Мэй Макголдрик
Обещание

Нашим матерям

Глава 1

Лондон

Июль 1760 года

Охваченная отчаянием, девушка дрожащей рукой опрокинула чернильницу и, когда наклонилась, чтобы поставить ее на место, испачкала чернилами юбку.

– Господи, спаси и сохрани! – прошептала Ребекка. В дверях появилась служанка.

– Ах, Лиззи. Ты... ты вернулась.

– Сэр Чарльз требует вас к себе, мисс, немедленно. – Девушка остановила взгляд на залитой чернилами столешнице. – Иначе он сам явится за вами.

– Леди... леди Хартингтон вернулась? Служанка ухмыльнулась.

– Госпожа час назад уехала в оперу и вернется не скоро.

– Пойду посмотрю, как там дети. Сара не очень хорошо себя чувствовала во время урока чтения.

– С ними Мэгги, мисс. Это ее работа. – Лиззи выпрямилась и посмотрела Ребекке в глаза.

– Рано или поздно сэр Ричард все равно добьется своего, – сказала служанка. – Какой смысл тянуть время?

Ребекку стала бить дрожь. Стараясь унять ее, она направилась к двери.

– Мне надо привести в порядок платье, оно в чернилах.

– Сэр Ричард этого не заметит. Ему все равно, что на вас надето, – В ее словах крылся намек.

Глаза Ребекки наполнились слезами, и она стремглав вылетела из комнаты.

В коридоре, ведущем в главную часть дома, столкнулась с дворецким.

– Сэр Чарльз ждет вас, мисс.

С тех пор как две недели назад сэр Чарльз вернулся с континента, Ребекка постоянно ловила на себе его взгляды. Несколько раз он приходил к ней в комнату, когда она занималась с детьми.

Однако Ребекка тешила себя надеждой, что опасность ей не грозит, поскольку жена сэра Чарльза постоянно находится дома. Ребекка отправила письмо старой школьной наставнице с просьбой подыскать ей другое место. Но, видимо, миссис Стокдейл его еще не получила.

– Идите же к сэру Чарльзу. Не мешкайте, – поторопил ее дворецкий.

– Я не могу. Останусь у себя в комнате до возвращения леди Хартингтон.

– Сэр Чарльз разгневается.

– Меня наняла леди Хартингтон, чтобы я занималась с его детьми. Дети спят, моя работа на сегодня закончена.

– Сэр Чарльз наверняка сам явится за вами. Поверьте, лучше не сердить его.

– Я не пойду к нему, Роберт, – собравшись с духом, произнесла Ребекка. – Отправлюсь к себе и упакую вещи. Ни дня здесь не останусь.

Недоверие на лице дворецкого сменилось уважением. Старик поклонился и позволил Ребекке пройти.

Ребекка знала, что оставаться в этом доме нельзя больше ни минуты. Но куда она пойдет? Одна, среди ночи?

Ребекка покинула школу для девочек миссис Стокдейл в Оксфорде всего месяц назад, когда ей исполнилось восемнадцать. В школе она и жила до приезда в лондонский особняк сэра Чарльза Хартингтона.

Родных у Ребекки не было, если не считать неизвестного покровителя. Миссис Стокдейл сказала Ребекке, что средства на ее обучение и содержание поступают из одной юридической конторы Лондона. У девушки сложилось впечатление, что Лондон кишмя кишит благодетелями.

Когда Ребекка уезжала, миссис Стокдейл сказала, что стоимость проезда до Лондона, четыре фунта и восемь шиллингов, оплатила ей миссис Хартингтон. Имея жалованье десять фунтов в год, комнату и питание, Ребекка не сомневалась, что ни в чем не будет нуждаться. Лишь об одном забыла миссис Стокдейл предупредить свою воспитанницу: мужчин вроде сэра Чарльза Хартингтона следует опасаться.

Засунув сумочку в саквояж, девушка окинула взглядом маленькую, но уютную комнату.

Почти все ровесницы Ребекки, посещавшие школу миссис Стокдейл, вернулись в свои семьи еще летом прошлого года. Наблюдая за отъездом карет, девушка уже в который раз испытала боль, осознав, что ей единственной некуда идти. К чести миссис Стокдейл, старшая школьная наставница ни разу не намекнула ей, что пора бы подыскать себе работу, но девушка уже давно решила позаботиться о собственной судьбе. Нельзя же вечно пользоваться щедростью неизвестного ей покровителя.

Из коридора донеслись шаги. Подхватив саквояж, Ребекка устремилась к двери. В коридоре никого не было, кроме двух горничных с верхних этажей. Проходя мимо, они с любопытством уставились на нее и стали перешептываться.

Сердце девушки лихорадочно билось, налитые свинцом ноги не слушались, когда она спускалась по отделанной деревянными панелями лестнице. На память пришли места, где она могла бы устроиться на работу: таверна на Бутчерз-стрит, магазин одежды на Монмут-стрит, дом сэра Роджера де Коверли на Сент-Джеймс-сквер.

Она наймется на любую работу. Ей только нужно подыскать прибежище на ночь.

– Я не поверил Роберту, когда он сказал мне о ваших дерзких намерениях.

Всего несколько шагов отделяли Ребекку от лестницы, ведущей на первый этаж. Она уже видела парадную дверь.

– Ни с места!

Ребекка застыла. К ней приближался сэр Чарльз. Крепко сжав саквояж, Ребекка повернулась к нему вполоборота.

– Я не замышляла никакой дерзости, сэр. Просто сказала, что покидаю ваш дом.

– Среди ночи? Когда по улицам шныряют банды разбойников? Зачем? Чтобы оказаться в какой-нибудь бочке под мостом? Или подвергнуться еще более страшной опасности? – Сэр Чарльз подошел к Ребекке вплотную, обдав ее запахом бренди и сигар. – Видимо, вы не считаете меня джентльменом, мисс Невилл, если полагаете, что я позволю столь хрупкому созданию, как вы, покинуть мой дом без охраны?

– Я не прошу об охране, сэр. – Она попыталась шагнуть в сторону, но сэр Чарльз схватил ее за руку. – Сэр Чарльз, пожалуйста, позвольте мне уйти.

– Не раньше чем мы выясним причину вашего беспрецедентного решения, мисс Невилл.. Баронет потащил девушку за собой. Вскрикнув, Ребекка выдернула руку.

– Нет, сэр! Вы должны меня немедленно отпустить. Светло-голубые глаза мужчины холодно блеснули.

Лицо пошло красными пятнами от охватившей его ярости. Ребекка попятилась.

– Что у вас в саквояже?

– Мои... мои вещи.

– Не уверен. – Схватив Ребекку за локоть, сэр Чарльз поволок ее в библиотеку. В конце коридора появилась служанка. – Позови сюда Роберта и других! – крикнул сэр Чарльз. – Пусть обыщут дом и проверят, все ли на месте. Серебро и посуда. Драгоценности моей жены.

Ребекку втолкнули в библиотеку. Услышав, как захлопнулась дверь, Ребекка резко повернулась и стала пятиться к дальней стене, пока не уперлась в полки с книгами.

– Сэр Чарльз, в саквояже только мои вещи.

– Дорогая мисс Невилл, вы не только молодая и зеленая, но еще и глупая.

– Если вы так плохо обо мне думаете, сэр, то почему бы вам не отпустить меня?

Он рассмеялся и, отшвырнув в сторону саквояж, снял сюртук.

– Отпустить вас? Об этом не может быть и речи. Я преподам вам урок, который пойдет вам на пользу.

Ребекка спряталась за письменный стол.

– Но почему я? Вы... вы можете получить любую, кого пожелаете! У вас есть жена! Пожалуйста, пожалуйста... только не меня!

Он ослепительно улыбнулся.

– Вы та, кого я должен получить. В вас чувствуется порода.

– Ошибаетесь! Я никто. Пожалуйста, сэр Чарльз! Что за удовольствие погубить девушку без роду и племени вроде меня?

– Никто? – повторил он, расстегивая ширинку на плотно облегающих штанах. – Да, у вас нет ни титула, ни богатства. Не стану этого отрицать. Но ваша порода... – Он покачал головой.

Когда девушка увидела его возбужденное естество, ее снова стала бить дрожь. Сэр Чарльз стал приближаться к ней.

– Остановитесь! Умоляю вас! Вы ошибаетесь. Я не та, за кого вы меня принимаете.

– Ошибаюсь? – Он покачал головой. – Ваш секрет раскрыт, мисс Невилл. Я знаю, кто вы. Дочь скандально известной актрисы Дженни Грин! Она замечательная мать, позволю себе заметить, столько лет скрывала, что вы ее дочь, не желая запятнать вашу репутацию. А ведь она так близко находилась от Лондона!

Поглощенная мыслями о том, как ей сбежать, девушка не улавливала смысла его слов. Сэр Чарльз между тем продолжал:

– Но я сразу обратил на вас внимание. Те же волнующие синие глаза. Те же золотисто-рыжие волосы... – Он окинул Ребекку взглядом.

Ребекка ощупывала пространство за спиной.

– В пору юности я сидел на галерке в театре на Хей-маркет, сгорая от страсти, и наблюдал за хлыщами, платившими за посещение знаменитой Дженни после спектакля. Умирал от желания обладать ею.

Сэр Чарльз приблизился к Ребекке. Она затаила дыхание и отвела глаза, когда он снял с нее шляпку, бросил на пол, взял прядь ее волос и стал пропускать между пальцами.

–Полные губы, взывавшие ко мне с мольбой о поцелуе. – Он перешел на шепот. – Груди, созданные словно специально для моих ласк. – Сэр Чарльз обнял ее за талию и прижал к себе. – Знаешь, я все же насладился твоей матерью. Овладел ею на прошлой неделе после спектакля в театре «Ковент-Гарден». Немного джина, и она затрещала, как сорока. Мне ничего не стоило заставить ее заговорить о тебе. Я должен был взять ее в память о старых добрых временах, а также для того, чтобы сравнить ее с тобой.

Он попытался ее поцеловать, но Ребекка отвернулась, пытаясь высвободиться из его объятий.

– Она не сопротивлялась. Напротив. И совсем не волновалась. Конечно, она сильно изменилась. – Он тискал Ребекке грудь, причиняя боль, но ей ничего не оставалось, как глотать слезы и молиться.

– Сколько вы заплатили моей матери? И сколько заплатите мне?

– Проститутка, как и мать, – бросил он, презрительно скривив губы.

– Сколько? – повторила Ребекка. – Я останусь в вашем доме. Буду выполнять свою работу и ваши желания.

– Какова твоя цена?

– Ваша жена наняла меня за десять фунтов в год. Добавьте еще десять.

Его светло-голубые глаза изучали ее с подозрением.

– И ты будешь делать все, что я прикажу? Ребекка судорожно сглотнула.

– Беспрекословно.

– Ты девушка? Она кивнула.

Наступила тишина. Сэр Чарльз выпустил руку Ребекки.

– Это может оказаться довольно забавным. Положив руки на бедра, он отступил, сверля ее взглядом. Она не отвела глаз.

– Я согласен доплачивать тебе. Втайне от жены.

– Разумеется.

– Что же, начнем прямо сейчас. Разденься и ложись на стол.

– Как пожелаете, – промолвила девушка и наклонилась, сделав вид, будто хочет поднять шляпку.

Ага, кочерга на месте, как и рассчитывала Ребекка.

Девушка схватила ее, крепко сжав бронзовую ручку, повернулась вокруг своей оси и с силой опустила железный прут на голову сэра Чарльза Хартингтона. Он стоял совершенно беззащитный, опираясь о письменный стол.

Глава 2

Она убила человека. Выронив кочергу, Ребекка зажала рот, чтобы подавить крик ужаса, когда увидела, как по ковру растекается кровь. Сэр Чарльз лежал ничком с проломленным черепом. Бросившись к двери, Ребекка споткнулась о его ногу и упала, но тотчас вскочила на ноги.

Она в самом деле убила человека.

– Нет! – всхлипнула Ребекка. – Нет!

Повернув дрожащими пальцами ключ, она открыла дверь и вышла. Но не успела дойти до лестницы, как ее вырвало.

– Мисс Невилл! Ребекка!

Подняв затуманенные глаза, девушка увидела дворецкого. За ним по пятам следовала Лиззи.

– О Господи! Что вы наделали?

– Кровь! – завизжала вторая горничная.

– Убийство!

Ребекка зажала уши, не в силах произнести ни слова.

Потом бросилась бежать.

За ней гнались. Вслед ей неслись крики.

Перед глазами обезумевшей от страха Ребекки мелькали освещенные фонарями улицы. Заметив погруженный в темноту парк, девушка хотела перебежать на другую сторону, но увидела летящую прямо на нее карету и остановилась как вскопанная.

Ее не повесят. Она найдет смерть под лошадиными копытами.

– Прочь с дороги! С дороги, дура!

Возница натянул поводья. Карета метнулась влево. Промчавшись мимо, лошади встали на дыбы, и девушка почувствовала, как кто-то оттащил ее назад.

В следующий момент Ребекка обнаружила, что сидит на дороге, а неподалеку стоит та самая карета.

Из крошечного окошка выглянула молодая женщина. Лицо ее было пепельно-серым.

Их взгляды встретились. В глазах незнакомки девушка прочла отчаяние, сравнимое разве что с ее собственным. Поднявшись, Ребекка бросилась к карете, протягивая руки.

– Помогите мне! – взмолилась она. – Пожалуйста.

Краем глаза Ребекка увидела появившуюся из-за угла улицы толпу.

– Она убийца! Держите ее!

Карета уже покатила дальше, когда Ребекка заметила, что дверца распахнулась. Она метнулась к ней и в следующее мгновение вскочила внутрь.

Кучер щелкнул кнутом, карета качнулась и помчалась по улицам.

Сидевшая в экипаже женщина задернула занавески, и стало темно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Ребекка отдышалась.

Женщина не сводила глаз с Ребекки. На коленях она держала сверток.

– Я не виновата, – промолвила Ребекка с отчаянием в голосе. – Меня зовут Ребекка Невилл. Я... я жила в школе миссис Стокдейл в Оксфорде и всего месяц назад переехала в Лондон.

Женщина продолжала смотреть на Ребекку, не произнося ни слова. Она была немного старше Ребекки и, судя по одежде, очень богата.

– В Лондоне я жила в доме леди Хартингтон, учила ее троих детей, потом появился ее муж... – Ребекка осеклась. Слезы мешали говорить. – Он пытался, – продолжила Ребекка, – обесчестить меня, его жены в это время не было дома. Я замахнулась на него кочергой и убила. Но я не хотела его смерти. Так получилось. – Ребекка закрыла лицо ладонями и зарыдала. Женщина протянула ей носовой платок. Ребекка взяла его, поблагодарила свою спасительницу и вытерла слезы.

– Прошу прощения. Мне не следовало вовлекать вас в...

– У вас есть семья?

– Нет. Впрочем, сегодня я узнала, что у меня есть родные. Хотя не уверена в том, что это правда. Всю жизнь мне говорили, что я сирота.

– Независимо от того, что он сделал, вас повесят.

– Случись нечто подобное снова, я поступила бы точно так же.

В этот момент послышался тихий плач, и Ребекка с удивлением обнаружила, что на коленях у ее спасительницы, прикрытый плащом, лежит завернутый в одеяло младенец.

– Он проснулся.

Лицо молодой женщины осветилось нежностью, когда она посмотрела на малыша.

– Такой маленький! – прошептала Ребекка, наклонившись, чтобы взглянуть на ребенка.

– Только сегодня утром родился.

– Вы его мать?

Губы женщины тронула улыбка.

– Да, я его мать. Меня зовут Элизабет Уэйкфилд. Карета покачнулась, и женщина поморщилась от боли.

– Вы нездоровы. Слишком рано поднялись с постели после родов.

– Я... я достаточно здорова, чтобы позаботиться о сыне. – Она провела пальцем по лобику малыша, – Его зовут Джеймс.

Видя, в каком состоянии женщина, Ребекка решила воздержаться от расспросов.

Она выпрямилась и, откинувшись на сиденье, задумалась о том, какие еще испытания уготованы ей судьбой. Ребекка невольно коснулась горла, представив себе, что ее могут схватить и повесить.

Глядя на женщину с младенцем на руках, Ребекка вдруг подумала о том, что при живой матери была сиротой и никогда не знала материнской ласки.

Но что теперь думать об этом. Прошлого не вернешь.

Экипаж неожиданно остановился. Сердце Ребекки упало. Она в волнении теребила юбку, не сводя глаз с дверцы кареты. Запахло рыбой и гниющим деревом. Ребекка догадалась, что они подъехали к Темзе.

– Я возьму лодку, чтобы добраться до Дартмута, где мы с Джеймсом пересядем на корабль, направляющийся в Америку.

Ребекка затаила дыхание.

– Я не вполне здорова. И мы путешествуем одни. По щеке Ребекки скатилась слеза.

– Я хочу, чтобы вы поехали с нами.

Глава 3

Филадельфия, провинция Пенсильвания

Апрель 1770 года

– Мы не можем учить глухого мальчика в нашей школе, миссис Форд. Мы просто не умеем этого делать.

Ребекка смотрела на директора школы с раздражением.

– Джеймс плохо слышит, но он не глухой.

Мужчина поправил очки и уставился на бумаги на своем столе.

– Я просил уделить время вашему сыну двух учителей. Вместе и поодиночке. Каждый из них утверждает, что ваш сын не слышит ни слова. Мальчик даже говорить не умеет. Таково их заключение.

– Ему всего девять. Он очень нервничал в тот день, когда я его сюда привезла.

Директор покачал головой.

– Мистер Хопкинсон утверждает, что видел, как на прошлой неделе мальчик носился по пристани с другими ребятишками и никак не отреагировал на его приветствие.

– Много ли вы знаете девятилетних мальчишек, которые станут отвечать на приветствия взрослых в то время, когда проказничают?

– Выходит, ваш сын к тому же еще и проказник?

Ребекка издала вздох разочарования и развернула бумаги, лежавшие у нее на коленях.

– Я говорила о мальчиках, занятых игрой. Джейми – не проказник, мистер Морган. Он очень умный и усердный ребенок, к тому же очень способный. Взгляните на эти бумаги, сэр. – Ребекка положила бумаги на стол. – Это образцы его почерка. Он умеет читать. Я уже учу его математике, и он справляется ничуть не хуже большинства ваших учеников.

Директор быстро полистал бумаги.

А теперь скажите, сэр, как могла я научить его всему этому, будь он глухим?

– Миссис Форд... – Он сделал паузу и, свернув бумаги, протянул Ребекке. – Вы талантливая преподавательница. Многим нашим воспитанникам очень повезло, что их учили вы. Родители не знают, как и благодарить вас за то, что вы так возитесь с их чадами. Но ваш собственный сын...

Ребекка ваяла у директора свиток.

– ...что касается Джейми, то вам лучше продолжить то, с чего вы начали. Возможно, только узы, связывающие мать с сыном, помогают вам преодолеть его недуг. Похоже, вы, и только вы, единственная, на кого он реагирует.

– Но я не могу научить его всему. Он не сможет ничего достичь в жизни, если его образование будет ограничиваться лишь тем, что сумею дать ему я.

– На основании того, что вы мне здесь показали, ваш сын уже превзошел по знаниям тот уровень, который может понадобиться в жизни среднему рабочему или ремесленнику. Благодаря вам он прекрасно подготовлен.

– Нет, мистер Морган! Я не допущу, чтобы мой сын думал, будто положение рабочего или ремесленника – это все, чего он может достичь в жизни. – Ребекка с трудом сдерживала ярость. – Несмотря на дефект слуха и деформированную руку, я воспитаю сына так, чтобы он мог стать, кем пожелает. Врачом, адвокатом, священником.

– Ваши намерения достойны восхищения, миссис Форд.

Ребекка смерила директора гневным взглядом.

– Я пришла сюда не за восхищением, мистер Морган. Я пришла за пониманием, открытостью, равенством, за всем тем, о чем вы и ваша школа, судя по вашим словам, радеете. Я пришла сюда в поисках возможностей для образования моего сына.

Мистер Морган слегка покраснел и уставился на свои руки.

– Прошу прощения, миссис Форд. Мы уже уделили вашему запросу достаточно времени и внимания. Но у нас в школе всего два учителя, не считая меня, а учеников свыше сотни. Мы просто не можем обучать детей с такими недостатками, как у вашего сына.

Посидев еще некоторое время, Ребекка порывисто встала.

– Всего хорошего, сэр.

В лучах послеполуденного солнца шпиль церкви Христа сверкал, словно расплавленное золото, когда Ребекка вышла на Хай-стрит. Но молодая женщина ничего не замечала вокруг. Крепко сжимая в одной руке бумаги Джейми и ленточки сумочки в другой, она пробиралась сквозь толпу, заполонившую улицу, несмотря на то что день уже клонился к вечеру.

– Добрый день, миссис Форд.

Повернув голову, Ребекка кивнула. Есть и другие школы. Например, в Джермантауне. Но как возить туда Джейми, если дорога только в один конец занимает целый день?

– Прекрасная погода, миссис Форд.

– О да, миссис Бредфорд.

Ребекка ответила женщине вежливой улыбкой и, скрывая огорчение, вызванное встречей с директором школы, ускорила шаги.

Они переедут, если это единственный способ определить Джейми в школу. Куда угодно. В Нью-Йорк, в Бостон. Работу она и там найдет.

Самостоятельную жизнь вдвоем с Джейми Ребекка начала в Филадельфии десять с лишним лет назад. Здесь ее знали и уважали. Недостатка в работе она никогда не испытывала, будь то преподавание, шитье или помощь в пекарне, когда миссис Паркер была вынуждена ухаживать за своим хворающим мужем.

Направляясь к строению из красного кирпича, где находилась пекарня миссис Паркер, Ребекка пересекла улочку, тщательно обходя лужи, навозные кучи и транспорт. Там под покатой крышей она арендовала две уютные комнатки, расположенные над жилищем семейства Батлеров, где постоянно наблюдалось прибавление.

Увидев Анни Хау, косоглазую служанку из гостиницы «Смерть лисицы», Ребекка кивнула.

– О, миссис Форд. Сегодня после полудня в гостинице справлялся о вас какой-то джентльмен.

Ребекка остановилась на лестничной площадке.

– Спасибо, Анни. Этот джентльмен... он искал учительницу для своего малыша?

– Он ничего об этом не сказал, мэм. Но я так не думаю. Он приехал совсем недавно, с намерением пробыть здесь несколько дней, мэм.

– Что ж, спасибо, Анни.

Ребекка открыла переднюю дверь.

– Он адвокат, знаете ли, из Англии. У Ребекки болезненно сжалось сердце.

– Кого именно он спрашивал?

– Вас. Мать мальчика с больной рукой. Я, признаться, подумала, что ваш Джейми опять набедокурил на пристани. На вашем месте я каждый день драла бы парню уши, заслужил он того или нет. Давно собиралась сказать вам об этом. Я сама его там видела, миссис Форд. Не думайте, что я возвожу на него напраслину.

Ребекка немного успокоилась.

– Спасибо, что рассказала мне все это, Анни. Я с ним поговорю.

– Отходить бы его хорошенько ивовым прутом по заднице – вот что ему нужно, если вас интересует мое мнение, миссис Форд. Будь жив ваш муж...

– Еще раз спасибо, Анни.

Ребекка нетерпеливо махнув рукой, закрыла дверь и стала подниматься по узкой лестнице.

Анни не сообщила ей ничего нового. Все это Ребекка уже знала. Этой весной Джейми немного отбился от рук, но дел у Ребекки было невпроворот, ни минутки свободной.

Как Ребекка и ожидала, дверь в квартиру Молли Батлер была открыта. Увидев Ребекку, соседка, которая была на сносях, помахала ей рукой, приглашая войти. В камине у дальней стены потрескивал огонь. Повернувшись к входу спиной, Молли помешивала рагу в горшке, подвешенном на железном пруте над очагом. Тяжело опустившись на большой сундук у огня, розовощекая женщина дружелюбно смотрела на Ребекку. В кроватке сладко спали две девочки-двойняшки, едва начавшие ходить.

– Можешь ничего не рассказывать. У тебя все на лице написано.

– Это не единственная школа. Есть и другие.

– Ты же знаешь, я люблю Джейми, как своих собственных сорванцов, но не стала бы больше думать на эту тему.

Спорить Ребекке не хотелось, и она промолчала.

– А ты уже думаешь.

Ребекка улыбнулась.

– Ты знаешь меня, Молли. Я всегда думаю.

Ребекка села на сундук рядом с подругой. Та отрезала кусок хлеба, поставила столик перед Ребеккой и подвинула к хлебу горшочек с яблочным джемом.

– Судя по твоему виду, ты сегодня не обедала и не завтракала.

– Джейми еще не вернулся?

– Не волнуйся за него. Я отправила Томми с Джорджем и Джейми. Под надзором старшего брата эти два постреленка не посмеют шалить.

Томасу – старшему из четверых детей Батлеров – исполнилось двенадцать, и он выглядел достаточно взрослым для своего возраста. Джордж был ровесником Джейми и обладал таким же своенравным характером.

– Ребекка, прислушайся к совету мистера Батлера и позволь Джейми работать в кузнице или...

– Не могу. – Ребекка покачала головой. – Я собираюсь написать директору школы в Джермантауне. Уверена, там его примут в школу.

– Мистер Батлер сказал, что у них свыше двух сотен учеников. Даже если бы они с пониманием отнеслись к Джейми.

– Мне нельзя сдаваться, Молли.

– Ты сходишь с ума, когда сын остается на полдня без присмотра, А ведь в Джермантауне он будет жить среди чужих людей! А главное, на какие средства ты собираешься его там содержать?

Ребекке тяжело было признаться в том, что она собирается уехать вместе с Джейми. Женщины дружили с тех пор, как Ребекка с Джейми прибыли в Филадельфию.

– Оставь еду. Глядя на твою бледность, я бы посоветовала тебе пойти наверх и отдохнуть перед вечерними занятиями. Когда рагу будет готово, я пришлю тебе тарелочку.

Ребекка покачала головой.

– Со мной все хорошо, – сказала она, – не волнуйся.

Услышав на улице крики Томми и Джорджа, она проворно поднялась на ноги. Подойдя к окну, она заметила двух мальчиков с устремленными на нее взглядами.

– Джейми уже вернулся? – поинтересовался старший из них, когда она подняла вверх нижнюю створку.

Ребекка перегнулась через подоконник.

– Я думала, он с вами.

– Был. Но на углу Франт-стрит и Хай-стрит нас остановил богато одетый господин и сказал, что хочет поговорить с Джейми с глазу на глаз.

Из-за плеча Ребекки раздался громкий голос Молли:

– Неужели вы оставили его одного с незнакомцем?

– Нет, мама, – торопливо сказал Томми. – Но мы не слышали, что сказал ему тот господин, они стояли в нескольких шагах от нас. Видели только, как Джейми оттолкнул господина и дал деру.

Ребекка отпрянула от окна. Что-то случилось, подумала она. Анни сказала, что какой-то адвокат, поселившийся в гостинице, интересовался Ребеккой. Но на самом деле он интересовался Джейми.

Надо немедленно найти сына. Ребекка бросилась к двери, но не успела спуститься с лестницы, как заметила внизу Джейми.

– Джейми! – крикнула она, опустившись на корточки рядом с мальчиком. – Что случилось, сынок?

В глазах Джейми стояли слезы. Он вытер их рукавом и зарылся лицом в ее колени.

– Не отдавай меня им, мама. Пожалуйста, не отдавай!

– Никогда! – Ребекка заглянула ему в глаза. – Слышишь? Обещаю тебе!

Она прижала его к груди и покачала, как маленького. По его щекам катились слезы.

На верхней площадке лестницы появилась Молли.

– Слава Богу, он вернулся. Я сдеру шкуру со своих оболтусов. Что случилось?

– Ничего страшного, Молли. Скажи ребятам, что он дома.

Схватив Джейми за руку, Ребекка повела его наверх, в их комнаты. Молли последовала за ними, прихватив со стола горшочек с яблочным джемом и хлеб.

Когда Молли предложила ему поесть, Джейми затряс головой и убежал в спаленку Ребекки.

– Какая-то беда стряслась, – шепнула Ребекка подруге, прежде чем пойти за сыном.

Джейми лежал на кровати, свернувшись калачиком, крепко зажав в руках ее старую шаль.

– Ты не хочешь мне рассказать, что случилось? Мальчик не ответил. Она опустилась на корточки и заглянула ему в глаза.

– Что за господин с тобой разговаривал? В глазах мальчика снова блеснули слезы.

– Чего он хотел от тебя? Ребекка стала гладить его волосы.

– Он даже знает мое имя, мама. Но почему-то называл меня Джеймс.

– Что еще, любовь моя?

– Он взял мою руку и стал смотреть на нее.

– Успокойся! – уговаривала сына Ребекка.

Не в первый раз на ребенка смотрели, как на диковину, но никогда еще он так остро на это не реагировал.

– Я люблю тебя, мама. Я буду очень стараться. Никогда больше не стану прикидываться глухим. Если снова отведешь меня в школу, обещаю хорошо себя вести. Отвечать на все вопросы. Только никуда меня не отсылай.

– Я тоже тебя люблю. И никому не отдам. Но я должна знать, что сказал тебе тот господин.

В этот момент в дверях появилась Молли.

– Там к тебе пришли.

– Спроси, кто, и скажи, пусть уходит.

Подруга сделала знак Ребекке выйти в другую комнату.

Ребекку охватил близкий к кошмару страх, такой, как она испытала много лет назад в библиотеке в Лондоне, оставшись наедине с сэром Чарльзом. Ребекка заставила себя подняться и вышла.

– Миссис Форд?

На лестничной площадке стоял элегантно одетый джентльмен.

– Я – сэр Оливер Берн, мэм, из «Миддл темпл» в Лондоне. Приехал сюда по просьбе графа Стенмора.

– Чем могу быть вам полезна, мистер Берч?

– Я должен препроводить в Англию Джеймса Сэмюэля Уэйкфилда, будущего графа Стенмора.

Еще мгновение, и Ребекка захлопнула дверь.

Глава 4

Лондон

Лежа в огромной кровати и потягиваясь, как кошка, Луиза наблюдала за Стенмором, который натягивал белую шелковую рубашку.

После любовных утех Стенмор, как обычно, сразу покидал постель и дом. Это омрачало радость от полученного Луизой удовольствия. Вот и сейчас она ощущала во рту едкий привкус разочарования, однако виду не подала, оставаясь непринужденной, спокойной и соблазнительной.

Она могла бы попросить его остаться, но была для этого слишком умна. Зачем пополнять длинный список любовниц Стенмора, получивших отставку? Три года своего нелепого брака и первые два года вдовства Луиза Нисдейл следила с безопасного расстояния за Сэмюэлем Уэйкфилдом, графом Стенмором. Он презирал женщин, падавших к его ногам, не пил, не увлекался азартными играми, считая это ниже своего достоинства, в отличие от мужчин его круга.

Граф Стенмор был человеком серьезным. Участвовал в войнах с французами и индейцами в Америке, являлся членом палаты лордов и был известен своей прямолинейностью. Имел царственную осанку, гордился своим происхождением и предками, служившими королю со времен Вильгельма Завоевателя.

Лорд Стенмор был необычайно щедр, и это его качество Луиза ценила превыше всего, учитывая свое пристрастие к азартным играм и мотовству.

Все это напоминало ей восхитительную игру, в которой ярко проявилась ее проницательность игрока. Вот уже месяц, как продолжалась эта гонка страсти и удовольствий – и никакого намека на близость финала.

Луиза отбросила одеяло и скатилась на край кровати. Теперь ей было хорошо видно отражение в зеркале Стенмора, завязывавшего галстук. Она видела, как потемнели его глаза, когда он бросил взгляд на ее спину и ягодицы. Приподнявшись на локте, она давала ему возможность широкого обзора своей груди.

– Насчет приглашения леди Морнингтон на пятничный вечер... – Собрав в руку длинную гриву светлых волос, она откинулась на подушки. Стенмор следил за каждым ее движением. Запрокинув голову, Луиза сбросила с ног край простыни. – Не смог бы ты заехать за мной в шесть тридцать? Я предпочитаю приехать туда с тобой и...

– Я уже отклонил приглашение леди Морнингтон.

– Но она моя подруга. И будет очень разочарована, если мы у нее не появимся.

Он отошел от зеркала и направился за жилетом.

– Я говорил лишь о своих планах относительно этого приглашения. А ты вольна поступать, как тебе заблагорассудится.

– Не понимаю, что ты имеешь против такой милой дамы. Это уже пятое приглашение, которое ты отверг за прошедший месяц.

– А хоть бы пятидесятое. Меня не интересуют игорные заведения, равно как и азартные игры. Я не хочу туда идти. – В его голосе прозвучала угроза.

– Ладно, – промолвила Луиза, грациозно поднялась с кровати и медленно направилась к нему.

Стенмор надевал сюртук.

Она знала, что нужно дать ему немного времени, чтобы вспышка гнева погасла. Чтобы он сфокусировал взгляд на ее теле и еще раз оценил ее прелести. Но граф выглядел рассеянным, если не сказать безразличным. Это обстоятельство не на шутку встревожило Луизу. Однако она кокетливо набросила пеньюар и произнесла:

– Знаешь, Стенмор, у меня есть идея получше. Ты и я... Субботний вечер... прогулка по увеселительному саду в Рейнлаге. Когда будем проходить у арок с восседающими за чаепитием группами, ты сможешь шепнуть мне на ушко что-нибудь непристойное, а я...

Лорд отстранился от Луизы и повернулся к двери. Луиза коснулась его рукава.

– Нам не нужно никуда идти, – сказала она, всеми силами стараясь прогнать из голоса панические нотки. – Может, здесь... мы могли бы...

– Я уезжаю на несколько дней в Хартфордшир. Увидимся на следующей неделе.

Ей хотелось крикнуть: «Возьми меня с собой!» – когда он склонился, чтобы запечатлеть на ее лбу поцелуй, но она знала, чем это чревато, и сдержалась. Только обвила его шею руками и подставила губы для поцелуя.

Он высвободился из ее объятий и направился к двери.

– Я понимаю, ты устал ждать и нервничаешь. Ведь уже прошло несколько месяцев.

Стенмор остановился и посмотрел на нее. Луиза почувствовала, что атмосфера накалилась.

– А что было несколько месяцев назад, Луиза? – едва слышно спросил лорд.

Луиза отвела глаза.

– Я слышала, ты послал в колонии человека за своим сыном. Все только об этом и говорят. Слухи распространяются быстро. И если Элизабет захочет вернуться... Впрочем...

Луиза осеклась, увидев, что лицо лорда стало непроницаемым, а взгляд – ледяным. Она даже попятилась.

– Я только... я только переживала за тебя.

– Переживала? – сухо спросил он. – Мы доставляем друг другу удовольствие, Луиза, вот и все. Не стоит тешить себя тщетными надеждами. А также принимать близко к сердцу мои дела. Ни сейчас. Ни потом. – Лорд круто повернулся и открыл дверь.

Луиза села на край кровати и долго еще смотрела на дверь. Затем встала. Она сделала неверный шаг, но не проиграла.

Чтобы завоевать лорда Стенмора, ей понадобится выдержать не одну битву. Но от своих планов Луиза не собиралась отказываться.

Ни сейчас. Ни потом.

Филадельфия

Ярость и страх терзали Ребекку. В дверь снова постучали.

– Скажи ему, чтобы ушел, Молли! Пусть оставит нас в покое. Скажи... – Ребекка не сдержала хлынувших потоком слез. Джейми испуганно выглянул из спальни. – Скажи ему, что это не тот мальчик, которого он ищет.

Стук стал громче и настойчивее.

– Расскажи мне, милая, в чем, собственно, дело. Ребекка бросилась к сыну.

– Пожалуйста, Молли, – взмолилась она, – прогони его!

– Я сделаю все, что в моих силах.

Джейми прижался к матери. Ребекка отвела его в спальню и прикрыла дверь.

– Это опять он, мама, – сказал Джейми. – Не отдавай ему меня.

– Не отдам, не бойся.

Джейми стал ее сыном в тот момент, когда она стояла у поручней корабля, глядя, как скрылось в волнах океана тело его матери. И вот теперь у нее могут отнять мальчика. Сама мысль об этом была невыносима.

Через некоторое время Джейми уснул, и Ребекка уложила его, накрыв одеялами. Она не видела выхода из создавшегося положения, и ее охватило отчаяние.

Пришла Молли.

– На тебе лица нет, милая, – заметила подруга. – Я принесла тебе и Джейми поесть.

– О, Молли! – прохрипела Ребекка. – Что мне делать?

– Я знаю, что Джейми тебе не сын, дорогая. Ошеломленная, Ребекка уставилась на нее.

– Я догадалась об этом сразу, как только ты приехала в карете мистера Батлера из Нью-Йорка в то далекое лето. Ты держала младенца, словно фарфоровую чашу, а не собственную плоть и кровь.

– Но ты тогда ничего не сказала. И я лгала тебе все эти годы.

– С какой стати, я стала бы вмешиваться в твою жизнь? – Молли улыбнулась, убрав с лица Ребекки выбившуюся прядь, – Ты была ему хорошей матерью, поверь мне, пеклась о нем, как родная. А то и лучше.

Ребекка порывисто сжала руку Молли.

– Ты самая трудолюбивая женщина из всех, кого я знаю, Ребекка Форд, или как там твое настоящее имя. И самый верный друг, о котором можно только мечтать, Мне и моей семье повезло, что ты приехала в наш город. Мне даже пришлось раз или два стукнуть кое-кого скалкой по голове, чтобы уберечь тебя от беды.

– Скалкой?

– Да, моего мистера Батлера. Видела бы ты, как здорово эта штуковина приложилась к его тупому черепу. Он сам напросился, чертов сводник.

Ребекка выдавила из себя улыбку.

– Да, милая. Все эти годы он считал, что такая молоденькая девушка, как ты, не должна трудиться в поте лица, чтобы свести концы с концами. Он рассуждал так: раз ты вдова, его долг найти тебе подходящего мужика. Но я поставила его на место. Ты хоть и рассказывала всякие байки про своего покойного муженька, я нутром чуяла, что ты невинна. И как бы ты это объясняла в брачной постели, когда имела мальчишку, которого выдавала за своего сына?

– Знаешь, Молли, я никогда не пыталась найти себе мужа и впредь не стану этого делать.

– Именно это я и сказала мистеру Батлеру. К тому же ни один мужик здесь не стоит даже твоего мизинца. Ты умная, образованная, работящая.

Ребекка поднялась.

– Свалившаяся на меня беда куда серьезнее, чем поиски мужа. – Она бросила беспокойный взгляд на дверь спальни.

– Этот человек... адвокат... что он сказал?

– Признаться, я собиралась выбросить его трость, шляпу и прочее прямо на улицу. Но он вел себя как джентльмен. Я никогда не слышала, чтобы англичанин перед кем-нибудь извинялся, а этот парень держался так, будто я королева. Полагаю, он искренне сожалеет о том, что вынужден был обратиться к тебе с этим делом. Но при всем этом он полон решимости выполнить данное ему поручение.

– Что он собирается делать? – спросила Ребекка.

– Увезти Джейми. Сказал, что хочет сделать все так, чтобы «заинтересованные стороны», как он выражается, «пришли к взаимному соглашению». Он остановился в «Смерти лисицы» и просил, чтобы ты прислала за ним, как только почувствуешь себя лучше и будешь готова обсудить с ним ваше дело.

В глазах Ребекки защипало от подступивших слез, и она отвела взгляд.

– Неужели Джейми действительно сын графа?

– Не знаю. Я видела только его мать, – промолвила Ребекка. – Ее звали Элизабет Уэйкфилд. Она умерла на судне, вышедшем из Англии. Очень красивая женщина.

– Что она делала на этом судне? Где был ее муж?

– Этого она мне не рассказывала. Но мне показалось, что она сбежала от мужа. Когда мы поднялись на борт корабля, Джейми исполнился всего один день. Элизабет была очень слаба, но запретила мне обращаться за помощью к кому бы то ни было, пока мы не вышли в море. Она угасала прямо на глазах. На борту был врач. Он возвращался в Нью-Йорк. Я привела его, но он ничего не мог сделать. Элизабет передала мне Джейми и почти сразу скончалась.

Ребекка вспомнила тот серый рассвет. Белые барашки на темном море. Плачущий ребенок у нее на руках. Тело его матери, завернутое в саван из паруса.

Два моряка перебросили его через борт. Охваченная отчаянием, Ребекка готова была последовать за Элизабет в морскую пучину. Но в этот момент младенец у нее на руках перестал плакать, и Ребекка увидела его голубые глаза, исполненные печали. Впервые в жизни Ребекка почувствовала, что кому-то нужна. Что от нее зависит жизнь этого крохотного создания.

– Когда мы растим наших детей, то отдаем каждому из них частицу своего сердца, – произнесла Молли. – И эту частицу они уносят с собой, когда становятся взрослыми и покидают родительский дом. Больно их отпускать, но такова жизнь.

Ребекка едва сдерживала рыдания.

– Ты всегда хотела для своего Джейми лучшей доли. Выбивалась из сил, чтобы дать ему образование, чтобы он не был приказчиком в лавке или работягой, зарабатывающим хлеб насущный собственным потом. Пойми, дорогая, Господь смилостивился над тобой, пришел тебе на помощь.

Ребекка молчала.

– Этот адвокат говорит, что твой Джейми – сын графа. Не коммерсанта, не торговца, даже не священника, а пэра королевства. А ты хочешь лишить его такого будущего!

– Я не могу! – воскликнула Ребекка. – Не могу лишить его того, что принадлежит ему по праву. В то же время не могу отдать Джейми совершенно незнакомому человеку. Его жена, мать Джейми, бежала от чего-то или от кого-то. Ведь неизвестно, что собой представляет граф и как будет относиться к сыну. Не причинит ли ему зла?

– Но какой смысл лорду Стенмору причинять зло мальчишке? Ведь он потратил кучу денег, чтобы разыскать его, – сказала Молли.

– Но ты не знаешь этих людей... Я ни за что не доверю Джейми незнакомому человеку. Граф может оказаться негодяем, Молли. Я хорошо это знаю. Граф Стенмор не знает, что у его сына есть физические недостатки. Представь, что графу это не понравится. И что тогда? Как будет страдать Джейми, если сначала его отошлю я, а потом отвергнет отец, которого он даже не знает.

– Тогда поезжай с ним, – сказала Молли. – И увидишь все собственными глазами.

– Я...

Ребекка вдруг стала задыхаться, словно на шею ей накинули петлю.

– Адвокат, – продолжала Молли, – производит впечатление здравомыслящего человека. Уверена, если ты расскажешь ему о своих опасениях, он позаботится, чтобы тебе оплатили проезд. И мистер Батлер скостит вам несколько шиллингов.

Ребекка вспомнила, как убегала из дома сэра Чарльза Хартингтона. Вспомнила ощущение крови на руках и невольно вытерла их о юбку.

– Это единственный выход из положения, – продолжала Молли. – Можешь уехать на полгода, даже на год. Мы с мистером Батлером присмотрим за твоими комнатами.

Ребекка поставила локти на колени и закрыла лицо руками. У нее перед глазами стояло лицо Джейми. «Не отдавай меня, мама. Обещай, что не отдашь!»

– Это ответ на твою молитву, Ребекка. Ты сама отвезешь Джейми к его отцу.

Глава 5

Лондон

Мужчины, прохлаждавшиеся в тренировочном зале клуба на Мерилебон-стрит, быстро освободили пространство, когда замелькали шпаги. Как только по залу пронесся слух о поединке, зрители ринулись к перилам верхней галереи и стали заключать пари. Ставки доходили до тысячи фунтов. Участники поединка великолепно владели приемами боя.

– Пять судов, Натаниэль! – процедил сквозь зубы один из участников поединка.

– Я обещал только одно! – ответил Натаниэль, отбивая удар противника.

– Одно воспримут как случайность. – Натаниэль пошел в атаку, оттеснив противника на другой конец зала. – Пять будет смахивать на открытое проявление враждебных действий.

Преимущество Натаниэля оказалось временным. Ловко увернувшись от сокрушительного удара, противник ринулся в наступление под ободряющие возгласы зрителей.

– Это станет открытым проявлением враждебных действий только в том случае, если мы предадим огню весь их флот, будь он проклят. Но теперь, раз уж ты об этом заговорил...

Сэр Натаниэль Йорк, инспектор военно-морского флота, продолжал пятиться под стремительными ударами шпаги противника.

– Я удивлен, что ты, сукин сын, до сих пор не сделал такой попытки.

– Это всего лишь чертов бизнес, Натаниэль. – Противник Натаниэля сделал шаг назад и отбил удар.

– Губить человеческие жизни ради нескольких кусков золота – самое настоящее варварство.

– Все знают твое мнение на сей счет.

– В парламенте есть ряд политиков, которые придерживаются такого же мнения, и в ближайшее время будет принят соответствующий закон.

Натаниэль устремился вперед, но противник отбивал все его удары. Внезапно противники оказались лицом к лицу со скрещенными шпагами.

– И как отреагирует парламент на конфискацию пяти новеньких кораблей?

– Как бы парламент ни отреагировал, я буду бороться с этими подвизающимися на работорговле псами до тех пор, пока ни один порт в Англии не станет принимать их корабли, какую бы цену они ни сулили.

Быстрым движением Натаниэль оттолкнул шпагу противника вниз и тихо произнес:

– И ты не боишься последствий? Что, если правда выйдет наружу? Что и говорить, работорговля – бесчестный бизнес. Но если твое имя свяжут с кампанией террора, которая уже и так нанесла работорговцам убытки, тебе есть что терять!

– Терять мне нечего.

В этот момент шпага Натаниэля взлетела вверх и покатилась по полу, а шпага противника уткнулось ему в грудь. Галерея взорвалась криками.

– Пять судов, Натаниэль! Конфискованные моими людьми, они будут стоять на якоре в проливе неподалеку от Грейвсенда. Будут ждать тебя на рассвете в следующую пятницу.

– Это противоречит моим принципам – уничтожить столько новых британских кораблей. – Затянутой в перчатку рукой он оттолкнул шпагу от груди и тыльной стороной запястья вытер пот с лица.

– Но, Боже правый, ведь это во имя благородного дела. К тому же наш военно-морской флот и впрямь нуждается в тренировке стрельбы по мишеням!

– Ты отличный человек, Натаниэль, хотя и имеешь слабость к низкому парированию удара.

– А у тебя, Стенмор, есть сердце! – Криво усмехнувшись, он принял шпагу из рук слуги. – Не станет ли это шоком для множества дам, которые постоянно твердят, что у тебя его нет?

Филадельфия

Стоя в темноте на Земляничной аллее, Ребекка поежилась и плотнее закуталась в шаль. Вечер выдался холодным.

Из открытых дверей гостиницы доносились звуки скрипки и пение. Сделав глубокий вдох, Ребекка подошла к двери.

– Миссис Форд! – Навстречу ей устремилась жена владельца гостиницы. – Что-нибудь случилось? У Молли начались роды?

В молодости Нелли Фокс была повитухой, и по старой памяти ее и сейчас приглашали к роженицам.

– Еще не время, – тихо ответила Ребекка. – Я пришла повидаться с джентльменом из Англии. Сэр Оливер... Сэр Оливер Берч. Мне сказали, что он остановился в вашей гостинице.

– Да, это верно. И исправно платит за постой. Он только что удалился в свою комнату. Я не знала, что он ваш родственник, миссис Форд.

– Нет, мы не родственники. Просто у меня к нему дело. Не будете ли вы столь любезны, миссис Фокс, сообщить джентльмену о моем приходе. Разумеется, если это вас не очень затруднит.

– Нисколько, миссис Форд. Один из слуг сейчас же отправится за адвокатом.

Подобные заведения Ребекка не посещала, если не считать тех редких случаев, когда в гостинице проходили собрания местной общины. Однако, живя по соседству с гостиницей длительное время, Ребекка хорошо знала ее владельца, его жену, а также многих посетителей, поэтому чувствовала себя здесь в полной безопасности.

Вскоре появился англичанин в сопровождении слуги, и все, что Ребекка собиралась ему сказать, вылетело у нее из головы.

– Миссис Форд, премного вам обязан за то, что пришли со мной повидаться.

Сэр Оливер оказался моложе, чем она себе представляла, когда увидела его в первый раз на лестничной площадке возле своей комнаты.

– Для начала, мадам, примите мои извинения за то, что я столь бесцеремонно обратился к вам сегодня днем. Мне следовало сначала прислать вам ознакомительное письмо. – Адвокат сделал паузу и продолжил, когда Ребекка кивнула: – Видите ли, миссис Форд, я уполномочен действовать от имени лорда Стенмора и довести до конца дело, порученное мне его сиятельством. Я также уполномочен выразить вам от имени графа благодарность за то, что вы заботились о его сыне. Вознаграждение, которое вам причитается за ваше...

– Позвольте мне кое-что вам объяснить, сэр Оливер, – перебила его Ребекка. – Я люблю Джейми как родного сына, другой матери он не знал. Он – смысл моей жизни. Ни за какие сокровища я его никому не отдам.

Адвокат не сводил с Ребекки глаз, лицо его приняло задумчивое выражение.

– Что касается намерений вашего клиента, то до сих пор вы не предъявили мне ни единого доказательства, что Джейми действительно является сыном графа Стенмора.

– Буду счастлив представить вам соответствующие документы, – сказал адвокат.

– Позже, если не возражаете, – кивнула Ребекка. К столику подошла Анни, предложила горячительные напитки, Ребекка, однако, отказалась.

– Пожалуйста, продолжайте, – попросил ее сэр Оливер, явно довольный оборотом, который приняла беседа.

– Мне не дает покоя мысль о том, сэр Оливер, почему граф Стенмор вдруг воспылал желанием вернуть сына. Ведь с момента его рождения уже прошло десять лет.

– Его милость не знал о смерти супруги, миссис Форд, иначе давным-давно послал бы за сыном.

Эти слова привели Ребекку в замешательство.

– Позвольте, мадам, задать вам встречный вопрос. Если вы знали, что скончавшаяся путешественница была супругой графа Стенмора, то почему не удосужились вернуть ему сына?

Кровь бросилась Ребекке в лицо.

– Я понятия не имела о существовании графа Стенмора. Мать Джейми ни словом о нем не обмолвилась.

– Тогда расскажите, при каких обстоятельствах ее ребенок оказался у вас.

– Насколько мне известно, мать Джейми отправилась в путь одна. Откуда мне было знать, что она супруга графа? Когда она умерла, забрать ребенка было некому.

– Понятно. Могу ли я полюбопытствовать, вы были замужем, когда взяли к себе Джейми?

– Меня уже сосватали, и скоро должна была состояться свадьба.

– И это вас не остановило?

– Конечно, нет! Мистер Форд ничего не имел против. К несчастью, мой дорогой супруг умер вскоре после свадьбы.

– Растить ребенка одной! Неужели не пришло в голову хотя бы попытаться найти родню мальчика? Послать, к примеру, сообщение через владельца корабля.

– Как я уже сказала, дама путешествовала в полном одиночестве. Владелец корабля знал лишь, что младенец родился в тот день, когда его мать взошла на борт корабля. Поставьте себя на мое место, сэр Оливер, и скажите, какой муж мог допустить, чтобы жена сбежала от него с ребенком, только произведенным на свет?

– Значит, вы решили, что она сбежала?

– Разумеется. Но если это не так, почему муж целых десять лет не интересовался судьбой жены и сына?

Вопрос явно озадачил адвоката.

– Должен вам сказать, – произнес он после паузы, – что не уполномочен отвечать на ваши вопросы.

– В таком случае, мистер Оливер, я не позволю совершенно незнакомому человеку увезти моего сына к отцу, о котором не имею ни малейшего понятия, какие бы радужные перспективы это ни сулило мальчику.

Ребекка поднялась.

– Пожалуйста, сядьте, миссис Форд. Меньше всего мне хотелось бы волновать вас. Я постараюсь прояснить ситуацию, насколько это возможно. И прошу принять мои извинения за то, что позволил себе задать вам некоторые бестактные вопросы и вынудил доказывать свою правоту. – Взгляд сэра Оливера вновь потеплел. – Я видел Джеймса. Знаю о его физических недостатках. Ваши способности опекуна, мадам, вызывают восхищение.

Ребекка снова опустилась на краешек скамейки. Лицо у нее все еще горело. Тело было напряжено, как натянутая струна.

– Поиски по всему свету жены и сына – занятие не из легких, миссис Форд. Граф Стенмор только недавно узнал, куда сбежала его супруга. А в момент рождения Джеймса он находился в отлучке.

– Вы сказали, что знаете о физических недостатках моего сына. Его сиятельству они тоже известны?

– Известны. Я имею в виду руку ребенка. Ему сообщили об этом слуги, помогавшие при родах, когда он вернулся домой.

– А граф знает, что у Джейми проблемы со слухом? На лице адвоката отразилось удивление.

– Но сейчас он как будто вполне...

– Джейми слышит слова, если смотрит говорящему в лицо. Но только левым ухом. А правым вообще не слышит. Теперь вы можете поклясться, что ваш клиент примет мальчика как своего сына, несмотря на его физические недостатки?

– Должен вас заверить, миссис Форд, что граф Стенмор – человек в высшей степени достойный. Он член палаты лордов. Прославился на всю Англию своей честностью и справедливостью. Я знаю его уже больше двадцати лет. Какими бы недостатками ни обладал Джеймс, даю голову на отсечение, вы сделаете для мальчика доброе дело, если отправите его в Англию, к отцу.

Выслушав адвоката, Ребекка ощутила, как у нее из тела медленно уходит жизнь. Разум брал верх над эмоциями. В Англии ему будет лучше. Там он получит титул, а вместе с титулом богатство и положение. Но Ребекка не хотела расставаться с Джейми. Сама мысль об этом была невыносима. Она сбежит из гостиницы, спрячется, потом заберет Джейми и уйдет с переселенцами на Запад.

– Возможно, эти слова кажутся пустыми и ничего не значащими, – продолжал адвокат. – Имея теперь полное представление о трудностях Джеймса, я только сейчас понял, почему вы так беспокоитесь, не зная, как мальчик перенесет путешествие и как потом приспособится к новой обстановке в доме отца.

Она кивнула, не позволяя себе даже на мгновение представить, какой пустой станет ее жизнь, когда Джейми ее покинет.

– Миссис Форд, позвольте мне предложить решение, которое, возможно, облегчит положение всех сторон. Если бы все прошло, как я планировал, и вы простились бы с Джеймсом, я нанял бы человека, который сопровождал бы нас в путешествии. Будучи убежденным холостяком, я не имею достаточно опыта, чтобы обеспечить все потребности парня его возраста. Почему бы вам, миссис Форд, не сопроводить мальчика и меня в Англию? В качестве почетной гостьи графа Стенмора, естественно, и моей тоже.

Ребекку сковал страх, такой же, какой она испытала, когда подобную мысль впервые высказала Молли.

– Это единственное разумное решение. Вам совершенно не о чем будет беспокоиться. Я сделаю все необходимые приготовления.

Голова у Ребекки раскалывалась от боли, и она на мгновение прижала пальцы к вискам.

– Я понимаю вас, миссис Форд. Ваши сомнения и страхи вполне реальны, – Голос Оливера Берча потеплел. – Но прошу вас, доверьтесь мне, дорогая. Это путешествие принесет огромную пользу вам и вашему сыну. Поезжайте в Англию и воочию убедитесь, что мальчику там будет хорошо.

Ребекка медленно поднялась.

– Прошу вас, хотя бы обдумайте мое предложение. Сэр Оливер тоже поднялся.

– Мне не нужно его обдумывать, сэр, – прошептала Ребекка. – У меня нет выбора.

Глава 6

Сэр Николас Спенсер бросил лакею пальто и придирчиво оглядел себя в зеркале. Не обращая внимания на свежий порез над правой бровью и темнеющий на скуле синяк, Николас сосредоточился на галстуке. Удовлетворенный, распрямился, вскинул голову и разгладил лацканы нового шелкового сюртука. Старик мажордом терпеливо маячил рядом.

– Доброе утро, Филипп, – сказал Николас, повернувшись к нему. – Вы с хозяином хорошо провели время в Солгрейве?

– Хорошо, сэр. Лорд Стенмор в библиотеке, сэр.

– Его сиятельство случайно не захворал во время пребывания в Хартфордшире?

– Нет, сэр, – ответил мажордом.

Они поднялись наверх по одному из пролетов парадной лестницы.

– Тогда, может, он упал с лошади? Или вывихнул лодыжку?

– Нет, сэр, – ответил Филипп.

– Хм. Может, в его конюшнях появился новый жеребенок?

– Нет, сэр.

– Значит, все дело в красивой женщине. Выкладывай, старина.

– Нет, сэр.

– Неужели твой брат Дэниел сжег Солгрейв?

– Нет, сэр.

Николас остановился на верхней ступеньке и вопросительно уставился в невозмутимое лицо управляющего.

– Тогда вот что скажи мне, Филипп. Ты когда-нибудь улыбаешься?

– Нет, сэр.

Николас отвернулся и вошел в массивные, украшенные тонкой резьбой двери библиотеки. Его друг сидел за огромным письменным столом у окна и что-то писал.

– Твой управляющий, – начал Николас без приветствия, – самый несчастный старый хрыч из всех, кого я когда-либо встречал в жизни.

Сэмюэль Уэйкфилд поднял голову и улыбнулся.

– Конечно! Филипп есть Филипп. Но ты сам станешь гораздо несчастнее, если вдруг возомнишь, будто сможешь его изменить.

– Твой мажордом, мой друг, знает меня по меньшей мере лет двадцать. Не кажется ли тебе, что он мог бы сказать мне хотя бы «доброе утро»? Или «какой чудесный сегодня денек, сэр»? Или «что послужило причиной столь ужасной раны на вашем прекрасном челе, сэр Николас»? Проблема нынешнего мира заключается в том, что никто не задает правильных вопросов!

– Почему же? У тебя на лбу и впрямь знатная отметина, Николас. Кто оставил ее на этот раз? – Отодвинув бумаги, Стенмор откинулся в кресле. – Не хочешь – не говори. Дело твое. Но хотелось бы знать, откуда в тебе столько утонченного чванства?

Вместо ответа Николас взял со стола экземпляр «Морнинг кроникл» и ткнул пальцем в статью на первой странице.

– Вот идеальное доказательство моей правоты. Представь, эта грязная газетенка превозносит этого парня, Джона Уэсли, за пять новых кораблей, потопленных в прошлую... не важно, когда.

– Пятницу.

– Точно. Задаются ли они вопросом, каким образом какой-то религиозный фанатик умудрился доставить эти невольничьи суда в такое место, где военно-морской флот ее величества разнес их в щепки?

– И что же? Задаются?

– Едва ли.

– Видишь ли, Уэсли имеет сильный голос против работорговли.

– Хотя бы и так, Стенмор, все равно ты не можешь утверждать, что молитвами и добрыми намерениями можно похитить корабли после того, как за них заплатили, но до того, как они отправились на юг на свой дьявольский промысел. – Николас взглянул на друга исподлобья. – Подобный трюк требует тщательного планирования и ловкости. И конечно же, денег, не сомневайся.

– Прекрасно. Не стану оспаривать твою точку зрения касательно вопросов. Но скажи мне, Николас, где ты заработал этот порез, которым так гордишься?

– Если тебе так уж охота знать, в Уимблдоне. – Николас уронил газету на стол и коснулся пореза на лбу. – Эти чертовы сельские ярмарки теперь совсем не такие, как в былые времена. И прежде чем читать мне нотации, милорд, вам следовало бы знать, что поначалу я был просто зевакой. Пока меня не втолкнули в круг. А потом пришлось защищаться.

– Втолкнули? Ха! – Стенмор указал приятелю на стул. – Хотелось бы мне посмотреть на того, кому удалось бы втравить во что-то Николаса Спенсера.

– Раз уж мы коснулись этой животрепещущей темы, кто кого во что может втравить, хотелось бы надеяться, что в Сент-Олбансе ты не бросал деньги на ветер.

– К чему ты клонишь?

– Ладно, спрошу без обиняков. Пока ты находился в отъезде, твоя последняя пассия пребывала в полном расстройстве. По городу ходят слухи, будто эта дама нашла утешение в азартных играх, промотав за прошедшую неделю в различных увеселительных заведениях баснословную сумму.

– Мы с Луизой договорились. Я не одобряю ее страсть к азартным играм.

– Можешь говорить что угодно. Но позволь предупредить тебя, мой друг, насколько я понимаю, чаровница расстроена.

– Неужели это все, на что ты способен, Николас, – распространять сплетни?

– Почему? Нет! У меня все дни расписаны. Сегодня, к примеру, я буду занят дрессировкой новой пары серых лошадок. Они настоящие красавицы. Ближе к ночи намерен побывать на вечеринке у леди Морнингтон. Потом постараюсь соответствовать образу светского человека, швыряя деньги в «Уайтсе» или «Бруксе», – пока еще не решил, где именно. Позже проведу час в саду развлечений. Куда посоветуешь податься на этот раз, в Воксхолл или Рейнлаг? Затем публичный дом. Но постой, – Николас уставился на друга, – тебе как будто что-то еще не дает покоя, я угадал? Не игорная ли страсть леди Нисдейл?

Стенмор подошел к окну, выходившему на Баркли-сквер.

– Твоя потрясающая наблюдательность ничуть не пострадала от распутного образа жизни, Николас.

– Что б меня черт побрал, Сгенмор. Я слишком давно тебя знаю. Выкладывай, что случилось.

– Находясь в отъезде, я получил сведения об Элизабет.

Николас выпрямился на стуле и не мигая смотрел на друга.

– Оливеру Берчу удалось отыскать ее следы. Он прислал мне из Нью-Йорка письмо.

– Выходит, все эти годы Элизабет жила в колониях?

Стенмор резко повернулся к нему:

– Она умерла по пути туда десять лет назад.

Николас не решился выразить соболезнование.

– Оливер обнаружил корабль, на котором она пересекала океан.

– А что с ребенком?

– Он сообщил, что младенец остался жив.

Николас, как ни старался, не увидел на лице графа радости.

– В конце письма Оливер пишет о своем намерении посетить провинцию Пенсильвания. Когда мальчика в последний раз видели, он находился на попечении женщины, сопровождавшей Элизабет с момента посадки на борт. Конечным пунктом следования этой дамы была Филадельфия.

– Знает ли Берч, кто эта особа? Насколько я помню, Элизабет не взяла с собой никого из слуг и ни с кем из родственников или друзей не встречалась в тот вечер, когда исчезла из Лондона.

– Ты хорошо помнишь подробности, – сказал Стенмор после длительной паузы. – Мне неизвестно, кто эта дама.

– И что ты собираешься делать?

– Ждать от Оливера новых известий и дать объявления относительно Элизабет.

Николас присоединился к приятелю, расположившемуся у камина.

– А знаешь, ты теперь лакомый кусок пирога, добыча.

– Добыча, которая не имеет намерений когда-либо снова попадаться в сети.

– И все же ни одна приличная дама не устоит от искушения попытаться тебя заарканить.

– Пусть все они катятся к черту.

– Пугающее поведение для пэра королевства. – Николас покачал головой. – Вспомни, чего желал для тебя старик. Титул и богатство – это у тебя есть. Уважение – его ты заслужил. Красивая жена – она была у тебя и наверняка будет снова. Но самое главное – сын. Наследник. Верно?

– В большей степени, чем ты себе представляешь, – мрачно ответил Стенмор. – Но сын и наследник уже есть. И очень скоро Оливер Берч доставит его в Англию.

Глава 7

Солнце обдавало теплом его лицо, едкий запах смолы, моря и дыма заполнял легкие. Он слышал перекличку моряков и докеров и думал, что это и есть отголоски славного прошлого – Англии Дрейка и Рейли, Гудзона и Смита – и малоприятные отзвуки менее славного настоящего.

Берн снял для Стенмора комнаты в гостинице на Брод-Ки, Стенмор смотрел в окно, Внизу со стороны доков катили дроги, доверху груженные табаком, сахаром и хлопком. Пришвартованные у бристольских доков бесчисленные корабли стояли впритык друг к другу, напоминая густой лес, образованный из мачт, рангоутного дерева и линей, простиравшийся насколько хватало глаз.

У торгового судна прямо напротив гостиницы сидела вереница закованных в кандалы африканцев, в то время как работорговцы готовились погрузить их на судно, чтобы отправить на сахарные плантации Карибских островов. При виде этого зрелища Стенмору стало не по себе. Он перевел взгляд на массивную квадратную колокольню Св. Марии и мысленно поклялся продолжать войну против этого варварского промысла.

Пришел сэр Оливер.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать, – извинился адвокат. —Но в снятых для них комнатах я никого не обнаружил. Погода прекрасная, и миссис Форд, видимо, вывела юного Джеймса на прогулку. Я оставил ей записку, чтобы пришла сюда, как только вернется.

Стенмор снова переключил внимание на лежавшую перед ним пристань.

На некотором удалении за пирсом, уставленным штабелями бочек с мадерой, какой-то маленький озорник носился вокруг женщины. Потертые синие штаны, жалкого вида красный жилет, волосы, развевающиеся на ветру, – все это свидетельствовало о свободе, столь естественной для ребенка из низшего сословия. Стенмор нахмурился. Вести себя подобным образом ему никогда не дозволялось и не будет дозволено Джеймсу. Он видел, как женщина в сером плаще раскинула руки, чтобы поймать мальчишку, когда тот с разбегу бросился ей в объятия. Оба они пошатнулись и со смехом повалились на пустую волокушу.

– Она не такая, как вы ожидаете, – сказал адвокат.

– А чего именно я ожидаю? – спросил граф, оборачиваясь.

– Ясно как день, милорд, вы ожидаете увидеть женщину, от которой можно откупиться. Смею заметить, вы заблуждаетесь, если думаете, что миссис Форд здесь только потому, что я не предложил ей в Филадельфии достаточно крупное денежное вознаграждение за оказанные ею услуги.

– Посмотрим, насколько я заблуждаюсь, Оливер.

Граф продолжал смотреть в окно. Женщина сидела перед мальчиком на корточках. Капюшон слетел с ее головы, и в мягких золотисто-рыжих волосах играло солнце. Она взяла лицо мальчика в ладони, а мальчик обвил ее шею руками. Оторвав взгляд от окна, Стенмор обернулся к Берчу и встретил его нахмуренный взгляд.

– Говори, Оливер, Бога ради, говори, что думаешь! Ты выглядишь так, будто тебя ведут на виселицу.

– Пока мы путешествовали, милорд, я имел удовольствие провести некоторое время в обществе миссис Форд. Должен заметить, вопреки тяготам ее положения вдовы без достаточных средств для воспитания ребенка она сумела сохранить поразительное самообладание и такт. Несмотря на простую одежду, эта женщина обладает благородными манерами. Многократно за время путешествия я наблюдал, как она своей добротой и искренностью завоевывает расположение окружающих. Она не провинциалка, милорд, и она умеет заставить людей проникнуться к ней уважением, не прилагая к тому каких бы то ни было усилий.

– Ближе к теме, Оливер.

– Я уже подошел к сути вопроса, милорд. Она не та женщина, которую можно купить. Миссис Форд почти десять лет была Джеймсу матерью. Должен признаться, ее любовь к нему отличается от той, которую мы находим в высшем обществе.

Слушая адвоката, Стенмор едва сдерживал раздражение.

– Я бы советовал вам прислушаться к ее рекомендациям и тревогам относительно мальчика, прежде чем вы отошлете ее. За время пути она просветила меня.

– Насколько я понимаю, вы провели вместе довольно много времени.

– Это совсем не то, о чем вы подумали, милорд. Но беседовали мы часто. Миссис Форд задавала вопросы относительно будущего Джеймса, интересовалась, где он будет жить и сколько времени будет проводить в обществе вашего сиятельства. Говорила, насколько лучше жить в деревне, чем в городе, и...

– Я вижу, Оливер, ты потерял голову. – Адвокат попытался возразить, но граф жестом велел ему замолчать. – Только пойми меня правильно. Я ни за что не стану вмешиваться в чужие дела.

– Вы неверно истолковываете мотивы, заставляющие меня заступаться за нее, лорд Стенмор. Главной темой наших бесед во время путешествия был ваш сын.

В дверь постучали, Оливер отворил ее. Положив руку на задвижку, он остановился и посмотрел графу в глаза.

– Вы платите мне милорд, за то, что я даю вам советы. Прошу вас, отнеситесь к этой женщине по справедливости.

Стоя в коридоре у номера, снятого графом, Ребекка старалась заверить себя, что с Джейми все будет в порядке. Веселая служанка ирландского происхождения, помогавшая Джейми привести себя в порядок и переодеться во все лучшее, напомнила ей слегка постаревшую Молли Батлер, и Джейми чувствовал себя с ней комфортно. К встрече с отцом мальчик, похоже, будет готов.

Сама она даже не удосужилась снять плащ, когда направилась в комнату лорда Стенмора, ибо в записке сэра Оливера говорилось, что его сиятельство желает сначала переговорить с ней.

Ребекка молила Бога, чтобы пэр отнесся к ее положению с пониманием и состраданием. Надеялась, что отец Джейми найдет нужное решение.

Дверь открыл Оливер Берч.

– Я рада, что вы здесь, сэр Оливер, – произнесла она тихо.

– Хотела убедиться, что правильно поняла содержание записки. Его сиятельство желает сначала встретиться со мной, прежде чем увидит Джеймса?

– Все верно, миссис Форд.

Ребекка невольно перевела взгляд на широкую спину мужчины в дорожном костюме, который подошел к окну на другом конце комнаты. Он был несколько выше адвоката ростом, но что-то в его телосложении и уверенной осанке, в том, как черный сюртук облегал спину, делало его внушительнее всех мужчин, которых она когда-либо встречала.

– А как Джеймс? Мне попросить, чтобы его привели сюда немного погодя?

– Не беспокойтесь об этом, мэм.

Ребекка посмотрела адвокату в лицо, но тот поспешно отвел глаза. Внутри у нее все оборвалось. Она снова переключила внимание на неподвижную фигуру графа. Темные как ночь, не посыпанные пудрой волосы, аккуратно стянутые сзади, – вот все, что она видела.

– Но пока я могу... – Она замялась. – Важно, чтобы его сиятельство встретился со своим сыном до...

– Пожалуйста, входите, миссис Форд. Его сиятельство ждет. Я вскоре отправлюсь взглянуть на Джеймса.

Лорд Стенмор повернулся к ним.

Ребекка не могла отвести от него глаз. Не таким она представляла себе графа. Такой не мог прогнать среди ночи жену. В его лице не было ни единого изъяна. Высокие скулы. Волевой подбородок. Прямой, идеальной формы нос. Глаза, опушенные длинными черными ресницами. Граф Стенмор был необычайно хорош собой.

А сын, подумала Ребекка, ничуть на него не похож.

– Пожалуйста, проходите! – Берч отступил на шаг назад, давая Ребекке возможность пройти. – Ваше сиятельство, позвольте вам представить миссис Форд.

Стенмор остановил на ней взгляд и вдруг поймал себя на том, что пытается сохранить самообладание. Перед ним стояла та самая женщина, за которой он наблюдал из окна. Тот же плащ, те же рыжие волосы.

Он не видел ее лица, когда она прогуливалась с мальчиком по набережной, но теперь понял, почему адвокат оказался в плену ее чар. Она была довольно красивой, чего граф не ожидал.

Она не смотрела на него, но в какой-то момент граф успел заметить ее ясные, голубые, как небо, глаза. Стенмор почувствовал, что его влечет к этой женщине, и этот факт еще сильнее его раздосадовал.

– С вашего разрешения, милорд, пойду взгляну на Джеймса, а потом спущусь вниз, в кофейню, чтобы все приготовить.

Берч выскользнул за дверь, и Стенмор перехватил испуганный взгляд, который женщина бросила на адвоката. Выждав мгновение, граф заговорил:

– Как прошло путешествие через океан, миссис Форд?

– Спасибо, милорд, хорошо.

– Надеюсь, неделя в Бристоле не была вам в тягость?

– Нет, милорд.

Он сложил руки за спиной, стараясь не смотреть на огненные кудряшки, обрамлявшие бледное лицо.

– В Лондоне меня ждет множество дел, так что, думаю, будет лучше, если я сразу перейду к причине моего визита в Бристоль. – Он начал прохаживаться. – Прежде чем я вручу вам то, что, полагаю, вы сочтете достаточной компенсацией за вашу услугу, оказанную моей семье, я хочу, чтобы вы знали, миссис Форд, что вы вправе остаться в Англии в качестве моей гостьи так долго, как пожелаете. Ваши расходы...

– Компенсация, сэр? – перебила графа Ребекка, сверля его взглядом. – Я думала, вы пригласили меня, чтобы поговорить о вашем сыне.

– Ошибаетесь, мэм. Я пригласил вас сюда, чтобы довести до конца то, в чем мой адвокат потерпел неудачу вопреки данным ему указаниям.

– Сэр Оливер предложил мне в Филадельфии весьма щедрое денежное вознаграждение, милорд. Однако я отказалась. Поэтому не стоит обсуждать этот вопрос.

– Миссис Форд... – Граф скрестил руки на груди. – Я не хочу, чтобы моя семья осталась перед вами в долгу...

– Я взяла Джеймса на воспитание, не рассчитывая на денежное вознаграждение. Моя любовь к нему дороже всех сокровищ мира.

. – Миссис Форд...

– Прошу вас, лорд Стенмор, прекратить дискуссию на эту тему. А теперь давайте обсудим одно дело. Оно касается благополучия вашего сына.

– Мальчик вернулся домой, и его благополучие вас больше не касается.

– Не могу с вами согласиться, милорд! – с гневом произнесла Ребекка, залившись румянцем. – До сих пор у него не было никого ближе меня.

– Эту ошибку мы уже исправили.

– Ошибку? – Ребекка метнула в графа испепеляющий взгляд. – Возможно, вы по ошибке потеряли жену и сына. Возможно, по ошибке у вас ушла почти целая жизнь, чтобы начать их поиски. Но для меня появление Джеймса, которого я растила, стало Божьим благословением. И мою любовь к нему грешно называть ошибкой.

Стенмор вдруг осознал, что эта женщина имеет полное право принимать участие в судьбе Джеймса. Ведь она заменила ему мать.

Наступило молчание.

– Вы неправильно истолковали мои намерения, – сказал он наконец.

– Думаю, вы не совсем точно изложили свою точку зрения, – возразила Ребекка.

– Мы оба, миссис Форд, печемся о том, чтобы обеспечить Джеймсу должный уход и заботу. Думаю, вы не станете возражать, если я скажу, что прежде всего мальчик должен получить образование.

Ребекка слушала графа внимательно, не перебивая.

– Я отправлю Джеймса в Итон. Там учились все Стенморы, из поколения в поколение. Сэр Оливер сообщил мне о его проблемах, в частности о его глухоте.

– Он там не приживется, – заметила Ребекка.

– Приживется. Я позабочусь, чтобы Джеймс получил необходимую помощь.

– Вы не знаете, какая именно помощь ему может понадобиться.

– Не понял.

– Когда вы собираетесь отправить его туда?

– Немедленно.

Ребекка вскинула, голову.

– Почему такая спешка, милорд?

– Вы подвергаете сомнению важность образования?

– Боже упаси! Я сама учительница. Но с его отправкой туда надо повременить.

– Ему придется посещать занятия летом, чтобы к осени наверстать упущенное.

– А почему бы вам не отправить его в Итон осенью? Чтобы не причинять ему страданий. Поставьте себя на его место, милорд. Если бы вас отправили в неизвестную школу, к незнакомым людям, оторвав от единственного близкого человека, как бы вы себя чувствовали? Прибавьте к этому тот факт, что неожиданно обретенный отец не изъявил ни малейшего желания с ним познакомиться.

– Он привыкнет.

Ребекка на мгновение закрыла глаза, чтобы успокоиться.

– И все же я не понимаю, к чему такая спешка. Я не могла дать ему ни богатства, ни комфорта, но он никогда не страдал от недостатка внимания и любви. Я защищала Джеймса, когда ровесники над ним смеялись из-за больной руки, а взрослые кричали на него, считая тупым, в то время как он плохо слышал. Я учила его черпать силу в добродетели, которую он носил в своем сердце, и никогда не пасовать перед трудностями. Но ему всего девять лет, милорд, и он слишком мал, чтобы остаться один на один с новыми трудностями, которые на него свалятся.

Сострадать сыну, жалеть его? Такое графу в голову не приходило, пока он не встретился с миссис Форд, этой поистине удивительной женщиной.

– Прошу вас, милорд, позвольте Джеймсу привыкнуть к новой жизни, к вам. Узнайте его получше. А осенью решите, что делать дальше.

– Два месяца в Солгрейве, моем доме возле Сент-Олбанса, – промолвил граф. – Как только мальчик туда прибудет, я пришлю учителя. И буду вам премного благодарен, если вы окажете мне честь и поедете вместе с ним.

Ребекка на мгновение зажмурилась и возблагодарила Бога. Трудно передать словами, что творилось в ее душе. Обуревавшие Ребекку чувства отразились на ее лице.

– Спасибо, милорд. – Ребекка направилась к двери.

– Миссис Форд! Она замерла.

– Не судите меня строго, но скажу без обиняков. Теперь вы не в колонии, и вам нужна другая одежда. Миссис Трент, моя экономка в Сент-Олбансе, об этом позаботится.

Ребекка выскочила в коридор и остановилась, прижав ледяные пальцы к пылающему лицу. Она чувствовала себя уязвленной, хотя выиграла битву.

Звук шагов на лестнице вывел ее из оцепенения. Она быстро пошла вдоль тускло освещенного коридора и скользнула в первую из двух комнат, которые они с Джейми занимали. Дверь во вторую была приоткрыта, но, прежде чем пойти к сыну, Ребекка сняла плащ и посмотрела в зеркало на стене.

Девушку бросило в жар. Непокорные кудри торчат во все стороны. Платье поношенное. Неудивительно, что ее вид покоробил графа и он не постеснялся ей об этом сказать. Вздохнув, Ребекка стала приводить волосы в порядок.

– Мама, ты вернулась!

Увидев Джейми, Ребекка тотчас же забыла о своих треволнениях.

Мальчик с чопорным видом поклонился ей:

– Как я выгляжу, мэм? Ребекка присела в реверансе.

– Восхитительно, мастер Джеймс.

Сморгнув слезы, Ребекка заключила Джейми в объятия, поцеловала его в аккуратно причесанные волосы и подняла взгляд на служанку, наблюдавшую за ними с теплой улыбкой.

– Я вам еще нужна, миссис Форд?

Ребекка покачала головой. Как только служанка вышла, Джейми забросал мать вопросами.

– С кем я должен сегодня встретиться?

– С графом Стенмором.

– Он твой родственник?

– Нет. Но...

Джейми высвободился из ее объятий и подошел к окну.

– В таком случае давай снова прогуляемся по пристани.

– Джейми...

– Я хочу сосчитать корабли, которые там стоят, Джордж не поверит, когда я ему скажу, что здесь кораблей больше, чем на всех причалах в Филли.

– Джейми… – Ребекка никак не могла решиться сказать ему то, что собиралась. А тем более повторить сказанное, если Джейми не услышит с первого раза.

– Когда мы вернемся домой? – с грустью спросил Джейми.

Ребекка погладила его по голове.

– Мы только приехали, дорогой.

– Мне здесь не нравится. – В глазах Джейми блеснули слезы.

– Что с тобой?

Мальчик посмотрел в сторону пристани.

Ребекка проследила за его взглядом и увидела на пристани судно, куда сгоняли скованных цепями африканцев.

– Разве можно так обращаться с людьми? – с болью в голосе спросил Джейми.

– Конечно, нет. Этих людей похитили и привезли сюда.

В Филадельфии многим рабам уже вернули свободу, и они жили бок о бок с белыми. Некто по имени Бенезед даже собирался открыть школу для черных.

– С ними обращаются так, потому что они другие? – спросил мальчик.

– Нет. Потому что некоторые забывают о том, что все мы равны перед Богом. Для них главное – деньги.

– И со мной они тоже будут так обращаться, потому что я другой?

Ребекка поняла, что Джейми не расслышал ее последних слов и уставился на пальцы больной руки.

Ребекка еще долго утешала Джейми, целовала его изуродованные пальцы и наконец заговорила о том, что ее больше всего волновало:

– Я должна сказать тебе нечто очень важное, Джейми.

. Мальчик затаил дыхание.

– Прежде чем ты встретишься с графом Стенмором. Дело в том...

В этот момент внимание Джейми привлек цокот лошадиных копыт за окном.

– Джейми, я...

– Мама, посмотри! – крикнул мальчик. Ребекка выглянула в окно.

На улице гарцевал, натягивая поводья, удерживаемые конюхом, красивый гнедой жеребец. Не прошло и нескольких минут, как из гостиницы вышел граф Стенмор. За ним следовал Оливер Берч.

Граф взял поводья и заговорил с жеребцом, Узнав голос хозяина, жеребец тут же успокоился, Стенмор вскочил в седло и повернулся к адвокату.

Ребекка поняла, что сегодня встреча отца и сына не состоится.

– Кто это, мама? Как красиво он сидит на коне! – с восхищением произнес Джейми.

Ребекка про себя молилась, чтобы граф посмотрел на окно, у которого они стояли.

Кивнув сэру Оливеру, лорд Стенмор наконец поднял глаза. Но его прощальный взгляд был адресован не Джейми, а ей.

Еще мгновение, и граф умчался.

Глава 8

В доме герцога Глостера всегда можно было рассчитывать на превосходный ужин, сигары лучшего качества и порт. Дамы давно удалились в гостиную, и герцог подал знак, чтобы ему налили четвертый бокал, когда Стенмор повернулся к Николасу, желая высказать другу свое недовольство.

– Теперь постарайся меня убедить, мой пронырливый пескарь, что привел с собой Луизу исключительно для собственного увеселения.

Николас вынул изо рта сигару и уставился на приятеля так, словно у того выросла вторая голова.

– Мой дорогой друг, я не заслужил подобного оскорбления! Мне нравятся красивые женщины, но только без претензий. А поскольку я еще не встретил свой идеал, то предпочитаю проводить время с богатыми дамами. По-настоящему богатыми, Не то что Луиза с какими-то жалкими десятью тысячами в год, которые ей оставил покойный супруг. Она спустит их без посторонней помощи за какие-нибудь полгода.

– Упомянутая тобой леди прибыла сегодня в качестве моей гостьи, потому что дала мне понять, что ты хочешь ее видеть.

Гнев Стенмора пошел на убыль.

– Я не сказал, что поверил ей. Но, видя, что ты в дурном расположении духа, с тех пор как вернулся из Бристоля, подумал, что ее появление немного тебя развлечет. Я не спрашиваю, что не заладилось у тебя в Бристоле, сам расскажешь, если сочтешь нужным. Но знаю, сколь благотворно действует благосклонно настроенная женщина на мужчину, когда он в дурном настроении.

– Я никогда не устану удивляться нескромности Луизы.

– Но ты сам, друг мой, сделал ее своей любовницей и, если мне не изменяет память, еще месяц назад не замечал этого ее качества.

Перед мысленным взором Стенмора возникли счастливая улыбка Луизы и теплое приветствие, с которым она к нему обратилась, когда он увидел ее, едва прибыв в дом герцога Глостера. Он был абсолютно уверен, что ответил на приветствие вежливо, но достаточно холодно. А чего еще она могла ожидать?

Граф Стенмор знал причину своего дурного настроения. Все дело было в этой женщине, проклятой миссис Форд. Он никак не мог выбросить ее из головы. Стенмор залпом выпил стакан порта и повернулся к Николасу. Глаза его метали молнии.

– Раз ты привел сюда леди Луизу, – проворчал Стенмор, – надеюсь, ты сам доставишь ее домой.

Не успел Николас ответить, как подошел лакей и шепнул, что с графом Стенмором желает поговорить лорд Норт. Обернувшись, граф помахал рукой новому премьер-министру. Тот стоял в окружении небольшой группы людей и делал ему знаки. Только ради лорда Норта Стенмор пришел к герцогу Глостеру. Премьер согласился выслушать соображения графа о работорговле.

Прежде чем пересечь комнату, он обратился к Николасу:

– Я ценю твою заботу, но не забывай, что ты всегда был распутником, а я – человек ответственный. Что стало бы с миром, если бы мы поменялись местами?

– К черту, Стенмор. Я тебя понимаю. Забудь обо всем, что я сказал.

Она говорила тихо, не делая пауз, пока не исчерпала все свое красноречие.

Джейми во все глаза смотрел на нее. Его нижняя губа дрожала. Лицо залилось румянцем. Он пытался постичь смысл ее слов, и в его голубых глазах Ребекка видела страдание. Вскоре Джейми отвернулся и стал смотреть в окно экипажа.

Ребекка едва сдерживала рыдания, но у нее не было выбора. Пришлось рассказать Джейми правду.

Она понимала, что эта поездка на запряженном четверкой лошадей почтовом дилижансе, который мчал их на восток, последняя возможность для нее и Джейми побыть наедине друг с другом. Откладывать этот разговор она больше не могла. В Солгрейве Джейми все равно узнает правду. А он должен был узнать правду от нее, и ни от кого другого.

Карету трясло. Ребекка положила руку на колени Джейми, чтобы он не съезжал с сиденья, а затем переместилась на сиденье перед ним.

– Джейми! – ласково обратилась она к мальчику, взяв его за подбородок. – Джейми, прошу тебя, поговори со мной.

Он вытер рукавом слезы.

– Как долго?

– Скоро приедем.

Он покачал головой.

– Как долго ты со мной пробудешь там?

– Сколько захочешь. Найду работу в деревне возле Солгрейва. Позже, когда тебя отправят в Итон, поеду за тобой и буду жить в этом городке. Или в Виндзоре, на другом берегу Темзы, рядом со школой. Все будет так, как сейчас. Лорд Стенмор, твой отец, заботится лишь о твоем благе.

Возница объявил о прибытии в Сент-Олбанса. В окошко Ребекка увидела кирпичные стены, крыши и шпили. При других обстоятельствах она с радостью поделилась бы с Джейми сведениями, почерпнутыми в юности из книг об этом древнем городке. Но в настоящий момент могла лишь безмолвно молиться.

Несколько мгновений спустя карета уже неслась на север от Сент-Олбанса, свернув с почтового тракта, который вел из Бристоля. Мили через две карета свернула в аллею, обсаженную по обеим сторонам деревьями.

Ребекка сжала Джейми руку.

– Осталось совсем немного.

Карета въехала в большой парк. В прогалинах между деревьями открывался вид на луга, где паслись овцы, возделанные поля и фермы. Карета стала подниматься по пологому склону, и вскоре они увидели на берегу реки деревушку.

– Джейми, посмотри!

Мальчик равнодушно пожал плечами.

Вскоре деревья кончились, и показалась широкая долина. В дальнем ее конце, утопая в зелени, высились холмы, среди них стоял дом из красного кирпича, окруженный фруктовыми садами, парками и полями. Судя по стилю и архитектуре, он был построен во времена королевы Елизаветы. Луг, усеянный белыми и пурпурными цветами, спускался к широкому озеру. Такой красоты Ребекка никогда не видела.

– Ты полюбишь свой новый дом, – прошептала Ребекка.

Джейми снова равнодушно пожал плечами. Когда карета остановилась на посыпанной гравием дорожке, мальчик вжался в подушки сиденья и закрыл глаза, чтобы не видеть стоявших снаружи слуг.

– Джейми! – Ребекка коснулась его подбородка. Мальчик открыл глаза, и они тотчас наполнились слезами. – Я здесь, с тобой, Я люблю, тебя и буду любить вечно.

– Но я не твой сын.

Она приложила его ладошку к своей груди.

– Ты в моем сердце. И навсегда останешься там. Он покачал головой.

– Но...

– Не мучай себя и меня понапрасну.

Слезы хлынули с удвоенной силой, когда мальчик обнял ее.

– Я боюсь. Эти люди... я их не знаю.

Она вынула из рукава носовой платок и вытерла Джейми слезы.

– Пойдем, познакомишься с этими добрыми людьми. Они ждут нас.

Цвет неба перетекал из черного в серый, и Джейми знал, что грозовые тучи больше не станут задерживать приход матери. Он стоял на коленях на широком подоконнике, прижавшись лбом к холодному оконному стеклу, и смотрел, как снаружи начинают образовываться тени. Поначалу нечеткие, они постепенно становились все более и более ясными, превращая двух чудовищных исполинов в рощу платановых деревьев, Странная рогатая голова, отделенная от туловища какого-то огромного зверя, оказалась всего-навсего конюшнями.

Маленький традиционный садик под его окном тоже постепенно приобрел форму, но взгляд Джейми, проскользнув мимо его аккуратных тропинок и клумб, устремился к лугу и серому озеру. Дорога, которая вела из поместья в Сент-Олбанс, проходила по небольшому каменному мостику, перекинутому через ближайший край озера, и исчезала в дальнем конце долины. Уже несколько часов Джейми сидел на подоконнике, спрятавшись за плотными шторами, и наблюдал.

Они прибыли сюда только вчера, но он знал, что не хочет здесь находиться. Предоставленная ему комната была значительно больше тех двух, которые они занимали в Филадельфии.

Он ненавидел эту комнату. Ненавидел свою кровать. Ненавидел всех этих людей, носивших приличную одежду, старавшихся не смотреть на его руку и называвших его «мастер Джеймс». Мать, которую он обожал, вовсе не была ему матерью.

Все, что она рассказала ему о смерти много лет назад его родной матери и об отце, не могло быть правдой. Джейми это чувствовал. Потому что слишком сильно ее любил. Сама мысль, что она его покинет, вызывала нестерпимую боль.

Судорожно сглотнув, Джейми уставился на закрытую дверь. Мать спала в соседней комнате. А что, если она вдруг решила, что он ей больше не нужен, и ночью потихоньку сбежала? В этом доме столько дверей. Что, если дорога, за которой он вел наблюдение, не единственная, которая ведет из поместья?

Накануне вечером он плохо себя вел. Не притронулся к ужину, притворялся глухим. Когда миссис Трент, экономка, показывая ему комнату, погладила его по голове, ему это не понравилось и он дернулся. Его поступок вывел мать из себя. Она ничего не сказала, но он понял это по ее глазам.

Сейчас он пойдет и разбудит ее. И убедится, что она по-прежнему здесь.

Джейми отдернул шторы, быстро оделся и вышел в коридор.

На стенах висели портреты. Мужчины и женщины в пышных одеждах, некоторые мужчины – в доспехах. На двух столиках горели свечи, значит, кто-то из слуг бодрствует. Рядом с портретом мужчины, изображенного с книгой и мечом, висел портрет мужчины, стоявшего перед красивым серым в яблоках гунтером. Его окружали слуги с охотничьими копьями, суетившиеся вокруг огромного оленя, вероятно, только что им убитого. Сам Джейми никогда не принимал участия в охоте, но Томми Батлер рассказывал ему и Джорджу много охотничьих историй.

– Столько шума из-за какого-то сосунка.

– Придержи язык, Бесси. Хозяйский сын. Что мы можем сделать? Столько времени его не было. И вдруг – на тебе.

– Ну, я не знаю. Если у повара поутру пригорит каша, я не знаю...

– Замолчи ты, мегера, разбудишь весь дом.

Помедлив у раскрытой двери, Джейми прислушался, пытаясь понять, о чем беседуют женщины.

– Эта жен... Форд... нянька парня?

Джеймс устремил взгляд на открытую дверь и подошел к порогу.

– ...я слышала, как миссис Трент говорила вчера на кухне, что она была нянькой для парня все эти годы.

– Если она такая же, как мы, почему ее разместили в этом крыле?

– Она не такая, как мы. Она из благородных, это сразу видно по ее манерам.

– Может, и так, но, судя по одежде, этого не скажешь.

Заглянув в комнату, он увидел, как горничная, встряхнув одеяло, свернула его.

– Это ничего не значит, дуреха. Они только что прибыли из колоний, из Пенсильвании.

– Да, но теперь она в Англии. Слышала бы ты, как Хелен сегодня утром возмущалась, что этой миссис Форд отвели комнату в одном коридоре с апартаментами хозяина. И не зря, надо сказать, если хочешь знать мое мнение.

– Ну уж увольте, я трижды подумаю, прежде чем спрашивать такую гусыню, как ты, или Хелен.

– Как хорошо, что он еще не прибыл, иначе народ начал бы почем зря болтать.

– Начал? Ха! Сдается мне, ты и другие бездельники уже чешете языками, – проворчала женщина постарше, направляясь к окну, чтобы притворить створки. – Насколько нам известно, у миссис Форд в колониях есть муж и он ждет ее возвращения. Миссис Трент говорит, что она недолго пробудет здесь. Так что она может еще сто раз уехать, прежде чем его милость вернется из Лондона.

– Уехать? А кто, скажи на милость, возьмет на себя заботу о юном господине? Говорю сразу: только не я...

Какое-то движение у двери привлекло внимание женщин, заставив их замолчать. Бесси выглянула в коридор, но никого не увидела. Лишь услышала, как кто-то бежит к черной лестнице, в сторону кухонного крыла.

– И в заключение, милорды, скажу, что в нашей стране растет число сторонников борьбы против рабства. И наш долг поддержать их. Мы обязаны раз и навсегда покончить с этим позорным явлением.

Когда лорд Стенмор вернулся на свое место, раздались возгласы: «Покончить!», «Покончить!». Но были и такие члены палаты лордов, которые хранили молчание, с неодобрением встретив предложение графа Стенмора.

В этот момент к Стенмору подошел паж.

– Милорд, вас срочно хотят видеть.

Стянув с головы парик, граф быстро вышел из зала заседаний и увидел лакея из дома Стенморов.

– Я только что прибыл из Солгрейва, милорд. – Лакей поклонился и протянул графу письмо. – Это срочно.

Пробежав глазами листок, Стенмор выругался и бросился вон из дворца. Лакей последовал за ним.

Когда двое слуг внесли канделябры со свечами в анфиладу залов первого этажа дома леди Морнингтон, погасли последние золотые отблески вечернего солнца. При приближении слуги попугай, восседавший на медной жердочке, беспокойно зашевелился и подал голос.

В салоне царило оживление. Оставалось еще дюжины две дам. Одни играли в карты, другие прохаживались по салону, прислушиваясь к сплетням.

Луиза Нисдейл стояла у одного из окон, устремив взгляд на Гроунер-сквер. Этим вечером она снова проиграла в пикет пять сотен гиней. Рассчитывать на отсрочку погашения кредита в заведении леди Морнингтон она не может, пока не получит обнадеживающих вестей от графа Стенмора. И если эта новость распространится, ее присутствие станет крайне нежелательным во всех игорных салонах Лондона.

Из разговора женщин, стоявших неподалеку, Луиза узнала, что весь Лондон в курсе личных дел графа.

– Возможно, ты совершенно права, дорогая, – говорила миссис Беверли чуть ли не шепотом. – Моя модистка говорит, что в Кенсингтоне только и разговоров что об этой новости. На прошлой неделе его сиятельству доставили пятьдесят приглашений на обед.

– Где имя Элизабет даже не упоминается, – вставила Лиззи Арчер, – из чего следует, что за лордом Стенмором начнется настоящая охота.

Миссис Беверли многозначительно хмыкнула:

– Представьте себе бедных отцов, которые все эти годы старались удержать своих дочерей подальше от глаз Стенмора! Теперь же, когда появился шанс на брак, они с радостью бросят своих овечек голодному волку.

– К черту брак, я сама готова прикинуться смирной овечкой. Пусть этот волк берет меня и делает со мной все, что ему заблагорассудится.

До Луизы донесся смешок. С безразличным видом она повернулась к дамам, метнув в Лиззи Арчер уничтожающий взгляд.

– Ах, Луиза! – воскликнула миниатюрная Лиззи с деланным удивлением. – Я не подозревала, что ты бросила играть в пикет. Неужели удача тебе изменила?

– Ах, Лиззи! – ответила Луиза ей в тон. – Я не подозревала, что ты бросишь лорда Арчера, не прожив с ним и года. Увы, порой нам не хватает ума довольствоваться тем, что имеем. Возьмем, к примеру, Арчи. Энергичный, талантливый. Позапрошлой ночью я сказала ему, что его техника достойна всяческих похвал.

Луиза похлопала по руке покрасневшую Лиззи и, круто повернувшись, направилась к хозяйке, леди Морнингтон. Судя по кривой усмешке дамы, она слышала перепалку.

– Луиза, дорогая, вы заслуживаете всяческих похвал. Сегодня удача в картах вам изменила, зато вы обладаете поразительной способностью каждый раз срывать банк, защищая то, что принадлежит вам.

Присев рядом с леди Морнингтон, Луиза бросила нетерпеливый взгляд на столик, где шла игра в «фараона».

– То, что якобы принадлежит мне, в последние дни все чаще вызывает сомнения.

– Вероятно, вам следует быть более напористой. – Леди Морнингтон наклонилась к собеседнице. – Воспользоваться своим преимуществом и надавить.

– На Стенмора? Нужно семь раз подумать, прежде чем поступить столь опрометчиво. Поверьте, я тщательно продумала свою стратегию, и расклад карт сулил многое.

– Не связана ли эта стратегия с близким другом графа, светским львом?

Луиза вскинула тонкую бровь.

– Вы хорошо информированы.

– Стараюсь и должна признаться, не одобряю ваш план. Сэр Николас Спенсер может сыграть положительную роль в вашей шараде, но скорее даст себя застрелить, чем навредит другу.

– Мне тоже не безразлично благополучие Стенмора.

– Возможно, Луиза, но не надейтесь, что сэр Николас сделает что-нибудь предосудительное, что может испортить их отношения со Стенмором.

– То, что я задумала, совершенно безобидно для всех заинтересованных сторон, – поспешно объяснила Луиза. – Сэр Николас в такой же степени помешан на азартных играх, как и я, так что вполне естественно, что наши пути пересекаются, когда он в городе. К тому же он постоянно сообщает мне, где в тот или иной момент находится Стенмор и чем занимается.

– И вы узнали что-нибудь полезное от общения с сэром Николасом?

– Еще бы! – Луиза широко улыбнулась. – Стенмор уезжал, чтобы уладить дела, связанные с сыном.

– Это Николас сказал?

– Напрямую он об этом не говорил, но другого вывода из его слов сделать было нельзя.

Леди Морнингтон понимающе улыбнулась.

– Тогда, смею предположить, вы сделаете все, чтобы очаровать парня.

– Можете не сомневаться, я намерена завязать самые теплые отношения с Джеймсом Сэмюэлем Уэйкфилдом, – ответила Луиза. – У меня хватит ума не упустить такую возможность. Можете биться об заклад, лорд Стенмор будет моим.

Глава 9

Чилтерн-Хиллз, окутанные туманом, темнели над Солгрейвом зловещей тенью. От самого Лондона не переставая лил дождь. Коварные объезды требовали от всадника особого внимания и искусства. Стенмор беспощадно гнал лошадь, но теперь цель уже была близка. Проскакав по лугу, граф галопом обогнул озеро, пересек каменный мост и у парадного крыльца особняка натянул поводья.

Он сразу заметил, что имение гудит, как пчелиный рой. Спешившись, Стенмор вошел в вестибюль. За ним по пятам семенил Дэниел, управляющий деревенским поместьем.

– Утром миссис Форд обнаружила, что мастер Джеймс пропал, милорд. Мы обыскали весь дом, подворье, ближайшие окрестности, конюшни, жилые помещения слуг. Все тщетно, милорд. И тогда я послал за вами.

Стенмор снял промокший насквозь сюртук и бросил лакею, после чего направился в библиотеку, располагавшуюся в новом крыле.

– Вы кого-нибудь отправили в Небуорт?

– Да, милорд. Порсон взял шестерых людей из конюшен. Они разбились на группы и обошли округу до самой деревни, останавливаясь в каждом доме. Никто не видел парня.

Войдя в библиотеку, граф посмотрел в окно на озеро и почувствовал стеснение в груди. Два года назад в озере утонул сын одного из слуг. Его тело обнаружили неделю спустя у дамбы старой мельницы.

Словно прочитав мысли хозяина, управляющий быстра произнес:

– В озере мы еще не искали.

– Приведите ко мне миссис Форд, – распорядился граф.

И когда Дэниел ретировался, снова устремил взгляд на озеро. Его глубокие чистые воды поглотили многих из живущих в его окрестностях.

Джеймс утонул, вернувшись, нет, впервые приехав в Солгрейв. Это представлялось невероятным. Судьба не могла поступить с ним столь жестоко.

Он безмолвно выругался. Черт его подери, если он не пытался сдержать обещание, данное старику, лежавшему на смертном одре. Он привез парнишку назад. Это все, что от него требовалось. Собирался выполнить свой долг, чтобы сохранить доброе имя семьи. Только этого не хватало. Жизнь как будто издевалась над ним, и над мальчишкой тоже.

Услышав шаги за спиной, Стенмор обернулся. В дверях стоял бледный как смерть Дэниел. За ним, ломая руки, маячила миссис Трент.

– Миссис Форд отправилась на поиски и еще не вернулась, милорд.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я просил ее остаться в доме, милорд, – в отчаянии пробормотал Дэниел, бросив укоризненный взгляд на экономку.

– Она была не в себе, милорд, – сказала миссис Трент. – Ее нельзя было удержать.

– Когда она ушла? Экономка густо покраснела.

– Незадолго до полудня, милорд.

– Уже прошло много часов, – сердито бросил Стенмор и направился к двери. – В каком направлении она двинулась? Откуда ей знать, где мог потеряться мальчик?

– Милорд, она вела себя безумнее, чем Мейр, у которой два года назад потерялся Джонни. Ее нельзя было остановить. Она как будто потеряла собственного сына.

– Бога ради, как, по-вашему, должна была она себя чувствовать?

Стенмор отошел к окну. Он видел Ребекку Форд всего раз. Ее привязанность к мальчику поразила его. Вряд ли он сможет когда-либо это забыть.

Круто повернувшись, граф двинулся на выход, раздавая на ходу приказания.

– Дэниел, отправь в деревню людей на поиски миссис Форд. Миссис Трент, опросите всех, кто посещал ее сегодня утром. Узнайте, может, они называли какие-нибудь места, куда она могла отправиться на поиски.

Стенмор зашагал по длинному коридору, ведущему на кухню. Домашняя прислуга, конюхи и садовники, все те, кто еще оставался в доме, были тотчас разбиты на поисковые группы и отправлены на территорию усадьбы.

Граф тоже направился к дверям, где ему приготовили сухой камзол для верховой езды. На посыпанном гравием дворе его ждал нетерпеливо пританцовывающий гунтер.

Видимо, Зевсу не понравился сухой камзол, и непогода разыгралась не на шутку. Поднялся ветер, то и дело вспыхивали молнии.

Стенмор пришпорил жеребца, посылая его через луг на дорожку, петлявшую вокруг озера. Одна из старших горничных подробно рассказала миссис Форд о пропавшем сыне Мейр. Описала мельницу, где его обнаружили.

Стенмор поехал вдоль озера, не замечая ни дождя, ни ветра, сосредоточившись на поисках мальчика и миссис Форд.

Ребекки.

И тут граф с гневом подумал, что именно она виновата в случившемся. Если бы он не поддался на ее уговоры, мальчик, целый и невредимый, находился бы сейчас в Итоне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.