Станислава Муращенко
Ведьмы не сдаются!

Бутерброд всегда падает маслом вниз.

Закон подлости

Глава 1
УНЫЛЫЕ ИНСТИТУТСКИЕ ЭКЗАМЕНЫ

Ясо вздохом отложила книгу с таким заманчивым заклинанием общего запоминания и принялась за учебу. Шпаргалки писать не то чтобы совесть не позволяла, просто я прекрасно понимала, что, пока буду писать, все равно все выучу, так что смысла никакого. Что за несправедливость жизни? У всех студентов, как у нормальных людей, после написания «подсобного материала» и сдачи экзаменов ненужные знания исчезают сами по себе, а у меня… ох, что это я говорю!

Зимняя сессия была ужасом для всего Института прикладной магии вообще и для факультета боевой магии в частности. И не потому, что мы не знали своего предмета. Просто область магии слишком уж большая, всего выучить невозможно. Мы корпели, учили, но преподаватели все равно регулярно валили нас на экзаменах. Особенно старался, конечно, синьор Помидор – преподаватель магической химии. Вот же сварливый старик! Единственное, что утешало, так это то, что, насколько я знаю, такие же проблемы с обучением возникают у учеников обыкновенных школ с историей, хотя тут есть одно «но». У них история всего лишь один из предметов, а у нас – все, чему нас вообще учат, так что если бы не легкие поблажки со стороны более гуманных профессоров, не видать бы никому диплома как своих ушей. А без диплома магу-недоучке в этом мире делать нечего, разве что фокусы в бродячем цирке показывать.

Мне более-менее повезло. Почти все лекции я проводила в бодрствующем состоянии, чего нельзя сказать о многих из моих друзей. Все-таки бессонница бывает полезной! Да и училась я не на выпускном, шестом, курсе, где, как говорили, были действительно убойные экзамены, а всего лишь на третьем. Мой друг-пятикурсник утверждал, что там-то начинается настоящее нервомотство, а пока я могу наслаждаться жизнью. Но, естественно, ни я, ни мои однокурсники так не считали. Мы были еще не настолько старыми и мудрыми, чтобы оценивать преимущества легкой программы, и частенько поминали незлым тихим словом того, кто выдумал проводить в институтах магии экзамены. Бедняга, ему, наверно, так икалось…

В общем, я сидела и корпела над книгами перед завтрашним экзаменом по боевой магии, с удивлением осознавая, что почти все знаю (что со мной вообще-то было почти всегда, вот только удивляться каждый раз я все равно не забывала – на всякий случай). Когда в комнату ворвалась Амели, моя соседка по общежитию и по совместительству лучшая подруга, мне было не до нее. Я лишь в удивлении подняла от книги глаза – не скажу, что она уж очень спокойная, но и такой нервозности я за ней прежде не замечала. Кажется, она даже забыла подновить макияж, чего с ней не случалось со времен первого экзамена на первом курсе.

– Лиера, знаешь последние новости? – выпалила она с порога.

Я окончательно оторвалась от книги. Такое поведение было совсем не в стиле моей подруги. Она ненавидела всякие сплетни, что, сказать по правде, и было одной из причин нашей дружбы: я их тоже не переваривала и не могла нормально общаться с той же Крионой, например, которая любила пообсуждать с кем-нибудь последние сплетни. Тем более что сама часто становилась их жертвой.

– Не знаю, – спокойно ответила я, решив послужить для подруги образцом каменной невозмутимости, хотя обычно все было совершенно наоборот: я бегала, суетилась, предпринимала какие-то действия, а Амели с невозмутимым видом пыталась давать мне ценные указания и делала замечания: «Лерка, не надо так нервничать, от этого морщины появляются. И вообще, нервные клетки не восстанавливаются».

– На вампиров на практику отправят либо нас, либо Даллему и ее команду! – выпалила она одним духом.

Я слегка прищурилась, с преувеличенным интересом рассматривая пейзаж за окном. Н-да… таки нашла Амели, чем меня удивить. Теперь я понимала причину ее нервозности. Правда, все еще не понимала, как помешанная на своем внешнем виде девушка могла не подкрасить губы, но Амели тут же принялась устранять это упущение, роясь в своей сумочке. Судя по всему, сообщив мне новость, она посчитала свою часть дела выполненной. А дело действительно того стоило…

Вампиры были двух типов – первого и второго. Первый был вполне безобидный и мирно сосуществовал с людьми, не многим от них отличаясь. А вот второй тип – классические кровопийцы из народных сказок и легенд: выходили только по ночам, умирали от осины в сердце (хотя от деревяшки в сердце умер бы не только вампир) и превращали людей в себе подобных. Ну и, конечно, поголовно сидели на кровавой диете.

В конце каждого семестра студентов группами по три человека отправляют на практику. Обычно это какие-то несложные задания вроде приструнения мелкой нежити. Единственным исключением были вампиры. Несмотря на то, что вампиры считались нежитью, они были очень умны и хитры, а посему на их уничтожение в качестве практики отправляли только лучших из лучших. Именно за это звание, а не столько за оценку по практике и собирались соревноваться я с моими друзьями и Даллема со своей компанией.

Вообще-то мы с Даллемой, Зариной и Арианом давно дружим. Они, как и я, помешаны на практической магии и мечтают сделать ее не только своим заработком, но и искусством. Вся наша дружба, однако, моментально сходит на нет, когда дело доходит до каких-то соревнований. Амели даже в шутку поговаривала, что наша дружба не более как перемирие с сильным и достойным конкурентом, и временами я была с ней согласна. На время соревнований мы превращаемся в самых непримиримых соперников. И на этот раз мы были полностью настроены на победу!

Даллема умела управлять человеческим сознанием и прочими возвышенными материями. Я же специализировалась по магии стихий, в особенности огня, ну и изредка воды. Ну, там, фаерболом запустить, дождик устроить… или наводнение – как придется.

Может, в общей магии Даллема и не была профи, но высшие материи, как я сказала, были ее коньком, а для работы с вампирами, особенно в компании магов других профилей, этого должно было вполне хватить. Поэтому при отборе на практику она была очень сильным соперником. Хотя какая разница? Я тоже считаюсь довольно сильной ведьмой, почему бы это задание не получить именно мне? То есть нам… Рес, к примеру, всего на пару лет старше меня, а уже два года подряд на вампиров ходит.

Я еще немного посидела на кровати, уставившись задумчивым взглядом в окно и рассматривая птичье гнездо на ветке. Потом поняла, что, сидя в своей комнате, много не высижу, и решила спуститься вниз к доске объявлений, задав такой темп, что Амели на своих шпильках еле за мной успевала.

Чуть ли не галопом я спустилась на первый этаж и протолкалась к гигантской доске объявлений. На ней на данный момент были вывешены листочки со всеми практическими заданиями и списки всех групп учеников от каждого курса, которые должны на них отправиться. Большинство заданий распределяли заранее, и только на главное и самое почетное – охоту на вампиров – проводился довольно жесткий отбор, давалось что-то вроде дополнительного задания. По двум причинам: во-первых, они были сильными и неумеха рисковал пополнить количество могилок на кладбище еще и своей, а во-вторых, за победу над вампирами повышали годовую оценку за все практические предметы. Но уже изначально, еще до отбора, выбирались лишь несколько претендентов.

Так, ищем… «Связь русалок с затерянным городом Вартлада и их роль в поисках». Бред полный. Уже десятки поколений магов пытаются узнать у русалок, где был потоплен город Вартлада, пропавший тысячи лет назад, но пока ни у кого не получилось. Заносчивые снобки, русалки считают себя избранной расой. Если бы они знали, где находится затерянный город, и подтвердили свое происхождение от древнейших, то не подпустили бы к себе магов на пушечный выстрел. Плавали, знаем… В прямом смысле плавали. Нас к ним послали на первом курсе. Это действительно был кошмар. Русалки все свое время проводили за какой-то научной литературой, читали и читали, поглощенные, кажется, исключительно теоретическими изысканиями. Даже книголюбивая Амели через час общения с ними запросила пощады, что уж говорить о нас с Бьеном. Чтобы добиться от них хоть чего-то, нам приходилось сначала забирать у них очередную энциклопедию мира, потом пережидать их праведный гнев, когда они булькали ругательства на каком-то древнем языке. Лишь после этого они соизволяли с нами разговаривать, выискивая глазами заветную энциклопедию и вцепившись в нее, как в родную маму. Да уж, зануды редкие.

«Привидения и их роль в образовательной системе страны». Вообще-то роль, по моему мнению, сильно преувеличена. О загробной жизни они ничего не знают, а так – что с них возьмешь? Об обыкновенной жизни у них тоже представление весьма относительное: они помнят практически только хорошее и могут рассказать лишь о том, что потеряли из-за безвременной кончины, а об этом нам рассказывать не надо – мы все расписываемые ими прелести жизни и так имеем.

Я вчитывалась в бесконечные ряды практических заданий, пока наконец не нашла то, что мне надо – «Вампиры второго типа. Их уничтожение». Возле графы с вампирами, взволнованно перешептываясь, стояли мои многочисленные однокурсники и друзья из параллельных курсов. Криона о чем-то вдохновенно разглагольствовала в компании неизменных подружек, и, судя по тому, как они замолчали при нашем приближении, это была очередная сплетня о нас. На Криону я внимания уже не обращала, хотя на втором курсе она распустила слух, будто я незаконнорожденная дочь нашего короля и он сослал меня в Институт, чтобы глаза не мозолила. На дураков не обижаются, им наколдовывают заячьи уши. В общем, перед доской столпилась половина Института. Растолкав эту самую половину, я пробилась к доске. Там уже стояли Ресент – мой друг с поразительными способностями к магии и полным отсутствием чувства юмора, Эврила – коллега по группе Реса, яркая блондинка с невинным личиком и острым язычком, и Даллема с Зариной. Рес выглядел, как всегда, задумчивым и еще более недовольным жизнью и собой. Судя по всему, ему тоже сильный соперник достался. Зато Зарина просто сияла от радости. Наверное, уже представляла, как будет охотиться на вампиров. А вот и нет, дорогуша, я тебе такого удовольствия не доставлю. Если с Даллемой у нас были довольно теплые отношения, то Зарину я несколько недолюбливала по причине ее мстительности. Нет, я почти уверена, что Даллема тоже не лишена этого качества, но умеет держать себя в руках, в отличие от своей подруги.

– Привет, Лиера, – сказала Даллема, приветливо улыбнувшись.

Да, уж чему я всегда завидовала, так это ее умению контролировать эмоции. Холодная, как камень. Но ничего, и на камень найдется коса. А ведь действительно хороша, я же вижу, она еле удерживается, чтобы не сказать что-то торжественно-высокопарное: мол, победит сильнейший, то есть она.

– Ты уже видела? В этом году мы снова соревнуемся с тобой и твоей командой. Надеюсь, вы достойно выступите.

– Она хотела сказать – проиграете, – невинно улыбнулась Зарина и, поправив темные волосы, поспешила следом за Даллемой.

Мне оставалось только зашипеть сквозь зубы. Еще один минус Зарины – это то, что она бегает хвостиком за своими подругами.

– Почему она меня так достает, а? – раздраженно спросила я у Ресента, наконец добравшись до него.

Да знает, что не она сильная соперница для тебя, а Даллема. Срывать злость на подруге у нее все-таки не хватает совести, и на этом спасибо, но собачиться с тобой ей никто не запрещал, – рассудительно ответил он. – Просто не обращай внимания. Ладно, мне пора, еще надо готовить превращения.

Ну да, ну да, конечно… готовиться к экзаменам ему надо. У него же память фотографическая, прочитал книгу один раз – и готово, может сыпать точными цитатами. Мне бы так… Наверняка пошел читать какую-то дополнительную литературу, знаю я его. Зануда он, конечно, редкостный, но хороший друг.

Я насмешливо показала ему вслед язык, предварительно наведя иллюзию – мой язык показался стоящим поблизости длинным, раздвоенным и зеленым. Благодарная публика заржала, Криона опять что-то отчаянно зашептала на ухо подружке, на этот раз наверняка, что я дочка морского короля, а я театрально раскланялась и удалилась вверх по лестнице, таща за собой недовольную Амели. Такая уж у меня слабость – я просто обожаю работать на публику. Хотя если я выделываюсь со своей магией, то Амели – с яркой одеждой. Эффект в общем-то тот же.

Наина Краса отложила личное дело Даллемы и со вздохом притянула к себе пухленькую папку Лиеры Полуночной.

– Не имела ведьма забот, так леший принес, – проворчала она себе под нос и открыла папку.

Наина, как и многие другие преподаватели Магического института, прожила долгую жизнь. О-о-очень долгую. В Институте она работала, наверно, уже лет тридцать, и ей пока не надоело. Вот только в очередной раз в преддверии экзаменов, изучая личные дела учеников и выясняя, кто из них какую практику «потянет», она с ностальгией вспоминала старые добрые времена, когда ей не приходилось заниматься всей этой ерундой.

Наина снова издала тяжкий вздох – на этот раз наигранный – и сосредоточилась на исписанных мелкой черной вязью листах. Вверху был магический портрет Лиеры. В общем-то обычная девушка, отличающаяся от многих других только рыжими или, скорее, красными волосами и выразительными глазами. Почему-то, рассматривая Лиеру, а особенно ее изображение, Наина всегда вспоминала одно из своих неудачных замужеств. Было у нее их всего девять, но ни одного из своих мужей в таракана она не превратила, а посему охотников до руки ректора хватало и до сих пор. Тем мужем, которого она вспоминала, был правитель демонического мира Цхакг. Симпатичный он был лет двести назад… да и сейчас, наверное, ничего. У него, кажется, есть сын, значит, еще раз женился. Гад. Не мог, что ли, безутешную любовь поизображать хоть пару столетий? Ладно, что у нас тут про Полуночную? Иногда бесконтрольно выбрасывает силу, часто даже самые крошечные заклинания превращает в настоящую катастрофу, но вместе с тем не теряется в сложных ситуациях и принимает командование на себя… Что ж, неплохо.

Пожалуй, лучше послать ее на практику против вампиров – там она хотя бы особого вреда не натворит, а вот если ее куда-то в другое место послать… кладбище и так старое, если она разгромит что-нибудь еще, Институту платить придется.

Наина удовлетворенно кивнула, что-то черкнула в списке фамилий перед собой, отложила папку Лиеры, хлебнула кофе и принялась за следующего третьекурсника.

В экзаменационное помещение нас пока не впускали, и мы толпились в коридоре, старательно вспоминая заклинания и ритуалы. Амели зачитывала по книге тринадцать степеней мощности огненных сгустков. Бьен, кажется, решил пользоваться достижениями магической техники и с невообразимой быстротой начитывал что-то на маленькое звукозаписывающее зеркальце, причем читал с книги Амели, приподнимая страницы и мешая ей. Криона с умным выражением лица, столь ей несвойственным, вслушивалась в объяснения Кранела, нашего любимого «ботаника». Я лихорадочно пролистывала учебник в поисках какой-либо информации про обезвреживание оборотней и кикимор. Боевая магия была одним из моих любимых предметов, но одновременно и одним из самых сложных: в нее входят и элементарные сгустки силы и стихий, которыми маги могли швыряться через два шага на третий, и опасные существа, с которыми, собственно, и надлежало бороться этими методами. Сделав шаг назад в надежде опереться на стену, я наткнулась на Алекса. Он почему-то ничего не повторял, а только в который раз за эти годы разглядывал любопытную мозаику на стене – на ней были изображены престарелый маг с мученическим выражением лица и лозунг «Любите литературу». Если представить, что после чтения книг у нас у всех будут такие бороды и выражение лица, я предпочла бы вообще не подходить к книгам. Алекс приветственно махнул мне рукой. Я слегка улыбнулась и опять углубилась в «Виды нечисти и их обезвреживание». Склерозом я не страдала, но на уровне Реса заучивать материал пока не могла.

Найдя наконец нужную статью и убедившись, что вот уже на протяжении двух тысяч лет оборотней обезвреживают серебром, а кикимор не обезвреживают никак по причине их безвредности, я захлопнула книгу. Положив на нее руку, я прошептала заклинание, и в серебристом сиянии книга исчезла. Я применила телепортационное заклинание, очень надеясь, что книга окажется у меня в комнате на кровати, а не в профессорском туалете, как получилось в прошлый раз. Вздохнув с облегчением, я еще раз оглядела прискорбные результаты умственного перенапряжения моих «товарищей по несчастью».

Бьен закончил диктовать и теперь рассматривал себя, пытаясь найти, куда засунуть зеркальце, что при его довольно тесной одежде было не так легко. У Крионы клочок бумаги, на который она конспектировала выступление Кранела, разросся, кажется, в целый научный трактат, а у Велеоны, отличавшейся обычно неестественно ярким румянцем, был такой нездорово зеленоватый цвет лица, что сразу становилось ясно: она наложила на себя все заклинания запоминания, какие только знала.

Наконец в конце коридора появился наш профессор боевой магии Орин, а за ним – Авес и Наина.

Орин зашел в кабинет, щелкнул пальцами, зажигая свет, и впустил нас. На столе лежали билеты. На этот раз экзаменационная комиссия, состоявшая из Наины, Орина и Авеса, преподавателя боевых искусств, не дала нам времени пошуметь и поизображать аристократические обмороки на нервной почве, а сразу заставила тянуть. Я со злорадной улыбочкой выхватила билет из-под носа Зарины и, сказав его номер, отправилась к столу.

Как и большинство здравомыслящих людей, отправилась я в последний ряд, где с трудом отвоевала себе местечко между Амели и Вилесом. В конце концов получилось так, что на первых трех рядах вообще никто не сидел, кроме Алекса и Кранела. А вот за места подальше разгорелась настоящая война. Хорошо, что я на курсе пользовалась авторитетом и меня никто не пытался согнать с места, потому что остальные однокурсники блуждали по кабинету, первое время совершенно не обращая внимания на недовольных преподавателей и ища себе свободный стол подальше от их бдительного ока.

Честно говоря, я была не очень трудолюбивой девушкой, но память у меня хорошая и магией я занимаюсь с удовольствием. Так что занять место за последним столом было скорее делом престижа, чем необходимости. Тем более что шпаргалки я так и не написала. Но сессия была действительно важна, ведь по большей части именно оценка за нее играла решающую роль при распределении на практику.

Я прочитала билет и только тогда вздохнула с облегчением. Из четырех вопросов я знала три, а еще один великолепно знала Амели. То есть, если я очень постараюсь, могу получить ответ на вопрос телепатически. Все простое гениально! Или, может, наоборот…

Когда я наконец решилась (точнее, просто наскучило сидеть) и подошла к столу учителя, с Амели насчет помощи уже было договорено. Первый вопрос я отбарабанила без труда, отвлеченно рассматривая стилизованное изображение щита на одежде Орина. Вторым оказались основы охраны дома, которые я не знала напрочь. Мне гораздо интереснее было гоняться по лесам за оборотнями или еще кем-то, чем заговаривать помещение от нечисти. Я мысленно возопила о помощи. Амели начала медленно говорить. Вот только вопрос она знала не так хорошо, как я надеялась, поэтому думала с запинками, А я говорила с запинками. К счастью, преподы списали сосредоточенное лицо Амели на то, что она думает. Ну, по сути, так и было. Почти. Не могли же они знать, что она думает для меня?

Следующие вопросы я знала и сама, поэтому отпустила Амели в свободное мышление. Рядом со мной экзамен сдавал Тео, отличавшийся совершенной неспособностью к теоретической магии. Он мог без труда швыряться фаерболами, он мог простеньким заклинанием устроить ураган, но у него был один очень большой недостаток – он не то чтобы делал что-то случайно, он знал, что делает, только объяснить, что именно он знает, было для него карой небесной. Орин, принимавший мой ответ, в очередной раз отвлекся на него, пораженный неспособностью внятно ответить на элементарный вопрос, и повернулся ко мне спиной. Я не замедлила этим воспользоваться и из-за спины Орина начала отчаянно гримасничать, пытаясь помочь Тео. Он сдавал вопрос о замораживающем заклинании, и сейчас ему надо было показать, какие ощущения вызывает у жертвы сам процесс. Этот вопрос я помнила замечательно, поскольку на практическом занятии выступала показательной жертвой этого заклинания. Скажу сразу – ощущения не из приятных, такое не забывается. Я схватилась за щеку, пытаясь изобразить зубную боль. Тео недоуменно таращился на меня, но потом до него дошло, что я имела в виду. Ответив, он снова посмотрел на меня. Я схватилась за живот. Это он понял с первого раза. Потом я попыталась изобразить, что немеют руки. И с этим у меня возникла проблема. Скорее это было похоже на классическое изображение неразмышляющего зомби с вытянутыми вперед руками.

– Если вы сейчас признаетесь, что вам пытается подсказать Лиера, мы поставим вам троечку, – миролюбиво сказал Орин, даже не поворачиваясь.

Я подавилась смешком и продолжила свои актерские потуги. Конечно, актриса из меня как из страуса тягловая сила, но свою тройку Тео заработал. А мне, кажется, даже прибавили балл за активные усилия. Повезло – могли бы обоим двояк поставить. Все-таки Орин святой человек!

На следующий день мы сдавали магическую химию. Я была отличницей (обычно), но химию не знала. Более того, химию не знал никто. Вообще. Даже Кранел и Алекс, хотя первый отличался просто титаническим трудолюбием, а второй – памятью. Преподавал нам ее Пасидон, сварливый человек с синюшным лицом, что заставляло думать о неудачных химических экспериментах. Когда-то он наставлял знаменитых алхимиков, наверняка внеся лепту в то, что почти все они были психами. Теперь пришла наша очередь мучиться. Если остальные учителя на многое смотрели сквозь пальцы, то Пасидону, кажется, доставляло удовольствие заваливать студентов на экзаменах. Или просто мы все ему так нравились, что хотелось пообщаться с нами еще годик. Вот почему сдавать экзамены именно у Пасидона не желал никто. До такой степени не желал, что мы за определенное вознаграждение клятвенно умоляли его секретаршу сообщить нам, придет ли синьор Помидор, как мы его называли, на вторую часть экзамена или на первую. Вообще-то «ритуальное заклинание» его секретарши мы проводили со второго семестра первого курса, причем с моей подачи – я тогда пожаловалась Ресу на «Помидора», который на зимней сессии меня чуть не завалил, и он присоветовал метод, которым успешно пользовались вот уже несколько поколений.

Сегодня по нашим достоверным данным он должен был прийти на вторую часть экзамена, чем несказанно огорчил наши души, льнувшие к подушкам. Но делать было нечего, и мы в полном составе пришли на экзамен с утра.

Когда явились мы с Беном, в комнате подготовки дым стоял коромыслом. Амели при поддержке Кранела что-то втолковывала Лео и Авену, двум товарищам-неудачникам. Они смотрели на нее, как смотрят очень грязные ботинки на мокрую тряпку. То есть таращились и пытались понять, что же от них требуется. Большинство наших однокурсников спешно листали учебники, пытаясь действовать по принципу «не поем, так понадкусываю». Мои знания в области пословиц казались гораздо более фундаментальными, чем в химии. У моих однокурсников были тоже более чем прискорбные результаты обучения, так что в случае чего на помощь можно было не рассчитывать.

Мы махнули Амели рукой в знак приветствия. Она кивнула и снова принялась за обработку парней.

– Эта формула относится не к заклинанию памяти, а к заклинанию общего знания, – донесся до нас обрывок их разговора.

Я вздохнула, лишившись последней надежды: если уж Амели рассказывает двоечникам не урок, а заклинания для лучшего запоминания, то это конец.

Мы с Бьеном устроились за единственным свободным столом – последним – и несколько секунд с легким злорадством наблюдали за умственными потугами однокашников, что для большинства из них было делом непривычным, а потом открыли книгу и жадно вцепились в нее, как два коршуна.

Конечно, не наелся, так не налижешься, но мы упорно не хотели признавать эту прописную истину по очень важной причине – пересдачи принимал только сам синьор Помидор.

Через двадцать минут подготовки должен был появиться преподаватель, и мы с Бьеном еще отчаяннее уцепились за учебник, как будто надеясь, что нас не смогут от него отцепить и позволят сдавать экзамен в его компании. Мечты! Хотя было бы неплохо…

Когда из коридора донесся панический вопль кого-то из наших: «Синьор Помидор идет!» – до нас не сразу дошел смысл этих слов. А когда мы поняли…

В дверях образовалась давка, достойная полотна, живописующего Великую битву нечисти с людьми. Все спешили поскорее покинуть кабинет, чтобы не попадаться на глаза Пасидону и все-таки не сдавать экзамены ему.

Мне было страшно, как не было даже на практиках. Ведь от этого экзамена зависело мое дальнейшее обучение: одна двойка – и ты вылетаешь из Института!

Я с отчаянием поняла, что до двери мне не добраться, оттуда уже не выберутся даже те, кто успел. Кажется, мы с Бьеном это поняли одновременно, потому что, не сговариваясь, шлепнулись на пол под стол, скрючившись в три погибели и прижав к себе учебник. Я схватилась за один его край, Бьен – за другой, мы дрожали, как мыши под веником, но с заветной литературой расстаться не могли.

За дверью послышался голос Пасидона, отчитывающего пойманных учеников и, кажется, собирающегося провести рейд по ближайшим кабинетам. Мне стало еще страшнее: если нас сейчас найдут, надеяться на снисхождение нечего. Я постаралась дышать неслышно, хотя удалось мне это с трудом.

В аудитории послышались тяжелые шаги. Я попробовала вообще не дышать, Бьен, кажется, тоже. Рядом удивленно запищала небольшая мышка, рассматривающая своих новых соседей. Я от неожиданности чуть не заорала, чем выдала бы нас с головой, но ограничилась вытаращенными глазами. А Пасидон, кажется, уже ушел из кабинета. Я облегченно перевела дыхание, но вылезать из-под стола не спешила. Бьен тоже. Читать скорчившись было невозможно, но с книжкой мы бы не расстались ни за какие сокровища мира.

Мне стало смешно: честное слово, как первоклашки! И это взрослые люди. Но смешно-то смешно, а вот двояк схлопотать вполне можно было. Так что мы сидели и ждали окончания первой части экзамена, чтобы облагодетельствовать преподавателей своим присутствием.

Рес мог бы сказать про себя, что похож сейчас на зеленую мочалку после того, как ею домыли посуду. Такой же выжатый, да и цветом похож. Экзамены действительно были изнурительными, а один из его профильных предметов – предсказания – просто медленно вытягивал мозги. К тому же в последнее время он не высыпался. Постоянно снились кошмары. Их содержания он не помнил, но тревога, почему-то связанная с Лиерой, оставалась и после пробуждения.

«Везет Лиере, у нее настояшие экзамены еще не скоро начнутся», – подумал маг, но лишь мимолетно, потому что из всех желаний у него осталось только одно – лечь спать, и желательно поскорее. Дернув резинку и чуть не вырвав добрую прядь из довольно длинного хвостика темных волос, он тихо зашипел сквозь зубы. Уже, наверное, пару месяцев собирается постричься, только все лень. Друзья, наоборот, говорят, что у него с хвостиком вид не такой мрачный, как обычно, а вот что думают по этому поводу волосы, страстно умоляющие хозяина постричься, не знал никто.

Соседа по комнате, Алекса, не было, и, судя по тому, что завтра он сдает историю магии, появиться он должен был еше не скоро. Библиотека таким студентам, как он, заменяет дом родной, а специальное заклинание – пару часов здорового сна.

Рес наконец завалился на кровать. Успев заметить, что сегодня почти полнолуние, он провалился в крепкий сон. Сначала никаких сновидений не было. Потом начал сниться какой-то бред про библиотеку, где поставлены кровати и на них спят студенты, но сон внезапно оборвался и ему на смену пришел другой… Темно. Но не очень. Кажется, светит полная луна. Кладбище, что ли? Да, так и есть. Только в отличие от ночной поры оно не пустовало. Там шла драка. Вампиры и… Лиера с друзьями, что ли? Да. Они. Легкое беспокойство во сне, но нет, все нормально. Бой закончился в пользу магов. Быстро слишком, хотя откуда ему знать, сколько этот бой длился до того, как он здесь появился.

Готово! – расслышал он голос Амели. – Какие же мы молодцы!

Может, разделиться и еще немного пройтись по кладбищу? – предложила Лиера. – Авось кого встретим.

Друзья согласно кивнули и разошлись. Лиера направилась к склепам побогаче, а Бьен с Амели двинулись в другую сторону. Тревога снова нарастала и теперь уже не желала покидать. Ресу нестерпимо захотелось проснуться, чтобы избавиться от беспокойства, но что-то говорило, что нельзя. Надо узнать, что случится, чтобы либо успокоиться, либо знать, как изменить. Что изменить?

Лиера была совсем одна. Ее друзей не было ни видно, ни слышно. Лиера шла, беззаботно насвистывая себе что-то под нос и помахивая зажатым в руке колом. Зря она так… вот уж зря…

Из-за ближайшего склепа появился добрый десяток вампиров. И оказались они здесь, судя по всему, не случайно. Лиера попятилась и обернулась. Только для того, чтобы встретиться с еще одной группой вампиров. Во главе этой группы были два человека, а точнее нечеловека. Более сильные. Более могущественные. Один из них был закутан в черный плащ, лицо закрыто капюшоном. Типичный злодей. Лиера, кажется, тоже это поняла.

Она рванула назад, умудрившись убить сразу нескольких вампиров, но вырваться из плотного кольца ей не дали. Несколько вампиров схватили ее за руки и чуть ли не вздернули в воздух, не давая сопротивляться. Лиера все же пыталась, но попытки ее прекратились после того, как темная фигура приблизилась к ней. Он что-то сказал, и Лиера застыла, не отводя от него глаз. О нет, нет, только не это… что же это происходит? Ну же, Лиера, давай… сбрось с себя это, тресни как следует черноплащного и смойся… давай, давай же…

– Давай. Она не может сопротивляться, – коротко приказал мужчина своему спутнику-вампиру.

Тот кивнул и подошел к Лиере. Откинув волосы с шеи, он укусил.

– Не перестарайся. Она должна стать вампиром, а не трупом, – холодно напомнил обладатель черного плаща и приятного мужского голоса.

Вампиром? Нет, Лиера, ну же, давай… еще не все потеряно, не все, не все…

Ведьма обвисла в придерживающих ее руках, и вампир склонился над ней…

Рес проснулся. Не то чтобы в холодном поту, но очень близко к этому состоянию. Нельзя было сказать, что внезапное пробуждение доставило ему удовольствие после экзаменов, но как только он полностью вспомнил свой сон, спать расхотелось совершенно. Маг уже давно научился отделять вещие сны от простых кошмаров, и этот сон, к сожалению, относился к первой категории. Пораскинув мозгами, он решил присоединиться к братии аутсайдеров науки, засевшей в библиотеке. Уже почти на выходе он вспомнил, что еще надо и одеться. Совершив эту процедуру, Рес умылся холодной водой, окончательно приведшей его в чувство, и отправился в неблизкое путешествие до библиотеки. Поскольку она находилась в другом крыле огромного Института, это действительно можно было расценивать как путешествие.

Утро Рес встретил в порядком поднадоевшей библиотеке. Перед глазами, даже если их закрыть, являлись все те же буковки, стеллажи с книжками, столы и парочка самых упорных студентов. Спать, как ни странно, не хотелось, экзаменов на сегодня не было, так что прерывать рудничные работы в гранитах науки он не собирался.

Часам к двенадцати его решимость заметно поколебалась, но он наконец-то нашел то, что искал. Это было превращение в вампира. Как ни плохо было видно во сне, Рес был уверен, что Лиеру не убили, а сделали вампиром. Ему ужасно хотелось что-то сделать, рассказать Лиере, как-то предотвратить свой кошмар наяву… но пока он мог лишь сидеть за книгами. Единственным источником информации стала книжонка, по древности не уступавшая первому вампиру. Этой теме там посвящалась большая статья, и вот что в ней говорилось по этому поводу: «Людей вампиры убивают не токмо заради пропитания да забавы мерзкой, а и ради пополнения количества тварей, землю населяющих. Довольно им лишь словечко заветное над высосанным телом шепнуть, как готов будет кровопийца новый и денечков через пару вылезет он из земли холодной, чтобы житие свое продолжить на земле. Питаются вампиры как кровушкой человечьей, так и хлебом насущным, но пропитание человечье не утоляет их голод полностью, и надобно им хоть изредка кровью подживляться. Слова заветного вампирьего никто окромя вампиров и не ведают, но знают люди, что ежели душой чист человек был, может и не выйти из него кровопийцы настоящего. Будет он по всем приметам с ними схож, но характера мерзкого иметь не будет и на добычу крови все силы класть не будет. Никак не можно человека из вампиров снова человеком сделать ранее полугодичного срока, иначе же умрет он смертию страшною и не-оживляемою, что даже чаровники ничего не поделают. Убить кровопийцу богомерзкого можно…»

Как можно убить вампира, Рес знал и так, поэтому не стал дальше расшифровывать древние каракули. То, что надо было, он понял: из вампира можно сделать человека, но не раньше, чем пройдет полгода с момента превращения, иначе человек умрет так, что его потом уже никто не воскресит. Н-да, веселая перспектива. До самого вечера Рес просидел в библиотеке, стараясь не думать о том, что, возможно, уже через несколько дней Лиера умрет. Его мучения были вознаграждены – он нашел информацию о том, что способ воскрешения хранится в Ливании, стране вампиров, у некого Атрона, одного из старейших вампиров, правой руки Цхакга – Повелителя всех демонов. По слухам, эта папка хранилась в каком-то сейфе в резиденции Атрона. Что ж… проверим.

Следующие дни экзаменов проходили достаточно скучно, насколько вообще может быть скучной сессия в Институте магии. Мы зубрили, учились, благополучно забывая все выученное за семестр сразу после сдачи экзаменов.

Единственное, что еще заставило меня поволноваться, так это экзамен на практику. Но, честное слово, мы все были молодцами, очень постарались и выиграли! Хотя у меня и было ощущение, что этот тест – просто формальность, а учителя и так знают, кого пошлют. Нас, естественно. Мне даже слегка стало жаль Даллему, она была достойной соперницей. Но если выбирать между собой и Даллемой, то, конечно, я выбираю себя. Практика была назначена на понедельник следующей недели, и мы все начали усиленно готовиться к предстоящей «вечеринке». Бьена я все чаще встречала за вдумчивым созерцанием буковок в какой-нибудь умной книжке, Амели вообще большую часть времени проводила или в библиотеке, или в магазине одежды. Дело в том, что в воскресенье перед заданием у нас был зимний бал, ну и мы, как все девчонки, готовились к нему чуть ли не больше, чем к экзаменам. Только вот у меня с этим были проблемы: я совершенно не разбираюсь в моде и за своей внешностью вообще не слежу. Сколько со мной ни билась Амели. чтобы сделать из меня человека, все зря. Как ношу я что-нибудь удобное лично для меня, так носить и буду! А на мою прическу вообще вороны реагируют – думают, что их гнездо перевозят, и стараются отбить. Что, естественно, не улучшает состояние моих волос.

Днем в воскресенье, когда перед Амели встала непосильная задача привести меня в божеский вид, на моей кровати легло самое страшное мое наказание – длинное узкое платье, невероятно красивое (когда оно не на мне), и, что еще страшнее, рядом я увидела туфли на шпильках. Ох…

– Лиера, смотри, ты неправильно ходишь, – наставляла меня Амели. – Надо так.

И она прошлась по комнате. Глядя на ее походку могла обзавидоваться любая супермодель. А меня за целых девятнадцать лет ходить нормально не научили, так почему она думает, что научит за полчаса? Единственное, что хорошо, – на таких шпильках у меня имелся предлог, чтобы не танцевать. Танцевать я, естественно, тоже не умела. Я понимаю, конечно, что это не совсем вяжется с классическим имиджем идеальной девушки, но придерживаться его я никогда и не старалась. Мне гораздо интереснее было учить заклинания и экспериментировать, чем приводить свою внешность в приличный вид, хотя Амели и утверждает, что если бы я тратила на нее больше пятнадцати секунд в день, могла бы выглядеть вполне ничего.

Актовый зал был очень красив. Интересно, сколько времени понадобилось, чтобы навести в нем такой порядок? Не хотела бы я быть на месте тех, кто это все украшал, лучше уж бабочкой-капустянкой порхать по цветочкам и пыльцу собирать. Судя по высоте некоторых украшений, здесь тоже порхали, правда, при помощи левитации.

В актовом зале мы встречались с Ресом, он должен был составить мне пару на этом балу. Ох, знала бы я тогда, чем все закончится, вообще бы не пошла!

Я прошла до столика в дальнем углу зала. Бьен с Амели устроились в другом конце. Амели ободряюще улыбнулась, я в ответ изобразила на лице любезный оскал-перекос и села.

Через пару минут пришел Ресент. Он выглядел необычайно красивым даже в традиционном черном смокинге. Длинные темные волосы были, как всегда, убраны в хвост, и это придавало его виду налет некоторой неофициальности. Я весело поздоровалась с Ресом, он же смущенно вручил мне букет алых роз и сел рядом. Время мы проводили вполне стандартно, зато приятно. Немного поели и попили, потанцевали (что делать, пришлось), поговорили, в общем, повторяли традицию бала, начатую за много лет до нашего рождения.

Оттанцевав все, что могли, так что ноги переставали слушаться (по крайней мере меня), мы снова плюхнулись за стол.

Я осторожно отхлебнула из своего бокала, но после первого же глотка поняла, что мой бокал уже опустел. Рес щелкнул пальцами, и мой бокал снова наполнился. Я улыбнулась. Удобно все-таки быть магом! Или магичкой… правда, это все равно не мой конек – как я уже говорила, я боевой и стихийный маг, а Рес специализируется больше на бытовой магии и на предсказаниях. Наверное, как муж он был бы незаменим в хозяйстве.

Некоторое время мы просто болтали про всякую ерунду, делились байками из жизни, я рассказала про экзамен у синьора Помидора, он – еще несколько смешных случаев из своей жизни. Обычно я довольно чутко замечаю перемены в настроении собеседника, но то, что в разговор внезапно вкралась напряженность, а Рес стал каким-то невнимательным, сосредоточенным на своих мыслях, как-то прошло мимо меня. По крайней мере я не придала этому значения. Как-то сама собой речь зашла о практике. Естественно, меня эта тема интересовала больше всего, так что я не могла не уцепиться за нее. Я была очень гордая, очень довольная и очень напуганная. На какие-то несколько минут мы свернули на тему слухов об участившихся нападениях демонов. Слухи имели под собой все основания: нечисть стала все чаще появляться вблизи человеческих городов и даже не скрывалась, хотя у вампиров были свои страны; более того, они похищали и убивали магов, забирая себе их силы. Ничего подобного не происходило уже давно, обычно люди и демоны не лезли в дела друг друга. Поговаривали даже о войне, но до этого все-таки было еще далеко. Посему тема довольно быстро себя исчерпала, снова сменившись моими восторженными рассказами о предстоящей практике. Несколько минут Рес слушал меня и даже кивал, но потом осторожно оборвал:

– Лиер… послушай… только не сердись. У меня был вещий сон… тебе не стоит ходить на эту практику.

Я нахмурилась:

– И что же это был за сон? Расскажи поподробнее, будь добр.

Рес кивнул и стал рассказывать:

– Я лег спать довольно поздно, ну, готовился к экзаменам. Сначала мне снилась всякая ерунда… кровати в библиотеке и спящие на них ученики. – Рес запнулся. Мне показалось, что он смущен, хотя такого с ним отродясь не бывало. – А потом этот сон оборвался и пришел другой – я видел, как на кладбище тебя убил вампир. Точнее, ты, кажется, сама превратилась в вампира.

Я могла бы ему поверить, на то мы и друзья. Даже должна была поверить, но не могла. Я не могла поверить в то, что после стольких усилий я могу не пойти на практику только потому, что моему другу, пусть даже юному предсказателю, приснился якобы вещий сон… тем более после сна про кровати в библиотеке. Да нет, бред все это! У Реса, конечно, большой потенциал, но я слышала, что для того, чтобы все предвидения были четкими и правильными, нужно учиться гораздо дольше, чем на обычного мага. В общем, я Ресу не поверила и постаралась об этом как можно мягче заявить.

Ты уверен, что сон был вещим? – спросила я. – Может, ты просто волнуешься за меня, вот тебе и снится всякая белиберда…

Да нет! – Рес помотал головой, разом утратив всю свою природную флегматичность. – Я точно уверен, что этот сон вещий! Ты не должна ходить на эту практику.

Я беззаботно пожала плечами:

– Рес, ничего страшного нет в твоем сне. Ты просто переутомился после бессонных ночей, тем более перед этим тебе снились кровати в библиотеке! Вряд ли твой сон вещий.

Рес сжал губы в ниточку. Кажется, он мне не поверил, но особо перечить не хотел.

– В любом случае, даже если бы не этот сон, тебе не стоило бы ходить, – неожиданно резко сказал он. – У тебя нет ни капли магической боевой силы, ты беззащитна перед настоящим врагом, как котенок! Вбила себе в голову, что чего-то стоишь, а на самом деле это не так. Ты вообще слабачка.

В первое мгновение мне показалось, что я ослышалась. Не могли же мне такое сказать! Тем более Рес не мог. Он ведь мой друг… друг? Он сказал, что я…

Постепенно до меня дошел весь смысл того, что он сказал, и то, что он действительно это сказал. Но это же… да как он мог? Он же друг… был им по крайней мере… но ведь я обладаю силой, и немалой! Да он… он просто завидует мне! Еще бы, ведь у него, кроме памяти, ничегошеньки нет. Он мне просто завидует! Ну что ж, Рес, вот я и поняла, что ты за человек.

– Что?! – Я резко вскочила на ноги, чуть не опрокинув стол.

Если до этого во мне играли здоровый скептицизм и легкая досада на паникера Реса, то теперь я была зла как никогда в жизни.

– Ты просто завидуешь мне, провидец джиннов! – крикнула я.

На меня уже начали оборачиваться, но мне было все равно, я вся кипела. Ну нет, такое я не могу оставить просто так!

– Ты всю жизнь так и проведешь в пыльных библиотеках за толкованием снов, которые никогда не сбудутся! Ты просто завидуешь мне, завидуешь тому, что я могу что-то сделать и что моя сила действительно кому-то нужна!

Рес побледнел. Я поняла, что перегнула палку. Но ведь это правда! Или по крайней мере очень похоже на правду. Что ж, если он действительно считает меня слабачкой, то какой смысл мне скрывать что-то? Я могу тоже высказать ему все, что я о нем думаю. И еще друг называется! Назывался…

Я не стала ждать, пока Рес что-то скажет еще. Просто схватила сумочку и еще зачем-то букет Реса и выбежала из зала.

Я зашла в нашу с Амели комнату. Свет включать не стала, не до того было. Только тут до меня дошло, что у меня в руках все еще зажат букет роз, подаренный Ресом. Я подумала и швырнула его об стенку. Лепестки разлетелись по всей комнате, но, естественно, убирать я не собиралась. Делать мне больше нечего! Я постараюсь забыть об обиде и думать только о том, как доказать, что я не слабая.

Перестать думать об обиде было не так-то легко, она обжигала, как кровь монстра в фильме, и мешала мыслить трезво. В голове крутились только слова Реса. Может, я действительно слабачка? Да нет, я довольно сильная, лучшая ученица и вообще… Так почему тогда Рес это сказал? И почему именно сейчас, а не раньше? Что на него нашло? Хотя какая теперь разница. Теперь я знала, что он обо мне думает, и решила, что такого друга мне не надо.

Додумав все это, я с трудом стащила с себя неудобное платье, стряхнула с подушки лепестки роз и улеглась спать. Через некоторое время вернулась Амели. Поняв, что я не сплю, она набросилась на меня, как муха на свеженькую кучку не будем уточнять чего, и завалила меня вопросами. Пришлось рассказывать, а что с ней поделаешь? Не скажешь, так она клещами из меня информацию вытянет. Сплетен она не любила, но вот подробности личной жизни из уст самих «жертв» этой самой личной жизни просто обожала.

Сказать по правде, я до сих пор не понимаю, почему вы стали друзьями, – подытожила она. – У вас же разница в два года, а сейчас для нас это немало. Как вы познакомились?

Как познакомились? О, это было давно…

Я не стала пересказывать Амели все в подробностях. Какой смысл? Просто рассказала небольшую историю. Про то, как я жила далеко отсюда в обычном городе и обычной семье. Все у нас было хорошо, но я – восьмилетняя девочка, очень уж хотела стать волшебницей. И когда в соседний дом на каникулы приехал Рес, а я случайно умудрилась помочь ему в заклинании, которое не могли достроить и более взрослые маги, он прямым ходом послал меня в школу магии, где сам учился. Профессора его мнение насчет меня разделили. С того времени в родной городишко я наведывалась только на каникулы, да и то не всегда, жутко радуя родителей своим появлением и магическими фокусами. А Реса я считала, можно сказать, своим проводником в жизнь магии. Если бы не он, ну и, конечно, толика случайного везения, не быть бы мне ведьмой…

– С того времени у нас, конечно, были ссоры, но мы точно знали, что можем доверять друг другу. Все было хорошо, даже несмотря на разницу в возрасте. Пока не это, – закончила я свой рассказ и вздохнула.

Приятные были воспоминания… приятные, и они еще больше обострили осознание того, что мой друг предал меня, того, что Рес больше мне не друг…

– Так ты после этого попала в школу магии и в Институт? – продолжала терзать меня Амели.

Я пожала плечами и стала рассказывать дальше.

Очень многие дети мечтали о школах магии, да и родители были не против спихнуть любимых чад на руки волшебникам. Наша страна довольно богата, и желающих стать магом много, но, несмотря на это, маги довольно немногочисленны и на рынке труда они нарасхват. Школы магии не были какими-то закрытыми учреждениями, туда мог попасть любой, у кого есть хоть какие-то магические задатки, но лишь меньше половины учеников могли эту силу развить и доходили до Института и до взрослой магической жизни. Большинство просто отсеивали.

То, что в школу магии меня примут, особых сомнений не вызывало. Работавшие на эти школы специальные провидцы постоянно «просматривали» окружающих людей, и при наличии у ребенка хоть какого-то признака магии его забирали в школу. Так было и со мной – мне пришло письмо. Купив все необходимое, я вместе с многими другими первого сентября отправилась не в обычную школу, а в магическую.

Этому я была ужасно рада, но заранее смотрела на мир открытыми глазами: у меня были такие же шансы не оказаться настоящим магом, как и у всех остальных. У этой девчонки из параллельного класса, сейчас с любопытством все рассматривающей, у нервозной девчонки с очень выразительными зелеными глазами, у парня с улыбчивым лицом… только знала я про это чисто теоретически, а в сердце не могла допустить и мысли, что мне придется вернуться к обыденности.

Первые два-три месяца нас ничему особенному не учили, я уже начинала недоумевать, но очень скоро поняла, что за нами просто наблюдали. Поняла я это после того, как уже в ноябре наш класс уменьшился на четырех человек, из двух параллельных классов ушло пятеро и двое. Я осталась. И именно в ноябре нас начали учить магии, а не только предметам общеобразовательных школ. А начали все с экзамена (который, кстати, отсеял еще четырех человек с параллели).

Нас запустили в огромное помещение, скорее все-таки класс, чем аудиторию. Возле доски были поставлены несколько столов для учителей. Билетов, которые я ожидала увидеть после всего, что слышала от старшеклассников, не было. Было только по стулу перед столом каждого учителя, сами преподаватели и три наших первых класса, точнее те, кто выдержал тесты и все-таки дошел до экзаменов.

Я села за третью или четвертую парту вместе с девчонкой из первого «Б» класса. Ее я запомнила еще по началу года: у нее были какого-то невнятно блеклого цвета волосы и вся она была как серенькая мышка, но на лице ее светились невероятные зеленые глаза. С первого взгляда она казалась именно мышкой, но второй падал именно в глаза – и все… Кажется, ее звали Элина. Что ж, рада, что она смогла дойти до этого момента… еще бы нам пройти дальше. Я со страхом ждала, когда меня вызовут к столам учителей.

– Поверский! – произнесла Джанавелла, преподавательница математики, а заодно нумерологии.

Строгая, но справедливая, она была грозой двоечников. Сейчас ее голос со страхом слушали не только двоечники, но даже самые заядлые отличники-ботаники. Ведь именно этот экзамен решал, можем ли мы стать магами, или наш потенциал так и не сможет развиться.

Фамилию щупленького парня из «В» класса я слушала с особенным страхом. Список фамилий вокруг своей я выучила наизусть: Паинская, Перепелов, Поверский, Полуночная… После него я. После него я… решится, кто же все-таки я… смогу ли я учиться дальше, или мне придется вернуться к жизни обычных людей… Придется ли мне… Я отчаянно трусила, но не так, как маленькая девочка, боящаяся темноты, а как взрослый человек, со страхом ожидающий того, что с ним случится в будущем. Что там рассказывал или показывал экзаменаторам Айн Поверский, я не помню. Вообще-то я просто не видела этого – не до того мне было.

– Полуночная! – громом среди ясного неба прозвучал голос преподавателя, я даже не поняла кого именно.

Так… Лерка, соберись, ты же можешь… ты все можешь, ты сильная, умная… сильная? В том-то и проблема. Если бы от меня что-то зависело, я не боялась бы… я никогда не боюсь ничего в таких случаях. Но от меня ничего не зависит, не зависит, сможет ли развиться моя сила или нет.

Я поднялась со стула и вышла из-за стола.

– Удачи! – услышала я тихое пожелание Элины. Слегка кивнув в знак того, что услышала, я на нетвердых ногах отправилась к столу профессора и сеча.

– Лиера, – задушевным голосом, явно стараясь лишний раз меня не нервировать, произнесла Корде, преподавательница некромантии. Между прочим, она не напрасно старалась не нервировать нас лишний раз – уже двух девчонок вывели с положительными оценками и нервным срывом. От меня, конечно, такого не стоило ждать, но все равно… – Сейчас ты по очереди пройдешь тесты на способности к разным типам магии. Закрой глаза… постарайся расслабиться… Я понимаю, что это нелегко, но все-таки… Ты не боишься кладбищ? Нет? Молодец… Представь себе кладбище. Представь мертвеца… нет, не обязательно полуразложившегося… можно просто мертвеца. Как ты себе его представляешь… а теперь представь, как будто он оживает… А теперь убей его. Как ты это себе представляешь. Так, чтобы он умер навсегда!

Я хмурилась, старательно представляя себе все, о чем она говорит. Выходило это, честно говоря, не очень хорошо. Я даже не очень расстроилась, когда минут через пять Корде покачала головой и отослала меня к следующему столу. Мы многое слышали про магию, и некромантия никогда меня не вдохновляла. Хотя, если выбирать между обычной человеческой жизнью и некромантией, я выбираю последнюю…

Следующим меня мучил Аол, седобородый благообразный дедок с вечно возвышенно-мечтательным выражением лица. Он терзал меня на предмет высшей магии, или скорее «магии тонких материй». У его учеников проявлялись способности к телепатии, гипнозу и прочему – к магии, которую нельзя пощупать. Меня заставляли думать о чем-то светлом и хорошем, представлять передачу мыслей… Если тест на некромантию я еще могла понять, то это казалось мне полным бредом. Когда меня «послали» и у него, я тоже не очень расстроилась: вообще-то некромантия и эта самая «высшая магия» – самые сложные. Маги пользуются ими, но врожденные способности очень редки.

Следующим и предпоследним сидел преподаватель общей магии. В нее входило то, что не могло войти в другие магии: телекинез, левитация, бытовые заговоры и прочее, прочее… Именно на нее я возлагала самые большие надежды, и зря: мои мысленные потуги представить плавно поднимающийся в воздух или попадающий кому-то в лоб предмет ни к чему не привели. Я уже начинала тихо нервничать: если ни одна из стихий не окажется моей магией, то со школой и с дальнейшим обучением на мага можно попрощаться.

Начали мы с земли и воздуха. Я честно представляла себе, как рушатся на землю огромные глыбы, как небо заволакивает тучами… белыми облачками… На этих самых белых облачках я умудрилась настолько расслабиться, что чуть не заснула. У меня снова ничего не вышло, оставалась надежда только на воду или огонь – две самые сильные, но и самые непредсказуемые стихии. С водой у меня также ничего не получилось, а вот огонь… Меня попросили представить горящую свечку. Просто горящую свечку на столе, до мельчайших деталей.

Свечку я представила очень живо. Полностью уйдя в себя и перестав обращать внимание на ровный голос преподавателя, я представила… медленное горение, колыхание пламени, полупрозрачные ореол вокруг огонька, в котором все кажется таким расплывчатым, капельки воска на свече…

Вернули меня к реальности крики. Я открыла глаза и тут же подалась назад. Стол передо мной и преподавателем стихийной магии горел ясным пламенем. Молоденькая, только что из института, но очень сильная преподавательница Хейя уже тушила пожар, отойдя подальше от его эпицентра. Струи воды лились у нее прямо из пальцев.

«Вода», – отрешенно подумала я, а через секунду услышала над ухом веселый голос Хейи:

– Знаешь, Лиера, кажется, ты немножко перестаралась со свечой! В следующий раз будь осторожнее, а то представляю я себе, как ты в ответ на просьбу представить костерок в лесу сожжешь всю школу. Ну, или ближайший лес. Я думаю, что ты уже поняла – ты принята в мою группу.

Тогда до меня еще не совсем дошло, что означает для меня то, что я все-таки ведьма. Пусть даже и будущая. У меня есть сила, да еще какая! И когда-нибудь… когда-нибудь… Поняла я это гораздо позже, Уже когда сидела дома и упоенно рассказывала родителям о прошедшем экзамене. Тогда же я, выйдя из класса, просто постояла немного, счастливо, по-дурацки улыбаясь и наставительно говоря себе: «Дома свечки магией лучше не зажигать…»

Поведав эту историю, я увильнула от дальнейшего разговора, отговорившись тем, что хочу спать. На самом деле в сон не тянуло совершенно. Просто хотелось побыть в одиночестве. Не люблю я, когда меня утешают.

Плакать в подушку я тоже не собиралась. Этого не позволили бы моя гордость и та половина, которую я почему-то предпочитала называть лучшей.

«Ну подумаешь, поссорилась с лучшим другом», – преувеличенно бодро увещевала она.

«Это же твой лучший дру-у-уг!» – вопила вторая половина, которую я называла «все-таки-не-зря-я-родилась-женщиной-хотя-и-непохоже». Так что, поворочавшись немного, я попросила эту свою половинку молчать в тряпочку, как делала обычно в таких случаях, и уснула сном медведя, не наевшегося перед зимней спячкой.

Наутро Рес уезжал на практику. Большинство его друзей и однокурсников провожали его, но я не вышла, а только наблюдала из окна. Амели прекрасно понимала мое состояние, поэтому не лезла с ценными замечаниями. Мне было очень неприятно, но я успела заглушить в себе обиду, и оставалась только злость. Рес был моим лучшим другом, и, что самое главное, раньше я всегда думала, что он во мне уверен даже больше, чем я в себе. Его поступок я расценила как предательство и прощать его не собиралась.

Естественно, после происшествия с Ресом настроение у меня было стабильно поганое, и вымещала я его на ком только можно и нельзя. Например, на бедняжке Даллеме, и так расстроенной из-за того, что не выиграла «место на кладбище». Но сейчас все мое сочувствие спало где-то глубоко, и я, вместо того чтобы утешить девушку, злорадно комментировала происходящее. Шутки получались не очень, но и Бьен, и Амели стоически их выносили и даже несколько раз говорили «ха-ха-ха». Ну что ж, спасибо хоть за такую моральную поддержку.

К вечеру я окончательно развеялась и меня увлек охотничий азарт. Я наконец поняла, что жизнь прекрасна, что я получила задание, которое так хотела, и не придется делать вид, что меня очень интересует трагическая биография очередного привидения, или хуже того – учиться уму-разуму в компании русалки.

Ты все приготовила? – спросила Амели, засовывая в сумку бутерброды.

Да. – Я кивнула на подборку оружия и амулетов. – А бутерброды зачем? Вместо крови вампирам предлагать будешь, если к тебе кто-то полезет? – язвительно спросила я и тут же одернула себя: в моем голосе был явный перебор с ехидными интонациями, а срывать негативные эмоции на друзьях не очень хорошо. К счастью, Амели необидчивая.

Ну, это зависит от того, будет ли вампир симпатичным, – ухмыльнулась она. – Если нет, то я ему заполню желудок чем-нибудь острым и неприятным, а если симпатичный, то такому и бутербродов не жалко. Тебе вот я же не жалею бутербродов!

Я хотела возмутиться таким сравнением, но потом махнула рукой. Гнусно хихикая и обсуждая перспективы совместной жизни Амели с неким симпатичным вампиром, мы дошли до холла, где нас ждали Бьен и Наина с инструктажем. Если без первого, то есть Бьена, мы еще готовы были обойтись, то ценные указания по методичному вонзанию кола в сердце вампира нам были необходимы… как вампирам воздух. То есть нужны позарез.

Глава 2
МИР ВО ТЬМЕ

Повелитель всея тьмы Цхакг закрыл книгу и устало посмотрел на сына, сидевшего напротив. В общем-то они были довольно похожи, но сейчас это увидеть никто не мог: младший Повелитель был укутан в черный плащ с капюшоном.

По всем расчетам, пророчество сбудется сегодня, – сказал Цхакг. – По крайней мере сбудется, если мы посодействуем.

Ты уверен, что она действительно будущая Повелительница вампиров? – несколько пренебрежительно фыркнул сын. Голос у него был довольно низкий, но приятный.

Да, Вайдер, – с нажимом ответил Цхакг. – И не только Повелительница вампиров, а и твоя будущая невеста. Не забыл?

Вайдер слегка скривился, но согласно кивнул головой, хотя эта мысль, судя по всему, не так уж его и вдохновляла.

– Ты должен проконтролировать, чтобы этот неудачник Атрон не провалил операцию и не отпустил ее, – продолжал Цхакг. – Не забывай, что ваша свадьба окончательно объединит вампиров и демонов под нашей властью. Заодно и посмотришь на свою будущую невесту.

Вайдер коротко кивнул, встал со своего места и телепортировался.

Вход на кладбище, где всегда проходила практика на живых мертвецах, встретил нас очень гостеприимно.

– Осторожно, злые вампиры, – вслух прочитала Амели надпись мелом на заборе. Внизу была намалевана жуткая рожа, изображавшая, судя по всему, бедного вампира.

– Скоро здесь будет написано: «Осторожно, недоученные практиканты», – хихикнул Бьен и первым переступил священную границу полигона.

– Я улыбнулась и последовала за ним. Недоученные практиканты – это сила!

Кладбища я не любила. Не боялась, а именно не любила. Но эта неприязнь почему-то вселяла в меня почти священный ужас – может, потому что я знала, что здесь за ближайшим холмиком нас ждет не пьяный кладбищенский сторож, а трезвый и очень голодный кладбищенский вампир?

– Страшно? – шепотом спросила Амели. Я невольно кивнула, наплевав на имидж бесстрашной девчонки, который всегда старалась поддерживать. – Мне тоже.

– Сейчас будет еще страшнее! – И Бьен заорал во весь голос.

Мы с Амели подпрыгнули и некоторое время гонялись не за вампирами, а за Бьеном, громогласно сообщая всему миру, что большего идиота он, то есть мир, еще не видывал, причем в нецензурных выражениях. Этот нахал, кажется, искренне потешался, а мы с Амели хотели сначала прибить его, а труп прямо тут и прикопать, благо место подходящее, но потом решили отложить расправу до более подходящего случая. В случае чего используем в качестве живца для вампиров, а то будь вампиром я, например, я бы не очень горела желанием лезть к трем вооруженным магам. Тем более к магам испуганным, а это, как известно, хуже ядерной войны, поскольку они… то есть мы, такого могут натворить, что никому мало не покажется.

Ревизию кладбища мы с Амели продолжили, сделав самые серьезные лица, на какие были способны, а Бьен бегал за нами и елейным голосом просил:

– Тетеньки ведьмы, не убивайте меня, я хороший!

– Еще скажи, что больше не будешь, – хмыкнула Амели.

Бьен был готов сказать еще и не такую глупость, но тут нас самым некультурным образом прервали – на нас напали.

– Эй, мы еще не договорили! – воскликнула Амели и собралась продолжить перепалку с Бьеном.

Они даже успели еще сказать пару слов под изумленными взглядами троицы вампиров, которые даже остановились, внимательно прислушиваясь к их разговору. Потом я не выдержала и громко заорала, медленно, но верно приближаясь к ультразвуковым частотам. Тогда только до обеих сторон дошло, зачем они здесь собрались.

Амели посмотрела на вампиров и с задумчиво-спокойным выражением лица испустила вопль не хуже моего. Кажется, она собиралась хлопнуться в обморок, но Бьен быстренько подхватил ее, погрозил пальчиком и достал оружие. Амели пришла в себя и, скептически оглядев вампиров, констатировала:

– Несимпатичные.

Пока вампиры возмущенно переглядывались и пытались выяснить у Амели причину столь строгого вердикта, она достала из сумки памятные бутерброды, неспешно развернула их и, вытащив из бумаги, метнула в вампиров. Пока те вытирали с лиц майонез и доедали колбасу, стараясь, чтобы она не очень завязала на клыках, мы все успели приготовить оружие и амулеты.

Я же говорила, что бутерброды понадобятся, – флегматично заметила Амели и засветила в своего вампира первым зарядом.

Действует, как я раньше не догадалась? Почему бы и вам не попробовать? – беззаботно спросила я у Амели и отряхнула руки.

И она, и Бьен еще возились со своими вампирами. Мой же лежал у меня под ногами кучкой пепла, сметенный мощнейшей огненной струей, которой я его угостила. Драка была довольно недолгой: я плевалась всеми возможными заклинаниями, особенно, конечно, налегая на любимую огненную стихию, он же кружил вокруг меня, стараясь подобраться на расстояние вытянутой руки. Один раз это ему удалось, к сожалению, и он даже ухитрился меня глубоко поцарапать, но после взмаха мечом у него вообще не стало никакой руки – ни вытянутой, ни втянутой. Вампир взвыл, и именно тогда я докончила его огненной волной.

– Потому что мы не специализируемся на магии огня! – взвыла Амели, окатывая своего вампира холодным душем. В прямом смысле слова.

Ее водяная магия особых результатов в данной ситуации не давала, единственное, чего она добилась, гак это того, что ее вампир теперь был мокрый как мышь и, естественно, еще злее, чем тогда, когда его признали несимпатичным. Ну да, хоть он и вампир, а получить несколько сотен литров холодной воды на голову в мороз никому не хочется. Вода… мороз…

– Амели, попробуй сосулькой! – крикнула я.

Амели кивнула. В воздухе что-то свистнуло (эта самая сосулька, длиной метра три), и в животе вампира открылась рваная дыра. Вампир удивленно наклонил голову, и Амели, неумело держа отточенную деревяшку, проткнула ему сердце. Громкий пшик прозвучал синхронно еше с одним – Бьен тоже разделался со своим вампиром.

Готово! Какие мы молодцы! – самодовольно заметила Амели, улыбаясь во все свое немалое количество зубов.

Может, нам разделиться и еще немного пройтись по кладбищу? – предложила я. – Авось кого-нибудь еще встретим.

Ты имеешь в виду вампиров? – хмыкнул Бьен, но уже через несколько секунд они с Амели направлялись к новым могилкам.

Мне досталась другая половина кладбища, занятая по большей части древними склепами богатых феодалов.

Я шла, беззаботно насвистывая себе под нос какую-то дурацкую, но очень приставучую песенку и помахивая зажатым в руке колом. Свое дело я уже сделала и, честно говоря, очень сомневалась в том, что здесь могут найтись еще вампиры. Нас бы наверняка предупредили.

Я слишком увлеклась своей беззаботностью, пропустив мгновение, которое учуять просто должна была, – когда трава вокруг стала шелестеть слишком уж громко, а кусты чуть шелохнулись, выпустив тех, кто там скрывался, – десяток вампиров. Они стали передо мной, довольно быстро перекрыв все пути отступления кроме пространства за моей спиной. Эти явно не были намерены есть бутерброды. Я чуть попятилась. Что-то мне это совсем не понравилось. Десять вампиров все-таки перебор даже для меня. Конкретный перебор… так, Лиера, пора делать ноги! Если ты сейчас не уберешься, тебя отсюда просто унесут. Вряд ли вампиры настроены на беседу о теории магии.

Я быстро обернулась назад, но там меня поджидала еще одна неприятная неожиданность. Отступление мне перекрывала еще одна кучка вампиров, вдобавок там обнаружились явно главные персонажи – вампир в дорогущей даже на первый взгляд одежде и высокая мужская фигура, с головой укутанная в черный плащ. Мне окончательно перестало все это нравиться, тем более что главный вампир двинулся ко мне.

Я рванула назад, решив использовать кол по назначению. Как ни странно, у меня это получилось. Чуть подпрыгнув, я изо всей силы ударила одного вампира в солнечное сплетение, когда тот согнулся, успела воткнуть кол в сердце, еще двое получили огненную струю и закончили свою жизнь догорающей кучкой пепла. Именно в этот момент я пожалела, что пожертвовала свой меч Амели и Бьену, но времени думать об этом уже просто не было. Увернувшись от цепких лапок какого-то особо ретивого служаки и обнадеженная успехом, я рванулась в сторону и… попалась. Несколько вампиров цепко схватили меня за руки, не давая возможности вырваться и чуть ли не подняв в воздух. Я попыталась лягнуться, но двое держащих меня вампиров так вывернули мне руки, что отбили всю охоту дергаться даже у меня. Вот джинн, за что же мне такое? Что самое противное, это смахивает не на случайность, а скорее на заранее продуманную засаду. Зачем я им далась? Ну убила одного сородича… а если из-за этого? Но тогда Амели и Бьен должны быть в еще большей опасности? Нет, пустите, гады, живой не дамся! Буду жива – сбегу… Обладатель черного плаща между тем подошел ко мне почти вплотную. Лица его я не могла разглядеть даже с такого расстояния – оно было скрыто в тени капюшона, да и ночь хоть была лунная, но все-таки ночь. И все же я глаз оторвать не могла. Теперь мне стало по-настоящему жутко – я не могла не то что сопротивляться, а и просто шевелиться, просто отвести от него взгляд…

– Если тебе интересно знать, это не последняя наша встреча, – неожиданно произнес он приглушенным голосом.

Если то, что его лицо приковало взгляд, хотя я и не видела его, можно было объяснить гипнозом, то голос сам по себе был завораживающий, довольно низкий и на удивление приятный…

Мерзавец! Как он мог такое со мной сделать? И зачем?

– Давай. Она не сможет сопротивляться, – коротко приказал мужчина своему спутнику-вампиру.

Тот кивнул и подошел ко мне. Я не могла даже возмутиться. Откинув волосы с шеи, он меня укусил.

– Не перестарайся. Она должна стать вампиром, а не трупом, – холодно напомнил обладатель черного плаща.

Как в кошмарном сне – холод вампирьих зубов и горячая струйка собственной крови, текущая по шее. У меня никогда не было сильной потери крови, и я не предполагала, что она так быстро и сильно обессиливает… или это от самого укуса? Наверное, я могла бы уже двигаться, но не было сил…

Я теряла сознание. Я знала, что это все… это конец. Это моя смерть. Теперь я не поверила в это, а просто знала. Знала, что больше ничего не будет. Кажется, я уже лежала на снегу, не могла пошевелиться. Последнее, что я помню, это чужая солоноватая кровь, которой меня поили, необычайно холодная кровь, какие-то слова, сказанные мне на ухо… и все. Как же мы еще встретимся? Тьма. Конец?

Приход в себя был еще более неприятным, чем уход, хотя мне и казалось, что этого быть просто не может. Голова и все тело ужасно болели, хотя я и лежала на чем-то мягком. Кажется, на затылке зрела, а точнее уже созрела гигантская шишка, по остальным частям тела как будто проехался конный парад. Открывать глаза не хотелось, но через какое-то время я поняла: последнее, что я помню, это то, как меня убивали. Оптимизма мне это не добавило, но зато добавило желания активных действий. Так что не выяснить, что со мной творится сейчас, было бы непростительной халатностью. Я открыла глаза, но мне это ничего не дало: вокруг была кромешная темнота. Я, как и большинство более-менее не спящих на уроках учеников, владела заклинанием ночного видения, но для этого нужен был хоть малюсенький лучик света, а здесь его не наблюдалось. Я бы в любом случае ничего не увидела. Зато почувствовала, что что-то не так с моей силой. Она была слишком невоздержанная, было такое ощущение, что скоро она начнет выплескиваться бесконтрольно, как шампанское из предварительно встряхнутой бутылки. И что самое интересное, моя сила все прибывала. И мне это, кажется, даже нравилось. Я осторожно пошевелилась. Вместо новой гаммы неприятных ощущений боль притупилась, а потом и вовсе пропала. Вот это хорошо! Я ощупала себя, с ужасом ожидая следов переломов, ссадин, выбитых зубов и тому подобное. Так… вроде живая. И даже здоровая. Я начала ощупывать все вокруг себя. Попыталась сесть и больно стукнулась головой. Отлично, теперь шишки у меня будут парносимметричные – одна на затылке, другая на лбу. И вообще, у меня такое ощущение, что я нахожусь в каком-то ящике! В гроб меня, что ли, положили? Меня пробрало холодом от этой мысли. Ведь могли же. После укуса я могла впасть в летаргический сон, меня посчитали за мертвую и… ой, мамочки! Я судорожно втянула воздух и потом только поняла, что не нуждаюсь в дыхании. По крайней мере до этого за пять минут лежания в сознании я не вдыхала ни разу. Ой. Ой, кажется, меня сделали вампиром!

Несколько минут я просто лежала и паниковала. Что же теперь будет? Я не хочу, слышите, я не хочу быть вампиром! Вы, высшие силы или хотя бы Наина, ну хоть кто-нибудь, пожалуйста, верните меня-а-а! Мне же страшно, я не хочу пить кровь и убивать, но и умирать от руки коллеги-мага тоже не хочу! Ну, пожалуйста, хоть кто-нибудь, скажите мне, что это просто сон, а я еще вообще не ходила на практику! За что мне такое, я ведь не такая уж и вредная, я в детстве даже пила молоко и ела овсянку! Раз в месяц… Ну ущипните меня кто-нибудь! Или убейте сразу, чтобы не мучилась. Я мысленно приказала себе прекратить истерику и выбираться. Возможно, мне повезло и меня еще не похоронили…

Когда на меня обрушилась земля, я поняла, что по мне уже, наверное, свечка стоит. Я скривилась, все-таки тонны влажной грязной земли в лицо – не лучший душ после пробуждения. А тем более после воскрешения. Вот вылезу (если вылезу) – устрою поминки по самой себе, надо же хоть как-то развлечься. Нервно-истерически подхихикивая от такой картины, я с трудом вылезла на поверхность. Тонкий слой снега несколько очистил мою одежду от грязи, но все равно я была грязная, как свинка, с упоением валявшаяся в луже добрые полчаса. Я была одета довольно легко, но мне было совершенно не холодно. Я прислушалась к своим ощущениям. Вроде все было как и раньше. Хотя нет, уже не так. Обострились все чувства. Я чувствовала запахи, о которых раньше и не подозревала, и великолепно видела все события этой темной ночи. Это была такая свежесть чувств и ощущений, как будто бы меня хорошенько вымыли с песочком, высушили и теперь пустили в мир. Наверное, именно так все воспринимают младенцы – очень ярко, очень четко, как будто я вижу все впервые. Хм, а может, и неплохо быть вампиром? Вот еще проверю себя на лояльность к роду человеческому, и вообще будет хорошо!

Некоторое время я разгуливала по кладбищу, пытаясь привыкнуть к своим новым возможностям. Например, я не поморщившись разбила каменный памятник, добавив работы сторожам. На моей руке обозначилась кровоточащая ссадина, но я не почувствовала боли, и не успела первая капелька крови впитаться в землю, как самой раны уже не было. Через некоторое время пришло другое ощущение. Голод. Человеческий голод, который можно утолить хорошим обедом, и что-то еще, что-то большее, сокрушительное, как холодный душ после насильственной побудки. Так… чем у нас питаются вампиры? Правильно…

В моем доме, как ни странно, крови не оказалось Хотя что ей там делать? От комаров откупаться? Идея конечно хорошая, но не очень выполнимая: моим новоприобретенным «родичам» совершенно все равно, кого кусать, главное – чтобы он был поближе. Попробовать обычную еду я почему-то не догадалась, хотя и могла бы. Но до такого гениального вывода я пока не дошла. Пораскинув мозгами (или чем там вампиры думают), я пришла к совершенно нелогичному в данной ситуации выводу – что обо мне, наверно, беспокоятся Амели и Бьен. Еще бы, лучшая подруга умерла, и ее похоронили! В общем-то они должны были не беспокоиться, а рыдать, но я уже говорила, что с логикой у меня нелады? Так вот, после превращения в вампира эти самые «нелады» превратились в «полное отсутствие». Поэтому я и отправилась к Амели домой, полагая, что они оба там. Правда, почему я так решила, объяснить я не смогла бы. Может, у вампиров к человеческим пяти чувствам добавляется еще и шестое – искомая интуиция, заменяющая женщинам логику? Тогда понятно, что случилось с моим логическим мышлением – здесь, наверное, что-то одно: либо логика, либо интуиция. Мне в общем-то было практически все равно, главное – чтобы помогало.

Я действительно нашла их у Амели. Дверь ее квартиры, которой она пользовалась довольно редко, преимущественно во время каникул, была незаперта. Стучать я не стала, а сразу направилась в гостиную, где скорее всего и находились друзья. Амели и Бьен сидели на диване, перед ними стоял низенький столик. Накрытый. А сами Амели и Бьен, к моему величайшему удивлению, были пьяными в зюзю. Нет, ну я так не играю! Я тут оживаю, из могилы вылезаю грязная, как неизвестно кто, а они тут напиваются! Причем, кажется, находятся уже в той кондиции, что и моему появлению не удивились. Я подумала и поняла, что это мне в общем-то на руку. Если бы я так же триумфально появилась, когда они были бы во вменяемом состоянии, лучшее, на что я могла рассчитывать, это дикие вопли, а худшее – кол в сердце. Оно мне надо? Поэтому, пользуясь моментом, я сразу же заявила, что я теперь вампир. Реакции на это, естественно, не было никакой. Бьен махнул рукой.

– А мы тут тебя поминаем, – объяснил он. Потом подумал и предложил: – Присоединяйся.

Я же сама недавно предлагала самой себе устроить поминки, так почему бы не устроить их в хорошей компании лучших друзей? В общем, думала я недолго…

…По прошествии получаса я уже тоже была готовая. К тому, чтобы петь песни, вопить и идти в бой на дракона с голыми руками. Не помню, чтобы я когда-то так напивалась, и надеюсь, что и не вспомню. Но что было, то было. А было весело! К несчастью, события того вечера не стали выветриваться у меня из памяти, как обычно у жертв алкоголя, напротив, намертво засели в голове, так что на следующее утро я могла вовсю насладиться «кино» «Напившиеся маги» с собой в главной роли. Естественно, сначала мы пили. Мои новоприобретенные физиологические изменения не сработали, но алкоголь действовал на меня не хуже, чем на всех нормальных людей. После того как я дошла до состояния «навеселе», а Амели и Бьен, начавшие гораздо раньше, были уже не просто «навеселе», а «весе-о-олые», мы начали петь, а точнее, очень немелодично завывать. В трезвом состоянии Амели (единственная из нас) довольно неплохо пела, но так то в трезвом состоянии!

– Ой, цветет калина в поле у ручья! – выводили мы.

Дальше слова этой песенки мы не знали, а потому перешли к другой, сменив репертуар на заставки из иномирных сериалов и фильмов. С нашей легкой руки их по зеркалу мировидения смотрел весь Институт: пару лет назад мы случайно обнаружили, что кроме общения и осмотра территории по нему вполне можно смотреть «кино» из другого мира. Потом мы приступили к другим песням, перепев весь репертуар наших любимых исполнителей. Когда песни закончились, мы решили поразвлечься мытьем посуды. Посуду мыть никто не любит, и мы не исключение, но на то мы и пьяные, чтобы превратить в веселое занятие даже это!

После первой же разбитой тарелки Амели поняла, что такими темпами ее сервизу очень скоро придет конец, и мы устроили конкурс. Тому, кто разобьет меньше всего посуды, полагался новый шарф Амели. Мы с Амели принялись с сосредоточенностью, достойной урока по истории, перемывать посуду, но выиграл все-таки Бьен, поскольку ее не мыл вообще. Однако условиями конкурса Амели почему-то забыла оговорить этот пункт, так что все было по-честному, и шарф достался Бьену. Он был ярко-красного цвета и выглядел слишком длинным даже на отнюдь не низеньком Бьене. Я поинтересовалась, как он выглядел на Амели, поскольку шарф она купила только неделю назад и надеть еще не успела. Девушка, кажется, этого и сама не знала, а посему захотела примерить, но Бьен вцепился в шарф, отказываясь его отдавать, и гордо ходил с ним на шее весь оставшийся вечер. Побузив еще пару часов, за которые мы успели несколько вывести алкоголь из организма методом частого хождения в туалет, мы утихомирились, в смысле – пошли спать.

О том, что у Амели три комнаты, мы, естественно, не вспомнили и завалились спать в одной, разложив диван. Я ложилась последней и выключила свет. Покачиваясь, как осинка на ветру, я с трудом дошла до дивана и легла. Было жестко и холодно, под рукой было что-то твердое и, кажется, храпело. Я стукнула его, ушибив локоть, а потом, устроив поудобнее подушку, с горем пополам заснула – по голове что-то хлопало, а по спине гулял сквозняк, что не способствовало здоровому сну.

Проснулась. Открывать глаза не хочу. Ну и не буду. Все, больше не пью. Вообще никогда. Ох, голова болит. Что мы вчера отмечали? Кажется, мои поминки. А когда я успела умереть? Не помню. Надо будет опросить у кого-нибудь умного и желательно трезвого. Зато я помню, когда успела воскреснуть. Что ж, и это достижение. Я уже говорила, как сильно голова болела?

Я осторожно пошевелилась, боясь, что неприятными ощущениями в голове дело не ограничится. Потом пошевелилась еще раз. Кажется, с тем, что у меня болит голова, я сильно преувеличила. Чувствовала я себя, как ни странно, вполне сносно (что было действительно странно, если учесть, что вчера я: а) ожила и б) напилась как свинка, дополнив этим свинячью же грязь после вылезания из могилы). Вот только голоса из кухни уж очень сильно резали уши, а запахи – нос. Впрочем, запахи были весьма приятными… наверное, Амели готовила – у нее это довольно неплохо получается, чего нельзя сказать обо мне. Что-то элементарное вроде яичницы или жареного мяса я приготовить могу и с голоду сама не умираю, но еда в моем исполнении получается именно съедобной, а не вкусной. Потом я вспомнила, что обострение чувств – это благоприобретенные способности моего вампирьего организма, а не следствие переизбытка алкоголя в крови. Вспомнив, как я их обрела, я тихо накрыла голову подушкой. Мама дорогая! Я же теперь вампир! И что мне теперь делать? Кажется, я собиралась повторить вчерашнюю истерику. Взяв себя в руки, я сдвинула подушку с лица и открыла глаза. Темные шторы были заботливо задернуты. Н-да, понятно, почему мне так неудобно спалось! Я умудрилась пристроиться не на диване, а между диваном и тумбочкой, в неприятной близости от балкона и балконной двери, всю ночь хлопавшей меня по голове. Храпевшим предметом, о который я вчера отбила локоть, оказалась тумбочка, а не Бьен, на которого я вчера грешила.

Из кухни доносились то повышающиеся, то затихающие голоса Бьена и Амели – кажется, они боялись меня разбудить, но временами забывались и заговаривали слишком громко.

– Она вампир! – почти крикнула Амели и снова перешла на трагический шепот: – Она вампир. А ты понимаешь, что это значит? Она будет охотиться и пить кровь. Удивительно, как она не напала на нас вчера.

Ну спасибо, подруга. Обласкала, как могла. Я это еще припомню и если вдруг проголодаюсь, то обещаю, что ты будешь моей первой и последней жертвой!

– Но, может, она не плохой вампир? – с надеждой спросил Бьен.

Да… он всегда был простоват, но друзьям предан безмерно. Идеалист несчастный.

– Ты что, с ума сошел? – Снова повышение тона и шепот: – Ты когда-нибудь видел хорошего вампира?

– Ну, в сериале. Вы с Лиерой еще долго кричали, что он симпатичный, – подумав, ответил Бьен. – Нет, ну действительно, может, она хорошая, может, она еще сама не осознает, что с ней происходит?

Все это было сказано с такими возвышенно-трагическими интонациями, что я обзавидовалась.

– Тогда мы должны ей помочь, – подытожила Амели.

Я услышала шаги и почувствовала приближение Бьена и Амели. Я быстро прикрыла глаза.

– Лиера, – осторожно позвала Амели. – Лиера, как ты? Пообещай, что не будешь обедать нами, по крайней мере до того, как мы поговорим.

Я уже не притворялась и села. Бьен с Амели переглянулись, парень протянул руку и помог мне подняться.

– Ты не очень удобно устроилась, – сказал он с усмешкой и снова посерьезнел.

Я мрачно покосилась на Амели и приготовилась ждать, что же она мне скажет.

– Лиера, ты знаешь, что ты вампир? – все так же осторожно, словно разговаривала с ребенком, спросила Амели.

Я кивнула.

И тогда Амели с неподдельным любопытством спросила: – Ну и как ты себя чувствуешь?

– Как мертвец, – хмуро сказала я и хихикнула. Амели тоже улыбнулась и повела меня пить чай. Во время чаепития я в нескольких словах описала подруге происшедшее на кладбище, не поскупившись на нелестные эпитеты в адрес обладателя черного плаща и вампира, превратившего меня. Вспомнив об этих двоих, а особенно о черном плаще, я ощутила острое желание что-нибудь разгромить… Сейчас-то не буду, но, если еще раз встречусь с кем-то из них, им не поздоровится! В смысле, догоню – убью!

– Итак, что мы имеем? – начала Амели импровизированное заседание. – А имеем мы вампиршу в количестве одной штуки со сверхъестественными способностями, в которых она еще сама не очень разбирается, и необходимость ее чем-то кормить. Последний вопрос лично меня волнует больше всего, как-то не хочется стать обедом вампира. А из этого следует вывод, что нам надо сделать так, чтобы Лиера не была вампиром, а снова стала человеком.

Я усмехнулась. Я уже успела несколько смириться с тем, что стала вампиром. В общем-то особых неудобств это мне пока не доставляло, после завтрака я даже обнаружила, что могу обходиться без крови, а случайно приоткрыв штору – что солнце мне не очень мешает. Странно это в общем-то… что-то я не похожа на классического вампира! Конечно, мне было жутковато от сознания того, что я теперь не человек, что по ночам могу гулять по кладбищам и пить кровь, что при желании смогу превращаться в летучую мышь, или волка, или просто в туман… Но ведь один раз в детстве я уже сделала выбор между обычной жизнью и жизнью мага, я сделала его без раздумий, хотя знала, что это может быть опасно и что спокойной жизни пришел конец… но я сделала этот выбор без колебаний потому, что всю жизнь мечтала о сказке, хотела быть не такой, как все… Я стала не такой, как все люди, а теперь стану не такой, как все маги. Да и как вампиры. Так что жизнь продолжается! А точнее, посмертие.

– Гениальный вывод. И как это сделать? – ехидно спросила я, теребя край занавески.

– Интересный вопрос, – жизнерадостно ответила Амели. – Надо подумать.

Я страдальчески закатила глаза. У Амели был один небольшой недостаток – она любую даже самую мерзкую работу могла превратить в личный праздник, а своим энтузиазмом в таких случаях часто бесила окружающих. Меня, например. Я вообще-то обычно довольно спокойная, но в такие моменты подруга и святого может вывести из себя. Амели же, не обращая внимания на мою перекошенную физиономию, погрузилась в размышления, совершенно игнорируя нас с Бьеном.

– Слушай, а может, тебе не надо становиться человеком? – спросил он. – Обостренные чувства, физическая сила… единственное, что плохо, – так это то, где мы кровь брать будем.

А Амели жаловалась, что у нее соседи доставучие, вот с них и начнем, – сказала я, демонстративно улыбнувшись во все зубы и четыре клыка. От утренней мрачности и плохого настроения уже не осталось и следа, напротив, я была бодра, как вампир в полночь, и готова за один день перечитать всю библиотеку Института, шокировав библиотекаря. – А когда кончатся соседи, возьмемся за учителей, а в первую очередь – за Пасидона. Но вообще-то я загорать люблю и не позволю лишить себя этого священного права.

Но вампиры не загорают, – резонно возразил Бьен.

А они, наверное, и при жизни были блондинчиками, не переносящими солнца, а блондинка из меня – как из Амели тяжеловес.

Бьен оценивающе посмотрел сначала на мои волосы, потом на Амели, все еще шепчущую что-то себе под нос. Наверное, в этот момент она не мне одной напомнила бормочущий дымом паровозик, Я не поленилась и пустила в ход пятиминутное заклинание окрашивания волос. А что, мне так даже идет! Надо будет запомнить… к следующему экзамену, когда я захочу выставить себя идиоткой. Будет в противовес «Блондинке в законе» блондинка в магии – авось мне сделают поблажечку? Хотя ладно, шучу, шучу… мне это не надо.

Через полчаса мы с Бьеном уже откровенно скучали и перебрасывались в карты. Я-то надеялась, что с превращением в вампира что-что, а скучно мне уж точно не будет, но, выходит, ошибалась.

Ты опять дурак, – лениво сказала я, выбрасывая последний козырь.

Кто бы сомневался, – проворчал Бьен, раздавая карты.

Дураком он был уже пятый раз подряд. Я, конечно, и не подумала играть честно, а пользовалась новоприобретенными способностями – оказалось, в моем распоряжении что-то вроде частичной телепатии. Я могла слышать мысли только по одному выбранному предмету, и сейчас я выбрала этой темой карты. Интересно, какие еще новые способности теперь есть у меня, а я о них даже не подозреваю? Превращение в вампира может открыть мне новые возможности, я могу стать самой могущественной ведьмой… Честолюбие и мания величия всегда были среди моих недостатков.

Мы раздали карты по новой. Я попробовала не читать мысли Бьена и тут же продула. Бьен заметно повеселел. Не, ну я так не играю! Я уже вошла во вкус, начала выигрывать… все, пора завязывать с честностью. Долой совесть, даешь победу!

Когда карты надоели окончательно, мы принялись обсуждать поголовно всех наших знакомых, начав с однокурсников и кончая учителями. Кто говорит, что мужчины никогда не сплетничают? Ха! Нашей сестре до них еще идти и идти! Когда все темы для разговоров были исчерпаны, я уже сидела как на иголках по вполне понятной причине. Вставать было лень, но что поделаешь, если количество жидкости в мочевом пузыре зашкаливало за допустимую норму. К сожалению, оказалось, что с превращением в ходячего мертвеца надобность ходить в туалет у меня не отпала. А жаль. Этому я, наверное, была бы рада даже больше, чем более сильной магии. Зато хотя бы комары меня теперь кусать не должны. И то дело. Несколько минут я гак и просидела – уже не потому, что лень было вставать, а потому, что не могла решить, куда сначала идти: налить себе еще чая или в туалет. Мочевой пузырь победил, я выбрала туалет. Покосилась на Бьена, по его глазам было видно, что он решает тот же вопрос.

– Я первая! – крикнула я одновременно с Бьеном и рванулась к туалету.

К моему позору, он успел первым. Зато я налила себе чаю – слабая замена. Очень слабая.

К тому времени, когда мы оба вернулись в гостиную, поздравив друг друга с облегчением, Амели уже нетерпеливо ждала нас.

– Кажется, я вспомнила, – мрачно сказала она. – Единственный экземпляр заклинания хранится у Атрона, президента вампирьей страны Ливании. И вряд ли он захочет поделиться своими знаниями.

Я слегка понурила голову. Да, действительно. Что же, плакало мое возвращение, наверное.

– Ничего (тук-тук) мы поищем (тук-тук) другой способ (тук-тук), – выдала Амели, только выражение лица у нее при этом было странное. Ну да… откуда это «тук-тук»?

Мы дружно вскочили на ноги. Поиски непрекращающегося «тук-тука» заняли каких-то несколько секунд, приведя нас всех к окну. В него всеми конечностями отчаянно долбила замерзшая летучая мышь. Я открыла окно, впустив посланницу, а это, несомненно, был почтальон. Такой способ общения иногда используется среди нечисти, хотя есть куда более современные варианты. Мышка сделала круг почета по комнате, дождалась, пока мы отцепим от нее письмо, и улетела. На салатном с гербом конверте стояло мое имя. Я развернула письмо и зачитала вслух:

– «Уважаемая Лиера Полуночная, мы рады сообщить вам, что вы официально зачислены в категорию вампиров. Вам присвоен второй класс, упыревидный, и теперь вы являетесь официальной гражданкой Ливании со всеми правами, сопутствующими вашему положению. Вам присваивается имя Реехеана, которое в дальнейшем будет использовано во всех документах вампирьего общества. К письму прилагается ваш вампирий паспорт. Атрон, президент независимой вампирьей республики Ливании». И подпись.

Я растерянно свернула бумажку и потрясла конверт, доставая паспорт. Некоторое время я тупо смотрела на него, решая, что делать – возмутиться или просто расхохотаться.

– И у них законодательство! – восхитился непонятно чему Бьен. – Покажи паспорт.

Я перекинула ему тонкую книжицу черного цвета с кроваво-красными буквами. Бьен внимательно изучил ее и вернул мне, прокомментировав происшедшее глубокомысленным хмыканьем. Весело, что и говорить. Реехеана… брр… надо ж было такое придумать! Изверги какие-то. Мне свое имя специально зубрить придется.

Рес, а точнее его пегас, плавно приземлился на окраине столицы Ливании. На теплый прием он не надеялся хотя бы потому, что у всех жителей этой милой страны температура тела равна температуре окружающей среды, а зима была в самом разгаре. О чем собственно, и подумал Рес, когда под порывами ураганного ветра его пегас сел на заснеженную площадку, с трудом удерживаясь на одном месте. Летун всхрапнул и брезгливо затряс головой, пытаясь стряхнуть снег с гривы. Тот припорошил его, как седина, и Рес неосознанным движением стряхнул снежинки, «вернув молодость» своему пегасу.

– Потерпи немного, – подбодрил Рес верного летуна, похлопал его по шее и, символически привязав к ближайшему деревцу, пошел в город.

Он бы ни за что в здравом уме не прилетел сюда, но кто здесь говорил про здравый ум? Скорее про дружбу. Услышав о том, что его сон оказался вещим и Лиера превратилась в вампиршу, маг преисполнился решимости помочь подруге, пусть даже она и не считает его больше своим другом. За последние пару дней Рес успел довольно много прочитать по интересующей его теме и знал, что единственный экземпляр нужного заклинания хранится в сейфе у Атрона, вампирьего президента. А также то, что заклинание это не стоит применять раньше,– чем ровно через полгода после превращения, иначе это может иметь негативные (читай: летальные) последствия для подопытного кролика, то бишь вампира. Ну что ж, он добудет эти бумажки, расскажет про них Лиере, и через полгода она сможет стать человеком. Если захочет к тому времени, мрачно подумал Рес. Заклинание это могло не подействовать против воли, а шесть месяцев были как раз испытанием для новоявленного кровопийцы. Испытанием на человечность, что ли?

Поплотнее укутавшись в плащ, который защищал как от холода, так и от чрезмерно пристального любопытства аборигенов, Рес направился к центру города, где и располагалась, по его данным, резиденция Атрона вместе с искомым сейфом. На его счастье, как он успел выяснить по дороге из развешенных объявлений, сегодня у Атрона проходил ежегодный зимний бал, посвященный джинн знает какому вампирьему празднику. А значит, кроме как в бальном зале народу будет немного. Это хорошо… это – очень и очень хорошо, потому что отбиваться от оравы озлобленных вампиров не очень хотелось.

К резиденции стекались многочисленные гости, а посему не составило особого труда затеряться среди них. Недалеко от самого входа Рес скользнул в сторону и обошел здание вокруг, осматривая на предмет открытых окон-дверей. Закрыто, закрыто, закрыто… выломать, что ли? Хотя нет, вот вроде открытое окно… на третьем этаже, правда, но что это для мага? Левитацию изучают еще на первом курсе, и к своему пятому он не успел забыть, как надо летать. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что любопытных вампирьих физиономий не наблюдается, Рес слегка приподнял руки вверх и, покачавшись в воздухе, легко и непринужденно влетел в окно. Это оказалась чья-то спальня, причем судя по многочисленным побрякушкам и тряпкам, раскиданным в художественном беспорядке, – женская. Вспомнив план дворца, найденный в архивах, Рес понял, что искомая комната с сейфом помешается этажом выше и немного левее. Задерживаться в спальне больше он не стал. Осторожно выглянув и убедившись, что в коридоре пусто, Рес вышел за дверь и, изображая непринужденную прогулочную походку, отправился на верхний этаж.

Четвертый, последний этаж встретил его куда как неприветливее предыдущего: Большинство дверей были если не железными, то из дерева очень крепкого даже на первый взгляд, а замки на них впечатляли своими размерами. Впрочем, размеры – не всегда признак качества. Еще одной проблемой дверей было то, что они были практически одинаковыми. Порывшись снова в закоулках памяти и воспроизведя план четвертого этажа, он почти уверенно направился к одной из дверей, мысленно моля все высшие силы, чтобы это была именно она. Иначе получится совсем весело – потратить полчаса на вскрытие двери и потом выяснить, что она ведет не туда, куда надо. Может, легче стену проломить?

«Разве что своей головой продолбить», – мрачно подумал Рес, прикинув толщину стен, и принялся за обработку нужной двери.

Как и предполагал маг, раскупорка двери заняла довольно много времени. С замком и самой дверью, рассчитанными на обычные способы взлома, при помощи магии он справился бы шутя, но они были защищены также многочисленными заклятиями, с которыми пришлось повозиться. Пусть Рес и неплохой маг, но его профиль все-таки предсказания, а не кража со взломом. А ведь ему еще предстояло сейф ломать! Если на дверь наложены такие заклинания, то что же должно охранять сейф? Злобный оголодавший дракон, не меньше.

Но его опасения не оправдались. Встроенный в стену темной комнаты сейф почти не охранялся. Достаточно было взломать обычный код, никаких магических неприятностей не предвиделось. Рес мог вздохнуть с облегчением. Взяв черную кожаную папку, которая, собственно, и лежала в сейфе, он открыл ее. Внутри был один единственный листок, но, пробежав его глазами, Рес убедился, что никакого подвоха нет. Это действительно было то, что нужно. Захлопнув папку и сунув ее в бездонный карман на внутренней стороне плаща, Рес обернулся и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Вот он, главный подвох!

Позади него с далеко не человеколюбивыми лицами стояли с десяток вампиров во главе, судя по всему, с самим Атроном, в котором Рес без особого труда опознал вампира, обернувшего Лиеру. Сейчас он смотрел на парня исподлобья и, по всему было видно, не собирался хлопать его по плечу и говорить: «Верным путем идешь, товарищ».

– Похвально, мальчик, – все-таки заговорил Атрон, сразу взяв быка за рога. – Мало кто добирался так далеко. Поэтому я сделаю тебе скидку. Ты отдаешь папку и исполняешь некоторые мои поручения в мире людей, а мы сохраняем тебе жизнь. Ну, как тебе предложение?

Он говорил спокойным, уверенным тоном. Таким уверенным, что Реса пробрала дрожь. В чем он так уверен, интересно? В том, что молодой маг согласится, или в том, что откажется и его убьют? Как бы то ни было… какое-то из этих ожиданий я точно не оправдаю, подумал Рес.

– Никогда! – гордо ответил он, мысленно ища путь к отступлению.

Не в окно же сигать вместе с решеткой! И не с вампирами драться, видно же, что это элита стражи. Рес вряд ли справился бы даже с десятью обычными вампирами, что уж говорить о самом Атроне. Да и отдавать папку не хочется. Впрочем, есть один способ…

– Жаль, – совершенно безучастным тоном произнес Атрон. – Ничего не поделаешь, тогда тебя придется убить.

Он коротко кивнул страже и отошел в сторонку, чтобы не мешать. Что ж… другого выхода действительно нет. Рес скороговоркой выпалил сложнейшее заклинание, его и, соответственно, папку окутало традиционное свечение. Через несколько секунд свечения не стало. Мага и папки тоже.

На их месте осталась сиротливо стоять небольшая статуэтка из черного дерева, схематически изображающая человека с протянутыми вперед руками. На крошечных ручках с трудом можно было угадать еще более крошечную папку.

– Ах ты, маг джиннов! – в сердцах выругался Атрон и, подумав, добавил еще несколько более крепких выражений, заставив стражу заинтересованно прислушаться.

Такой пакости глава вампиров никак не ожидал. Маг, вместо того чтобы оказывать какое-то сопротивление или умереть с честью, просто-напросто превратил и себя, и папку в эту самую статуэтку. Из серии «ни вашим ни нашим». И ведь действительно никому, так как снять это заклинание практически невозможно. Снимется оно либо само собой по истечении некоторого срока, на который заклинание было рассчитано проклятым магом, либо если (или когда) маг сам решит освободиться. Засел прочнее, чем черепаха в панцире… чтоб его!

Все еще нецензурно поминая мага (на сей раз мысленно), Атрон принял решение, что с ним теперь делать. Все очень просто. Нельзя позволить, чтобы о похищении ценной бумаги пошли слухи, а значит, в этой комнате все останется по-прежнему. А вот в музее какого-нибудь провинциального городка, где есть служащие Атрона, появится новая, очень интересная статуэтка из черного дерева…

Глава 3
ТРОЙНОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ

Следующие несколько дней были скучными и однообразными. Многочасовые сидения в библиотеке под чутким руководством Амели, не дававшей сбежать нам с Бьеном и присоединившейся к поискам Даллеме, многочисленные заклинания, вызывавшие порой самые непредсказуемые последствия… Но просто неосторожными заклинаниями дело не ограничилось – Бьен и Даллема, относившиеся друг к друг с вежливой неприязнью, сменили ее на невежливую неприязнь, которую и выражали методом «случайных» заклинаний. Позавчера с утра у Дал на руках выросли длиннющие когти, добавив ее имиджу зловещий оттенок. Когти вырастил ей Бьен, и к вечеру почему-то именно у него на голове появились роскошные оленьи рога. Мы с Амели только похихикали по этому поводу, но Бьен обозлился, и к утру у Даллемы полностью пропал голос. Амели, попытавшаяся вмешаться, вчера пришла в полном расстройстве: ее роскошная шевелюра из длинных черных кудряшек, которой она безмерно гордилась, внезапно выпрямилась, да еще позеленела. Я, похихикав, сказала, что в общем-то очень миленько выглядит, но Амели не оценила моей поддержки и почти обиделась не только на Даллему с Бьеном, но и на меня. Кто из них это учудил, было непонятно, но у обоих были такие невинные лица, что напрашивалось предположение о совместном творчестве. Хм… приятно убедиться, что хоть в чем-то они могут достигнуть компромисса. Пакостники мелкие. Надо будет спросить у них, каким заклинанием они воспользовались…

Сегодняшний день в библиотеке тоже начинался весело: Бьен пришел, помахивая в воздухе длинным рыжим хвостом (естественно, на том месте, где у нечеловекообразных он до сих пор остался), и возмущенно заявил:

– Нет, так дело не пойдет!

Покосившись на явно довольную Дал, он ушел в глубь библиотеки. Наверняка разыскивать проклятие пострашнее. Как дети, честное слово! Хотя временами я им завидую. Амели на них уже плюнула, и теперь они помогали нам только по своей воле… и то «помогали» – это слишком сильно сказано. А у меня просто не было выхода, к тому же Амели с такой энергией взяла меня в оборот, что я просто не могла вырваться, хотя временами мне хотелось плюнуть на все это. Амели, все еще пытавшаяся придать своим волосам нормальный цвет (после ночных стараний они стали ярко-желтыми), только снисходительно посмотрела на шутников. «Чем бы маг ни тешился, лишь бы некролог не писал», – ясно говорил ее взгляд. Поймав себя на мысли, что тоже скоро почувствую себя матерью большого семейства, я срочно решила исправляться и, немного поколдовав, подшутила над обоими противниками. У Бьена отпал хвост, зато появились кроличьи зубы, а Даллема обзавелась раздвоенным языком. Дал с Бьеном переглянулись, расколдовались и смылись из библиотеки, наверняка строить планы мести. На рудниках науки остались только мы с Амели, причем на ее помощь рассчитывать явно не стоило, пока она не разберется со своей шевелюрой.

Я ушла в дальний край библиотеки. Хотелось побыть одной. Настроение мое, приподнявшееся было после моего «милого развлечения», снова начало зашкаливать за отметку «очень плохо». Я ничем не могла объяснить столь внезапную смену настроений, но теперь мне в голову приходили только плохие воспоминания. Вспомнилась я себе семилетней девчонкой с отчаянной тоской по чуду, вспомнились мои двенадцать лет, когда я казалась себе полной неумехой, недавние слова Реса про то, что я полная неудачница.

Впору было разрыдаться, но этого делать я не собиралась. Схватив подвернувшийся под руку фолиант, я открыла его наугад. Заклинание, попавшееся на глаза, показалось мне смутно знакомым. Я, не думая о последствиях, начала зачитывать его. Но воспоминания мешали мне сосредоточиться. Мне показалось, будто я услышала чей-то шепоток, помогающий вспоминать плохое дальше.

Я вскочила и резко оглянулась. Так я и думала. Позади меня витал в воздухе дух плохих воспоминаний. Пакостливая тварь, особого вреда не приносит, но иногда может даже свести с ума, навевая на человека плохие воспоминания. Дух этот обычно жил в библиотеках или других старых и пыльных помещениях, где бывает много людей, но почти всегда тихо: в музеях, галереях и тому подобное. Там он выискивал себе новую жертву. Иногда мог помучить несколько минут, пока не надоест, а иногда мог преследовать месяцами – все это зависело только от человека и от того, как он воспринимает мир. К некоторым оптимистам в розовых очках вроде Амели или Бьена он вообще не полезет, но у меня сейчас и так не лучший период… вот на меня он и обратил внимание.

Я не спеша произнесла заклинание. Дух скривился, показал дулю и исчез, лишь только после этого я поняла, что произнесла заклинание в ритме предыдущего, тем самым переплетя их. Я повернулась к книге, надеясь, что это прошло без последствий. Но они не заставили себя ждать.

Книга слабо светилась. Сначала совсем чуть-чуть, по краям, потом ближе к центру и, наконец, вся. Сияние становилось все ярче, к концу оно просто резало глаза. Я невольно зажмурилась, потом, подумав, закричала, наверное, в надежде, что кто-то принесет солнцезащитные очки. На место происшествия уже бежала Амели, что я определила по приближающимся цокавшим шагам: Амели всегда оставалась верна каблукам. Я перестала кричать, жалея барабанные перепонки подруги, хотя до ее обычных криков я все равно не дотягивала, да и глаза уже можно было открыть. Сияние потухло.

– Что случилось? – спросила Амели.

Я пожала плечами. В глазах нестерпимо резало, как будто песком присыпали или я заболела гриппом, Я коротко поведала Амели свою печальную историю. Она тяжко вздохнула, видимо решив прибавить к числу своих «деток» еще одно существо. Я скептически хмыкнула и, не задумываясь, дочитала до конца начатое заклинание.

– Лиера, не надо! – воскликнула Амели, но было поздно.

Заклинание подействовало.

Воздух вокруг меня замутился, став почти непригодным для дыхания. Я возблагодарила всех известных мне богов за то, что мне теперь не нужен воздух, иначе можно было задохнуться. А Амели-то как? Но через секунду все прекратилось. Воздух снова насытился кислородом, а Амели была в полном порядке.

Она смотрела на меня, как кролик на удава. Точнее, не только на меня. Я огляделась по сторонам. Справа и слева от меня, точно так же поправляя волосы, стояли еще две Лиеры, точно такие же, как и я.

– Мама дорогая! – простонала Амели.

Мы, в смысле Лиеры, одинаково усмехнулись. Амели еще сильнее вытаращила глаза, а я начала разглядывать свои копии. Ярко-рыжие растрепанные волосы до плеч, темные глаза, копии довольно-таки высокие и стройные. Желтые одинаковые свитера, черные брюки, красные куртки.

– Наш стиль одежды явно надо менять, – заключила правая копия после недолгого осмотра.

Ну почему же, желтая кофточка мне нравится, – возразила левая.

А почему мы надели эти дурацкие штаны?

Потому, что синие в стирке, – неожиданно для себя ответила я и чуть не рассмеялась от нелепости ситуации. Стою тут и пререкаюсь сама с собой по поводу того, как одеваюсь. Я и сама понимаю, что моя одежда оставляет желать лучшего, но обычно я се выбираю по принципу удобства, а не красоты.

Никогда не мечтала иметь сестру-близнеца. Знаю, некоторые мечтают, чтобы рядом был человек, похожий как две капли воды и понимающий тебя с полуслова, но на самом деле все не так радужно. А я сейчас получила аж двух близнецов, которые к тому же не только похожи на меня внешне, но и являются вообще полной моей копией. Только что-то меня это не очень вдохновляет.

Поняв, что моя крошечная квартирка, в которую я заходила разве что по большим праздникам, не выдержит трех хозяек, мы решили остаться в институтском общежитии. В нашу с Амели комнату мы телепортировали еще две кровати для Лиеры № 2 и Лиеры № 3. Откуда нам было знать, что здесь окажется еще хуже.

Утро началось с того, что Амели пыталась меня выгнать из душа при нашей комнате, одну из моих копий – из душа в коридоре, а вторую копию распекала за то, что та вылила кофе на ее простыню. Она металась по комнате в тщетной попытке вразумить нас и, кажется, чувствовала себя единственным нормальным человеком в этой компании идентичных психов. Вот уж никогда бы не подумала, что Амели будет так ко мне относиться. Я-то всегда заботилась о ней и спасала, но теперь, кажется, пришла ее очередь помучиться. Потому что мы с Лиерами собирались повеселиться как следует. А бедненькая Амели могла почувствовать на своей шкуре все прелести классического общежития.

Когда наконец она собрала всех нас в кучу, мы приготовили ей очередной сюрприз. Мы все были одеты одинаково. Так что фиг нас отличишь!

Пока Амели билась над нами, пытаясь выяснить, кто из нас кто, ей на помощь пришли Бьен и Даллема. Как ни странно, оба без существенных телесных повреждений. Пока они в сторонке советовались с Амели, я перешептывалась со своими копиями, которые допытывались, почему у меня такие нелады на личном фронте, а я отвечала: мол, зачем это мне надо?

– Вопрос на сообразительность, – начала Дал, сверля нас троих мрачным взглядом. – Кто из вас настоящая Лиера?

Мы все три, не сговариваясь, подняли руки. Под укоризненным взглядом ведьмы мои копии их опустили.

– Так, понятно, – сказала Амели, вручая мне черный шарф. Шарфы я ненавидела с детства, поэтому начала возмущаться. Амели хмуро пояснила: – Цветовое распознавание. Тебе черный шарф, копии № 1 – желтый, а копии № 2 – красный.

Копии вежливо поблагодарили Амели, наматывая на шею шарфы. Я в очередной раз поморщилась, но не признать, что Амели поступила умно, был просто невозможно.

– И что делать дальше? – спросила желтая Лиера. – Будем искать способ нас совместить или… так побегаем?

Еще одна такая улыбка, и я ее убью своими руками! Не дожидаясь, пока нас совместят! Амели удивленно покосилась на меня, заметив на моем лице выражение прогрессирующего озверения, и решила, что нас с остальными лучше на время разлучить. Неужели я всех так раздражаю или это только у меня такая реакция на самое себя? Хотя, когда я в единственном экземпляре, я себя люблю и уважаю, а так…

– Так, – начала Амели, – пусть красная Лиера идет со мной в библиотеку, желтая Лиера сходит с Бьеном в Институт, узнает, что нам теперь делать с практикой – насколько я поняла, преподы все еще ломают голову над тем, что нам поставить. А оригинальная Лиера пусть пойдет с Даллемой в посольство иных рас, может, что-то узнают.

Я кивнула. Желтая Лиера, кажется, была не очень довольна таким раскладом, но потом махнула рукой. Я отправилась с Дал в посольство.

Это было огромное здание. Как и в нашем Институте магии, его корпуса были выкрашены в разные цвета. Зеленый корпус предназначался для эльфов, серый – для гномов, желтый – для оборотней, розовый – для остальных человекоподобных существ, и самый маленький в дальнем углу, черный – для вампиров, демонов и прочей нечисти, представители которой могли хоть как-то уживаться с людьми и другими расами.

Не знаю, что и как мы изначально себе представляли, но мне было достаточно предъявить остановившему нас охраннику-вампиру мой новый паспорт, чтобы нас с Даллемой пустили в местную библиотеку.

Времени нам понадобилось совсем немного. Буквально через полчала я нашла какой-то странный текст на древнем языке. Сама я язык не знала, но была уверена, что Амели сможет это расшифровать. Я достала из сумочки специальный листок бумаги и ручку. Это были не просто канцелярские принадлежности – это был магический набор общения. Достаточно было наверху листочка в специальной клетке написать имя получателя и внизу текст, как у тебя с листка он исчезнет, зато появится на таком же листке адресата в сопровождении громкого неприятного звука. Адресат отвечает, и его текст выводится у тебя. Просто и легко.

В верхней клетке я написала имя Амели, а ниже: «Это Лиера. Я кое-что нашла. Поможешь?» Текст исчез, через несколько секунд появился ехидный ответ: «Лиера какого цвета?»

Я улыбнулась. В любое другое время этот вопрос мог бы прозвучать очень странно, но сейчас фразочка была самое то.

«Черная», – ответила я.

На листке появились рукописная улыбочка и вопрос, чего я хочу. Я описала найденный текст и скопировала его: «Vinita graede viel, vinita ne rescer tred, lar porter maniq, la relt tralle, wert quesse lad drened tiel varin. Reeheana dalina gron valin.».

Амели долго не отвечала, и я подумала, что она уже принялась заработу – в этом случае пока не закончит, не ответит. Но ответ все-таки появился.

«Лиера, я думаю, что это скорее всего пророчество, – писала Амели беспорядочным быстрым почерком, так не похожим на ее ровные буковки, которым завидовали все первоклашки обычных школ. – И это предсказание, кажется, касается тебя. Я еще не знаю, что точно, но имени «Reeheana» не могла не заметить даже ты. Это же твое вампирье имя! Я не знаю, как его расшифровать, сейчас мы с красной Лиерой в библиотеке, найдем. Пока!»

Я не стала писать ответ, зная, что, если Амели начала работу, ее уже нет в этом мире. Я только показала Дал ее последнюю запись. Она нахмурилась.

Пророчества – вещь неточная, по крайней мере если это не видение или сон, но если пророчество касается одного человека, оно чаще всего сбывается, – сказала она задумчиво, ни к кому особо не обращаясь. – Нам придется очень постараться, чтобы предотвратить его осуществление.

А зачем предотвращать? – спросила я осторожно.

А затем, что я не видела еще ни одного пророчества, найденного адресатом и указывающего на что-то хорошее, – спокойно ответила ведьма, открывая какую-то книгу. – Это просто не в обычаях древних магов – предсказывать что-то хорошее, а даже если такое и случалось, в истории эти пророчества не сохранялись.

Мне стало слегка не по себе, но я тряхнула головой и на время забыла об этом пророчестве. Это было несложно, учитывая громоздившуюся передо мной гору книг.

Домой (точнее, в институтскую комнату) я пришла ближе к полуночи. Встретили меня три укоризненных взгляда снизу вверх: Лиеры и Амели сидели на полу, красная Лиера и Амели играли в шахматы, а желтая -за ними наблюдала.

– В чем дело? – удивленно спросила я, кидая сумку на стул и снимая шарф. Такая неприветливая встреча меня удивила.

– Лиера, ну где ты ходишь?! – взволнованно воскликнула Амели, вставая из-за шахмат.

Жуликоватая красная Лиера не замедлила этим воспользоваться, поставив на доску несколько сбитых ранее фигур. Интересно, я такое тоже сделала бы?

– Да нигде я не хожу, в библиотеке была, – ответила я, раздеваясь.

Если раньше мамашей большого семейства я чувствовала себя, то сейчас ею точно была Амели. Ну просто точная копия – мамочка распекает свою дочку, поздно вернувшуюся с дискотеки. А вот желтая Лиера представлялась в роли сестрички – я чувствовала, что ее так и подмывает поехидничать надо мной.

Мы расшифровали пророчество, – сказала Амели, присаживаясь на единственный свободный от моих вещей стул.

И что в нем говорится? – спросила я, скидывая на пол свою сумочку и тоже садясь. Не очень уважаю сидение на полу: сквозняки гуляют, – хотя сейчас у меня из-за этого проблем со здоровьем явно не будет, так что можно.

Там говорится, если пересказывать своими словами, что ты должна стать какой-то очень важной персоной для вампиров и чуть ли не вернуть им господство над миром, – хмуро и очень серьезно ответила Амели. – Другой вариант расшифровки – что ты должна объединить вампиров и демонов, но опять-таки стать жутко важной шишкой и устроить людям веселый конец света.

Мне как-то расхотелось шутить. Правда, я представила себя в длинном черном плаще и маске а-ля Дарт Вейдер, повелевающей кучкой каких-то уродцев, и стало легче. В смысле я подавилась неуместным смешком.

– И что делать, чтобы этого не случилось? – спросила красная Лиера.

Амели неодобрительно взглянула на нее и ответила:

– Откуда я знаю! Там это не написано.

Было бы странно, если б было написано! Я рассеянно отфутболила подальше сумочку и посмотрела в окно, в которое заглядывал узкий серп луны. Белый снег лежал повсюду: на земле, на ветвях деревьев, на крышахдомов. Лунный свет делал снег матово-белым, ночное светило почти не давало света, лишь делало ночные тени и тех, кто в них затаился, еще страшнее. Только не для меня. Ночь теперь была моим временем, мне так и хотелось подойти к окну, подставив лицо под свет луны, стать похожей на привидение, стать такой же легкой и невесомой. Поддаться зову вампира в моей крови и перестать быть собой. Так заманчиво. И страшно…

Я помотала головой, отгоняя наваждение. Еще немного, и я поддалась бы этой темной силе в моей крови, стала бы вампиром и, наверное, навсегда потеряла бы себя.

Я поднялась со стула, снова накинула плащ и молча засунула в сумку острый осиновый кол, несколько пакетиков с разными порошками и парочку амулетов.

Ты куда? – удивленно спросила Амели, отрываясь от какого-то трактата на древнем языке. Для меня это были непонятные иероглифы, но, Амели без труда читала их, как я – учебник по бытовой магии.

Прогуляюсь по городу и на кладбище, поохочусь на вампиров, – ответила я.

Я сама не знала, с чего вдруг решила, что сейчас самое время, но чувствовала, что если не дам волю своей силе, то она сорвется на моих друзей. Сейчас у меня была не только магическая сила, а и усиленная вампиризмом физическая, обостренные чувства и интуиция.

– Может, не стоит? – неуверенно спросила Амели.

– Давай я пойду с тобой! – предложила красная Лиера.

Я помотала головой.

– Я сама. Мне это нужно.

Амели нахмурилась, Лиеры сочувственно и понимающе покачали головами, но возражать никто не стал, и я, накинув капюшон, вышла.

На улице снова пошел снег. Было довольно холодно, но я не чувствовала этого. В конце концов, я труп, моя температура равна температуре окружающей среды, так что чувствовать холод я просто не могу. Я ощущала его по тому, как скрипел снег под моими сапогами. Даже птицы, казалось, зябко ежились в своих гнездах. Я потянулась, как кошка, криво улыбнулась и сказала вслух самой себе:

– Охота началась.

Гвион поправил очки, темный плащ и вошел в зал. Ему уже давно не выпадало такого случая – получить нормальное задание. Этот вампир был весма хорош: три пятнадцать вампирьих лет, что в переводе на человеческие где-то двадцать девять, аккуратные очки, традиционная темная одежда. Прошло не так много времени с тех пор, когда он был наставником наследника Повелителя демонов. Многолетнее тесное общение незаметно сдружило их, чем Гвион временами пользовался, отлынивая от неприятных заданий. Зарываясь с головой в любимые книги, он забывал о времени. Вечно погруженный в свои мысли, он мог стать прекрасной иллюстрацией к образу комедийного ученого-растяпы. Вот и сейчас, не отрываясь от книги, Гвион выслушал посланника Атрона и с неудовольствием проследовал в кабинет президента.

Атрон сидел за столом. Перед ним лежала стопка документов, но вампирий президент даже не пытался делать вид, что занят их изучением. Папка была закрыта и явно предназначена для Гвиона. Поручив это задание именно ему, Атрон выигрывал в любом случае. Если этот зарвавшийся выскочка провалит дело, на что вампирий президент втайне и надеялся, гнев Повелителя Цхакга падет на голову бывшего наставника Вайдера. С Атрона же никакого спроса: кого же, как не бывшего воспитателя наследника, было назначить воспитателем будущей Повелительницы тьмы? Если же этот растяпа все-таки справится… Неприятная мысль, но и тогда он, Атрон, будет в выигрыше.

Вампир остановился возле стола. Атрон изучающее посмотрел на него, все еще о чем-то раздумывая.

– Садись, – наконец сказал он.

Гвион, кивнув, сел. Атрон снова смерил его взглядом, весьма далеким от восхищения, и заговорил:

– У меня есть для тебя задание. Я бы не стал давать его тебе, но других желающих… то есть претендентов нет. Это задание ты обязан выполнить.

Атрон раскрыл папку, достал оттуда какую-то фотографию и протянул Гвиону. Вампир внимательно посмотрел на нее. Там была изображена девушка лет -тнадцати. У нее были ярко-рыжие, почти красные прямые волосы до плеч и выразительные глаза. Симпатичное лицо, только было в нем что-то мальчишеское. Сразу становилось понятно, что эта девушка не бегает по косметическим салонам, хорошо еще, если расчесывается по утрам.

Гвион еще раз окинул взглядом фотографию и вернул ее президенту независимой демократической вампирьей республики.

– Это Лиера Полуночная, – начал пояснение Атрон. – С недавнего времени она вампирша, ей присвоено имя Реехеана. Вроде бы обычная новенькая вампирша, но не совсем. Именно с ней связано множество древних пророчеств. Если они правдивы, она должна стать предводительницей вампиров и всех темных сил. Это все хорошо, но Реехеана, та, чье имя будет потрясать смертных, хочет снова стать человеком. Она не принимает нашего пути. Ты должен стать ее наставником, обучая ее всему, что ей может понадобиться, и одновременно наставляя на наш путь. С этим заданием ты обязан справиться. Понял?

Гвион прищурился и посмотрел в окно. Действительно, ответственное задание. Для него, может, даже слишком. Но вампир не стал выдавать своих сомнений, а твердо кивнул.

Атрон удовлетворенно усмехнулся и пододвинул папку к вампиру.

– Здесь все досье на Реехеану. Ты должен разыскать ее. В путь пустишься немедленно.

Гвион снова кивнул. Затем откинул голову назад, выпрямил руки – и вот на его месте появился большой цветастый какаду. Попугай взял в клюв папку и собрался взлететь, но, поймав на себе неодобрительный взгляд Атрона, остановился.

Шо? – с трудом сказал он: мешала папка.

Ты не мог выбрать другое обличье для превращения? – мрачно спросил президент. – Какаду, посреди зимы летящий из Ливании, может привлечь некоторое внимание, тебе так не кажется?

– Ну и пушть привлекает, – выдавил какаду и тяжело взлетел, кренясь вперед под тяжестью папки. – Мне так удобнее вшего.

Ничего больше не говоря, Гвион, тяжело взмахивая крыльями, подлетел к окну, на всем ходу врезался в стекло. И упал на пол. Сверху на него свалилась папка, бумаги рассыпались.

Атрон мученически закатил глаза. Что за идиоты его окружают?

– Если тебе так не терпится приступить к заданию и прилететь в этом клоунском обличье к своей подопечной, может быть, ты все-таки потрудишься изучить ее досье? Или ты думаешь привлечь Реехеану к разработке плана по ее обучению в стиле темных сил? Да, и еще… когда закончишь с досье и соберешься лететь, не забудь открыть окно.

Амели уже видела десятый сон, когда я вернулась. Лиеры сидели на подоконнике, кажется, даже и не думая ложиться. Мне, впрочем, спать тоже не хотелось совершенно, поэтому я сняла верхнюю одежду, оставив только распознавательный шарфик, и присела на стул рядом с ними.

– Ну, как охота? – безразлично спросила желтая Лиера, не отрывая взгляда от окна.

– Хорошо, – ответила я. – Я чувствую в себе огромную силу, убийство вампиров дается мне легко… даже странно. Ведь я еще молодой вампир.

– Иногда сила не зависит от возраста, – возразила мне та же желтая копия.

Еще некоторое время мы сидели, глядя в окно. Наконец мне надоела такая медитация, и я подошла к полке, чтобы взять почитать какую-то книгу: мое вампирье зрение позволяло читать и в полной темноте. Не успела я рассмотреть обложку какого-то пухлого тома, как от окна донесся громкий шепот какой-то из копий:

– Лиера! Смотри!

Я поспешно поставила книгу на полку и подошла к окну. Сначала я не поняла, что мне хотели показать, но красная Лиера указала рукой направление. Я присмотрелась. Прямо к нашему окну, с трудом взмахивая крыльями, летел какаду. Мало того что появление среди снега южной птицы уже само по себе было невероятно, так вдобавок у нее во рту была зажата толстенькая папка, под весом которой несчастная кренилась вперед. Я не удержалась и прыснула со смеху, желтая Лиера с трудом сдерживала улыбку, но красная была серьезна, как ежик перед кучкой яблок.

– Он летит сюда, – прошептала она.

Я быстренько свернула веселье и на всякий случай поудобнее перехватила в руке амулет телекинеза, чтобы при надобности послать нежданного гостя куда подальше. Какаду действительно подлетел к нашему окну, приземлился на выступ под ним и забарабанил клювом в стекло. Вид у птички был весьма плачевный. Перья, покрытые обледеневшим снегом, жалко топорщились во все стороны, и вся она заметно дрожала.

Мне кажется или он пытается что-то сказать? – -спросила красная Лиера, отходя от окна на несколько шагов.

Мне это показалось уже давно, – дрожащим голосом ответила желтая.

Сама она стояла уже чуть ли не в другом конце комнаты и, кажется, была не против оказаться еще дальше.

Я поняла, что, как всегда, оказалась крайней. Мне было довольно жутко: все-таки не каждый день тебе в окно барабанят какаду с зажатыми в клюве папками да еще пытаются что-то сказать!

– Я что, рыжая? – спросила я и под единогласный ответ своих копий: «Да!» – пошла открывать окно.

– Шпашибо, – придушенно поблагодарила птица и упала на пол.

Стук от падения тельца птицы скорее напоминал грохот от льдины. Да какаду внешним видом лед более всего и напоминал. Мои копии, забыв о своих недавних страхах, бросились на помощь замерзшему попугаю. Только крупная дрожь, сотрясавшая тельце птицы, доказывала, что она еще жива. Задранные кверху синие лапки, покрытые обледеневшей коркой перья и безвольно открытый клюв при закатившихся глазах наводили на мысль о недолгой жизни неожиданного ночного гостя.

– Бедная птичка! – проворковала моя желтая копия, первой склонившись над какаду.

– Совсем замерзла, – с такими же приторно-сладкими интонациями вторила ей красная двойняшка.

Я одна не участвовала в обихаживании несчастной птицы. Во-первых, там и без меня было тесно, а во-вторых, мое внимание привлекла открывшаяся при падении папка. Я увидела собственное изображение, красовавшееся на первой странице. С опаской подняв папку, я стала медленно пролистывать страницы, исписанные убористым почерком. Да, занимательное чтиво! Кроме моей подробной биографии здесь давалось полное пророчество про Реехеану – Повелительницу темных сил. Забавно. Что же это за птичка такая и откуда в клювике столь ценные бумаги принесла? Ну что, начнем допрос с пристрастием? Нет, пациент еще в реанимации. Нельзя же пренебрегать внезапно раскрывшимся ветеринарным талантом моих «близняшек».

Я с головой ушла в изучение попавших в мои руки бумаг, а мои двойняшки развили бурную деятельность по спасению птички. Для меня характерно то, что, торопясь что-то сделать, я начинаю бессмысленно суетиться, натыкаться на окружающие предметы и ронять что попало. Что уж говорить о двух моих точных копиях. Из задумчивости меня вывел грохот сразу справа и слева: с одной стороны красная копия нечаянно перевернула набок стул, с другой – упала на пол и разбилась чашка, которую уронила моя желтая копия.

– Нападение! Атака! Караул! – спросонья запаниковала Амели, соизволившая вникнуть в ситуацию, лишь отправив в полет несколько тяжелых предметов, к счастью, никого не встретивших на своем пути. Да, нервишки у подруги явно пошаливают.

Увидев полудохлую птицу, Амели вскочила и принялась хлопотать вокруг нее, ругая моих копий за неаккуратность и неосторожность. Попугай был укутан в какую-то теплую тряпку, и Амели попыталась осторожно влить ему в клюв какую-то жидкость (надеюсь, не спиртное, а то с нее станется). Как ни странно, миссия по вливанию жидкости все-таки удалась, и птичка, просипев что-то невнятное, заснула.

– Ну и как вы довели до такого состояния бедное несчастное существо? – набросилась на нас Амели, совершенно не обращая внимания на тот факт, что мы птичку как раз пытались спасать.

Мы быстренько описали Амели триумфальное появление нашего полуночного гостя, причем я не преминула вспомнить о трусливом бегстве моих копий. После недолгих колебаний я представила на суд общественности папку.

– Интересная штучка. Кто скажет мне, зачем она ему. Может, он враг? – предположила красная Лиера, подозрительно косясь на спящего какаду.

– А может, наоборот, он добыл это и хотел отдать нам. – возразила Амели, бросая на нас троих взгляд, полный укоризны.

Мы дружно потупились: мысль о коварном враге в виде какаду посетила не только красную копию.

– Может, – не стала я отбрасывать и такой возможности. – Но в любом случае мы должны поработать на благо природы, привести в чувство этого попугая и только потом уже расспрашивать.

Пришел в себя попугай только к следующему вечеру – мы к тому времени уже начинали обсуждать, полагаются ли гробы и пышные похороны незнакомым говорящим птицам.

Заворочавшись, какаду подергал в воздухе лапками, попытался пошевелить крыльями и просипел что-то невнятное. Тут же подскочила заботливая Амели со стаканом чего-то явно очень полезного и, не обращая внимания на слабые протесты попугая, влила этоему в клюв. Не знаю, благодаря или вопреки стараниям подруги, но уже через полчаса птица окончательно пришла в себя и была способна отвечать на наши вопросы.

– Ну, птичка, поговорим? – обратилась я к какаду очень добрым голосом рьяного поборника братьев наших меньших. – Начнем с простейшего – кто ты вообще такой?

Птичка подняла на меня мученический взгляд.

– Только пообещайте, что не будете меня сразу убивать, – со вздохом попросил какаду.

Никаких дефектов дикции у птицы не наблюдалось, напротив, хоть в дикторы иди. Наверное, мороз и уличающая папка делали свое черное дело. Кстати, насчет папки мы еще с ним поговорим… Мы с девчонками переглянулись и кивнули.

Какаду сбросил с себя тряпку, в которую был укутан. Короткая вспышка магического света, являющегося, кстати, основной причиной того, что половина магов старше тридцати ходит в очках, а более умная половина – также в очках, но черных, – и через секунду на месте какаду оказался темноволосый высокий мужчина в очках. Мы слегка расступились и настороженно уставились на него. Он откашлялся и ответил все-таки на наш вопрос.

– Меня зовут Гвион. Я вампир. Но хороший! – быстро уточнил он, увидев наши вытянувшиеся лица.

– Вампир, значит. Хороший, – недоверчиво протянула Амели, разом растерявшая всю любовь к увечному «брату меньшему».

Хм… брат-то, может, и брат, но вот насчет меньшего мы явно погорячились! Если он вампир, то может быть старше нас всех вместе взятых. Да и ростом.

– Скажи мне, хороший вампир, откуда у тебя вот это? – Я показала компрометирующую папку. То есть было не совсем понятно, кого она компрометировала больше – вампира или все-таки меня.

– Я похитил это у Атрона, президента вампиров, – гордо заявил Гвион. – Если ты прочитала, то должна знать, что с тобой как с Реехеаной связано много пророчеств и надежд, а значит, вампиры попытаются не допустить твоего превращения в человека и переманить на свою сторону. Я же, как я уже сказал, отличаюсь от других вампиров и поэтому не хочу, чтобы ты становилась Повелительницей тьмы.

Я скептически уставилась на вампира. Странная какая-то история. И не совсем верится в «хорошесть» вампира. По-моему, они все одинаковы, кровожадные твари. Хотя, с другой стороны, я же не такая… Так, может, он действительно тот, за кого себя выдает, а я просто привыкла сначала искать в людях только плохое? Но в том-то и дело, что он не человек.

– А тебе до этого какое дело? – озвучила мои мысли Амели, хотя было ясно видно, что бывшей птичке подруга готова поверить с большей охотой, нежели я.

– Я не хочу остаться единственным хорошим вампиром, чтобы остальные продолжали очернять наш род! – с пафосом заявил он. – Я хочу научить Лиеру нашей силе и показать людям, что не все вампиры так плохи, какими их считают. Даже если вы мне не верите, я обещаю, что не причиню вреда никому из вас, просто постараюсь научить Лиеру ее новым возможностям. Позвольте мне остаться. Большую часть времени я буду пребывать в облике птицы и не доставлю вам неудобств.

Я не совсем доверяла новому знакомцу, а Амели проворчала что-то о присутствии мужчины в комнате (она стесняться будет, вот как!), но в конце концов решение было принято. Нашему гостю отводилось уютное местечко на шкафу, появляться в человеческом виде он мог только с нашего разрешения, а в случае подозрительного поведения я пообещала открутить ему голову, но желания продолжать с нами общение у Гвиона это не отбило. Наша комната из общежития для пятерых превратилась еще и в зверинец.

В зале совещаний при ректорском кабинете царило небывалое оживление. Совещания, на которых действительно присутствовал весь педколлектив, были редкостью. Обычно находчивые профессора под разными предлогами увиливали от этой тягомотины, ведь никому не хотелось обсуждать урожай репки на институтском огороде, за которым никто не ухаживал уже лет сто, или выслушивать отчет профессора Амиды о том, что у нее в лесу поваленных деревьев на три больше, чем в прошлом году. Но на этот раз собрались все. И не потому, что было так уж важно, просто интересно. Все-таки не каждый день одна из лучших студенток превращается на практике в вампира. Особенно если учесть, что вампиров на кладбище должно было быть всего трое, а тех троих Полуночная с друзьями убили. По магическому миру и так циркулировали слухи о том, что демоны стали часто убивать магов и забирать их силы, чего не случалось уже давно, а руководил ими сам сын Повелителя, чего не случалось еще дольше. Но чтобы студенток недалеко от Института средь темной ночи в вампира превращали, такого еще точно не было! Интересно это. И тревожно.

Ждали только Наину, которая пришла точно в назначенное время, неодобрительно покосившись на коллег – некоторые из них скучали здесь уже полчаса, если не дольше. Быстро пройдя к своему месту, Наина села и тут же начала собрание.

– Думаю, вы уже все догадались, что мы собрались здесь по поводу нападения на нашу студентку Лиеру Полуночную, – энергично начала она. – Я хотела бы выслушать ваше мнение по этому поводу и, что самое главное, заключение экспертов-телепатов. Предоставляем им слово.

Со своего места, смущенно оглянувшись по сторонам, поднялся Аполан, преподаватель разных «возвышенных материй» и заодно местный эксперт-телепат.

– Я провел сканирование Лиеры, – чуть запинаясь, произнес он. – Она не представляет никакой опасности для обшества, ни сознательно, ни неосознанно.

Закончив краткую речь, Аполан с явным облегчением опустился на свое место. Наина одобрительно кивнула. Собственно говоря, примерно такого заключения она и ожидала.

– Ну и что?! – возмущенно выкрикнул, не вставая состула, Пасидон, которого за глаза синьором Помидором звали не только ученики. – Давайте ее все равно исключим!

– Не за что и незачем, – холодно парировал Осарис, завуч и правая рука Наины.

Ректор кивнула.

– Мне кажется, что Лиера и сама хочет стать человеком. Помочь в этом мы просто не в состоянии, но, думаю, она может добиться успеха. Поэтому лучшим вариантом было бы, если бы мы назначили ей срок до начала следующего учебного года, чтобы она превратилась в человека. Если нет…

– Исключим? – кровожадно спросил Пасидон.

– Посмотрим. Если что, думаю, лучше будет, если мы переведем ее в один из вампирьих институтов. Пусть их и немного, но, если Полуночная останется вампиром, для всех это будет лучшим выходом из ситуации, – рассудительно ответила Наина, старательно не обращая внимания на явно разочарованный вид Пасидона. – А пока пусть занимается практикой.

– Лучше бы все-таки исключить…

– А какую ей практику назначить? – переспросил Осарис, что-то записывая себе в блокнот.

– Не знаю, что-нибудь общее, простенькое, – пожала плечами Наина и встала, показывая, что короткое собрание можно считать закрытым.

Уже в дверях ее настиг голос неунимающегося Пасидона:

– А может, исключим все-таки?

Просыпалась я утром с большим трудом. Как после Нового года, честное слово! Правда, этот факт можно было объяснить: мне вчера пришло письмо о том, что на педсовете, который состоится сегодня, будет поставлен вопрос о моем пребывании в институте или по крайней мере на человеческом факультете. Практику мне собирались назначить дополнительную. Хоть задание я выполнила, но и сама к тому же в вампира превратилась. Это не могло способствовать моему здоровому сну – я долго ворочалась, волновалась, не могла заснуть. Это просто нечестно! Я что, виновата, что ли? Зачем меня сразу исключать? Я дулась на весь мир вообще и на себя в первую очередь. Нет, ну так влипнуть только я могла! Умудриться добыть право на самую почетную практику, перещеголяв при этом множество достойных противников, выполнить практику, а под конец и самой приказать долго жить! Нет, все-таки глупость человеческая не поддается описанию! Да и вампирья тоже.

Судя по тому, что Амели усиленно храпела, чего с ней никогда не бывало, а мои «половины» лежали тихо и не ворочались, что со мной случалось только в бодрствующем состоянии, они тоже не спали. Ну да, все-таки Лиер же тоже исключают. А Амели чего? Или это она за меня переживает? Приятно…

Проснулась я не просто так, а оттого, что мне в окно что-то стучало. Я уже думала, что это Гвион куда-то улетал, а теперь стучится в окно. Но это был не какаду – он спокойненько спал на верхушке шкафа, куда его загнала Амели. В окно мне стучался свиток с крылышками. Судя по их ярко-красному цвету, это был посыльный Института, а глядя на то, как он грустно свешивал крылья, стучался он уже давно.

Я вскочила и открыла окно. Надеюсь, меня все-таки не исключат… Боже мой, и не мой пусть окажется, что меня все-таки оставили в Институте! Я схватила свиток. Крылышки исчезли, и он снова стал обыкновенным листом бумаги. Я развернула его и пробежала глазами.

Фух! Повезло. Правда, то, что мне летом хочешь – не хочешь придется искать способ стать человеком, не очень радует, но ничего. Где наша не пропадала! Хотя нет, на вампирах точно пропадала.

Прошла пара дней. Мы ходили на практику в Институт, одна из Лиер, а именно красная, сидела в библиотеке, ища способ нас соединить и заодно оживить. По вечерам они с Амели нагребали груды книг, приносили их в комнату и мало того что сами мучились, так еще и друзей заставляли. Даллема и Бьен уже старались без особой надобности к нам в комнату не заходить: зазеваешься, не успеешь вовремя сбежать, так Амели со своим непомерным энтузиазмом и тебя за книги усадит. В Институте дело у меня не очень ладилось, по крайней мере с однокурсниками. Новость о том, что я вампир, расползлась со скоростью морового поветрия, и от меня теперь почти все шарахались, ну, кроме Даллемы и ее друзей: работая как с высшими материями, так и с некромантией, они видели и не такое. Мне, конечно, было ужасно обидно: я же не бегаю по школе с топором наперевес и на людей не бросаюсь! Так нет, я замечала, что особо впечатлительные барышни даже начали постоянно носить с собой головки чеснока. Ну, так им и надо, мне, конечно, чеснок не очень приятен, но от них шел такой стойкий чесночный запах, что шарахалась не только я.

На самом деле особых изменений в моей психике не произошло, хотя мне казалось, что Амели с содроганием ждала первых признаков надвигающейся чрезмерной любви к крови или чего-то подобного. Но ничего такого вроде бы не предвиделось, кроме того, что я стала настоящей «совой», стала увлекаться темными цветами в одежде и несколько недолюбливала солнечные ванны. Но это ведь жизни не угрожает ни моей, ни окружающих, так что вампиризм был довольно необременительным. Особенно если учесть, что вместе с недостатками я получила и достоинства: например, у меня намного обострились все мои чувства и, кажется, появилось то самое пресловутое «шестое», которое позволяло мне предугадывать опасность и чуять, если к моей комнате подходил кто-то из знакомых. Пару раз я, правда, ловила себя на задумчивом рассматривании чьей-нибудь шеи, но на кровь все равно пока не тянуло, и я могла продолжать жизнь почти обычного человека.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.