Харлан Эллисон
Время глаза [Время ока]

На третий год свой смерти я встретил Пиретту. Встретил совсем случайно. Просто она занимала палату на втором этаже, а мне были разрешены прогулки по первому этажу и садам для принятия солнечных ванн. Первое время казалось странным, что мы вообще встретились. Ведь она оказалась в Доме после того, как в 1958 году ослепла. Я же был одним из тех стариков с молодыми лицами, что пережили Вьетнам.

Честно говоря, этот Дом, несмотря на высокую ограду из гладкого камня и навязчивую опеку миссис Гонди, все же не был мне так противен. Я твердо знал, что когда-нибудь объявшая меня мгла рассеется – и у меня снова появится потребность с кем-то поговорить. А тогда я смогу наконец этот Дом покинуть.

Только все это в будущем.

Не то чтобы я с надеждой предвкушал этот день, но и не искал для себя прибежища в размеренной жизни Дома. Я как бы висел в забытьи – меж интересом к этой жизни и намерением ее оставить.

Я был болен. Вернее, мне сказали, что я болен. Только что бы мне там ни говорили, я был мертв. И не видел никакого смысла хоть чем-то интересоваться.

Совсем иное дело – Пиретта.

Нежное личико, словно выточенное из нефрита. Голубые глаза – будто тихая гладь мелкого озера. Ее тонкие руки всегда находили себе какое-нибудь пустяковое занятие.

Повстречались мы, как я уже сказал, совершенно случайно. В то самое время, которое она потом назвала «временем ока», Пиретта стала какой-то беспокойной – и ей удалось удрать от своей мисс Хейзлет.

А я, свесив голову на грудь и заложив руки за спину, как раз прогуливался в нижнем коридоре, когда Пиретта стала спускаться по массивной спиральной лестнице.

У этой лестницы я частенько останавливался и наблюдал за пустолицыми женщинами, что оттирали ступеньку за ступенькой. И всякий раз возникало странное чувство, будто они спускаются в ад. Начинали они сверху и отмывали все до самого низа. У всех одинаковые седоватые волосы вроде пакли или слежавшегося сена. Работали они с методичной обреченностью. Это явно было их последнее занятие перед могилой, и они яростно цеплялись за него, вовсю орудуя тряпками, мылом и водой. А я стоял и смотрел, как они шаг за шагом спускаются в ад.

Но на сей раз там не было коленопреклоненных рабынь.

Я слышал, как Пиретта движется вплотную к стене: нежные кончики ее пальцев касались деревянной обшивки, – и сразу понял, что она слепа.

Причем не просто страдает недостатком зрения. Нет, совсем слепа.

Во всей ее внешности было нечто неуловимое – и оно мгновенно проникло в мое мертвое сердце. Я смотрел, как она спускается с величавой медлительностью – будто под неслышную музыку, – и все мое существо неудержимо повлекло к ней.

– Простите, быть может, вам помочь? – услышал я свое вежливое предложение. Пиретта резко остановилась и подняла голову с чуткостью полевой мыши.

– Нет, благодарю, – столь же вежливо отозвалась она. – Большое спасибо, но я и сама вполне могу о себе позаботиться. А вот до той особы… – она кивнула в сторону верхней площадки – …это, похоже, никак не дойдет.

Одолев оставшиеся ступеньки, Пиретта ступила на бордовый безворсый ковер. Потом остановилась и резко выдохнула – будто только что завершила кругосветное путешествие.

– Меня зовут… – начал было я, но она, слегка фыркнув, тут же перебила:

– Зовут, как и звали. – Девушка мило захихикала. – Ну что в самом деле могут значить какие-то имена? – В ее голосе звучала такая убежденность, что я просто не мог не согласиться.

Потому и сказал:

– Да, похоже, что так.

Пиретта негромко засмеялась и пригладила свои спутавшиеся со сна рыжеватые волосы.

– Не похоже, – заключила она, – а так и есть.

Все ее слова казались мне очень странными. По многим причинам. Во-первых – какая-то путаная непоследовательность. Хотя тогда это в глаза не бросалось. А во-вторых, она была первой, с кем я заговорил с тех пор, как два года и три месяца тому назад меня поместили в этот Дом.

И все же я почувствовал привязанность к этой девушке и попытался развить наше поверхностное знакомство.

– А все-таки, – отважился я возразить. – Надо же как-то отличать одного человека от других. – Я еще осмелел и выпалил нечто совсем отчаянное: – Особенно если человек этот кому-то нравится…

Бесконечно долгое мгновение Пиретта обдумывала сказанное, одной рукой по-прежнему опираясь о стену, а другую поднеся к своему бледному горлу.

– Если вы так настаиваете, – подумав, ответила она, – можете звать меня Пиретта.

– Это ваше настоящее имя?

– Нет, – честно ответила она, и я понял, что мы подружимся.

– Тогда вы зовите меня Сидней Картон. – Я выпустил на волю давнее заветное желание.

– Недурное имя, если такие вообще бывают, – признала девушка, и я кивнул. Потом, поняв, что кивка ей не услышать, пробормотал что-то лаконично-одобрительное.

– Хотите, я покажу вам сад? – прозвучало затем мое рыцарское предложение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.