Синтия поднялась к себе, поставила машинку на мягкое одеяло, чтобы заглушить звук, и приступила к работе. И вдруг обнаружила, что главный герой, который не очень-то удавался ей до сих пор, неожиданно ожил, обрел черты ее нового знакомого, заговорил, как Реджиналд Кормакс...

Когда Синтия подняла глаза от листа бумаги, на часах была половина третьего ночи.

Проснувшись около десяти и приняв душ, Синтия вернулась в свою крошечную гостиную и была буквально сметена с ног близнецами.

– Синди, Синди, ты не сердишься, что мы пришли? Синди, мы уезжаем после ланча. Спускайся пить с нами чай! Мы будем скучать по тебе! – наперебой затараторили Тед и Нед.

– Но вы же увидите маму, дорогие. Я буду вам больше не нужна, – ласково ответила она, обнимая и целуя светлые взъерошенные головенки.

– Синди, ты не можешь сказать нашей маме, чтобы она помирилась с папой?.. – вдруг спросил Нед.

– Ты что, не знаешь, о таких вещах Синди нельзя просить, – сурово оборвал его Тед.

Синтия спустилась с близнецами вниз, думая, как хорошо было бы помочь Миллерам. Но она не знала, что послужило причиной ухода Джин. Что именно не могла эта женщина простить Крису. Ей ни к чему лезть в чужую личную жизнь, разобраться бы в собственной...

Следующие сорок минут прошли весело. Но затем близнецы устроились перед телевизором, а Крис поманил Синтию в кухню.

– Ты не знаешь, почему у Неда заплаканные глаза?

Она посмотрела ему в лицо и честно ответила:

– Он просил меня помочь помирить тебя с Джин, а Тед сказал, что это невозможно.

Крис мгновенно помрачнел.

– Ты собираешься выполнить его просьбу?

– А ты сам, ты хочешь этого?

Он помолчал, потом смущенно, как-то даже горестно улыбнулся.

– Если бы думал, что будет какой-то прок, то да, конечно. Только я точно знаю, что ничего из этого не выйдет. Не обращай внимания, Синди, у тебя достаточно своих проблем, чтобы беспокоиться еще и обо мне. Отдыхай, наслаждайся уик-эндом. А я повезу ребят к моей ненаглядной, которая даже на порог отказывается меня пустить...

Под впечатлением этого невеселого разговора и уступая внутреннему беспокойству, Синтия решилась позвонить мистеру Кормаксу. Услышанный ею в трубке голос был таким хриплым, что стало очевидно: со вчерашнего дня ему стало не лучше, а даже хуже.

– Доброе утро, – произнесла она, – это Синтия Стэджерфорд.

– Кто?

Она моментально почувствовала раздражение.

– Ваша кухарка, мистер Кормакс. Хотела узнать, как ваше самочувствие сегодня.

– А... – Он помолчал. – Если честно, то просто ужасно.

– Вы что-нибудь ели?

Пулеметная очередь кашля разорвала телефонную трубку.

– Нет, – сумел в промежутках выдавить Реджиналд, – и не хочу.

– А как ваша температура, по-прежнему высокая?

– Наверное. – Он стал хватать ртом воздух. – О дьявол...

Синтия несколько секунд стояла неподвижно и возмущенно слушала короткие гудки. Потом сказала себе, что глупо обижаться, а уж тем более волноваться о совершенно постороннем человеке. Поэтому старательно приоделась, накрасилась, спустилась вниз, попрощалась с близнецами и их отцом и отправилась на встречу с подругой.

– О, дорогая, ты сегодня изумительно выглядишь, – защебетала Бетси Никколс, увидев подходящую к ней Синтию.

Подруги зашли в любимую кондитерскую, уселись за столик и начали обмениваться ничего не значащими репликами, пустяками, новостями.

– Какое у тебя хорошенькое колечко! – воскликнула Бетси, беря Синди за руку и разглядывая блестящую побрякушку. – И руки такие белые, гладкие, будто ты и не режешь ими лук, и картошку, и все прочее...

– Ну, на самом деле я всегда работаю в перчатках, а колечко... с ним мне просто повезло.

Оно продавалось со скидкой почти в семьдесят процентов, я успела на последний день распродажи...

Их ежесубботние встречи были ритуалом, сохранившимся с тех времен, когда приехавшие в Чикаго молоденькие Синтия и Бетси вместе снимали квартиру. Они продолжали поддерживать отношения и после того, как Бет вышла замуж, а Синди вступила в менее обязывающие отношения.

– Что новенького? – спросила Бетси, обсудив наряды, погоду, своего мужа, Криса Миллера и много чего еще.

– О, знаешь, я повстречалась с владельцем особняка в Эванстоне.

– Правда? – У Бетси от удивления приоткрылся рот. – И каков же он, этот таинственный криминальный адвокат? Старый, лысый и толстый?

– Вовсе нет. Ему лет тридцать с небольшим, шатен, высокий, с атлетической фигурой.

– Как интересно! Знаешь, Синди, мне всегда казалось немного подозрительным то, что он принял тебя на работу без интервью. Все-таки дать ключи от дома совершенно незнакомому человеку...

– Я же говорила тебе, что миссис Конрой блестяще охарактеризовала меня и поручилась за мою порядочность.

– Ну еще бы, после всего, что ты делаешь для нее! Надеюсь, ты не собираешься заниматься этим всю жизнь?

– Естественно, нет. Но сейчас я получаю от этого огромное удовольствие. Обожаю готовить! И такая прекрасная возможность поэкспериментировать... Кроме того, голова остается свободной, пока руки заняты.

Бетси усмехнулась.

– Что ж, по крайней мере, тебе платят за твои таланты, не то что... Ну ладно, расскажи мне лучше про этого адвоката.

Синтия описала свою встречу с мистером Кормаксом во всех деталях, и смех Бетси колокольчиком рассыпался по всему залу.

– Знаешь, он был весьма снисходителен, Бет. И я никак не могу перестать думать о нем...

– Что, он потряс тебя своей сексуальностью?

– Нет, ну что ты. Просто бедняга так болен, и никто за ним не ухаживает. Некому даже воды подать...

Бетси заказала еще по пирожному и повернулась к своей подружке.

– Брось, Синди. Влиятельный, состоятельный, холостой мужчина, живущий в особняке на берегу Мичигана... Да найдется множество молоденьких претенденток, бьющихся за право промокнуть пот с его воспаленного лба.

– Конечно, конечно. Но он, похоже, предпочитает страдать в одиночестве. – Синтия откусила кусочек безе, пожевала, нахмурилась и добавила: – И ему придется делать это весь уик-энд. Мой следующий визит туда только в понедельник.

– Вот и прекрасно, дорогая. И хватит тебе беспокоиться о человеке, которого ты совсем не знаешь и видела лишь раз в жизни. Ты только-только начала приходить в себя. Давай-ка лучше пройдемся по магазинчикам, а потом перекусим в каком-нибудь кафе. Мой Пит уехал к родителям до самого вечера, так что мы можем подольше побыть вместе.

Время в компании Бетси пролетело незаметно. Но когда подружки расстались и Синтия спустилась в метро, ее снова одолели мысли о больном мистере Кормаксе. Беспокойство не оставляло ее всю поездку. Более того, и весь вечер, который она безраздельно посвятила своему роману, ведь герой незаметно обрел черты адвоката и постоянно напоминал Синтии о Реджиналде. Дважды она отходила от машинки, поднимала телефонную трубку, но потом клала ее, так и не набрав номер. Только ближе к вечеру ей удалось наконец сосредоточиться. И проворные пальцы мисс Стэджерфорд летали по клавишам до часу ночи...

Синтия проснулась с мыслью о Реджиналде Кормаксе и решила, что глупо продолжать беспокоиться, но ничего не делать. Решительно сняв трубку, она набрала номер и после долгих минут ожидания услышала нечто скрипучее, хриплое и совершенно неразборчивое, а потом снова короткие гудки. Ее волнения оказались небеспочвенными: судя по голосу, мистеру Кормаксу стало значительно хуже...

Спустя два часа Синтия стояла у входной двери его дома с сумкой, полной фруктов и бутылок с минеральной водой. Она позвонила, потом открыла дверь своим ключом и вошла.

– Мистер Кормакс, это я, мисс Стэджерфорд, ваша кухарка! Могу я войти?

Ответом ей послужило молчание, столь долгое, что она решила: адвокат лежит где-то без сознания. Синтия подняла, сумку и направилась к кухне, когда тот наконец показался на пороге одной из комнат.

– К-какого черта вы здесь делаете? – еле выговорил Кормакс.

Да, голос в телефонной трубке не обманул ее: ему действительно стало много хуже. И его внешний вид подтверждал это. Землистый цвет лица, трехдневная щетина, черные круги под все еще красными глазами, всклокоченные волосы. Реджиналд плотнее запахнул махровый халат и, качаясь от слабости, посмотрел на нее.

– Мистер Кормакс, у вас по телефону был такой больной голос, что я забеспокоилась. Подумала, что вам может понадобиться...

– Господи, да что же это такое! И умереть не дадут спокойно... Ни черта мне не надо... – Он закашлялся, повернулся и исчез в комнате, захлопнув за собой дверь.

Синтия покраснела от обиды и гнева. Вот тебе, добрая самаритянка, подумала она. Тем не менее дошла до кухни, вымыла принесенные фрукты, поставила на стол бутылки воды, положила на холодильник свежую «Чикаго трибун» и уже стояла у входной двери, когда за спиной раздался хриплый, полный раскаяния голос:

– Мисс Стэджерфорд... Синтия... я был чудовищно груб. Примите мои извинения.

Она обернулась, взглянула на Реджиналда и холодно ответила:

– Принимаю. До свидания.

– Подождите. Не уходите. – Он прислонился к двери в спальню, заметно дрожа. – Хотя, видит Бог, вам надо бежать как от огня, чтобы не подхватить эту заразу. Простите, что я так рявкнул. Я... Меня снова вырвало, – вдруг с солдатской прямотой ляпнул он и скривился от отвращения.

Синтия преисполнилась сочувствия и немедленно оттаяла.

– В таком случае вам лучше вернуться в постель.

– Не очень-то приятная мысль...

– Вы сильно потели ночью?

Рот его перекосился от невыносимого омерзения.

– Не могли бы мы поговорить о чем-то другом?

– Знаете, мистер Кормакс, – решилась, чуть поколебавшись, Синтия, – почему бы вам не принять горячий душ и не переодеться, пока я сменю вам постель?

Он посерел еще больше.

– Разве это возможно? Я не могу вам этого позволить!

– Можете, можете. Не забудьте, я только что переболела этим же гриппом и прекрасно знаю, как вы себя чувствуете. Вам станет существенно легче, вот увидите!

Искушение было велико. В конце концов Реджиналд пожал плечами, прошел в спальню, нашел свежее белье и нетвердой походкой направился в ванную. Услышав шум воды, Синтия вошла, открыла окно, впустив немного свежего воздуха, сняла грязное белье, постелила чистое, взбила подушки, принесла еще несколько из другой спальни и отогнула край одеяла.

Реджиналд Кормакс, появившийся из ванной, казался другим человеком, не тем, кто встретил ее четвертью, часа ранее. Он был не менее изможденным, но все же успел побриться, вымыть голову и причесаться.

Со вздохом признательности он опустился на чистую постель, влез под одеяло и чопорно произнес:

– Премного благодарен, мисс Стэджерфорд.

Она улыбнулась в ответ.

– Отдыхайте, мистер Кормакс. Я сейчас уберу белье и приготовлю вам чего-нибудь поесть.

– Нет, умоляю, никакой еды... – Он содрогнулся от одной этой мысли и устало закрыл глаза.

– Только тост и стакан соку. – Синтия говорила с ним тем же тоном, что и с близнецами. – Сколько таблеток вы выпили за сегодняшний день?

– Нисколько. В моем нынешнем состоянии это было бесполезно, – угрюмо буркнул больной, приоткрыв один глаз.

– Если вы что-нибудь съедите, то сможете выпить лекарство без неприятных последствий.

– Сомневаюсь, – безучастно отозвался он и повернулся лицом к стене.

Спустя час Синтия вошла в спальню с подносом, на котором стояла чашка теплого, свежесваренного куриного бульона, стакан соку и тарелочка с тостом.

– Если вы сможете выпить бульон, то потом я предложу вам омлет, – сказала она и поставила на кровать столик для завтрака, а на него поднос.

– Нет-нет, ничего больше, – с ужасом ответил Кормакс, потом откусил от тоста, прожевал, запил бульоном. Откусил снова, снова запил. И еще. И еще...

– Не спешите, – предупредила Синтия, – помедленней.

– Ох, – вздохнул Реджиналд, откидываясь на подушки. – Это первая моя еда за последние три дня. Кажется, в жизни не пробовал ничего вкуснее.

Синтия достала из пузырька три таблетки аспирина, подала ему, указала на стакан с соком.

– Пейте. Если все будет хорошо, то попозже я сделаю вам кофе. И если захотите, немного отварного цыпленка.

Он покорно проглотил таблетки и начал пить сок, внимательно разглядывая свою кухарку.

– Знаете, мисс Стэджерфорд, вы необыкновенно добры. Но скажите, почему вы здесь? Что, у вас нет более интересных дел в воскресенье днем?

Она пожала плечами.

– Как я уже не раз говорила, у меня недавно был такой же грипп, так что я прекрасно представляю себе, что вы ощущаете. Но за мной ухаживала мама, а вы совсем один. Я просто не могла не беспокоиться о вас.

– Удивительная вы девушка – волноваться о совершенно чужом человеке! Но раз уж вы здесь, не откажите в любезности кое-что для меня сделать.

– Конечно. Чего вы хотите?

– Удовлетворите мое любопытство. Как получилось, что вы занимаетесь такой работой?

– А что в ней плохого? – Синтия с вызовом вскинула голову.

– Ничего, но я уверен, что вы не всю жизнь готовили еду для посторонних людей.

– Знаете, а мне это нравится. Правда, нравится.

– Что ж, спасибо за прямоту. Но все же, чем вы занимались до этого? – Он поставил пустой стакан на поднос.

– Офисной работой. Довольно скучной. – Синтия взяла поднос. – Теперь постарайтесь уснуть, а я немного побуду в кухне, кое-что сделаю, а потом загляну проверить, как у вас дела.

– Спасибо, мисс Стэджерфорд, – сонно пробормотал Кормакс. – Чем я смогу отплатить за вашу доброту?

– Тем, что поправитесь. Отдыхайте.

В кухне она выдавила еще соку, вымыла посуду, приготовила себе кофе и присела у стола. Потом зевнула раз, другой – бессонная ночь давала себя знать. Больше никакой работы после полуночи, мысленно поклялась она и стала собираться домой. Написала в блокноте, что она оставила поесть, поколебалась, добавила свой не указанный в телефонной книге домашний номер и напоследок заглянула в спальню. Реджиналд Кормакс спал и выглядел значительно лучше, чем два часа назад.

В феврале темнеет рано, так что, когда Синтия добралась до Оук-Парка, двухэтажный дом Миллера уже сиял огнями. Может, узнать, как прошла поездка в Аврору? – подумала она. Но решила не наступать Крису на больную мозоль и на цыпочках поднялась на второй этаж. Подходя к своим комнатам, она услышала звонок телефона и поспешила открыть дверь – вдруг мистеру Кормаксу срочно нужна ее помощь? Но тут послышался щелчок включившегося автоответчика, и Синтия замерла на пороге, услышав такой знакомый голос:

– Синди, мне надо поговорить с тобой. Не прячься, я знаю, это твой номер. Не будь младенцем. Перезвони мне.

Раздался тихий, самодовольный смешок, затем щелчок, гудок. Потом наступила тишина.

2

Синтия смотрела на телефон как зачарованная, а в голове метались разрозненные мысли. Откуда?.. Этот нагловато-самодовольный смешок, да она узнает его и на том свете... Подумать только, и она сходила с ума от одного этого звука!.. Кто?.. Неужели Бет?.. Нет, не может быть... Тонкие пальцы сами собой сжались в кулаки, в горле заклокотало что-то напоминающее раскаты отдалённого грома.

Когда-то давным-давно Синтия Стэджерфорд находила Дэвида Бэррета весьма привлекательным. Она работала в одном весьма перспективном риелторском агентстве и неплохо справлялась, когда хозяин решил, что для пущей важности головному офису требуется менеджер. Так появился Дэвид. Неделю спустя он недвусмысленно дал понять Синтии, что без ума от нее, и преследовал ее несколько месяцев. Будучи девушкой благоразумной, Синтия решительно возражала против романов на работе, но Дэвид был так настойчив, так любезен, проявил себя таким галантным кавалером, что в конце концов завоевал ее сердце.

Однако, после того как они сообща купили квартиру и стали жить вместе, ситуация несколько переменилась. Теперь вечера Синтия проводила, готовя еду, стирая белье и убирая квартиру, а Дэвид полеживал у телевизора и читал журналы. Немного расслабиться она могла только вечером в пятницу, когда Дэвид сначала вел ее обедать в ресторан, а потом в кино.

И как я могла быть такой бестолковой? – с отвращением спрашивала себя Синтия. Уже через месяц их совместного проживания стало ясно, как мало у них общего. А когда Дэвид начал регулярно проводить вечера с друзьями, Синтия поняла, что наслаждается тем, что не надо готовить ужин, что телевизор молчит. Она ложилась рано и к возвращению Дэвида либо спала, либо успешно делала вид, что спит.

Полгода спустя Синтия с ужасом осознала, что предпочитает полноценный ночной сон любовной близости с избранником, и решила, что настало время для расставания. По натуре прямая и честная, она решила сказать об этом Дэвиду прямо в глаза и стала дожидаться его возвращения после очередного «мальчишника». И тут обнаружила, почему он никогда не ложился в постель, не приняв душ, – от него просто несло чужими духами и другими, не менее компрометирующими и отвратительными запахами...

Снова раздался звонок. Синтия посмотрела на телефон, как на скользкого червяка – с гадливостью и немного испуганно. Но на этот раз зазвучал голос Реджиналда Кормакса. Она поспешно схватила трубку.

– Мистер Кормакс? Что-то случилось? Как вы себя чувствуете?

– Не самым лучшим образом, но благодаря вашим усилиям, мисс Стэджерфорд, есть надежда, что я выживу. Я наконец-то в состоянии выговорить три слова подряд, не задыхаясь и отплевываясь, и звоню, чтобы поблагодарить вас за заботу.

– О, не за что! Рада была помочь вам, – ответила она, удивляясь столь резкой перемене тона Кормакса.

– Я немного поел того, что вы оставили, и заварил чай. Даже не подозревал, что в доме есть чай.

– Вот и хорошо. А что-нибудь еще вам нужно?

– Только утреннюю газету, если вы придете завтра. Кстати, где вы живете?

– В Оук-Парке.

– О! И как же вы добираетесь в Эванстон?

– Метро и автобус. А что приготовить вам на ланч?

– Ничего не надо. Меня вполне устроит ваш дружеский голос. Оказалось, что не так-то приятно валяться тут в полном одиночестве...

Синтия нахмурилась.

– Неужели у вас нет друзей? Никого, кто навестил бы больного?

– Конечно, есть. Но трое самых близких слегли еще раньше меня, а Конрой сейчас в отъезде, как вы и сами, наверное, знаете.

– Я буду у вас завтра утром, мистер Кормакс.

– Называйте меня Реджиналдом.

– Нет, это не годится, – твердо ответила она.

– Почему не годится? – воинственно спросил Кормакс. – Если имеете в виду, что работаете на меня, так в наши дни, к счастью, это давно уже предрассудок. И к тому же вы сами сказали, чтобы я выбирал обращение.

– Я имела в виду себя. – Тут Синтия замолчала, удивляясь, почему это она устроила такую проблему на пустом месте. – О, хорошо, как хотите.

– Вот и прекрасно. Итак, до завтра, Синтия. – Он закашлялся. – Надеюсь, вы сопереживаете мне?

– Безусловно. Не забывайте, я только что перенесла все то же самое. Отдыхайте, лечитесь. Я буду у вас утром.

Только она повесила трубку, как автоответчик включился снова.

– Наконец-то, моя дорогая, – услышала она голос отца. – Сними трубку, мне надо кое-что сообщить тебе.

– Папа, здравствуй. Что случилось?

– Бэррет звонил час назад. Он требовал твой новый адрес.

– О! – простонала Синтия. – Но ты ведь не сказал, я надеюсь?

– Конечно нет, – ответил мистер Стэджерфорд. – На самом деле к телефону подошла твоя мать. Можешь представить, что она сказала ему. Просто вытерла им пол, как тряпкой.

Синтия хихикнула.

– Ай да мама! – воскликнула она, потом мгновенно посерьезнела. – Между прочим, па, Бэррет звонил мне полчаса назад и оставил сообщение на автоответчике. Не представляю, как ему удалось найти мой новый номер.

– О, Синди, малышка! Может, ты дала его кому-то из ваших общих знакомых? Мы-то точно ничего ему не говорили.

– Только Бетси. Но она ни за что ему не скажет!

– Да, думаю, не скажет. Кстати, как у нее дела?

– Прекрасно. Мы провели с ней вчера почти весь день. Пит уехал, и мы смогли пообщаться подольше. Только она все время читала мне нотации. – И Синтия рассказала отцу об адвокате Кормаксе и его болезни.

Мистер Стэджерфорд не понимал, почему его дочь предпочитает готовить еду для посторонних людей – а тем более ухаживать за одним из них, – вместо того чтобы работать в каком-нибудь респектабельном офисе. Поэтому он выказал полную солидарность с Бетси.

– Девочка моя, не забывай, что ты сама только совсем недавно поправилась! Кстати, я надеюсь, Крис не повесил на дверь табличку и с твоим именем?

– Нет, папа, что ты. Я соблюдаю все меры осторожности. Более того, когда Бет хочет зайти в гости, то звонит, и я выхожу ее встретить, иначе Крис может и не впустить.

– С ума сойти, Синди! Прямо как в шпионском романе!

– Ладно, па, не язви. Ты ведь понимаешь, что мне нужно было безопасное место в Чикаго, чтобы прийти в себя, и Крис очень мне помог. Я безмерно благодарна ему.

– Синди, послушай, – после некоторого молчания произнес мистер Стэджерфорд, – Крис замечательный человек, но...

– Папа! Как тебе не стыдно! Он друг Стива, к тому же женат и у него чудесные близнецы... За кого ты меня принимаешь, отец?

– За очень уязвимую в настоящий момент молодую женщину, – ответил он.

– Папа, я усвоила урок, который мне преподал Бэррет!

– Хочешь сказать, больше никаких мужчин, да?

– Конечно нет. Я рассталась с Дэвидом Бэрретом, но это не значит, что я никогда в жизни не посмотрю на другого мужчину.

Распрощавшись с отцом, Синтия села в кресло и задумалась. Если Дэвид сумел найти ее новый номер телефона, то узнать адрес ничего не стоит. Значит, он может в любую минуту позвонить в дверь. Правда, тогда ему предстоит иметь дело с Кристофером и Грегором...

Телефон зазвонил снова. Она вздрогнула и напряглась. Но услышала знакомый голосок Бетси, оставляющий сообщение на автоответчике, и поспешила снять трубку.

– Бетси, подожди, я здесь!

– Синди, слава Богу! Я уже час пытаюсь тебе дозвониться! Ты ни за что не догадаешься, кто меня сегодня навестил!

– Еще как догадаюсь, – со вздохом ответила Синтия. – Дэвид Бэррет, правильно?

– Правильно. А откуда ты это знаешь?

– Он звонил моим родителям, но мама «вытерла им пол», по выражению отца.

– Отлично! Наверное, это было до того, как он пришел сюда. Пит заставил его дожидаться на крыльце, пока я принимала душ и сушила волосы, и только потом впустил в коридор.

– Молодчина Пит! Чего Дэвид хотел?

– Твой номер телефона и адрес, естественно.

– Ты дала?

– Нет, конечно, Синди. За кого ты меня принимаешь? Хотя он уверял, что для него это вопрос жизни и смерти.

– Как же, как же, – фыркнула Синтия.

– Вот и я так сказала. Он жутко разобиделся.

– И что потом?

– Потом Пит указал ему на дверь.

– Надеюсь, он не вышвырнул Дэвида в буквальном смысле слова?

– Нет. Но он был достаточно грозен и так. Не думаю, что мистер Бэррет захочет нанести нам повторный визит. Остается только надеяться, что он не придет к тебе. Он когда-нибудь встречался с Крисом?

– Нет. И Бог даст, никогда не встретится.

Закончив все телефонные переговоры, Синтия отправилась в ванную, а затем улеглась в постель, даже не подумав подойти к своему роману, – настолько она выдохлась и физически, и эмоционально. Мысли о Дэвиде, о том, что он может выследить ее, о мистере Кормаксе и его болезни не давали ей уснуть довольно долго. Но потом сон все-таки сморил ее.

Наутро Синтия проснулась свежая и отдохнувшая, с чувством, что день сулит что-то приятное. Но что это может быть? И вдруг она с удивлением осознала, что это – предвкушение новой встречи с Реджиналдом Кормаксом. О Боже, нет, только не это, мысленно простонала она. Довольно уже этих глупостей...

Спустя полчаса Синтия спустилась вниз и встретилась в холле с Крисом, который собирался уходить. Она оглядела своего домовладельца – бледный, утомленный, но, к счастью, не такой подавленный, как обычно, после расставания с близнецами. И Синтия решилась спросить:

– Как все прошло вчера в Авроре?

– Мальчишки вылетели из машины и, прежде чем Джин успела сказать хоть слово, потребовали, чтобы я остался на чай. – Крис криво улыбнулся. – И она согласилась. Все обошлось спокойно, в основном потому что Тед и Нед непрерывно болтали. Кто знает, может, в следующий раз Джин пригласит меня остаться на ужин...

– О, Крис, как было бы здорово! Я так переживаю за тебя! Да, кстати, – вдруг вспомнила Синтия, – мой бывший вчера вечером оставил сообщение на автоответчике.

– Где это он достал твой номер? – Крис прищурился.

– Понятия не имею. Хотелось бы верить, что ему не удастся разыскать заодно и адрес.

– Не волнуйся, Синди. Я в состоянии справиться с ним, даже если и удастся. Дай-ка мне лучше его фотографию, чтобы я не обидел случаем кого-нибудь ни в чем не повинного.

– Ни одной не осталось. Все выбросила.

– Ну, тогда опиши его.

– Высокий, шесть футов два дюйма, фигура атлета, шатен. Но самое главное, переполнен самодовольством до такой степени, что его ни с кем не спутаешь.

– Все еще злишься на него? – Крис усмехнулся и подмигнул.

– Не то слово! – Синтия взглянула на часы. – Мне пора.

Крис окинул ее внимательным взглядом.

– Ты сегодня особенно хорошо выглядишь.

– У меня кое-какие дела после утренней работы, – не моргнув глазом, солгала Синтия. – Но не волнуйся, о тебе и Грегоре не забуду.

– Я и не волнуюсь. Ну, пока, Синди, мне тоже пора бежать. И не беспокойся. Если Бэррет появится, то я сделаю так, чтобы он пожалел об этом.

Синтия пустилась в путь, уверяя себя, что впереди у нее обычный рабочий день. Просто сегодня она еще должна позаботиться о Реджиналде Кормаксе, потому что он плохо себя чувствует и нуждается в моральной поддержке. А новая кофточка, и помада, и накрашенные ногти – все только для того, чтобы немного поднять его угасающий дух. Ну и что, ничего особенного.

К тому времени, как она добралась до трехэтажного особняка в Эванстоне, ей удалось взять себя в руки целиком и полностью. Она – приходящая кухарка. Он – работодатель, который платит ей заработную плату. Сейчас он нуждается в небольшой помощи. Так что она будет деловита, отдаст ему газету, приготовит ланч и ужин, вымоет посуду, наведет порядок в кухне и отправится прямо домой.

Синтия нажала звонок, потом открыла дверь своим ключом и вошла. Реджиналд Кормакс появился в коридоре почти одновременно с ней. Сегодня он выглядел ненамного лучше, чем накануне, но вот враждебность исчезла полностью. Он приветливо улыбнулся ей, нанеся непоправимый урон ее решительному настрою.

– Доброе утро, Синтия Стэджерфорд. Хорошо, что вы пришли.

– Я всегда прихожу сюда в понедельник утром, – ответила Синтия и протянула ему газету.

– Могу вас порадовать: сегодня вам не придется заставлять меня есть и пить таблетки, я сам справился.

– Прекрасно. – Она сняла пальто, повесила на вешалку и осталась в новой кофточке и джинсах. – Как вы себя чувствуете?

– Не очень хорошо, но значительно лучше, чем вчера.

Это было очевидно по тому нескрываемому интересу, с которым он разглядывал ее.

– Возвращайтесь в постель. Я сделаю кое-какие дела, а вы пока почитайте газету. Потом приготовлю ланч, и вы сможете поесть и снова принять лекарство.

– Забудьте о делах. Я и есть-то не хочу, так что не надо ничего готовить. Что мне действительно нужно, так это спокойная дружеская беседа...

Его речь была прервана приступом лающего кашля, и Синтия указала ему на дверь спальни.

– Пожалуйста, Реджиналд, ложитесь. – Она прошла впереди него и откинула свежую простыню, которую он умудрился сменить, боясь, видимо, что Синтия и сегодня решит помочь ему в таком интимном деле. – Вам надо было подождать меня. Вы слишком больны, чтобы тратить силы на перестилание постели. Теперь, наверное, из-за этого чувствуете себя хуже. – Она взбила подушки, и Кормакс со вздохом облегчения улегся. – И что же вы ели?

– Выпил соку.

– Все лучше, чем ничего, – одобрительно и ободряюще улыбнулась Синтия.

– Вы забавно морщите нос, когда улыбаетесь. И вам это идет, – сообщил Реджиналд.

– Так, что же приготовить на ланч? – спросила Синтия, игнорируя его замечание. – Думаю, что-нибудь легкое для начала. Французский омлет без специй, пожалуй, подойдет.

– Послушайте, я не в состоянии сейчас даже вилку держать. Может, позднее, когда я отдохну. – Голос Кормакса стал раздраженно-капризным. – А пока садитесь и поговорите со мной.

Синтия было обиделась на его тон, но вспомнила о болезненном состоянии Реджиналда и села на стул у кровати.

– И о чем же вы хотите разговаривать?

– О вас.

Синтия скорчила гримасу.

– Довольно скучная тема.

– Вовсе нет. – Кормакс устроился удобнее и попросил: – Расскажите, что вы делали, прежде чем решили осчастливить нескольких избранных своими кулинарными талантами.

– Работала в риелторском агентстве. Я же говорила, это скучно...

– Синтия, у вас такой очаровательный голос, что вы можете читать вслух даже телефонную книгу, и мне не наскучит. – Увидев, как она нахмурилась, адвокат примирительно поднял руки и продолжил: – Ну-ну, я сожалею, извините. Однако продолжайте, пожалуйста. Почему вы решили сменить карьеру?

Синтия пожала плечами и решила сказать правду.

– У меня был роман с одним мужчиной, который работал в том же агентстве. Потом мы расстались, я уволилась с работы и уехала из дома, в котором тогда жила.

Реджиналд внимательно посмотрел на нее.

– Очевидно, расставание прошло не очень мирно. Когда же это случилось?

– Не очень давно. Итак, чего бы вы хотели поесть?

Он скривился от отвращения.

– Честно говоря, я побаиваюсь что-то есть. Чертовски омерзительно бросаться в ванную после каждой еды и расставаться с тем, что с трудом удалось запихнуть в себя.

Синтия понимающе кивнула.

– Да, конечно. Но когда я болела, мама прочла в медицинском журнале статью о гриппе. И там советовали есть, если это возможно. Вы попробуете?

– При одном условии: вы составите мне компанию.

– Ну, если настаиваете...

– Вовсе нет, я вежливо прошу!

Синтия весело рассмеялась и отправилась в кухню. Вернувшись через двадцать минут с нарядным, аппетитно пахнущим подносом, она обнаружила, что Кормакс ждет ее с плохо сдерживаемым нетерпением, а неразвернутая газета лежит рядом.

– Вот и я! – возвестила Синтия. – Извините, что задержалась, но пришлось кое-что прибрать, прежде чем заняться омлетом.

– Вам не следовало бы заниматься ни тем ни другим, – раздраженно заявил Реджиналд.

– Ну-ну, я очень люблю готовить. И делаю это с огромным удовольствием. Кстати, нет ничего унизительного в том, что помогаешь людям сохранить здоровый желудок, – заметила Синтия, ставя на кровать столик, а на него поднос. – Ешьте, пожалуйста, пока не остыло. – И она сняла крышку с тарелки.

Омлет выглядел более чем аппетитно, а уж благоухал...

– Потрясающе, – пробормотал Кормакс, попробовав кусочек, и немедленно отломил еще один вилкой. – Вы просто волшебница, Синтия. А теперь, пока я ем, расскажите мне еще о себе. Я бы сказал, что вы не из Чикаго, правильно?

– Правильно. Я приехала из Фрипорта.

– Ха, да мы почти соседи! Я из Рокфорда, так что оба мы по сути деревенщины, – сообщил Кормакс с хитрой усмешкой.

– Говорите за себя! – обиделась Синтия, но тут же покраснела и прикусила язычок.

Трудно было представить кого-то более не похожего на деревенщину, чем адвокат Реджиналд Кормакс.

– Что случилось? – поинтересовался он.

– Я все забываю...

– Что забываете? – Он зловеще прищурился. – Что я – хозяин, а вы – подневольная рабыня?

– Я бы не стала так ставить вопрос, – вспыхнула Синтия.

– Надеюсь, что нет, – рявкнул Кормакс, опустил глаза в тарелку и с удивлением увидел, что та пуста. – Было просто замечательно. Спасибо, Синтия.

Она легко поднялась, собрала посуду и вышла из спальни. Через пять минут вернулась, неся на подносе две чашки дымящегося кофе. Поставив поднос перед Реджиналдом, взяла себе чашку и вернулась на стул.

– Вы выглядите немного лучше, – заявила Синтия.

– Я и чувствую себя лучше, – откликнулся он, с удовольствием делая глоток горячей ароматной жидкости. – Расскажите мне еще что-нибудь. Что это за курсы, на которых вы учитесь?

Синтия вздрогнула, подумала и решилась.

– Я обманула вас.

– Обманули? Но почему? И что же вы тогда печатали? Шпионское донесение иностранному резиденту?

– О, ничего столь волнующего. Я пробую писать роман. Пока чищу картошку и нарезаю салат, мысленно набрасываю план, а потом дома записываю то, что придумала. Но если бы я тогда не соврала так глупо, то сейчас не рассказывала бы вам. Об этом никто не знает, ни один человек, кроме теперь вот вас. Даже мама с папой не в курсе...

– На моих устах печать молчания. К тому же я адвокат и привык хранить доверенные мне тайны. Но почему такая секретность?

– Неужели это непонятно, мистер Кормакс? – Синтия вызывающе вскинула голову. – Я уже пережила совсем недавно глубокое унижение. И если роман будет отвергнут, а скорее всего так и будет, то я бы предпочла, чтобы об этом никто не знал.

3

Синтия отправилась в кухню налить еще кофе. Реджиналд с уважением смотрел ей вслед. Когда она вернулась, он сказал:

– Синтия, вы удивительная леди. Полная сюрпризов и неожиданностей.

– О, вы ошибаетесь. До недавнего времени я все в жизни делала по правилам или по книгам...

– А потом? Что случилось потом?

– Потом случился Дэвид Бэррет. – Синтия грациозно села и отпила немного кофе. – Родители не одобрили мой выбор. Он им сразу не понравился...

– Мне тоже.

– Вы его даже не встречали, – засмеялась она.

– А мне этого и не надо! Кстати, Синтия, у меня есть имя, но вы ни разу его не использовали. Я думал, мы договорились.

Она метнула на него сверкающий взгляд и вскочила.

– Да, договорились, Реджиналд! А теперь я иду заниматься своими обязанностями.

– Синтия, не уходите, пожалуйста! – взмолился Кормакс, глядя на нее таким взглядом, что устоять было невозможно.

– Мне надо сделать кое-какие дела. А потом я снова загляну к вам на несколько минут. Попробуйте пока поспать.

– Я смогу этим заняться, когда вы уйдете, – раздраженно заметил больной.

Ставя грязную посуду в раковину, Синтия пыталась достичь хоть какого-то соглашения со своим здравым смыслом. Она выполнила то, что собиралась, – проверила, как себя чувствует ее работодатель, убедилась, что ему не стало хуже, покормила его, – теперь надо отправляться домой. Но ее эго, сильно пострадавшее в столкновении с Дэвидом, буквально купалось в теплом океане внимания со стороны такого человека, как Реджиналд Кормакс, – блестящего адвоката, красивого и состоятельного мужчины. Это только ради романа, пыталась убедить себя Синтия. Чем больше она пробудет с мистером Кормаксом, тем больше живых черт обретет ее главный герой.

Закончив с обычными делами, она приготовила больному еще соку, потом причесалась, мазнула губы помадой и прошла в спальню. Реджиналд встретил ее укоризненным взглядом.

– Я уж думал, вы ушли не попрощавшись, – пробормотал он и обиженно выпятил нижнюю губу, мгновенно напомнив ей Теда Миллера. Синтия невольно улыбнулась. – Что такого смешного? – раздраженно спросил Реджиналд.

– Вы сейчас мне кое-кого напомнили.

– Надеюсь, не мистера Бэррета, – надулся Кормакс.

– О нет. К этому человеку я очень привязана.

– И кто же он такой?

– Его зовут Тедди Миллер, ему семь лет. Он сын моего домовладельца, один из близнецов.

– Понимаю. Знаете, Синтия, я чертовски плохо себя чувствую, читать не могу, поэтому лежу тут и думаю о вас.

– Мне пора идти, – встревоженно заявила Синтия, но он приподнялся и схватил ее за руку.

– Послушайте, я не начинаю снова выспрашивать. Просто хочу сказать, что вы интересуете меня.

– Это комплимент, Реджиналд? – Синтия вскинула правую бровь и чуть заметно порозовела.

– Это чистая правда, – просто ответил он и отпустил ее руку.

Она успокоилась и села на стул.

– Кстати, Реджиналд, тот номер, что я вам оставила... Это мой новый номер, его нет в телефонной книге. Я, конечно, дала его родным и самым близким друзьям, но...

– Но не Дэвиду Бэррету, – понимающе кивнул адвокат.

– Да. В том-то и проблема. Ему удалось достать этот номер, и вчера вечером он мне звонил.

– Вы разговаривали с ним? – Он чуть прищурился.

– Нет. Я прослушала его сообщение на автоответчике. Раз он сумел найти номер, боюсь, ему удастся достать и адрес. – Синтия задрожала, представив встречу с Дэвидом.

– Синтия, скажите мне правду, вы боитесь этого парня? Может, вам нужна охрана?

– Нет, что вы. Какая там охрана! Ничего серьезного. Просто мне будет неприятно встретиться с ним снова...

– А почему вы расстались, если не секрет?

– Думаю, потому же, что и все...

– Другая женщина? – Кормакс посмотрел на нее с пониманием.

– Да. И наверное, не одна. – Она пожала плечами. – Все так банально, что даже противно.

Он удобнее устроился на подушках и сказал:

– Давайте не будем о неприятном. Расскажите лучше о вашей семье.

Синтия уже приготовилась было солгать, что ее ждет следующая работа, но вдруг заколебалась. Реджиналд Кормакс казался искренне заинтересованным ее рассказом. Но не следовало обманывать себя, все это, возможно, только из-за его болезни...

Он внимательно наблюдал за сменой выражений на ее лице. Долгая адвокатская практика научила его читать мысли собеседников как открытую книгу.

– Надеюсь, вы не собираетесь сказать, что вам пора идти? Или вы должны быть сегодня у Конроев?

– Нет, не сегодня. Они же в отъезде. Просто мне пора домой.

– Что, снова решили поиграть в босса и служащую? – раздраженно, даже ядовито поинтересовался Реджиналд.

– Вам следует отдыхать, а то вы не скоро поправитесь.

– Я смогу выспаться, когда вас не будет. – Он искоса, с коварным выражением взглянул на нее. – Могу оплатить сверхурочные.

Синтия вспыхнула и негодующе сверкнула глазами.

– Ни за что!

– Так я и думал, – хитро усмехнулся Реджиналд. – Побудьте немного. Поговорите со мной.

Она уступила – с тайным удовольствием – его просьбам и снова уселась. Быстро ознакомила со своими родными: отец – врач-терапевт, сейчас на пенсии, обожает криминальные романы. Мама – страстный садовод и путешественник, гоняет свой старенький «форд» по всей стране, когда только найдет свободное время. Старшая сестра живет в Лос-Анджелесе, замужем за второсортным актером, мать двоих детей. И двоюродный брат, друг детства ее домохозяина.

– Они даже вместе начинали работать в одной школе, только Крис потом перевелся в Чикагский университет, а Стив получил приглашение в Сент-Луис, – закончила Синтия.

– А этот ваш домовладелец, он женат на матери близнецов? – небрежно поинтересовался Кормакс.

– Да. Но между ними произошла какая-то серьезная размолвка, и Джин уехала домой, забрав мальчишек с собой. Крис отчаянно тоскует и по ней, и по близнецам. Оживает только тогда, когда забирает их на уик-энд раз в три недели, но уж когда расстается, то на него смотреть больно. Крис мечтает вернуть Джин. Между прочим, он хорошо знает миссис Конрой и долго расспрашивал ее о вас, прежде чем дал мне добро на эту работу. Так что вы прошли серьезный тест.

Реджиналд начал было смеяться, но тут же вздрогнул и потер виски.

– Весьма польщен.

– У вас голова болит? – спросила Синтия.

– Только когда смеюсь.

– Я дам вам несколько таблеток, а потом постарайтесь уснуть. Сон – лучшее лекарство.

– Если я усну, вы исчезнете. – Реджиналд смотрел на нее почти умоляюще. – Давайте договоримся: я сейчас посплю, а вы останетесь и попьете потом со мной чаю. Можете смотреть телевизор, читать, слушать стерео, словом, делать что угодно, что понравится. А в следующий раз, – он лукаво взглянул на нее, – можете принести с собой машинку.

– Следующего раза не будет, Реджиналд, вы скоро поправитесь.

– Вот и нет. Я очень тяжело болен.

– Тогда мне придется вызвать вам врача, – ответила Синтия.

– Послушайте, мне нужен не врач, а чуточка человеческого участия. Хотя не могу упрекать вас за нежелание оставаться, – с неожиданным отвращением к себе добавил он.

– Ну ладно, до семи побуду, но потом уеду. Завтра утром мне надо быть у Конроев, они вечером возвращаются.

– Не уезжайте, Синтия. Останьтесь ночевать здесь... Я имею в виду, в гостевой спальне, конечно. Конрои ведь живут совсем рядом, а от Оук-Парка вам так долго добираться. Я заплачу за ваше время...

Синтия окинула его презрительным взглядом, молча вышла, вернулась через пару минут со стаканом соку и двумя таблетками.

– Вот. Выпейте все до последней капли.

Он послушался безропотно, как дитя, и потом посмотрел таким взглядом, что у нее подкосились ноги.

– Спасибо, Синтия. Клянусь больше не упоминать о презренном металле.

Достигнув договоренности, каждый занялся своим делом: Реджиналд честно пытался уснуть, Синтия знакомилась с домом. Да, хозяин понимал толк в комфорте и располагал средствами, чтобы обеспечить его. Она чувствовала, что влюбляется в особняк. Вид на озеро Мичиган со второго этажа открывался потрясающий, а с другой стороны был лес, будто и не в городе стоял этот дом. Закончив осмотр и переложив белье из стиральной машины в сушильную, Синтия устроилась в гостиной первого этажа с книгой. Спустя какое-то время она вдруг открыла глаза, увидела перед собой хозяина дома и поняла, что уснула.

– О, простите, я немного задремала. Но почему вы встали?

– Было так тихо, что я подумал, вы ушли, вот и отправился выяснять, так ли это.

Синтия наконец нашла свои туфли, сунула в них ноги и поднялась. Взяла Кормакса под руку, чтобы проводить обратно в спальню, и тут же отпустила – жар его тела опалил ее даже через одежду.

– Сделайте так еще, – ухмыльнулся он. – Мне понравилось.

– Если вы вернетесь в постель, я приготовлю чай, – делая вид, будто ничего не случилось, ответила Синтия.

– На двоих, – твердо сказал Реджиналд и отвернулся, зашедшись в приступе кашля.

– Вот видите, – с упреком сказала она. – Возвращайтесь в кровать, Реджиналд, пожалуйста!

– Ради вас, Синтия, я готов на все, – ответил, все еще кашляя, Кормакс и так посмотрел, что она залилась краской.

Он удовлетворенно хмыкнул, повернулся и вышел. А она отправилась в кухню заниматься приготовлением чая и сандвичей. Потом подумала, что сандвичи могут оказаться слишком тяжелой едой для больного, и быстро сделала нежнейший абрикосовый пудинг с лимонной подливкой. Аккуратно расставив все эти яства на подносе, она пошла в спальню... и замерла при виде Реджиналда.

Он лежал на кровати с прилипшими к голове волосами, на лбу выступили крупные капли пота, лицо приобрело пепельный оттенок. Стараясь не показывать своего беспокойства, Синтия поставила поднос на столик и приветливо улыбнулась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.