Робин Доналд
Осторожно, тигр!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Лесия, взгляни-ка на того мужчину. Вон того, высокого, который идет сюда вместе с шикарной блондинкой. Можно подумать, что это твой брат-близнец.

Ясные зеленые глаза Лесин Спринг проследили за сдержанным кивком подруги и наткнулись на человека, который приближался к ним, прокладывая себе путь в массе людей, решивших, что наслаждение оперной музыкой на открытом воздухе – идеальный способ провести летний день.

Широкоплечий, в хорошо сшитом костюме, ноги каждая чуть ли не в милю длиной, он уверенно шагал в людской толчее, явно не сомневаясь, что толпа раздастся перед ним и его спутницей, как море некогда раздалось перед Моисеем. Именно так оно и было.

Лесия всегда завидовала подобной непоколебимой уверенности в себе.

Ростом незнакомец значительно превосходил ее, а лицо, если бы не мужская резкость черт, было в точности тем самым лицом, которое каждое утро смотрело на Лесию из зеркала.

Первобытное суеверное предчувствие шевельнулось где-то внутри.

– Точно такое же лицо, – взволнованно шептала Андреа, – такой же прямой удлиненный нос и – о Боже, да! – в точности такой же раздвоенный подбородок. Просто не верится! И волосы у вас обоих медового оттенка, хотя твои светлее. Он наверняка тебе родня!

– Невозможно, – откликнулась Лесия, почему-то робея. – Он и правда похож на папу, но папа был у своих родителей единственным сыном.

– А двоюродные братья, сестры? Они есть у всех.

– Только не в папином семействе. Оно вовсе не славилось многодетностью. Насколько мне известно, у них в роду из поколения в поколение у каждой пары рождался всего один ребенок, и непременно сын, пока на свет не появилась я и не нарушила порядок.

Взгляд Лесии перебежал на женщину рядом с незнакомцем. Стройная, аристократические черты лица, свободная шелковая блузка и брюки, легкие, дорогие и элегантные, необычайно шли ей. И женщина это знала.

Сердце девушки внезапно сжалось, но, подавив неприятное ощущение, она продолжила излагать аргументы:

– Кроме того, папа был австралиец и никогда не бывал в Новой Зеландии.

– Какая досада, – вздохнула Андреа. – Если б он был твоим родственником, ты могла бы нас познакомить. В нем определенно что-то есть. А эта женщина смотрит на него таким взглядом, словно проглотить его готова, дай ей только волю.

Переведя снова взгляд на лицо незнакомца, поражавшее мужеством и твердостью, Лесия заметила:

– Не думаю, что его так легко разгрызть.

– Крепкие орешки как раз по мне, – игриво заявила Андреа. – О-о, а как он идет! Словно уверен, что весь мир бросится врассыпную, уступая ему дорогу. Готова спорить, что в постели он сущий тигр.

Лесия заставила себя поддержать шутливый тон подруги:

– Ты это поняла с первого взгляда?

– Как и любая из присутствующих здесь женщин. А ты просто упрямишься, не желая видеть того, что бросается в глаза. – Андреа надела солнечные очки и произнесла, выговаривая слова в истинно английской, как ей представлялось, манере: – Обратите внимание, мой дорогой Ватсон, как необычайно слаженно работают его мышцы. Он поднялся на гору и ничуть не вспотел, значит, он вынослив. – Андреа просмаковала последнее слово с преувеличенным сладострастием. – Это очень важно. А поскольку на нем костюм, который стоит больше половины моего месячного жалованья, – нам известно, как редко встречаются в Новой Зеландии богатые наследники, – мы можем смело сделать вывод, что у него очень хорошая работа. Следовательно, он умен. А ум, дорогой мой Ватсон, это еще одно необходимое качество в идеальном любовнике.

Забавляясь словами подруги, Лесия в то же время испытывала и совсем другое чувство. Словно загипнотизированная, она глядела на незнакомца, жадно впитывая в себя и его повелительную манеру держаться, и солнечные блики в его рыжеватых волосах, и золотистый оттенок его кожи. Сидевшая рядом Андреа не унималась:

– А если говорить о темпераменте – дорогая, ты только посмотри на его рот.

Лесия проглотила слюну.

– Это поразительно, – пробормотала она, потрясенная охватившим ее странным чувством единства, связи с этим человеком, вызванным всего лишь сходством черт. – Даже не по себе становится.

Андреа нехотя оторвала глаза от мужчины и всмотрелась в напряженное лицо Лесин.

– Могу себе представить, – согласилась она. – Я бы не хотела встретиться со своим двойником, каким бы красавцем он ни был.

Мужчина и его спутница направлялись к тентам, расположенным на невысоком пригорке, позади людского скопления. Казалось, он целиком занят своей дамой, но когда какая-то девчушка бросилась им наперерез, споткнулась и упала, он резко остановился, подхватил малышку и поставил ее на ноги с неожиданной для его властного облика заботливостью. Крошка сморщила личико и издала протяжный вопль.

Какая-то женщина тут же вскочила на ноги и поспешила к ним, натыкаясь на расстеленные коврики, сумки с провизией, зонтики и сидящих под ними людей. Мужчина передал ей ребенка и, прежде чем двинуться дальше, добавил несколько слов с самым серьезным видом. Прижав к себе малышку, женщина оскорбленным взглядом проводила его высокую гибкую фигуру.

– Интересно, что он ей такое сказал? – прошептала Андреа.

– Судя по тому, как мамаша насупилась, это вряд ли был комплимент, – сдержанно отозвалась Лесия. – Такая малышка могла запросто потеряться в толчее. Мать должна лучше следить за ней.

Андреа рассмеялась.

– Наверное, он так и сказал ей. Видишь, вы даже думаете одинаково.

Незнакомец был теперь всего в нескольких метрах от них. Лесии вдруг захотелось пригнуться и низко опустить голову, чтобы остаться незамеченной. Смехотворный порыв, но она все же отвернулась в сторону и стала смотреть на сцену. И тут ее окликнули. Она резко обернулась, и ее глаза встретились с глазами незнакомца. Что-то растворилось у нее в желудке. Или нет, ошеломленно подумала девушка, скорее размягчились кости. В синих глазах мужчины промелькнуло удивление, но в следующий же момент их выражение снова стало вежливо-непроницаемым.

– Вот и вы, девочки, – раздался мужской голос. – Ешьте быстрее, а то растает.

Питер Фарринг обнял Лесию за плечи и легко поцеловал в волосы, прежде чем она успела отстраниться. Незнакомец смерил Питера взглядом и, не замедляя шага, двинулся дальше наверх.

Дрогнувшей рукой Лесия приняла протянутый ей рожок с мороженым, глубоко вздохнула и торопливо выдавила улыбку.

– Большое спасибо.

– На здоровье, – радушно отозвался Питер.

Увлеченно поглощая мороженое, Андреа поведала ему о мужчине с лицом «точь-в-точь как у Лесии».

– Лесия говорит, он копия ее отца, – закончила девушка, – хотя по отцовской линии у нее нет никаких родственников.

– Правда? – переспросил заинтригованный Питер. – Но могло случиться так, что… ну, не всегда же точно знаешь всех своих родственников.

Смущение на его лице пояснило, что именно он хотел сказать. Лесия повела плечами.

– Значит, предки этого человека жили в Австралии, а не в Новой Зеландии, потому что из всей родни только мы с мамой перебрались сюда после смерти отца.

– Если он тебе не родственник, – объявила Андреа, – я готова целый год не прикасаться к шампанскому.

– Он, должно быть, чрезвычайно хорош собой. – Тон Питера ясно говорил о том, что комплимент предназначен именно Лесии.

– Вы понимаете, что я имею в виду, правда? – обратилась Андреа к Питеру с тем потрясающим отсутствием такта, которое иной раз заставляло Лесию удивляться, почему та все еще остается ее ближайшей подругой. – В Лесии есть что-то такое… Вот и он тоже. Величавый, гибкий и опасный. Словно ему принадлежит все, на что падает его взгляд. Ни дать ни взять король в своих владениях.

– Я очень хорошо понимаю, что вы хотите сказать, – отозвался тот, глядя на Лесию долгим взглядом.

Тут, хотя и с некоторым опозданием, Лесия вспомнила о своем решении, принятом еще неделю назад, – не поощрять ухаживаний Питера, несмотря на то, что он ей симпатичен.

Нынешний приятель Андреа не слишком увлекался оперой, поэтому подруга и предложила Лесин провести сегодняшний день вместе. Но, к несчастью, едва они устроились на своем коврике под зонтом, их увидел Питер и заявил о своей готовности к ним присоединиться. Причин прогонять его не было, но так неловко общаться с человеком, который по всем признакам влюблен в тебя, но которому ты не можешь ответить взаимностью!

Разгладив лоб и старательно придав лицу приветливое выражение, Лесия беспечно сказала:

– Возможно, увидев нас рядом, вы решили бы, что мы похожи лишь очень отдаленно. Меньше всего она была расположена говорить сейчас о незнакомце.

Но Андреа считала, что тема еще не исчерпана.

– Похоже, что вашим сходством вы обязаны некой греховной связи.

– Наверняка, – сухо признала Лесия. – Мать рассказывала ей, что первый из Спрингов приехал в Австралию из Англии и всегда утверждал, что у него нет никаких родственников.

– Разумеется, в те времена никто и не стал бы распространяться о своих внебрачных детях. Этот человек может оказаться твоим кузеном, – решила Андреа. – Лесия, ты должна завязать знакомство с этим великолепным зверем.

Та пожала плечами:

– Спящего зверя лучше оставить в покое, – и отвернулась.

В краткий промежуток между двумя ударами пульса незнакомец увидел ее, заметил их сходство и не обрадовался. Нет, Лесия ни в коем случае не собиралась искать с ним знакомства. Но не могла и выкинуть его из головы. Жутковато было неожиданно увидеть свое собственное лицо – только более высокомерное и властное. Как-то мама рассказывала ей старинную сказку о девочке, которая заглянула в колодец и увидела радом с собой отражение лица мужчины, своего суженого. Несмотря на жаркое солнце, по коже Лесии пробежали мурашки. Теперь она точно знала, что ощутила та девочка.

Остаток дня прошел вполне приятно, и Лесия решила, что странное ощущение между лопатками вызвано просто нервной реакцией. Вряд ли тот мужчина мог разглядеть ее среди толпы в пять тысяч человек, заполнившей пологие склоны кратера. Вместе с доброй третью оклендского населения Лесия закусывала, болтала, смеялась, угощалась напитками до тех пор, пока не зашло солнце и концерт наконец не начался.

Он состоял из пестрой смеси популярных арий и дуэтов, которые жизнерадостно и с большим подъемом исполнялись перед благожелательной аудиторией. Программа увенчалась четырьмя песнями – их пропела своим золотым сопрано мировая знаменитость. А затем последовало то, чего большинство детей – да и многие взрослые, подумала Лесия, поглядывая на оживленные лица вокруг, – дожидались с особенным нетерпением.

– Полет валькирий! – торжественно провозгласил ведущий, полилась музыка, и почти в то же мгновенье, довершая божественное впечатление, в небе вспыхнули красные и зеленые лазерные лучи. В теплом чистом вечернем воздухе взлетели и рассыпались с драматической силой огни фейерверка.

Запрокинув голову, Лесия с замиранием сердца созерцала высоко в небе огненные вспышки, захваченная, пожалуй, самой волнующей из вагнеровских мелодий.

Все еще находясь под впечатлением от представления, они собрали свои коврики и зонты, подняли корзинки из-под провизии и приготовились влиться в растекавшуюся во всех направлениях толпу. Резкий толчок под ребро заставил Лесию подскочить и с негодованием обернуться.

– Так я и знала, – прошептала Андреа. – Посмотри вон туда.

Незнакомец шел прямиком к ним. Сердце Лесии испуганно забилось. Секунду она пыталась уверить себя, что он не видит ее и просто идет своей дорогой, как все прочие, но целеустремленное выражение лица, с которым он рассекал людской поток, доказывало, что она ошибается.

Лесия успела только втянуть в себя немного воздуха, как он уже остановился прямо перед ней, и она беспомощно взглянула в его глаза, темные, сине-стального цвета. Во рту у нее мгновенно пересохло. Она слышала, как стоявший рядом Питер что-то сказал, но шум в ушах не дал ей разобрать смысла слов. Однако, когда заговорил незнакомец, она расслышала его сразу.

– Я думаю, – неторопливо произнес он глубоким голосом, в котором слышались завораживающие хрипловатые нотки, напоминавшие шуршание гальки в прибрежной пене, – что у нас с вами общие корни. Меня зовут Кин Пейджет.

Лесия нутром почувствовала, как атмосфера вокруг нее слегка изменилась, словно бы Питеру и Андреа его имя о чем-то сказало. Ей понадобилось все самообладание, приобретенное за двадцать девять лет жизни, чтобы ответить спокойно:

– А меня – Лесия Спринг.

– Итак, мы родственники? – И он протянул руку.

Она вложила свою руку в его ладонь, отрицательно мотая головой.

– Это невозможно. Я похожа на своего отца, он был похож на своего, а других родных у него не было.

Рукопожатие Кина было крепким, глаза смотрели испытующе.

– Сходство слишком значительное, чтобы быть случайным, – авторитетно заявил он. —

Вот моя визитка.

Быстро пошарив в сумке, Лесия нащупала свою визитку. Его карточку она не глядя положила в карман и сказала небрежно, изо всех сил стараясь казаться равнодушной:

– Должно быть, просто удивительная игра случая. Говорят, у каждого человека есть двойник.

Увы, слова прозвучали с ненужной горячностью вместо равнодушной небрежности, отметила с досадой Лесия.

– Так утверждают старые дамы, – парировал Кин Пейджет, коротко улыбнувшись. – Но фольклору я всегда предпочитаю науку.

Его взгляд скользнул по двум ее спутникам, и он поздоровался:

– Добрый вечер.

И тут же, повернувшись, отправился назад, к тентам.

– О Боже! – Андреа шумно перевела дыхание и, обмахиваясь ладонью, подняла глаза к небу. – Я чуть не упала в обморок. От звука его голоса у меня мурашки так и бегали вверх и вниз по позвоночнику. Не стану говорить, что со мной сделал его взгляд. Кто он? Тебе знакомо его имя, Питер, правда?

– Да. – Питер был консультантом по инвестициям, и по его тону ясно было, что Кин Пейджет входит в сферу его компетенции. – Это владелец фирмы, производящей озоновые фильтры.

– Что это такое – озоновый фильтр? – спросила Андреа, которая читала в университете лекции по истории искусства.

– Такой прибор, который очищает воду с помощью электрического тока и воздуха. Они выпускаются давно, но пейджетовские более совершенны, чем прежние, причем они и дешевле, и безопаснее. Он очень многообещающий предприниматель: проницательный и практически не знает промахов.

Андреа открыла было рот, но он упредил ее следующий вопрос:

– Пейджет не женат.

Андреа повернулась к Лесии.

– Значит, ты почти наверняка в родстве с человеком, который гребет денежки лопатой, – сказала она, с наигранной алчностью поблескивая глазами. – Неплохо!

Потрясенная чувством облегчения, которое она испытала, услышав от Питера, что Кин Пейджет не женат, Лесия пожала плечами.

– В любом случае мне не по себе оттого, что кто-то бродит неподалеку с точной копией моего лица.

В толпе наконец-то мелькнул просвет, они скользнули в него и вскоре подошли к дому, где жила Лесия, – старому зданию неподалеку от порта. Поскольку Питер сопровождал девушек всю дорогу, элементарная вежливость требовала от Лесин пригласить его на чашку кофе.

Уже в квартире у Андреа возник вопрос:

– Но почему мы раньше ничего не слышали о Кине Пейджете? Мне кажется, такой человек, кроме того, что он просто потрясающий мужчина, обречен быть героем восторженных статей в разных солидных газетах и журналах.

Питер усмехнулся.

– Так и есть. Но, по-моему, он не любитель мелькать на публике. Мне кажется, он предпочитает держаться в тени.

– Какая скаредность! – простонала Андреа. – Я уверена, он мог бы скрасить жизнь всех молоденьких девушек и многих почтенных дам, если бы не отказывался время от времени позировать перед объективом. А мы бы все дружно лишались чувств.

– Кофе готов, – сказала Лесия, останавливая полет фантазии своей подруги. Она внесла в комнату поднос и опустила его на низенький столик перед диваном. Хорошо бы увести разговор от Кина Пейджета и всего личного.

Вскоре она с большим облегчением услышала, как Андреа, искупая свою прежнюю бестактность, заявила, вскакивая на ноги:

– Пора идти. Питер, возьмем одно такси на двоих, хорошо?

Кинув на Лесию умоляющий взгляд, он все же кивнул и поплелся следом за Андреа к лифту. Лесия помахала им на прощанье рукой, закрыла дверь и решила, что Питер, похоже, превращается для нее в проблему. К несчастью, он в самом деле очень славный, а она не может в силу своего характера грубо обращаться со славными молодыми людьми.

– Хотя давно бы следовало научиться, – пробормотала она, вспомнив другого славного парня, которого не сумела вовремя оттолкнуть.

Бедняга Барри!

Она смыла под душем испарину и крем от загара и накинула широкий халат в полоску ее самых любимых – кремового и персикового – цветов, которые так шли к ее волосам и чистой, оттенка слоновой кости коже. Кин Пейджет тоже хорошо смотрелся бы в этих тонах.

И стоило Лесин представить его глаза, как что-то сжалось у нее под ложечкой в горячий тугой комок.

– Дурочка, вот ты кто, – сказала она своему отражению, нанося на волосы бальзам.

Только потом она вошла в спальню и достала из сумки визитную карточку. Карточка была простой, строгой, ничем не примечательной, но личной, а не деловой. Кин Пейджет жил за мостом через залив, у моря, в районе Такапуны; судя по названию улицы, из его дома должен быть виден Рангитото – остров с дремлющим вулканом, который придает ландшафту Окленда неповторимые очертания.

Деньги… философски подумала Лесия, пряча назад карточку.

Она просто ужаснулась своему разочарованию оттого, что на следующий день он не позвонил ей. На Рождество и Новый год Лесия сполна отдала дань светским развлечениям и решила январский уик-энд, когда Окленд праздновал годовщину своего статуса новозеландской провинции, провести в одиночестве. Однако, несмотря на то, что она мечтала об этом на протяжении нескольких недель, воскресный день показался ей пустым и гулким, как эхо. А предстояло пережить еще и понедельник, который также был выходным. Обычно оживленные улицы пустовали, изнывая под солнцем; все, кто только мог себе это позволить, покинули Окленд и двинулись за город или на побережье.

Лесия распахнула в квартире все окна, полила цветы и в поисках вдохновения спустилась в сад. Ее просили сделать эскиз дома для энергичной, предприимчивой дамы средних лет.

Лесия один за другим делала наброски, подгоняла чертежи фундамента под местоположение участка. Она знала: раз дама решилась сделать заказ ей, значит, хочет выкроить максимальную площадь для сада. Увлеченная трудной задачей, девушка несколько часов провела в шезлонге под раскидистой джакарандой, исчеркав множество листов чистой бумаги.

А Кин Пейджет все не звонил ей.

К концу недели Лесия потеряла всякую надежду получить весть от Кина Пейджета. Конечно, она вовсе не надеялась, твердила она себе, просто ей было любопытно, ведь никогда прежде она не переживала ничего похожего на тот миг неудержимого и полного отождествления себя с другим человеком.

На протяжении долгих знойных и душных дней позднего лета Лесия все пыталась убедить себя, что едва осознанное, зарождающееся в ней влечение было самым обыкновенным родственным чувством, пыталась избавиться от неясных страхов, которые с тех пор держали ее в тягостном плену.

Праздными жаркими вечерами, отходя ко сну, Лесия думала о Кине Пейджете и после ночей, наполненных беспокойными навязчивыми сновидениями, просыпалась со взвинченными нервами, охваченная томлением. Его имя звучало в ее ушах, а надменное лицо стояло перед глазами, и никакими силами невозможно было избавиться от того и другого.

Однажды рано утром, когда Лесия завтракала, зазвонил телефон. Проглотив кусок тоста с такой поспешностью, что оцарапала горло, она схватила трубку.

– Алло!

– Лесия, это Кин Пейджет. Я хотел бы пригласить вас сегодня на ланч, если это возможно.

– Сейчас посмотрю, – сказала она, быстро листая записную книжку и даже не помышляя об отказе. – Да, сегодня у меня получится.

– Хорошо. Вы сможете быть у «Южных морей» в двенадцать тридцать?

Деловая встреча у Лесии была назначена на три часа, так что времени оставалось предостаточно.

– Это не составит труда, – сказала она, но, решив, что ответ прозвучал несколько суховато, добавила: – Спасибо за приглашение.

– Значит, до встречи. – И он повесил трубку.

Вот образец краткого делового разговора, подумала Лесия, тоже кладя трубку на место.

Что она испытывала? Восторг? Возбуждение? Испуг? Скорее, смесь этих трех переживаний сразу. Только один-единственный раз в жизни она с такой отчетливостью ощутила свое тело, все его нервы и клетки, атомы и электроны. Только единожды она подчинилась внутреннему зову, который околдовал ее чарующей музыкой и подтолкнул к роковому шагу.

Восемь лет назад, освободившись от запутанных отношений с человеком, который оказался женатым, она поклялась, что никогда не позволит себе попасться в безрассудные, жадные, губительные сети любви.

Но, видимо, тот унизительный эпизод с Энтони не был достаточно поучителен. Всего год спустя она стала встречаться с Барри и не сразу поняла, что он любит ее с тем же самоотверженным обожанием, какое она сама дарила Энтони. Она сумела освободиться от Энтони, когда узнала, что он женат, негодование и сила воли превратили ее страсть в отвращение. Но Барри – чьей единственной ошибкой было неумение контролировать свои чувства, – Барри пострадал от ее глупости.

Итак, она пойдет в ресторан с Кином Пейджетом, только чтобы удовлетворить свое любопытство. А если он захочет продолжить знакомство, она вежливо и тонко, но очень твердо откажется. Она не собирается снова попадаться в ту же ловушку.

Словно сбросив с себя чары, Лесия отошла от телефона. И все-таки в то утро ей понадобилась вся ее решимость, чтобы сосредоточиться на спецификациях и калькуляциях, и на час раньше, чем это было необходимо, она бросила работу.

Быстрый взгляд, брошенный в зеркало, показал ей, что, даже несмотря на ее профессиональный подход к нарядам, аккуратное платьице из хлопковой ткани не годится для обеда в «Южных морях» – ресторане одновременно модном и знаменитом своей кухней. Постояв под душем, Лесия открыла дверцы шкафа и угрюмо уставилась на висевшую там одежду. Ее и раздражало и одновременно пугало то, что ей хотелось выглядеть как можно лучше ради Кина Пейджета.

– А что бы я надела, если бы собралась пообедать с заказчиком? – обратилась она в пустоту.

Что-нибудь старое и проверенное, разумеется. И Лесия с решимостью извлекла наружу шелковое платье рубашечного покроя, достаточно изящное, чтобы выглядеть элегантно, и достаточно простое, чтобы чувствовать себя в нем удобно, точно такого же чистого зеленого цвета, как ее глаза.

Над прической она немного поразмыслила. Днем она обычно носила волосы распущенными, но сейчас по неизвестной причине, над которой пока не хотелось задумываться, она свернула прямые блестящие пряди в тугой узел высоко на макушке.

Более тщательно, чем обычно, она накрасила губы и легонько прикоснулась к векам кисточкой с золотисто-коричневыми тенями, такими светлыми, что они просто подчеркнули естественный оттенок ее кожи. Потом побрызгала на себя своими излюбленными духами «Джой».

Избегая смотреть в зеркало, словно отражению была известна какая-то ее преступная тайна, Лесия вышла на улицу под ослепительное солнце.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Отделенный от гавани оживленной улицей и доками, дом Лесии был всего в километре ходьбы от ресторана «Южные моря». Черпая силы в бодрящем соленом бризе, она отправилась вдоль берега.

Около ресторана под навесом в виде паруса сидели люди, разговаривая и разглядывая проходящих мимо, но Кин Пейджет ожидал ее в баре, просматривая, по-видимому, какие-то деловые бумаги.

Едва Лесия появилась в дверях, он поднял взгляд, и она увидела, что на его лице промелькнуло изумление, какое и сама она испытывала, глядя на него. Но когда он поднялся на ноги, это выражение уже успело исчезнуть.

Испытывая нелепое смущение, Лесия постаралась не обращать внимания на устремившиеся на нее взгляды и приглушенные реплики посетителей бара, долетавшие до ее ушей. По крайней мере никому здесь не придет в голову, что мы любовники, подумала она, высоко вздернув голову.

– Когда вы с такой прической, сходство между нами делается еще заметнее, – сказал Кин, придвигая ей табурет, а потом усаживаясь на свое место. – Что будете пить?

– Сок лайма с содовой, пожалуйста.

– Вы позвонили бы мне первая?

– Нет.

– Почему?

Поняв по его холодноватому оценивающему взгляду, что уклониться от ответа не удастся, Лесия медленно сказала:

– Я решила, что благоразумнее не делать этого.

– Но почему?

Она удержалась и не пожала плечами, вместо этого рассеянно оглядела зал. Несколько человек торопливо отвели любопытные глаза.

– Не было логической причины, – ответила она наконец. – Вы же сами признали, есть что-то зловещее во встрече с человеком, с которым вы похожи как две капли воды.

– Я подумал вначале, не в самом ли деле мы что-то вроде брата и сестры, – сказал он, снова беря инициативу в свои руки. – Но мы оба похожи на своих отцов, следовательно, это полностью исключено.

– Откуда вы знаете?

Кин Пейджет посмотрел на нее серьезно и прямо.

– Я, разумеется, навел справки, – ответил он так, словно это было самое заурядное дело.

Лесия подобралась.

– Понятно, – проговорила она сквозь зубы. – Это объясняет, почему вы молчали всю прошедшую неделю.

И ей тут же захотелось откусить свой неуправляемый язык.

– Да, – ответил он, следя за ней насмешливым, не лишенным приязни взглядом.

Тут подоспели напитки, и девушка получила возможность немного успокоиться. Но подумать только, что у него хватило наглости! Не в силах сделать хоть глоток, она едва прикоснулась губами к холодному запотевшему бокалу и опустила его на стол.

– Я полагаю, – произнесла она сурово, – что ваши расследования осветили мою жизнь с самого детства?

– Мне известно, что вы, Лесия Спринг, родились двадцать девять лет назад в Австралии. Отец ваш был австралиец, а мать из Новой Зеландии. Через год после того, как ваши родители поженились в Мельбурне, отец ваш сильно разбился и уже не смог поправиться, он умер до вашего рождения. Моника – ваша мать – переехала в Новую Зеландию, поближе к своим родителям, и, когда вам исполнилось четыре года, снова вышла замуж. Теперь она проживает в Гисборне со своим вторым мужем, владельцем весьма прибыльного предприятия по переработке продуктов. Вы – способный архитектор с хорошей репутацией, имеете доходную, но маленькую практику, которую не желаете расширять, работая одна и на дому. Почему, кстати?

– Потому, что я люблю быть сама себе хозяйкой, – ответила Лесия, покоробленная столь хладнокровным и безучастным изложением фактов своей биографии.

– Так же, как и я, – отозвался Кин Пейджет, наблюдая за ней из-под полуопущенных век. – Но вы могли бы поставить свое дело на широкую ногу, учредить собственную фирму, нанять служащих и остаться при этом сама себе хозяйкой.

– Я еще не готова к этому. Мне нужно набраться опыта.

– В двадцать два года вы были помолвлены с одним студентом-архитектором, но три месяца спустя разорвали помолвку. Что произошло?

– То, что вы можете сойти за моего брата, еще не дает вам права копаться в моей личной жизни, – холодно отчеканила Лесия, с трудом сдерживая гнев и испуганно замирая от мысли, что Кину Пейджету известно и об этой драме в ее жизни.

– Точнее будет сказать, что это вы можете сойти за мою сестру, – ответил он примирительно. – Я старше вас на шесть лет и пользуюсь преимущественным правом на семейные гены.

Лесия подавила невольный смешок.

– Мы хотя и не брат с сестрой, – заметила она, – но пререкаемся вполне по-семейному. А у вас есть кто-нибудь?

– Братья или сестры? Нет. Я один.

Тяжелые веки, наполовину скрывавшие его глаза, придавали волнующую чувственность его взгляду, но между тем ничто не могло скрыть напряженного внимания, которое светилось в сине-стальной глубине этих глаз. Пытаясь не дать себе расслабиться, чтобы сохранять твердость и объективность, Лесия продолжала:

– Мы должны быть в родстве или через внебрачную связь, или через общего предка-англичанина, еще до того, как наши семьи эмигрировали. И этот предок жил довольно давно, так как Спринги поселились в Австралии почти сто лет назад. И, по-моему, не бывали в Новой Зеландии.

– Пейджеты живут здесь на протяжении шести поколений, – сказал Кин довольно безучастным тоном. – И мне тоже неизвестно, пересекал ли кто-нибудь из них Тасманово море, но это нельзя исключить полностью. А поскольку мы оба похожи на своих отцов, а мой отец был копией своего отца…

– И мой тоже! – вставила Лесия. – Я видела старые фотографии дедушки и прадедушки, фамильное сходство у них очень ярко выражено.

Кин пожал плечами.

– Где-то должно быть пересечение. Невозможно поверить, что подобное сверхъестественное сходство вызвано случайным сочетанием генов.

Сзади неслышно подошел официант и тихо сказал:

– Ваш столик готов, мистер Пейджет.

Когда они оба встали, Кин машинальным жестом поддержал Лесию под локоть, видимо, он делал так с каждой женщиной, которую ему приходилось сопровождать.

Когда они уселись за столик, просмотрели меню и сделали заказ, Кин спросил:

– Мне уже немало известно о вас, может быть, вы хотели бы узнать что-нибудь обо мне?

Все! – откликнулась про себя Лесия, но вслух сказала:

– Ваши родители живы?

– Нет. – Выражение его лица не изменилось, но Лесия почувствовала, что затронула больную струнку. – Они умерли, когда мне не было еще и шести лет.

– Как жаль…

Кин отпил воды из бокала, потом поставил его на стол и произнес сухим, равнодушным голосом, который показался Лесин не вполне искренним:

– Это случилось почти тридцать лет назад. Я их едва помню.

– Примерно тогда же умер и мой отец.

– Именно в том самом году… Хотя здравый смысл и пытается убедить меня, что мы чужие, отпечаток фамильных черт на наших лицах говорит об обратном. Кстати, архитектура довольно необычная профессия для женщины.

Лесия помотала головой.

– Не такая уж необычная, хотя нас действительно не очень много: по-моему, лишь около четырех процентов архитекторов – женщины. Но мне моя профессия нравится.

– Вы проектируете жилые дома или коммерческие здания?

– Мне приходилось работать с коммерческими объектами, но дома я люблю больше. И еще торговые центры. – Она слегка улыбнулась. – Как и подобает женщине.

Он приподнял брови, но промолчал, продолжая изучать ее с хладнокровной самоуверенностью. Лесия вздохнула.

– Я вчера был в одном из ваших домов, – сказал наконец Кин. – Такой тихий уютный дом, моя двоюродная бабушка без ума от него. Она говорит, что никогда в жизни не переедет в другое место и ничего не станет в нем менять.

Глаза у Лесин заблестели, она улыбнулась.

– Какой чудесный комплимент!

– И при этом дом предназначался не для нее, а для другой женщины.

Он назвал адрес.

– Я его помню. – Лицо у Лесин помрачнело, она знала, что женщина, для которой был построен дом, умерла полгода назад. – Надеюсь, что вашей бабушке в нем и правда удобно, – сказала она.

– Вы можете пойти и узнать у нее самой, – сказал Кин ничего не выражающим тоном. – Она любит гостей и, кроме прочего, является семейным летописцем. Если кому-нибудь и под силу выявить связь между нами, то только «тете» Софи. Более того, она займется этим с наслаждением. Она обладает чутьем ищейки. Не стану перечислять все семейные тайны, которые она извлекла на Божий свет и выставила напоказ с озорным удовольствием. Ее кредо: хорошая тайна – это разоблаченная тайна.

Лесия рассмеялась.

– Даже страшно становится.

– Тетя Софи очень добросовестна. Когда она впервые заинтересовалась своими предками, она начала с того, что изучила все методы хранения и сортировки информации, и решила, что сделать это полноценно возможно только с помощью компьютера. И приобрела последнюю модель.

– Сколько ей лет?

– Почти девяносто. Пейджеты или умирают молодыми, или живут вечно.

Его лицо осветилось сдержанной, но теплой улыбкой.

– Наверное, ваша бабушка замечательный человек.

– Она яркая индивидуальность, это бесспорно. Я договорюсь о подходящем времени для вашей встречи, – произнес он так твердо, словно ему даже в голову не пришло, что престарелая родственница может не захотеть знакомиться с посторонней молодой особой.

– О… но… – начала Лесия и запнулась, осознав, что опытный противник одержал над ней верх.

– Но?

– Нет, ничего, – выговорила она с трудом. Ей внезапно показалось, что она прошла в запретную дверь и эта дверь тихо и неумолимо закрылась за ее спиной.

Официант принес обед: гребешки в белом вине для Лесии, бифштекс с кровью и салат для него. Когда они приступили к трапезе, Кин спросил:

– Откуда у вас такое очаровательное имя?

– Думаю, оно семейное. Но по крайней мере я не таскаю его на себе во всей его средневековой красе – Летиция. Или, того хуже, Леттис.

– Кажется, оно латинское?

– Да, и означает «радость».

Он поднял свой бокал с минеральной водой, и Лесия проводила взглядом его сильную руку с длинными пальцами, загорелую и твердую. По ее спине пробежал холодок.

– Ну и как – вы радуетесь?

Ей удалось небрежно пожать плечами.

– Я оптимистка – в разумных пределах, со спокойным характером, – ответила она. – Наверное, это вполне исчерпывающая моя характеристика.

Чувствуя себя неловко из-за того, что, отвечая на вопросы, слишком раскрылась, Лесия снова сделала себе строгое предупреждение. Кин сам по себе не представлял для нее опасности. Следовало бояться собственной неудержимой реакции на его могучее мужское обаяние, которое ощущалось за волевой сдержанностью.

– А как насчет вас? – спросила она, отчаянно стараясь выглядеть беспечной, спокойной и лишь от нечего делать проявляющей легкий интерес к новоявленному родственнику. – Вы, должно быть, типичный бизнесмен, который работает весь день, а то и всю ночь напролет. – Она посмотрела на него и подумала, что ему следовало бы запретить улыбаться. Улыбка у Кина была вызывающей и абсолютно неотразимой и несла в себе явную угрозу для каждой дочери Евы.

– Вы, кажется, решили провести собственное маленькое расследование? – заметил он вкрадчиво.

Лесия проглотила очередной гребешок, на этот раз почти не почувствовав его великолепного, нежного и пряного, вкуса.

– Моя знакомая, с которой я слушала оперу в парке, дала мне статью о вас из одного делового журнала. Там была и ваша фотография, – добавила она. – От нее меня просто в дрожь бросило.

– А что, вы думаете, почувствовал я, когда увидел тогда в толпе свое собственное лицо?

Мне захотелось вытащить вас оттуда и спросить: какого черта вы с ним делаете!

Лесия высоко вскинула брови.

– Но вы ничем не выдали своих чувств. Я уверена, что ваша… женщина, которая была с вами тогда, ничего не заметила.

– Да, она ничего не заметила. – И легкая насмешка проскользнула в его тоне.

Направление собственных мыслей неприятно поразило Лесию. Ну хорошо, ее влечет к этому мужчине, она готова с этим примириться. Тут нет ничего удивительного. Он просто излучает непреклонную волю. И способность подчинять, как и повелительное выражение лица, должно быть, была присуща ему от рождения. А это в соединении с умом и обаянием, которым он наделен просто в несправедливом избытке, проницательно рассудила Лесия, делает его живым искушением для большинства женщин. Поэтому главная задача – справиться с собой.

Вот наказанье, думала Лесия, двигая вилкой по тарелке последний гребешок. Она и раньше испытывала интерес к мужчинам, но никогда ей не казалось при этом, что она стоит на краю обрыва и один шаг может или вознести ее к небесам, или низвергнуть прямо в ад. Даже с Энтони, человеком, которого она любила так страстно и который заставил ее ощутить, что сдержанность и рассудительность покидают ее, уносимые вихрем слишком бурных чувств.

Она заговорила о чем-то другом, надеясь, что сделала это достаточно ловко, и вздохнула с облегчением, когда трапеза закончилась. Логика и скучный практический здравый смысл предупреждали ее, что чем дольше затянется ее общение с Кином, тем труднее будет отказаться от его приглашения, перестать думать о нем, мечтать о нем…

Нельзя сказать, что и сам Кин так уж стремился продлить их свидание. Расплатиться за обед было делом нескольких секунд, и когда они поднялись, Кин снова поддержал ее под локоток. Насмешливо сказав себе, что электрический ток, пробежавший от этого прикосновения по ее нервным окончаниям, – всего лишь привычная реакция, Лесия позволила проводить себя через вымощенный мрамором зал и вывести под яркое солнце. За столиком позади нее какой-то человек вдруг сказал что-то и рассмеялся. Лесия почувствовала, как кровь стремительно отлила от ее лица. Похолодев, она с усилием оглянулась.

Конечно, это был не Энтони. Совершенно незнакомый мужчина со светлыми усиками потянулся через стол и подносил к губам женскую ручку. Энтони был темноволосым и утонченным и руку Лесии при всех целовал не чаще, чем разувался публично.

Испытав радость облегчения, Лесия тут же подумала, что, даже если бы незнакомец и оказался Энтони, это не имело бы никакого значения. Она больше не любит его, она никогда и не любила подлинного Энтони – женатого мужчину, чьей любовницей она была в течение нескольких быстро промелькнувших недель, прежде чем ей рассказали, что он женат.

Не замедляя шага, Лесия прошла мимо.

– Вам нехорошо? – спросил Кин.

– Нет, все нормально, спасибо, – ответила она чужим голосом.

Но это была неправда, потому что, когда он предложил:

– Я отвезу вас, – Лесия кивнула и, поблагодарив, пошла следом за ним на стоянку.

Уже в машине Кин спросил:

– Что случилось?

Он еще не запустил двигатель, и слова тяжело повисли в тихом сумраке. Лесия болезненно втянула в себя воздух.

– Я просто удивилась.

– Это тот человек, с которым вы были помолвлены?

– Нет! – И прежде чем он успел спросить что-нибудь еще, произнесла отчужденно: – Странно, разве ваш сыщик не выяснил, что Барри сейчас живет в Веллингтоне?

– Тогда кто тот человек, который смеялся в ресторане?

– Я его не знаю. Никогда в жизни не видела.

– Но он напомнил вам кого-то, кого вы боитесь.

– Нет. – Она снова глубоко вздохнула. – Я никого не боюсь.

Только себя. Своей натуры, которая заставляет ее питать слабость к определенному сорту мужчин.

– Значит, вы всегда так эффектно бледнеете, когда слышите мужской смех? – Кин дотронулся до ее щеки. – Вы до сих пор не можете согреться, – добавил он укоризненно, неумолимо сверля ее острым взглядом. Его рука коснулась пульсирующей жилки за ухом Лесин и на секунду задержалась там. Горло у девушки сжало такой спазмой, что она не могла ни дышать, ни рассуждать и только слышала частый стук собственного сердца. Она стиснула зубы и замерла. То, что не позволяло ей уютно прижаться щекой к его теплой и крепкой ладони, вовсе не было силой воли. Это была догадка, и скорее интуитивная, чем логическая, что Кин Пейджет не преминет воспользоваться любой уступкой, даже самой незначительной.

Кин отвел руку, и Лесия остро ощутила одиночество, холод и тоску.

– Но с тем человеком, за которого вы его приняли, вам меньше всего хотелось бы встретиться, – негромко произнес Кин.

– Он напомнил одного неприятного субъекта, – овладев собой, сказала Лесия.

Кин, наверное, решил, что не нуждается в более подробной информации, и не стал расспрашивать дальше.

Волны залива играли под ослепительным солнцем, а над ними вдоль всего полуострова, который оканчивался морской базой в Девонпорте, реяли паруса, белые и всех цветов радуги. А дальше, отделенные узким каналом, высились покрытые лесом склоны Рангитото – небольшого вулкана, возникшего всего несколько сотен лет назад.

– Я думаю, это был роман, – внезапно произнес Кин.

– Ваша сестра в подобном случае посоветовала бы вам заниматься своим делом. – Лесия постаралась придать голосу насмешливую, а не раздраженную интонацию, но вряд ли особенно преуспела. Слишком близко подошел Кин к правде, а она ужасно не хотела, чтобы он узнал, как глупа и наивна она была когда-то.

– Как жаль, что вы не моя сестра, – сказал Кин, останавливая машину у ее дома. Разумеется, частный детектив сообщил ему, где она живет.

Его лицо помрачнело, резкие черты еще больше заострились. В его властных глазах появилась обеспокоившая девушку настороженность. Ей внезапно пришло в голову, что они блестят, словно два револьверных ствола. И она вздрогнула, потому что Кин только что признал, что не ей одной приходится бороться со скрытым соблазном…

– Да, было бы спокойнее иметь вас в качестве брата, – произнесла она с официальной сдержанностью. – Спасибо за обед, он доставил мне большое удовольствие.

Его темные брови сошлись на переносице.

– Я провожу вас до дверей, – сказал он.

Помотав головой, Лесия открыла дверцу машины.

– В самом деле, в этом нет необходимости. Мне уже совсем хорошо. До свидания.

Лесия вышла, твердо захлопнула за собой дверцу и, не оглядываясь, направилась к подъезду. Но она знала, что Кин не уезжает и смотрит, как она поднимается по ступенькам крыльца.

Она быстро пересекла фойе, вышла в сад и без сил опустилась на скамью под джакарандой.

Остановив взгляд на звездочках летнего жасмина, который пышно разросся вокруг маленькой беседки и издавал сладостный аромат, наполнявший влажный воздух, она постаралась успокоиться, созерцая невинную красоту растения. Но цветы начали расплываться у нее в глазах, и Лесия прижала ладонь ко лбу, пытаясь унять тупую пульсирующую боль.

К прибытию заказчиков головная боль сменилась утомительной, удручающей апатией, и это мешало Лесин держаться с обычной профессиональной бодростью.

К счастью, молодой супружеской паре понравились ее эскиз и общая идея, с особенным же энтузиазмом они восприняли ее предложения, позволявшие им сэкономить значительную сумму. И хотя молодожены пообещали еще подумать и связаться с ней завтра, Лесия была почти уверена, что это чистая формальность.

Надо бы ликовать. Но вместо этого она выпила стакан апельсинового сока и невидящими глазами уставилась вниз на улицу. Поскольку ее квартира была одной из самых дешевых в доме, окна выходили не на залив, а на автостоянку и шоссе, но из спальни и кухни можно было видеть сад, этого было достаточно, чтобы, глядя на него, отдохнуть душой. Но не сегодня.

Раздражающе резкий телефонный звонок прервал ее подсчеты. Заморгав, Лесия заметила, что за окнами уже стемнело и, значит, она снова пропустила время ужина. Она встала, нечаянно смахнув на пол стопку бумаг. Автоответчик был включен, и Лесия нагнулась за разлетевшимися листками, не сомневаясь, что звонит Питер.

Но это был не Питер. Глубокий голос Кина произнес:

– Моя бабушка будет рада встретиться с вами и поблагодарить за свой новый дом. Завтра в семь вечера я за вами заеду.

Послышался щелчок – он положил трубку. Лесия неловко вскочила, швырнула бумаги на стол и воскликнула:

– Ну почему он не мог подождать! Я подошла бы через секунду.

Теперь придется перезванивать ему и объяснять, что она не сможет поехать.

Его визитка! Куда она задевала его визитку? Через пять минут Лесия выяснила, что ее нет ни в папке с деловыми бумагами, ни в сумке, ни в записной книжке. Может быть, она ее выбросила? Лесия не помнила, но, судя по всему, дело обстояло именно так.

Сокрушенно вздыхая, она достала телефонный справочник. Пейджетов было совсем немного, причем у трех в инициалах стояла буква «К». Но никто из них не проживал на Северном берегу. Упрямо вскинув подбородок, Лесия набрала номер справочной службы, и ей сообщили, что телефонным номером Кина они не располагают. Лесия не могла вспомнить название его фирмы, а спрашивать у Питера, которому оно было известно, было бы грубо и бестактно. Правда, оставалась еще статья, которую прислала Андреа, – но нет, и ее она тоже выбросила.

Сердито взглянув на телефон, Лесия чертыхнулась и угрюмо отправилась на кухню – приготовить себе что-нибудь на ужин. Если эта несчастная карточка не отыщется, то завтра в семь часов ей придется быть в полной боевой готовности.

Когда телефон зазвонил снова, она уронила нож, которым разделывала авокадо, бросила плод на стойку и рванулась к трубке. На сей раз звонил Питер.

– Привет, Лесия. – Голос его звучал бодро и жизнерадостно. – Как приятно было увидеться с вами на прошлой неделе.

– Да, тогда мы отлично провели время, – покорно ответила она. – Больше всего мне понравился фейерверк.

– А я любовался, глядя на вас, пока вы любовались им. – Несколько тяжеловесный комплимент. – Я хотел спросить, вы не согласитесь сходить со мной на «Дон Жуана» в следующий уик-энд? Я слышал, это изумительная постановка.

Лесия ответила очень мягко:

– Нет. Мне жаль, но я не смогу.

Голос Питера едва заметно изменился.

– Тогда, может, пообедаем вместе?

– Нет, большое спасибо.

Он быстро овладел собой, и они поговорили еще несколько минут о разных пустяках, после чего Питер простился и повесил трубку. Вряд ли он позвонит снова.

Как обидно, что ее влечет к мужчинам совсем иного сорта, общение с которыми напоминает прогулку по краю обрыва. К опасным мужчинам. Вроде Энтони и Кина, у которого наверняка роман с той очаровательной женщиной, вместе с которой он был в парке.

Запретный плод… Видимо, это ее пунктик. Но по крайней мере она знает, что от таких мужчин следует держаться подальше.

Поскольку визитная карточка Кина упрямо не желала находиться, к семи часам следующего вечера Лесия приготовилась к встрече. Она оделась в персиковый и золотистый тона, которые лучше всего гармонировали с ее кожей и глазами. Почему-то – Лесия не желала вдаваться в причину – она не хотела, чтобы Кин увидел ее квартиру, и ждала его в саду, сидя на скамье, так удобно поставленной, что с нее через стеклянный вестибюль был хорошо виден главный вход. Несмотря на строгое внушение, которое она заблаговременно сделала себе, под ложечкой у нее начинал закручиваться непрошеный тугой клубочек радостного возбуждения, и ей пришлось разжать пальцы, потому что ладони покрылись крохотными бисеринками пота.

Как только высокая фигура Кина появилась в дверях, Лесия встала и вышла в вестибюль.

Его темный силуэт застыл в дверном проеме, выходившем на солнечную улицу. От души надеясь, что ее внутренние переживания не отражаются на лице, Лесия с улыбкой приблизилась.

Глаза Кина на несколько неуютных секунд задержались на ее лице.

– У вас сегодня выдался нелегкий день?

Губы Лесин невольно сложились в ироническую улыбку.

– Утро я провела на стройплощадке, дискутируя с прорабом, который, как видно, абсолютно не умеет разбираться в чертежах и спецификациях и уверен, что уж женщине-то это точно недоступно.

– И чем кончилось дело?

– У меня на этот случай в запасе есть один фокус. – Она почувствовала, как владевшая ею досада постепенно улетучивается. – Я взяла молоток, гвоздь, приставила гвоздь к деревяшке и с одного удара загнала его вглубь. Почему-то мое умение одним махом забить гвоздь в доску по самую шляпку, не погнув и не испортив его, убеждает большинство мужчин в том, что я знаю свое дело.

Кин рассмеялся.

– И долго вам пришлось практиковаться?

– Неделю, – ответила она не моргнув глазом.

– Да, чтобы завоевать репутацию, часто достаточно одного эффектного жеста. А что случилось с вами днем?

– Ах, днем? Я обсуждала вопрос о ценах с одним потенциальным заказчиком, который думал, что сможет, оплатив стоимость коттеджа, получить дворец. Он также решил, что за честь стать его личным архитектором я готова провести с ним ночь. Больше он уже не заказчик.

– Кто он? – требовательно и резко спросил Кин.

Лесия пожала плечами и, не отрывая взгляда от его помрачневшего лица, ответила спокойно:

– Какое это имеет…

– Кто этот человек?!

У Лесин перехватило горло.

– Не пытайтесь встать в позу старшего брата. – Ее голос прозвучал неестественно ровно. – Я вам не сестра и сама могу о себе позаботиться.

– И часто такое случается? – Тон его был холодным, почти безразличным, но стоило лишь взглянуть на его окаменевшее лицо и надменно сжатый рот, как становилось ясно, что он все еще изрядно разгневан.

– Не слишком, – ответила Лесия. – Изредка. И не со мной одной. Множеству женщин в их профессиональной и деловой деятельности приходится сталкиваться с подобного рода ситуациями.

Она видела, как усилием воли он обуздывает свою ярость и как на его лице снова воцаряется устойчивое выражение суровой отрешенности.

– Очень хорошо. – Он взял ее под руку и повел за угол к автостоянке. – Пойдемте, лучше поторопиться, а то тетя Софи решит, что я забыл.

Лесия напомнила себе о необходимости глотнуть воздуха. Несмотря на то, что она с первой же минуты угадала в нем вспыльчивый, непримиримый нрав, она все же не представляла, до чего он может быть грозен. Но, несмотря ни на что, одно его присутствие привело ее в состояние захватывающего дух ожидания, смешанного с удовольствием такой глубины, что все дневные огорчения были немедленно забыты.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Софи Уорбертон оказалась высокой, элегантной, аристократического вида дамой с точно такими же синими глазами, как у ее внучатого племянника, а нос, раздвоенный подбородок и скулы были одинаковыми у всех троих. Выглядела она лет на двадцать моложе своего возраста.

– Силы небесные! – воскликнула она, едва успев окинуть Лесию цепким взглядом. – О да, вы определенно из нашего рода.

Старушка держалась очень мило, поблагодарила Лесию за дом, с гордостью провела ее по всем комнатам и настояла, чтобы Кин выпил с ней рюмочку ее любимого виски.

Наконец она заговорила о самом для нее интересном:

– Дорогая, после того как Кин вчера рассказал мне о вас, я быстро просмотрела свои хроники, но не нашла никаких свидетельств о связях с Австралией. Конечно, логично допустить, что связующим звеном стал чей-то внебрачный ребенок, но я не пойму, когда и как это могло произойти.

– Я тоже, – отозвалась Лесия. – Я знаю о папином семействе совсем немного, но мама говорила, что, насколько известно, у них из поколения в поколение рождался всегда только один ребенок – мальчик. Из фотографий видно, что все они очень походят друг на друга. И на Кина тоже, – добавила она, слегка улыбнувшись, – с той лишь разницей, что все они были лысыми. Даже мой отец, хотя рано умер, успел потерять почти все волосы.

– Тогда как у Пейджетов пышные шевелюры, – кивнула тетя Софи.

– Наши предки были людьми серьезными и прямодушными, но и они грешили не меньше нашего, а многие из них скрывали свои грехи гораздо тщательнее нас. Очень возможно, что кто-то из Пейджетов наведался в Австралию – или Спринг в Новую Зеландию – и позволил себе легкомысленный шаг. Нам предстоит собрать всевозможные документы и изучить их внимательно и с изрядной долей скептицизма. А уже потом судить, есть ли что-то общее между нашими семьями.

Было видно, что эта идея переполняет ее пылким энтузиазмом прирожденного исследователя. Лесия невольно переглянулась с Кином и прочла в его глазах легкую иронию и искреннюю привязанность к старушке. И безнадежно подумала, что куда легче оставаться за своими оборонительными укреплениями, когда он держится отчужденно и безразлично.

– Конечно, – продолжала миссис Уорбертон, – связь могла иметь место еще в Англии.

Лесия кивнула.

– Но неужели гены не потеряли своей силы на протяжении стольких поколений?

– Они у нас хорошие, крепкие, – сказала пожилая дама, с улыбкой переводя глаза с Лесин на своего внучатого племянника и обратно. – Что вам известно о ваших предках?

Остро ощущая на себе напряженный, внимательный взгляд Кина, Лесия пересказала хозяйке дома ту скромную часть семейной истории, о которой ей довелось услышать, и закончила словами:

– Думаю, что я могла бы узнать побольше от мамы, хотя ей вряд ли многое известно об отцовской родословной.

– Дорогая, вы сделаете это? Может быть, и мне стоит написать ей?

– Нет. Лучше я сама.

Лицо миссис Уорбертон осветилось нетерпеливой, полной ожидания улыбкой.

– Как невероятно интересно обнаружить новую семейную ветвь! И такую одаренную. Дорогая, вы должны называть меня тетей Софи.

Лесия покраснела. Она сознавала, что, если согласится на это любезное предложение, будет еще труднее сохранять дистанцию между собой и Кином.

– Спасибо, – поблагодарила она, не глядя в его сторону. – Я с удовольствием.

У Лесии были кузены и дяди с материнской стороны и многочисленная родня со стороны отчима, но возможность иметь родственников по линии Спрингов заполнила в ее сердце пустоту, о которой она раньше даже не подозревала.

Тетя Софи занимала их еще в течение получаса, потом Кин поднялся.

– Боюсь, нам уже пора.

Старушка улыбнулась своему внучатому племяннику, и по выражению ее лица было видно, как нежно она его любит.

– Спасибо тебе за то, что ты привез Лесию, – сказала она. – Благодаря ей мне снова есть к чему приложить руки. Просто не терпится начать.

Уже в машине Кин спросил небрежно:

– Вы ужинали сегодня?

– Я не голодна, – солгала девушка.

Поджав губы, Кин включил мотор и вырулил на дорогу.

– Боитесь, – сказал он. – Можете поехать и просто посмотреть, как я буду ужинать.

– Нет, спасибо, я уже… – Голос ее стих. Лгать Лесия не умела, а Кин и так уже ей не поверил. Она беспокойно шевельнула пальцами, сцепила на коленях руки.

– Почему вы меня боитесь? – спросил он.

– Ничуть я вас не боюсь.

– Значит, боитесь себя. – Ему достаточно было беглого взгляда в ее сторону, чтобы угадать правду. – В этом все дело. Но почему?

– Страх тут ни при чем, – сказала Лесия, отчаянно пытаясь выглядеть спокойной. – Просто мне странно смотреть на вас и видеть свое собственное лицо. Возникает такое чувство, словно я раздвоилась… или меня вытеснили из собственного тела.

– Если бы у нас были братья и сестры, мы привыкли бы к такому ощущению, – невозмутимо откликнулся он.

– Наверное, но все-таки… – Лесия снова замолкла. Она вовсе не собиралась объяснять Кину, что не в силах сдерживать охватившее ее, как пламя, внезапное влечение и видит в этом серьезную опасность. Ведь она не имела ни малейшего представления о том, что чувствует Кин. Кроме естественного любопытства, разумеется. И Кин, и его двоюродная бабушка заинтригованы появлением нового члена семьи, и им обоим просто интересно докопаться до сути вещей. Как, впрочем, и ей самой.

А если их взаимное тяготение есть не что иное, как инстинктивное предчувствие существования между ними кровных уз и это предчувствие она принимает сейчас за желание?

И, в конце концов, существует еще женщина, с которой Кин был на концерте, – вполне возможно, его любовница. От этой мысли Лесию бросило в жар.

Кин подъезжал к автостоянке перед рестораном, прилепившимся на полпути к вершине одного из маленьких вулканических холмов Окленда.

– Нам надо привыкнуть видеть себя друг в друге, – произнес он таким авторитетным тоном, что Лесия даже рассердилась.

Значит, Кин намерен поддерживать с ней отношения. Несмотря на ее прежние благие намерения, подобная перспектива подлила масла в неуправляемое пламя чувств, которое руководило сейчас ее поступками.

– Не думаю, что я привыкну, – ответила она без всякого выражения.

Когда их подвели к столику, из-за которого, естественно, открывался вид на город и море, Кин спросил с усмешкой:

– Ну и что вы решили?

– О чем вы?

– Похоже, что сейчас вы выбираете между двумя вариантами поведения, из которых оба вам не слишком нравятся, – мягко проговорил Кин.

День угасал, на землю быстро начали опускаться сумерки. Дольше глядеть в глаза Кину сделалось слишком рискованно, и Лесия отвернулась и переключила внимание на пейзаж, открывавшийся перед ними. В меркнущем свете она успела различить сочно поблескивающие цветы бугенвиллеи, ветви которой перекинулись через решетку. Через мгновение внизу, в гавани, вспыхнули огни, и пышное многоцветие сникло перед неумолимым приближением ночи.

– Мне не слишком понравилось, что вы даже не усомнились в моем согласии поехать с вами ужинать. Я больше люблю, чтобы меня спрашивали, – сказала Лесия как можно язвительнее.

Темная бровь взмыла вверх.

– Но в семейном кругу…

Она покачала головой, и он, прищурившись, взглянул на нее.

– Да, я тоже не испытываю к вам родственных чувств. – И прежде, чем Лесия успела что-нибудь вымолвить, добавил: – Скажите, неужели вам приходится каждому прорабу на каждой стройплощадке демонстрировать свое умение забивать гвозди?

– Все что угодно, лишь бы дело двигалось, – подтвердила она. – А как у вас в фирме? Вы принимаете женщин на ответственные должности?

– Я – да, – ответил Кин. – Для меня главное, чтобы эта женщина справлялась с работой.

– А если у нее вдруг заболеет ребенок, – поинтересовалась Лесия, – что тогда?

– Некоторые женщины берут работу на дом, другие обращаются к услугам няни из нашей же фирмы. У нас существует набор услуг, которые мы предоставляем в зависимости от конкретного случая.

– Очень прогрессивная организация.

Кин пожал плечами.

– Я руковожу прибыльным предприятием, имею дело с современными условиями жизни, а не с теми, которые были сорок лет назад. Женщины работают, и, значит, следует приспосабливать бизнес к ним и их потребностям. Это относится и к мужчинам. Давно прошли времена, когда от мужчин требовалось заботиться в первую очередь об интересах предприятия в ущерб семье. Я сам не сижу на работе до полуночи и не жду таких жертв от моих служащих.

– А вы не замечали в них недостаток рвения?

– Насколько я могу судить, человек, которому приходится работать дольше восьми-девяти часов в день, или чрезмерно загружен, и в этом случае мы нанимаем кого-то сверх штата, или же недостаточно компетентен, тогда ему помогают. Разумеется, если он не меняется к лучшему, то недолго задерживается на своем месте.

Лесия сделала какое-то замечание по поводу производимых его фирмой фильтров и, когда он удивленно приподнял брови, добавила:

– У меня профессиональный интерес к фильтрам, и к тому же я читала о вашей фирме в статье, которую мне дали знакомые.

– Тот самый знакомый, что принес вам мороженое и поцеловал, когда я столкнулся с вами на концерте? – Его улыбка стала жесткой и вызывающей. – Он что, ваш возлюбленный?

Возмущенная Лесия ответила очень любезно:

– Я думаю, что ваш сыщик должен был прояснить и этот вопрос.

В глазах Кина вспыхнуло яркое синее пламя.

– Он утверждает, что у вас нет постоянного друга, – сказал Кин. – Или он ошибается?

– Нет, – нехотя признала Лесия.

– Но этот Питер – он хотел бы стать им?

– А женщина, которая была с вами в парке, она ваша возлюбленная? – Эти слова слетели с губ Лесин прежде, чем она успела им воспрепятствовать. Ужаснувшись, она поспешно добавила: – Но мне это неинтересно, и вам я тоже не собираюсь рассказывать…

Кин остановил лихорадочный поток ее слов загадочной улыбкой.

– Нет, – последовал ответ, – она не моя возлюбленная и никогда ею не была.

– Я не хочу больше обсуждать эту тему, – ледяным тоном заявила Лесия.

Кин снисходительно кивнул. Словно даровал свое высочайшее позволение, сердито подумала Лесия.

– Ну, ладно. А о чем бы вы хотели поговорить?

– Расскажите лучше о своих фильтрах, о том, как вы стали их выпускать.

Это было единственное, что пришло ей в тот момент в голову. С губ Кина слетела быстрая насмешливая улыбка, и ответил он очень вежливо:

– Они очищают воду в бассейнах, а также удаляют из воды возбудителей болезней растений, поэтому их широко применяют в сельском хозяйстве. Они отфильтровывают микробы, соли железа и прочие примеси из питьевой воды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.