Сергей Могилевцев
Голубка
КОМЕДИЯ

Действие пьесы – это классическая история о пире во время чумы. События происходят в старой даче под названием «Голубка», стоящей над морем на краю высокого утеса. Сваи, поддерживающие дачу, от времени давно прогнили, и она висит в воздухе неизвестно на чем. Одним ее обитателям кажется, что на честном слове, другим, что на злости, третьим, – что на любви. Все жильцы старой дачи давно уже съехали, кроме двух семей, которые, несмотря на угрозу обрушения и гибели, упорно продолжают здесь жить. Одна из них – это семья известного писателя Сперанского, поселившегося здесь десять лет назад, и мечтающего в тишине и в обстановке античности написать супер-роман. Всем давно ясно, что никакого супер-романа он никогда не напишет, и своей идеей-фикс просто обрекает на гибель своих близких. Все видят, что с дачи надо немедленно съезжать, что гибель близка и неминуема, но, несмотря на это, упорно продолжают здесь жить. Более того, – странное безумие охватывает всех обитателей дачи. Сперанский мечтает о своем супер-романе, его друг и по совместительству литературный критик Рихтер – о том, как он прославит и роман, и его автора; жена Сперанского изменяет ему с местным чиновником, дочь бежит из дома с малознакомым человеком; их соседи, вместо того, чтобы немедленно съехать, заняты лечением от сумасшествия своего абсолютно нормального сына Саши. Кончается все застольем во дворе дачи на краю высокого обрыва, и неизбежной катастрофой, которая наконец-то прекращает всеобщее безумие.

С п е р а н с к и й.

Р и х т е р.

В л а д и м и р.

О л ь г а.

М а р и я П е т р о в н а.

К о р е ц к и й.

С а ш а.

В а с и л и с а И в а н о в н а.

А н д р о н о п у л о.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Берег моря. Старая дача на склоне холма.

Вечер. Беседка слева от дачи.

С п е р а н с к и й и Р и х т е р.

Р и х т е р.Вы считаете, что это все же произойдет?

С п е р а н с к и й.Да, я в этом уверен.

Р и х т е р. Вы уверены, или вы знаете наверняка?

С п е р а н с к и й. Наверняка я знаю лишь то, что мы все умрем. Одни раньше, другие позже.

Р и х т е р. И все же, есть ли у вас уверенность наверняка? Или это только ваши предположения?

С п е р а н с к и й. Это не только мои предположения. Так думают многие.

Р и х т е р. Многие просто напуганы, и несут Бог знает что.

С п е р а н с к и й. Если бы они несли Бог знает что, они бы не жили с этим так долго.

Р и х т е р(презрительно). Что это за жизнь, – непрерывно думать все об одном! Так можно сойти с ума.

С п е р а н с к и й. Очень многие так и сделали. Сошли, но претворяются, что они совершенно нормальны.

Р и х т е р. И долго это продлится, как вы считаете?

С п е р а н с к и й. Не так долго, во всяком случае, как думают некоторые.

Р и х т е р. Фактор времени очень важен.

С п е р а н с к и й. Не для всех. Некоторым просто начхать на время.

Р и х т е р. Да, многие живут, как будто они боги. Как будто у них впереди целая вечность.

С п е р а н с к и й. У нас у всех впереди целая вечность.

Р и х т е р. Это очень спорный вопрос.

С п е р а н с к и й. Скорее философский, чем спорный.

Р и х т е р. Вы не философ, вы писатель, зачем вам лезть в философские дебри?

С п е р а н с к и й. Всегда полезно копнуть немного поглубже. В этом мой метод, как литератора.

Р и х т е р. Ваш метод – воспевать природу и красоту, а также людей на фоне этой природы.

С п е р а н с к и й. Мне надоело поверхностное описание. Я жажду копнуть немного поглубже.

Р и х т е р. Вы не боитесь утонуть в глубине?

С п е р а н с к и й. Я надеюсь найти там невероятные тайны. Что-то вроде сокровищ с затонувшего галеона.

Р и х т е р. Вы снова ищите новые формы?

С п е р а н с к и й. Не только формы, но и их наполнение.

Р и х т е р. Вас не устраивает прежнее содержание?

С п е р а н с к и й. Все мы рано или поздно решаем начать новую жизнь.

Оба уходят.

Появляются В л а д и м и р и О л ь г а.

В л а д и м и р. Тебе не холодно? Ты вся дрожишь. (Накидывает ей на плечи пиджак.)

О л ь г а. Нет, мне хорошо. (Оглядывается по сторонам.) Какой чудесный вечер!

В л а д и м и р.И море лазурное, и горы синеют, как шатры неведомых великанов.

О л ь г а. Ты говоришь, как поэт.

В л а д и м и р. Я литератор, я просто так вижу.

О л ь г а. Как мой отец?

В л а д и м и р.Твой отец, – крупный писатель. Мне до него расти и расти.

О л ь г а. В последнее время он стал таким раздражительным.

В л а д и м и р.Он просто ищет новые формы.

О л ь г а. Я знаю, это Рихтер его подбивает. Он уже десять лет паразитирует на творчестве папы.

В л а д и м и р.Рихтер – критик, это обоюдный процесс. Он не может паразитировать. Он, как пчела, опыляющая цветок. Для нормального роста нужен и тот, и другой.

О л ь г а.И все же я его ненавижу!

В л а д и м и р.Ты просто ревнуешь.

О л ь г а. Ревнует пусть моя мать, но ей, кажется, давно уже на все наплевать!

В л а д и м и р. Она тоже собирается уехать отсюда?

О л ь г а. Она уже давно отсюда уехала. Ее присутствие здесь – одна лишь видимость.

В л а д и м и р. Твой отец – человек сильный. Он это переживет.

О л ь г а. Мне кажется, что он единственный, кто не сможет всего этого пережить.

В л а д и м и р. Ты думаешь, что это все же произойдет?

О л ь г а. Я в этом уверена. Как, впрочем, и все остальные.

В л а д и м и р. Все делают вид, что этого никогда не случится.

О л ь г а. Все дрожат, как зайцы в норе, и ждут – не дождутся, чтобы разбежаться в разные стороны.

В л а д и м и р(после паузы).Скоро я уезжаю в Москву. Возможно, через несколько дней.

О л ь г а(пристально смотря ему в глаза). Что ты хочешь этим сказать?

В л а д и м и р. Просто я уезжаю в Москву.

О л ь г а(наигранно, с надрывом). Как просто, – взял, и уехал! Как будто ударил по бильярдному шару. Или съел мороженое с клубникой.

В л а д и м и р. Я давно хотел это сделать.

О л ь г а. Ты совсем не думаешь обо мне.

В л а д и м и р. Я постоянно думаю о тебе.

О л ь г а. Ты только так говоришь.

В л а д и м и р. Мы уедем вместе с тобой.

О л ь г а. А как же отец?

В л а д и м и р. У него есть жена.

О л ь г а. Она ему давно не жена.

В л а д и м и р. Тогда у него есть Рихтер.

О л ь г а. Не говори мне о Рихтере.

В л а д и м и р. Мне кажется, что ему уже никто не поможет.

О л ь г а. Что ты имеешь в виду?

В л а д и м и р. Его поиски новых форм, – он обречен искать их целую вечность. А лучшей вечности, чем здесь, даже и придумать нельзя. Здесь все в одном шаге от вечности.

О л ь г а(зябко передергивает плечами). Ты не поверишь, но временами я думаю точно так же.

Уходят.

Появляются К о р е ц к и й и М а р и я П е т р о в н а.

К о р е ц к и й(пытаясь обнять М а р и ю П е т р о в н у.) Слава Богу, наконец-то мы остались одни! От этого вашего мужа-писателя и его преданного визави не так легко отделаться!

М а р и я П е т р о в н а(шутливо отталкивая его). Не преувеличивайте, Корецкий, он рад будет отделаться и от меня, и от всех нас вместе взятых! Как только засядет за новый роман, так сразу же и позабудет о всех до единого.

К о р е ц к и й(повторяя попытку обнять М а р и ю П е т р о в н у, со смехом.) Но сначала ему надо найти новую форму!

М а р и я П е т р о в н а. Да, форму, а потом за формой и содержание. Это длится семнадцать лет, и ничего принципиально нового я в этом не вижу. Всю жизнь одно и то же, изо дня в день, из года в год. У нас ничего не меняется, мы живем по правилам, установленым в день нашей свадьбы.

К о р е ц к и й. Но теперь все должно измениться.

М а р и я П е т р о в н а. И не надейтесь на это!

К о р е ц к и й. Но это причина глобального, я бы даже сказал – космического характера. Это стихия, и он не может ее игнорировать!

М а р и я П е т р о в н а(насмешливо).Вы в этом уверены?

К о р е ц к и й(протягивая к ней руки). Я уверен только в одном: в моей любви к вам, Мария Петровна!

М а р и я П е т р о в н а. Не смешите меня! Встаньте с колен.

К о р е ц к и й. Вы не понимаете, Мария Петровна, всей серьезности вашего положения! Еще два или три дня, быть может, неделя…

М а р и я П е т р о в н а(считает, про себя).Один день, два дня, неделя… Вы думаете, что все случится так скоро?

К о р е ц к и й(скороговоркой). Так скоро, или не так скоро, это уже не имеет значения! Для вас это значения уже не имеет. Вы, конечно, вправе подумать, что я смешон, и не имею права говорить эти слова. Да, я клерк, я маленький провинциальный чиновник, никому неизвестный, и, может быть, совсем безполезный. Но я люблю вас так, как никогда не будет любить этот свихнувшийся человек. Которому нужны не вы, а некие отвлеченные формы, наполненные не менее загадочным содержанием. Тем более, как вы знаете, он ничего не хочет менять. Повторяю вам, Мария Петровна, еще два-три дня, и никому не нужны будут ни формы, ни то, что в них наливают!

М а р и я П е т р о в н а. В них не наливают, Корецкий, их заполняют отвлеченной субстанцией, называемой писательским вдохновением.

К о р е ц к и й. Тем хуже и для него, и для форм. Я предлагаю вам жизнь простую, быть может, даже примитивную в чем-то. Но это жизнь, а не полет неизвестно куда. Это не падение в бездну, которое может постигнуть вас в любую минуту!

М а р и я П е т р о в н а(вздрогнув, зябко передернув плечами). Падение в бездну? Вы думаете, что конец уже близок?

К о р е ц к и й(убеждено). Если бы я так не думал, я бы здесь с вами не разговаривал. Пойдем, Маша, пойдем, и пусть он летит в тартарары со всеми своими гениальными формами!

М а р и я П е т р о в н а(решительно, словно падая в бездну). Ах, Корецкий, ну как я могу тебе отказать?!

Целуются, потом уходят.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Море, пляж, на краю пляжа эстрада.

У моря, на лежаке, сидят В л а д и м и р и О л ь г а.

Светит луна.

На эстраде, свесив ноги, расположились

С п е р а н с к и й и Р и х т е р.

С п е р а н с к и й(воодушевленно). Вы знаете, Рихтер, я чувствую необыкновенный прилив сил. Все эти десять лет, наполненные надеждой и переменами, вдохновили меня на поиски новых форм. Новое время требует новых форм, Рихтер. О, как мы надеялись, как мы верили в свободу и счастье, какие необыкновенные речи говорили на митингах, вспыхивающих по каждому ничтожному поводу на каждом углу! Нам казалось, что сама свобода, в первоначальном, античном понимании этого слова, пришла к нам из невероятной, тысячелетней дали. Все это толкало меня на поиски нового, еще неведомого доселе способа выражения мыслей. Старые способы, Рихтер, старые формы, вроде повести и романа, давно устарели. Грядут формы новые, более достойные той эпохи, в которой мы с вами живем. Грядет супер – роман, и это будет нечто невиданное и неслыханное до сих пор, такое, чего люди еще не видели. Или видели, но очень давно, в эпоху порядком подзабытой античности. Возможно, это будет поэма в духе Гомера, возможно, что-то еще, но это будет, Рихтер, обязательно будет! Сам воздух этих античных мест толкает меня на подвиг, сравнимый, возможно, только лишь с покорением Трои. Да, милый мой друг, только лишь Трои, и никак не меньше, поверьте уж старому сочинителю, нюхом учуявшему приход новой литературы! (Блаженно улыбается, раскидывает в стороны руки, сощурившись, разглядывает луну.)

Р и х т е р(робко). Но ведь вы знаете, что…

С п е р а н с к и й(недовольно перебивая). Да, знаю, знаю! Но какое отношение имеет это к моим поискам!? Знаете, Рихтер, когда приходит время великих свершений, когда рушатся империи и государства, когда целые народы срываются с насиженных мест, и устремляются в поисках счастья в другие страны, – тогда, Рихтер, все неизбежно падает в бездну, и остановить это уже нельзя. Живущие в эпоху перемен, мой друг, живут над бездной, которая однажды непременно разверзнется. Все мы в итоге провалимся в тартарары, но до этого споем свою последнюю песнь, и эта песнь будет прекрасна!

Р и х т е р молчит, не зная, что возразить.

Подходят В л а д и м и р и О л ь г а.

О л ь г а. Папа, я уезжаю с Владимиром.

С п е р а н с к и й. Куда, голубка моя?

В л а д и м и р(решительно). Мы едем в Москву. (Волнуясь.) Поймите меня правильно: я литератор, мне двадцать пять лет, и я еще ничего не успел написать. Так, маленькие рассказики, мелкий и дешевый успех в местных провинциальных газетах. Провинция душит меня, я здесь задыхаюсь. Я не вижу поэзии там, где ее видите вы. Мне нужен простор, нужна перспектива, новая точка для приложения своих сил. Я чувствую, что способен гораздо на большее, я жажду новых встреч и новых больших впечатлений. Мне необходимо кругосветное путешествие, такое, которое бы перевернуло меня всего с головы и до ног. Я не такой, как вы, я не вижу поэзии в этом провинциальном заброшенном городишке. Я не ищу новые формы, я чужд гигантизма и мессианства. Я не верю, что на болоте можно создать что-то великое. И, кроме того, есть причина иного порядка, и вам о ней прекрасно известно. Отпустите Ольгу со мной, не дайте ей погибнуть вместе со всеми. Неужели вы не чувствуете, как все здесь незримо падает в бездну?!

С п е р а н с к и й(снисходительно). Ну-ну, друг мой, не надо драматизировать события. Там, где бездна, там и глубина, – вам, как литератору, это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было. В большом падении заключено много поэзии. В бездне можно прозреть то, чего не увидишь на ровном месте. Впрочем, я вас понимаю, – вы молоды, и вам необходимы новые впечатления. А Ольга… Ну что же, – берите ее с собой! Летите, мои дорогие, летите, но помните, что подлинная глубина именно здесь, у этих священных вод, у этих брегов, по которым некогда ступала нога Овидия. Летите, но знайте, что в конце-концов вы возвратитесь сюда, к этой, как вы выражаетесь, бездне, и тогда, возможно, все повторится сначала. Тогда, возможно, вы вновь взрастите здесь белокрылую птичку, и новый мальчик, марающий перо в склянке с чернилами, вновь соблазнит ее честолюбивыми планами!

О л ь г а(подскакивая к С п е р а н с к о м у, целуя его.) Ах, папа, как я люблю тебя за твою доброту!

Убегает вместе с В л а д и м и р о м.

С п е р а н с к и й(глядя им вслед). Ну вот, полетели, белые птицы! У них все впереди, а нам, как старым сычам, век сидеть в прогнившем гнезде!

Р и х т е р. Слишком прогнившем, Сперанский, слишком прогнившем!

С п е р а н с к и й(добродушно). Ну-ну, не надо повторять без конца избитую истину, она от этого не становится более свежей. Взгляните-ка лучше на эту луну, которой плевать на все: и на мои поиски новых форм, и на ваши поиски во мне неких загадок, которые, если честно признаться, ничто иное, как глупость и суета. Нет во мне, Рихтер, ни загадок, ни большого таланта, и вы это знаете лучше других. Я кропаю целых семнадцать лет, и за это время не создал ничего выдающегося, такого, что затронуло бы читателя больше, чем первый солнечный луч, пробившийся в комнату сквозь плотную занавеску, или капля росы, сбегающая по листу на влажную землю. Я провинциальный писатель, мой друг, и за пределами этой провинции обо мне решительно никому неизвестно. Я звезда первой величины на местном ублюдочном небосклоне, подобном закопченному оконцу в курной крестьянской избе. На таком закопченном пространстве не может возникнуть что-нибудь по-настоящему яркое. И мы, мой друг, навеки связаны единой веревочкой. Я вечно кропаю, а ты вечно исследуешь мое бездарное творчество. Мы две клячи, навеки впряженные в одну постылую вагонетку. Мы труженики в одной угольной шахте, из которой нам не выбраться до конца своих дней. Нас может спасти только провал, который откроет нам новые горизонты. Тогда, возможно, я напишу что-нибудь гениальное, открыв неожиданно новые формы, а ты прославишь меня, как нового гения. Нас с тобой спасет только лишь катастрофа. Мы или погибнем, или обретем второе дыхание. Бездна, друг Рихтер, это наша надежда!

Р и х т е р(отшатываясь от него). Ты сумасшедший, Сперанский! Ты гибнешь сам, и хочешь утащить в бездну меня!

С п е р а н с к и й(равнодушно, глядя на луну). Извини, друг, но это реальность, такая же, как эта луна, для которой, повторяю, все равно, кто мы такие: гении, или ничтожества, погрязшие в мелочи и пустоте повседневности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.