Лора Андерсен
Земля

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
СОЮЗ ВРЕМЕН

Особая благодарность моему другу Кейнолу (Слай А. Аллес)

за помощь в подготовке части к публикации.

Полукруглый зал тонет в почти полной темноте. Только трибуна, выложенная красно-бардовым бархатом, вырывается в неровном свете вперед, парит в мрачной торжественности.

В глубине сцены слегка поблескивает на прозрачном голубом фоне знак Вечности, скорее напоминающий свастику.

Худощавый мужчина, закутанный в плотный черный плащ, с лицом, почти скрытым полумаской, нервно взбегает по ступенькам на сцену. Зал тысячью глаз неотрывно следит за каждым его движением. Мужчина встает за трибуну и поднимает в приветствии руку. Волна вздымает зал, тысячи тел – вскакивают, тысячи рук – взмывают в ответном движении. Минуту стоит тишина, толпа замирает. Легкий взмах руки – Он приказывает садиться. В его темно-серых глазах горит мрачный огонь. Он медленно – лицо за лицом, глаза в глаза, обводит взглядом зал. И, повинуясь повороту его головы, зал вновь затихает.

Тишина.

Каждый шорох был бы достоин осуждения зала. Теперь Он смотрит куда-то поверх голов, он – прозревает будущее. Его губы складываются в невидимую усмешку, тихий голос слышен в каждом уголке зала.

– Братья мои! – начинает он речь. – Мы собрались здесь после трагических событий последнего месяца. Нас стало меньше. Многие не смогли вернуться оттуда. – Его взгляд скользит поверх голов, по залу проносится полустон-полувсхлип. – Но, – его голос нарастает, – мы еще сильны! – Он успокаивает крики в зале жестом руки. – Сегодня, здесь и сейчас, ни секунды не медля, мы должны принять важное решение, от которого – не будем бояться высоких слов, – зависит наше будущее! Много лет мы были разрозненны, нас душили разногласия и расколы. Сейчас, перед лицом опасности, которая подстерегает нас, мы должны объединить наши ряды, чтобы действовать, чтобы дать отпор нелюдям, попирающим своими грязными ногами нашу святую Землю! – Многие вскакивают, выбрасывают руки в приветствии. – Да здравствует Лига Свободы Земли!

Зал скандирует: «Да здравствует Лига! Да здравствует Лига…»

– Долой нелюдей с Земли!

«Долой нелюдей с Земли!» – хором ревет зал.

Несколько минут нужно, чтобы успокоить толпу. Но теперь тела напряжены, глаза – твердо устремлены на оратора. Никаких сомнений, никаких колебаний – вот он новый Вождь!

– Наших врагов немного, – снова с негромкой ноты начинает оратор. – Чуть больше 60 тысяч.

Кто-то из зала не выдерживает, вскакивает, кричит с места: «А телепаты? Не дадим ковыряться в наших мозгах!»

Вождь успокаивающе поднимает руку, он-то знает, что их время еще не пришло.

– Это будет потом. Сейчас, главное, эти 60. А – самое главное – шестеро их верховных вождей… – Ему не дают закончить. «Но они же мертвы?» – недоумевает зал.

– Они БУДУТ мертвы, – улыбается Он. – Еще пару дней, и им придет конец.

– Слава… Да здравствует Лига… Мы с вами… Вождь… Веди НАС!

Он гордо вскидывает голову, пытаясь и впрямь прозреть будущее. Перед мрачным взором проплывают города, города, города…, ряды сторонников, вышагивающих в марше. Вот она – Власть!

Глава 1

Аль-Ришад. 1 февраля 2036 года единого времени

Огромная стела вознеслась на сорокаметровую высоту вверх, в Элиноре, столице Аль-Ришада, и там, на маленькой площадке, стояли шесть фигур Советников из мрамора. Их лица были подняты к небу, руки лежали на плечах друг друга, обнявшись, точно так, как ушли они вместе из этого мира.

Этель, жена Советника Диггиррена, не могла спать, долго ворочаясь с боку на бок. Это был последний день перед отключением аппаратуры, поддерживающей видимость жизни в телах Советников. Наступающее утро приносило боль вечной разлуки и уничтожало последнюю надежду. Все было готово к похоронам.

Уже месяц на Земле продолжался траур по погибшим. Так было решено на заседании глав государств всех стран. Немногие из них были хорошими людьми, но и у них остались жены, дети, матери, и что им было до преступлений, совершенных своими отцами и мужьями. Кроме того, Земля потеряла много смертельно больных людей, или просто уставших жить, которые использовали возможность и больше не вернулись назад.

Наверное, Этель задремала, потому что увидела себя вдруг в странном зале. Горел камин, освещая стены неровными отблесками огня. Шесть кресел стояли грозным полукружьем. Она увидела Советников, в полном облачении членов Совета Вардов. Было что-то очень ирреальное в этом пространстве. Где-то далеко пробило один раз, отчего Этель вздрогнула.

– Как холодно, Строггорн, – сказала Аолла, поежившись. Он встал и подошел к камину, подбросив дрова.

– Так лучше? – Он вернулся и посмотрел ей в глаза.

– Все равно холодно. Скоро это закончится?

– Очень скоро, девочка. – Линган возвышался горой на огромном кресле.

Строггорн сел на пол, рядом с ней.

– Я подсчитал, осталось не более суток, и все закончится. Для нас, во всяком случае.

– Слава Богу, – Диггиррен огляделся, словно ища кого-то. – Почему так долго?

– Из-за энергии. Как только ее отключат, система потеряет стабильность и мы исчезнем, – пояснил Строггорн. – Сделали глупость. Нужно было приказать сразу отключить аппаратуру. Я, дурак, надеялся, что возможен возврат. Слишком стабильная система. Никак не разрушить. Ты чего вертишься, Диг?

– Не знаю, словно кто-то наблюдает за нами, – Диггиррен повернулся и посмотрел прямо на Этель.

– Не смеши, система замкнутая, как сюда можно попасть?

– Этель? – Диггиррен приподнялся с кресла, в этот момент отчетливо часы пробили два раза.

– Диггиррен! – Этель истошно закричала, во весь голос… и проснулась на своей кровати. Она была вся в поту, и сначала никак не могла сообразить, что произошло. Все, что она видела, совсем не походило на сон. Этель встала и, набросив халат, подошла к телекому, набирая номер Лигалона, он сейчас выполнял обязанности Председателя Совета Вардов, как один из старейших людей страны. Его усталое лицо тут же возникло на объемном экране, и Этель подумала, что он тоже не спал в эту ночь.

– Что-то случилось, Этель? – Ему показался странным этот ночной звонок.

– Я хочу попросить отложить отключение аппаратуры на один день.

– Что это даст? Ты здорова, девочка? А то приезжай, посмотрю. Все равно не сплю.

– Я видела их.

– Кого?

– Советников. Есть такой зал, в Многомерности, с камином, я знаю, мне рассказывал Строггорн. Они были там, разговаривали.

– Тебе приснилось. – Лигалон покачал головой.

– Нет. Это не сон. Я сейчас приеду, вижу, так вы мне не поверите.

Этель быстро собиралась. Только Лигалон обладал достаточной властью, чтобы отложить все хотя бы на день. Когда она приехала к нему, пси-кресла были готовы к работе. Этель не пыталась возражать и спокойно позволила провести зондаж этого «сна», сняв защитные блоки. После этого Лигалон еще несколько минут сидел, задумавшись, а потом начал собирать Большой Совет прямо к себе домой. Сейчас в Большой Совет Вардов входило всего девять человек, и все они, несмотря на то, что была ночь, собрались в течение получаса. Этель подумала, что им всем было не до сна.

Члены Большого Совета обладали огромным опытом Вард-Хирургии и сейчас пришли к единому мнению: то, что видела Этель, не было сном, а являлось чистым проходом в Многомерность, и, значит, был шанс спасти Советников. Когда все разошлись, Лигалон долго сидел молча и только спустя примерно полчаса уточнил:

– Ты твердо решила идти туда? Десятимерность все-таки?

– Не Десятимерность. В каминном зале обычно 44 измерения.

– Это нереально, Этель. Ты погибнешь!

– Не знаю, может быть, но я единственный человек на Земле со встроенной нервной системой и, кроме того, вы же знаете – я не старею. Что-то еще сделано с моим телом. А вот достаточно ли этого, не могу сказать. – Она задумалась. – Диггиррен очень любил меня, и я видела его сегодня, он еще меня помнит, раз пытался позвать. Вы же знаете, что сказал Строггорн – изнутри им никак не разрушить возникшие связи, слишком стабильная система. Я попытаюсь, мне терять нечего. Ключ у вас?

– Да, мне его передал Линган. Ты хочешь идти прямо сейчас? Ночью?

– Я знаю, ночью там еще хуже, но мне все равно.

Лигалон проводил Этель во Дворец Правительства. Они спустились в низ, и последние три этажа шли по лестнице. Вокруг лежала пыль. На двери, обитой железом, сразу, как только они подошли, зажглась предупреждающая надпись о Десятимерности. Лигалон вставил ключ, тяжело повернул его, надавил плечом на дверь, открывая, и пропустил Этель. Луч фонаря выхватил поворот стены, Этель пошла, не оборачиваясь. Старинная винтовая лестница круто уходила вниз. Шаги были почти неслышны из-за толстого слоя пыли, и Этель только уловила, как где-то позади Лигалон закрыл дверь, но не стал запирать ее на ключ. Она дошла до нижней площадки и очутилась в самом обычном помещении.

Это очень удивило ее. Здесь не чувствовалось Многомерности, помещение имело строго очерченный объем, и, по всем признакам, это была обычная Трехмерность. Этель растерянно обошла комнату. Кругом стояли различные предметы, назначение которых было ей непонятно. Она прошла через несколько дверей, со скрипом открывающихся при нажатии, и только в третьей комнате, обнаружив стол и затянутый паутиной камин, поняла, что попала в камеру пыток. Это лишь на секунду испугало ее, но Этель тут же справилась с собой, подавив страх. Всего было три помещения. Она несколько раз обошла их, больше не найдя никаких дверей, через которые можно было бы пройти.

Поняв, наконец, это, Этель остановилась посреди пыточной камеры. Она почувствовала полную беспомощность и чисто по-женски, навзрыд, зарыдала. Звук ее голоса так поразил Этель, что она тут же замолчала, произнеся вслух несколько бессмысленных фраз. Было очевидно, что звуковые волны здесь не распространялись, а, значит, все это помещение было не более чем иллюзия Трехмерности. Это сразу успокоило ее, и Этель начала рассуждать. «Если это тот самый зал, – думала она, – почему тогда он принял такой странный вид? Строггорн говорил, что здесь можно создать все что угодно. Хорошо. Допустим. Но я не могла создать все эти предметы, назначения которых я даже не знаю и вижу в первый раз. Может быть, здесь есть какая-то дополнительная защита для простых людей? Строггорн ее мог даже не заметить, а я напоролась. Так. Значит, этот зал просто не признал меня».

Этель сосредоточилась, закрыв глаза, и представила, что идет по Десятимерному колонному залу. Открыв глаза, она убедилась, что все по-прежнему. «Что я делаю не так? – снова спросила Этель. – Нельзя закрывать глаза. Да, вспомнила, нужно, наоборот, смотреть». Она выбрала угол помещения и мысленно представила колонный зал. Это оказалось очень тяжело, одновременно удерживать взгляд на одном месте и моделировать пространство, и удалось только с пятого раза. Между попытками Этель давала глазам отдохнуть. Руки уставали держать фонарик, и она несколько раз перекладывала его.

Пространство в углу заклубилось, стало нечетким, словно захваченное пеленой плотного тумана, стены растворились, и Этель оказалась стоящей в колонном Десятимерном зале. Она облегченно передохнула и отметила про себя, что это число измерений переносит нормально. Колонны исчезали в бесконечность, и сейчас на полу не было пыли, а луч фонарика отсвечивал блеклой дорожкой от мраморного пола. Надпись на одной из колонн гласила: «Десятимерность. Смертельно опасно! Кто ты? Я не знаю тебя».

– Я – Этель ван Линган Отто, – четко мысленно произнесла она, и надпись сразу изменилась: «Ты была здесь?»

– Я была здесь, меня оперировал Советник Строггорн ван Шер.

«Что ты ищешь здесь?» – меняется надпись на колонне.

– Советников. Они здесь? – спросила Этель, но надпись никак не откликнулась на вопрос: «Проходи. Можно». – Надпись померкла. Этель снова пошла по залу, пока колонны неожиданно не исчезли, и луч фонарика не уперся в плотную темноту. Она еще некоторое время стояла, пытаясь просветить, что впереди, когда отчетливо услышала, как кто-то вскрикнул в этом пространстве. От неожиданности Этель вздрогнула. «Наверное, слишком долго здесь стою», – подумала она, сосредоточилась, почувствовала движение, четко представила операционный зал, и очень удивилась, что почти сразу же оказалась в нем.

Блеклый свет зажегся, Этель выключила фонарик и подошла к пульту. Ее обрадовало, что Строггорн не убрал операционный стол, – она бы не смогла его синтезировать. Вся аппаратура была исправна. Этель разделась, легла на операционный стол, скомандовала подключение и почти мгновенно очутилась в болотистом лесу.

Туман клубами поднимался над болотом, сквозь него нечетко проглядывали кочки с темной липкой водой между ними. Ноги Этель то и дело проваливались по щиколотку в мерзкую жижу. Мокрые ветви деревьев изгибались, хватали, отскакивали и больно хлестали по лицу. Идти было тяжело, и примерно через час, устав, она подумала, что что-то опять делает не так. Ее физическое тело осталось в Десятимерном зале, ни о каком болоте не должно было бы идти речи. «Мой мозг трансформирует восприятие Десятимерности в привычные образы», – вдруг поняла Этель и сразу остановилась.

Она сосредоточилась, представив обрыв, на который уводил ее Строггорн. Туман послушно рассеялся, и она оказалась на краю пропасти. Мустанги беззаботно неслись далеко внизу, обгоняя друг друга. Этель легла на живот и всмотрелась в бесконечную волнующуюся зелень пространства. Оно изменялось все время, колыхаясь вверх, почти достигая края пропасти и снова опадая. Высота была колоссальной, обрыв совсем отвесный, и она никак не могла присмотреть место, с которого удалось бы спуститься.

– Что ты здесь делаешь? – Ворвался в ее мозг голос красивого огромного гепарда, с лоснящейся пятнистой шкурой.

– Строггорн? – Этель вглядывалась в него, пытаясь понять, кто это.

– Я не Строггорн, – сказал гепард. – Ты не ответила на мой вопрос.

– Я ищу Советников. Они ушли сюда и больше не вернулись. Мне кажется, я видела их в каминном зале. Вы знаете, где это?

– Знаю. Это далеко. Не испугаешься?

Интонация, с которой спросил это гепард, показалась Этель очень знакомой.

– Нет, мне нужно попасть туда.

Гепард подставил ей спину, подхватил Этель и заскользил мягкими прыжками, передвигаясь прямо по воздуху. Пространство вокруг сразу размазалось, сливаясь в сплошную пелену. Иногда казалось, что они едут через странный, безлистный и какой-то мертвый лес, а один раз двигались по совершенно ирреальной поверхности, разлинованной строгими геометрическими фигурами. Этель показалось, что это бесконечная шахматная доска, а они – фигурки, которыми играет волшебник.

В какой-то момент они очутились на бесконечной дороге. Кругом была пустота, а дорога пронзала ее, разделяя пространство на две части. Гепард летел над ней, не касаясь поверхности. Блеклый желтый свет был разлит кругом, но солнца не было, как не было и неба. Этель затошнило, и гепард сразу откликнулся: «Уже скоро, потерпи, ты выдержишь». – И без всякого перерыва они очутились в зале с камином.

Этель слезла с гепарда на холодный каменный пол. Босые ноги заныли. Советников не было, и камин еле светился.

– Их здесь нет, – в ее мыслях было разочарование.

– Конечно.

Она обернулась, но гепарда больше не было – перед ней стоял человек. Его лицо непрерывно менялось, словно никак не могло остановиться на каком-нибудь облике. Этель в ужасе отшатнулась, а человек подошел к камину и начал подкладывать дрова, пока огонь не разгорелся ярким пламенем, потом сел в кресло и посмотрел ей в лицо своими огромными глазами без зрачков.

– Ты до сих пор ничего не поняла, Этель?

– Кто вы?

– Советников больше нет, они умерли. Разве ты не знаешь этого?

– Но я видела их, сегодня ночью, – упрямо сказала она.

– Откуда ты знаешь, сколько прошло времени, с тех пор как ты здесь? То, что ты видела, эффект Гиперболического маятника. Когда он бьет, на несколько секунд меняется энергетика пространства и уменьшается его стабильность. В эти моменты может много чего случаться… А ты не хотела бы остаться со мной? Тебе будет хорошо? – Он продолжал пристально смотреть ей в глаза, затягивая в глубину своих бездонных глаз, и Этель поспешно опустила голову.

– Кто вы? – еще раз спросила Этель.

Человек рассмеялся, очень знакомо, она подняла глаза и увидела Диггиррена. Он смотрел на нее своими зелеными глазами и улыбался.

– Ты же меня искала, Этель?

Печаль и огонь, отразившийся в серебре…

– Это ты? – Она нерешительно приблизилась, не веря.

– Я. Хочешь ко мне? Сними блоки, и мы навсегда останемся вместе.

– НЕТ! – Этель опустила взгляд.

– Почему «нет»? Ты боишься снять блоки? Не бойся. Я не убью тебя. Наоборот. Хочу стать тобой, и чтобы ты – стала мной. Что в этом плохого? Ты же моя жена?

Этель почувствовала дикую усталость, – и теперь стало все равно. Она еще секунду помедлила и сняла первый защитный блок…

Гиперболический маятник разорвал пространство. Этель четко услышала, как пробило один раз. В тот же момент возникли шесть кресел, шесть Советников сидели перед ней.

– Строггорн, ты же обещал, что сегодня мы уже не очнемся и выключат, наконец, аппаратуру? – зло сказал Линган.

– Так по расчету получалось. Вы же знаете, здесь у меня мало времени, чтобы считать.

– У него всегда так, – вмешался Лао. – Хочет как лучше, а получается…

– Строггорн, придумай что-нибудь, – почти плача сказала Аолла. – Это невозможно, столько раз умирать и оживать!

– Здесь кто-то есть. – Диггиррен встал и посмотрел прямо на Этель, которая уже давно поняла, что снимать защиту нельзя. – Этель?

– Диггиррен? – Она рванулась и… прошла сквозь него.

Гиперболический маятник пробил второй раз, снова перед ней сидел этот человек, лицо которого непрерывно менялось.

– Этель, почему ты не захотела объединиться со мной? Зачем ты хочешь моей смерти?

– Отпусти их, – попросила она. – Ты должен понять, что все равно умрешь. Как только в реальности отключат энергию, вы исчезнете.

– НЕТ! – Существо заколыхалось, и сейчас в кресле возник Строггорн.

– Ничего не говори, девочка. У меня несколько секунд на все, а без меня тебе не выбраться отсюда. Ты нарушила стабильность системы, мы вернемся. Теперь уходи, я выброшу тебя сразу на обрыв, дальше мне не хватает времени. Постарайся не заблудиться!

Пока он это говорил, его фигурка все время удалялась, а Гиперболический маятник непрерывно бил. На двенадцатый удар Этель очутилась на обрыве. Она очень устала и попыталась сосредоточиться, представив Десятимерный операционный зал, но, вместо этого, возник снова болотистый лес. Ноги по щиколотку были в воде, а сил идти не было. Этель с трудом вытащила ногу и переставила ее на кочку, но та погрузилась тут же в воду, начинало засасывать. Она подумала, что все равно этот лес бесконечный, бессмысленно пытаться куда-нибудь дойти, и поэтому просто наблюдала, уже не пытаясь выбраться, как ее тело медленно затягивает болото.

***

Антон, сын Этель, следил за аппаратурой в Большом операционном зале. Шли третьи сутки, как ушла мать, и с тех пор никто ничего не знал о ней, но аппаратуру, поддерживающую жизнь в Советниках, не выключали. Сработал сигнал, Антон увидел, как на объемном экране побежали импульсы, показывая увеличение активности мозга Советников, а еще, буквально через секунду, Машина начала отключать системы жизнеобеспечения. Антон такого приказа не давал, и, значит, они отдали его сами.

Диггиррен сел, тряхнул головой и сразу посмотрел на сына.

– Этель вернулась? – спросил он.

– Нет, – Антон не сразу смог поверить в то, что они ожили.

– Давай одежду. Лао, ты со мной сходишь? Чувствую себя погано, одному, боюсь, ее не вытащить, – Диггиррен уже одевался, как будто ничего необычного не произошло.

За время смерти Советников, все успели немного отвыкнуть от их манеры действовать, а не разговаривать. Антон подумал, что, безусловно, все они обладали очень тяжелыми характерами.

– Посмотрите, какой наглый молодой человек, – пробурчал, одеваясь, Линган. – Характер ему наш не нравится! Давай, Совет собирай. Представляю, сколько вы тут без нас наворочали!

Лигалон уже входил в зал – ему сразу сообщили о Советниках, и сейчас крепко обнял Лингана.

– Слава Богу! Можно снять с себя твои полномочия! – Он улыбнулся.

– Коротко, что тут у вас? Сколько людей погибло?

– Примерно каждый девятый, Велиор сказал, это еще не плохо, но остальные – больны. Месяц пытаемся справиться, очень много генетических патологий. Растет смертность, Линган. Уже почти в четыре раза больше, чем раньше.

Строггорн с Аоллой оделись и подошли к Лингану.

– Мы тебе нужны? – спросил Строггорн.

– Мне – нет, а вот что у нас с Креилом? – Линган прошел под купол и вгляделся в Креила. По приборам, тот был жив, но без сознания. – Строггорн, давай-ка его в операционную. Не нравится мне все это, чувствуешь? У него психика «плывет». Сейчас он у нас на глазах станет дирренганином. Стил, тащи-ка его в операционный зал.

Стил тут же выполнил приказ, но трансформация началась раньше, чем он успел донести Креила, и в зал они вбежали вместе со Строггорном, который не представлял, как теперь подключать Креила к Машине. Дирренганин задыхался, Строггорн замкнул герметично купол и изменил атмосферу.

– Креил, ты сам нормально лечь сможешь, чтобы тебя подключить?

– Нет. Нужно изменить уровень гравитации. Слишком большая для меня, я даже щупальцем сейчас не пошевелю. Позвони в институт антигравитации, там есть аппаратура, пускай сначала привозят и монтируют.

Монтаж оборудования занял несколько часов, и все это время Строггорн с Диггирреном работали с мозгом Этель, получившей страшную нервную перегрузку. Аолла села за оператора, но даже эта лучшая тройка врачей Земли с огромным трудом смогла вернуть ее к жизни.

Когда они вернулись в зал, дирренганин спокойно разгуливал по операционному куполу.

– Слишком мало места, – сразу пожаловался Креил. – Невозможно нормально перемещаться.

– Ты что, собрался остаться в этом Облике навсегда? – парировал Строггорн, занимая кресло. – Давай, укладывайся. Будем тебя возвращать.

Несколько часов они с Диггирреном безуспешно пытались вернуть Креилу человеческий облик, но ни одна из испробованных комбинаций не дала эффекта, и на пятый раз тот потребовал прекратить эту пытку. И так стало ясно, что обычно эффективные препараты не действуют.

– Что будем делать? – Строггорн прекратил попытки и подошел к прозрачной стене, отделяющей купол с другой атмосферой. Дирренганин с другой стороны вглядывался в него огромными желто-зелеными глазами.

– Не знаю, – мыслеобраз, эквивалентный пожатию плеч. – Нужно смотреть, что изменилось в моем теле, если перестали действовать обычные препараты. Но как теперь это делать? Оборудования-то нет. Кстати, здесь вообще нет никаких условий для нормальной жизни. Мне нужно большое помещение, метров сто хотя бы, с едой сразу возникнут проблемы. Уже хочу пить, а ведь воду нужно еще синтезировать?

– Это серьезно. – Строггорн нахмурился. – Давай формулу, передадим в центр синтеза, срочно пусть займутся.

– Можно проще, – Джон Гил вошел в зал. Как только ему сообщили, что произошло, он тут же начал действовать. – У нас дирренганский корабль до сих пор на орбите, помогали с передачей энергии. Они обещали с тобой поделиться едой и воду пришлют, и еще их представитель прилетит поговорить с тобой.

– Я и по гиперпространственной связи могу с ним поговорить…

– Он настоял, что будет лично. Это секретарь Президента, ты его хорошо знаешь. Он хочет посмотреть, как ты здесь обосновался и выяснить, что еще нужно, боится, что нам не понять твоих потребностей в этом теле.

Строггорн еще раз внимательно осмотрел тело дирренганина, стараясь отвлечься от того отвращения, которое оно вызывало, и подумал, что Секретарь может быть прав: от одного вида Креила в этом теле нормальному человеку должно было стать плохо, а каком учете потребностей шла речь?

***

В полукруглом кабинете, слабо освещенном боковыми светильниками, так, что едва можно было разглядеть лица присутствующих, за овальным столом, сидело пять человек. Во главе – председательствующий, с лицом, скрытым полумаской и в бесформенном плаще.

– В целях конспирации предлагаю не использовать никаких имен? – Председатель выждал несколько секунд. – Принято. Для обращений друг к другу предлагаю использовать числительные…? Принято. – Как вы все знаете, – продолжил негромко председатель, – с большим трудом нам удалось– таки, вопреки вашим сомнениям, создать Лигу Свободы Земли. Наши цели поддержаны во многих странах, формируются боевые отряды, можно сказать, с начальным этапом мы справились вполне успешно. А теперь о плохом. По моим сведениям, Советники живы, увы. – Он сделал паузу, дожидаясь реакции присутствующих, но ее не последовало. – Теперь наши задачи усложняются…

– Неимоверно, – подал голос Второй.

– Ну, я бы не стал так драматизировать…

– Для этого не нужно драматизировать, достаточно знать Советника Строггорна. Он один стоит целой армии.

– У нас есть способы ему противодействовать, – твердо сказал председатель.

– Какие?

– Первый, классический, разделяй и властвуй. – Улыбнулся председатель. – По моим данным, Советник Креил ван Рейн превратился в нечеловека!

– Как? – удивленно воскликнул Четвертый.

– Подробности мне не известны. Но вот потребовать, чтобы его убрали с Земли, ничто нам не помешает.

– Пожалуй, – согласился Пятый. – Достаточно поднять бучу через GlobalNet. Это я мог бы организовать. У меня есть группа ребят, профессионалы, обеспечат бесперебойное распространение информации по сети.

– Хорошо. Я возьму на себя организацию шествий и демонстраций, – добавил председательствующий. – Таким образом, с одной стороны они получат давление прессы, а с другой – немножко попугаем правительства. Как раз хватит, чтобы оценили наши силы. Для начала будет совсем не плохо.

– А просто убрать Советников нельзя? – спросил Третий.

– Больно живучи, не подступиться. Свободно перемещаются в пространстве, – сказал Второй и при этом словно ушел на секунду в себя. – Почти неуязвимы. Пока самый простой способ – добиться высылки Креила ван Рейна. Я полностью согласен с председательствующим. Чем меньше будет их главных, тем легче будет нам справиться с остальными. Эти шестеро вместе – огромная сила, вы все были свидетелями их возможностей. – Он передернул плечами. – Настоящие чудовища…

– Или Боги, – перебил его Третий.

– А вот это мы скоро узнаем. Если Боги – пусть попробуют защитить Креила ван Рейна. А если не смогут, тогда, пожалуй, у нас появится шанс справиться с ними со всеми.

– Итак, решено. Возражения? – Подвел итог председательствующий. – Все свободны. До следующего совещания. О месте встречи вы узнаете, как обычно, по нашим секретным каналам.

***

– Итак, Строггорн, тебе удалось обобщить, что происходит на Земле?

– Более-менее. Ситуация выглядит тяжелой, Линган, но, мое мнение, пока у нас есть шанс из нее выбраться. Из плохого. Нам не удалось сохранить животных. А выращивание из яйцеклеток отнимет кучу времени.

– Как ты оцениваешь. В странах есть достаточный запас мяса?

– В некоторых. США неплохо подготовились, Европа. Остальные, как всегда. Если там доводили до голода, когда было все благополучно, можешь представить, что начнется теперь.

– Составь подробный список регионов бедствий для оказания продовольственной помощи. Дальше?

– Растет смертность. Быстрее, чем мы предполагали. Креил уверен, что затронута генетика людей. Самое серьезное, однако, лечить придется по-разному.

– Не понял, – Линган нахмурился. – В чем проблема?

– Из-за разной мерности пространства во время прохождения флуктуации, мы получили различную картину повреждений у людей. Если по-простому – это потребует не просто создания отдельных препаратов, а разработки общей теории изменений.

– Ты спрашивал у Креила, сколько ему понадобится времени на это?

– Даже при помощи наших институтов, счет идет на годы.

– Таааак, – по мере этого разговора, Линган мрачнел все больше и больше. – И что он предлагает?

– Пока разрабатывать лекарства для поддержания жизни. Это не вылечит людей, но даст нам необходимое время. Мое же мнение, спасать нужно в первую очередь людей в детородном возрасте и детей.

– Ты не пытался выяснить в Совете Галактики, что еще можно сделать?

– Ничего. То же, что делаем. Как можно быстрее создать теорию изменений и лечить тех, от кого зависит выживание цивилизации. Для восстановления диких видов животных они советуют разработать биороботов со специфическим для данного вида поведением. Кто-то должен вырастить потомство и обучить выживанию в природе.

– Бр-р-р. Звучит очень сложно.

– Я разговаривал с робототехниками. Они считают, за несколько месяцев, с помощью биологов, справятся. По основным видам, конечно. Все виды пока не будем восстанавливать, только необходимые для поддержания экологического равновесия. Не до этого.

– Хорошо. Работайте.

– Тебя можно поздравить? – Строггорн мысленно улыбнулся. – Как тебе удалось убедить политиканов? Должность Президента Земли – лакомый кусочек для всех?

– Я сказал, что больше четырех часов в обруче с мыслезащитой не выдержу. Но ты не прав. Желающих занять эту должность не было. Я бы и сам отказался. Кому нужно такая власть на вымирающей планете?

– И все-таки, это власть, Линган. Большая власть. Ты стремился к этому всю жизнь.

– А может зря? Иногда я начинаю думать, что был не прав и зря к этому стремился.

– Иногда нам всем так кажется, Линг. Нет человека, которого бы время от времени не грызло: а так ли я живу?

– И тебя тоже?

– И меня. Чем я лучше других?

– Ты не похож на человека, Строггорн.

– Все Советники не похожи.

– Я не в биологическом смысле.

– И я. Это только друг другу мы кажемся нормальными. Ты знаешь, что о нас думают на Земле?

– Нет. Зачем мне это знать? От этого не станет легче управлять людьми.

– Кто-то считает нас богами, но тогда мы – злые боги. Потому что внушаем страх.

– Бог всегда внушает страх. Если от кого-то, как ты думаешь, зависит вся твоя жизнь? Как это может не внушать страх?

– Не знаю… Другая часть считает, что мы – порождение дьявола.

Линган неожиданно рассмеялся.

– А атеисты на Земле есть?

– Теоретически. Но когда доходит до дела…

– Они начинают молиться Богу, – закончил Линган.

– Они – простые смертные люди. Болезни, старость, невезение… Вся жизнь устроена так, чтобы разрушить и уничтожить человека.

– Может быть в этом есть высший смысл? Ведь при этом кто-то остается человеком, а кто-то перестает им быть?

– Так что ты думаешь о нас? Мы – остается людьми?

– В биологическом смысле – мы уже давно не люди, а в остальном… – Линган задумался. – Разве мы можем сами судить себя?

– А кто тогда может?

– Это философия, Строггорн. Я не люблю думать об этом. Для меня – есть ДОЛГ. В данной ситуации – спасти людей. Я думаю об этом.

– И что ты будешь делать, после того, как спасешь их?

– Не знаю. Мы должны двигаться медленно, шаг за шагом. И мы не можем смотреть так далеко.

– А я смотрю. Иногда мне кажется, после того, как мы спасем людей, останется только пустота. Ничего больше. И наша долгая жизнь превратится в полную бессмыслицу.

– Мой тебе совет: не думай об этом. Хорошо?

– Я постараюсь, Линган.

– Что еще срочное нужно провести через Совет Земли?

– Запрет на рождение детей без предварительного генетического обследования.

– Для многих стран это будет означать – не рожайте!

– Тем не менее. Зачем нам расходовать силы на уродов? Их и так полно. Второе. Мы тратим колоссальные количества энергии на производство запасных органов, лекарств, исследования и тому подобное. При этом во многих странах производится оружие. Необходимо свернуть все производства, не связанные со спасением людей.

– Будет конфликт с военными. Смотри. «Аль-Ришад не хочет, чтобы женщины рожали!» – Линган тяжело вздохнул. – Как раз не хватает оставить военных без дохода, чтобы нас заклевали окончательно!

– А что нам остается делать?

– Хорошо. Решим на ближайшем Совете Земли. Придется сказать, что, в противном случае, отключим подачу энергии.

***

После Совета Земли, где были решены самые неотложные вопросы, Линган еще долго беседовал лично с Президентом США, согласовывая срочную постройку космодрома для посадки транспортных инопланетных кораблей. Посадка первого дирренганского корабля практически уничтожила космодром, а в течение месяца нужно было посадить еще пять таких кораблей, и хорошо еще, что дирренгане учли это и не требовали постройки площадки для взлета, ограничиваясь возвратом только капсулы. Никто не понимал, чем вызвана необходимость таких срочных действий, и только сейчас Линган сознался Президенту США, что единственный человек, способный разработать генетическую теорию для Земли и спасти людей – Советник Креил ван Рейн, слишком болен, чтобы работать.

– Он что, стал совсем нечеловеком? – У Президента это с трудом укладывалось в голове.

– Стал, к нашему ужасу. – Линган помолчал. – Вы не представляете, сколько нужно всего перебросить на Землю, чтобы он смог работать в этом Облике. Пока расширяем помещение, еще и уровень гравитации другой, совсем другая атмосфера, еда… Вообще, все, что может понадобиться для жизни. Когда он мне предоставил список того, что ему нужно, у нас специалистам стало плохо. Мы смогли за пять дней синтезировать только немного «воды», чтобы он не умер от жажды, собрали буквально по молекулам, настолько это отличается от нашей. Слава богу, что дирренгане – трехмерная цивилизация, иначе, вообще не представляю, как бы мы это делали.

– Вы хотите сказать, все эти транспортные корабли нужны с единственной целью – обеспечить ему нормальные условия для работы?

– Это так, только не объясняйте это прессе. Вам начнут рассказывать, что в нашей ситуации нельзя тратить столько сил для спасения нечеловека, и вы никак не сможете доказать, что только от него зависит, останется ли на Земле цивилизация. Люди всегда недолюбливают гениев.

– А это действительно так? Или есть другие специалисты?

– В нашей Галактике есть еще два таких существа, правда, квалификация Креила считается самой лучшей. Эти специалисты к нам сейчас не прилетят, они сидят на Принаи-1 и 2. Там тоже сложнейшее положение, погиб каждый восьмой житель, нам передали. Креил же сам много лет лечил себя и очень хорошо в этом разбирается. По крайней мере, он уже создавал подобные теории для порядка двадцати планет. Это очень много, поверьте, и невероятно сложно. Никто ведь ничего в этом не понимает, а Креил сам не всегда может объяснить, почему нужно делать так, а не иначе. И при этом практически никогда не ошибается. Препараты всегда очень эффективны.

– Я хотел попросить вас, Линган…

– По поводу ваших семей?

– Да, нужно лечение.

– Мы же вам не отказываем.

– Вы не поняли. Меня попросили от имени всех глав государств обеспечить лечение семей, и это сугубо конфиденциально, сами понимаете, что нам «навесят», если пронюхают корреспонденты, у нас большая часть политиков перешагнула пятидесятилетний рубеж.

– А откуда вы знаете об этом распоряжении? – Линган сразу напрягся.

– Свои каналы. Вы забыли, Генри Уилкинс в хороших отношениях со Строггорном и Диггирреном. Кто-то из них его предупредил.

– Ладно, решим, но никакого омоложения, пусть так и скажут женам, сейчас не до того.

Президент США повернулся на шум, удивившись, кто это вошел без предупреждения, и увидел Советника Строггорна. Он был в полном облачении, одежда сверкала золотом, полумаска скрывала лицо.

– Мы привезли дирренган и оборудование. – Строггорн тяжело сел, сказав это голосом, чтобы не нервировать Президента США, который всегда очень болезненно воспринимал возможность мысленного разговора в своем присутствии. – Замучились с разгрузкой. Линган, тебе на меня будут жаловаться, даже в скафандрах дирренгане произвели такое жуткое впечатление, что пришлось заставлять людей работать силой. Вы тоже будьте к этому готовы, Президент.

– Паника? – уточнил тот.

– Не то слово, просто были полные штаны от страха. Все бояться подцепить какую-нибудь инопланетную заразу. Я устал им объяснять, что это невозможно. Мы настолько отличаемся от дирренган, что в нашей атмосфере сразу происходит полный распад всего живого, но мне никто не верил. Пришлось применить психическое воздействие, иначе их было никак не заставить. Все-таки это совсем разные вещи – просто смотреть «ужастик» про инопланетян или лично с ними встретиться.

***

В операционной, где по-прежнему под куполом был заточен Креил ван Рейн, сновало огромное количество людей. Перекраивали помещение, пытаясь максимально расширить сферу, и сразу выделялись трое дирренган, в скафандрах, почти трехметрового роста и на антигравитационной платформе для перемещения. Ходить при земной силе тяжести они не могли и терпеливо ждали, когда закончится монтаж переходной камеры, чтобы получить доступ к Креилу. Дирренганам сразу не понравилось, как он выглядит. Секретарь, один из них, тут же сказал об этом Строггорну, едва тот вошел.

– Совершенно невозможные условия! – Секретарь был вне себя от возмущения. – Вы бы сами там посидели! Не понимаете наших потребностей!

Камера перехода была готова, дирренгане вошли внутрь, дожидаясь, пока установятся их природные условия. Только после этого они смогли пройти к Креилу, оставив свои скафандры. Секретарь обошел помещение, тщательно осматривая и ощупывая, сердито комментируя, все время повторяя: «Невозможные условия!»

Строггорн наблюдал за ним через прозрачную стену. Два дирренганина начали распаковывать привезенные ящики, с огромной скоростью орудуя своими многочисленными щупальцами-руками. При привычной гравитации это оказались невероятно подвижные существа, которые легко, одним прыжком, могли преодолеть расстояние от одной стены до другой, и в очень сложной одежде. Сейчас Строггорн отчетливо видел, что они одеты во что-то облегающее и с многочисленными украшениями. Догадаться о назначении многих приспособлений было невозможно, и он быстро перестал ломать над этим голову.

Дирренгане установили посередине купола большую емкость. Они действовали самостоятельно, только один раз уточнив, из чего сделаны стены купола и выдержат ли перепад температуры. Только через два часа, когда дирренгане перетаскали под купол и распаковали практически все привезенное оборудование, Строггорн сообразил, для чего им эта емкость – они устраивали ванну для Креила.

Секретарь подошел к прозрачной стене и постучал по ней длинным когтем, которым заканчивалось одно из щупалец, подзывая Строггорна.

– Если вы хотите, чтобы он смог работать, ему будет нужна ванна каждый день, – сказал дирренганин. – Иначе будет болеть. У нас нежная кожа, хоть вам так и не кажется, а Советник, когда жил у нас, был придирчив к комфорту. И вы заморили его голодом. Так нельзя!

– У нас не было еды, чтобы его кормить, – пытался оправдаться Строггорн, но на дирренганина это не произвело впечатления.

– Разве вы не знали, что это может случиться в любой момент? Нужно было давно подготовиться к этому. А если бы нас не оказалось поблизости? – Он помолчал. – Вы можете сердиться, но я лишний раз убедился, что земляне очень непредусмотрительны и не понимают многих простых вещей. От Креила зависит не только ваша жизнь. У нас в Галактике всего три таких специалиста, существо типа Странницы – вообще одно на всю Вселенную. Это же ничтожно мало, а вы едва не допустили его гибели. Хорошо, что он мне много рассказывал о Земле, когда был у нас, и я сразу понял – вам ему нормальных условий не обеспечить. Готовьте космодром. Через три недели подойдут еще пять кораблей с Дирренга, а мы на ваш еле приземлились. Они слишком тяжелые и не приспособлены для посадки при вашей силе тяжести.

– Извините, Секретарь. Вы представляете, как нам сейчас не хватает людей? – Строггорн решил ни за что не сознаваться, что на остальной части Земли даже нельзя сказать, для чего нужны эти корабли.

– Неужели вы думаете, что даже при вашей скорости мыслепередачи, Советник, – обиделся Секретарь, – я не пойму, что вы что-то скрываете? Я и так знаю, когда погибают миллионы сложно объяснить необходимость спасения одного существа.

Он отошел к емкости, в которую погрузили Креила, как показалось Строггорну, с головой. А потом на протяжении почти двух часов можно было наблюдать, как дирренгане обрабатывали кожу Креила различными растворами. Строггорн вдруг понял, что один из дирренган врач и оказывает чисто медицинскую помощь.

Только после того, как Креила накормили и уложили спать (устройство кровати было таким, что его тело просто висело в воздухе и еще при этом обдувалось потоком), Секретарь снова переместился к стене купола, подзывая Строггорна.

– Советник, сделайте, чтобы можно было затенять помещение изнутри. Это неприлично, когда постоянно ходят люди и рассматривают Советника Креила. Ему это неприятно, хоть он и не жалуется. Мы не разрешили ему одеваться, кожа уже сильно пострадала, но мой врач считает, через десять часов при тех препаратах, что мы привезли, он более-менее придет в норму. Я тоже хотел бы поспать, если вы придумаете что-нибудь с затемнением.

Строггорну понадобился час консультаций со специалистами, чтобы разобраться с затемнением, но его не покидало чувство, что это только начало, и дирренгане не успокоятся, пока условия для Креила, по их понятиям, не станут действительно приемлемыми. Еще его раздражало, что Аолла, когда не оперировала, во всех перерывах сидела рядом с куполом и разговаривала с Креилом, совсем не отдыхая. Сначала, когда стало ясно, что нормальный вид ему не вернуть, она вообще решила пройти регрессию в дирренганский облик и остаться с ним, чем привела Строггорна в состояние бешенства. Только после вмешательства Диггиррена, который заявил, что с таким же успехом может сам пройти регрессию, Аолла успокоилась, но все пять дней, пока везли оборудование, просидела в операционной.

У Строггорна было мало времени заниматься Креилом. Приходилось и без этого решать огромное количество проблем, и только небольшую помощь мог оказать Лао.

Линган с Диггирреном не успевали согласовывать интересы различных стран, каждая из которых требовала к себе особого отношения, что было даже теоретически невозможно, и почти сразу к ним начали обращаться по всем спорным вопросам, возникающим в огромном количестве между государствами. Едва Линган принимал одно решение и разбирал один конфликт, как тут же сваливался другой. Его выматывали постоянные конфиденциальные встречи – почти все время в Аль-Ришаде находилось сразу несколько глав государств, – бесконечные заседания, отнимающие уйму времени, несмотря на то, что все единодушно разрешили ему не надевать обруч мыслезащиты под честное слово, что Линган не будет влезать в головы.

Очень скоро он понял, что даже его почти пятисотлетней практики управления было недостаточно, чтобы справляться с целой Землей, и одновременно улаживать отношения с инопланетными цивилизациями. Теперь он с тоской думал о том времени, когда управлял одним Аль-Ришадом, и казался очень наивным самому себе, вспоминая свое крохотное княжество и как он боялся потерять свою власть. «Ты приобретешь еще большую власть», – когда-то сказала ему Странница. Только тогда Линган не представлял, что много власти на планете, где шло интенсивное вымирание жителей – это колоссальная ответственность и очень небольшое удовольствие.

Дирренганин снова постучал когтем по куполу, подзывая Строггорна и объясняя, что они сейчас возвращаются, но врача Секретарь оставляет с Креилом.

– Понятно, как это тяжело, Строггорн, но будьте готовы к тому, что Советник Креил будет очень капризен. Вы даже не представляете, как нервно воспринимает он свою болезнь, только перед вами вида не показывает. Мы предложили ему улететь с нами на Дирренг, но он считает, что здесь быстрее сможет разработать теорию, и, наверное, он прав. Ему нужны будут люди для испытания препаратов и обследований. Но, имейте в виду, если будете плохо с ним обращаться, я применю всю свою власть и уговорю его. По крайней мере, у нас его тело ни у кого не будет вызывать отвращение, а так, я заметил, только Аолла ван Вандерлит спокойно к нему относится, а даже вы, Советник, с большим трудом, и все время себя перебарываете.

Строггорн ничего не ответил. Считалось, что дирренгане имели не очень развитые телепатические способности, но сейчас у него возникли серьезные сомнения в этом. Эмоции людей они воспринимали прекрасно, и поэтому мало доверяли тому, что им говорили.

Земля только-только начинала свое общение с другими цивилизациями, а уже возникало немало проблем. Строггорн внутренне вздрогнул, вспомнив, как увидел, что сделал Нигль-И с Лейлой, его дочерью. К счастью, инопланетянина уже не было на планете, иначе вряд ли Строггорн смог бы сдержать свой гнев. Настоящее лицо дочери он не видел. Джон Гил в институте пластической хирургии изготовил для нее маску из тончайшего гибкого пластика, которую Лейла носила теперь постоянно, снимая только на ночь. После наложения грима, никто посторонний не смог бы догадаться, что это не ее настоящее лицо. Волосы покрасили в черный цвет, но, конечно, все это порядочно отравило ее жизнь. Она резко сократила круг общения, доверяя только Джулии и Этель, и сильно страдая из-за этого.

Каждый раз, когда Строггорн встречал Лейлу в наглухо закрытом платье с длинным рукавом, и тончайших, под цвет кожи, перчатках, у него возникало желание найти Нигль-И и серьезно разобраться с ним, но сейчас было не до того, а дочь никогда не вспоминала об этом, словно ничего страшного не произошло.

Через три недели пять громадных транспортных корабля с Дирренга при посадке уничтожили космодром в Неваде. Как земляне не укрепляли его, времени было слишком мало. При разгрузке Строггорну опять пришлось применять психическое воздействие, люди панически боялись дирренган.

Невольно в обязанности Строггорна стало входить обеспечение максимально возможной тайны вокруг всего этого. Даже страшные надписи о Многомерности на дверях Дворца Правительства не останавливали некоторых корреспондентов, и уже были несчастные случаи из-за этого, когда едва удалось спасти двух из них. После этого доступ во Дворец был строго ограничен, у всех входов стояла охрана, что не мешало каждый день выходить газетам с очередной сенсацией. Официально объяснили лишь часть правды, а именно: оборудование нужно для синтеза новых лекарств. В это никто не поверил, и журналисты продолжали сочинения на вольную тему.

Монтаж оборудования занял несколько дней. Помещение расширили вверх, разобрав два этажа и загерметизировав. Теперь Креил имел воду, еду, необходимое оборудование, и Секретарь решил, что ему созданы хоть и плохие, в представлении дирренганина, но терпимые условия. Он оставил на Земле своего врача и одного дирренганина – для ухода за Креилом. Про себя Секретарь считал, что зря Советник остается на Земле в такой ситуации. Все равно не было никакой нормальной жизни, и все это вызывало болезненное любопытство людей, которое очень коробило.

Глава 2

В этот день Генри Уилкинс, Директор ЦРУ, вернулся домой поздно. Все уже спали. Он прошел на кухню и сделал себе тоник с содовой. После выписки из больницы прошло всего несколько дней, он не успел еще полностью восстановить силы, и теперь чувствовал себя смертельно уставшим. Генри прошел в гостиную и включил телеком, огромный, занимавший целую стену. Сейчас с большим бы удовольствием он посмотрел какое-нибудь бездумное шоу. Это наверняка бы приглушило мрачные раздумья, не покидавшие его последние несколько часов. На заседании Совета Безопасности Земли, наконец, обнародовали статистику начинавшего набирать скорость вымирания землян.

Генри нажал кнопку пульта, быстро перебирая каналы в поисках чего-нибудь веселого.

Ведущая новостей СНН, как всегда бездумно улыбаясь, что-то быстро говорила. Потом замелькали кадры, мрачный, утопающий в темноте зал, на сцене какой-то каббалистический знак… Генри чуть – чуть добавил едва слышный звук.

«Вчера ночью, – продолжала ведущая, – на собрании, проходившем в режиме повышенной секретности, в штате Оклахома была образована Лига Свободы Земли».

Генри вздрогнул и едва не выронил пульт.

«Лигу возглавил неизвестный, отказавшийся подтвердить свою причастность к какой-либо из организаций». – Дикторша взяла очередной листок в руки, Генри готов был швырнуть чем-нибудь в телеком, только чтобы не видеть этой бессмысленной улыбки на ее лице.

«Приводим обращение Лиги к гражданам Земли, распространяемое сейчас через сеть:

Граждане Земли! Лига Свободы Земли, созданная для защиты интересов всех людей, от имени своего правления выступает с обращением к вам! Мы должны, обязаны, в целях спасения людей от вымирания, сказать вам правду. ЗЕМЛЯ В ОПАСНОСТИ! Нелюди захватили власть! Созданное правительство Земли возглавило чудовище, промедление смертельно опасно. За лицами людей скрываются – НЕЛЮДИ! Ничего общего с людьми не имеющие. Заставим их скинуть маски! Вы в праве не верить нам, но пусть они покажут одного из них – Креила ван Рейна! Это настоящее чудовище, неспособное уже скрывать свою сущность под личиной человека! Неужели мы позволим управлять собой НЕЛЮДЯМ? Что мы знаем о них? До самого наступления катаклизма они скрывали свою гнусную суть, но и теперь мы не знаем о них правды. Правительства продались за посулы бессмертия, и теперь, что можем мы, простые люди, противопоставить всему этому беззаконию?

Мы призываем вас – выходите на улицы, требуйте ПРАВДУ! Мы должны знать, кто теперь управляет нами, мы должны знать, что нас ждет впереди!

Долой продажные правительства, пекущиеся только о своей шкуре!

Вступайте в Лигу Свободы Земли!

Долой нелюдей!

Земля – ЛЮДЯМ!

Лига Свободы Земли»

Генри подошел к открытому окну и посмотрел на бесстрастные звезды, раздумывая о том, стоит ли будить Президента, но потом решил, что ничего не изменится до утра. Сон улетучился, только беспредельная усталость придавила плечи, да мысли текли медленно, словно каждая просачивалась через толстый слой песка.

Никогда еще земная цивилизация не была так близко к своей гибели, и никогда еще при этом у людей не было столь мало желания спасти себя. «Неужели и правда лучше, чтобы ты, Земля, не досталась никому – ни людям, ни нелюдям? И разве так трудно понять, что тогда тебя заселит и правда чуждое всему? Зачем нужно так жестоко отталкивать руку помощи, единственную, протянутую к тебе? И сколько еще хватит сил пытаться тебя спасти, когда всем нам много легче покинуть тебя. Легче?» – Он подумал о своей семье и о своих обязательствах перед людьми, которые ему доверяли. – «Что легче? Бросить все и оставить людей умирать? Или попытаться еще раз, вопреки их нежеланию принять помощь?»

Генри выключил свет и долго еще сидел в кресле, раздумывая о судьбах людей.

***

Линган рассержено отодвинул стопку распечаток с обращениями и призывами, распространяемыми в сети GlobalNet. Больше получаса они совещались со Строггорном, пытаясь выработать линию поведения.

– Все плохо, Строг. С какой стороны мы не пытаемся подойти. Я не вижу выхода! Давай переберем еще раз.

– Что перебирать, Линган? Ситуация хуже некуда. У меня накопилась целая стопка сводок с мест демонстраций. GlobalNet – только верхушка айсберга. Мы действительно столкнулись с организацией, а не с шуткой мальчишек. Произошла утечка информации, это очевидно.

– Ты что-то делаешь, чтобы найти эту суку?

– Делаем, Линг, делаем. Но мы не боги. Кое-что ясно. В состав их правления входят телепаты.

– Вардов, надеюсь, исключаешь?

– Я очень хочу, чтобы это было так. Но я не исключаю наших старых друзей.

– Неужели ты думаешь принаианам сейчас до этого? У них своих проблем больше чем нужно.

– А может именно поэтому? Сколько им еще терпеть? – Строггорн задумался на секунду. – Хорошо, по порядку. Их первое требование – убрать Креила. Допустим, мы его примем. К стенке они нас приперли крепко.

– Если мы его вышлем, кто будет лечить людей? Совершенно несерьезно делать это по гиперпространственной связи.

– С гиперпространственной связью будут проблемы. Пока флуктуация не отойдет от нас на достаточно большое расстояние, мы будем находиться почти в зоне «невидимости». То есть, кое– как связаться можем, но окольными путями, а это дьявольски дорого!

– Значит, лечить он не сможет.

– Линган, на разработку теории уйдут годы!

– Это он так сказал? – Линган рассержено встал и несколько раз прошелся крупным шагом по своему огромному кабинету. – Почему все так плохо? Мы же хотим помочь?

– Люди не готовы принять помощь от нелюдей. Это и есть наша самая главная проблема. Что ты хотел другое получить на планете, которую до сих пор разрывали на куски межнациональные распри? А ведь по сравнению с нелюдями – это сущие пустяки. И что ты теперь хочешь?

– Ничего. Пусть подыхают. Я просто ужасно устал от всего этого. Нечеловечески трудно оказывать помощь, когда тебе активно сопротивляются. Что мы можем еще сделать?

– Самое простое, как ты понимаешь, вообще никого не спасать. – В глазах Строггорна загорелся мрачный огонь. – Только прикажи, и через пару часов уже не будет проблем.

– С ума сошел? – Линган зло впился в глаза Строггорна. – Нужно их как-то спасти!

– Если они не хотят? Зачем мучаться? Мы и так столько выстрадали из-за них. – Строггорн мысленно пожал плечами.

– Как ты думаешь, может дойти до войны?

– Вряд ли. Это невыгодно – воевать с нами. Выгодно заставлять нас все время уступать.

– Первый шаг – убирают Креила.

– Кто-то рвется к власти. Если бы знать кто.

– Выясняешь?

– Пытаемся. Человек или люди выходят в сеть через разные сервера. Ты же знаешь как это просто. Достаточно зайти в любой магазин, купить Книгу и доступ в сеть вместе с ней, а после отправки сообщения, сразу от нее избавиться. Мы не можем контролировать все каналы входа в сеть, в ней одновременно болтается точек входа больше, чем людей на Земле!

– Как это может быть?

– Просто. Работают сервера, компьютеры, все это – отдельные точки входа, и за ними может не быть людей. Крупные организации, мелкие, совсем маленькие, но все в сети! Уже в конце 20 века такая задача – отследить все точки входа, – была бы трудноразрешимой, это когда не было еще GlobalNet! Теперь задача усложнилась многократно. Посылка идет из разных мест и в разные места. Каждый раз мы не знаем, где ждать следующего выхода в сеть, а по нашим предварительным наблюдениям, источники входа спокойно перемещаются по всей планете. Значит, их много. Информация распространяется молниеносно и бесконтрольно.

– Ты пытался что-то этому противопоставить?

– Конечно. Сразу же обратился к «нашим» журналистам с просьбой отвечать, противодействовать. Но им трудно. Во– первых, потому что Лига Спасения Земли говорит правду, а во-вторых, за журналистами сразу началась охота. Письма с угрозами, компромат засылается прямо на работу и ложится на стол начальству, были уже случаи прямой физической расправы. Выглядит все как мелкое хулиганство, до убийств пока не доходило, но народ напуган. И я не верю, что такая согласованная травля «наших» может быть случайной.

– Значит, они отказались на нас работать?

– Они просто испугались, Линг. Людей можно понять. Под угрозой семьи, работа. Никому не охота умереть от голода. Наша позиция очень слабая. Мы имеем дело с анонимами, при том, что сами практически раскрыты. Да даже если мы их найдем. Что ты собираешься с ними делать? Угрожать? Тут же начнутся вопли – Аль-Ришад еще и угрожает. Убивать? Трудно представить, как им это будет на руку. Я вот со страхом жду, как бы они сами кого из своих не угрохали, только чтобы нам нервы помотать. Люди без принципов, пожертвуют своими и не дрогнут. А мы будем отплевываться. Остается изменять психику. Но они же не идиоты. Если сегодня человек был ярым сторонником Лиги, а завтра – против нее? Они прекрасно знают, как это делается. Ты почитай, – Строггорн выбрал одну из распечаток. – Смотри, в деталях расписана техника изменения личности. Так красиво, с таким пафосом! Даже почти без призывов, подпись правда – Доктор Никто. Но факты – все точно. Такая статейка многих может сразу до шизофрении довести.

– Итак, у нас нет никаких способов это остановить?

– На сегодняшний день – нет. Потому что мы можем действовать только в рамках закона, а бороться нам приходится с беззаконием. Это всегда проигрышная позиция. Нужно ждать. Или они ошибутся, или сама жизнь даст нам шанс как-то сломать общественное мнение. Люди будут умирать, появится желание хвататься за соломинку, и, может быть, тогда удастся что-то сделать. Пока процесс вымирания незаметен, мы практически бессильны.

– Рассказать правду?

– Не поверят, а если и поверят, опять обвинят нас во всем.

– Значит, нужно говорить с Креилом о его отъезде.

– Можно еще чуть-чуть подождать. Но, боюсь, это вопрос всего нескольких дней.

Белый Дом. США.

Президент США почти кричал с экрана телекома, губы его дрожали, лицо покрыли капельки пота, словно в помещении было жарко, хотя на самом деле вовсю работали кондиционеры:

– Все, Советник Строггорн, все! Больше никак нельзя ждать! Белый Дом окружен разъяренной толпой. Да вы посмотрите на их лица, лозунги! Это становится слишком опасно.

– Вы отдаете себе отчет в последствиях высылки Креила ван Рейна?

– Я – отдаю. Вы что предлагаете, стрелять в людей? Что начнется? Нелюди убивают людей! Вы с ума сошли! Мы же беззащитны, а если не стрелять, как вы предлагаете их остановить? Смотрите. – Президент нажал кнопку пульта, телеком переключился на камеру внешнего наблюдения. Вокруг Белого Дома бурлила толпа, мелькали искаженные злобой лица, и только невозмутимое оцепление, выстроенное вдоль ограждения, стояло на пути. Камера начала поворачиваться, и в толпе замелькали лозунги: «Долой нелюдей с Земли!», «Не дадим превратить себя в рабов!», «Долой продажные правительства!», «Земля – людям!», «Вон ублюдка Креила ван Рейна!».

На экране снова появилось напряженное лицо Президента.

– Решайте скорее, Советник. Ситуация критическая, мы не можем себе сейчас позволить сказать правду о начавшемся вымирании. Нас же в нем и обвинят! А чем мы можем возразить? Нечем. Начнется паника, все бросят работать и ситуация еще ухудшится! Один этот запрет на рождение детей чего мне стоил. Вы никогда не пробовали убедить наш Конгресс? А знаете, на какие вопросики мне пришлось отвечать? «Правда ли, что на Земле параллельно развивается другая цивилизация?» Каково? И что сказать? Правда? А на вопросик про Советника Креила и его нечеловеческую сущность? Вам хорошо, вы закрыли Аль-Ришад стеной и отмалчиваетесь. А нам что прикажете делать? Залечь вместе с семьями в бункеры и не вылезать, пока все не вымрут? Так вы же сами говорите – долго еще ждать, десятки лет, возможно! Делайте, что-нибудь, делайте! – истерически выкрикнул Президент и рассерженно отключил связь.

***

В Аль-Ришаде, несмотря на дефицит энергии, пришлось установить для защиты силовую стену вдоль границ. Но это было лишь временным решением. Силовая стена по своим защитным функциям значительно уступала стене времени, и если бы в странах произошли государственные перевороты, обороняться против оружия всей Земли вряд ли было возможно. Сейчас Линган пожалел, что пришлось отключить подачу энергии на военные заводы – этими действиями были затронуты интересы военных во всех странах и, может быть, именно поэтому развернулась такая слаженная компания против нелюдей.

Когда ситуация достигла своего апогея – Президент США не мог покинуть Белый Дом, не подвергая свою жизнь опасности, – Советники собрались в помещении, где находился Креил. Он сидел за прозрачной перегородкой, внимательно слушая объяснения Лингана, излагающего эту предельно сложную ситуацию.

– Мы не знаем, что делать, Креил, – огорченно закончил тот.

– И поэтому ты хочешь убрать меня с Земли, хотя понимаешь, что это замедлит разработку препаратов?

– Пойми, я устал им объяснять, что спасение возможно, только если ты будешь с нами! Они не верят, а ситуация еще недостаточно плоха, чтобы цепляться за соломинку!

– Ты не боишься, что сегодня уступишь и вышлешь меня, а завтра придется всем Вардам убираться с планеты? А телепаты? Как ты их захватишь с собой? В понимании обычных людей, они же тоже нелюди?

– Пока не знаю. Но сейчас нужно убрать всех инопланетян с планеты, и если к ним отнесли и тебя, поверь, мне это очень больно говорить, придется пойти на это. Я разговаривал с дирренганами, они заберут тебя. И так для тебя безопаснее!

– Недаром всю свою жизнь я боялся этого! Потерять человеческий облик. – Креил был глубоко подавлен. Он не ожидал, что после всего сделанного для Земли, его может постигнуть подобная участь. Он больше не разговаривал ни с кем, передавая свои записи на корабль дирренган. Все разошлись, кроме Аоллы и Строггорна. Ни у кого не было сил смотреть на его сборы.

– Я подумала, Строг, – начала Аолла, – и решила лететь с ним.

– Так. – Его взгляд сразу стал ледяным. – А обо мне ты хотя бы иногда думаешь?

– Перестань! – Она поморщилась. – Ты же все понимаешь!

– Ничего не понимаю, – сказал он зло и неожиданно добавил: – А что, ты уже изучила, как это происходит у дирренган? – И сразу наткнулся на ее пронзительный, дышащий ненавистью, взгляд.

– Все-таки ты большая сволочь! – Аолла тяжело дышала и, когда так нервничала, начинала совсем не по-женски ругаться. – Лишний раз убедилась, что приняла правильное решение – Она замолчала, а Строггорн, посидев еще несколько секунд и поостыв, с болью посмотрел на нее.

– Прости, – очень тихо сказал он.

– Как ты думаешь, в нашей жизни, какой уже раз тебе приходится просить прощение? Когда-нибудь я этого не выдержу и разведусь с тобой! – Она ничуть не успокоилась и просто сдерживала свою злость. – Каково ему одному будет? Он очень привязан к Земле, не то, что я. И это такая жестокость!

– Не волнуйся, землянам это дорого обойдется. В миллиардик жизней, я подозреваю.

– Так быстро увеличивается смертность?

– Быстрее, чем по расчетам. Поверь мне, я хорошо изучил людей, через полгода они сами буду валяться у него в ногах, только бы он помог.

– Может быть, ты и прав, но сейчас я лечу с ним, а там посмотрим. – Аолла встала и уехала заканчивать самые неотложные дела. Плохо было оставлять Советников вчетвером, но бросить Креила, столько раз спасавшего ее жизнь, без моральной поддержки, она не могла.

***

Еще через сутки Строггорн провожал их на полуразрушенном космодроме в США. К взлету была подготовлена лишь посадочная капсула. Сами транспортные корабли, не рассчитанные на взлет с планеты при такой силе тяжести, возвышались чудовищными громадами.

Креила и Аоллу ждала овальная капсула. Почти трехсот метров в диаметре, со спущенной на землю кабиной лифта, она безо всяких опор висела в воздухе. Строггорн посмотрел на Аоллу, в обычном красном платье без рукавов. Он уговорил ее не проходить регрессию на Земле, чтобы не дразнить лишний раз людей своей нечеловеческой сущностью. Теперь, вглядываясь в ее черные печальные глаза, он так и не решился обнять ее на прощание, почему-то восприняв все куда болезненнее, чем ее обычные посещения Дорна. Креил, в сложном скафандре, и дирренгане уже зашли в капсулу, оставив их одних. Строггорн отметил про себя, что, несмотря на свой ужасающий вид, они оказались тактичными и понимающими существами.

Земля и Дирренг существовали в Трехмерности, а все цивилизации одной мерности было принято считать родственными. В Галактике давно заметили, что как бы внешне не отличались в этом случае их представители, быстро обнаруживалось немало точек соприкосновения, и это приводило к довольно тесным контактам.

– Я думаю, нужно попробовать договориться с дирренганами и установить на Земле гиперпространственное окно с их планетой, – сказала Аолла. Ветер шевелил ее темные волосы.

– Ты же знаешь, это как открытие границ. Не всегда удается создать необходимое общественное мнение. – Строггорн устало вздохнул. У него было чувство, словно он прощается с ней очень надолго.

– Не переживай. Как только здесь все утрясется, мы вернемся. – Она вошла в кабину лифта, которая тут же начала подниматься. А еще через несколько мгновений капсула легко взмыла в воздух, превратилась в крохотную звездочку и исчезла из вида.

***

Аолла вошла в шлюз, нажала клавишу, условия плавно начали изменяться на дирренганские. Перед этим она внимательно изучила процесс регрессии в другое тело. Сама процедура занимала не больше десяти минут. В отличие от дорнцев, существующих в Четырехмерности и имеющих сложную структуру тела, дирренгане имели куда больше внешних отличий, оставаясь близкими землянам внутренне, и это значительно облегчало процесс.

Переборка мягко ушла в сторону, обнажая проход. Дирренганин, Аолла с трудом опознала Секретаря, внимательно всматривался в существо, возникшее перед ним.

– Самое поразительное качество существ Многомерности – изменение облика, – сразу заметил он.

– Что-то не так? – Аолла могла видеть только свое тело с огромным количеством щупалец и часть пасти. Она хотела улыбнуться, но при этом раздался лязг зубов, так пугающий всех в дирренганах, и это очень ее озадачило, а Секретарь мысленно рассмеялся.

– А вы думали, это означает: хочу тебя съесть? – поинтересовался он. – Вам нужно одеться и, я прошу меня извинить, мне придется вам помочь. Сами вы не справитесь.

Аолла, действительно, не смогла бы разобраться, куда нужно вставлять щупальца и как все это застегивать. Дирренганин был предельно тактичен, практически ни разу не коснувшись ее кожи. Это сочетание совершенно ужасающего вида и при этом такта, присущего этим существам, сразу ее поразило.

Он внимательно оглядел Аоллу и проводил в небольшое помещение, оказавшееся туалетом, затем спокойно объяснил, как им пользоваться и какие застежки необходимо расстегивать для этого. Сейчас Аолла с тоской вспомнила дорнцев, не носивших вообще никакой одежды.

– Извините, Секретарь, а где Креил? – Аоллу удивило, что он ее не встречал.

– Он в медицинском боксе. Не волнуйтесь за него. Вы скоро увидитесь. Только сначала мы сходим в тренажерный зал, как только состыкуемся с кораблем на орбите. Вам нужно научиться перемещаться. У вас совсем не получается. Мы же не ходим, а парим. Сила тяжести на нашей планете намного меньше, чем на Земле, а гор, ущелий и тому подобного – сколько угодно.

Они сели прямо в коридоре, на пол. Дирренганин уцепился несколькими щупальцами за что-то отдаленно напоминающее скобу и попросил сделать Аоллу то же самое, но стыковка была очень мягкой, не причинив никаких неудобств.

На корабле Аоллу сразу отвели в тренажерный зал и часа два обучали сложному перемещению дирренган. В «парении» от одной стены до другой они свободно могли изменять направление, используя самые различные предметы и малейшие выступы поверхности. И это, так же, как когда-то Креила, очень удивило Аоллу. Она плохо различала дирренган, пытаясь решить для себя, есть ли на корабле еще женщины. У нее было немало вопросов, которые она не решалась задать, боясь показаться нетактичной.

Секретарь забрал ее из зала и долго водил по кораблю, показывая основные помещения, ее собственную каюту, оказавшуюся почти стометровым помещением полукруглой формы и с огромным количеством непонятных приспособлений. При этом он извинился, что нет возможности предоставить большее помещение.

– И так довольно большое, – заметила Аолла.

– Вы не правы. При вашем положении, нужно как минимум метров триста. Да, мы не уточнили, и приготовили вам различные помещения с Креилом ван Рейном, но очень близко друг от друга. Он сказал, что любит находиться отдельно. Насколько мы поняли, Советник Строггорн – ваш первый муж, а Креил – второй? Или наоборот?

Аолла изумленно уставилась на Секретаря, пытаясь понять, что он имеет в виду, и вспомнить устройство семьи на Дирренге. У нее было так мало времени на сборы, что она совсем упустила это из вида.

– Извините, я не очень разбираюсь, как это принято на вашей планете, – Аолла ждала объяснений. – Советник Креил – просто мой друг, – она обнаружила, что не может подобрать эквивалента слову «друг» на дирренганском языке, и передала это слово телепатическим образом, – а Строггорн – муж, – пояснила она.

– Понятно, – решил дирренганин. – Значит, правильно, Креил – ваш второй муж. У вас это называется друг? Не понимаю смысл этого слова.

– И мне непонятно. У вас на планете многомужество?

– Ну, не совсем. Все-таки сейчас женщина имеет возможность не иметь больше восьми мужей.

– А сколько допустимо по закону? – решила уточнить Аолла, чтобы больше не попадать впросак.

– Нет каких-то ограничений. Шесть – восемь, в зависимости от обстоятельств. Если женщина хочет, можно и больше, но обычно трудно уговорить иметь больше восьми. Большая нагрузка.

– А кто рожает детей? – у Аоллы возникла мысль, что это еще не факт, что это делают женщины.

– Нет-нет, женщины. А растят, как правило, мужчины, нам это намного проще, мы очень долго живем, никого не тяготит.

– Чего-то я не понимаю. У вас нарушено соотношение мужчин и женщин?

– Ничего у нас не нарушено. Рождается одинаково, что тех, что других, но продолжительность жизни у женщин маленькая, почти в три раза меньше. Если им доверить детей, они вообще никого не вырастят. Да они мало интересуются детьми, и так получается слишком насыщенная жизнь. Нужно все успеть, а остается мало времени на все остальное.

Аолла разозлилась на Креила, что он не удосужился предупредить ее об этом, и лихорадочно пыталась сообразить, к каким негативным последствиям могло это приводить и как правильнее себя вести в такой ситуации.

– На корабле есть женщины? – уточнила Аолла.

– Конечно. Если летит экипаж, обязательно берут хотя бы одну, только сложно уговорить бывает. Не все же мужчины – мужья.

– А поговорить с ней можно?

– Только не сейчас. Еще слишком рано, она спит. За ужином или потом.

– А сколько мужчин на корабле?

– Восемь, не считая вашего мужа.

Когда Аоллу, наконец, привели к Креилу, она увидела его лежащим на специальном приспособлении. Щупальца были расслаблены и спокойно спускались вниз, а двое дирренган втирали что-то в его кожу. При ее появлении они прекратили манипуляции и поспешно вышли.

– Рад тебя видеть. – Креил приподнял одно из щупалец.

– У тебя совесть есть? – спросила Аолла.

– Забыл, а что это такое? – Он послал образ удивленного человека.

– Почему ты мне не сказал, что у них многомужество?

– Не понимаю, какое это имеет значение?

– Простое. Имей в виду, буду жить с тобой. У меня нет никаких гарантий, при их простоте нравов, что кто-нибудь не ворвется ко мне ночью. И что делать тогда? На помощь звать? А если у них это не считается насилием?

– Говоришь глупости, потому что плохо знаешь дирренган и судишь больше по их жуткому виду. Ничего они тебе не сделают. Это древняя, культурная цивилизация, особенно в отношении женщин. Пообщаешься побольше – поймешь.

– Что-то слабо верится, – заметила Аолла, припомнив свой земной опыт на этот счет.

Вечером за ними пришел дирренганин, но Креил отказался идти ужинать и ему принесли еду в каюту, а у Аоллы не было повода отказываться. К тому же ее обещали познакомить с женщиной.

В большом помещении полукругом были установлены приспособления, эквивалентные земным столам, с очень сложным телепатическим названием. Аолла насчитала десять таких «столов». Ее усадили недалеко от женщины, хотя по внешнему виду было бы невероятно трудно это понять. Один из мужчин тут же подошел к ней, объясняя, что за еда накрыта на столе и набирая на тарелку всего по чуть-чуть. За женщиной ухаживало сразу двое мужчин. Когда они заполнили для нее несколько тарелок, то вернулись на свои места. Она изредка переговаривалась с кем-нибудь из мужчин, и при этом каждый раз возникала волна нежности, как будто женщина пыталась разделить свою любовь поровну, никого не обидев.

– Аолла, вот у меня уже несколько раз спрашивали, сколько у вас мужей? Мы что-то никак не можем понять, – спросила Яниа, не отвлекаясь от еды.

– Двое. – Ни секунду не раздумывая, солгала Аолла.

– И один так серьезно болен, а другой – остался на Земле? – Яниа обвела взглядом мужчин. – Я так думаю, вы выберете себе кого-нибудь из моих. Если честно, восемь – для меня много, а полет слишком долгий. Только кроме этих двоих. – Одним из щупалец она показала, кого нельзя брать. Аолла едва не подавилась.

– Я думаю, как-нибудь обойдусь. – Про себя она проклинала Креила за то, что он втравил ее в такую историю и не проконсультировал, как себя вести при этом. А вдруг это было страшно неприлично, отклонить такое предложение? – Мне нужно посоветоваться, – продолжила она, невероятно удивив дирренган необходимостью совета по такому вопросу с одним из мужей.

– Хорошо, – Яниа пристально посмотрела на нее. – Посоветуйтесь, правда, мы не поняли, на предмет чего? Креил ван Рейн достаточно жил у нас, и, я уверена, не будет против.

– А он что, был женат у вас? – Аолла чуть не подпрыгнула, представив себе это.

– Напротив, под любыми предлогами уклонялся от этого. Поэтому мы и считаем, что его одного, да еще в таком плохом состоянии, вам явно недостаточно.

К счастью, больше к ней не приставали, навязывая мужей, и ужин она доедала спокойно, зато, когда ворвалась к Креилу в каюту, ее раздражение достигло бешенства.

– Не думала, что ты можешь меня так подставить! – Сразу набросилась она на него, а Креил, уяснив, в чем дело, долго смеялся, по своей привычке во всем видеть смешную сторону.

– Если серьезно, – сказал он, успокоившись, – приводи двоих, я с ними поговорю, и мы поищем компромисс. Яниа, наверняка, так от них устала, что готова сбагрить кому угодно.

– Думаешь? – с сомнением спросила Аолла. – Кстати, объясни, как это происходит. Я уже всю себя оглядела, никаких специальных органов не нашла и боюсь сделать что-нибудь не так.

– У женщины при возбуждении открываются специальные отверстия в теле. Похоже на нас, только их довольно много, а в спокойном состоянии их практически нельзя заметить.

– Значит, пока я не возбуждена, можно сказать, я в безопасности? – решила уточнить Аолла.

– Ты и так в безопасности. Я же объяснял уже – они очень цивилизованные существа.

Аолла вышла и вернулась с двумя дирренганами. Креил долго с ними о чем-то говорил, и, когда ее снова позвали, он объявил ей их совместное решение.

– Жить будут с тобой, ночью преимущественно.

– Как? – Аолла от изумления не знала, что сказать.

– Я хотел сказать, что они будут за тобой ухаживать и все, что положено делать мужьям, спать рядом, но как мужчины тебя трогать не будут. Понятно?

Аолла хотела бы еще спросить, можно ли им доверять до такой степени, но при дирренганах было неудобно уточнять степень их порядочности. Они, уже втроем, вернулись к ней в комнату. Мужчины сразу же занялись устройством ванны для нее, помогли раздеться – Аолла все равно запуталась бы в этих бесконечных застежках, потом долго аккуратно мыли ее кожу, а затем, уложив на постель с воздушной подушкой, начали втирать многочисленные мази.

Она проснулась утром, пытаясь что-нибудь вспомнить. По крайней мере, плохие сны ее не беспокоили и, видимо, действительно, никто ничего плохого с ней не делал. Ванна уже была готова, и Аоллу снова начали мыть.

– Почему нужно так часто мыться? – решила уточнить она.

– У женщин кожа еще нежнее, чем у мужчин. Если не мыть, быстро разовьются заболевания кожи, – пояснил один из дирренган, обрабатывая ее щупальце. – Вам не рассказывал ваш муж? Он же помогал нам разработать лечение от различных вирусных заболеваний, до этого была страшно тяжелая ситуации. Многие гибли. Но все равно лучше лишний раз вымыть, чем потом лечиться, – добавил дирренганин, и Аолла с ним согласилась. Опять была процедура втирания в кожу составов, а затем ей так же спокойно помогли одеться. Теперь она хорошо поняла беспокойство дирренган, когда они узнали, что Креил остался в их облике. При таком сложном уходе, они были вынуждены помогать друг другу при чисто гигиенических процедурах, а кому из землян могло бы прийти это в голову?

Завтракали все вместе, только Креил снова не пришел, сославшись на болезнь. Аолла не переживала за него, зная, что ему обеспечен хороший уход, но как только она вошла в помещение для еды, Яниа сразу заговорила.

– Я заходила к вашему мужу ночью, ему было очень плохо, и мы не уверены, что довезем его живым до Дирренга.

– Странно, мне так не показалось, – удивилась Аолла.

– А нам странно, что вы этого не чувствуете. Вы же женщина, казалось бы… – Яниа не закончила, а Аолла подумала, что все время попадает с дирренганами в идиотское положение.

– Не знаю, что сказать, – Аолла смутилась. Дирренгане явно что-то недоговаривали.

– Скажите, Аолла. Вы вообще не чувствуете его боль или просто уже так к ней привыкли, что не обращаете внимание?

– Не понимаю…

– Креил сказал, что на Земле ему регулярно делали обезболивание. С чего вы решили, что в дирренганском облике он может без этого обойтись?

– У нас нет препаратов, которые были бы эффективны для этого облика.

– Вы уверены? Мы попробовали ему применить наши. Конечно, нельзя сказать, что это решает все проблемы, но даже частично облегчить его состояние – и то здорово. Он считает, будет лучше, если вводить препарат вдоль пси-входов. Вы сможете справиться с этим?

– Но ведь у вас нет Вард-аппаратуры!

– Зачем вам дополнительные щупальца? Посмотрите свое тело, неужели этих недостаточно? Мне всегда казалось, что по части манипуляторов, природа очень щедро наделила дирренган, – Яниа подняла сразу четыре из них. Два кончались длинными, больше десяти сантиметров, и очень острыми когтями, а два других мягко распадались на конце на крохотные «пальчики».

– Вард-аппаратура – это не только щупальца, а возможность мыслить на разных уровнях. Это очень помогает при сложных операциях, увеличивая объем памяти и скорость мышления во много раз. К тому же я не могу хорошо управлять вашими щупальцами, а для ввода нужна большая точность, иначе можно искалечить его.

– И вы плохо чувствуете его боль? – уточнила Яниа. – Он добавил защитную блокировку, но я женщина, а у нас, дирренган, хорошая чувствительность на такие вещи, – она секунду помолчала и осторожно спросила: – Зачем вы нас обманули, Аолла? Он ведь вовсе не ваш муж. На вашей планете нет многомужества. Мы связались с Землей, прежде чем сказать вам это, так что не пытайтесь отрицать.

Аолла не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала такой стыд. Ее легко уличили во лжи, и она сразу решила больше даже не пытаться лгать дирренганам.

– Поймите меня правильно. Когда я услышала про ваше многомужество, а на корабле всего одна женщина, то просто побоялась остаться без мужа в такой ситуации, – объяснила Аолла, заканчивая под дружное лязганье пастей. Дирренган невероятно развеселила ее откровенность.

– Она решила, что мы ее съедим, – заметил Секретарь, отсмеявшись. – Или применим насилие, только я не понимаю, с какой целью? Яниа, – уже серьезно добавил он, – ты потом объясни Аолле устройство семьи у нас, а то мы еще смутим ее совсем.

– Хорошо, – согласилась Яниа. – Но сейчас меня больше волнует Креил ван Рейн. Значит, вы уверены, Аолла, что не сможете ввести ему препарат?

– Вряд ли справлюсь. – Аолла подняла щупальце. Безусловно, нужно было достаточное время, чтобы иметь необходимую точность движений.

– Ладно, – решила Яниа. – Тогда я сама попытаюсь. Не скажу, что разбираюсь в землянах, но дирренганскую анатомию я знаю прекрасно и с точностью движений – у меня никаких проблем.

Креила уложили на сложный операционный стол. Яниа очень мягко уговаривала его рискнуть, убеждая в необходимости обезболивания. Она вглядывалась в схему его нервной системы на экране, действуя предельно осторожно, и процедура растянулась на много часов. Очень скоро Аолла поняла, что в большой степени Яниа полагается на то ощущение боли, которую испытывает Креил и которую она прекрасно чувствовала, несмотря на его дополнительную защиту.

– Как много точек, шестьдесят три. У вас тоже так много? – уточнил Секретарь. Все мужчины собрались в операционной и наблюдали за введением обезболивающего.

– Еще больше – восемьдесят семь, а у моего мужа – больше ста двадцати, – ответила Аолла.

– Тогда нам еще повезло, – Яниа, наконец, закончила. Ее очень утомила эта процедура, и Креил спросил, как она себя чувствует.

– Ничего, терпимо, твоими стараниями.

– Сколько тебе осталось родить детей?

– Еще троих. Поскорей бы. А то мне уже сто восемь лет. Осталось немного жить, а еще так мало успела сделать!

– Последние роды были тяжелые, – вмешался Секретарь. – И пришлось сделать большой перерыв.

– Сколько сейчас нужно в среднем мужей? – уточнил Креил.

– Шесть, но я никак не войду в «средний случай», – ответила Яниа. – Хотела тебя попросить посмотреть меня, когда прилетим и ты отдохнешь, хотя негуманно заставлять тебя работать в таком состоянии.

– Ничего, потихоньку.

Этот разговор совсем запутал Аоллу. Теперь она действительно ничего не понимала. После ужина, Яниа пригласила ее к себе в каюту. Мужчины тактично исчезли, оставив их одних.

– Мы вас запутали совсем, Аолла.

– Это так. Наверное, у вас все очень сложно.

– Не сложно, а страшно, – совершенно спокойно сказала Яниа. – Спасибо Креилу, а то ситуация была такая, что когда рождалась девочка, матери готовы были убить себя, что обрекают на такие мучения ребенка.

– Не понимаю, при чем здесь Креил?

– Он же нас лечил. Поверьте, не так-то легко было вынести свои проблемы в этой области на обозрение Галактики. Тянули до последнего, прежде чем обратились за помощью. Это случилось очень давно, около двух тысяч лет назад, и никто не знает, что явилось причиной. Креил полагает – было какое-то внешнее воздействие, которое мы проглядели. Может быть! Теперь не узнать, – Яниа помолчала. – Начались изменения на генетическом уровне, а медицине на нашей планете уделяли мало внимания. Вот сделать космический корабль – это пожалуйста, а все биологические науки долгое время находились в руках официальной религии. Мерзкая вещь! Это едва не погубило нас, такая доверчивость религиозным деятелям. Сначала заметили, что упала рождаемость. Стало огромное количество бесплодных браков. Тогда у нас не было многомужества, строжайший церковный запрет! Объявили – гневается Господь, и посадили всех каяться. Но как-то было замечено, что у женщин, скажем так мягко, не очень морального поведения, дети рождаются как и прежде. Что оставалось? Признать, что они и есть праведницы? Раз Бог на их стороне? Не представляете, что началось, когда это выяснилось. При одновременном акте сразу с двумя мужчинами оплодотворение наступало, а с одним – почти никогда. Церковники подумали-подумали, и объявили, что раз так угодно Богу… И ввели многомужество. Теперь женщина, в случае выхода замуж, должна была сразу выходить за двоих. Хочешь одного? Получай еще и второго. Только это было начало. Еще при жизни этого поколения выяснилось, что резко сократилась продолжительность жизни у женщин. Почти в три раза. Вот тут уже действительно испугались. Вопрос стал очень серьезным, и ввели обязательное количество детей, которое каждая женщина должна была родить. Сначала это было четверо. Не забывайте, что теперь в семьях было двое мужчин и одна женщина, и это минимальное число для выживания цивилизации, – Яниа снова задумалась.

– Наверное, это было совсем не здорово. А если не нравился второй муж?

– Это никого не волновало. Одного – можно было выбрать, а второго – какого дадут. С одной стороны, это научило женщин хорошо приспосабливаться к мужчинам. Я их прекрасно чувствую, могу сразу убрать конфликт, еще в самом начале. Но с другой… Мы же еще в то же самое время начали переходить к телепатической цивилизации. Вот тогда начался весь ужас! Когда поняли, что такое Психическое Слияние. И как в такой ситуации разбираться с двумя мужьями? Ситуация продолжала ухудшаться, только никто не хотел сознаваться в этом. Скоро уже было недостаточно двух мужей. Понадобилось четверо, и через очень короткое время дошли до восьми – а это физиологический предел для женского тела! И самая настоящая пытка. От девочек это обычно скрывали. Кто же решится такое рассказать своей дочери? Легче умереть.

– Неужели заставляли силой? – Аолла подумала, что ей нет никакого труда понять дирренганку, несмотря на огромную разницу их облика. – Яниа, а не пробовали искусственное оплодотворение?

– Пробовали, конечно. Сначала так и решили – смешал семенную жидкость – и никаких проблем. Только все оказалось намного сложнее. Дело вовсе не в смешивании, а в том, что только при таком разностороннем введении создается та самая среда в моем организме, когда это становится возможным. И при этом ребенок рождается вовсе не от одного отца, а наследует отдельные особенности сразу всех. Я думаю, включился какой-то резервный защитный природный механизм. Природа пыталась таким путем исправить генетику. Чем больше разнообразие исходного материала, тем меньше вероятность того, что унаследуются генетические изменения.

– Здорово!

– Это для кого? – Яниа подняла щупальце. – Для нас, женщин, настоящая пытка. Обычно начинали с четырех мужчин. Вы, наверное, заметили, Секретарь очень любит меня. Так он отказался в этом участвовать. А был моим мужем. Автоматически был разведен со мной за это.

– Жестокие законы!

– Сейчас уже мягче. Креил, когда был у нас, постарался, изменили законы. После того, как три попытки прошли неудачно, увеличили число мужчин до шести, а и четыре – это уже маленькое удовольствие. Только мне не повезло и кончилось восьмью. Жуткая боль! В организме сразу все начинает «плыть», несколько дней находишься без сознания, и только через несколько недель узнаешь, получилось или нет. Мой первый ребенок получился только с третьей попытки, – Яниа замолчала, вспоминая.

– Странно, мне совсем не показалось, что у вас такие жестокие мужья.

– Они вовсе не жестокие! – обиделась Яниа. – Что было делать? Иначе, мы бы давно вымерли. Просто сначала, когда я была молодой, не очень все это понимала. А мужчины и так делают все, что только возможно, чтобы нам, женщинам, было полегче. Мы же живем еще очень мало. Всего сто пятьдесят лет.

– Мне сказал Секретарь, они сами воспитывают детей?

– Конечно. Согласитесь. По закону, я должна родить двенадцать детей. Почти три года длится беременность. До десяти лет дети совсем беспомощные. Когда бы у меня осталось время на все остальное? А так имею медицинское образование, хотя всех моих детей воспитывали мужчины.

– Знаете, Яниа, я подумала, что в чем-то мы очень похожи, это так странно, мы ведь такие разные! А мне легко понять вас. Те же проблемы, когда ситуация вынуждает думать не о своей личной жизни, а о выживании цивилизации.

– Это печально, – Яниа хитро посмотрела на Аоллу и спросила: – Так вам понравились мои мужья? – и, лязгая пастью, вместе с Аоллой расхохоталась.

Глава 3

Полукруглый кабинет, как обычно, тонет в полумраке. Даже полумаска не в силах скрыть величавой торжественности председательствующего за овальным столом, так и кажется, что под ней скрыта ликующая улыбка.

– Итак, господа, мы успешно прошли первый этап.

– Поздравления, Первый! – Второй слегка опускает голову.

– Спасибо, спасибо. Наши враги ослаблены. Мы удалили с Земли мерзкую тварь, именуемую Креилом ван Рейном. Но и это не все. Вместе с ним удалось убрать Аоллу ван Вандерлит, как вы знаете, не менее опасную тварь. Надеюсь, точнее, у нас теперь есть все основания надеяться на это, и в дальнейшем наш план не встретит сколько-нибудь существенных препятствий.

– Хотелось бы верить в это, – Третий вступает в разговор. – Что господин председательствующий планирует дальше? Какие новые требования мы выдвинем Аль-Ришаду?

– Правду, конечно, мы потребуем правду! И пусть они попробуют нам ее не огласить. Передайте мою благодарность Доктору Никто за его блестящее изложение теории изменения личности. Ему удалось подобрать простые слова, которые, надеюсь, дошли до сердца каждого честного землянина.

– Говорят, психушкам прибавилось работы, – угрюмо заметил Пятый.

– Что поделать, господа! Большая политика не бывает без жертв. Кто-то всегда страдает. Не забывайте, справедливость на нашей стороне, да и что может быть выше цели: «Земля – людям!» Никогда еще ни одна партия не имела столь мощной идеологической поддержки. Итак, Третий, вы по-прежнему отвечаете за передачу в сеть GlobalNet новых разоблачительных материалов. В этот костер, который мы разожгли, необходимо все время подбрасывать дровишки! Сейчас главное – нагнетать страх, до истерии! Человек, когда ему страшно, готов хвататься за любую соломинку. Наша Лига, призванная защитить людей от нелюдей, протянет руку помощи страждущим. Таким образом, наши ряды неимоверно вырастут, что, в свою очередь, даст нам право потребовать удаления с Земли уже всех нелюдей. Всех, без каких-либо исключений! И тогда, мы, руководили Лиги, сможем спокойно выйти из тени и возглавить новое правительство Земли, состоящее из одних людей! Какая, замечу, благородная цель объединяет наши ряды!

– Браво, Первый! – В благоговейном порыве Четвертый вскакивает со своего места, но его одинокие аплодисменты под неодобрительными взглядами остальных быстро смолкают.

– Хотелось бы поговорить о возможных сложностях, – вступает в разговор Третий. – Первая, самая серьезная проблема, – финансы. Стартовый этап нашей кампании стоил больших денег. Нужно отдать должное Советнику Строггорну. Я предупреждал еще на первом заседании, что это чудовище стоит целой армии. Кроме того, как выяснилось, у него на службе находится разветвленная агентурная сеть, которой пронизаны абсолютно все страны. И, к нашему сожалению, многие банкиры так им запуганы, что склонить их на нашу сторону будет непросто. Так что – деньги наша главная проблема. Советник идет по пятам, мы вынуждены постоянно бросать оборудование, и хотя каждая его единица стоит дешево, все вместе… Один из наших агентов едва не был пойман. Буквально через несколько минут, как он ушел из кафе, откуда выходил в Сеть, нагрянула полиция. Бармен потом рассказал, что с полицией были телепаты. А мы так и не смогли пока понять, каким образом удалось выследить выход в сеть именно нашего человека.

– Ничего, ничего, – голос председательствующего полон энтузиазма. – Сейчас пойдет массовый приток людей в Лигу, и мы сможем пополнить наши денежные запасы за счет вновь прибывших. Нам нужно продержаться всего несколько месяцев, сейчас, главное, не сбавлять напор. Тем не менее, подводя итог, еще раз замечу – все идет пока прекрасно, господа, пре-крас-но!

***

Дирренг встретил Аоллу и Креила проливным дождем. Над космодромом гремела гроза, мрачные тучи опускались почти до самой поверхности планеты, сливаясь с ней в неразличимую пелену. Несколько машин встречали Креила. Погрузив на носилки, его сразу отправили в клинику для обследования и подбора возможного лечения.

После прилета Аоллу сразу отстранили от Креила. Она пыталась настоять на своем постоянном присутствии, ей мягко объясняли, что в этом нет необходимости.

Дирренг откровенно не понравился Аолле. Небо, почти всегда покрытое низко нависшими тучами, здания, углубленные в почву, – все это создавало впечатление постоянного траура, висящего над планетой.

Аолле предоставили огромный «дом», наглухо вросший в скалу и рассчитанный на шквальный ураганный ветер, так часто бушующий над Дирренгом. Она пыталась понять утонченно-изощренное искусство дирренган, но разница в этой области была слишком большой. Огромное значение в дирренганской культуре играли различные верования и малопонятные для Аоллы философские школы. Сейчас она остро почувствовала разницу своего мышления и мышления Креила. Тому в свое время не составило никакого труда проникнуть в суть философских учений Дирренга и создать свою школу, отличную от традиционной и эффективно помогающую выживанию.

Двое мужей по-прежнему оставались с ней, помогая, ухаживая и стараясь скрасить вынужденное одиночество. Каждый день она летала к Креилу, часто даже не имея возможности поговорить с ним. Дирренганские врачи использовали свои способы лечения, и большую часть времени Креил спал. Аолла садилась перед прозрачным куполом, разглядывая неподвижного дирренганина, и старалась доказать самой себе необходимость дальнейшего пребывания на Дирренге, что с каждым днем было все сложнее.

Лишь через месяц дирренгане разрешили Креилу поселиться вместе с Аоллой, но каждый день он летал в клинику на осмотр. После того, как удалось синтезировать обезболивающие для дирренганского Облика, его состояние немного стабилизировалось, но даже общение с Креилом не избавило Аоллу от тоски. В один из дней, устав от ее подавленности, он попытался понять причину этого, долго вслушиваясь в ее ощущения.

– Что тебе здесь так не нравится, девочка?

– Не знаю, Креил, меня все время что-то томит. Не могу понять отчего.

– Может я смогу помочь? – вмешалась в разговор Яниа, молча присутствовавшая при этом. – Вы, Аолла, думаете, что это тоска по родине, но мне кажется это не так. Я думаю, виноват ваш облик и возраст. Для дирренганки, вам слишком много лет, чтобы обходиться без мужчины.

– Что???

– Ваше тело требует определенных вещей. Вам нужна ласка, тепло, чтобы кто-то был рядом. Я ясно выразилась?

– Слишком ясно, Яниа, – Креил рассмеялся, страшно обидев этим Аоллу.

– Это перебор! Хватит того, что Строггорн намекал на это перед отлетом!

– Это он не случайно. Я думаю, когда ты решила пройти регрессию в дирренганский облик, он сразу пошел это выяснять.

– Но я же не могу, Креил! Ты пойми! Есть вещи просто невозможные!

– Никто и не говорит о полноценных отношениях, – снова вмешалась Яниа. – Понятно, что ваш муж этого не поймет, но даже если вы просто разрешите вашим «мужьям» немного вас ласкать, этого хватит. Поверьте, дирренганские мужчины прекрасно умеют снять напряжение такого рода и при этом не доставят вам неприятностей с вашим мужем.

– Не знаю, – Аолла задумчиво посмотрела на Креила.

– Меня тебе Строггорн точно не простит. Я – это слишком реально, а дирренгане – это абстракция.

– Странные у вас все-таки отношения, – Яниа слегка зашевелила щупальцами. – У нас бы не возникло никаких проблем.

– А у нас, Яниа, это слишком часто порождает неразрешимые проблемы, – сказал Креил, посмотрев на расстроенную Аоллу. – И все-таки хотя бы подумай над этим или – возвращайся домой. Строггорн будет счастлив, ты же знаешь…

– Я не могу вернуться и бросить тебя одного. Это предательство.

– Ты слишком серьезно все воспринимаешь, девочка. Самое плохое для меня уже сделано. Мы с тобой прекрасно знаем, что мучиться мне осталось недолго. Какая разница, в конце концов, где умирать!

– Почему ты говоришь о смерти? Кто тебе это сказал?

– На Дирренге, Аолла, как-то не принято скрывать состояние больного. Им трудно сказать, сколько точно мне осталось, но – немного.

– Немного, – для нас могут быть целые годы. Или не так?

– Думаю, на этот раз – не так. Мое тело все меньше становится приспособленным для жизни на Дирренге. Здесь ничего нельзя поправить или изменить. Лечения нет. Тебе как-то объясняли, для того чтобы меня вылечить, мое тело нужно разобрать до атомов. Потом – их исправить. А потом – снова собрать. Только никто не разрешит это сделать.

– Совет Вселенной?…

– Конечно. Как говорит Велиор, таким образом каждый захотел бы спасти своих родственников. Именно поэтому никто и не станет этого делать. Жалею я только совсем о другом. Мы теряем время. Я бы мог работать, помочь землянам, а так, боюсь, когда они меня позовут, будет слишком поздно что-либо делать. Я просто буду не в состоянии работать, если вообще буду жив.

– Это так страшно, Креил!

– Я хотел пригласить тебя завтра в одно место. Вот там, действительно, будет страшно.

– Зачем?

– Я хочу, чтобы ты узнала правду обо мне. Я никогда и никому об этом не рассказывал. Мне кажется только Странница знала об этом, да Линган с Лао, потому что как-то лечили меня.

– Объясни…

– Завтра ты все увидишь сама. Потерпи, всего одна ночь.

Аолла вернулась к себе и в эту ночь позволила делать своим «мужьям» то, что они считали нужным. Но вопреки заверениям Креила и Яниа, беспокойство и тоска только усилились от этого.

***

Они летели почти несколько часов, – Креил, Аолла и Яниа с Секретарем. Все были столь серьезны, что Аолле это напоминало какой-то сложный ритуал. Она пыталась сообразить, что бы это могло означать, но ничего не приходило ей в голову.

Машина приземлилась рядом с ажурным, фантастическим зданием, увенчанным огромным шпилем, уносящимся вверх и исчезающим в низких облаках.

Они прошли в огромный зал с казавшимися бесконечными черными плитами одинакового размера, с выбитыми непонятными для Аоллы словами на каждой. Все это напомнило Аолле кладбище. Они стояли почти у самого входа, мягкий рассеянный свет струился откуда-то сверху и от всего этого веяло чем-то потусторонним.

– Что это, Креил? – Аолла испуганно смотрела вперед, не желая заходить внутрь.

– Это кладбище, Аолла. Ты правильно подумала, девочка. Оно не совсем обычное, потому что одновременно это и памятник погибшим.

– И от чего они умерли, так много дирренган?

– Их убил я.

Почти мгновенно Аолла попыталась проникнуть в его мозг, не веря и не понимая его шутки, но ей это, как всегда, не удалось.

– Что ты говоришь…?

– Это правда. Я говорю правду.

Больше всего сейчас Аоллу поразило, что мозг Креила отражал только бесконечное спокойствие, от которого ей стало невыразимо страшно.

– Но это не может быть правдой!

– Это правда, Аолла, – вмешалась в разговор Яниа. – Советник говорит правду. Эти дирренгане погибли во время испытаний различных препаратов для лечения наших генетических патологий. Это конечно страшно, что их так много, но другого пути не было.

– Они… погибли….. испытаний? Этого не может быть! Креил, ты же не способен на такое!

– Почему? Почему не способен? Иного решения никто не знает. Эти препараты очень специфичны. Настолько, что приходится проводить испытания сразу на тех существах, для которых они предназначены.

– А почему погибают? От «лечения»?

– От лечения. Это только ты, девочка, думаешь, что я гений. Что разработать эти препараты можно в два счета. А это ведь совсем не так. Иногда нужны годы для разработки и длительное время для корректировки. Только после этого смертность от их применения станет меньше.

– Меньше? Ты хочешь сказать, что даже при отработанных методах все равно погибают?

– Погибают. Далеко не всех удается спасти. Повреждения генетических структур могут быть очень серьезными. С другой стороны, при таком массовом лечении невозможно наблюдать за каждым, кто принимает препараты. Мы еще не знали ситуации, когда приходится лечить все население планеты одновременно. Понимаешь, насколько это сложно?

– Креил, на Земле… на Земле? Нас это тоже ждет?

– Конечно. Именно это я и пытался объяснить Лингану перед отлетом. Что и так будет много жертв. А чем больше мы тянем с разработкой лекарств, тем хуже будет потом.

– Уйдем отсюда. Мне плохо.

– Мы не можем уйти, Аолла. Это невежливо.

Они шли по огромному залу с бесконечными рядами плит, а у Аоллы вертелось в голове, что все это ждет землян впереди. Она все время возвращалась к тому, что сказал Креил накануне. Это действительно было самое страшное, что только можно было себе представить.

***

Швейцария, Женева.

В крохотном кафе, запрятанном в одном из многочисленных переулков Женевы, в полумраке сидели Председатель Лиги Свободы Земли и человек, называвший себя «Третьим».

– Что случилось? – Лицо Председателя в неровном свете было слегка зеленоватым. – Почему вы вызвали меня, да еще столь экстренным образом?

– Мне страшно. – Не вдаваясь ни в какие объяснения, сразу сказал Третий.

– Что??? – почти прошипел, с трудом сдерживая голос, Председательствующий. – Вы можете объяснить, что такого могло произойти, что вы выдернули меня с другого конца света и перебросили в центр Европы?

– Несчастье. Сразу с двумя нашими агентами, выходившими в сеть.

– Мда. – Председатель нахмурился. – Вы хотите сказать, что ваших агентов убили? – Он сразу стал прикидывать, как можно будет использовать эти смерти в интересах дела.

– Хуже. То, что с ними случилось, много хуже смерти. – Даже в полумраке было заметно, как лоб Третьего покрылся капельками пота.

– Прекратите трястись и объясните, что случилось?

– Когда они выходили в сеть… – Он остановился и бумажной салфеткой протер лоб. – Что-то непонятное случилось. Мы испробовали все средства, чтобы понять, что там могло произойти. И так и не поняли. Когда агент передал сообщение, он говорит, кто-то тут же словно коснулся его мозга и теперь там все время свет.

– Что???

– Свет…. У него в голове… И еще он утверждает, что видел Ангела в золоте…

– Строггорн, – уронил Председательствующий, сразу помрачнев.

– Но как? – Третий вопросительно посмотрел на Председательствующего, словно тот мог знать ответ.

– Не знаю. И что теперь с ними? Они не хотят с нами работать?

– Они не могут. Это что-то сродни сумасшествию. Мы боялись просто переделки психики, но это много хуже, и как он смог их найти? В сети? Почти сразу же, как только агент передал сообщение? Как? Анонимность было единственное, что нас защищало…

– Мы могли бы попробовать обыграть это…

– Нет, я думал. Мы испугаем остальных. Все бояться за свою шкуру. Одно дело выходить в сеть и знать, что тебе ничего не угрожает. Совсем другое, каждый раз подставляться! – Третий облизал пересохшие губы. – Я хочу выйти из игры.

– Что??? – зашипел Председательствующий. – Это сейчас невозможно! Как вы, один из руководителей, можете предать наши интересы? Ведь пока все хорошо?

– Пока. Все говорят, очень скоро начнутся эпидемии. Это – правда?

– Вранье. Все вранье!

– Если это правда, кто нам сможет помочь? Самая лучшая медицина – в Аль-Ришаде. Мы погибнем! Все! Я – выхожу. Хотите вы этого или нет. – Он встал и решительно направился к выходу.

Его тень еще не успела скрыться за поворотом, как можно было видеть Председательствующего, разговаривающего у входа в кафе с бесцветным субъектом, в неприметной одежде.

Председательствующий кивнул на удалявшийся силуэт Третьего и поспешил в другую сторону.

***

– Итак, они ошиблись, Линган! – Строггорн торжествующе протянул распечатку. Линган хмуро просмотрел текст, где сообщалось об убийстве известного политического лидера Англии Уильяма Джеймса Стеккерда, как оказалось входившего в руководство Лиги Свободы Земли. В его смерти вовсю обвинялся Аль-Ришад, якобы мстивший за высылку Креила ван Рейна.

– И что ты здесь находишь хорошего? Мы же этого и боялись, что они уберут кого-нибудь из своих и обвинят в этом нас.

– Они неудачно убрали. Уильям Стеккерд был обречен. Два дня назад он закончил обследование в одной из наших клиник. Несколько месяцев – все, что ему оставалось. Не забывай, ему было больше 78 лет.

– На фото – много меньше.

– Конечно, он же уже проходил два раза омоложение у нас. Но сейчас мы обнаружили серьезнейшее поражение мозга. А это, как ты знаешь, единственное, что мы не можем заменить.

– Но его можно было вылечить?

– Теоретически. Но когда я объяснил ему перспективы этого лечения – он сказал, что предпочитает не превращаться в растение, а умереть в своей собственной постели.

– Как нам это может помочь?

– Мы опубликуем официально результаты его последнего обследования. И тогда – пусть попробуют доказать, что это не они сами убрали его. По крайней мере, информация о том, что Лига убирает своих или даже – что кто-то это делает, уменьшит количество их сторонников.

– Уменьшит? Может быть ты и прав.

– Теперь, еще одна приятная новость. После смерти Стеккерда пришел пакет, где названы имена главарей Лиги. Я думаю, он просчитал, что при попытке выйти из игры, его могут просто убить. И – подстраховался. Но я бы не спешил разделываться с главарями. Известный враг – не опасен, Линган. При необходимости мы сможем убрать их или использовать в своих целях. В общем, я думаю, они нам еще пригодятся. А пока нам выгодно наблюдать за ними, ничего не предпринимая.

– Гора с плеч! – Линган облегченно вздохнул. – Еще не все? Ты сегодня как фокусник!

– Мы нашли способ остановить распространение информации через GlobalNet. – Строггорн мысленно улыбнулся. – Машина сама подсказала, как это сделать.

– Это интересно.

– Можно назвать это засылкой моего пси-двойника в сеть.

– Используя нашу возможность становиться частью подобных систем?

– Правильно. Я обнаружил, что как бы «вижу» точки входа. С помощью Машины, конечно. Потом – ты же знаешь, при подключении, я могу расслоить свою психику на множество уровней. Им ничего не нужно делать, только следить за попаданием в сеть нужной информации. Я ее ощущаю физически. Та, что нужна мне – для меня как бы окрашена в другой цвет – и весь путь ее передачи так же окрашен.

– Ты попытался пройти по этому пути? И…?

– Нашел вход. Дальше все проще простого. Можно или физически перебросить себя через Многомерность – Машина помнит координаты входа, или пси – отразиться в мозгу передающего сообщение.

– Для него это будет подобно галлюцинации? То есть, он тебя воспринимает как физический объект?

– Они назвали меня Золотым Ангелом. Правда, такое «отражение» мгновенно сводит с ума. Слишком большая энергетическая нагрузка на мозг обычного человека.

– Вот оно как… Как страшно осознавать, какими чудовищами мы уже стали. И я иногда с ужасом думаю, что это – не конец. Ты не знаешь, мы все еще продолжаем изменяться?

– Продолжаем. И наши возможности выживать в различных условиях – все время растут. Мы действительно – не люди, Линган. То, что говорит Лига, по сути, самая настоящая правда. Но еще страшнее, что чем дольше мы живем, тем меньше человеческого в нас остается.

– Тебя это огорчает, Строггорн?

– Я просто стараюсь об этом не думать. Помимо всего этого – смертность среди людей растет. Мы дополнительно распространили слухи, что надвигаются эпидемии. Как только народ испугается, они будут вынуждены принять нашу помощь.

– Допустим, это пройдет. Что ты думаешь делать дальше?

– Теперь остается только ждать, Линган, когда ситуация созреет и мы сможем переломить ее. Надеюсь, что какой-нибудь случай поможет нам раньше, чем будет слишком поздно.

***

Шли дни, медленно, тягуче, словно время растянулось и никак не хотело течь с привычной скоростью. Только почти через четыре месяца дирренганские врачи, после длительных согласований, приняли решение отправить Креила ван Рейна в клинику Роттербрадов.

Место это с таким простым названием как клиника, что соответствовало его медицинскому назначению, располагалось в синтетической Десятимерности, запрятанное в глубинах Космоса, Времени и Пространства.

У границы зоны клиники Роттербрадов корабль дирренган, везший Креила и Аоллу почти остановился. Для дирренган, так же как и землян, пространство впереди корабля казалось совсем пустым. Ни один прибор ничего не фиксировал. Впереди лежала пустота, на самом деле скрывавшая огромную звездную систему в десятки раз превосходящую своими размерами Солнечную.

Наконец гиперпространственное окно связи легонько затуманилось, и начались бесконечные переговоры с капитаном корабля. Долго запрашивали кто и откуда, очевидно несколько раз проверяя соответствие информации, и только после этого изображение на экране резко изменилось. Звездная система, увеличенная экраном, легла как на ладони. Сама клиника – шарообразная, похожая на целую планету, – была окружена сетью секторов, – словно маленькие спутники висели вокруг нее, связанные с клиникой тонкими нитями переходов. Космические корабли, самых разнообразных размеров, в большинстве своем были пристыкованы к причалам, другая часть – медленно вращалась вокруг клиники подобно спутникам.

– Здравствуйте, Аолла ван Вандерлит, – раздался телепатический голос совсем рядом, но при этом в рубке никого не появилось. Дирренгане удивленно оглядывались, пытаясь понять происхождение голоса и увидеть его хозяина, который телепатически воспринимался каким-то огромным парящим в воздухе существом. – Я обязательно материализуюсь, если вы обещаете вести себя разумно.

– Почему я должна вести себя неразумно? – удивленно воскликнула Аолла, не понимая, какому такому существу она могла так «насолить», что теперь оно ее боялось.

– Я – Нигль-И, директор клиники Роттербрадов, – представилось невидимое существо.

Аолла почувствовала, как в душе мгновенно возникло негодование, которое она с трудом подавила, но Лейла, ее несчастная дочь, искалеченная этим существом, так и осталась в мыслях.

– Так вы сможете вести себя разумно? – повторило вопрос существо.

– Материализуйтесь, я обещаю вести себя разумно, – Аолла с трудом справилась с собой, подумав, что время для выяснения отношений еще найдется.

Нигль-И появился в рубке корабля, неестественно улыбаясь и пристально наблюдая за реакцией Аоллы, а та, хоть и знала его облик от Лейлы, изумленно замерла, пытаясь не утонуть в его изумрудно-зеленых глазах.

– Теперь понимаете вашу дочь? – Нигль-И расслабился. – А я понимаю всех мужчин, которые в вас безумно влюбляются, Аолла. Вы действительно невероятно красивая женщина.

– Не надейтесь Нигль-И, что ваши комплименты и внешность заставят меня забыть о том, что вы сделали с Лейлой!

– Я и не надеюсь, но, поверьте, я не хотел ей плохого.

– Вы не думали, что она могла умереть? Или это такая странная любовь, которая допускает смерть любимого из прихоти?

– Это не прихоть. – Нигль-И нахмурился. – Если бы я этого не сделал, никогда бы Лейла не смогла стать существом больших степеней сложности. А ведь сделали это в последней момент. Как мать, вы должны быть благодарны мне…

– Благодарна? – Аолла задохнулась от гнева. – За то, что вы чуть не убили ее?

– За то, что теперь она не умрет очень долго, не будет стареть, сможет узнать другие миры и много– много еще чего.

– Я не буду с вами спорить только потому, что вы можете помочь Креилу. Но это не значит Нигль-И, что мы станем друзьями.

– Я на это не рассчитываю. – Нигль-И обернулся к дирренганам, объясняя, как подойти к клинике и состыковаться с ней.

***

Аолла сидела в самой обычной земной гостиной в своем земном облике. Креила увезли на обследование и лечение, а ей Нигль-И сказал перейти в земной облик. Почему– то он был уверен, что удастся вернуть Креилу человеческий вид.

Помещение, которое им предоставили, напоминало обычную большую трехкомнатную квартиру. В одной спальне была установлена сложная аппаратура, а другая была совсем обычной, с двуспальной кроватью посередине. Аолла с трудом могла поверить, что находиться в глубоком Космосе, очень далеко от Земли, так точно была воспроизведена земная обстановка.

Клиника Роттербрадов состояла из многочисленных секторов с различной атмосферой, но Аолла могла достаточно спокойно переходить из одного в другой, если это была Трехмерность. Более высокие мерности были закрыты от нее необходимостью прохождения многодневной регрессии в соответствующее тело.

Аолла первое время ходила по бесконечным коридорам, но скоро заметила, что частые переходы из одного облика в другой невероятно утомительны и стала большую часть времени проводить в своем помещении, которое она сразу про себя назвала квартирой.

Нигль-И появился через три дня, как сразу показалось Аолле, – расстроенный. За ним въехали носилки, накрытые простыней, оставляя открытым только лицо человека – такое родное и знакомое лицо Креила. Аолла радостно вскрикнула, почти подбежав к носилкам и вслушиваясь в родную телепатему: Мужчина в черном в сияющем вихре.

– Вы смогли вернуть ему человеческий облик! – Ее просто захлестывало счастье, но, посмотрев в лицо Нигль-И, она сразу поникла. – Что не так?

– Пока мы вернули ему облик, но он не приходит в сознание.

– Почему?

– Мы думаем, что те препараты, которые достаточно эффективны, чтобы вернуть ему земной вид, вызывают сильную боль. Мозг просто отключается от этого.

– И что же делать?

– Пока мы решили его оставить здесь. Аппаратура будет следить за его состоянием, пока мы что-нибудь не придумаем. – Он на секунду отвлекся, легко подняв Креила и перекладывая его на кровать.

У Аоллы было чувство, словно что-то навалилось, тяжелое, как огромная плита, и придавило, так что почти невозможно стало дышать. И еще она почувствовала в воздухе странный приторный запах.

– Вас так беспокоит этот запах? – Нигль-И закончил с Креилом и теперь участливо склонился над Аоллой. – К сожалению, нам не удастся его убрать. Креил, хотя и выглядит человеком, на самом деле далек от обычных людей, Аолла. По крайней мере, обычная земная атмосфера ему не подходит.

У Аоллы не было сил спрашивать, как такое может быть. Сейчас она просто слушала, как Нигль-И долго пытается ей что-то объяснить, но все слова словно не доходили до нее. Перед ее глазами стояло ее близкое будущее: бесконечное бдение перед кроватью умирающего, неподвижного и молчаливого Креила.

– Вы не больны? – спросил Нигль-И, и она словно очнулась.

– Я не больна, мне просто стало страшно. У тебя никогда не бывало так, когда вдруг открывается будущее?

– Бывало. – Нигль-И слегка улыбнулся. – Вам нужно отдохнуть. Все наладится.

– Сколько ему осталось? Я так пониманию, совсем немного?

– Немного. – Нигль-И совсем по-человечески вздохнул. – Полгода, год, может быть чуть больше.

– Значит, его уже не вылечить? – Она никак не могла в это поверить.

– Мы можем только облегчить его смерть, но не продлить ему жизнь. Это так, Аолла.

Она беззвучно плакала, пока Нигль-И пытался утешить ее. Но она снова заплакала, как только он ушел.

А потом потянулись ужасающе длинные тягучие дни, когда ей пришлось долгими часами сидеть у постели Креила, по-прежнему не приходящего в сознание.

Через какое-то время ей стало казаться, что она находится в этой квартире бесконечно долго. Дни были похожи один на другой, словно однояйцовые близнецы, и очень скоро она потеряла счет времени. Не было ни дня, ни ночи. Не было ничего, что напоминало бы о времени суток. Такая же тишина стояла в коридорах клиники, один и тот же прозрачный белый свет струился всегда, когда она все-таки решалась выходить.

Она пыталась вглядываться в стены коридоров, имеющие ту особенность, что снаружи они были прозрачны, так, чтобы врачи клиники могли всегда видеть, что происходит внутри палат. Но картины, которые видела Аолла, были похожи одна на другую: существа самого диковинного вида неподвижно сидели у кроватей своих близких.

Только Нигль-И, регулярно появляющийся для осмотров Креила, прерывал это мертвое однообразие. И тогда Аолла словно выходила из тупого оцепенения, но как только он уходил – снова погружалась в него.

***

Земля.

Июль 2036 года.

Президент России мрачно ходил взад и вперед по небольшому кабинету, который располагался глубоко под землей, надежно защищая его и правительство России от неизбежных катаклизмов.

Он достоверно знал, что правительства большинства стран поступили аналогичным образом – спрятались под землю.

К этому вынуждало немало обстоятельств, из-за которых гарантировать безопасность уже не мог никто.

Он мрачно вспоминал, как несколько месяцев назад, почти сразу после прохождения флуктуации, народ словно взбесился. На этот раз Президент не медлил и, как только получил тревожные сообщения о происходящем в других странах, – сразу ввел чрезвычайное положение, резко ограничив передвижение людей внутри страны.

Это помогло, на какое-то время даже хорошо помогло, и он, по наивности, решил, что как-нибудь обойдется. Тем более что страшного нелюдя – Советника Креила ван Рейна, – удалили с Земли, и это несколько охладило горячие головы. Правда ненадолго. Люди продолжали умирать, процесс этот, как ему докладывали медики, все время ускорялся.

Президент России был не из робкого десятка и ни за что бы не обратился за помощью в Аль-Ришад, но его жена, может быть более дальновидная, а может быть просто более трусливая, – настояла на его обследовании в одной из клиник Аль-Ришада.

Результат обследования был, мягко говоря, удручающим, и только срочно принятые меры могли спасти его жизнь. Ох, как не хотелось ему попадать в зависимость от этих нелюдей! Как опасно все это было в сложившейся ситуации!

Но что оставалось? Тогда же он имел длительную приватную встречу с Президентом Земли – Линганом ван Стоилом и Советником Строггорном ван Шером.

Они даже не пытались скрыть или как-то смягчить правду. И Президент России дословно запомнил их слова, такие страшные вещи они говорили.

– Мы не можем скрывать от вас, как главы государства, весьма странную ситуацию, которая сложилась, – говорил Строггорн, стараясь не смотреть на Президента России. – Наши страны находятся, как вы знаете, в состоянии неустойчивого перемирия. Война может вспыхнуть между нами в любой момент, и, как я понимаю, это не в ваших и не в наших интересах. Кстати, Президент, у вас было время ознакомиться с нашим вооружением?

– Было, – Президент вспомнил, какой ужас вызвало у военных только описание возможностей Аль-Ришада в области боевых технологий. О многих видах оружия в России просто никогда ничего не слышали, настолько сам принцип уничтожения живого отличался от общепринятых. – Я не знаю, сколько еще нам удастся удерживать людей, но это только одна проблема. Другая – у нас не хватает продовольствия и мы бы хотели получить, если возможно, помощь Аль-Ришада.

– Вам действительно так плохо? – сразу переспросил Линган. – Дело в том, что мы получили подобные просьбы от многих государств. Поймите правильно, Аль-Ришад не в состоянии произвести столько продуктов, сколько нужно для всей Земли.

– Я понимаю. Но если начнут умирать с голоду…

– А вы не хотите попробовать начать работать? Сейчас весна. Хоть что-нибудь делается, чтобы произвести продукты? – спросил Строггорн.

Глаза Президента России налились кровью.

– У нас сейчас такой холод, а уже апрель… Вы же сами предупредили об изменении климата. Если так пойдет дальше, мы не сможем собрать никакой урожай. Просто ничего, кроме травы не вырастет. А кто будет есть траву? Люди? Раньше ей скотину кормили, а сейчас, что будем делать?

– Президент, – совсем тихо сказал Строггорн. – Вы знали за несколько лет, что изменение климата более чем вероятно. Нужно было строить парники. Во многих странах так и поступили. В Норвегии, например. Там теперь зима на много лет, но на внешнюю помощь не рассчитывают.

– Вы не знаете нашей страны, Советник. Только врагу можно пожелать стать ее Президентом. – Президент России устало прикрыл глаза. – Что еще дальше плохого нас ждет? Договаривайте, я хочу знать правду.

– Самое опасное, из того, что мы ждем, – нашествие вирусов. Начнется скоро, в течение нескольких месяцев.

– Это так серьезно?

– Мы пока не знаем, но ясно другое – мы к этому не готовы. Люди очень ослаблены. Смотрите, сначала – флуктуация, потом – голод, теперь – вирусы. Все из этого списка – смертельно само по себе, но мы будем иметь дело со всем сразу.

– И что же делать? – Президент России так устал, что даже не мог пугаться.

– Мы бы предложили создать рядом с каждым крупным городом наши воздушные города-клиники. Это резко ускорит оказание помощи.

Президент России сразу очнулся.

– Да вы представляете, что начнется? Это же настоящая экспансия! Как мы сможем это объяснить людям?

– Если посылать каждый раз экспедиции на место, и только потом синтезировать лекарства, может так статься, что лечить будет уже некого! – зло сказал Строггорн. – Вы все в шутки играете! Идиоты! Через несколько месяцев Земля превратиться в настоящий ад, а вы все надеетесь – обойдется!

– Земля уже и так настоящий ад, – с ледяным спокойствием сказал Президент России. – Только в Аль-Ришаде этого не понимают. Как нам поверить, что все это не спровоцировано инопланетянами? Или Вардами? Как объяснять людям?

– Скоро будет некому объяснять. Так что можете успокоиться.

– Не знаю, пока мы не готовы к этому.

– Хорошо, когда вы будете готовы, сообщайте немедленно. Жаль, если это произойдет слишком поздно и уже ничем нельзя будет вам помочь.

***

Президент прекратил вспоминать и снова мрачно зашагал по кабинету, пока зуммер не привлек его внимание к терминалу.

– Началось! – Звонил начальник медицинской комиссии, посланный в зону странного заболевания, которое за несколько дней убило больше 100 человек.

– Вы уверены? Может быть что-то знакомое? – Президент все еще надеялся на лучшее.

– Уверены, – теперь в словах врача звучал неподдельный страх. – Заболевание сильно заразно, скорее всего, вирус. Убивает с вероятностью 99 процентов. Выжил из 100 только один человек. Еще 23 – при смерти. Происходит быстрое поражение кожи, ее отслаивание, через несколько дней человек погибает в страшных мучениях.

– Как передается – выяснили?

– Надеемся, что через выделения.

– А точнее?

– Мы думаем, зараженная вода может быть источником передачи вируса.

– Кипячение – поможет обеззаразить воду?

– Наверное. Как правило, это достаточно эффективно, но не всегда.

– Предупредите население не пить не кипяченую воду.

– Не волнуйтесь, Президент, мы приняли все необходимые меры. Район оцеплен. Пытаемся выделить вирус. Пока не нашли ничего, чтобы на него действовало, но ситуация более– менее под контролем.

Президент отключился. «Под контролем, – мрачно думал он. – Какой к черту контроль! Жена права, пора просить помощи Аль-Ришада, иначе скоро будет поздно. И так, пока они развернут эти города… Только бы это было не их изобретение! Господи! Помоги нам! За что ты только дал мне стать Президентом этой проклятой страны да еще в такое страшное время! Хотя, последние полтораста лет у этой несчастной страны не было хорошего времени».

Он подошел к компьютеру линии спецсвязи и запросил соединение с Аль-Ришадом. Лицо Строггорна возникло на экране через несколько секунд.

– Надумали?

– Давайте ваши города.

– Эпидемия?

– Может быть. Пока не знаем. Пришлете специалистов?

– Обязательно.

Экран погас, Президент тяжело опустился в кресло и мрачно задумался.

***

Служба Безопасности Земли.

Советнику Строггорну ван Шеру.

Совершенно секретно.

По поступающим сведениям Восточного и Западного протекторатов, распространение эпидемии и вирусов-и – приостановлено. Зона (Восточно-Сибирская равнина, Дальневосточный регион России) находится под контролем. Вызывает опасение вспышка эпидемии в южных провинциях Китая (тип вируса – неустановлен, предположительно – модификация). Существует ли возможность получения разрешения распространить влияние Восточного Протектора на пораженные зоны Китая?

Эмиль ван Эркин.

Служба Безопасности Восточного Протектората.

Восточный Протекторат.

Эмилю ван Эркину.

Совершенно секретно.

Уничтожить все файлы при получении.

Ведутся переговоры с Китаем по принятию необходимых мер пресечения распространения эпидемии. Население ослаблено флуктуаций. В некоторых районах Китая заболеваемость различными генетическими патологиями превысила %, врожденные уродства – более %. Правительством Китая, совместно с Правительством Земли ведется разъяснительная работа среди населения.

Принимаемые меры считаю не достаточными.

По завершению переговоров вы должны быть готовы к немедленному включению Китая (всего или части провинций) в сектор Восточного Протектората. Необходимые средства – выделяются Правительством Земли.

Строггорн ван Шер

Председатель Совета Безопасности Земли.

Служба Безопасности Земли.

Советнику Строггорну ван Шеру.

Совершенно секретно.

По поступающим сведениям агентов, расхищения предоставляемых на безвозмездной основе медикаментов колеблются в районе – % – в зависимости от регионов Восточного Протектората. Цена препаратов на черном рынке за последний месяц увеличилась в три раза. Вызывает серьезную озабоченность невозможность оказания прямой помощи детям. Указание – в первую очередь спасать людей в детородном возрасте – хронически не выполняются из-за сопротивления на местах исполнения.

Полагаться на помощь местных кадров– невозможно.

Прошу рассмотреть в Совете Безопасности Земли необходимость выделения дополнительных ресурсов Восточному Протекторату. Тем более, если придется принять на себя регионы Китая.

.. Советник! Мы просто растворимся при их численности населения!

Эмиль ван Эркин.

Служба Безопасности Восточного Протектората.

Восточный Протекторат.

Эмилю ван Эркину.

Совершенно секретно.

Уничтожить все файлы при получении.

В ближайшее время Правительство Земли планирует рассмотреть создание специальных поселений для детей, потерявших родителей, с обеспечением их нормальным питанием и медобслуживанием.

Выделить дополнительный персонал не представляется возможным. Постарайтесь использовать местные кадры.

Советник Строггорн ван Шер.

Председатель Совета Безопасности Земли

Глава 4

Дверь кабинета Строггорна открылась, и вошел Ти-иль-иль. Инопланетянин был как всегда нагловато-невозмутимым, что заставило Советника мгновенно собраться. С Ти-иль-илем их связывала давняя ненависть. Да и что другое могло возникнуть у землян к представителям планеты, которым было обещано заселение Земли после вымирания ее жителей? И если долгие тысячелетия принаиане ждали нужного момента, а когда их затея провалилась, сделали все, чтобы сократить жизнь земной цивилизации?

Перед катаклизмом, по требованию Совета Вселенной, пришлось освободить всех выловленных принаин – шпионов, о чем Строггорн откровенно жалел. Ему казалось куда более безопасным держать принаиан на Земле и при необходимости использовать как меру давления на Принаи-2. Он ни на секунду не верил словам правительства Принаи-2, что с планами заселения Земли покончено. Слишком много усилий потратила эта цивилизация на подготовку переселения, чтобы так легко от всего отказаться.

Просьба принаиан принять их делегацию на Земле, поначалу показалась Строггорну наглостью. Тем более, когда инопланетяне отказались обсуждать причину их прилета по гиперпространственной связи, настаивая на личном посещении Земли. В конце концов, Линган уступил. А расхлебывать теперь неприятности – почему-то Строггорн был абсолютно уверен, что это будут именно неприятности, – предстояло Строггорну.

– Рад вас видеть, Советник! – с притворной любезностью начал Ти-иль-иль. – Вы нисколько не постарели! И никакая Многомерная флуктуация вас не берет!

«И за что мне выпало счастье разбираться с этой гадиной?» – раздраженно подумал Строггорн, тщательно следя за защитой мозга.

– Не могу сказать того же о вас, дорогой Ти-иль-иль. Вы выглядите определенно уставшим.

– Перелет был тяжелым, милый Советник. Разрешите присесть? У нас будет долгий разговор.

– Садитесь. Но должен вас огорчить, я смогу уделить вам не более 15 минут.

– Ну… Хорошо, посмотрим. – Инопланетянин расположился в кресле и положил ногу на ногу, обхватив колени руками с длинными пальцами. В земном облике отличить принаианина от человека было бы невероятно сложно.

– Ввиду отсутствия у меня достаточного количества времени, дорогой Ти-иль-иль, не могли бы мы отказаться от дипломатических формальностей?

– Сожалею, Советник. Но думаю, вам нужно отменить на сегодня все дела. Разговор будет долгим и серьезным.

– Я подожду ваших объяснений.

– Объяснения просты. Решение не просто, – Ти-иль-иль сделал паузу и продолжил. – Как официальный представитель планеты Принаи-2 я вынужден потребовать, чтобы земляне разрешили нам забрать с Земли наших детей в количестве 232 человека.

– Что???

– Мы требуем, чтобы земляне разрешили забрать нам наших детей в виду реальной опасности для их жизней, возникшей в результате высылки с Земли Советника Креила ван Рейна и растущей агрессивности людей по отношению к нелюдям.

– Так… Подождите, Ти-иль-иль, я ничего не понимаю… – Строггорн потер виски, стараясь осознать последствия сказанного инопланетянином. Он ждал плохого, но такого плохого… – Сколько детей?

– Двести тридцать два ребенка… Советник. Достаточно простого анализа крови, чтобы понять, что они – нелюди. Нам бы не хотелось этого дождаться.

Строггорн нажал вызов секретаря и потребовал отменить все встречи, назначенные на ближайшие сутки.

– Теперь рассказывайте по порядку. Вы же убеждали нас, что никаких детей нет? Генетическая несовместимость и так далее? Откуда взялись дети?

– Советник, вы очень правильно о нас думаете, что принаиане не любят говорить правду. И мы бы ни за что не рассказали землянам о детях, если бы не реальная угроза их жизням. Все эти дети рождены от земных женщин. Можете считать это научным экспериментом. Мы долго пытались найти способы адаптации принаиан к земным условиям. Они для нас, как вы знаете, не идеальны. Но с помощью специальных препаратов, можно добиться такой трансформации тела, когда жизнь на Земле будет вполне комфортной. Единственное, что нужно знать для разработки таких препаратов, ЧТО именно изменять. Эти дети невероятно помогли нам. Теперь мы знаем, что нужно делать.

– Опять строите планы? Земляне не собираются вымирать! – зло сказал Строггорн.

– Да? А зачем они тогда выслали Советника Креила? Большего подарка для нас и большего вреда для вас сделать было нельзя. Тем более приятно, что сделано это было без нашей помощи.

«Без нашей помощи…» – повторил несколько раз Строггорн внутри блоков, вспомнив, что так и не удалось разыскать одного из руководителей «Лиги Свободы Земли». «Третий» исчез еще до того, как люди из Службы Безопасности смогли до него добраться.

– Не уверен в этом.

– Ну, Советник, я вполне в этот раз откровенен с вами. Единственная наша цель – спасти детей.

– Они в той же степени наши дети, как и ваши, если я вас правильно понял.

– Да, это так. Половина их генов – земные, половина – наши. Но это не повод оставлять детей на Земле. Это опасно. Одна неумно сделанная прививка, анализ крови… Просто нелепая случайность. Дети есть дети, сломает ногу, да мало ли. Они не подвержены земным болезням, но от несчастных случаев никто не застрахован. Мы должны это учитывать.

– Хорошо. Как вы себе это представляете – забрать детей? Это же не вещь, взял, загрузил… Как вы собираетесь это объяснять детям и их матерям? Про женщин вы подумала? Это что, так просто, прийти в дом, сказать, что ваш ребенок НЕ ЧЕЛОВЕК, за ним прилетел папочка с другой планеты и поэтому ребенок должен теперь улетать…? Бред полный.

– Именно поэтому мы и решили обратиться за помощью к правительству Земли. Наши мужчины, как вы правильно понимаете, не афишировали свое инопланетное происхождение. Хотя часть детей наверняка догадывается, что что-то оно не так. Но скорее будут думать, что они просто телепаты. Для жен должно было показаться странным исчезновение мужей, но поскольку никто не контактировал друг с другом, все это было воспринято как несчастный случай. Да мало ли исчезает людей!

– Из того, что вы сказали, вытекает, что они ни о чем не знают. Хотя возможно, кто-то догадывается. И теперь предстоит рассказать этим несчастным женщинам, что сначала они потеряли мужей, потому что те улетели жить на родную планету, а теперь мы вынуждены отнять у них детей. Я за это отвечать не хочу! У нас достаточно на Земле сумасшедших и без этого.

– Но… Какой еще есть выход? Все, что смогли придумать мы – это предложить женщинам, кто согласится и для кого это возможно, перебраться жить на Принаи-2. По крайней мере, пока на Земле все не утрясется.

– Регрессия в одно тело, потом в другое… Кого вы собираетесь обманывать, Ти-Иль-Иль? Это опасно. И если им посчастливится один раз удачно пройти регрессию в принаианское тело, об обратном переходе нужно забыть. Это – дорога в один конец. Навсегда. И я не собираюсь их обманывать. В отличие от принаиан, мы предпочитаем знать правду и принимать решения, осознавая возможные последствия.

– Ой, рассмешили, Советник! – Ти-иль-иль расхохотался вслух и мысленно. – Ну что вы такое придумали! Да земляне никогда не говорят правду. Уж нам ли этого не знать! Если бы это было не так, вы бы рассказали правду о процессе вымирания. А почему вы это скрываете? Боитесь, что вас же в этом и обвинят! А ведь еще не так плохо, чтобы землянам стало все равно, кто им помогает. Или я не прав?

– Я не собираюсь обсуждать с вами земные проблемы. Давайте решать ваши.

– Наши. Это теперь – наши проблемы. Ровно с тех пор, как вы выслали Креила ван Рейна и допустили разгул ненависти к нелюдям.

– Ладно. Давайте список ваших детей. Будем решать, что делать.

– Вот так лучше. Поверьте, мы долго пытались найти другой выход. Но ничего лучшего не придумали. А поскольку это и НАШИ дети, то и в наших и в ваших интересах обеспечить их безопасность.

***

Джип подпрыгнул на очередной выбоине дороги, Глен чертыхнулся. Определенно дороги в этой части штата Айова не ремонтировали последние лет 20.

Кондиционер работал вовсю, но внутри машины было жарковато. Около 100 градусов по Фаренгейту при долгой езде могли доконать даже мощный мотор, и Глен все время поглядывал на термометр.

Себастьян мирно сопел на соседнем сиденье. Итальянец по происхождению, он легче переносил жару. Машину в очередной раз тряхнуло, и он открыл глаза. За окном проплывал все тот же унылый пейзаж: одиноко торчащие кое-где деревья с пожелтевшими листьями, жухлая трава.

– Выжженная земля. Не понимаю, как они ухитряются еще заниматься здесь разведением скота?

– А черт их знает! Да какое там сейчас разведение! Слезы одни. Молодняк пытаются поднять. Все равно на искусственных кормах. – Он помолчал секунду, вглядываясь в марево над дорогой. – Машину угробим. Кондиционер на полную мощность включил, а то бы уже подохли. Двигатель не перегреть бы.

– Скоро будет полегче, – Себастьян повернулся, потянул ручку холодильника и достал банку пива. – Будешь?

– Давай. Один хрен еще пару часов тащиться до поселка. Проверь по карте еще раз. Их ферма милях в 70 должна быть.

– Чего ты так нервничаешь? Что за беда – арестовать бабу с ребенком? – Себастьян откупорил 2 банки пива, одну протянул Глену.

– Не нравится мне все это. Странный какой-то приказ. Я так и не понял, что они такого могли в этой глуши натворить? Сводки просмотрел, ничего не было, в школах спокойно… Чудно. Да еще приказ, сам подумай, нам же не в центр их нужно доставить. Указан военный полигон в Неваде. Странное местечко для содержания преступников!

– Тебя волнует? Контора платит.

– Платит-то платит, не намучиться бы нам с ними.

– В поселке нас должен ждать Билл, говорят, крутой парень. Так что не бойся.

– Это меня и смущает, на хрен, на одну бабу с ребенком послали еще и его?

– Ты же знаешь, здесь оружие даже у пятилетних.

– Только если так.

Глен замолчал и сосредоточился на дороге, стараясь объезжать колдобины.

Через пару часов показался поселок, состоящий преимущественно из одно – двух – этажных деревянных зданий. Казалось, здесь ничто не изменилось за последние двести лет. Некоторые дома, издали еще выглядевшие неплохо, вблизи оказывались насквозь прогнившими, с покосившимися перекрытиями и поломанными лестницами.

– Мда. Процветает городок, – прокомментировал Себастьян.

– Что ты хочешь? Здесь никогда не было здорово. Сначала все теплело и теплело. Потом обещали похолодание, но оно какое-то странное оказалось. Там, где раньше были пустыни – теперь холодина. А где нормально – черт знает что творится. Но пустыни только Израиль умеет осваивать.

– Климат стал везде не сахар. У нас раньше по два урожая снимали. Теперь едва один. Травы, правда, растет! Жаль, что люди ее есть не научились.

– Ха, бывают любители, моя вторая жена, например.

– Ну, теперь для нее раздолье! Зря ты с ней расстался, какая бы была экономия семейного бюджета! А я без мяса – не могу. Эти нормы потребления… – Себастьян зло выругался. – Не знаю, будет ли теперь когда-нибудь нормально.

Глен увидел слегка подновленный дом с большой вывеской «Бар» и подрулил в ряд припаркованных машин, некоторые из которых выглядели изготовленными в середине двадцатого века. Они вошли в полутемное помещение бара. Занято было всего несколько столиков. Из темного угла им навстречу поднялся высокий крепкий мужчина.

– Привет, как дела? – и, традиционно не дожидаясь ответа, представился. – Билл Маккартни. ФБР. Будем работать вместе. – Садитесь, нам нужно обсудить план операции.

В забегаловке была только вегетарианская еда. И хотя заказанные гамбургеры по вкусу мало отличались от настоящих, это была хорошо сделанная подделка. Зато пиво было натуральным.

– Итак, брать семейку мы поедем завтра. Ночь проведем в гостинице, – пригубив пива, начал Билл.

– В клоповнике? Представляю, какие здесь комнаты! – возмутился Себастьян. – А почему нельзя их взять сейчас?

– Я предпочитаю взять сначала мать, а потом пацана. На ферме еще работают два латиноса. Но я не думаю, что они будут вмешиваться.

– Думаете, у них есть оружие? – решил уточнить Глен.

– Наверняка есть пара винтовок. Поэтому мы подождем, пока мальчишку увезут в школу, возьмем мать, тогда нам будет проще «убедить» сына поехать с нами.

– Он что, стреляет здорово? Неужели трем профи следует так бояться ребенка?

– Хороший вопрос. Но пока мы не увидим пацана, мы не поймем, насколько он опасен. Поэтому лучше соблюдать осторожность. Я не думаю, что у вас есть желание нарваться на неприятности.

В комнате, которую им дали на втором этаже бара, не было клопов. Но в туалете и душе кишели тараканы. Кровати были без покрывал, накрытые застиранными и прожженными в некоторых местах одеялами. Типичная картина для заброшенного в глубинке США поселка.

– Не Майами, ребятки, но переночевать можно, – прокомментировал Билл, устраиваясь на кровати. Кроме трех кроватей, пары тумбочек, да одного покалеченного кресла, – больше ничего в комнате и не было. – Ну ладно. Завтра проводим наших подопечных до аэродрома, а там – не наши заботы.

– До какого аэродрома?

– Тут есть один, милях в 200 от поселка. Завтра нас будет ждать самолет. Так что, не опаздывайте на посадку, – хмыкнул Билл, перевернулся на бок и через минуту смачно захрапел.

***

Они подъехали к фермерскому домику, когда солнце было почти в зените. Стояла такая же удушливая жара, как и накануне.

Перед тем, как постучаться, Билл тихонько обошел вокруг дома, потом решительно подошел к двери, и, не найдя звонка, ударил несколько раз кулаком по гулко отозвавшемуся дереву. Глен и Себастьян держали вход в прицелах своих пистолетов.

Дверь распахнулась и показалась фигура стройной женщины с винтовкой в руках.

– Спокойнее, мадам. ФБР. Билл Маккартни. – Билл предъявил удостоверение.

Женщина взглянула мельком на документ и опустила винтовку.

– Разрешите войти? – как можно вежливее осведомился Билл.

– Заходите, – голос женщины оказался неожиданно низким для ее хрупкого сложения.

Мужчины прошли в тщательно убранный холл и сели на предложенный им диван.

– Итак? – Женщина достала сигарету и закурила.

– Вы Стелла Горднер?

– Допустим. А вы – Джеймс Бонд?

– Это кто такой? – удивленно вскинул брови Билл.

– Был один агент. В фильме.

– Наверное, ужасно старый фильм. Не смотрел.

Стелла стряхнула пепел и, подняв голову, испытующе посмотрела на Билла.

– Валяйте, не тяните. Какого черта вас сюда занесло? Я – то точно знаю, что ни в чем не замешана. Что-то по поводу моего мужа стало известно?

– В некотором роде. Но чтобы узнать все детали, вам придется поехать с нами.

– Вы шутите, ребята? У меня ферма, скотину нужно выхаживать! Я никуда не поеду. – Она откинулась в кресле, забросив ногу на ногу, и выпустила струю дыма в лицо Билла.

– Очень жаль, что нам не удалось договориться с вами. В таком случае, я вынужден арестовать вас.

– Ну уж нет. Я свои права знаю. – Стелла потянулась к телефону. Билл мгновенно вскочил и выхватил трубку из ее рук, а потом легко отбросил женщину на диван.

– Да вы настоящие бандиты, а никакое не ФБР!

– Это теперь не важно. У нас есть приказ, и мы будем его выполнять. – Он встал и замкнул легкие пластиковые наручники на ее руках. Стелла не пыталась сопротивляться, так как это было бессмысленно.

– Куда вы собираетесь меня везти?

– Куда нам приказано. Я не уполномочен что-либо объяснять вам. Ваш сын поедет с нами.

– А это еще зачем?

– Наверное, ему тоже захочется узнать правду о своем отце.

– Его вы на эту «утку» не поймаете, даже не надейтесь. – Плевок полетел Биллу в лицо, но он успел уклониться.

– Посмотрим.

Через полчаса послышался натруженный рев грузовика. Стелла бросила взгляд на окно.

– Вы напрасно надеетесь, что вам помогут ваши работники. Они в стране незаконно, поэтому не будут связываться с ФБР.

Билл с Себастьяном вышли из дома и спокойно дождались, когда грузовик подъедет. Один из работников спрыгнул с высокой подножки машины, настороженно оглядывая незнакомцев.

– Привет, ребята. – Билл широко улыбнулся. – Ваша хозяйка просила передать, что ее не будет с недельку, так что вы уж присмотрите за фермой. Ок?

– А куда это она? – с сильным испанским акцентом спросил работник.

– Дела появились. По поводу ее мужа.

– Это который пропал пару лет назад?

– Он самый. Так что не шалите. – Билл подошел совсем близко к работнику и неожиданно сжал тому ворот рубашки. – Послушай, дерьмо. Я из ФБР. Если вы надумаете смотаться или загнать скотину кому-нибудь – достанем из-под земли. И вернешься домой подыхать с голоду или сгниешь в нашей тюрьме. Понятно? – Он отпустил перепуганного работника, кивнул второму:

– Вылезай. Я запру вас пока в сарае. Потом, когда все закончим с хозяйкой, выпущу.

Шофер послушно вылез из машины, и также покорно работники позволили себя запереть в сарае.

– Пожалуй, мы могли бы вполне сделать работу вчера, – заметил Себастьян, явно сожалея о потерянном дне.

– Считаешь, все так просто?

– Кому здесь сопротивляться? Этим баранам? Да и хозяйка, вполне приличная женщина. Что она может против нас троих?

– Посмотрим. Дай бог, чтобы ты был прав.

Они вернулись в дом. Стелла сжала губы и не желала больше разговаривать. Тихий рокот автобуса раздался вдалеке, но так и не приблизившись, стал удаляться.

– Интересно… – Билл прислушался. – Школьный автобус? А что, он никогда не доезжает до дома?

– Подонки! Так я вам и буду все рассказывать! – Стелла зло сплюнула. – Не получите вы моего сына.

– Мда? – Билл поднялся и жестом показал, чтобы Глен вышел через заднюю дверь и потихоньку обошел вокруг дома. Сам он подошел к окну и попытался через жалюзи рассмотреть, что происходит. Прошло еще минут пять. Билл неожиданно рванулся к задней двери, и буквально через секунду раздался выстрел.

Стелла вскочила и попыталась выскочить за ними. Навстречу ей Билл буквально втащил раненного в плечо Глена.

– Гаденыш!

Себастьян догнал Стеллу и силой заставил ее сесть на диван. Профессионально быстро, словно опытный врач, Билл осмотрел плечо Глена и перевязал его.

– Повезло тебе, ничего не задето.

Билл достал из сумки аптечку и вколол Глену антибиотик.

– Так, ну ладно ребятки. Придется действовать жестко.

– Послушай, Билл, а как пацаненок узнал, что здесь засада? Может, в поселке кто заложил? – спросил Себастьян.

– Да нет, – морщась, возразил Глен. – Мы же не говорили за кем приехали. А, правда, странно. Как он мог узнать?

– Ладно, потом объясню. – Билл решительно подошел к Стелле и заставил ее подняться. Потом достал пистолет и, прикрываясь ее телом, пошел к выходу. – Ребята, идите за мной, но без моего приказа не высовывайтесь. Посмотрим, как он рискнет стрелять в свою мать. Наша задача – заставить его нам сдаться.

Билл вытащил Стеллу на крыльцо и прижал пистолет к ее горлу.

– Майкл! Выходи и не делай больше глупостей. Ты должен поехать с нами. Иначе, можешь проверить, я говорю правду, твоей матери не поздоровится!

– Майкл! Не смей! Беги, сынок, беги! Ничего они мне не сделают!

Билл больно вывернул ей руку, Стелла закричала от боли. Они увидели, как из-за большого дерева вышел мальчик, лет двенадцати, с опущенным пистолетом в руках.

– Брось мне под ноги пистолет! – приказал Билл.

Мальчик подчинился. Пистолет, описав плавную дугу, приземлился рядом с ногами плачущей Стеллы.

Себастьян вышел вперед, подобрал пистолет и надел Майклу наручники.

– И на ноги тоже одень. Принеси мою сумку, там есть специальные.

– Билл, а ты не того, – Себастьян покосился на мальчика, – ребенок же.

– Выполняй приказ, идиот!

Себастьян скрылся в доме и вынес сумку. Под контролем Билла, он одел мальчику на ноги два металлических браслета, соединенных прочной цепочкой, широкий обруч на шею и еще один, мягкий, весь из сияющих кристаллов, – на голову. Только после этого Билл отпустил Стеллу.

Посадив мать и сына в машину, Билл подошел к сараю и выпустил латиносов, повторил им еще раз, чтобы не вздумали разворовать ферму, и только после этого уселся на заднее сиденье джипа. Себастьян сел за руль. Глен устроился на переднем сиденье.

Мальчик сидел насупившись, пристально рассматривая свои руки. Взревел мотор, и машина тронулась в путь.

***

Самолет пробежал по короткой посадочной полосе и остановился.

– Все ребятки, приехали. – Билл облегченно вздохнул. Он один сопровождал своих пленников и всю дорогу находился в напряжении, опасаясь какой-нибудь выходки Майкла.

Дверь открылась, Билл вывел своих пленников на яркий солнечный свет.

Майкл старался потихоньку оглядеться. Место, в которое их привезли, было по– меньшей мере странным и напоминало лагерь беженцев.

Вокруг приземистого двухэтажного здания, из унылого буро-красного кирпича, раскинулись палатки. Они были все одинаково-военного образца, из серо-зеленого брезента.

Майкл заметил, что женщины и дети спокойно передвигаются по лагерю. Кухня была разбита прямо на улице, под навесом организована импровизированная столовая.

Вокруг этого, маленького лагеря, был разбит другой, с большими палатками, рассчитанными человек на 30 каждая. Военные, осуществляющие охрану, старались не смешиваться с «беженцами».

Майкл подумал, что как только с него снимут обруч мыслезащиты, он постарается понять, что происходит, прослушав, о чем думают военные.

Их довели до одной из палаток. Внутри было чисто и прохладно. В углу стоял переносной кондиционер, три тщательно заправленные кровати, две тумбочки, большой стол с новыми стульями.

Билл снял наручники с мальчика и Стеллы.

Майкл тут же потянулся к обручу мыслезащиты.

– Давай, давай, сниму, – Билл улыбнулся.

Майкл мгновенно поднял голову и посмотрел Биллу в глаза, пытаясь прочитать мысли, и с удивлением обнаружил, что не может этого сделать.

– А ты думал, что я тебе просто так надел обруч мыслезащиты? – сказал Билл мысленно и улыбнулся. – Что ты телепат, никто даже не сомневался, боялись, не оказалось бы чего похуже. Но маме про это рассказывать не советую, нечего ее пугать раньше времени, с ней потом специалисты побеседуют.

– Где мы?

– Потом все узнаешь, не спеши. Вам здесь говорить ничего нельзя, одному скажешь, через пять минут весь лагерь будет на ушах. Сейчас подойдет врач, вам нужно будет пройти обследование, – добавил Билл вслух.

– Ни на какое обследование Майкл не пойдет! – жестко сказала Стелла.

– Послушайте, женщина. Вам пора бы понять, что здесь придется выполнять приказы. Выбора у вас нет. Не пойдет добровольно, заставим. Лучше подчинитесь. Все. Я пошел за врачом.

***

– Послушай, сынок, – заговорила Стелла, как только Билл вышел. – Твой отец мне приказывал, никогда никаких обследований!

– Почему?

– Ну… он не объяснял, не верил врачам что ли. Зачем тебе это обследование? Ты же никогда ничем не болел?

– Здесь придется мама. – Майкл сел и сжал голову руками. – Ты можешь мне не мешать?

Стелла села на другую кровать и затихла. Она хорошо знала, когда сын становился таким, лучше было к нему не лезть.

– Плохо, – сказал Майкл минут через пять. – Ничего не понимаю. Куда мы попали?

Он попытался прощупать еще раз. Охрана лагеря была неприступна. Прочитать мысли военных вообще не удавалось. С детьми и женщинами из лагеря было проще, но никто ни о чем не знал или не думал.

– Здравствуйте. – В палатку вошел военный в довольно странной форме. – Попрошу вас следовать за мной.

Медицинский отсек находился за границей лагеря. Белое, из материала, похожего на пластик, приземистое одноэтажное здание без окон. Майкл подумал, что даже если бы там убивали, кричать было бы бесполезно. Они вошли с мамой в длинный коридор с серо-голубыми стенами и дверями без каких-либо надписей. Около одной из дверей военный остановился и показал им на кресла:

– Подождите здесь. Вас вызовут.

Они прождали не меньше получаса. Майкл прислушивался, но из-за двери не раздавалось никаких звуков. Наконец, створки разошлись, и показалась полноватая чернокожая женщина с девочкой лет 12. У девочки кожа была смуглой, но почти светлой. Она подняла голову и посмотрела своими пронзительными черными глазами на Майкла.

– Привет, – сказала она мысленно по-английски.

– Ты… – изумленно протянул Майкл вслух, растерявшись. Он никогда не встречал других детей– телепатов.

– Не говори вслух. Испугаешь мам. Тебя как зовут?

– Майкл.

– Меня – Мери.

Со стороны догадаться о том, что они переговариваются, было невозможно. Просто один ребенок смотрел на другого.

– Розмари! – позвал мужской голос из-за двери. Мать девочки вернулась внутрь помещения.

Мери села рядом с Майклом. Она опустила глаза, и казалось, рассматривала свои пальцы, но при этом мысленно разговаривала.

– Вы откуда?

– Из Айовы.

– А мы из Калифорнии. Тебя тоже с охраной забрали?

– И тебя? Ты давно здесь?

– Была одной из первых. Только что-то со мной не в порядке. Третий раз на обследование вызвали.

– Это больно?

– Что, обследование? – Она подняла на него свои бездонные черные глаза, сверкнувшие белоснежными белками. – Да нет, неприятно только. Терпеть не могу врачей. Отец всегда запрещал иметь с ними дело.

– А отец с вами?

– Нет. Мой папа пропал без вести несколько лет назад. Теперь у мамы другой муж, но его сюда не взяли.

– Мой тоже пропал.

– Здесь у всех так.

– Тогда это очень странно. Чего им от нас нужно? Ты знаешь?

– Понятия не имею. Не узнать. Здесь вся охрана из телепатов. Мозги закрыты защитой. Мы даже вместе с одним парнем пытались забраться охраннику в голову. Не вышло ничего. Только он почувствовал и на нас накапал. Даже смог определить, что это мы. В общем, не пытайся, а то будут неприятности.

Розмари вышла из кабинета в сопровождении врача, радостно улыбаясь.

– Я могу сказать дочери?

– Конечно, – подтвердил врач.

– Нас отпустят через пару дней отсюда. Говорят, тебя по ошибке забрали. Ты подожди меня здесь, мне еще нужно поговорить с кем-то.

– Пойдемте, Розмари, вас ждут. – Врач повел женщину по коридору. Они вошли в одну из безликих дверей, за которой женщину ждал человек из Службы Безопасности Земли.

Розмари села в предложенное ей кресло и опустила голову, стараясь не встречаться глазами с мужчиной.

– У меня к вам несколько вопросов. И если ваши ответы нас удовлетворят, вы почти сразу же отправитесь домой. Поэтому, рассказать правду, в ваших интересах.

– Я буду говорить правду.

– Вы уже знаете, что вас забрали по ошибке. Потому что Мери, как мы выяснили, не ваша родная дочь.

– Вы ей сказали об этом? – испуганно спросила Розмари.

– Нет, зачем? Это не наше дело. Странно, однако, другое. Нам достоверно известно, что вы действительно были беременны. И если ребенок родился, а Мери при этом не ваша дочь, где ваш родной ребенок?

– Я не знаю, – Розмари всхлипнула. – Не знаю теперь. Да я никогда точно и не знала, мой она ребенок или нет.

– Розмари, я бы советовал вам все рассказать. Еще раз повторяю – это в ваших интересах, как можно быстрее выбраться отсюда.

– Это долгая история.

– Ничего, начинайте. Вы не будете возражать, если наш разговор будет записываться?

– Нет. Раз это нужно. – Она перевела дух и начала свой рассказ. – Я очень любила моего первого мужа. Да мне все завидовали. Представьте, я сама из бедной семьи, выросла в Гарлеме, в Нью-Йорке. А тут такой красавец, белый, да еще и деньги водились. Подобрал он меня прямо в борделе. И с той ночи мы больше не расставались. Из Нью-Йорка пришлось уехать, мои старые знакомые нам бы спокойно жить не дали. Потом уже я закончила колледж. Молоденькая я была красивая. Это последние два года перестала держать форму. Но тогда мы были очень счастливы. Только одно было плохо. Никак я не беременела, а муж мой, он просто помешан был на этом ребенке. Но к врачам меня не пускал. Однажды отвез к одному, я так и не поняла, вроде как знахарь, что ли. Дал мне какие-то травы. В общем, я забеременела. Очень мне плохо было от этой беременности, а врачам муж по-прежнему не доверял. Я даже начала думать, может я ему надоела, и он хочет моей смерти. Он и роды хотел сам принимать, никак в госпиталь не пускал. Только когда испугался, что я умру, потому что все шло не так, вызвал скорую. – Она остановилась передохнуть. Было видно, что вспоминания двенадцатилетней давности давались ей с трудом. – Мне было так плохо, что присутствовать при родах ему не разрешили. Да в тот день бог знает что творилось. Как раз шел ураган, почти весь город эвакуировали.

Я хорошо помню, когда началось, здание ходуном ходило. Потом я родила, под наркозом все как во сне помню, но, мне кажется, кто-то сказал про ребенка, что давно такие уроды не рождались. Ребенка унесли, и началось светопреставление. Гул стоял непрерывный. Тут ворвался мой муж с инвалидным креслом. Врачей не было рядом, он посадил меня и повез к комнате, где держат младенцев. Он хотел, чтобы я забрала ребенка. Обычно, вы знаете, детям сразу вешают бирки, чтобы не перепутать. Но в этой суматохе, детей просто оставили на каталке в коридоре, а карты лежали рядом стопочкой. Муж спросил, кто родился, я посмотрела на детей, их было трое. Один до того уродливый, синюшный, я сейчас плохо помню, о чем я тогда думала. Я показала на девочку, такая красивенькая, да она одна негритяночка была, только кожа посветлее и такая миленькая.

Так мы и уехали. Я не знаю, были ли у мужа сомнения, что это его дочь. Да я ведь и сама точно не знала. Из госпиталя нас никогда не беспокоили, значит, все нормально, разобрались. Только когда она стала подрастать, появились странности. Она читала мысли. Я, когда это заметила, испугалась ужасно. Потом стала вспоминать тот день, тогда и всплыло про урода. Но что было делать – то? Искать неизвестно что? А зачем? Она же мне дочь. Все равно – родная, нет. Мне кажется, муж знал про странности Мери. Когда она была маленькая, то не умела себя контролировать. Отца очень любила. Такое у них было взаимопонимание. Родные, да и только. Когда он пропал, ужасно она переживала, не верила, что бывает, мужчины вот так исчезают. Потом, спустя годы, выясняется какая-нибудь интрижка. Да я на него зла не держу. Из такой он меня помойки вытащил. Так что… А вот от меня, кажется, ничего у Мери нет. Совсем другая. Только что мулатка. А как вы поняли, что она не моя дочь? Я же и сама этого не знала наверняка?

– По анализам. У нее нет ваших генов, и генов вашего первого мужа – тоже нет. Для вас и для Мери – это хорошо. Спасибо за ваш рассказ. Если вспомните, мы бы хотели еще получить от вас адрес того госпиталя, где вы рожали.

– А… это нам не повредит? Я бы не хотела, чтобы все открылось. Какой смысл старое ворошить?

– Не волнуйтесь. Все останется в тайне. Но мы еще поговорим с вами о Мери. И о ее странностях. Это потом. Через несколько дней мы вас отпустим.

– Вы нас забрали, потому что думали, что она моя родная дочь?

– Да. Мы искали того самого ребенка, которого вы родили. – Не думаю, чтобы он был жив.

– Для вас – это не важно. Не волнуйтесь, единственное, не знаю, как вы скроете правду от Мери.

Розмари побледнела.

– Господи! Она же прочитает мои мысли!

– Старайтесь не думать об этом. Не было ничего. Потом, она умная девочка, должна понимать, если это поможет вам выбраться отсюда, – это хорошо.

– Ох. Какое тут спокойствие.

Розмари поднялась и вышла в коридор.

***

– Тебя сейчас на обследование заберут, – сказала Мери, как только мама исчезла за поворотом коридора. – Ты слушайся врача, а то один парень попробовал сопротивляться, все равно заставили. Вас в какую палатку поселили?

– В серую такую…

Мери рассмеялась:

– Там есть номер на каждой палатке. У вас какой?

– 232.

– Ага, значит, всех собрали.

– Ты о чем?

– Когда я приехала, две недели назад, почти все палатки были пустые. У меня – номер четыре. 232 – последний. Все остальные – это у военных или не пронумерованы. Я думаю, они собрали всех, кого нужно. Вы были последними. Значит, скоро расскажут, зачем нас собрали.

– А какие-нибудь идеи есть?

– Какие идеи? Смотри, собирают по всей Земле. Здесь кого только нет. И американцы, и русские и китайцы. Как будто нарочно все расы собирали. Мы даже начали думать, может опять какое-то бедствие надвигается, ну и собирают, чтобы вывезти с Земли.

– Да? А что, похоже.

– Похоже, да не очень. У всех нас несколько лет назад пропали отцы.

– Так может специально, чтобы мужчин не брать?

– Они пропали В ОДИН ДЕНЬ! Понимаешь, исчезли наши папы все в ОДИН И ТОТ ЖЕ ДЕНЬ! Из разных стран, по всей Земле. Это не может быть случайностью. Выглядит так, что их куда– то забрали.

– Мери, а может они на разведку работали? Агентурная сеть была и завалилась? И пришлось их срочно прятать? Как тебе?

– Похоже. Но тогда, зачем нас мучат этими обследованиями? И где наши отцы? Мы– то здесь при чем? Соображаешь? Если бы нас просто хотели отправить к отцам – зачем бы привезли сюда и занялись выяснением чего? Чего они пытаются выяснить? Теперь, ты слышал, говорят, я здесь – по ошибке. А у меня тоже пропал отец в тот же день.

– Ты рада, что они ошиблись?

– Не знаю. – Мери пожала плечами. – Мне здесь не нравится. Плохое место. Кошмары снятся каждый день. Отец приходит, а потом какие-то чудовища вокруг. Не знаю. Мне бы хотелось убраться отсюда поскорее. Да и всем ребятам так. Мы тут пытались придумать, как бы сбежать. Если бы объединить силы, можно попробовать нейтрализовать охрану. Только, боюсь, ничего не выйдет. Да, еще одно. Все ребята, которые здесь, телепаты. Так что ты не удивляйся. – Мери увидела, что врач возвращается, и заторопилась. – А со мной. Все просто. Я – не родная дочь, приемная. Поэтому и ошиблись. Им родной ребенок нужен. Вечером, зайду за тобой. Мы каждый день собираемся, костер жжем, поем. Ребята здесь классные. Если бы не эти кошмары…

– Ну что, Майкл, тебе Мери про обследование рассказала? Сопротивляться не будешь? Или охрану позвать? – спросил подошедший врач.

– Не буду.

– Вы можете присутствовать, Стелла. Пойдемте.

Майкл вошел внутрь и почувствовал страх. Он никак не думал, что речь идет о какой-то сложной аппаратуре.

– Раздевайся, потом в душ, потом ляжешь сюда. А мы пока с твоей мамой выпьем чайку. Вы не против?

– Да нет.

– Вы очень нервничаете, Стелла. Не стоит, это не больно и не причинит никакого вреда ребенку. Вы у нас последние. Это поначалу, когда мы еще не разобрались с анализами, были проблемы. А теперь, простой тест.

– Вы не хотите рассказать, зачем все это нужно?

– Извините, не имею права. Пока. Через несколько дней вы все поймете.

Майкл вышел из душа, завернувшись полотенцем.

Врач попросил Стеллу остаться в соседней комнате.

– Не бойся, Майкл, садись сюда. – Врач показал на операционный стол.

– Ложиться?

– Нет, просто сядь. Я дам тебе понюхать одну жидкость, тебе может стать нехорошо, но это не опасно. А дальше решим.

– Это что, наркоз? – Мальчик с недоверием смотрел на пузырек, крышку которого откручивал врач. Надпись на пузырьке была на незнакомом языке.

– Нет. Это специальный тест. – Врач поднес пузырек к носу Майкла. – Вдохни несколько раз, глубоко.

Мальчик сделал вдох. Реакция была мгновенной – легкая тошнота, потом в глазах потемнело, жутко зачесалась кожа. Смутно, ему показалось, что ее цвет изменился, стал серым. И еще, он все пытался рассмотреть свои руки, потому что они стали тонкими и только с тремя пальцами.

Стелла вбежала на дикий крик Майкла.

Мальчик лежал на операционном столе, без каких-либо повреждений. Врач невозмутимо убирал какой-то пузырек.

– Что вы ему сделали? – Она бросилась к сыну, взяла мальчика за руку. Майкл тяжело дышал и, казалось, не мог говорить.

– Ничего. Вы же видите, все в порядке. У него была галлюцинация, он просто испугался. Нормальная реакция на препарат. Ведь не было больно, Майкл? Правда?

– Что это было? – голос ребенка был слегка охрипшим.

– Ничего страшного. Сейчас я возьму у тебя кровь на анализ, и вы можете идти к себе в палатку.

– Я больше никуда не уйду, можете вызывать охрану, – резко сказала Стелла.

– Да это и не нужно. Я уже все выяснил. – Врач подошел к мальчику, легко попал в вену и набрал полный шприц крови. – Вот и все. Ничего страшного.

– Меня по ошибке взяли? – спросил Майкл, вспомнив, что с Мери ошиблись.

– Нет. – Врач улыбнулся. – Ты наш. Почти на сто процентов, но для гарантии мы еще сделаем пару анализов. Полегчало?

– Да. Все прошло.

– Вы свободны, в пределах территории лагеря.

Вошел охранник и проводил мать с сыном в их палатку.

***

Вечером Мери зашла за Майклом. На территории лагеря горел большой костер. Майкл не стал считать. И так было ясно – пришло больше 200 человек. «Должно быть 232 человека,» – вспомнил он слова Мери и врача о том, что они были последними.

Мери подсела к костру. Ее лица в темноте почти не было видно. Только изредка поблескивали красноватыми отблесками огня белки глаз.

– Привет всем, это Майкл, – представила она.

– Последний, – кто-то из ребят откликнулся мысленно. Майкл попытался разобрать, кто говорит, но понял, что мгновенно запутался. В мыслеречь вплелось сразу несколько языков, кто-то еще переводил на английский, добавились мыслеобразы. Все вместе было неразличимым.

– Ребята, прекратите разговаривать мысленно! – резко приказала Мери по-английски, и сразу все затихло. – Что новенького есть?

– Да все уже обговорили. Все идеи кончились, – откликнулся один из ребят.

– Ну, у нас есть с Майклом кое-что, правда пока не знаю, как это нам сможет помочь. Во – первых, со мной ошиблись. Это точно теперь. Через несколько дней отпустят. Так что, если что-то хотите на волю передать, валяйте.

– Тебя обыщут.

– Значит, выучу наизусть. В общем, как хотите. Майкл – последний, нужно думать, через пару дней все будет известно.

– Тебя здесь уже не будет, жаль.

– Вы все – классные ребята, правда. Но вы знаете, меня здесь кошмары извели. Каждый день, одно и то же.

– А что тебе снится, Мери? – спросил Майкл.

– Так, ерунда. Инопланетяне. Серые такие, невысокие. Брррр.

– А руки у них… какие?

– Руки? – Она нахмурилась, вспоминая. – Тонкие, с тремя пальцами. И… ногти, странные, как бы вывернутые. Ты куда, Майкл?

Приступ тошноты заставил Майкла отбежать в сторону, потому что он отчетливо вспомнил свои руки во время теста, который проводил врач. Серые, тонкие, с тремя пальцами.

– Майкл? Да что с тобой?

– Не подходи ко мне, не подходи! Неужели ты еще ничего не поняла? Мери? Уходи! Уходи отсюда! Ты – не мы! Как же ты не хочешь понять такую простую вещь?

– Вы… не… Не? – Она сделала несколько шагов назад, споткнулась и бегом понеслась к своей палатке. Ей казалось, что позади нее осталось что-то страшное, серое, колышущееся.

Розмари мирно спала. Мери быстро шмыгнула под одеяло, ее мелко трясло. Сон пришел к ней через несколько часов и плавно перешел в кошмар. На этот раз ей снился отец, который пришел и сел рядом на кровать, а потом превратился в инопланетянина.

Розмари проснулась от стонов дочери, она несколько раз позвала Мери, пытаясь разбудить, потом потрясла дочь за плечо. Мери не просыпалась, несвязно повторяя во сне что-то про инопланетян. Розмари вышла в душную ночь и дошла до ближайшего охранника.

– Моя дочь заболела. Вы можете позвать врача?

Врач даже не притронулся к Мери, а сразу сказал:

– Вы больше сюда не вернетесь, Розмари. Так что, если есть какие-то личные вещи, забирайте с собой.

– Но… вы же обещали нас отпустить?

– Я и собираюсь вас отпустить. Но сейчас ночь. А оставаться вашей дочери здесь больше нельзя. Сейчас ее отнесут ко мне в медицинский бокс, а утром я постараюсь убедить начальство прислать за вами самолет. Мое мнение, каждый лишний день здесь вреден для вашего ребенка.

– Спасибо. – Она побросала в сумку нехитрые вещи. Их забирали без вещей, но какую-то одежду выдали уже здесь, в лагере.

Через полчаса Мери проснулась. Она попыталась улыбнуться. Хотя врача – телепата ее улыбка не могла обмануть. Девочка прекрасно поняла, кто были остальные дети и ее мысли теперь постоянно возвращались к этому.

Розмари все это время сидела рядом с кушеткой, на которую уложили Мери. Сначала, когда их только привезли сюда, она еще пыталась понять, что происходит, но потом у нее возникло четкое ощущение, что чем меньше она будет задумываться, тем лучше будет для нее и дочери.

– Розмари, я бы советовал вам последить, чтобы Мери больше не засыпала. Утром должен прилететь одни хороший врач, он посмотрит девочку.

– А разве все не прошло?

– Не так просто. Давайте, я сварю крепкий кофе, чтобы вы не уснули, – врач ободряюще улыбнулся и вышел из комнаты.

***

Воздушное такси со Строггорном и Ти-иль-илем приземлилось на военной базе в штате Оклахома, где был организован лагерь для принаианских детей. Операция проходила под контролем Службы безопасности Земли и ЦРУ. Но все равно Строггорн боялся утечки информации. Ему не хотелось даже думать о том, что могло бы начаться на Земле, узнай люди об экспериментах подобного рода над земными женщинами. И он бы собственноручно придушил Ти-иль-иля, если бы это могло хоть как-то помочь детям.

– Ти-иль-иль, ты уверен, что тебе удастся убедить сына лететь с вами? – спросил Строггорн, выходя из прохлады воздушного такси на удушливый даже вечером Оклахомский воздух.

– Что значит – убедить? – удивленно переспросил инопланетянин. – Разве есть выбор? Или – летят с нами, или их рано или поздно убьют на Земле.

– Мы не настолько слабы, Ти-иль-иль, чтобы не защитить детей.

– Ой ли? – Ти-иль-иль ядовито рассмеялся. – Когда вам придется выбирать между развязыванием войны и выдачей детей, что предпочтет Совет Вардов, Советник? А потом, ну зачем вам эти дети? У Аль-Ришада своих проблем полно. А ребятишки – не ваши граждане. И какие у вас есть права, чтобы прятать их на своей территории? США потребуют своих, Япония – своих и так далее. И чего вы добьетесь? Международного скандала?

– Ты прав, – неохотно согласился Строггорн. Он оглядел лагерь. Ни единого деревца, плотная, выжженная, вся в мелких трещинах земля. Безжалостное солнце. Даже теперь, после захода, чувствовалось его удушливое дыхание. Однотипного, военного образца, из серо-зеленого брезента, 232 палатки были расположены по кругу. Снаружи стояло ограждение из легкой металлической сетки с несколькими проходами. А вокруг этого импровизированного лагеря, на расстоянии примерно 20 метров стояли палатки военных. В эту же зону попадал медицинский бокс – приземистое одноэтажное здание из белого пластика без окон.

Эмиль ван Эркин подошел к Строггорну и доложил об обстановке в лагере.

– Вчера вечером дети вычислили, зачем их сюда привезли. За ночь четыре попытки суицида. И еще одна проблема, Советник. Мы забрали девочку– телепата по ошибке. Она оказалась неродным ребенком в семье. Была подмена в роддоме. Искать принаианского ребенка? По нашим сведениям, он родился с серьезными генетическими нарушениями. Скорее всего мертв или в каком-нибудь интернате для ненормальных.

– Что скажешь, Ти-иль-иль?

– Можете не искать. Если с рождения были такие серьезные проблемы, ребенку не пройти регрессию.

– Что делать с девочкой? Не убивать же? И отпустить не можем, слишком много знает.

– Сделайте блокировку зон памяти пока и попроси Генри Уилкинса, Директора ЦРУ, помочь перебросить их в Аль-Ришад. Там мы за этой семьей присмотрим.

– Вместе с отчимом?

– А ее мать вышла замуж второй раз? – уточнил Строггорн. – Давайте всех. Меньше риска.

– Эмиль, где Майкл? – спросил Ти-иль-иль.

– Да вон там где-то сидит, – Эмиль махнул рукой в сторону другого конца лагеря. – Переживает.

– Советник, вы не будете возражать, если я с ним поговорю?

– Валяйте. Для этого сюда и приехали.

***

Ти-иль-иль нашел сына сидящим рядом с ограждением. Мальчик казалось вообще пребывал в другом мире и не выразил никакого удивления при появлении отца.

– Майкл? – мысленно позвал Ти-иль-иль. – Ты узнаешь меня?

Мальчик безразлично посмотрел на отца. С той самой минуты, как он понял, зачем их собрали здесь, ему ужасно хотелось проснуться от этого кошмара.

– Это не сон, – сказал Ти-иль-иль.

– Я знаю, – Майкл разглядывал свои руки, мягкие, розовые, человеческие, с пятью пальцами. – Ты приехал за мной?

– За тобой и за мамой.

– Она не сможет. – Майкл помолчал и добавил: – И я не смогу.

– На Земле оставаться нельзя. За вами вот-вот начнется охота. Поверь, если бы можно было вас оставить, – зачем бы все это?

– Я боюсь, отец. Смертельно боюсь, – Майкла бил мелкий озноб.

– Чего ты боишься? – Ти-иль-иль попытался обнять мальчика, но тот отстранился. – Глупый. На Принаи-2 нас ждут. Все будет хорошо!

– Но мы же только наполовину принаиане. Значит, там мы тоже будем чужими! Зачем, отец, зачем нужно было родить ребенка без Родины? Мы же везде будем чужими! И на Земле и на Принаи-2? А мама? Как она переживет это? Я видел себя, во время теста. Это ужасно, отец! Мне этого не пережить. А как переживет мама? Землянка? Зачем, ну объясни мне, зачем вы это сделали?

– Земля вот-вот погибнет. Тогда Совет Галактики разрешит нам ее заселение. У нас не было другого способа узнать, как адаптироваться к земным условиям.

– Ужас! – Майкл закрыл глаза руками. – Я не верю тебе! Земля не умрет!

– Не расстраивайся так, ладно? Может и не умрет. Все равно тебе теперь здесь не место. Ты можешь жить и здесь и на Принаи-2. Разве это плохо?

– Не можешь понять? – Майкл поднял на отца измученное лицо. – Если ты этого не понимаешь, как можно надеяться, что твои принаиане поймут?

– Ты же ничего не знаешь о Принаи-2!

– Ошибаешься, отец. Я всегда интересовался другими цивилизациями. А Принаи-2 нам родственная. Я знаю почти все, что было доступно на Земле.

– Этого не так много. Мы не стремимся давать землянам информацию о нашей планете.

– Я читал из Галактического архива. Это не засекречено. Смотрел записи. Достаточно, чтобы понять, что мы очень разные. Другие ценности, все другое! Да мне страшно подумать, каким я должен стать, чтобы жить там! Я не хочу ехать, отец.

– Ну что? – спросил подошедший Строггорн.

– Не знаю, что делать.

– Я предупреждал, Ти-иль-иль. Это не будет просто даже для детей.

– Не хотелось бы грубо изменять психику.

– А кто вам это разрешит? Они пока еще под защитой Земли. Уговаривайте, если сможете.

– Хорошо. Тогда давайте поступим просто. Мы посадим капсулу с нашими мужчинами. Вы разрешите провести каждому из них ночь с семьей?

– Попробуйте. Но если и это не поможет, я вообще не знаю, что мы будем делать.

***

«Летающая тарелка» – посадочная капсула принаиан, – бесшумно опустилась глубокой ночью в 200 метрах от лагеря. По приказу Строггорна принаианских мужчин пропустили внутрь. Оставалось только надеяться, что принаианам удастся уговорить свои семьи лететь на Принаи-2.

***

Стелла, мать Майкла, рыдала навзрыд, уткнувшись в подушку на кровати. Ти-иль-иль удрученно ходил по небольшой палатке, устав убеждать землянку в необходимости отлета.

– Ты меня все-таки не любишь! – снова начал инопланетянин.

– Люблю, – упрямо повторила Стелла и оторвала заплаканное лицо от подушки. – Если бы я тебя не любила, да я бы уже умерла от ужаса, узнав о тебе правду!

– Ну что за глупости ты говоришь! Мы прожили вместе столько лет! Это же не дурацкие земные ужастики! Разве я был тебе плохим мужем?

– В том то и дело, что хорошим. Но ты нас бросил!

– Да никто вас не бросал, – с досадой начал Ти-Иль-Иль. – Спроси ваших из Службы Безопасности. Нас сначала держали в тюрьме не один год. Я тебе объяснял, что это здесь прошло только два года, а для нас-то – несколько десятков! Потом нас выслали с Земли. Что мы могли сделать? Боялись даже заикнуться про семьи. Стелла, давай серьезно. Как только появился повод вас забрать, мы сразу же пытаемся это сделать.

– Ты считаешь, нет реальной опасности для Майкла?

– Ох, конечно же есть! Но мы не знаем, насколько она серьезна и в какую сторону будут развиваться события. Хватит сомнений. – Ти-иль-иль ласково взял Стеллу за руку. – Послушай, если земляне узнают, что ты жила с инопланетянином? Ты сразу станешь изгоем. Это же так?

– Так, – неохотно согласилась Стелла.

– Ну вот, видишь!

– Я не смогу, Иль! Не смогу! – Стелла снова начала плакать.

– С ума вы меня сведете! – Ти-иль-иль в раздражении прошел по палатке.

– Отец, – решился спросить Майкл. – А у тебя нет другой семьи на Принаи-2?

– Представь себе, нет! – язвительно ответил Ти-иль-иль. – Когда нас сюда отправляли, брали только холостых мужчин. Да и как ты себе это представляешь, годами обманывать сразу две семьи? Кстати, что ты сам решил?

– Я лечу с тобой. У нас нет другого выхода, – уронил Майкл, и Стелла сразу перестала плакать.

– Как же так, сынок? Вы же умрете для меня? – Она снова заплакала. – Ни обнять, ни увидеть!

– Мы сможем прилетать?

– Вряд ли. Землян от нашего присутствия трясет.

– Вот видишь, – сказала Стелла.

– Нужно лететь всем. – Ти-иль-иль перестал ходить по палатке и устало опустился в кресло.

– Это я стану такой серенькой? Да я только от этого умру!

– Ну прямо умрешь! Тебе будут давать специальные лекарства, чтобы снизить первоначальную реакцию. А потом привыкнешь. Другие же привыкают.

– Что? – Стелла от удивления села. – Как это – привыкают? Опять эксперименты?

– А я и не скрываю, что мы уже несколько тысячелетий готовимся заселить Землю. Поэтому не боимся забрать вас сейчас.

– Мне плохо, – Стелла снова легла на кровать. – Как же мне плохо!

***

– Можно? – вошел в палатку Строггорн в сопровождении Эмиля ван Эркина и врача. – Нужна помощь? – добавил он мысленно.

– Сделайте ей что-нибудь успокаивающее, – попросил Ти-иль-иль.

Врач подошел к Стелле, объяснил, что хочет сделать ей успокаивающий укол. Она не возражала.

– А ты как? – Строггорн заглянул в глаза Майкла.

– Ничего. Лечу с отцом. Осталось маму уговорить.

– Уговаривайте.

***

Ти-иль-иль вышел на улицу вслед за Строггорном.

– Мы обошли всех, – объяснил Строггорн. – Удивительно, но никто пока не свихнулся. Все дети приняли решение лететь. Часть женщин – тоже. Как вам это удается, Ти-иль-иль?

– Прежде чем попасть на Землю, нас много десятилетий готовили к жизни здесь. Вы думаете это просто для инопланетянина так адаптироваться, чтобы земляне принимали нас за своих? Психология земных женщин была одним из обязательных предметов для изучения.

– Ти-иль-иль, я официально вас предупреждаю. Если еще раз вы заберете людей с Земли без нашей санкции, это будет иметь для Принаи-2 самые серьезные последствия!

– Да не пугайте, Советник. Вы же уже поняли, Принаи-2 планетка не из пугливых. Мы уже подали заявку в Совет Вселенной с просьбой предоставить нам другую планету для переселения. Да и какой смысл вам требовать сейчас возвращения ваших землян на родину, если они много десятилетий прожили на Принаи-2?

– Я так и думал! И сколько еще землян вы украли?

– Точно не помню. Запросите наше правительство официально. Может быть ответят. И не надо на меня так злиться, Советник! Нормальный бы человек уже давно бы умер от вашей ненависти.

***

– Не представляю, что делать с принаианами, – раздраженно говорил Строггорн Эмилю ван Эркину по пути на базу. – Наглые до невозможности. Ничем не проймешь!

– Они слишком долго считали Землю своей планетой. Им тоже не сладко. Теперь придется искать другую планету для переселения. Кто знает, не окажемся ли мы когда-нибудь в подобной ситуации?

– Надеюсь не быть к тому времени Советником. Я сыт по горло общением с инопланетянами. Кроме неприятностей, от них ждать нечего.

– И это говорите вы, Советник? Инопланетяне оказали нам большую помощь.

– Ты не знаешь, какую цену мы заплатили за эту помощь!

– За все приходится платить. Это жизнь. Что вы планируете дальше?

– Если все пойдет нормально, в течении недели принаиане будут знакомить свои семьи с жизнью на Принаи-2. Они привезли все необходимые записи. А еще через неделю отправим их с Земли. Надеюсь, что скоро они здесь не появятся.

***

Очередь медленно двигалась в направлении открытого люка «тарелки». Стелла и еще три женщины, отказавшиеся лететь на Принаи-2, стояли рядом со Строггорном и наблюдали за посадкой. Ти-иль-иль с Майклом завершали шествие. У входа в люк, Ти-иль-иль обернулся и отыскал взглядом фигурку жены. Поднял руку и помахал на прощание. Люк начал медленно закрывать свою широко раскрытую пасть, еще несколько секунд и «тарелка» бесшумно взмыла в воздух. Только тогда, словно очнувшись, Стелла рванулась вперед.

– Нет, подождите! – Она споткнулась и упала ничком на раскаленный песок.

«Тарелка» резко остановилась в воздухе и пошла на посадку. Люк открылся даже раньше, чем она приземлилась. Ти-иль-иль спрыгнул на землю и подбежал к жене, помог ей подняться, обнял и повел к люку. Перед входом в него, Стелла обернулась и в последний раз посмотрела на землян. Было слишком далеко, чтобы это увидеть, но Строггорн чувствовал, что она плачет.

«Тарелка» снова поднялась в воздух, почти мгновенно набрала скорость и исчезла из виду, теперь уже, как надеялись земляне, навсегда.

***

– Все-таки принаиане обманули нас, – докладывал Строггорн Лингану спустя месяц.

– В чем, Строг? Насколько я знаю, все женщины и дети адаптируются к принаианских условиям нормально.

– Я не могу понять, зачем они забрали детей?

– Да это же ясно. За детьми могла начаться охота!

– Это версия принаиан. Только это вранье, Линган. Мы выяснили, что отличить принаианского ребенка от земного практически невозможно. Так что все эти разговоры про сломанные руки и ноги – сплошной блеф!

– Объясняй нормально, – начал злиться Линган. – Что произошло?

– Мы отыскали родного сына Розмари МакДиллан. Ребенок действительно родился ненормальным. Но когда мы перестали его «лечить» земными препаратами, быстро пошел на поправку. Интересно однако другое. Его много лет пытались лечить в различных клиниках США. И за все это время никому не пришло в голову, что это не земной ребенок.

– Но это означает…

– Правильно. Что случайно определить инопланетное происхождение детей было практически невозможным.

– Зачем же принаиане забрали их тогда? Если никакой реальной опасности не было?

– Хотел бы я это знать. Эти дети зачем– то им были очень нужны. Чтобы вытащить их с земли, ситуацию они разыграли классно. Остается только надеяться, что мы никогда не узнаем, зачем.

– Думаешь, это связано как-то с заселением Земли? Опять? Неужели никак не успокоятся?

– Тысячелетние планы нельзя так быстро свернуть. Слишком много сил было потрачено и слишком много надежд теперь нужно похоронить. А это не просто, Линг. Ох, как не просто.

Глава 5

Майкл Уитмен, один из самых высокооплачиваемых тележурналистов Земли, старался не нервничать, хотя поводов для срыва было предостаточно. Не успел он зайти в гримерную после показа своего очередного шоу, как его взяли под руки два человека в черном и доставили (непонятно каким способом) в приемную Советника Строггорна.

Сейчас он сидел в мягком удобном кресле, положив ногу на ногу, и изо всех сил старался не смотреть Советнику в глаза. Это было его профессией – смотреть в лицо людям, определять их реакцию на вопросы и чем следующим можно вывести их из равновесия. Но это был другой случай, и задача была обратная – как не вывести Советника Строггорна из себя.

– Вы ждете объяснений, Майкл? Хорошо. У меня очень мало времени, поэтому сейчас вас отведут в просмотровой зал, вам покажут отснятые предварительно материалы и, через пару часов, мы снова встретимся, чтобы вы ответили на несколько моих вопросов.

Через два часа Майкл снова сидел в мягком кресле напротив Строггорна. Он был бледен, волосы еще не просохли после душа. Майкл был профессионалом, но даже на него показанные кадры произвели прямо-таки «выворачивающее» впечатление. Почти полчаса он потратил в душе на то, чтобы снова привести себя в американский «порядок».

– Что вы хотите от меня, Советник? Я, наконец, могу это узнать? – Теперь Майклу было наплевать на мыслепрослушивание, и он прямо посмотрел в глаза Строггорну.

– Мы хотим нанять вас.

– Мы – это кто?

– Мы – это Правительство Земли.

– И зачем я понадобился такому высокочтимому собранию? – в словах Майкла сквозила откровенная ирония.

– Вы просмотрели предоставленные нам материалы. В основном съемки велись в зонах эпидемиологических бедствий. Нас интересует, можно ли на основе этого материала так изменить общественное мнение, чтобы удалось: первое – снять опасность войны, второе – вернуть Креила ван Рейна на Землю?

– Тяжеленькая задачка! Я должен подумать. И, кстати, вы не могли бы мне немного подробнее рассказать об этой истории с Надеждой Вороновой из России?

– Печальная история. Простая женщина, порядочная, наверное, по – американским понятиям, чересчур…

– Я не люблю, когда так говорят об американцах. Мы слишком разные, Советник, чтобы делать подобные обобщения.

– Хорошо, убедили. Она работала воспитательницей в одном из детских домов для «проблемных» детей. Когда началась эпидемия, выделенные нами для лечения медикаменты были разворованы. Чтобы скрыть следы преступления, детский дом сожгли, а оставшихся детей отправили умирать, то есть просто выгнали из детдома.

– Как же это возможно? Русские что, не понимали, что дети заразны?

– Понимали. Поэтому во время обследования Надежде встроили «жучок» – небольшой приборчик, который все время сообщал их местонахождение. Уйти далеко они не могли. Лица детей были изуродованы болезнью, поэтому передвигаться они могли только пешком. Надежда оставила детей в заброшенной деревне, недалеко от детского дома, а сама, в поисках денег для лечения, отправилась в ближайший крупный город, Зеленоград.

– И как она собиралась заработать такие огромные деньги? Как я понимаю, ей должны были еще и выплатить вперед?

– С помощью сестры, которая давно работает с Вардами, Надежда устроилась проституткой.

– Что-то не сходится, – Майкл улыбнулся. – Проституткам столько не платят, чтобы хватило на лечение детей.

– Это зависит от клиентов. Она должна была работать с Вардами.

– Не знал, что Варды пользуются услугами проституток!

– В Аль-Ришаде – это запрещено законом. Но когда работают в метрополиях, всякое бывает. Хотя я лично не считаю это нормальным. Кстати, поскольку скрыть эту информацию не удастся, это сильно нам повредит в глазах обычных людей?

– Вам – это вы Вардов имеете в виду? Не думаю. Скорее наоборот, это покажет, что Варды – тоже люди, хотя бы и в таком пикантном вопросе.

– Хорошо. Я сначала сильно испугался, что это нам навредит. Но потом пришел к такому же выводу. Дальше все произошло просто. Во время встречи с клиентом, у Надежды началось кровотечение – «жучок» пропорол стенку влагалища.

– Хорошее они местечко для него нашли!

– Прекрасное, если бы не случайность, ни сама Надежда, ни кто-нибудь другой, его бы не обнаружили. Надежда попала в больницу и получила обвинение в шпионаже против Аль-Ришада.

– Начинаю понимать, как ее довели до такого состояния.

– Ее пытали, точнее, поскольку все говорило о том, что она – зомбированная личность, врач пытался снять блокировку с дополнительных уровней психики. В ее тело было передано большее количество энергии, а так как никаких дополнительных уровней у Надежды не было, нервная система просто разрушилась.

– А как удалось найти детей?

– После того, как возникли сомнения, что она зомби и вызвали меня, стали детально проверять ее рассказ. Тогда и отыскали детей. Хотя русские считали, что все дети уничтожены. На следующий день, после того, как Надежда покинула деревню, бомбежкой с воздуха дома были разрушены. Один ребенок оказался Вардом. Он почувствовал опасность и увел детей в лес незадолго до бомбежки. Там мы их и отыскали. Остальное вы знаете. Надежда после операции находится в очень тяжелом состоянии. Инвалидность ей обеспечена, даже если выживет. Дети сейчас в инфекционном отделении. Должны выжить. Но понятия не имею, что с ними делать потом.

– А что по поводу этой истории говорят русские?

– Ничего. Пытаются «найти виновных».

– Ага. Ну, это как всегда. Не найдут.

– Вы всерьез считаете, в США ситуация лучше?

– А разве нет?

– На мой взгляд, ничуть. С вашими многомиллионными заработками, Майкл, у вас нет проблемы оплатить лечение. Но вот более 50% американцев, не имеющих медицинских страховок, – в тяжелейшем положении.

– Экстренная помощь оказывается бесплатно…

– Это если будут места в госпитале. Вообще, ваше дорогостоящее и далеко не идеальное медобслуживание…

– Где вы видели идеальное, Советник? Медицина все время дорожает. А общество не может тратить весь бюджет на лечение больных. Согласитесь, есть и другие проблемы. Поэтому те, кто имеют возможность, должны оплачивать хотя бы часть своих медицинских расходов. Мы не понимаем, как Аль-Ришад справляется с такой ношей. Но омоложение «для всех» – и у вас недостижимая мечта.

– Потому что мы не считаем возможным бесконечно продлять жизнь бездельникам. Пока, если человек работал, он вполне мог оплатить омоложение.

– А если не мог по каким-то причинам? Должен умирать. И лечение у вас также не бесплатное. Во всяком случае, для нас, иностранцев. Это один из самых крупных источников дохода Аль-Ришада.

– У Аль-Ришада много разных источников. Но я пригласил вас сюда не для обсуждения проблем здравоохранения Аль-Ришада. Нам нужна ваша помощь. Количество зон эпидемиологических бедствий растет. Эффективных лекарств нет. И у нас мало времени. Вымирание землян как вида, началось. Могут вам помочь уже отснятые материалы или нужно будет переснимать?

– Об этом даже нет речи – не переснимать! То, что я увидел – просто ужасно. Если вы покажете это в таком виде – кроме дикой паники ничего не получите! Вы хотите панику?

– Нет, мы хотим спокойствия, и – вернуть Креила ван Рейна.

– А я могу узнать: зачем он так нужен?

– Мы не можем разработать без его помощи препараты для лечения людей.

– Но я думал, препараты разрабатываются все время!

– Это не те препараты. Они не лечат причину. Более того, поделюсь с вами совершенно секретной информацией. Мы пытались запросить помощь Совета Галактики. Нам ответили отказом.

– Но раньше? Помогали?

– Раньше была другая ситуация. Аолла ван Вандерлит всегда была на Дорне и настаивала на оказании нам помощи. А теперь – она вышла из игры. Второе – сам Креил ван Рейн помог очень многим цивилизациям. Нам отказали именно потому, из-за чего раньше помогали. Мы потеряли поддержку Аоллы ван Вандерлит и Креила ван Рейна и – проиграли.

– Итак – мы сидим в большом дерьме. – Майкл механически стучал пальцами по мягкому подлокотнику кресла, явно не замечая этого. Он продумывал шоу. Самое грандиозное шоу за всю историю человечества и с самой высокой ставкой – выживание землян как вида. – Ну что же. Я попробую. Много не обещаю, но сделаю все мыслимое и не мыслимое. – Он снова задумался, проигрывая в мозгу, как нужно все обставить, кого пригласить.

– Ваш гонорар? Можете назначить, сколько хотите.

– Гонорар? – Майкл улыбнулся. – Послушайте, Советник. Расходы, конечно, будут и большие. А вот гонорар, если все получится – это и будет самый большой гонорар. А если нет, мы все умрем, даже телепаты?

– Мы попытаемся телепатов спасти.

– Итак, 5 миллионов человек, из них часть будет к тому времени неизлечима больна. Я не хотел бы выжить, Советник. Кому будет нужен даже самый гениальный телеведущий? Вы подумали об этом?

– Как знаете. Сколько вам нужно времени на подготовку?

– Не меньше месяца– полтора. Вы понимаете, что придется делать разные передачи? На всех основных языках Земли? И с сюжетами, наиболее убедительными, с учетом менталитета конкретной нации? Сюжет с Надеждой Вороновой, если его хорошо обработать, подойдет для славянского направления. Для американцев – нужно что-то другое. Так что работы будет полно. Для этого нужно нанять профессиональную команду. Мое условие – я сам нанимаю людей. Собирать придется по всей Земле. У всех, кого я хочу занять, наверняка контракты. Готовьтесь выплатить неустойки. Теперь, мне не нравится ваша идея многочисленных репортажей. Сначала – должен быть мощный удар по мозгам. Потом можно докрутить, напоминать почаще, чтобы не забывалось. Все уже и так понимают, что что-то не так. Уж больно много умирают! Вот мы и объясним, что происходит. Вы понимаете, в данной ситуации главное – не перегнуть. Мы же не ужастик готовим, а рассказ о реальной жизни. Чуть-чуть не рассчитать и начнется паника. Помимо телевизионщиков и операторов, мне понадобится команда профессиональных психологов. Тоже из разных стран. Скажите – не для эфира, сколько у нас времени?

– Несколько лет. Всего несколько лет.

– Весело… Вам интересно мое профессиональное мнение?

– Конечно.

– Наверное, можно договориться и устроить грандиозное голосование. Если все правильно рассчитать, через пару месяцев вы будете иметь мнение всех землян о необходимости возвращения Советника Креила на Землю. Это возможно?

– Трудно сказать. Нужна консультация с главами стран. Попытаться можно.

– Я к чему это предлагаю. Если каждый житель Земли выскажется за его возвращение, потом будет невероятно сложно попытаться его выслать снова. А ведь согласитесь – это возможно, даже более чем возможно. Итак, подытожим. Я готовлю одно большое шоу с показом того, что творится на Земле, с участием конкретных пострадавших. Истории такого рода имеют невероятно сильное воздействие на психику людей. Постарайтесь, чтобы ваша Надежда Воронова осталась жива. Иначе, ее историю невозможно будет использовать и придется искать другой сюжет, а это – лишнее время. Наша цель, чтобы все осознали возможность спасения и приняли помощь. Для этого нам нужны счастливые концовки. Обязательно счастливые. Так как мой план?

– Надеюсь, это то, что нужно. Я, к сожалению, могу дать вам только деньги и людей.

– Это немало, Советник, очень немало. Ну что же. За работу? – Майкл поднялся, протягивая руку Строггорну. – Контракт пошлите моему агенту.

***

Прошло почти три месяца, в течении которых Майкл Уитмен не появлялся. Хотя Строггорн знал, что работа по подготовке шоу идет во всю. Хотя бы потому, что на его создание уже было истрачено несколько миллиардов долларов.

Майкл Уитмен привлек к работе лучших тележурналистов мира. Профессионал высочайшего класса, он хорошо понимал: то, что однозначно убедительно для американцев, может показаться откровенно неискренним и надуманным европейцам или китайцам. Именно по этой причине Майклу пришлось собрать суперинтернациональную команду, где тележурналист каждой страны отвечал за свой собственный кусок программы. Параллельно велись съемки в различных уголках мира, в зонах эпидемий и обычной, но ставшей такой непростой, жизни людей. Отснятый материал после монтажа проверялся группой психологов, которые выносили окончательный приговор, что можно оставить, что переснять, а что безжалостно выбросить.

Перед запуском программы, Майкл Уитмен снова встретился с Советником Строггорном.

– Итак, Советник, – объяснял Майкл, – мы постараемся уложиться в 24 часа. Сутки непрерывного показа. Это достаточно, чтобы получить нужный эффект. Потом, еще в течении по крайней мере месяца, мы будем подогревать публику отдельными репортажами. Вы хотите предварительно просмотреть нашу работу?

– Смысл? Это же «живое шоу»? Вы будете на ходу подстраиваться под настроение людей?

– Для этого мне и понадобилось нанять такое количество высококлассных тележурналистов. Передача будет транслироваться на всех основных языках Земли. И не в переводе с английского, а вестись ведущими – носителями языка. Это очень важно, чтобы не было языкового барьера между ведущими и зрителями.

– Серьезная работа, Майкл! – восхищенно заметил Строггорн.

– Старались, – Майкл улыбнулся. – В принципе через два-три дня все будет готово. У нас уже заключены контракты с ведущими телекомпаниями мира. Каналов для вещания достаточно. Назначайте только день.

– Ну что ж, давайте начнем в пятницу вечером.

– А я бы начал во вторник.

– Почему?

– Нам будет легче понять реакцию людей. Если начнут останавливаться предприятия, потому что все смотрят, значит, мы достигли своей цели. Земля – смотрит и понимает, что это – самое важное. А работа, и все остальное – подождет.

– Логично. Тогда вторник, вечером. Ты постарайся отдохнуть, – добавил Строггорн, еще раз посмотрев на измученное бессонницей лицо тележурналиста.

– Мне тут один наш оператор, из русских, сказал – на том свете отдохнем. А на этом – нам нужно работать.

***

– Сегодня вечером с вами Майкл Уитмен…

– Сегодня вечером с вами Сергей Ковалев. Эта программа спонсируется Правительством Земли…

– Сегодня вечером с вами Ли Сао. Эта передача спонсируется Правительством Земли. Пришла пора рассказать правду, какой бы горькой она не была.

– … Наконец, дорогие мои соотечественники… вы должны понять…

– … в какой заднице…

– … в каком дерьме…

– … в какой дыре…

– … мы все оказались…

– … И если вы хотите выжить…

– … спасти себя и близких…

– … остаться до конца людьми…

– … оставайтесь с нами сейчас…

– … смотрите наш канал…

– … подумайте, стоит ливыключать телевизор?..

Строггорн с Линганом сидели в огромном зале, все стены которого были заполнены экранами телекомов. С самого начала каждый вариант передачи становился все более национально-специфичным. Для каждого канала телеведущие использовали свои собственные сюжеты, рассчитанные на восприятие людей определенной культуры.

***

– Какая сумасшедшая работа, Строггорн! – восхищенно заметил Линган. – Как они управились за три месяца?

– Я разрешил им тратить столько денег, сколько нужно. Этот проект стоит миллиарды долларов.

– Небольшая цена за спасение людей.

– Часть тележурналистов отказались от гонораров. Даже американцы.

– Все равно, если получится, нужно оплатить.

– Поэтому они и не хотят оплаты. Ставка много больше, чем деньги. Если человек этого не понимает, он не может вести эту передачу.

– Ты знаешь, мне становится немного страшно. А если им не удастся изменить общественное мнение?

– Тогда с чистой совестью готовим Вардов покинуть Землю.

– Неужели? – Линган насмешливо поглядел на Строггорна. – Ты же знаешь, что мы останемся до конца. Как бы долго это не длилось и как бы тяжело нам не было.

– Несколько лет, Линган. На самом деле у нас есть всего несколько лет, чтобы что-то изменить. Потом генетические изменения станут необратимыми.

– Неужели ничего нельзя будет сделать?

– Для отдельного человека – можно. Но спасти цивилизацию – нельзя. В конце шоу телеведущие объяснят, как мы планируем лечить людей. Ты понимаешь, что у Земли нет и не будет столько врачей, чтобы индивидуально лечить каждого человека?

– И что предлагают эксперты? – нахмурился Линган.

– Разбить на группы все население Земли по основным типам генетических патологий. Совершенно очевидно, в одной и той же местности у нас одни и те же проблемы. Это позволяет рассылать препараты по почте и дополнительно по местным каналам телевидения объяснять, как их правильно использовать.

– И все население займется самолечением? – раздраженно спросил Линган.

– Другого выхода нет. Это единственный способ лечить сразу всех.

– Чем дальше мы движемся, тем хуже становится. Это на самом деле ведь не лечение, а только способ замедлить умирание?

– Какая принципиальная разница, Линган? Тысячелетиями, земная медицина ничего не могла вылечить, а только слегка облегчала страдания людей.

– Ну, в прошлом веке были изобретены антибиотики. Спасли немало народу.

– И вывели микроорганизмы в миллионы раз опаснее. Что мы теперь и расхлебываем. Ты же знаешь, даже если бы никакой флуктуации не было, на Земле бы все равно существовала реальная опасность вымирания людей?

– Креил что-то объяснял про соотношение скорости разработки новых препаратов и изменчивости вирусов.

– А там не одни вирусы. Грибки, простейшие, полно всякой дряни. Теперь, мы столкнулись с ужасающе низкой квалификацией врачей. Тебя ужасает лечение по телекому, а иной врач с дипломом хуже телеведущего!

– Это ты про Аль-Ришад говоришь?

– Про остальную часть Земли. Хотя, с тех пор, как мы снизили после флуктуации требования к качеству лечения – и в Аль-Ришаде все совсем не так хорошо, как кажется. Подумай сам. Диагностика и медицинские технологии все время усложняются. Появляются новые болезни. Это как минимум означает, что врач должен все время учиться. А когда он будет в таком случае работать? Да и личная жизнь, она должна быть у человека? С другой стороны, много ли на Земле рождается людей с нужным уровнем интеллекта? Ведь подобные требования – все время умнеть, – предъявляют и другие профессии. Если проанализировать последние тридцать лет, качество жизни людей в целом по Земле снизилось. Хотя, казалось бы, технически мы ушли вперед невероятно.

– А от чего это происходит?

– От людской глупости, Линган. Когда большая часть людей занималась сельским хозяйством, было не так важно, способны ли они мыслить. Зато, когда в прошлом веке начался бурный технический прогресс, да еще сразу во всех областях! Очень быстро выяснилось, что умных людей на Земле недостаточно. У нас не просто не хватает врачей. Также не хватает хороших специалистов во всех областях. И никто понятия не имеет, как можно изменить ситуацию. Биологически эволюцию людей все больше и больше отстает от технической. Этот «феномен техногенных цивилизаций» хорошо известен в нашей Галактике. Взрывное развитие цивилизаций этого типа и такой же быстрый закат. Конкретные причины могут быть различными, но мое мнение – это разрыв биологии и техники. Когда он становится слишком большим, цивилизация гибнет.

– Ты хочешь сказать, что если бы не вмешательство Аль-Ришад, земная цивилизация была бы обречена?

– Что такое Аль-Ришад, Линган? Это государство, в которое изначально собрали со всего мира лучших представителей Земли. Или я не прав? Я читал архивы. Так, для примера. Елен Горднер, англичанка по происхождению, один из известнейших биологов мира, была выкрадена из реальности и перенесена в Аль-Ришад. Родила здесь восьмерых детей. Насколько я помню, все они положили начало целым новым отраслям науки.

– В реальности у нее бы не было детей вообще. Потому что ее волновала исключительно карьера.

– Вот видишь! Это просто парадокс какой– то! Чем умнее люди, тем меньше они рожают детей! О каком естественном прогрессе может идти речь? Итак, вы с Лао забрали в Аль-Ришад, скажу грубо, прекрасный генетический материал. И скрестили его с превосходным физическим! Что в нормальных условиях было бы невозможно. Ни за что бы Елен Горднер не вышла замуж за Рогмунда! Он был настоящим чудовищем и по своей жестокости во много раз превосходил тебя, Линган.

– Настоящий воин! – вспыхнул Линган. – Он не раз спасал мне жизнь.

– Про то и говорю! Прекрасный физический материал. А дальше? Четыреста лет насильственной эволюции. Поначалу – чуть ли не принудительное скрещивание! Что это за законы такие – запрещающие или, наоборот, заставляющие, – иметь детей? Ты хоть понимаешь, что в Аль-Ришаде личной свободы вообще ни для кого не существовало? Если женщина не выходила замуж, ее все равно заставляли рожать! И как это объяснялось – в интересах спасения государства. А на самом деле? Аль-Ришад – инкубатор для ускорения земной эволюции!

– Именно это и позволяет нам сейчас оказывать помощь людям.

– Угу, – Строггорн кивнул на экраны телекомов, где телеведущие продолжали раскручивать шоу. – А они захотели бы этого? Если бы мы не заставили?

– Ты играешь с огнем, Строггорн! У Земли было только два пути – погибнуть или принять путь ускоренной биологической эволюции. Сейчас, фактически, и делается этот выбор. Каждый человек волен решать для себя: принимать помощь Вардов со всеми вытекающими из этого последствиями, или – умирать.

– Это – не выбор, Линган, – устало сказал Строггорн. – Это – полное его отсутствие. Именно это так меня огорчает. Что мы не можем предложить землянам ничего другого.

– Это жизнь не предлагает ничего другого, а не мы. Жизнь, которая может быть и вечна в рамках Вселенной, но не в рамках отдельной планеты. Моя цель – создать цивилизацию, для которой умирание родной планеты ничего не значит. Во Вселенной полно других планет. И Варды могут жить почти везде. Подумай об этом! Только в Солнечной системе мы могли бы наверняка заселить и Марс, и Юпитер, и Венеру! Если бы у нас было достаточно Вардов со способностью к регрессии!

– Или если бы мы нашли способ изменять тела обычных людей, – задумчиво продолжил Строггорн. Он вдруг на мгновение увидел возможное будущее земного содружества, с освоенными планетами Солнечной системы. Великое и прекрасное будущее цивилизации. – Какая идея, Линган!

– Не моя. Когда-то Креил размечтался об этом. Но сначала нам нужно выжить. Я думаю, понадобится не одно поколение землян, чтобы это стало возможным.

– Кто знает, Линг? А может и не нужно будет столько ждать?

– Посмотрим. Когда получим первые результаты?

– Утром. Нам сообщат, вышли ли люди на работу.

– Ну что ж, подождем, – сказал Линган и поудобнее устроился в своем любимом кресле.

***

Утром следующего дня стало ясно, что большая часть населения Земли на работу не явилась. Люди смотрели шоу, слушали мнения специалистов, ужасались материалам из зон эпидемиологических бедствий, и – думали, думали, думали.

«Паники нет», – докладывали Строггорну каждый час.

«Паники по-прежнему нет», – доложили ему по окончании шоу.

– Мы сделали все, что могли, Советник, – говорил охрипший Майкл Уитмен, главный организатор программы, с посеревшим лицом и красными от бессонницы глазами. – Что на Земле?

– Весь день не работали. Сколько людям нужно времени, чтобы после такого шока они вернулись к нормальной жизни? – спросил Строггорн, а сам подумал: «Если вернутся».

– Сутки еще, как минимум. Пошел отклик по всем каналам. Если у вас нет больше вопросов, я пойду спать. Валюсь с ног!

– Отдыхайте. Спасибо, – Строггорн откинулся в кресле и закрыл глаза. Сейчас каждые несколько минут ему сообщали о ситуации на Земле. Он знал, что все госпитали работали. И это были единственные места на Земле, где чувство долга оказалось сильнее страха.

А еще через сутки ситуации начала словно нехотя меняться. Люди возвращались на рабочие места! Измученные двухдневной бессонницей, страхом и отчаянием, они возвращались к «нормальной» жизни, которая теперь превратилась в бесконечную борьбу отдельного человека и всей цивилизации со смертью.

Земляне сделали свой выбор.

***

– Майкл, как ты считаешь, когда можно будет провести голосование, чтобы мы могли вернуть Креила на Землю? – спросил Строггорн телеведущего через несколько дней, когда ситуация стала ясной.

– Не спешите. Я понимаю, как это важно, но еще пару месяцев нужно подождать. Мы как раз дадим понять, что просто земным ученым не справиться. Ну, и теперь, когда каждый человек осознает, что происходит, намного легче добиться нужного решения.

– Значит, ты думаешь, еще пара месяцев? И все?

– Надеюсь, – Майкл широко улыбнулся. – Спасибо за гонорар. Полмиллиарда долларов. Совсем не плохо.

– Не отказываешься? – усмехнулся Строггорн.

– Теперь, когда будем жить? Ни за что! – рассмеялся Майкл.

– Мы выплатили хорошие гонорары всем телеведущим, – уже серьезно добавил Строггорн.

– Спасибо. Хорошая была работа, Советник. Очень хорошая. Дальше мы будем давать понемногу репортажи. Но теперь и другие телеагенства хотят в этом участвовать. Меня завалили предложениями.

– Хочешь уйти из проекта?

– Не сейчас. Когда Советник Креил вернется, тогда – посмотрим.

Строггорн подумал, что не ошибся в американце. Хотя найти среди тележурналистов профессионала и при этом, чтобы у него еще и были остатки совести – задачка поначалу показалась неразрешимой. Служба Безопасности проанализировала тысячи досье, прежде чем выбрала молодого, но уже достаточно известного тележурналиста.

– Я стал теперь знаменитостью, – все еще смеясь, сказал Майкл.

– Много больше. Ты вошел в историю.

– Правда? – Майкл сразу стал серьезным и помрачнел. – Я все время забываю, ради чего была эта передача, – виновато пояснил он. – Для меня – это только невероятно сложная задачка.

– Это не важно. Главное, мы добились нашей цели. Земляне узнали правду о вымирании, но это не вызвало панику. И согласились принять нашу помощь.

– Самым сложным было получить интервью у специалистов Галактики. Они поначалу никак не могли понять, зачем нам это нужно. А когда пошел сюжет с Марбрадора, у меня в зале женщины такой визг подняли! Честно говоря, я жутко испугался в тот момент. Ну все, подумал! Угробили дело.

– Марбрадорцы не самое страшное. Это хоть в какие-то рамки лезет. Всего шесть конечностей. А вот когда я первый раз увидел Велиора, Эспер-Секретаря нашей Галактики, сам чуть от страха не умер. И как ты их успокоил?

– Никак. Что я мог сделать? Сами угомонились. Пожалуй, это был самый критический момент. Да еще сюжет с Надеждой Вороновой на русском канале. Мы-то сказали, что она поправляется. Ну народ и начал ее вопросами забрасывать. Никак не могли поверить, что она говорит правду. Смотрим – час, второй. Ведущий со мной связался, объясняет, что сейчас на нее перестанут действовать лекарства и Надя потеряет сознание. А он никак не может ее убрать из эфира. Хорошо, Андрей Поляков вмешался. Прошел к микрофону и так просто сказал, что Надежда устала. И если публика хочет, он, как один из участников событий, может продолжить. Вы не скажете, Советник, что решено с детьми? Нас во время передачи спрашивали?

– Отправим после лечения в одно место. Правительство Земли создает сеть специальных заведений для детей, потерявших родителей. Как ты понимаешь, таких будет немало.

– Их и всегда было не мало. А Надежда?

– Будет работать воспитателем. Решением суда ей передали опеку над детьми и предоставили пожизненное обеспечение.

– Как хорошо!

– Особо хорошего нет, Майкл. Потому что вылечить мы ее не смогли. Это означает – вся жизнь теперь на лекарствах.

– Так вы же сами говорите, это ждет всех нас?

– Но у многих будет надежда, что когда-нибудь это закончится. А для Нади – никогда.

– Невозможно спасти всех, Советник.

– Это так. Но от этого не легче.

Глава 6

Космос. Клиника Роттербрадов.

Странная бесконечная равнина с сиреневатым отливом от низкого ирреального солнца, могучие деревья, скрученные в плотные спирали, прижимающиеся к поверхности планеты, в стремлении противостоять беспощадному, все сметающему на своем пути, урагану.

Аолла вопросительно подняла голову, пытаясь увидеть существо с такой странной телепатемой.

– Кто эта женщина, Нигль-И? – существо, отдаленно напоминающее человека – по крайней мере, у него было две руки и две ноги, – стояло напротив палаты, наблюдая за Аоллой сквозь прозрачную с этой стороны коридора стену.

– Аолла ван Вандерлит, с Земли. Там у них какой-то жуткий номер планеты, не упомнишь. Но я думаю, вы знаете, где это.

– Еще бы! Сколько из-за этого было проблем! С кем она здесь? Муж? Я, кажется, слышал ее историю с Президентом Дорна. Это о ней?

– О ней. Она долго жила там. Пытались уговорить дорнцев помочь землянам во время прохождения флуктуации.

– И как теперь на Земле?

– Учитывая, что Советник Креил ван Рейн здесь, не думаю, чтобы было хорошо.

– Так это Советник Креил ван Рейн? Что с ним?

– Очень давняя история с серьезными для него последствиями. Кстати, я хотел попросить вас, если увидите Странницу…

– Я тебя понял, но вряд ли скоро ее увижу. Ты же знаешь, никак не скажу, чтобы мы были теплыми родственниками. Если увижу, сообщу, что нужна ее помощь. А в чем проблема?

– Нужно разрешение Совета Вселенной.

– Так серьезно? Вряд ли дадут, даже такому специалисту как он. Так он теперь муж Аоллы? Ты не ответил мне, Нигль-И?

– Нет-нет. Он не муж. Когда-то был, достаточно давно.

– И были дети?

– Нет. С детьми у нее одни проблемы.

– А от других мужчин?

– От мужа есть дочь, Лейла.

– Та самая?

– Та самая, – Нигль-И рассмеялся. – Вы очень дотошны в своих расспросах.

– Значит Аолла сейчас замужем. И где же муж?

– На Земле. Там очень веселая ситуация.

– И при этом они позволили себе выслать такого специалиста, как Креил ван Рейн? Мне сдается, эта планетка все-таки вымрет.

– Может быть. В настоящий момент нет ни одного другого специалиста-генетика, который бы согласился помогать им. Всех взбесила история с его высылкой.

– Земляне знают об этом?

– Понятия не имею. Какое нам до этого дело? Мы и так сделали все возможное, чтобы им помочь. В конце концов, если цивилизация не хочет выжить, то может погибать.

– Мне когда-то рассказывали, что после таких флуктуаций на планетах начинались страшные эпидемии. Это так?

– Абсолютно точно. Именно поэтому важно как можно быстрее разработать общую теорию изменений. Это ведь касается всего живого на планете, точнее того живого, что осталось.

– Каков прогноз для Креила ван Рейна?

– Если не получим разрешение Совета Вселенной, чуть больше года.

– Жаль потерять такого специалиста. Я постараюсь помочь. Но мне, тем не менее, непонятно, почему Аолла полетела с ним? Это и для самых близких людей очень тяжело? А здесь? Он ей никто. И потом. Она любит своего мужа?

– Кто же это знает? Правда, ее состояние меня беспокоит. Когда-то, еще на Дорне она получила одну отвратительную зависимость. Строго говоря, ей нельзя быть одной.

– ???

– Ей нужен мужчина. А я могу предложить ей только лекарства.

– Нигль-И, можно вопрос? Аолла, я слышал, она сохраняет свою красоту даже в других обликах. Это верно?

– Абсолютно. Но нам не с чем сравнивать. Только Дорн и Дирренг.

– Вполне достаточно. Ты бы разрешил мне поужинать с ней?

– Почему вы спрашиваете моего разрешения?

– На всякий случай – Существо улыбнулось. – Только сначала ты расскажешь мне немного о землянах.

Бесконечная сиреневая равнина стала удаляться, и Аолла, успокоившись, вернулась к привычному теперь для нее состоянию полузабытья.

***

Аолла не знала, сколько времени прошло, наверное, больше месяца по земному счету, когда в один из дней Нигль-И забрал Креила. Они что-то придумали, и может быть удастся вывести Советника из комы, – так объяснил Нигль-И. После этих объяснений потянулись еще более утомительные дни, потому что теперь Аолле заняться было абсолютно нечем. Она бесцельно слонялась по коридорам клиники, почти досконально изучив доступный ей сектор.

В один из таких дней, вернувшись к себе в комнаты, она обнаружила мужчину, который повернулся на звук ее шагов.

– Кто вы? – Она сразу напряглась от весьма неожиданного визита, прикинув, что он никак не может быть человеком, несмотря на невероятное внешнее сходство с людьми. Аолла подумала, что в толпе людей его бы было невозможно отличить, и только затушеванная, почему-то ей сразу пришло в голову – неестественная или неродная? – телепатема, – могла выдать в нем нечеловека. – Кто вы? – существо молчало, и ей пришлось повторить свой вопрос.

– Это имеет значение? – Мужчина улыбнулся, а Аолла внутренне вздрогнула. Она сразу подумала о своей болезни и о том, чем может кончиться встреча со столь похожим на человека существом.

Она еще раз оглядела его: невысокого роста, может быть выше ее всего на голову, с мягкими длинными до плеч, светлыми волосами, ничуть не придававшими ему женственности, в плотно облегающей тело одежде, похожей на римскую тунику; странно-обычное мужественное лицо, нос слегка с горбинкой и невероятная сила, исходившая от существа. От его пристального взгляда серых глаз, – так хозяин мог бы смотреть на свою вещь, – Аолла вздрогнула и внутренне собралась. Эта встреча таила угрозу, а как бы плохо она себя не чувствовала, опасность придавала силы.

– Я требую, чтобы вы назвали себя! – насколько возможно жестко сказала она.

– Мне почему – то казалось – мы поладим. – Мужчина слегка наклонил голову, а его взгляд хозяина при этом смягчился, став просящим.

«Кажется, я влипла!» – внутри блоков подумала Аолла, неожиданно для себя осознав, что у нее пропало всякое желание выяснять, кто это существо и откуда.

– Я не хочу вам ничего плохого, – сказал мужчина.

– Вы думаете, у нас одинаковое понимание плохого?

– Надеюсь. Я хотел бы просить вас поужинать со мной.

– А что вы едите?

– Вас интересуют названия блюд или по существу?

– По существу.

– Я – вегетарианец. На моей планете никогда не ели животных. Я ответил на ваш вопрос?

– Ответили. Если это так, я, пожалуй, соглашусь. – Аолла расслабилась. Чувство опасности куда-то испарилось, хотя существо так и не назвало себя. В конце концов, всем было известно, что вегетарианцы никогда не отличаются повышенной агрессивностью.

***

Мужчина вел ее коридорами клиники, выбирая проход через Трехмерность. Потом они пересекли еще один коридор, а когда шлюз закрылся, Аолла смогла снова вернуться к земному облику.

– Куда вы меня привели? – Она подумала, что это похоже на переход в пристыкованный корабль.

– На мой корабль.

– Никогда бы не подумала, что вы дышите земным воздухом!

– Это для вас! – мужчина рассмеялся. – Идемте, не бойтесь, я не собираюсь вас украсть!

– Как вам это пришло в голову? Наверняка здесь знают, кто вы. Так что похищение исключается! – Аолла воспринимала все как шутку.

– А вам бы этого хотелось?

– Может быть, может быть, – продолжала подыгрывать она существу. – Жаль, что у меня есть некоторые обязательства перед моим другом…

– Креилом ван Рейном?

– Вы и его знаете? Кто это столько наболтал о нас? Не Нигль-И случайно?

– А он такой болтливый? – Мужчина опять рассмеялся.

Аолле так давно было плохо, что сейчас радовала малейшая возможность расслабиться.

Пройдя несколько коридоров, они очутились в огромной комнате, с тщательно расставленной земной мебелью. Посередине стоял необъятный стол, заставленный бесчисленными тарелками и тарелочками, как показалось Аолле – с земными фруктами, овощами и всевозможными салатами.

– Это что, с Земли? – у нее начинало все путаться в голове: корабль с земной атмосферой, существо, до мельчайших деталей похожее на человека, теперь еще земная обстановка и еда… Она просто не знала, что можно подумать обо всем этом.

– Нет, конечно. Я кое-что посмотрел о Земле и немного помоделировал. Только не знаю, что получилось?

– Получилось? – Аолла в изумлении обходила помещение. Подделка, если существо не обманывало, была идеальной. Она ощупала поверхность предметов – дерево или пластик. Инкрустация – казалось, она где-то встречала такой стиль в антикварных магазинах. – Кто вы? – спросила она, настойчиво посмотрев ему в глаза. – Вы должны быть очень могущественны, если так легко можете обращаться с Многомерностью?

– Не преувеличивайте, Аолла. – Существо улыбнулось. – Давайте лучше сядем за стол. Я не уверен, что это для вас будет так же вкусно, как красиво.

Аолла нерешительно взяла клубничину и осторожно откусила кусочек: на вкус это была самая обычная клубника. «Ни за что бы не догадалась, что это синтез!» – подумала она внутри блоков. Аппетит, тем не менее, был разбужен, тем более что еда в клинике Роттербрадов не отличалась разнообразием. Она не спеша принялась уничтожать одну тарелку за другой, на время забыв о существе, которое почти не ело, а только наблюдало за ней.

– Не бойтесь, мне не будет плохо. – Аолле показалось, что лицо мужчины обеспокоено. – Я всегда много ем. Вам оставить? – Она подумала, что все-таки это может быть совсем неприлично уничтожить всю еду одной.

– Для меня земная еда, если честно, не кажется вкусной.

– Правда? Почему?

– Слишком жесткая. Не привык к такой жесткой пище.

– Понятно. Я жила много лет на Дорне, и, хотя я землянка, первое время на Земле тоже приходилось привыкать к еде. На Дорне еда больше напоминает желе.

– Они же настоящие вегетарианцы!

– Намекаете, что я – не настоящая? – Обиделась Аолла. – Большую часть моей жизни – сотни лет, – я не ем мяса!

– Извините, я совсем не хотел вас обидеть.

Она вдруг ощутила себя совершенно наевшейся и еще – ее клонило в сон.

«Все – таки переела!» – с огорчением подумала Аолла, засыпая, не в силах заставить себя раскрыть глаза.

***

За окном было совсем темно, тихо шелестел дождь. Аолла проснулась на огромной двуспальной кровати, почему– то лежа на животе. Она повернула голову, успев заметить шикарную обстановку спальни, и встретила пристальный взгляд мужчины, сидящего в кресле, рядом с кроватью и неотрывно смотрящего на ее обнаженную спину. От его взгляда мурашки пробежали у нее по коже. Мужчина не пошевелился, только его взгляд стал молящим.

– Что вы хотите? – Она с удивлением поняла, что не испытывает никакого страха, только тело от его взгляда мелко задрожало, почти мгновенно возбуждаясь.

«Я с ума сошла!» – подумала Аолла, не имея ни сил, ни желания сопротивляться тому, что произошло дальше и сколько бы ни пыталась она потом проанализировать тот день – все сливалась в нежности и наслаждении.

… Бесконечный океан, странно-сиреневого цвета, с вздымающимися огромными волнами. Порывы ураганного ветра легко перемещают непокорные массы воды. А на одной из них замерла жемчужная снежинка, легкая и невесомая…

… Безумная стихия звезды проносится под огромным существом. Его тень скользит, отражаясь в огненной поверхности плазменного моря… Существо сворачивает свои распластанные края-крылья, закрывая защитным куполом крохотную фигурку Аоллы, в красном обегающем платье…

… Сияющий Каньон на Дорне, пронизанный щупальцами энергии. Черная, с горящими молниями на крыльях, фигура незнакомого дорнца несет Аоллу, почему-то в своем земном облике, на своей спине… Энергия обнимает их тела, захлестывает, заставляет стонать каждую клеточку непокорного тела…

… Песчаный пляж земного моря. Шторм разбивает волны об оголенные скалы. Аолла видит мужчину над собой, чувствует привкус соли на губах. Она закрывает глаза – такой же шторм в голове незнакомца, ревет, стонет, разрывает внутренности наслаждением…

Она помнила напряженное, покрытое капельками пота, лицо мужчины, когда она слегка выходила из тумана наслаждения. И в этот момент ей казалось, что он сдерживает себя. В один из таких раз она прямо спросила его об этом. Он только улыбнулся, словно сквозь боль.

– Я не могу делать с тобой то, что хотел бы и вынужден контролировать себя, – просто пояснил он.

– А что вы хотели бы? – Она подумала о Слиянии и что, конечно, это было невозможно.

Мужчина снова улыбнулся.

– Зачем вам это знать? Я просто хочу вам немного помочь…

– Помочь? Вы знали о моей болезни? – Если бы она знала об этом раньше, скорее всего, ничего бы не было, а теперь это уже не имело значения. Слишком много месяцев ей было плохо и сейчас хотелось хотя бы на короткое время забыть обо всем.

Потом она помнила, как очнулась от того, что какой-то незнакомый мужчина склонился над ней, прося выпить что-то из чашки, а она, спросонья, все никак не могла понять, что ему нужно и кто это.

– Это врач, ты не бойся, – пояснил ей тот, с кем она была все время.

– Зачем это? – Аолла пыталась понять.

– Успокаивающее. Выпей, не бойся.

После лекарства она уснула и кошмар, который видела в том сне, почему-то намертво отпечатался в ее памяти.

Ей снилась операционная, похожая на земную и в то же время – не похожая, потому что свет был не такой, как в земных. А потом она увидела врача и спросила, что он с ней делает. Тот еще не успел ей ответить, как она знала: он делал аборт, потому что она ждала ребенка от существа, с которым была. Она дико закричала: «Нет! Не убивайте!» – и очнулась действительно в операционной.

Мужчина держал ее за руку и беспокойно всматривался в ее глаза.

– Что происходит? – Она почувствовала, что перестает понимать, где реальность, а где сон. – Что вы делаете? – Врач прекратил манипуляции, как только она очнулась.

– Врач только предпримет меры, чтобы ты не забеременела, – пояснил мужчина.

– Это не нужно. – Она теперь пришла в себя и сразу вспомнила, что уже очень давно не может иметь детей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.