Дженни Ниммо
Скелеты в шкафу

ПРОЛОГ

Давным-давно явился в северные края некий король. И прозвали его Алым королем, ибо он был облачен в красный плащ и на щите его красовался герб – пылающее солнце. Поговаривали, что родом король из самой Африки. Однако был он не только король, но и могущественный чародей, и каждый из десяти его детей унаследовал толику отцовского дара. Но когда супруга короля скончалась, пятеро его отпрысков встали на путь зла, а другие пятеро, спасаясь от сетей, раскинутых злыми братьями и сестрами, навсегда покинули королевский замок.

И тогда сердце короля разбилось от горя, и ушел он в лесные чащи на север своего королевства. Но отправился он в путь не один, потому что вслед за государем поспешили три его верных кота – очень больших кота, даже, скорее, леопарда. Помни о котах, читатель!

Бесчисленные и удивительные чары, которыми владел Алый король, перешли по наследству к его потомкам. И иной раз волшебный дар неожиданно проявляется у того, кто знать не знает, откуда ветер дует. Вот такая история и приключилась с мальчиком по имени Чарли Бон и с несколькими его новыми знакомцами под мрачной сенью академии Блура.

Глава 1
ЧАРЛИ СЛЫШИТ ГОЛОСА

В среду, часов в пять пополудни, Чарли Бон увидел дым – он как раз выглянул в окно. Над осенними деревьями поднималось темное облако дыма. Ветер относил облако к югу. Оно плыло по небу, как огромный кит.

Значит, где-то на другом конце города пожар. Чарли услышал, как воет сирена пожарной машины, но и знать не знал, что пожар имеет к нему самое непосредственное и к тому же весьма таинственное отношение. И что скоро он попадет туда, где сейчас полыхает пламя.

Чарли спокойно уснул, а на другое утро отправился в школу. После уроков он, как обычно, пошел домой вместе со своим другом Бенджамином Брауном. Облако дыма давно исчезло, но на небе собирались тучи. Сердитый ветер нес по Филберт-стрит алые и золотые листья.

Бенджамин перешел улицу и двинулся к дому номер двенадцать. А Чарли зашагал к своему – номер девять. Большинство обитателей номера девять то и дело жаловались, как же им мешает большой каштан, возвышавшийся перед домом. От него в комнатах кромешный мрак, говорили они. Дерево совсем старое и гнилое, говорили они. А еще они говорили, что в один прекрасный день этот каштан рухнет и всех их раздавит. Ясное дело, никаких мер против каштана никто из обитателей номера девять не предпринимал. Жильцы ограничивались сетованиями и жалобами. Уж такое это было семейство. Точнее, уж такие это были семейства.

Чарли взбежал на крыльцо. Дерево вздохнуло и уронило ему на голову несколько каштанов. По счастью, густая пружинистая шевелюра Чарли смягчила удар. Какая-то польза от шевелюры все-таки есть, хотя и небольшая. Взрослые постоянно говорили Чарли, чтобы он привел себя в порядок и причесался, а попробуй причешись, если у тебя волосы как колючий куст.

– Бабушки, я пришел! – крикнул Чарли из прихожей.

Бабушек в доме номер девять было две: бабушка Джонс, мама Чарлиной мамы, и бабушка Бон – мать его папы. Бабушка Джонс была кругленькая, жизнерадостная и все время командовала. Бабушка Бон подавала голос, только когда была чем-то недовольна. Она почти не улыбалась, и рассмешить ее было невозможно. Волосы у нее были седые, густые, и носила она строгие длинные платья мрачных цветов – черные, коричневые и серые. Ничего яркого, в отличие от Мейзи, которая обожала розовый цвет. Второй бабушке, Джонс, нравилось, чтобы ее называли Мейзи. А вот к бабушке Бон Чарли в жизни бы не посмел обратиться по имени (ее звали Гризелда). Бабушка Бон любила напоминать всем и каждому, что в девичестве она носила фамилию Юбим. А Юбимы считались семьей родовитой, и у них чуть ли не в каждом поколении было полным-полно всяких артистических личностей, а также удивительных талантов – гипнотизеров, ясновидцев и колдунов.

Чарли знал, что своей обыкновенностью разочаровал бабушку Бон до глубины души.

И что гораздо хуже (с точки зрения бабушки Бон), ему нравилось, что он обычный мальчик.

Когда Чарли приходил из школы, его всегда встречала Мейзи: звонко чмокала в щеку и тут же сажала за стол, где уже стояла полная тарелка чего-нибудь вкусного. Сегодня на лбу у Мейзи красовалась шишка. «Это все несносный каштан!» – объяснила она.

Бабушка Бон всегда сидела к кресле-качалке у плиты и наводила на что-нибудь критику – то бранила Мейзину стряпню, то негодовала, что Чарли лохматый. Но сегодня качалка пустовала. И это была первая неожиданность.

В субботу Бенджамину исполнялось десять, и Чарли решил подарить приятелю самодельную открытку вместо покупной. Для открытки он сфотографировал пса Бенджамина, Спринтера-Боба, с улыбкой во весь рот – точнее, с зубастым оскалом во всю пасть. Зубы у Спринтера-Боба были длинные и желтые.

Чарли попросил маму отнести фотографию в «Фотомиг», чтобы ее увеличили. На открытку он решил наклеить облачко – над головой у пса, – а в облачке написать «С днем рождения, Бенджамин!».

Вот-вот должна была произойти вторая неожиданность.

В начале пятого дверь распахнулась и вошла мама Чарли. В руках у нее был пакет перезрелых яблок и ревеня.

– Получится дивный десерт, – сказала она, поставив пакет перед Чарли и целуя его в кудлатую голову.

Эми Бон служила в зеленной лавочке, так что в доме номер девять фрукты и овощи не переводились.

Чарли отодвинулся от переспелых, попахивающих фруктов.

– Мам, а ты забрала мое фото? – спросил он.

Эми Бон покопалась в сумке, вытащила большой оранжевый конверт и положила его рядом с тарелкой сына.

Чарли открыл конверт и извлек… нет, это был не Спринтер-Боб. Ничего общего со Спринтером – Бобом.

И вот тут-то в кухню вплыла бабушка Бон. Она застыла в дверях, поправила воротничок, белоснежную прическу, разгладила строгую черную юбку. Вид у бабушки Бон был такой, точно она собиралась выполнить главную миссию своей жизни.

На фотографии, которую Чарли вытащил из конверта, был мужчина с маленьким ребенком на руках. Мужчина сидел на стуле с высокой спинкой. Лицо у него было длинное и скорбное, волосы – редкие и седые, а костюм – помятый и черный. Из-за толстых стекол очков казалось, будто взгляд у него какой-то стеклянный и отсутствующий.

Чарли все смотрел и смотрел на фотографию: он никак не мог убрать ее в конверт – глаза как приклеились к портрету. Голова у мальчика закружилась, а в ушах начались загадочные шумы – вроде того свиста, шуршания и бормотания, которые раздаются, когда пытаешься поймать по радио какую-то определенную станцию.

– Ой, – сказал Чарли. – Это… что? – Его собственный голос раздавался издалека, как будто сквозь толщу тумана.

– Что-то не так, Чарли? – насторожилась мама.

– Что происходит? – очутилась рядом бабушка Бон. – Мне звонила тетя Юстасия. Ее опять посетило Предчувствие. В конце-то концов, ты настоящий Юбим или нет?

Мейзи покосилась на бабушку Бон. Чарли изо всех сил тряс головой и ковырял в ухе. Только бы этот невыносимый шум пропал! Ему пришлось чуть ли не кричать, чтобы расслышать самого себя:

– В фотографии перепутали снимки! Где Спринтер-Боб?

– Сынок, не надо так шуметь. – Мама перегнулась через его плечо и посмотрела на фото. – Да-а, уж это точно не пес.

– Ой-ой-ой, – заныл Чарли, но тут бормочущие голоса внезапно пробились сквозь свист и гул и зазвучали совсем отчетливо.

Сначала заговорил женский голос, тихий и незнакомый:

Зря ты это делаешь, Мостин, ах, зря.

Но ее мать умерла. У меня нет выбора.

Возражавший голос определенно принадлежал мужчине.

Очень даже есть.

Так что же, ты возьмешь ее к себе? – спросил мужчина.

Ты прекрасно знаешь – я не могу этого сделать, – отозвалась женщина. Чарли вскинул глаза на маму:

– Кто это сказал?

– Кто сказал что? – удивилась она.

– Здесь есть мужчина? – спросил Чарли. Мейзи хихикнула:

– Только ты, Чарли.

В плечо мальчику когтями впились чьи-то пальцы. Над ним нависала бабушка Бон.

– Живо говори, что именно ты слышал, – потребовала она.

– Голоса, – выдавил Чарли. – Наверно, глупость, но… они вроде как раздавались вот из этой фотографии.

Бабушка Бон кивнула:

– И что они говорили?

– Вы ведете себя нелепо, мадам Бон! – вмешалась Мейзи.

Та одарила ее испепеляющим взглядом.

– Ничего подобного, – отчеканила она.

Чарли заметил, что мама почему-то притихла. Она беззвучно придвинула себе стул и сидела молча, бледная и встревоженная.

Мейзи двинулась по кухне, бряцая кастрюльками и сковородками и во всеуслышание бормоча:

– И нечего потворствовать всей этой ерунде. Я не…

– Чшшш! – зашипел Чарли. Он услышал, как плачет младенец.

Тот незнакомый женский голос заговорил вновь:

Ты ее расстроил. Погляди в объектив, Мостин. И постарайся улыбнуться. А то у тебя слишком мрачный вид.

А чего бы ты хотела? – поинтересовался мужчина.

Фотоаппарат щелкнул.

Готово. Сделаем еще один снимок?

Поступай как знаешь.

В один прекрасный день ты мне еще спасибо скажешь, – проговорила женщина за кадром. – Если ты и впрямь решился, то ничего, кроме фотографии, у тебя на память о ней не останется.

Хм.

Тут Чарли заметил, что из-за стула, на котором сидел мужчина с младенцем, выглядывает кот. Кот был рыжий, и не просто рыжий, а необычайно рыжий. Как начищенная медь. Как пламя.

Откуда-то издалека до Чарли долетел мамин голос:

– Давай я отнесу фотографию обратно, а, Чарли?

– Нет, – прошептал Чарли. – Пока не надо.

Но похоже, фотографии больше было нечего ему поведать. Младенец жалобно хныкнул и замолк. Мрачный мужчина молча смотрел в объектив, а кот… кажется, кот мурлыкнул. Но Мейзи так грохотала кастрюльками, что заглушала все остальные звуки.

– Тише вы! – велела бабушка Бон. – Мешаете Чарли слушать!

– Ерунда, – буркнула Мейзи. – Я просто не понимаю, Эми, как ты можешь спокойно сидеть и терпеть чушь, которую несет твоя дорогая свекровь. Бедняжка Чарли! Он самый обыкновенный мальчик! Да у него нет ничего общего с этими чокнутыми Юбимами!

– В его жилах течет их кровь, – еле слышно произнесла мама Чарли. – Против этого ничего не возразишь.

Мейзи возражать не стала. Она сжала губы в ниточку.

Чарли был изрядно озадачен. Еще утром он считал себя самым обычным мальчишкой. Волшебная палочка его не касалась, и по голове он тоже не получал. Если не считать каштана, но каштан ведь спружинил. И током его, Чарли, не било, и с подножки автобуса он не шлепался. И отравленных яблок, насколько ему помнилось, тоже вроде не ел. И вот на тебе – он, Чарли, слышит голоса, которые издает листок фотографической бумаги.

Чтобы немножко успокоить маму, Чарли сказал:

– Да ну, это мне померещилось. Я… я все придумал.

Бабушка Бон надвинулась на него еще ближе и прошипела:

– Ночью держи ухо востро. После полуночи кое-что действует куда сильнее.

– К вашему сведению, после полуночи он будет спать, – тотчас вставила Мейзи, у которой слух был не хуже, чем у охотничьей собаки. – Ерунда все это.

– Ха! – парировала бабушка Бон. – Вы еще увидите! – И она выплыла из кухни, оставив после себя отчетливый запах нафталина и лаванды.

– Я ничего не слышал, – сказал Чарли, как только она скрылась.

– Точно? – встревоженно уточнила мама.

– Честное слово. Я просто хотел… хотел подразнить бабушку Бон. – Чарли пытался убедить не только маму, но и самого себя.

– Чарли, Чарли, ну что ты за проказник такой! – довольным голосом пожурила его Мейзи и с размаху обрушила тесак на кусок мяса.

Мама с облегчением выдохнула и развернула вечернюю газету. Чарли сунул фотографию обратно в оранжевый конверт. Почему-то он ужасно устал. Телик, что ли, посмотреть? Но скрыться он не успел – раздался звонок в дверь, а потом голос бабушки Бон в прихожей:

– Ах, это ты, Бенджамин Браун? Чарли на кухне. А этого своего немытого Гороха, будь так добр, оставь за дверью.

– Он не Горох, он Боб, – обиженно возразил голос Бенджамина. – И как я его оставлю за дверью? Погода ужасная.

– Собаки любят ненастье, – отчеканила бабушка Бон.

Бенджамина с псом впустили в кухню. Бенджамин был щуплый бледный мальчик с волосами цвета мокрой соломы, а Спринтер-Боб представлял собой длинномордого здоровенного пса с шерстью того же цвета. Почему-то другие мальчишки Бенджамина постоянно изводили – то таскали у него разные мелочи, то дразнили, то подставляли ножку. Чарли все старался ему помочь, но иной раз помогать и смысла-то никакого не было. На самом деле Чарли казалось, что Бенджамин в упор не замечает, как его дразнят. Он жил в своем собственном мире.

Почуяв запах мяса, Спринтер-Боб тут же ринулся под ноги к Мейзи, стараясь лизнуть ей щиколотку.

– Да отстань ты! – прикрикнула та, хлопнув пса по носу.

– Ты ведь придешь ко мне на день рождения? – спросил Бенджамин у Чарли.

– Ну конечно. – Чарли сразу почувствовал себя виноватым, что не приготовил открытку.

– Здорово! У меня как раз есть одна игра, там нужно два игрока.

Тут Чарли понял, что больше на день рождения у Бенджамина никаких гостей не ожидается. Ему стало еще тоскливее. Спринтер-Боб заскулил – будто догадался, что на поздравительной открытке ему не красоваться.

– Приду-приду, – сказал Чарли как можно бодрее.

Подарок он тоже приготовить не успел. Придется сгонять в магазин, прежде чем отправляться на поиски. Так, стоп, на поиски чего? Чарли показалось, что в голову ему навязчиво лезет какая-то мысль.

– Может, пойдем погуляем с Бобом? – с надеждой в голосе предложил Бенджамин.

– Ладно.

Мейзи еще что-то кричала им вслед насчет ужина, но Чарли с Бенджамином толком не расслышали, что именно, потому что за порогом бабушкины слова заглушил раскат грома, а в ушах у мальчиков завыл ветер. Спринтер-Боб жалобно взвизгнул – его стукнуло по носу каштаном. Бенджамин наконец заулыбался.

Мальчики и пес побрели против ветра. Листья летели им в лицо, цеплялись к одежде и путались в волосах. На улице Чарли сразу стало гораздо легче. Наверно, ему и впрямь почудилось. И никаких голосов он не слышал, просто вбил себе в голову всякую чушь и ерунду, а бабушка Бон его подначивала, чтобы вывести из себя Мейзи и маму.

– Полная ерунда! – радостно выкрикнул Чарли.

– Ага, всякой ерунды тут полно. И листьев, – согласился Бенджамин, решивший, что Чарли говорит это про мусор, летевший по улице.

– И ли-и-истьев! – пропел Чарли.

Навстречу ему на всех парусах неслась газета, и он выставил ногу, чтобы ее поймать. Но внезапный порыв ветра взметнул газету так, что она обернулась вокруг Чарли, как юбка. Он отодрал от себя газету, и тут в глаза ему бросилась фотография на первой странице.

Она изображала угрюмого юношу на крыльце мрачного серого здания. У юноши было худое, узкое лицо, а над тонкими губами пробивались усики. Длинные, расчесанные на пробор волосы были связаны в хвост.

– Это еще что? – заинтересовался Бенджамин.

– Не знаю, просто какой-то парень, – отозвался Чарли, вовсе не уверенный, однако, что это просто какой-то парень.

Бенджамин прочитал через плечо приятеля: «Семнадцатилетнего Манфреда Блура спасли вчера из огня во время пожара в академии Блура. По словам Манфреда, он чудом остался в живых».

– Нет, – едва дыша, сказал Чарли.

– В каком смысле – нет? – удивился Бенджамин.

– Ничего такого он не говорил, – прошептал Чарли и вдруг сполз наземь, проехавшись спиной по стене. Газету он держал в вытянутой руке – такое отвращение ему внушали слова, которые ползли с фотографии.

Кое-кто за это еще поплатится.

– А как ты?.. – начал было Бенджи.

– Тихо ты, Бен! – прикрикнул на него Чарли. – Я слушаю.

– Что слушаешь?

– Цыц!

Чарли впился взглядом в фотографию Манфреда, и в ушах его зазвучал нестройный хор выкриков и возгласов, сквозь который пробился женский голос:

Манфред, ты кого-то обвиняешь в случившемся?

И еще как обвиняю, – отвечал сипловатый юношеский голос.

А почему ты думаешь, что происшедшее – не случайность?

Потому что я не дурак, вот почему, – отозвался сипловатый голос.

В разговор вмешался какой-то мужчина:

А пожарные сказали, что все из-за свечи, которую сбило ветром. Разве ты не веришь этому объяснению?

ДОВОЛЬНО! Кому бы ни принадлежал этот голос, он был столь гулок и страшен, что Чарли выронил газету. Ее тут же закрутило ветром и унесло в канаву.

– Чарли, да что происходит? – испуганно спросил Бенджамин.

Чарли набрал в грудь воздуху.

– Я слышу голоса, – выдавил он.

– Ой, мамочки. – Бенджамин плюхнулся рядом. Спринтер-Боб плюхнулся рядом с хозяином. – Какие такие голоса?

Никогда в жизни Бенджамин ни на что не говорил «какая чушь». Он относился к жизни очень серьезно, и иной раз это приходилось кстати.

Чарли поведал приятелю о том, как Спринтера-Боба перепутали с фотографией мужчины и младенца.

– Я хотел подарить тебе необычную открытку, – вздохнул Чарли. – Теперь уж не получится. Извини.

– Да ну, не огорчайся, – отмахнулся Бенджамин. – Давай рассказывай дальше про фото.

И Чарли рассказал, как услышал голоса, посмотрев на мужчину с младенцем. И еще – что даже разобрал, как хнычет младенец и, кажется, как мурлычет кот.

– Вот это да… – выдохнул Бенджамин.

– Я заставил себя поверить, что все это выдумал, – сознался Чарли, – но потом как увидел газету, оно все опять началось. Я слышал, как журналисты расспрашивают этого парня с первой страницы. И его голос тоже слышал. По-моему, он коварный и злющий. А потом кто-то как рявкнет «довольно!», и, честное слово, хуже голоса я в жизни не слыхал.

Бенджамин передернулся, а Спринтер-Боб даже заскулил из сочувствия.

Мальчики сидели бок о бок на мокром тротуаре и понятия не имели, что же им делать дальше. Ветер швырялся в них листьями. Вдалеке то и дело прокатывался гром.

Начал накрапывать дождь. Пес ткнул Бенджамина носом и требовательно тявкнул. Он терпеть не мог мокнуть.

Оглушительный раскат грома ударил совсем рядом, и тут перед мальчиками возник какой-то человек в темном дождевике. Промокшие черные волосы прядями прилипли у него ко лбу.

– Дождь начинается, – провозгласил он. – Вы что, не заметили?

Чарли поднял глаза.

– Дядя Патон! – изумился он.

Дядя Патон был младший брат бабушки Бон, на двадцать лет ее младше, и ладили они скверно. Патон жил своей особой тайной жизнью и даже ел отдельно. А главное, он никогда не показывался на улицу днем.

– Тебя ждут дома, – сообщил он Чарли.

Мальчики поднялись, разминая затекшие ноги.

Итак, только что произошла третья неожиданность. Было еще светловато, чтобы дядя Патон совершил вылазку на люди.

«Интересно, что стряслось, если он отважился на такой поступок?» – задумался Чарли.

Глава 2
ТЕТУШКИ ЮБИМ

Угнаться за дядей Патоном оказалось не так-то легко. Он мчался сквозь непогоду, будто на ногах у него были сапоги-скороходы.

– Никогда не видел, чтобы твой дядя показывался на улице днем, – пропыхтел Бенджамин. – Чудак он, верно?

– Вроде того, – неохотно согласился Чарли, который вообще-то своего чудаковатого дядюшки несколько стеснялся. Пришлось прибавить скорость – дядя Патон уже поднимался на крыльцо дома номер девять.

Бенджамин отставал все больше.

– Твое семейство что-то затевает, – крикнул он. – Но на день рожденья-то ты придешь, да?

– Что бы ни случилось, – пообещал Чарли, нагоняя дядю.

– Никаких собак, – отрезал дядя Патон, когда запыхавшийся Бенджи и с ним Спринтер-Боб подбежали к крыльцу.

– Ну пожалуйста! – взмолился Бенджамин.

– Только не сегодня. У нас семейный совет, – строго сказал дядя Патон. – Ступай домой.

– Ладно. Тогда пока, Чарли. – И Бенджамин потрусил прочь, а за ним – понурый Спринтер-Боб, повесив уши и хвост.

Дядя Патон втолкнул Чарли в кухню, а сам ретировался на второй этаж.

Мама Чарли и обе его бабушки сидели вокруг кухонного стола. У Мейзи вид был расстроенный, зато по лицу бабушки Бон блуждала плохо скрываемая торжествующая улыбочка. А мама нервно помешивала кофе в чашке. Зачем она это делала, Чарли понять не мог, – мама всегда пила кофе без сахара.

– Присядь, Чарли, – велела бабушка Бон, как будто собиралась устроить представление специально для внука.

– Не позволяй этим Юбимам забивать тебе голову! – прошелестела Мейзи, похлопав Чарли по руке.

– А в чем дело? – спросил Чарли.

– К нам идут тетушки Юбим.

– Зачем? – удивился он.

Тетушками Юбим называли трех незамужних сестер бабушки Бон. Обычно Чарли виделся с ними раз в году, на Рождество, и постепенно пришел к выводу, что они в нем разочарованы до глубины души. Тетушки неизменно дарили престранные подарки: этюдники, музыкальные инструменты, маски и парики, а один раз даже набор «Юный химик». И ни один из этих подарков Чарли толком не пригодился. Он куда больше любил футбол и телевизор. В этом-то и заключалось все дело.

Бабушка Бон перегнулась через стол и таинственно блеснула глазами.

– Мои сестры нанесут нам визит, чтобы оценить твои способности, Чарли. И если окажется, что ты и впрямь способный – точнее, как я уверена, что ты особо одаренный, – тогда они окажут необходимое финансовое вспоможение для твоего будущего обучения в академии Блура.

– Меня? В академию Блура? – Чарли отшатнулся от бабушки. – Да там одни гении учатся!

– Не волнуйся, милый. Ты не сдашь экзамен, – успокоила его Мейзи. Она поднялась и засновала по кухне, ворча: – Ну конечно, а все приготовления к визиту наших леди Фу-ты-ну-ты должна брать на себя старушка Мейзи, кто ж еще! И почему это я обязана выкладываться?

Мама объяснила Чарли, что предстоит торжественный обед – для тетушек. А значит, из кладовки на свет божий будут извлечены лучшие приборы, самые тонкие бокалы и фарфор, а стол накроют в холодной столовой, которую отпирали только по случаю визитов тетушек. По этой же причине Мейзи на предельной скорости готовила курицу и рыбу и еще какую-то снедь.

Не будь Чарли абсолютно уверен, что не сумеет выдержать экзамен, он бы, пожалуй, забеспокоился. Но Чарли прекрасно помнил, каким провалом окончилась жалкая попытка написать для тетушек пейзаж на подаренном этюднике. И как он пробовал освоить скрипку, флейту, пианино и арфу. И как надевал все дареные маски – звериные, пиратские, клоунские… даже инопланетян. Однако все равно оставался Чарли Боном. В конце концов тетушки вынесли вердикт: мальчик безнадежен.

Вот потому-то в ожидании появления тетушек Чарли волновался гораздо меньше, чем следовало.

Зато Бенджамин волновался за двоих. Чарли был его лучшим другом, его единственным другом. И все, что касалось Чарли, касалось и Бенджамина. Над головой у Чарли собирались грозовые тучи. Бенджамин занял позицию на подоконнике и вел наблюдение за домом Чарли. Когда стемнело и на улице загорелись фонари, по всему дому стали зажигаться огни – и в подвале, и на чердаке, и во всех остальных окнах. Что там такое творится?

Между тем ветер крепчал. После каждой вспышки молнии сразу же следовал раскат грома. Значит, гроза была совсем рядом. Бенджамин вцепился в Спринтера-Боба, а здоровенный пес спрятал голову ему под мышку.

Теперь на улице не было ни души, если не считать три таинственные темные фигуры. Они неуклонно продвигались вперед, и из-под черных зонтиков виднелись только подолы плащей да туфли – две пары черных и одна – красная. Они шли против ветра, будто его и не было, – плавно, словно исполняя какой-то зловещий танец под тремя черными зонтиками. У каштана, как и опасался Бенджамин, три фигуры замедлили шаг, а потом взошли на крыльцо Чарлиного дома.

Бенджамин впервые в жизни оценил счастье быть самим собой, а не Чарли Боном.

А в доме номер девять уже накрыли парадный стол и в камине тлели сырые поленья. Когда в дверь позвонили, Чарли было велено открыть гостям. Троица тетушек на всех парах вплыла в дом и затопала по плитчатому полу, отряхивая мокрые зонтики. Три плаща пролетели через прихожую и обрушились на Чарли, как будто он был вешалкой.

– Пошевеливайся же, мальчик, – скомандовала тетушка Лукреция погребенному под мокрыми плащами племяннику. – Да поосторожнее, это настоящий молескин, не какая-нибудь там дешевка.

– Ну-ну, зачем так строго, Лукреция, – пропела тетушка Юстасия. – Чарли собирается поделиться с нами кое-каким секретом, да, душенька?

– М-хм-хм, – промямлил Чарли.

– Не надо конфузиться, – нависла над Чарли младшая из сестер, тетушка Венеция. – Мы жаждем знать все, решительно все!

– Юбимы, милости прошу! Милости прошу сюда! – воззвала бабушка Бон из недр столовой.

Сестрицы вплыли в двери столовой по старшинству – сначала Лукреция, потом Юстасия, потом Венеция. Они взяли по рюмочке шерри из рук бабушки Бон и столпились вокруг с трудом разгоравшегося камина, расправляя забрызганные юбки и приглаживая пышные прически: белоснежную у Лукреции, серо-стальную у Юстасии, а у Венеции – все еще черную, как вороново крыло.

Чарли поспешно попятился и направился в кухню, где мама с Мейзи суетились у плиты.

– Чарли, отнеси-ка в столовую суп, – попросила мама.

Чарли вовсе не хотелось оставаться наедине с тетушками, но мама выглядела такой замученной и запаренной, что он послушался.

Супница весила чуть ли не тонну. Чарли всей кожей чувствовал, как пристальные блестящие глаза тетушек наблюдают за его продвижением по столовой. Он сгрузил супницу на салфетку и помчался за тарелками, не давая бабушке Бон возможности посетовать на каплю супа, пролившуюся на скатерть.

Когда все наконец было готово, бабушка Бон зазвонила в колокольчик. Глупости какие, рассердился Чарли, можно подумать, никто не заметил, что стол накрыт.

– А колокольчик нам зачем? – спросил он.

– Традиция, – отрезала бабушка Бон. – К тому же у Патона слабое обоняние.

– Но дядя Патон всегда ел отдельно!

– Сегодня, – с нажимом объявила бабушка Бон, – он обедает с нами.

– Приговор обжалованию не подлежит, – высказалась Мейзи, но ее саркастическая усмешка почти сразу исчезла под пристальным взором четырех сестриц.

Дядя Патон вышел к столу с крайне раздраженным видом, и обед начался. Мейзи старалась как могла, но десять минут – слишком короткий срок, чтобы успеть приготовить что-то мало-мальски съедобное. Поэтому суп оказался пересолен, курица подгорела, а бисквит имел такой жалкий вид, как будто его предварительно топили в сиропе. Впрочем, никто ни на что не сетовал. Тетушки кушали от души – только ложки и вилки мелькали.

Мейзи и мама убрали со стола. Чарли с дядей Патоном помогали им. Итак, сейчас должно было начаться то самое испытание. Маме, к немалому удивлению Чарли, на нем присутствовать не позволили.

– Я туда без тебя не пойду! – заупрямился он. – Ни за что!

– Чарли, ты должен! – взмолилась мама. – Ведь тетушки нас содержат! У меня нет ни гроша за душой!

– В толк не возьму, зачем тебе надо, чтобы Чарли учился в этой дурацкой академии, – возмущалась Мейзи.

– Ради его отца, – сказала мама. Мейзи в ответ только поцокала языком и больше не произнесла ни слова.

Но ведь папа умер, так при чем тут он, удивился Чарли, но нечего было и надеяться, что мама объяснит.

Мама слегка подтолкнула его к дверям столовой, и – что поделаешь! – он вошел.

– Я хочу, чтобы мама была тут, – сразу же заявил Чарли. – А то ничего делать не буду.

– Маменькиному сыночку подавай мамочку, – проворковала тетушка Венеция.

– Мальчик, который не может без мамы, – дитя малое. Пора повзрослеть, Чарли, – сурово изрекла тетушка Лукреция. – Это дело касается только рода Юбимов. Посторонние нам ни к чему.

Именно в этот миг дядя Патон попытался ускользнуть, но старшая из тетушек пресекла эту попытку в зародыше.

– Патон, ты тоже нужен. В кои-то веки исполни свой долг!

Дядя Патон неохотно опустился на указанный ему стул.

Чарли велели сесть напротив четырех тетушек, а дядя Патон устроился в торце стола. Интересно, как они будут проводить испытание, подумал Чарли. Музыкальных инструментов не видать, масок и этюдников на столе вроде тоже нет. Тетушки ждали. Они пристально изучали его.

– Почему у него такие волосы? – процедила тетушка Лукреция.

– Влияние со стороны матери, – пояснила бабушка Бон. – Валлийская кровь.

Говорит так, будто меня тут и нет! – подумал Чарли.

– Ах вот оно что! – И три тетушки неодобрительно завздыхали.

Тетушка Лукреция порылась в большом кожаном ридикюле и наконец извлекла пакет коричневой бумаги, перевязанный черной ленточкой. Она потянула за ленточку, и оказалось, что в пакете целая пачка старых фотографий.

Бабушка Бон подтолкнула пакет к Чарли, так что фотокарточки веером рассыпались по столу.

– И что мне со всем этим делать? – уныло спросил Чарли, который прекрасно представлял, каких именно действий ждут от него тетушки.

Тетушки одарили его ободряющими улыбками.

Чарли понадеялся, что ничего не произойдет. Ну пожалуйста, пусть он просто быстренько глянет на эти выцветшие фотки и отведет глаза прежде, чем раздадутся голоса. Ну пожалуйста! Однако стоило Чарли посмотреть на фотографии – и он тотчас услышал, какой шум подняли изображенные на них люди. Они вовсю играли на скрипках, виолончелях, пианино. Они танцевали, пели, хохотали. Чарли старательно сделал вид, будто ничего не слышит. Он попытался отпихнуть фотографии подальше – обратно к тетушке Лукреции. Но она подтолкнула всю пачку к нему.

– И что же ты слышишь, Чарли? – спросила бабушка Бон.

– Ничего, – выпалил мальчик.

– Ах, Чарли, пожалуйста, постарайся, – сладким голосом пропела тетушка Венеция.

– И смотри – не врать! – пригрозила тетушка Юстасия.

– А не то плакать тебе горючими слезами, – ощерилась тетушка Лукреция.

Тут Чарли разозлился. Еще не хватало – плакать! Никто его до слез не доведет.

– Ничего мне не слыхать. – И он опять отпихнул фотографии.

– Я ничего не слышу. – Тетушка Лукреция подвинула фотографии обратно. – Надо говорить «я ничего не слышу», а не «не слыхать». Говори грамотно, мальчик. Тебя что, никто ничему не учил?

– Ему совершенно определенно требуется обучение в академии, – высказалась тетушка Юстасия.

– Чарли, будь паинькой, посмотри на эти фотографии хотя бы на секундочку, – заворковала тетушка Венеция. – На одну крошечную, коротенькую секундочку, и, если ничего не произойдет, мы оставим тебя в покое и просто… – она поиграла длинными белыми пальцами, – исчезнем как не бывало.

– Ладно, так уж и быть, – пробурчал Чарли.

Справлюсь как-нибудь, решил он. Просто посмотрю на фотографии, а от звуков отключусь. Но план не сработал. На него нахлынула какофония, состоявшая из аккордов музыки, из пения и взрывов хохота. Шум заполнил комнату. Тетушки что-то говорили Чарли, но он только видел, как извиваются их губы, и ни слова не мог разобрать сквозь галдеж, который подняли фотографии.

Наконец Чарли не выдержал – он сгреб фотокарточки и перевернул их все лицом вниз. Наступила блаженная тишина. Тетушки с безмолвным торжеством не сводили с Чарли взора.

Первой подала голос тетушка Венеция:

– Ну, не так уж и плохо было, а, Чарли?

Они меня провели, смекнул Чарли. Обманули! И тут же решил, что в дальнейшем с тетушкой Венецией надо будет держать ухо востро. Ясное дело, она куда коварнее сестриц.

– Кстати, а кто они все? – несчастным голосом спросил Чарли.

– Это твои предки, Чарли, – сообщила тетушка Лукреция. – В жилах всех этих людей текла кровь рода Юбимов. Как течет она в твоих, мой умничка. – Теперь она разговаривала с Чарли совсем иначе. Правда, благожелательная тетушка Лукреция была еще пострашнее лукавой тетушки Венеции.

– Можешь идти, Чарли, – объявила бабушка Бон. – Нам надо кое-что обсудить относительно твоего будущего.

Упрашивать Чарли не пришлось. Он вскочил и ринулся к двери, успев на бегу глянуть на дядю Патона. Тот сидел с печальным, отсутствующим видом, но теперь быстро улыбнулся Чарли и тотчас отвел глаза.

Интересно, почему он и слова не вымолвил все это время, озадачился Чарли.

Он помчался на кухню, где изнывали от нетерпения мама с Мейзи.

– Похоже, я прошел проверку, – мрачно сообщил он.

– Вот горе-то, – отозвалась Мейзи. – Я-то думала, все обойдется и ты проскочишь. Что, голоса, да?

Чарли горестно закивал.

– Ох уж мне эти несносные Юбимы! – покачала головой Мейзи.

А вот мама если и расстроилась, то не очень.

– Академия тебе пригодится, – обнадежила она сына.

– Ничего она не пригодится, – пробурчал Чарли. – Не хочу туда. Душное заведение для одних гениев. Я не подойду. И ездить туда через весь город, и я там никого не знаю. Мам, а если я откажусь?

– Откажешься? Но… тогда мы останемся без всего этого. – И мама неопределенным жестом обвела кухонные шкафчики.

Чарли оцепенел. Тетки что, еще и ведьмы? Махнут палочкой – или зонтиком – и дом тут же исчезнет?

– Ты хочешь сказать – дом пропадет? – выдавил он.

– Не совсем, – вздохнула мама. – Но существование наше резко переменится. Ведь у нас с Мейзи ничего нет. Ни гроша. Когда твой отец, Лайелл, умер, мы стали полностью зависеть от Юбимов. Они нас обеспечивают – купили дом, платят по счетам. Так что извини, Чарли, но раз тетушки так желают, тебе придется поступить в академию.

На Чарли навалилась страшная усталость.

– Ладно, – уронил он. – Пойду я спать.

Он совсем позабыл про оранжевый конверт, но, стоило ему переступить порог своей комнаты, сразу увидел его на подушке. Наверно, мама вовремя убрала его подальше от нагромождений посуды и еды на кухне. Чарли решил больше не доставать фотографию мужчины с младенцем: «Завтра пойду в «Фотомиг», отдам обратно, может, они мне вернут Спринтера-Боба».

Когда мама заглянула к нему пожелать спокойной ночи, Чарли упросил ее присесть на край постели и стал расспрашивать. Он просто обязан был выяснить кое-что о собственной персоне, прежде чем соваться в академию Блура.

– Я хочу знать, что произошло с папой, – потребовал он. – Расскажи еще раз.

– Чарли, я уже сто раз тебе об этом рассказывала. Стоял туман, папа устал. Он съехал с шоссе, и автомобиль рухнул в заброшенный карьер… на стометровую глубину.

– А почему у нас нет его фотографий? Ведь ни одной же!

Мамино лицо омрачилось.

– Фотографии когда-то были, – тихо сказала она. – Но однажды в мое отсутствие они все разом исчезли. Даже самая крошечная, из медальона.

Чарли услышал это впервые.

– Но почему? – удивился он. Наконец мама не выдержала и раскрыла ему всю правду о семействе Юбим. Они пришли в ужас, когда Лайелл влюбился в нее, Эми Джонс, самую обыкновенную девушку, лишенную каких бы то ни было талантов. Одним словом, без особых дарований.

И тогда Юбимы запретили им пожениться. Древними и суровыми были законы семейства: женщины из рода Юбим могли выбирать в мужья кого заблагорассудится, но мужчинам вменялось в обязанность жениться только на особо одаренных девушках. А Лайелл посмел нарушить закон. И сбежал с Эми в Мексику.

– Мы провели чудесный медовый месяц, – вздохнула мама. – А когда вернулись домой, Лайелл стал сам не свой – я это чувствовала. Он все время тревожился, шарахался от каждого шороха. А потом, как-то туманным вечером, – тебе тогда было два годика – ему позвонили и вызвали. Бабушка Бон захворала, и ему нужно было срочно к ней ехать. Он прыгнул в машину и помчался и… угодил в каменоломню. – Мгновение мама смотрела в никуда, потом прошептала: – В тот день Лайелл был будто не в себе. С ним что-то стряслось. Точно на него заклятье наложили.

Она стерла со щеки маленькую блестящую слезинку.

– По-моему, бабушка Бон его ничуточки не любила, – продолжала мама. – Поскольку речь шла о семейной чести, Юбимы отнеслись к его гибели просто… просто как будто кончилась какая-то неудачная история. Но они заинтересовались тобой, Чарли. А вдруг окажется, что ты особо одаренный? И Юбимы решили обеспечивать тебя, пока вопрос не разъяснится. Потому-то они и купили этот дом и пустили сюда Мейзи. А потом въехала бабушка Бон – чтобы следить за нами. Вскоре после нее въехал дядя Патон, но он-то… в общем, думаю, ему просто некуда было больше податься. Конечно, я была благодарна Юбимам за все, что они сделали, но только пока… пока фотографии не пропали. Этого я просто понять не могла. Бабушка Бон, конечно, утверждала, что она к ним и близко не подходила.

Чарли слушал маму очень внимательно, но одновременно лихорадочно соображал.

– Я знаю, почему фотографии исчезли, – прошептал он. – Бабушке Бон не хотелось, чтобы я расслышал то, что мог сказать папа.

– Сынок, но тебе же было всего два года от роду, – возразила мама. – Она и понятия не имела, что у тебя есть эта странная способность – слышать голоса.

– Она догадывалась, – еще тише прошептал Чарли. – Наверно, у меня это наследственное.

Он был так серьезен, что мама заулыбалась. Потом поцеловала его на сон грядущий и велела не волноваться из-за Юбимов.

– И насчет академии Блура тоже не тревожься, – добавила она. – В конце концов, твой папа тоже там учился.

– А талант у него был? – тотчас спросил Чарли.

– Конечно, – с порога отозвалась мама. – Только совсем в другом роде. Он не принадлежал к особо одаренным, Чарли. Он был музыкант.

Мама уже давно скрылась, а Чарли все никак не мог уснуть. В голове гудели сотни, тысячи мыслей. Не очень-то приятно было думать, что ты из такой необычной семьи. Хорошо бы разузнать побольше. Как можно больше. Только вот с чего начать? Может, дядя Патон ответит кое на какие вопросы. Он вроде не такой черствый, как тетушки.

Гроза давно прекратилась. Дождь умолк. Ветер стих, и часы на колокольне пробили полночь. И внезапно у Чарли захватило дух. С ним творилось что-то странное, что-то небывалое. Ему казалось, что он вот-вот умрет. Или не умрет? Он подумал о Лайелле – о своем отце, которого совсем не помнил.

Потом страшный миг миновал, это прошло, но теперь сна у Чарли не было ни в одном глазу. Через несколько минут он услышал, как скрипит лестница под ногами дяди Патона, спускавшегося в кухню подкрепиться. Чарли с самого младенчества привык просыпаться от дядиного ночного шебаршения. Обычно мальчик просто переворачивался на другой бок и мирно засыпал. Но сегодня он вскочил с постели и проворно оделся.

Когда дядя вышел за порог, Чарли тихонечко прокрался по лестнице и последовал за Патоном. Вообще-то ему давно хотелось это проделать, только вот духу не хватало. Но сегодняшняя ночь была особенной. Чарли распирало от энтузиазма. Дядя шагал быстро, так что, когда Чарли беззвучно прикрыл за собой входную дверь, Патон уже сворачивал за угол. Чарли поспешил за ним, прижимаясь к стенам домов.

Тут Патон остановился – и обернулся. Чарли скользнул в тень. Улица, на которую свернули ночные путники, освещалась небольшими белыми фонариками, похожими на колокольчики. Их огни гляделись в свои размытые отражения в мокром булыжнике. Деревья здесь росли как будто гуще, чем на прочих улицах, а дома были выше. Таинственным и тихим казалось это место.

Патон Юбим вновь тронулся в путь, но если раньше он шагал целеустремленно и размеренно, то теперь шел не спеша, без всякой цели. Так что вскоре Чарли, перебегавший от дерева к дереву, почти нагнал дядю.

В ушах у Чарли свистел обжигающе-холодный ночной ветер. Хотелось бы мне знать, какой толк выйдет из этой полночной прогулочки, подумалось Чарли. В конце концов, дядя Патон не превращался ни в оборотня, ни в вурдалака. Может, ему просто по душе бродить в темноте. Чарли уже был готов потихоньку повернуть домой, но тут вдруг дядя остановился. Он замер примерно в метре от фонарного столба и принялся издавать какое-то загадочное гудение. Собственно говоря, даже и не гудение – слышать его Чарли не мог. Скорее это было ощущение гудения – точно воздух, окружавший дядю Патона, наполнился беззвучной музыкой.

А лампочка в фонаре почему-то стала разгораться все ярче и ярче и засветилась так ярко, что у Чарли глаза заболели, а потом раздалось негромкое «крак!», стекло разлетелось и осколки посыпались на брусчатку.

Чарли чуть не вскрикнул. Он старательно протер глаза. Наверно, совпадение. Просто так получилось – дядя стоял подле фонаря, и тут произошел скачок напряжения, лампа раскалилась, вот стекло и не выдержало.

Патон двинулся дальше, и Чарли последовал за ним, прячась за деревьями. Поравнявшись со следующим фонарем, дядя опять замедлил шаг, но на этот раз фонарь хоть и разгорелся, Патон прошел мимо, прежде чем лампа успела взорваться.

А потом дядя Патон, не оборачиваясь, спросил:

– А почему это ты за мной идешь?

Глава 3
ОГНЕННЫЕ КОТЫ

Чарли застыл. Неужели дядя его заметил? Быть того не может! Но дядя повторил вопрос:

– Чарли, зачем ты за мной пошел? Тебе что, друг мой, не спится?

Чарли выступил из-за дерева.

– А как вы узнали? – шепотом поинтересовался он.

Вот тут-то Патон и обернулся:

– Глаз на затылке у меня нет – ты ведь об этом подумал?

– Ничего такого я не думал, – возразил Чарли. – Но как вы догадались?

– Мальчик мой, я заметил тебя, когда сворачивал за угол. По правде говоря, я именно этого и ожидал. Я полагал, что ты вряд ли сможешь уснуть после такого кошмарного вечера. – Патон изобразил невеселую улыбку.

– Так это и есть ваш особый дар, да, дядя Патон? – решился Чарли. – Взрывать лампочки?

– Душераздирающее зрелище, верно? И какая, позволь спросить, с этого польза? Мне жаль, что ты застал меня за этим занятием. – Патон оглядел свои худые пальцы. – Пойдем, надо отвести тебя домой. Мне на сегодня определенно хватит. – Он взял Чарли за руку, и они двинулись в обратный путь.

Теперь Чарли смотрел на дядю новыми глазами. Еще бы – мало кому удается взорвать лампочку одной лишь силой собственного присутствия. Вообще-то на памяти Чарли ни одного подобного человека просто не было. А ведь фонари играли в жизни города немалую роль. Дядя Патон мог бы как следует потешиться в центре – там на каждом углу, на каждой стене сверкали разноцветные огни.

– А скажите, вы… вы когда-нибудь устраивали… ну вот как сейчас, но там, где много лампочек сразу? – решился Чарли. – Ну, в каком-нибудь таком месте, где полно театров, и дискотек, и кино?

Сначала он подумал, что дядя предпочтет не отвечать вообще. Эх, зря я с вопросом сунулся! И тут дядя Патон пробормотал:

– Было дело. Как-то раз, давным-давно, я учинил это для знакомой барышни.

– Ух ты! И как – она впечатлилась?

– Убежала она, – печально поведал дядя Патон. – И больше никогда и словом со мной не обмолвилась.

– А… ясно. А может, вам лучше гулять днем, а, дядя Патон? Спокойнее, и лампочек вокруг меньше.

– Да ты что, шутишь? – мрачно откликнулся дядя Патон. – Днем лампочки везде. В каждой витрине их полным-полно. И потом, днем меня могут заметить. Кроме того, ночной образ жизни вошел у меня в привычку. Я терпеть не могу день, и соваться на дневной свет не намерен.

Так они добрались до дома номер девять, и Чарли поскорее забрался в постель, пока никто из домашних не проснулся. Уснул он почти сразу. Ему снилось, что дядя Патон разжигает звезды все ярче и ярче, будто они – лампочки. Под конец все звезды на небе вспыхнули и взорвались, как целый фейерверк.

Утром, едва Чарли открыл глаза, у него противно засосало под ложечкой. Хочешь не хочешь, а совсем скоро ему придется идти в академию Блура. При одной мысли об этом его мутило. За завтраком он с трудом впихнул в себя одну-единственную гренку, а к яичнице с беконом, которую поставила перед ним Мейзи, даже притронуться не смог.

– Волнуется, бедный ребенок. Да, солнышко? – заквохтала Мейзи. – Ох уж мне эти Юбимы! И зачем тебе ходить в эту противную школу? Ну ничего, мы купим тебе шоколадку и ты сразу взбодришься.

Бабушки Бон в кухне не было. Завтрак она всегда кушала у себя в комнате. А дядя Патон, насколько было известно Чарли, подкреплялся исключительно по ночам.

Чарли посмотрел на маму – она о чем-то глубоко задумалась и вид у нее был отсутствующий.

– А форму мне надо будет носить? – спросил он.

Мама встрепенулась.

– Да-да, синий плащ, – отозвалась она. – Музыканты в академии носят синее. Сапфировый оттенок, прелестный цвет.

– Но я же не музыкант, – возразил Чарли.

– Строго говоря, нет, – согласилась мама. – Но специального отделения для твоего дара у них нет, Чарли, так что тебя зачислили на музыкальное. Как и твоего отца.

С музыкой у Чарли никогда не ладилось, и он насупился:

– А когда мне идти в эту дурацкую академию?

– Через две недели.

– Так скоро?! – Чарли пришел в ужас. – Прямо в середине четверти? Я думал, я пойду туда только после Рождества!

– Мне очень жаль, сынок, – виновато сказала мама. – Но Юбимы решили, что так будет лучше всего. Сказали, нельзя терять ни секунды, раз ты… раз теперь они точно уверены.

– Бедный мальчик, – пробормотала Мейзи.

За окном опять заморосило, и Мейзи закуталась в дождевик, а мама сняла с вешалки зонтик – плащи она не любила.

– Мы недолго – просто пройдемся по магазинам, – сказала она. – Хочешь, я отнесу фотографию обратно?

Чарли уже почти успел забыть про открытку для Бенджамина. Но почему-то отдавать таинственную фотографию прямо сейчас ему расхотелось.

– Нет, не надо. А ты купишь деньрожденную открытку для Бенджамина? Пожалуйста! Я подумал и решил – мне что-то совсем не хочется делать открытку со Спринтером-Бобом.

Как только Мейзи с мамой удалились, Чарли помчался наверх – за оранжевым конвертом. Он едва успел извлечь фотографию, как раздался звонок в дверь. Но открывать никто не спешил. Видимо, бабушки Бон дома не было, потому что дядя Патон днем даже к телефону не подходил, не то что к дверям.

По-прежнему с фотографией в руке Чарли распахнул дверь.

На пороге стоял очень странный человек. А у ног его терлась троица еще более странных котов – громадных и прямо-таки огненного цвета.

– Комшарр и Огнецы, – представился человек. – Уничтожение грызунов. – Он вытащил из кармана мохнатого пальто визитную карточку.

– Кошмарр? – переспросил Чарли.

– Ничего подобного. Совсем наоборот, – поправил его человек. – Комшарр. Орвил. Орвил Комшарр. – И он улыбнулся Чарли во все свои тридцать два острых сверкающих зуба. – Насколько я понимаю, у вас тут возникла небольшая проблема. Мыши одолели? – И он одним скачком перенесся за спину Чарли.

– Не знаю… – Мальчик растерялся. Ему было строго-настрого запрещено пускать в дом незнакомых людей, но этот незнакомец уже вошел. – А вас кто-нибудь вызывал?

– Кое-что меня вызвало. Пока что я не могу открыть вам, что именно, – отвечал Комшарр. – Вряд ли вы мне поверите.

– Да ну? – Чарли заинтересовался. Коты проскользнули вслед за мистером Комшарром и теперь кружили по прихожей. Размера они были необычайного, да и расцветки тоже: первый кот – медно-рыжий, второй – ярко-оранжевый, а третий – ослепительно желтый. Медный кот, похоже, знал Чарли. Он встал на задние лапы перед кухонной дверью, а передними затеребил дверную ручку.

– Терпение, Феникс, – урезонил его мистер Комшарр. – Тебе давно пора научиться.

Коту удалось нажать на ручку двери. Та распахнулась, и медный кот влетел внутрь, а за ним – двое других.

– Приношу свои извинения, – склонил голову мистер Комшарр. – Феникс у нас излишне горяч. Везувий тоже довольно бесцеремонный малый, зато Саламандр – сама воспитанность. Прошу меня простить, я должен за ними приглядеть.

Чарли и глазом не успел моргнуть, как мистер Комшарр просочился мимо него и скользнул в кухню, покрикивая:

– Огнецы, смотрите не подведите. Делайте свое дело как следует.

Коты между тем сновали около кладовки. Чарли вспомнил про переспелые фрукты. Он решил помочь котам, чтобы не ломились в кладовку, и распахнул дверцу.

Поднялся шум, писк и возня. В кладовке явно было полно мышей. Впрочем, совсем скоро их там не стало. Коты вытаскивали из кладовки одну мышь за другой и выкладывали вдоль стены ровненьким, аккуратненьким рядком.

Чарли попятился. Он даже не подозревал, что в кладовке завелись мыши. И как это Мейзи с мамой просмотрели? А, наверно, мыши набежали только сегодня утром – почуяли подгнившие фрукты. Вообще-то мыши Чарли даже нравились, так что теперь, при виде того, как рядок маленьких серых телец делался все длиннее, ему стало не по себе.

На пятнадцатой мыши коты закончили свои труды. Они уселись и принялись тщательно вылизывать и без того безукоризненную шерстку.

– А нельзя ли чашечку кофе? – просительно сказал мистер Комшарр. – Признаться, я что-то притомился.

Он же пальцем о палец не ударил, подумал Чарли. От чего тут притомиться? Всю работу выполнили коты!

Но мистер Комшарр уже устроился за кухонным столом и с вожделением созерцал кофейник, так что у Чарли духу не хватило ему отказать. Только тут мальчик заметил, что все это время не выпускал из рук фотографию, так что теперь он положил карточку на стол и пошел ставить чайник.

– Хм-хм, вот и ответ, – удовлетворенно промурлыкал мистер Комшарр. – Разумеется, это все объясняет.

– Что? – Чарли оглянулся.

Мистер Комшарр повернул фотографию так, чтобы на нее падал свет.

– Это же Феникс, – пояснил он. – Дело было много лет назад, но Феникс все прекрасно помнит. Он был уверен, что ты его признаешь, поэтому и привел меня сюда.

Коленки у Чарли ослабели. Он сел.

– Чего? – спросил он. – То есть вы хотите сказать, что Феникс, – Чарли кивнул на медного кота, – заранее знал, что я увижу фото?

– Ну, положим, не совсем так. – Мистер Комшарр вдумчиво почесал в косматой голове. Чарли заметил, что ногти у мышелова длиннющие и загнутые, их не мешало бы подстричь. По крайней мере, Мейзи никому бы не позволила отращивать такое безобразие.

Тут вскипел чайник, и Чарли приготовил мистеру Комшарру долгожданный кофе.

– Но как же тогда все так вышло? – спросил он, поставив перед удивительным посетителем чашку.

– И три ложечки сахару, будьте любезны, – попросил мистер Комшарр.

Чарли нетерпеливо плюхнул сахар в кофе и как можно быстрее размешал его.

Мистер Комшарр просиял. Он отхлебнул кофе, потом улыбнулся еще шире, наклонился к Чарли и сказал:

– Феникс знал, что ты связан со всем этим. О да, Феникс знал. И точно, так оно и есть – ведь у тебя оказалась фотография. Эти коты – необычные коты. Они многое знают. Они выбрали меня в хозяева, потому что я умею общаться с животными. Они водят меня там и сям и стараются восстановить справедливость, а я просто следую за ними и помогаю чем могу. Данный случай, – ноготь мышелова уперся в мужчину на фотографии, – один из худших. Феникс давно им недоволен. Время от времени он пытался навести порядок, но тщетно – нам был нужен ты, Чарли.

– Я? – удивился Чарли.

– Ты ведь принадлежишь к одаренным, правда? – приглушенно поинтересовался мистер Комшарр, как будто выспрашивал тайну, о которой не пристало говорить громко.

– Ну, взрослые так считают, – отвечал Чарли. Он невольно покосился на фотографию – на лицо мужчины, в которое обвиняюще упирался палец мистера Комшарра. И тут же в ушах Чарли раздался плач младенца.

Феникс подбежал к мальчику, положил передние лапы ему на колени и издал ушераздирающий мяв. К нему тотчас присоединились оранжевый Везувий и желтый Саламандр. Кошачий ор и детский плач невыносимо резали слух, и Чарли пришлось заткнуть уши.

– Цыц! – скомандовал мистер Комшарр. – Чарли думает.

Когда кошачье трио стихло, мышелов продолжал:

– Вот видишь – ты и впрямь связан с этим, Чарли. А теперь расскажи мне все.

Мистер Комшарр был, конечно, странноватый тип, но на вид добрый и внушал доверие. А Чарли так нуждался хоть в чьей-то помощи! И он рассказал мышелову о неразберихе с фотографиями, о голосах, о грозных тетушках Юбим и их приговоре насчет академии Блура.

– А я туда ходить не хочу, честное слово, – закончил Чарли. – Лучше умереть, чем учиться в этом Блу… Блуре.

– Но ведь она там, Чарли! – возразил мистер Комшарр. – Пропавшая девочка там! По крайней мере, так считают коты. А они никогда не ошибаются. – Мышелов поднялся. – Ну, Огнецы, нам пора.

– Погодите, вы хотите сказать, что этот младенец с фотографии потерялся? – переспросил Чарли. – Но как можно потерять младенца?

– Не мне об этом судить, – отозвался мистер Комшарр. – Отнеси фотографию законному владельцу, и, возможно, он тебе все расскажет.

– Но я же не знаю, чье это фото! – Чарли испугался: мистер Комшарр вот-вот уйдет, а помочь он так и не помог.

– А ты пошевели мозгами, Чарли. Эта фотография переснята с увеличением, видишь? Отыщи оригинал, тогда узнаешь имя и адрес хозяина.

– Вы так считаете?

– И не сомневайся. – Мистер Комшарр пригладил мохнатый ворс пальто, поднял воротник и скользнул за дверь вместе с котами.

Чарли нерешительно последовал за ним. В голове крутились десятки вопросов. Но когда мальчик очутился на пороге, мистер Комшарр уже превратился в маленькую удаляющуюся фигурку, за которой мчался яркий огненный хвост – ни дать ни взять комета.

Чарли запер дверь и помчался на второй этаж. Он перевернул оранжевый конверт, яростно затряс, и оттуда вылетела маленькая фотография. Тот самый оригинал! Чарли перевернул фотокарточку – и точно, на обороте четким плавным почерком было выведено имя и адрес:

Мисс Джулия Инглдъю Соборный переулок, дом 3

Где же он, Соборный переулок? И как туда попасть? Надо смотаться из дому, пока Мейзи с мамой не вернулись, подумал Чарли. А то они ни за что не отпустят меня одного, да еще неведомо куда. И потом, если я буду мешкать, то не успею к Бенджамину на его день рождения. Чарли решил сказать кому-нибудь из взрослых, куда он идет, чтобы мама не разволновалась.

Сколько Чарли себя помнил, ему ни разу в жизни не случалось попасть в комнату дяди Патона. На дядиной двери неизменно висела табличка «Не беспокоить». С недавнего времени Чарли стал спрашивать себя – а что, собственно, дядя делает весь день взаперти? Изредка из комнаты раздавалось мягкое постукивание, но обычно там царила тишина.

Сегодня Чарли пришлось побеспокоить дядю.

Он постучался в дверь – сначала робко, потом посильнее.

– Что такое? – отозвался строгий голос.

– Дядя Патон, можно войти? – спросил Чарли.

– Зачем? – осведомился дядя.

– Мне нужно кое-куда уйти, я хотел вас попросить объяснить маме…

Из комнаты раздался глубокий вздох, но Чарли не смел толкнуть дверь, пока дядин голос холодно не сказал:

– Что ж, входи, раз тебе так приспичило.

Чарли осторожно повернул дверную ручку и заглянул внутрь. Он очень удивился. Дядина комната была погребена под бумажной лавиной. Бумаги лезли с полок, сыпались с подоконника, где громоздились целыми стопками, устилали письменный стол и, как белая пена морского прибоя, плескались вокруг дядиных щиколоток. Чарли повертел головой. А где же постель? А-а, наверно, вон под той горой книг. Книжные полки занимали все стены, от пола до потолка, и мало того – стопки книг башнями высились на столе.

– Итак? – Дядя неохотно оторвал взгляд от бумажного кургана.

– Вы не могли бы мне сказать, где Соборный переулок? – нервно спросил Чарли.

– Ну а как ты сам думаешь? Разумеется, рядом с собором. – В дневное время дядя Патон был совсем другой человек. Строгий и холодный.

– А-а-а. – Чарли почувствовал себя круглым дураком. – Ну, я сейчас туда как раз пойду. Вы не могли бы передать это маме? А то она будет спрашивать, где я.

– М-м-м… да-да, – отсутствующим тоном отозвался дядя и плавным жестом велел Чарли идти восвояси.

– Спасибо, – поблагодарил Чарли, как можно тише прикрывая за собой дверь.

Он быстро накинул куртку и, уложив обе фотографии в оранжевый конверт, запихал его в карман.

Бенджамин увидел в окно, как Чарли с озабоченным видом спешит по улице. Он открыл окно и окликнул друга:

– Ты куда, Чарли?

Чарли поднял голову:

– Я к собору.

– А можно мы со Спринтером-Бобом тоже пойдем? – спросил Бенджамин.

– Нет, – отозвался Чарли. – Я иду за твоим подарком, это будет сюрприз.

Бенджамин закрыл окно. Интересно, что это за подарок Чарли собирается купить в соборе? Ручку с названием собора? Но у него, Бенджамина, ручек и так полным-полно.

– Но я не в обиде, – поведал Бенджамин псу. – Главное, чтобы он пришел ко мне на день рождения.

Пес постучал хвостом по Бенджаминовой подушке. Лежать на постели ему не полагалось, но, по счастью, никто, кроме самого Бенджамина, этого не видел.

Собор располагался в старой части города. Улицы здесь были мощеные и узкие, а в мягко подсвеченных витринах маленьких лавочек на шелке и бархате красовались драгоценности и самая модная одежда. Место было уединенное, и Чарли уже стало казаться, будто он вторгся в чужие владения.

Когда над Чарли нависла темная громада старинного собора, лавочки уступили место старым домам, верхние этажи которых были деревянными. Дом номер три тем не менее оказался книжным магазином. На вывеске, написанной старинным причудливым шрифтом, значилось «Инглдью». Книги, разложенные в витрине, выглядели старинными и пыльными. Некоторые даже были переплетены в кожу, и у них был золотой обрез.

Чарли глубоко вдохнул для храбрости и отворил дверь. Тут же над головой у него звякнул колокольчик, и из задней комнаты, отодвинув занавеску, навстречу Чарли вышла какая-то женщина. Чарли почему-то ожидал, что она окажется старше, но женщина выглядела ровесницей его мамы. У нее были густые темные волосы, уложенные в узел, и добрые карие глаза.

– Да? – сказала она. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Наверно, – ответил Чарли. – Вы – Джулия Инглдью?

– Да, – кивнула она.

– Я вот насчет вашей фотографии, – начал Чарли.

Мисс Инглдью прижала ладонь ко рту.

– Не может быть! – воскликнула она. – Вы ее нашли?

– Похоже, что да. – И Чарли протянул ей оранжевый конверт.

Мисс Инглдью вытрясла на прилавок две фотографии.

– Спасибо вам большое, – произнесла она. – Вы и представить себе не можете, какая для меня радость – получить их обратно.

– А мои фото у вас? – поинтересовался Чарли. – Меня зовут Чарли Бон.

– Идемте со мной. – И мисс Инглдью поманила Чарли за собой в заднюю комнату.

Чарли осторожно обогнул прилавок и шагнул за занавеску, висевшую прямо между книжными полками. Он очутился в комнате, почти не отличавшейся от самого магазина. Те же книги вокруг: на полках, в коробках, в связках, на полу, на стульях – повсюду. И все же в комнате было уютно; здесь пахло умными мыслями и витиеватыми мудреными словами. В маленькой железной жаровне горел огонь, и настольная лампа мягко сияла сквозь пергаментный абажур.

– Вот, пожалуйста. – С этими словами Джулия Инглдью извлекла из ящика письменного стола оранжевый конверт.

Чарли взял его и поспешно открыл.

– Ага, это Спринтер-Боб. Пес моего друга. Я хотел сделать из фотографии открытку.

– Отличная идея, – отозвалась мисс Инглдью. – Мне всегда нравилось все самодельное. Сразу понятно, что тот, кто делал, вложил в подарок всю душу.

– Угу, – неуверенно отозвался Чарли.

– Я вам очень благодарна, Чарли Бон, – продолжала мисс Инглдью. – Мне хочется как-то вас отблагодарить. Правда, с деньгами у меня так себе, но есть кое-что другое…

– Спасибо, мне ничего не надо. – Чарли стало неловко. Хотя, конечно, деньги бы не помешали – можно было бы купить подарок Бенджамину.

– Нет-нет, погодите. По-моему, вы самый подходящий человек. Правда же, я чувствую, что эта вещь как будто именно вас и дожидалась. – Она указала куда-то в угол, Чарли обернулся и понял, что в комнате были не только книги. На угловом столе громоздились коробки: деревянные коробки, металлические коробки и картонные коробки.

– А что в них такое? – заинтересовался Чарли.

– Это все, что осталось от мужа моей сестры, – объяснила мисс Инглдью. – Он скончался на прошлой неделе.

В горле у Чарли возник комок.

– Гхм… – выдавил он.

– Ой, мамочки! Нет, это не его прах, Чарли, – поспешно развеяла его замешательство мисс Инглдью. – Это его… как бы вам сказать… изобретения. Их только вчера доставили. Он отправил их с посыльным за день до смерти. Понятия не имею, почему он оставил их мне. – Она открыла одну из коробок и извлекла нечто вроде кибер-собаки.

– Мне оно ни к чему, – сказала мисс Инглдью. – Хотите такое?

Чарли подумал про Спринтера-Боба, потом про Бенджамина.

– А она что-нибудь умеет делать? – спросил он. Ведь роботы обычно что-нибудь да умеют делать.

– Конечно. Сейчас проверим. – Мисс Инглдью потянула собаку за хвост.

Робот тявкнул два раза, а потом чей-то голос сказал:

– Я – номер два. Вы уже дернули меня за хвост, так что знаете, как меня включить. Чтобы продолжить, нажмите мне на левое ухо. Чтобы перемотать назад, нажмите на правое ухо. Для записи нажмите мне на нос. Для выключения задерите мне правую заднюю лапу. Если хотите поменять кассеты, откройте мой живот.

Голос, доносившийся из металлической собаки, показался Чарли знакомым.

– Ну как, вам такое пригодится? – спросила мисс Инглдью. – Или показать вам остальных?

– Отличная игрушка, – восхитился Чарли. – Просто класс. Здорово сделано. А голос – это?..

– Да-да, голос принадлежит моему покойному зятю, доктору Толли. Это одно из его первых изобретений, которое он так и не удосужился продать. Просто делал очередную модель и тут же забывал о ней. Доктор Толли был ленив, Чарли. Ленив, но очень талантлив.

– Это он на фотографии, да?

О том, что он узнал голос изобретателя, Чарли смолчал. Да и как о таком скажешь?

– Да, это и есть доктор Толли. Однажды он совершил ужасный, непоправимый поступок. – Губы мисс Инглдью мрачно сжались.

– Тогда зачем вам его фото? – удивился Чарли.

Мисс Инглдью смерила его быстрым взглядом.

– Мне нужна фотография девочки, – помолчав, произнесла она. – Фотография – единственное, что мне о ней напоминает.

И вдруг, ни с того ни с сего, мисс Инглдью выложила Чарли ужасную историю. В тот страшный день, когда умерла ее сестра Нэнси, маленькой племяннице мисс Инглдью еще и двух лет не исполнилось. Не прошло и недели, как муж Нэнси, доктор Толли, отдал свою дочку чужим людям.

– Да разве можно вот так взять и отдать дочку? – в ужасе спросил Чарли.

– Нельзя, – отозвалась мисс Инглдью. – С меня взяли клятву держать язык за зубами. Конечно, я должна была взять племянницу к себе. Но, видите ли, я тогда была эгоистична и безответственна. Думала, что с малышкой мне не справиться. О, сколько раз впоследствии я горько жалела о своем решении! Я пыталась вызнать, кому отдали девочку, куда она делась, но доктор Толли так ничего мне и не сказал. А девочка пропала, мне ничего не удалось узнать. Ей бы сейчас было десять лет. Я бы отдала что угодно, лишь бы ее вернуть.

Чарли стало не по себе. Ну и в историю он вляпался! А всё эти несчастные голоса с фотографий – не услышь он их, ничего бы и не случилось. Разве у него хватит духу сказать мисс Инглдью, что, по мнению трех котов, девочка в академии Блура? Да она ни в жизнь ему не поверит.

Откуда-то из темного угла старинные часы пробили двенадцать, и Чарли спохватился:

– Ой, мне пора домой. Мама разволнуется.

– Конечно, Чарли. Только возьмите собаку и… – мисс Инглдью вдруг метнулась к заставленному коробками столу и извлекла из груды длинный серебристый ящик, – … и возьмите еще вот это.

Не дожидаясь ответа, она уложила ящик в пакет с надписью «Книжная лавка Инглдью». Потом протянула пакет Чарли:

– Собака тоже поместится, пакет вон какой большой.

Не только большой, но и тяжеленный. Чарли осторожно положил коробку с кибер-собакой поверх загадочного металлического ящика. Потом, шатаясь под тяжестью пакета, двинулся к двери. Интересно, подумал он, как я доволоку все это до дому?

Мисс Инглдью распахнула перед ним дверь. Над головой у Чарли опять тренькнул звонок.

– Извините, а можно спросить? – пропыхтел Чарли. – А в ящике что?

– Я не знаю. Чарли окаменел.

– И не уверена даже, что хочу это выяснять, – продолжала мисс Инглдью. – Доктор Толли выменял ящик на дочку. И что бы в нем ни хранилось, вряд ли это что-то стоит двухлетней девочки.

– Д-да уж, – пробормотал Чарли. Он поставил пакет наземь.

– Чарли, я вас очень прошу, возьмите его. Мне кажется, вы самый подходящий человек. Понимаете, мне надо куда-то деть этот ящик. Убрать подальше из дому. – Она понизила голос и бросила быстрый взгляд на улицу. – И пожалуйста, держите это в секрете, хорошо?

– Знаете, это не так-то просто. – Чарли совсем расхотелось брать непонятный ящик. – Что, и лучшему другу нельзя рассказать?

– Только тому, кому вы готовы доверить свою жизнь, – очень серьезно ответила мисс Инглдью.

Глава 4
ЯЩИК ИЗОБРЕТАТЕЛЯ

Чарли не успел возразить ни слова – хозяйка книжной лавки помахала ему и быстро захлопнула дверь. Он остался один посреди темной улицы, и в руках у него был предмет, на который выменяли маленькую девочку.

Но почему мисс Инглдью не решилась открыть ящик? Что там такое внутри? Бормоча себе под нос, Чарли тащил тяжеленный пакет, спотыкаясь на булыжнике. Прохожие подозрительно оглядывались на него. Может, думали, будто он украл пакет. Чарли поспешно свернул за угол и чуть не упал на большого лохматого пса.

– Осторожнее! – воскликнул он и выронил пакет. – Спринтер-Боб, так это ты!

Спринтер-Боб радостно затоптался на пакете и лизнул Чарли в нос.

– А ну брысь сейчас же! – велел Чарли. – Это ценная вещь.

Тут к ним подбежал запыхавшийся Бенджамин:

– Из… ви… ни… Я е… го… не… удер… жал.

– Ты что, следил за мной? Вообще-то Чарли обрадовался появлению друга.

– Да нет, просто я повел его на прогулку. А он, наверно, взял твой след. Учуял. – Бенджамин с интересом посмотрел на внушительный черный пакет. – Ой, а что это?

– Твой подарок, – объяснил Чарли. – Но тебе придется помочь его тащить. Тяжелый, как слон.

– Ух ты. А что там? Ой, нет, мне не полагается спрашивать. – Бенджамин застеснялся.

Чарли пришлось сознаться, что кроме подарка в пакете еще кое-что, и весьма таинственное, но Бенджамин сунул в пакет нос и честно сказал, что он не в обиде и его вполне устроит небольшая картонная коробка, а не здоровенный металлический ящик.

– Ну и местечко ты выбрал, чтобы ходить за подарками, – заметил Бенджамин, оглянувшись на огромный темный собор.

– Я сначала даже не думал найти тут подарок, – признался Чарли. – Вообще-то я искал фото Спринтера-Боба. – И он рассказал Бенджамину про странную даму из книжного магазина и про таинственный ящик, который ей прислал ленивый изобретатель.

Мальчики взялись за ручки черного пакета и потащили его домой. Они и не заметили, что кое-кто следует за ними по пятам. Оглянись приятели, они бы увидели пронырливого рыжего мальчишку, неубедительно загримированного под старика, который то прятался в подворотнях, то крался следом.

Спринтер-Боб тихонько заурчал и ткнул носом пакет, как будто хотел поторопить мальчиков. Пакет нервировал пса. В пакете было что-то непонятное, что-то скверное, а еще что-то непонятное и скверное маячило позади.

Как только Чарли с Бенждамином свернули на Филберт-стрит, пес вдруг развернулся и с яростным лаем кинулся на соглядатая. Рыжий мальчишка отшатнулся и бросился наутек.

– В чем дело? – спросил Бенджамин, когда пес прискакал назад.

Но ответа от Спринтера-Боба, конечно, не получил.

Уже у самого Бенджаминова дома Чарли спросил, возьмет ли тот пакет к себе. Чарли не хотелось, чтобы Мейзи или бабушка Бон совали в пакет нос.

Бенджамин замялся:

– Ну, я не знаю… А куда я его положу?

– Под кровать запихаешь. Или еще куда-нибудь. Ну, Бенджи, ну пожалуйста! У меня в комнате все время крутятся бабушки, а к тебе-то никто не лезет.

– Ладно, – согласился Бенджамин.

– Только, чур, не открывать подарок, пока я не приду, – сказал напоследок Чарли. – Ну все, я помчался, а то мне влетит.

Чарли уже повернулся, чтобы бежать, но тут из пакета донеслось явственное гулкое постукивание. Бенджамин испуганно вытаращил глаза, но Чарли сделал вид, будто ничего не заметил, и взлетел на свое крыльцо. В кухне он наткнулся на бабушек. Бабушки яростно препирались. Стоило Чарли появиться на пороге, как обе бабушки воззрились на него.

– Чарли Бон! – воскликнула Мейзи. – Что ты наделал! Безобразник! Как это случилось? – И она ткнула в шеренгу дохлых мышей. Мышиная эпопея успела вылететь у Чарли из головы.

Он поспешно объяснил, что мистер Комшарр и коты проскользнули в дом прежде, чем он, Чарли, успел их остановить.

– А потом мне надо было бежать менять фото. – Чарли помахал оранжевым конвертом. – Я совсем забыл про мышей. Извините, пожалуйста.

– Коты? Оранжевые и желтые? – Голос бабушки Бон дрогнул.

Да она испугалась, понял Чарли.

– Ну что ж, по-моему, поработали они на славу. – Мейзи смягчилась и уже не сердилась на Чарли. – Так, надо тут прибрать.

А вот бабушка Бон смягчаться и не думала.

– Так я и знала! – мрачно буркнула она. – Это ты привел их сюда, несносный мальчишка. Притянул, как магнит. Дурная кровь, смешанная с магическим даром. Скверное сочетание. Я не буду спать спокойно, пока тебя не запрут у Блура.

– Как это запрут? Меня что, выпускать оттуда не будут?

– На выходные, – отрезала бабушка Бон. – К сожалению.

И она замаршировала вон из кухни, стуча каблуками черных башмаков.

– Но меня никто не предупредил! Не предупредил, что запрут! – вскричал Чарли.

– И меня тоже, малыш, – пропыхтела Мейзи, деловито сгребая мышей веником на совок. – Думаешь, я знала, какие порядки в этих фасонных школах? Охо-хо, и зачем только твоя мама приносит домой столько зелени. Ума не приложу, как это служба по уничтожению грызунов про нас прознала. Я им не звонила.

– Коты, – объяснил Чарли. – Они все знали.

– Ну конечно, ты мне еще скажешь, что коты летать умеют, – проворчала Мейзи.

Может быть, эти коты и умеют, подумалось Чарли. Ведь Феникс, Везувий и Саламандр явно не походили на обычных кошек. И у Чарли возникло подозрение, что бабушка Бон об этом знала. Но отчего она так их боится?

Чарли отправился в свою комнату клеить открытку. Но сосредоточиться не получалось. Открытка вышла кривая, «с днем рождения» он написал через «а» вместо «о», а облачко со словами, вместо того чтобы висеть у Спринтера-Боба над головой, съехало псу куда-то за ухо. Чарли сердито отшвырнул ножницы. С тех пор как выяснилось, что он умеет слышать голоса с фотографий, вся жизнь Чарли пошла наперекосяк. Надо было смолчать про голоса, подумал он, тогда бы не пришлось идти в эту жуткую школу! И никто бы его не запер на неделю с кучей чокнутых вундеркиндов, которые занимаются всякими чудными вещами.

Он слышал, как пришла домой мама и позвала Мейзи. Вот если бы мама взяла его сторону и поборолась с тетушками! Но она, похоже, их боится. Так что придется ему самому с ними бороться, понял Чарли. Только вот непонятно как.

На ужин Мейзи приготовила овощное рагу. Чарли подумал было про мышей в кладовке, но вслух ничего не сказал. Мама принесла ему сапфирово-синий плащ и сразу после ужина заставила примерить. Плащ доходил Чарли почти до колен. По бокам были прорези для рук, а за плечами большой мягкий капюшон.

– Только я на улицу это не надену, – заявил Чарли. – И не уговаривайте. А то надо мной все потешаться начнут.

– Но, сыночек, там же будут другие ребята в таких накидках, – взмолилась мама. – А еще в зеленых и фиолетовых.

– Все равно, они не из нашего района. – Чарли стянул плащ. – Они все с Вершин.

Вершины располагались на склоне лесистого холма над городом. Там стояли роскошные большие дома, а в домах жили состоятельные люди. Вокруг домов цвели шикарные сады – чуть ли не круглый год.

– Да я точно знаю, что в эту школу ходят не только дети с Вершин, – возразила мама. – Я видела в списках фамилию одной девочки, которая живет через две улицы от нас. Оливия Карусел, она записана на театральное отделение, так что придет в фиолетовом плаще.

– Ха-ха, – проворчал Чарли. – Если ты про Драконью улицу, так это все равно что Вершины, такое же шикарное место. – А про себя решил, что запихает плащ под куртку и наденет только в академии.

Но даже Мейзи начала поддаваться чарам синего плаща.

– Ты только посмотри, какой он славный, – уговаривала Мейзи. – Что за чудный цвет!

Чарли, продолжая бурчать, унес плащ к себе и сунул в ящик комода. (Мама все равно потом придет, вытащит его и аккуратно повесит на плечики в шкаф.) Потом он положил открытку для Бенджамина в оранжевый конверт и поспешил вниз.

– Я пошел к Бенджамину на день рождения, – крикнул он маме.

Спринтер-Боб встретил Чарли громким лаем. Пес не позволял ему даже порог переступить.

– Что это с ним? – спросил Чарли у Бенджамина, стараясь перекричать лай.

– Это все твой ящик. – Бенджамин скатился по ступенькам. – Боб его просто видеть спокойно не может. Я его затолкал под кровать, как ты велел, но Боб на него взъелся – рычал и ворчал и пытался вытащить его обратно. Он весь пакет изорвал зубами и крышку ящика поцарапал.

Чарли удалось просочиться внутрь, пока Бенджамин с трудом удерживал Спринтера-Боба за ошейник. Пес вырвался, взвыл, промчался по коридору и через собачью дверцу вылетел на задний двор, в садик.

Раз Чарли пришел, Бенджамин наконец мог распаковать подарок. Он побежал наверх за коробкой.

Чарли огляделся. В доме не было ни малейших признаков праздника. Родители Бенджамина работали всю неделю, и даже по субботам. Надо было попросить Мейзи испечь для Бенджи пирог, запоздало сообразил Чарли, голова у которого была занята совсем другим.

– Класс какой! – Вернувшийся Бенджамин потряс коробку и сказал: – Пошли скорей в гостиную.

В гостиной праздником тоже и не пахло. Бенджамин плюхнулся на пол и открыл коробку.

– Ух ты! Собака! – восхитился он. Чарли дернул робота за хвост, и голос доктора Толли проговорил инструкции.

От восторга Бенджи утратил дар речи. Наконец он выдавил:

– Ой, Чарли, спасибо. Спасибо. Здорово как!

– Надо было мне вставить туда новую кассету, – начал Чарли. – Ты бы тогда…

Но тут в комнату с громовым гавканьем влетел Спринтер-Боб. Он забегал вокруг механического пса, скаля зубы и рыча, а потом обиженно заскулил.

– Ревнует, – объяснил Бенджи, обнял пса и заверил его: – Да люблю я тебя, Боб. Ты же прекрасно знаешь. Как бы я без тебя жил? А?

Пес лизнул Бенджи в нос. Он заменял мальчику папу, маму, братьев-сестер и бабушек-дедушек. Родители Бенджи целые дни проводили на работе, а пес всегда был под боком. И Бенджи мог спокойно пойти куда и когда угодно, взяв с собой Спринтера-Боба. Пес был ему отличной охраной.

Чарли вручил приятелю открытку.

– Сделал все-таки, – вздохнул он.

Но Бенджи даже не заметил, что открытка кривая и с ошибками. Он разглядывал ее и твердил, что это самая лучшая открытка в его жизни.

И тут Спринтер-Боб задрал голову к потолку и завыл.

Тук. Тук. Тук. Стук был слабый, но отчетливый. Прямо над гостиной находилась комната Бенджи.

– Это тот ящик, стальной, – испуганно сказал Бенджи. – Забрал бы ты его, в самом деле, а? Вдруг там бомба?

– Мисс Инглдью совсем не похожа на террористку, – возразил Чарли. – Да и доктор Толли тоже.

– Откуда тебе знать? – не согласился Бенджи. – Террористы такие хитрые, они знаешь как притворяться умеют! Пошли, проверим, что там.

Спринтер-Боб, приглушенно рыча, последовал за мальчиками на второй этаж. Но на этот раз он не осмелился даже войти в комнату.

Чарли потянул тяжелый ящик из-под кровати, Бен поспешил на помощь, и объединенными усилиями мальчикам удалось вытащить его на середину комнаты. Стук прекратился. Чарли отстегнул пряжки по бокам от ручки, но ящик не открывался. Он был заперт на замок, а ключа не было.

– А та тетя не сказала тебе, что в ящике? – осведомился Бенджи.

Чарли помотал головой:

– Сказала, она сама и знать не хочет. Что бы там ни лежало, его выменяли на ребенка. На ее племянницу.

– На ребенка? – Рот у Бенджи приоткрылся от изумления. – Ужас какой.

Чарли почувствовал себя виноватым.

– Давай запрем его в чулан под лестницей, – предложил он. – Оттуда тебе стук слышно не будет. А я потом схожу к мисс Инглдью и попрошу у нее ключ.

Они с трудом сволокли ящик на первый этаж и спрятали в чулане за стопками старой одежды, которую туда сложила мама Бенджамина. Заперев дверцу, они повернулись и увидели возле лестницы Спринтера-Боба. Пес жалобно подвывал. Чтобы угомонить его, Бенджамин пошел на крайние меры.

– Вот оставлю без прогулки! – громко пригрозил он.

Уже темнело, а родители Бенджи все не возвращались. Бенджи не огорчился, а отнесся к этому с привычной безропотностью.

– Ладно, пирог я и сам могу приготовить, – заявил он.

И приготовил. Воткнул в шоколадный бисквит десять свечек, потом они с Чарли хором спели «С днем рожденья тебя». Бисквит немножко крошился, но оказался вкусным.

Чарли взглянул на часы. Была уже половина восьмого. Он знал, что пора домой, но оставлять Бенджи одного не хотелось – у него же день рождения, как-никак. Так что Чарли провел у Бенджи еще час, и они поиграли в прятки со Спринтером-Бобом, который был на это просто мастер.

К половине девятого родители Бенджи тоже не вернулись, и тогда Чарли решил отвести его к себе домой – точнее, к Мейзи – поужинать. В пустынном холодильнике у Бенджи только и виднелось что одинокое яйцо да пакет молока.

– Ну как праздник, удался? – поинтересовалась Мейзи, завидев в дверях мальчишек и пса.

– Более чем, – отозвался Чарли. – Но мы бы еще что-нибудь съели.

– Часа два назад приходил какой-то странный мальчик, – сообщила Мейзи. – Он изображал из себя старика, но я с первого взгляда поняла, что это не старик. Он утверждал, что к тебе, Чарли, по ошибке попал его чемодан или ящик, и требовал его вернуть. Я посмотрела у тебя в комнате, но, кроме коробки из-под ботинок, ничего не нашла. Мальчик очень рассердился. Ни за что не хотел мне верить. Противный мальчишка. Ладно, ребятки, идите поиграйте, а я пока приготовлю ужин.

Плотно прикрыв за собой кухонную дверь, Чарли прошептал:

– Бенджи, никому ни слова про пакет и особенно про ящик!

– Но почему? – удивился Бенджамин.

– Потому что мне его дали и я вроде как… ну… отвечаю за него, – объяснил Чарли. Про мистера Комшарра и его котов он решил Бенджи до поры до времени не рассказывать.

И тут на верхней площадке возникла бабушка Бон.

– Что здесь делает эта собака? – Она неприязненно посмотрела на Спринтера-Боба.

– У Бенджи сегодня день рождения, – сказал Чарли.

– И что из этого следует? – холодно уронила старуха.

Спринтер-Боб гавкнул на нее, и, не дожидаясь дальнейших замечаний, Чарли утащил Бенджи и пса обратно в кухню.

– Бабушка Бон сегодня не в духе, – сообщил он Мейзи.

– А когда она в нем была? – фыркнула Мейзи. – Вот отправим тебя к Блуру, тогда она и успокоится.

Чарли не хотел сообщать Бенджамину новость про школу – по крайней мере, не в его день рождения, но теперь было поздно. Чарли почувствовал себя предателем.

Бенджамин обиженно захлопал глазами:

– Что это за академия?

– Большая школа неподалеку от Вершин, – объяснил Чарли. – Я совсем не хочу там учиться, Бенджи.

– Ну так и не учись.

– Придется, лапочка. Мама уже купила ему школьную форму, – вмешалась Мейзи, накладывая на тарелки горошек и сосиски. – Ну, угощайся. Может, ты сегодня и именинник, Бенджамин Браун, но вид у тебя такой, будто тебя голодом морят.

Бенджи сел за стол, но аппетита у него не было и в помине. Воспользовавшись тем, что Мейзи отвернулась, он скормил сосиску под стол, Спринтеру-Бобу.

– Я только после Нового года туда пойду, – утешил Чарли приятеля.

– А-а… – Бенджи мрачно созерцал тарелку. И вот тут-то появилась мама Чарли с пижамой в руках. Вот не везет!

– Больше ты у нас не будешь спать в заплатках, сынок, – объявила она. – Юбимы оплатили тебе целый гардероб для академии.

– Пижама? – Бенджамин вскинулся. – Ты что, еще и ночевать там будешь?

– Только по будням, а на выходные буду приезжать, – поспешно сказал Чарли.

– А-а. – Бенджамин положил в рот несколько горошин и поднялся. – Ну, мне, наверно, пора. Мама с папой вот-вот вернутся.

– Тебя проводить? – робко спросил Чарли.

– Да ну, не надо, я же со Спринтером-Бобом.

Чарли не успел и глазом моргнуть, а Бенджамин с псом уже направлялись к дверям. Собачьи уши и хвост уныло повисли. Как и всегда, это служило верным признаком, что хозяин Спринтера-Боба расстроен.

– Забавный мальчуган, – заметила Мейзи.

– Пойду все-таки проверю, как он там, – решился Чарли. – Как-никак, сегодня его день рождения.

Очутившись на крыльце, он увидел удаляющуюся спину дяди Патона. Чарли осенило.

– Дядя Патон, – позвал Чарли, бегом нагоняя его, – а можно мне с вами?

– Зачем? – Дядя остановился, чтобы опустить пачку писем в ящик.

– Затем… что… – Чарли подбежал поближе. – Ну, я хотел попросить вас сходить со мной кое-куда.

– Куда это, позволь узнать?

– В книжный магазин. Он неподалеку от собора, и я не хочу идти туда один. Там как-то… страшновато.

– Книжный магазин? – Как и надеялся Чарли, дядя заинтересовался. – Но, Чарли, даже книжный магазин в такое время уже закрыт. Скоро ночь.

– Да, да, но я думаю, в магазине все равно кто-нибудь есть, даже если он закрыт. – И Чарли неожиданно для себя выложил дяде всю историю про мисс Инглдью и запертый ящик. Надо же хоть кому-нибудь довериться. Чарли нутром чуял, что дядя примет его сторону, хоть он и из Юбимов.

В темных глазах дяди замерцали таинственные огоньки.

– Значит, ты намерен попросить у этой дамы ключ? Скажи-ка мне, Чарли, а сам ящик где?

Чарли заколебался.

– Я хочу, чтобы это был секрет, – выдавил он. – За ящиком и так уже кто-то охотится. Но если вы…

Патон поднял палец:

– Пусть будет секрет, Чарли. Ты правильно решил. Скажешь мне, когда сам сочтешь нужным. Ну а теперь пойдем на поиски твоего магазина.

Они шли узкими боковыми улочками, где дядин дар бить фонари не так бросался в глаза. Стоило им добраться до пустынных улиц, прилегающих к собору, как фонари принялись ритмично помигивать, то разгораясь ярче, то тускнея, будто составляли часть волшебной витрины.

На дверях магазина Инглдью висела за стеклом табличка «Закрыто», но в окне теплился приглушенный свет, озарявший старинные книги в кожаных переплетах. Дядя воззрился на них с вожделением.

– Надо бы мне почаще выбираться на прогулки, – пробормотал он.

Чарли позвонил в дверь.

Из глубины магазина донесся голос:

– У нас закрыто. Пожалуйста, уходите.

– Это я, Чарли Бон, – громко сказал мальчик. – Мисс Инглдью, можно вас на минутку?

– Чарли? – В голосе мисс Инглдью прозвучало удивление, но не гнев. – Вообще-то время уже позднее.

– Это срочно, мисс Инглдью! Я насчет ящика.

– Что? – Ее лицо показалось за стеклом. – Погодите минутку, Чарли.

В магазине загорелся яркий свет. Брякнула цепочка, вжикнули засовы, и дверь отворилась со знакомым «диньк» звонка.

Чарли вошел в магазин, а за ним дядя Патон.

– Ах! – Мисс Инглдью испуганно попятилась. – Кто это?

– Мой дядя Патон. – Чарли оглянулся на своего спутника и понял, чего испугалась хозяйка книжного магазина. Высокая темная фигура дяди Патона в черном плаще казалась весьма зловещей.

– Надеюсь, я вас не напугал. – Дядя протянул руку. – Патон Юбим, к вашим услугам.

Мисс Инглдью пожала ему руку и дрожащим голосом представилась:

– Джулия Инглдью.

– Джулия… – повторил дядя. – Прекрасно. Племянник попросил меня составить ему компанию.

Это он так стесняется или, наоборот, важничает? Может, и то и другое сразу, сообразил Чарли.

– Я насчет ключа, мисс Инглдью, – повторил мальчик. – Ну, хотел попросить ключ от ящика, который вы мне дали, помните?

– Ключ? К-к-какой ключ? – Кажется, мисс Инглдью смутилась. – Наверно, его прислали вместе с… М-м… Пойду поищу. Но вы лучше заходите, а то… А то еще кто-нибудь подумает, будто магазин работает и по ночам. – Она испустила сдавленный смешок и скрылась за занавеской, отделявшей прилавок от задней комнаты.

Чарли с дядей последовали за ней. Комната пестрела корешками и обложками множества книг, и взгляд дяди жадно забегал по ним. На столе лежала большая раскрытая книга, – значит, они оторвали мисс Инглдью от чтения.

– Ацтеки, – заключил дядя, посмотрев на заголовок. – Увлекательнейшая тема.

– О да, – отозвалась мисс Инглдью, все еще дрожа от волнения. Она отыскала маленькую жестянку с ключами и вытрясла их все прямо на стол. Почти к каждому ключу была прикреплена бирочка. Но не ко всем.

– И как мне определить, который нам нужен? – задумчиво проговорила она. – Их тут вон сколько. Знаете что, Чарли, я думаю, вам лучше забрать с собой все ключи без бирок и проверить, какой из них подойдет. Боюсь, больше ничего мне не придумать.

– Вы очень любезны, – сказал дядя.

Мисс Инглдью бросила на него недоуменный взгляд, пересыпала безымянные ключи в пакет и вручила Чарли:

– Вот. Принесете обратно, когда подберете ключ к ящику.

– Спасибо, мисс Инглдью. – Чарли взял пакет и, поскольку больше говорить было не о чем, двинулся к выходу.

Мисс Инглдью проводила их с дядей до дверей, чтобы задвинуть все засовы, но уже на крыльце дядя Патон внезапно осведомился:

– Могу ли я посетить вас еще раз, мисс Инглдью?

– Конечно, – удивленно ответила она. – Магазин открыт для всех. Как я могу вам помешать?

– Я не об этом, – улыбнулся дядя. – Я имею в виду – посетить вас, когда стемнеет?

Мисс Инглдью была ошарашена.

– По пятницам у нас открыто до восьми, – сухо сказала она и поспешно закрыла дверь.

Секунду-другую дядя смотрел на дверь, как зачарованный, потом повернулся и вдруг воскликнул:

– Какая обворожительная женщина! Исходившее от него беззвучное гудение стало таким сильным, что ближайший фонарь вспыхнул ослепительным светом и лопнул. На булыжную мостовую с нежным музыкальным звоном посыпался дождик стеклянных осколков.

Глава 5
ЛОВУШКА ВО МРАКЕ

– Дядя, да вы просто варвар! – не удержался Чарли.

Низкий рокочущий смех эхом заплясал по узкому переулку. Чарли раньше никогда не слышал, чтобы дядя Патон смеялся.

– Но ведь кому-то придется ответить за этот фонарь, – серьезно сказал Чарли. – И наверняка не вам.

– Да уж конечно не мне, – отозвался дядя. – Пойдем, друг мой. Нам надо вернуться, пока бедная твоя мама не разволновалась.

И они помчались по улицам. Чарли то и дело переходил на бег, чтобы поспеть за дядиным размашистым шагом.

– Чем быстрее я иду, тем больше энергии сжигаю, – объяснял на ходу дядя. – И тем меньше ее остается на эти… неприятности.

– Дядя Патон, а можно спросить? – осмелел Чарли.

– Спросить-то можно, но ответа не гарантирую, – невозмутимо откликнулся дядя.

– Когда это у вас началось? Ну, когда вы поняли, что можете взрывать фонари?

– Мне тогда исполнилось семь, – с унынием в голосе отвечал дядя. – Я так перевозбудился, что повзрывал все лампочки – стекло под ногами так и хрустело – и все дети верещали и вытряхивали осколки из волос. И гости мои рано разошлись по домам, а я остался в тоске и печали. Я и понятия не имел, что это моих рук дело, пока сестрицы мне все не разъяснили. Они-то были довольны. «Ах, какое счастье, он оказался нормальным!» – вот как они сказали. Можно подумать, обсыпать всех и вся осколками – это норма, а обычное поведение – патология! И родители были прямо не свои от радости. Видишь ли, других-то дарований я не проявил. В награду мне позволили доесть все оставшееся мороженое. Тринадцать порций! Меня потом ужасно тошнило. Как я еще осколков не наелся вместе с мороженым – до сих пор не пойму.

– И вам расхотелось быть Юбимом, когда оказалось, что это значит быть белой вороной? – с трепетом спросил Чарли.

До дома номер девять было рукой подать, и дядя перешел на рысь.

– Вот что я тебе скажу, Чарли, – мрачно начал он, – со временем ты сам поймешь – все зависит от того, как ты управляешься со своим дарованием. Будешь о нем молчать – тогда все пойдет нормально. Как говорится, не разглашать семейных тайн. И никогда не использовать свой дар легкомысленно.

– Про голоса уже знает Бенджамин, – сознался Чарли. – Но он не разболтает.

– Охотно верю. – Дядя Патон припустил галопом. – Он мальчик со странностями. Насколько я понимаю, он ведь тоже вполне может оказаться из отпрысков Алого короля.

– Кого-кого? – переспросил Чарли. Дядя взбежал на крыльцо номера девять.

– Расскажу как-нибудь в другой раз, – пообещал он. – Кстати, на твоем месте я бы не говорил бабушке Бон про книжный магазин. – И прежде чем Чарли успел спросить почему, дядя распахнул дверь.

А за дверью стояла бабушка Бон, и лицо у нее было темнее тучи.

– Где вас обоих носило? – каркнула она.

– Это тебя не касается, Гризелда. – И дядя пронесся мимо нее.

– Тогда сознавайся ты, – потребовала бабушка Бон у Чарли.

– Оставь мальчика в покое. – Патон взлетел на второй этаж и с грохотом заперся у себя.

Чарли проскользнул в кухню, пока бабушка Бон не начала допрос с пристрастием. В кухне в одиночестве сидела мама и читала газету.

– Мы с дядей Патоном ходили гулять, – поспешно сообщил Чарли. – Просто так.

Мама подняла на него встревоженный взгляд:

– Ты, наверно, знаешь о его… о том, что он устраивает?

– Ну да. Ничего страшного, мам. На самом деле мне даже приятно знать, что кто-то из наших тоже… умеет что-то необычное. – Чарли широко зевнул. Сегодняшняя прогулка была, пожалуй, самой длинной в его жизни. И уж точно самой скоростной. – Пойду-ка я спать, – объявил он.

Уже засыпая, Чарли вспомнил про ключи. Ключи остались в кармане куртки! Надо спрятать их, да понадежнее. А то вдруг бабушка Бон завтра придет рыться в комнате? Вечно она что-нибудь вынюхивает. И почему она всегда должна быть в курсе всего? Это несправедливо. Чарли поспешно переложил ключи в носок одной из футбольных бутс. Будем надеяться, что в такой ароматный тайник бабушка Бон нос не сунет.

Наутро, после завтрака, Чарли переложил ключи обратно в карман куртки. Но когда он спускался в прихожую, ключи предательски звякнули. И конечно, бабушка Бон была тут как тут – на пороге кухни. Вот не везет!

– Что там брякало? – насторожилась она.

– Мои карманные деньги, – быстро соврал Чарли.

– Неправда. Ну-ка покажи, что ты там прячешь.

– С какой стати? – как можно громче возмутился Чарли, надеясь, что кто-нибудь услышит и придет на выручку.

– Чарли, ты уже купил мне газету? – Через перила перевесился дядя Патон.

– Еще не успел, – с благодарностью в голосе отозвался Чарли.

– Никуда я его не пущу, пока он не покажет мне, что прячет в кармане, – непреклонно заявила бабушка Бон.

Дядя Патон раздраженно процедил сквозь зубы:

– Я только что дал мальчику мелочи на газету. В самом деле, Гризелда, ты ведешь себя как маленькая.

– Да как ты смеешь? – Бабушка Бон кипела от негодования.

Нельзя было терять ни секунды. Чарли просочился мимо разъяренной старухи и вылетел за дверь, успев услышать голос бабушки Бон:

– Ты еще пожалеешь об этом, Патон!

Чарли припустил через улицу к дому Бенджамина. Пришлось позвонить несколько раз, и только тогда ему открыли.

– Ну, чего тебе? – Бенджамин был еще в пижаме.

– Я достал ключи от ящика. – Чарли понизил голос: – Можно я войду?

– Папа с мамой еще не встали, – угрюмо сообщил Бенджамин.

– Я тихо как мышка, честное слово.

– Ладно, заходи. – И Бенджи неохотно впустил Чарли, а затем босиком прошлепал за ним к чулану. – Ну, иди открывай.

– А ты разве не хочешь посмотреть, что в ящике? – удивился Чарли.

– Не-а.

– Да ну перестань ты, Бен! – взмолился Чарли. – Я что, виноват, что меня запихнули в эту несчастную школу? Думаешь, мне больно хочется там учиться? Мне придется, а не то маму с Мейзи просто вышвырнут на улицу!

– Ну да?! – Глаза у Бенджамина стали круглые.

– Вот именно. Дом-то принадлежит бабушке Бон. А вчера, когда тетушки прознали, что я слышу голоса с фотографий, они заявились к нам и устроили мне проверку. Так что, если я не буду их слушаться, они нас выставят. У мамы с Мейзи ни гроша за душой.

Бенджамин охнул:

– Так вот зачем они к вам приходили, эти жуткие тетки!

Чарли кивнул.

– Они сказали, я должен поступить в эту академию, потому что я, мол, особо одаренный – ну, ты понимаешь, голоса с фотографий. Я пытался притвориться, что ничего такого не умею, но они меня провели. Подсунули фотографии, которые так шумели, что я сам себя не слышал.

– Ужас какой, – сокрушенно закивал Бенджи. – Извини, Чарли. А я-то думал, у тебя завелись от меня секреты.

– Ничего подобного. Просто не хотел тебя огорчать в день рождения, – объяснил Чарли.

Над головой у них басовито гавкнул Спринтер-Боб. Он сидел на лестнице, на полпути вниз, и боялся спускаться.

– Ко мне, Спринтер! Иди сюда, посмотришь, что в ящике! – уговаривал Бенджи.

Но пес на уговоры не поддавался. Он тихонько поскуливал, но и не думал двигаться с места.

– Ну, давай за дело.

Бенджи распахнул дверцу чулана и залез внутрь. Чарли уже собирался последовать за ним, но тут Бенджи сказал:

– Нету ящика.

– Как нету? – Чарли это решительно не понравилось.

– Я его поставил за сумкой с одеждой. Сумки нет, и ящика тоже. – Бенджамин принялся с грохотом рыться в чулане, переставляя швабры и коробки, заглядывая за стопки книг и пинками расшвыривая обувь. Потом высунулся из чулана. – Его правда нету. Извини, Чарли.

– Слушай, сходи спроси маму, куда она его переставила, а? – попросил Чарли.

– Ты что! Если ее разбудить в воскресенье утром, она знаешь как разозлится! – Бенджи прикусил губу.

Но расстроиться как следует он не успел, потому что Спринтер-Боб скатился с лестницы и метнулся к черному ходу. Пес поднялся на задние лапы, а передними скреб застекленную дверь и яростно лаял.

Мальчики мигом оказались у двери, но увидели только чей-то огненный хвост, который мелькнул и исчез за деревом.

– Огнецы, – выдохнул Чарли.

– Кто-кто? – вскинулся Бенджамин. – Какие еще Огнецы?

И Чарли быстренько рассказал ему про мистера Комшарра с его котами.

– Ну раз кошки, тогда понятно, чего Спринтер так взвился, – сказал Бенджи.

Чарли не раз потом задумывался, нарочно ли коты прибежали к дому Бенджи. Потому что, если бы не коты, Чарли не очутился бы у черного хода. А не очутись он у черного хода, Чарли не расслышал бы негромкое «тук-тук-тук», доносившееся из-за соседней дверцы.

– А что там? – быстро спросил он.

– Подвал. Там все ступеньки сгнили, и мы в него не спускаемся – опасно, – объяснил Бенджи.

– Но кто-то спускался. – И Чарли открыл дверь. Под ногами у него был темный краешек пола, а дальше – темнота и пустота. Чарли осторожно перешагнул порог и вгляделся во мрак. Он едва-едва различал очертания шаткого вида лестницы, тонувшей во тьме. Снизу, из темноты, вновь донесся приглушенный стук – и смолк.

– Тут есть лампочка. – Бенджи нажал на выключатель.

Лампочка, свисавшая на проводе с потолка, осветила подвал – почти пустой и покрытый слоем пыли. Тут-то Чарли разглядел толком, какая хлипкая эта лестница. Часть ступенек сломана, а часть просто отсутствует.

– Папа все обещается ее починить, но ему некогда, – смутился Бенджи.

– Ну, я полез вниз, – объявил Чарли. Отсюда, сверху, он видел, как поблескивает у подножия стремянки серебристый ящик.

– Ой, Чарли, не надо! – испугался Бенджи. – Грохнешься еще, и я буду виноват.

– Ты тут в любом случае ни при чем, – успокоил его Чарли. – Мне же надо открыть ящик.

– Почему? – проскулил Бенджи. Спринтер-Боб поддержал его жалобным тонким «у-у-у».

– Потому что я хочу выяснить, что там внутри, до того, как меня упекут в эту академию. Оп!

Нога у Чарли соскользнула, но он успел ухватиться за ступеньку покрепче. Остаток пути он проделал чрезвычайно осторожно, нащупывая ступеньки попрочнее. Наконец, после нескольких «ой» и «оп», под аккомпанемент зловещего треска он спустился на пол.

– Вытащи ящик наверх, – предложил Бенджи, свесившись в подвал, насколько хватило храбрости.

Но Чарли уже пытался вставить первый из ключей в замочную скважину ящика.

– Лучше я тут все сделаю, – отозвался он, не поднимая головы. – Еще неизвестно, что из него вылезет.

Первый ключ не подошел, второй – тоже. Из ящика больше не доносилось ни звука. Может, и стучало-то не в ящике, подумал Чарли. Может, это в трубах стучало или крыса под полом шебаршилась. Третий ключ тоже не подошел.

Всего мисс Инглдью дала Чарли ровно десять ключей. На пятом мальчик заподозрил, что не подойдет вообще ни один. Некоторые ключи были даже на глаз великоваты для замка. Чарли вздохнул и принялся за шестой.

– Ну как? – поинтересовался Бенджамин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.