Бранимир СТАНОЕВИЧ
УСТАШСКИЙ МИНИСТР СМЕРТИ: АНАТОМИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ АНДРИЯ АРТУКОВИЧА

Жертвам террора, которые предостерегают, благородному епископу Мостара Алойзию Мишину, моим родителям, имевшим несчастье жить в ту пору, всем, чей голос доносится из страшного мрака тех лет, взывая к нашему разуму и сердцу.

Автор

БЕЗ СРОКА ДАВНОСТИ.
ПРЕДИСЛОВИЕ

Хотя со времени окончания войны прошло более четырех десятилетий, многие ее события и страшные страницы подчас оживают вновь, чтобы напомнить людям о минувших трагедиях, подобно тому как морские волны выбрасывают иногда на берег обломки кораблей и другие свидетельства былых катастроф. В отличие от морской стихии волны истории чаще всего исторгают из своих глубин имена участников преступлений, человеческих выродков, монстров, жестоких убийц. Так, весной 1988 года после длительного процесса во Франции был осужден на пожизненное заключение «лионский мясник» Клаус Барбье, который в годы войны, будучи начальником гестапо в городе Лионе, отправлял невинных людей в концлагеря, пытал участников французского Сопротивления. Продолжается процесс в Дюссельдорфе (ФРГ) над убийцей вождя германских коммунистов Эрнста Тельмана – эсэсовцем Вольфгангом Отто.

Один из военных преступников предстал перед югославским судом в 1986 году, через 40 лет после того, как ему было официально предъявлено обвинение в совершенных злодеяниях. Это Андрие Артукович, усташский "министр смерти", как его называли, один из самых кровавых палачей периода второй мировой войны. Его имя практически не известно советским людям. Однако память о погибших жертвах не позволяет предать забвению совершенные им преступления. Поэтому появление предлагаемой читателю книги, которая возвращает нас ко временам войны на территории Югославии, представляется и оправданным, и необходимым.

Старшее поколение советских людей хранит воспоминания о героических партизанах и воинах Народно-освободительной армии Югославии, младшее знает о них по учебникам истории, по литературе и кинофильмам. Но нельзя не признать, что наши знания несколько односторонни. Мы достаточно хорошо представляем себе боевые подвиги партизан, самоотверженную борьбу коммунистов, но нам мало известно об их противниках. Это были не только нацистские оккупанты, но и их пособники среди югославских народов.

События развивались так, что Югославия периода войны знала не только массовую народно-освободительную борьбу, которая вписала одну из самых ярких страниц в историю европейского движения Сопротивления, но и широкое сотрудничество буржуазных слоев и националистических течений с оккупантами. Противоборство между этими общественными полюсами определило характер югославской революции, которая развернулась в годы войны. Победа над фашизмом стала и победой революции.

Кто же противостоял югославским партизанам помимо оккупантов? В условиях многонациональной Югославии эти силы были представлены различными коллаборационистскими и националистическими течениями, грызшимися между собой за власть и сотрудничавшими с оккупантами. В Сербии это была марионеточная администрация во главе с генералом М. Недичем, а также значительная часть великосербских вооруженных формирований "четников" (от названия повстанческих отрядов – "чет"). Последние ориентировались на эмигрантское королевское правительство и ставили целью восстановление довоенного буржуазно-монархического режима в Югославии. С осени 1941 года они все теснее сотрудничали с немецкими и итальянскими оккупантами в борьбе против развивавшегося партизанского движения и вскоре окончательно скатились в лагерь коллаборационистов.

В словенских землях клерикально-националистические течения и профашистские элементы создали коллаборационистскую политическую и военную организацию "Бела гарда" ("Белая гвардия").

На части югославской территории фашисты создали так называемое "Независимое Государство Хорватию" ("НГХ"), поставив во главе своих марионеток-усташей (от слова "усташа" – повстанец). История Европы в годы войны – это бесчисленное количество преступлений, массовые фашистские зверства, уничтожение людей в лагерях смерти, расстрелы мирного населения. Но даже на этом фоне "НГХ" выделялось садизмом и бесчеловечностью установленного там режима.

Истоки усташского движения уходят корнями в глубокое прошлое. Особую роль здесь играли исторически сложившиеся национальные отношения двух родственных югославянских народов – сербов и хорватов. Оба народа говорят на одном языке – сербскохорватском, хотя и с небольшими региональными различиями. В религиозном отношении сербы принадлежат к православной церкви, хорваты – к католической. Оба народа испытали национальный гнет: сербские земли и часть хорватских земель находились под османским владычеством, основная часть Хорватии входила в Венгерское королевство, позднее – в Австро-Венгрию. Многочисленные миграции привели к смешанному расселению сербов и хорватов в ряде областей.

Развернувшееся на Балканах национально-освободительное движение против османского ига привело в XIX веке к образованию независимых национальных государств: Греции, Сербии, Румынии и Болгарии. В югославянских областях Австро-Венгрии также зародились буржуазно-либеральные национальные движения хорватского, сербского и словенского народов.

Росту национального самосознания югославянских народов австро-венгерские власти противопоставили испытанную тактику: разжигание национальной вражды между этими народами. Ставка была сделана на хорватскую партию государственного права, которая во все возраставшей мере скатывалась на позиции великохорватского национализма.

Роковую роль в истории сербо-хорватских отношений сыграл Иосип Франк, хорватский еврей, получивший юридическое образование в Вене и ставший адвокатом в Загребе. Сблизившись с экстремистскими элементами в рядах хорватской партии государственного права, И. Франк повел дело к превращению ее в опору австро-венгерских властей. Его деятельность привела в 1895 году к расколу партии и обособлению шовинистического крыла, которое образовало новую, так называемую чистую партию права. Со страниц ее органа – газеты "Хорватское право" – полилась оголтелая пропаганда в пользу создания Великой Хорватии в рамках габсбургской монархии, разнузданные антисербские выпады. Франк и его последователи, получившие название "франковцев", встретили достойных соперников в лице великосербских элементов, которые отвечали им той же монетой. Каждый со своей стороны они стали содействовать обострению сербо-хорватских отношений.

Но события развивались помимо их воли. Национальное движение югославянских народов, резко активизировавшееся под влиянием первой мировой войны и Октябрьской революции в России, привело к возникновению единого государства. 1 декабря 1918 года было провозглашено создание Королевства сербов, хорватов и словенцев (с 1929 года оно стало официально называться Югославией). Это событие было расценено франковцами как крушение их надежд на создание Великой Хорватии под скипетром Габсбургов. Многие из них бежали за границу и осели в Вене и Будапеште.

Но ситуация в новом государстве была сложной. В него вошли Сербия и Черногория, хорватские, словенские и македонские земли, Босния и Герцеговина. Правящей стала династия Карагеоргиевичей, опиравшаяся на сербское чиновничество и офицерский корпус в армии. Великосербская гегемония вызывала недовольство других народов. Обострился национальный вопрос. Усугубились противоречия между сербской и хорватской буржуазией, боровшимися за влияние на государственный аппарат.

Национальная борьба и социальные противоречия привели в конце 20-х гг. к напряженному положению в стране. В такой обстановке в Скупщине 19 июня 1928 года было совершено преступление: великосербский националист смертельно ранил Степана Радича, лидера хорватской крестьянской партии (ХКП), застрелил его соратников: племянника Павле Радича и депутатов И. Пернара и Д. Басаричека. Убийство руководителей этой партии вызвало политический кризис. Его развитие привело в конечном счете к государственному перевороту, который совершил король Александр б января 1929 года. В стране была отменена конституция, распущены все политические партии и установлена военно-монархическая диктатура.

Влияние франковцев в это время было незначительным, несмотря на шумную пропаганду и приход к руководству новых людей (сам И. Франк умер еще до первой мировой войны). Среди них начал выделяться Анте Павелич, ставший в 1915 году секретарем партии. Государственный переворот б января 1929 года они восприняли как сигнал к действиям.

Сразу же после переворота А. Павелич и его единомышленники решили создать "Повстанческую хорватскую революционную организацию" с целью начать вооруженную борьбу против югославского государства. "Усташа" – так стала называться эта организация. Поскольку в Югославии условий для ее создания не было, Павелич отправился в Вену и Будапешт для установления контактов с проживавшими там франковцами, а затем в Софию для налаживания сотрудничества с "Внутренней македонской революционной организацией" (ВМРО), которая постоянно предпринимала террористические акции против Югославии, добиваясь отторжения от нее Македонии и присоединения ее к Болгарии. Здесь 20 апреля 1929 года А. Павелич и лидер ВМРО Ванчо Михайлов подписали декларацию о совместной борьбе против Югославии. На последовавшей затем пресс-конференции Павелич заявил о том, что сербы и хорваты не могут жить в рамках одного государства, провозгласил своей целью создание "Независимого Государства Хорватии".

Через ВМРО Павелич установил контакты с итальянской разведкой. Переехав в Рим, он стал на итальянские деньги создавать там усташскую организацию. Фашистская Италия проводила тогда откровенно антиюгославскую политику. Павелич сделал ставку на неизбежность итало-югославского военного столкновения и создание на развалинах Югославии "Независимого Государства Хорватии" под эгидой, разумеется, Италии. Это был типичный случай скатывания крайнего националиста на положение иностранной марионетки, вернее, платного агента.

Именно в фашистской Италии завершилась политическая эволюция усташей. Замешанное на националистических идеях и шовинистических антисербских установках франковское течение, неразрывно связанное с реакционным католическим клерикализмом, было обильно сдобрено фашистской идеологией, расистскими теориями и антикоммунистическими лозунгами. Такой симбиоз дал качественно новое явление.

В то время усташская организация состояла из нескольких десятков старых франковцев-эмигрантов да горстки бежавших из Югославии последователей Павелича. С помощью эмиссаров удалось завербовать около сотни человек из хорватских эмигрантов в США, Латинской Америке и европейских странах. Общая численность усташей в 30-е годы не превышала пятисот человек, все они были собраны в несколько лагерей, расположенных на территории Италии. Кроме того, имелся лагерь в Венгрии (в местечке Янка Пуста). Несколько мелких групп вербовали единомышленников в европейских странах. В лагерях усташи проходили военную подготовку, малейшее отступление от правил и любое непослушание каралось смертью. Все они подвергались ежедневной идеологической обработке, воспитывались в духе животной ненависти к "сербам, жидам и коммунистам".

На основании устава, утвержденного в 1932 году, организация строилась на иерархическом "фюрерском принципе". Верхушку ее составлял главный усташский стан во главе с поглавником (фюрером) А. Павеличем. В верховное командование, являвшееся совещательным органом при поглавнике, входили его самые преданные последователи. В их числе были М. Будак и М. Бзик, А. Артукович и И. Перчевич, В. Серватци и Б. Елич. А. Артукович, которому уделяется в книге наибольшее внимание, прошел типичный для усташа путь. Он примкнул к франковцам в середине 20-х годов, состоял в их молодежной организации, действовавшей при Загребском университете, затем оказался в Италии, в усташских лагерях, где стал одним из ближайших соратников Павелича.

При отсутствии массовой базы единственной формой активной деятельности усташей стал терроризм, если не считать шпионской деятельности, поскольку итальянская разведка вербовала из их среды своих агентов. В начале 30-х годов усташи организовали несколько десятков взрывов на железных дорогах в Югославии, прикрепляя мины замедленного действия к поездам, шедшим туда из Австрии. После этого последовала высылка за пределы Австрии всех проживавших там усташей.

Самым известным террористическим актом, организованным усташами совместно с ВМРО, стало убийство в Марселе 9 октября 1934 года югославского короля Александра и французского министра иностранных дел Л. Барту. Италия оказалась серьезно скомпрометированной, а ее фашистские главари поняли, что деятельность их подопечных приносит больше неудобств, чем выгод. Под давлением Франции они были вынуждены на короткое время арестовать А. Павелича. Деятельность усташей была поставлена под жесткий контроль. Их активность заметно упала.

Но особенно тяжелые времена для усташей наступили после того, как в марте 1937 года между фашистской Италией и королевской Югославией был заключен договор о нейтралитете. Политика Италии, заинтересованной в выводе Югославии из французской системы союзов, сделала очередной зигзаг. К договору было приложено секретное соглашение, в соответствии с которым усташские лагеря были расформированы, часть усташей интернирована в итальянских заморских колониях и на средиземноморских островах, лидеры поставлены под надзор полиции. Позднее усташи называли эти годы "временем великого молчания". Небольшое число усташей с согласия югославских властей вернулись на родину. Казалось, они канули в Лету…

Начало второй мировой войны открыло новую главу в истории усташской организации. Она медленно начала пробуждаться от анабиоза, в который ее ввергло временное итало-югославское сближение. По мере развития германской экспансии росли захватнические аппетиты итальянских фашистов, зарившихся на земли балканских государств. В апреле 1939 года Италия оккупировала Албанию. Муссолини опасался, что после захвата чешских земель Гитлер может повернуть в сторону Адриатики. Но Гитлер, заинтересованный в союзных отношениях с Италией, заверил его, что Германия считает Балканы и район Средиземного моря итальянской сферой влияния.

Неудачные попытки установить контакты с руководством хорватской крестьянской партии, доминирующей силой в Хорватии, побудили итальянских фашистов активизировать свои старые связи с усташами. Зимой 1940 года наряду с проектами нападения на Грецию у дуче возникли замыслы раскола Югославии и образования марионеточной Хорватии под итальянским протекторатом. Для этого предполагалось спровоцировать восстание в Хорватии, затем повстанцы должны были обратиться за помощью к Италии, а после оккупации будущее хорватское государство предложило бы свою корону итальянскому королю. Этот план итальянский министр иностранных дел Г. Чиано обсудил в конце января 1940 года с А. Павеличем и получил от него заверения в готовности действовать в соответствии с итальянскими планами.

После этого ожили усташские лагеря на итальянской территории, главным образом в Тоскане. Павелич откровенно мечтал о перенесении военных действий на Балканы. В огне нового конфликта, полагал он, родится "Независимое Государство Хорватия". Рост напряженности в мире, а также внутренних противоречий в Югославии способствовал усилению националистических настроений в Хорватии. В рядах ХКП активизировалось крыло, которое получило название "франковского". Усташские элементы во все возрастающей степени ориентировались на нацистскую Германию и поддерживали контакты с германской разведкой. Во главе этих элементов стоял бывший полковник австро-венгерской армии Славко Кватерник – зять И. Франка.

Осенью 1940 года был заключен Тройственный пакт Германии, Италии и Японии с целью установления мирового господства. Вскоре к нему присоединились Венгрия, Румыния, Словакия.

В результате стечения обстоятельств Балканы вышли зимой 1940-1941 годов на авансцену мировых событий. Сосредоточение в январе 1941 года крупной германской группировки войск в Румынии решило вопрос о присоединении монархо-фашистской Болгарии к Тройственному пакту. Вслед за пактом, подписанным 1 марта 1941 года, германские войска вступили на болгарскую территорию и приготовились к вторжению в Грецию. Югославия оказалась со всех сторон окруженной государствами этого блока. В такой ситуации фашистские державы считали решенным делом присоединение Югославии к Тройственному пакту и ее превращение в своего сателлита.

Эти события вновь ввергли усташей в уныние. В первых числах марта 1941 года Павелич был вызван из Флоренции, где он проживал последние годы, в Рим. Там его встретил барон Феррарис, ответственный работник итальянского министерства иностранных дел, референт по хорватским делам. От имени итальянского правительств он довел до сведения Павелича информацию о предстоящем присоединении Югославии к Тройственному пакту, а также высказал равноценное приказу пожелание, чтобы усташская организация прекратила всякую деятельность и не создавала трудностей итальянской дипломатии… Воистину, кто платит, тот заказывает музыку.

25 марта 1941 года югославский премьер-министр Д. Цветкович подписал в Вене протокол о присоединении Югославии к Тройственному пакту. Казалось, события развиваются по фашистскому сценарию. Но он был написан без учета интересов главного действующего лица – народа Югославии. Известие о предательстве национальных интересов и присоединении страны к фашистскому блоку вызвало в стране взрыв возмущения. Уже к вечеру 25 марта во многих городах начались демонстрации. На следующий день они захлестнули всю страну. Особенно бурными они были в Белграде, где проходили при массовом участии коммунистов под лозунгом "Лучше война, чем пакт".

Воспользовавшись народным возмущением, группа ориентировавшихся на западные державы офицеров и политических деятелей совершила в ночь с 26 на 27 марта 1941 года государственный переворот. Правительство Цветковича-Мачека и принц-регент Павел, ответственные за присоединение к фашистскому блоку, были свергнуты. К власти пришло правительство во главе с генералом Душаном Симовичем. В истории Югославии это был переломный момент, который повлиял на последующий ход войны, особенно на Балканах. Получив известие о государственном перевороте в Югославии, Гитлер принял решение о нападении на нее.

В связи с событиями в Югославии Павелич был снова срочно вызван в Рим. На этот раз он был принят Муссолини, который приветствовал его словами: "Вот и пришло ваше время!" В ходе беседы Павелич подтвердил взятые им ранее обязательства передать Италии хорватские земли в Далмации, а также поставить под итальянский протекторат вынашиваемое в мечтах "Независимое Государство Хорватию".

По распоряжению Муссолини усташам была предоставлена флорентийская радиостанция, которая с вечера 28 марта 1941 года стала вести передачи от имени главного усташского стана. Был отдан приказ собрать всех усташей в лагерь в тосканском городе Пистойя неподалеку от Флоренции. Подогретые известиями о германском нападении на Югославию б апреля 1941 года, усташи развили большую активность. 10 апреля Павелич устроил смотр усташей: на церемонии в лагере в Пистойе собралось немногим более 200 человек. Это было все, что удалось наскрести примерно за две недели.

В Пистойе Павелич, усташское руководство и все собравшиеся усташи около б часов вечера 10 апреля услышали по радио известие о провозглашении в Загребе "Независимого Государства Хорватии". Это было как гром среди ясного неба. Что случилось? Кто осуществил то, ради чего они здесь собрались?

Средневековые алхимики верили в возможность химическим путем получить в колбе живое существо – гомункулус, а фантасты неоднократно описывали в своих произведениях злобных карликов-гомункулусов, способных на чудовищные злодеяния. Таким политическим гомункулусом, созданным в нацистской реторте, стало "Независимое Государство Хорватия".

С самого начала подготовки агрессии против Югославии гитлеровцы взяли курс на ее полное уничтожение, расчленение и обособление Хорватии с целью использования в дальнейшем в интересах оккупационной политики. Действия, приведшие к созданию "НГХ", были делом рук германской разведки и нацистских эмиссаров.

Первоначально ставка делалась на обеспечение сотрудничества с хорватской крестьянской партией. Но контакты с ее лидером В. Мачеком показали, что руководство ХКП не желает быть германской марионеткой. Более того, после некоторых колебаний Мачек 3 апреля 1941 года вошел в правительство генерала Симовича. Тем самым ХКП продемонстрировала свой отказ провозгласить независимость Хорватии и способствовать ее отделению от Югославии. Лишь после этого гитлеровцы обратились к усташам. Собственно, это был "выбор без выбора", поскольку не существовало других политических группировок, на которые можно было бы опереться. Кроме того, были приняты в расчет давние связи усташей с немецкой военной разведкой (абвером) и внешнеполитическим бюро нацистской партии (службой А. Розенберга). Учитывалась и позиция фашистской Италии, которая рассматривала усташей как свою креатуру и связывала с их приходом к власти надежды на расширение зоны своего влияния на Балканах. Не упускалось из виду и то, что внутри усташской организации укрепляло свои позиции прогерманское крыло.

Для координации действий германской разведки и усташей с целью провозглашения "Независимого Государства Хорватии" в первых числах апреля, то есть до нападения гитлеровской Германии на Югославию, в Загреб прибыл особоуполномоченный германского МИД штандартенфюрер СС д-р Эдмунд Веезенмайер. В его послужном списке уже значилось провозглашение "независимой" Словакии в марте 1939 года. Полученный там опыт он пытался применить в Хорватии. Веезенмайер начал с попыток реанимировать деятельность загребских усташей, группировавшихся вокру! С. Кватерника. Однако они были плохо организованы, малочисленны и не имели политического влияния. Веезенмайер взял бразды правления в свои руки и приступил к активным действиям с целью ускорить развитие событий. Через германскую агентуру в Загребе он установил контакты с рядом влиятельных лиц в руководстве правого крыла ХКП, в управлении местной полицией и жандармерией, в военных кругах. Под его диктовку С. Кватерник написал прокламацию, возвещавшую о создании "Независимого Государства Хорватии". Открытым оставался вопрос, кто и когда обнародует эту прокламацию. Начало военных действий б апреля заставляло спешить с этой акцией. Она была синхронизирована с продвижением германских войск.

Решающий момент наступил 10 апреля, когда передовые части вермахта приблизились к Загребу. В тот день Веезенмайер предпринял последнюю попытку побудить лидера ХКП В. Мачека возглавить правительство марионеточного государства. Тот снова отказался, но выразил готовность выступить с обращением к населению признать сложившееся положение и сотрудничать с новыми властями. Получив текст этого обращения, Веезенмайер доставил С. Кватерника в студию загребской радиостанции, где тот в 17 часов 45 минут зачитал прокламацию о провозглашении "Независимого Государства Хорватии" во главе с усташским поглавником Павеличем, а себя объявил "по поручению поглавника" главнокомандующим вооруженными силами "НГХ". После этого диктор зачитал обращение В. Мачека, которое в тех условиях означало согласие ХКП с установлением усташского господства. Через час в Загреб вступили германские войска.

Так 10 апреля 1941 года возникло "НГХ". Его провозглашение вызвало переполох среди итальянских фашистов и усташей, собравшихся в лагере в Пистойе. По совету Муссолини, с которым он встретился на следующий день, Павелич поспешно перебрался в хорватский город Карловац, занятый к тому времени итальянскими войсками. И поглавник, и дуче нервничали: не надуют ли их немцы? кто возглавит усташское правительство – Павелич или Кватерник? Окончательное решение было принято в Берлине. Вечером 12 апреля Риббентроп сообщил Веезенмайеру, что по политическим соображениям фюрер намерен в хорватском вопросе дать преимущество Италии. Это значило, что "НГХ" возглавит Павелич. Последовала поездка Веезенмайера в Карловац, где он вместе с С. Кватерником быстро уладил все дела с поглавником. В ночь с 15 на 16 апреля Павелич прибыл в Загреб: впереди были четыре года кровавого усташского господства.

Сколько усташей было в апреле 1941 года, когда нацисты поставили их у власти? В исторической литературе этот вопрос обсуждался неоднократно и обстоятельно. Серьезные исследователи полагают, что число членов усташской организации не превышало 900 человек, включая сюда около 300 усташей, прибывших из Италии с А. Павеличем, различные нелегальные группы, существовавшие на хорватской территории, а также проживавших в других странах усташей. Это была группировка, не пользовавшаяся поддержкой народа, и лишь игра случая привела ее к штурвалу власти.

Кто же их поддерживал? В хорватских землях усташи опирались на экстремистские, крайне националистические и антисербски настроенные элементы. Таких было несколько десятков тысяч. Они стали основным резервом, откуда усташи стали черпать пополнение. Основная масса хорватского населения первоначально заняла позицию пассивного выжидания. Сказались настроения деморализованности, сопровождавшие поражение страны. 13 апреля пал Белград, а 17 апреля была подписана капитуляция югославской армии. И хотя преобладающим было отрицательное отношение к новоявленной власти, давали знать о себе националистические иллюзии относительно "независимости" Хорватии. Значительную поддержку усташскому режиму с первых дней оказал католический клир Хорватии во главе с архиепископом А. Степинацем.

При формировании нового административного и полицейского аппарата на ключевые посты были назначены усташи или проусташские элементы. Они же получили высшие чины в армии и специальных усташских формированиях, созданных наподобие эсэсовских. Основная их масса не обладала профессиональной подготовкой, необходимой для выполнения соответствующих должностных обязанностей. Единственным "достоинством" новых кадров была их преданность поглавнику и националистический экстремизм. Полная некомпетентность в сочетании с авторитарностью сразу же создали хаос в сфере управления.

В своих действиях усташи копировали крайние образчики нацистского и итало-фашистского законодательства, преследовавшего создание тоталитарной и корпоративной системы. Усташский устав, подготовленный еще в эмиграции, был возведен в ранг конституционного основного закона наподобие программы нацистской партии в Германии, при подготовке законов усташские законодатели исходили из него как из нормативного акта. Последовательное применение "фюрерского принципа" вылилось в откровенный произвол. Каждый усташский бонза обладал неограниченным правом распоряжаться жизнью и имуществом любого жителя "НГХ". Олицетворением усташской власти стал поглавник, которому приносили клятву верности.

Первым законодательным актом в "НГХ" стал Закон о защите народа и государства, изданный 17 апреля 1941 года, по которому смертная казнь полагалась за подозрение в попытке подрыва "чести и жизненных интересов хорватского народа", то есть усташского режима. 30 апреля 1941 года был издан Закон о защите арийской крови и чести хорватского народа, в основу которого были положены идеи, проверенные нацистами на практике. Вслед за указами, запрещающими евреям работать в сфере экономики, 4 июня 1941 года был опубликован Закон о защите национальной и арийской культуры хорватского народа, который запрещал лицам еврейской национальности деятельность во всех областях культуры. Эти законы носили не только антисемитский, но и антисербский характер. Вместе с тем они позволяли усташам установить полный контроль за прессой и радиовещанием, превращали в орудие режима всю систему народного образования.

С особой силой авторитарный характер усташского режима проявился в организации аппарата принуждения. За образец была взята нацистская машина террора. Возглавил ее А. Артукович, ставший министром внутренних дел. Он выполнял функции, сравнимые с полномочиями Гиммлера в гитлеровском рейхе. Ему подчинялись политическая полиция, тюрьмы, лагеря, система чрезвычайных судов, выносивших в основном смертные приговоры. За короткий срок было создано 24 концентрационных лагеря, превратившихся в инструмент массового истребления людей. Особенно страшным был лагерь в Ясеноваце, который стоит в одном ряду с такими чудовищными лагерями смерти, как Майданек, Освенцим, Бухенвальд. В Ясеноваце было истреблено почти 700 тыс. человек.

Усташи с первых дней существования государства развернули преследование коммунистов, стали проводить политику геноцида по отношению к евреям и цыганам. Всего две недели спустя после прихода к власти, 27 апреля 1941 года, они устроили первую кровавую резню в селе Гудовац около города Беловара, убив здесь 184 сербских крестьянина. Практика геноцида получила благословение самого Гитлера. На встрече с Павеличем, который приехал на поклон к нему в Бергхоф б июня 1941 года, Гитлер дал ему совет "в течение 50 лет проводить политику национальной нетерпимости". И этот совет с энтузиазмом выполнялся усташами.

Для более четкого уяснения места марионеточного "НГХ" в системе гитлеровского "нового порядка" в Европе следует не упускать из виду особенности нацистской оккупационной политики на Балканах. С целью искоренения югославской государственности территория страны была расчленена на 9 частей с сознательным нарушением экономических, этнических и культурных связей отдельных земель. Оккупанты делали ставку на разжигание национальных противоречий, на сознательное культивирование антисербского шовинизма. Главным орудием этой политики и должно было стать "Независимое Государство Хорватия".

Формально гитлеровцы признавали "доминирующее влияние" на него фашистской Италии. Ее отношения с "НГХ" были определены Римскими договорами от 18 мая 1941 года, по которым к Италии отходили почти все далматинское побережье и Хорватское приморье. Предусматривалось провозглашение хорватским королем герцога Сполетто – члена итальянского королевского дома, а также политическое и экономическое подчинение "независимой" Хорватии. Римские договоры вызвали замешательство даже среди усташей. Они наглядно показали полную зависимость "НГХ" от фашистских держав, в частности от Италии.

На деле же полновластными хозяевами были гитлеровцы. Еще в ходе военных действий между германскими и итальянскими войсками была проведена разграничительная линия, проходившая с северо-запада на юго-восток вдоль Динарского хребта. Позднее она стала демаркационной линией, разделившей "НГХ" на немецкую и итальянскую зоны оккупации. Гитлеровцы оккупировали наиболее развитые и густонаселенные районы, поставив их ресурсы на службу германской военной машины. Они же определили и окончательные границы "НГХ": во время встречи Павелича б июня 1941 года с Гитлером последний дал согласие на включение в него Санджака, Боснии и Герцеговины. После расширения границ до реки Дрины оно стало занимать площадь в 98,5 тыс. кв. км с населением 6,3 млн. человек, то есть примерно 40% территории довоенной Югославии, на которой проживало около 40% населения. Хорваты в марионеточном усташском государстве составляли половину населения, треть его были сербы, около 12% – мусульмане, а на остальных, включая немецкое национальное меньшинство, приходилось менее 7%.

15 июня 1941 года усташское правительство подписало протокол о присоединении "НГХ" к Тройственному пакту. Позднее оно было признано членами фашистского блока – Венгрией, Болгарией, Румынией и Словакией, а также Финляндией и франкистской Испанией. Вслед за Гитлером, начавшим "поход на Восток", "НГХ" объявило войну Советскому Союзу, в ноябре 1941 года присоединилось к антикоминтерновскому пакту, а позднее объявило войну Великобритании и США. Короче, оно было готово воевать со всем миром.

Летом 1941 года после распространения усташского господства на Боснию и Герцеговину, а также под впечатлением сообщений об успехах германских войск на Восточном фронте усташи развернули повсеместную травлю и уничтожение сербского населения. Последовали беспрецедентные по садизму и массовости расправы над мирными жителями. Усташи старались разжечь в хорватском народе чувства национальной и религиозной нетерпимости. С помощью воинствующих церковников они начали кампанию перекрещивания православных сербов в католическое вероисповедание. В предлагаемой книге читатель найдет леденящие душу описания преступлений усташей.

Ответом на зверства оккупантов и их марионеток стала освободительная борьба югославских народов. В июне – июле 1941 года движение Сопротивления под руководством Коммунистической партии Югославии (КПЮ) охватило и хорватские земли. Здесь возникли партизанские отряды и боевые группы. Первый бой партизан с усташами произошел в районе Лики, в селе Серб, 27 июня 1941 года. Этот день вошел в историю как День народного восстания в Хорватии и стал в послевоенный период национальным праздником Социалистической Республики Хорватии. В восстании приняли участие как сербы, так и хорваты. В октябре 1941 года по решению КПЮ был создан главный штаб народно-освободительных отрядов Хорватии, а также народные комитеты – политические органы освободительного движения и органы зарождавшейся народной власти.

Великосербские круги по-своему отреагировали на усташский террор. На территории "НГХ" появились четнические формирования, которые в ответ на усташские лозунги "очищения" Хорватии от сербского населения выступили с программой "очищения сербских земель" от хорватов и мусульман. Схватки четников с усташами были особенно яростными и кровопролитными в Восточной Боснии и Герцеговине. С обеих сторон они носили черты национально-религиозной войны. При этом четники не отставали от усташей, чиня зверские расправы над мирным населением хорватских и мусульманских деревень и городков.

Начало народно-освободительной борьбы резко изменило расстановку политических сил в "НГХ". Усташский режим, несмотря на поддержку оккупантов, не смог стабилизировать свое господство. Положение усугублялось разгоревшимся итало-германским соперничеством за влияние в "НГХ". Итальянские фашисты, крайне раздраженные "изменой" усташей, перебежавших под немецкую опеку, стали оказывать в своей оккупационной зоне поддержку четническим отрядам, а также заигрывать с буржуазными политическими группировками. Итогом был усиливавшийся развал экономики, свертывание промышленного производства и сырьевых отраслей (в частности, добычи бокситов), что чувствительно задело германские интересы.

В течение 1942 года центр народно-освободительной борьбы в Югославии переместился на территорию "НГХ". В боях с партизанами усташские части потерпели тяжелые поражения. От оккупантов и их пособников были освобождены обширные территории, где была установлена народная власть. 26-27 ноября в боснийском городе Бихаче состоялась первая сессия Антифашистского веча народного освобождения Югославии (АВНОЮ), которое конституировалось как высший политический орган народно-освободительного движения.

Значительная часть территории "НГХ" теперь находилась под контролем партизан и воинов НОАЮ. Отдельные области управлялись оккупантами – немецкими или итальянскими, уже не надеявшимися восстановить "порядок" с помощью усташей. Некоторые районы были захвачены четниками, сотрудничавшими с оккупантами в борьбе против партизан, но враждовавшими с усташами. Между соперничавшими группами усташей шла ожесточенная борьба за власть. Все это сопровождалось реорганизацией правительства, бессистемным перемещением отдельных должностных лиц, судорожными поисками выхода из кризисной ситуации. Результатом была лишь возраставшая неразбериха.

Будучи не в состоянии стабилизировать положение и наладить экономику, усташи с тем большей энергией направляли усилия на борьбу против мирного населения, продолжали проводить политику геноцида по отношению к сербам. Репрессии приняли такие формы и имели такие последствия, что стали вызывать недовольство даже среди нацистской оккупационной администрации. Германское командование, убедившись в неспособности усташей противостоять партизанскому движению, во все возраставшей мере принимало на себя функции по руководству вооруженными силами "НГХ". Стали формироваться части и соединения, состоявшие либо из фольксдойче (местных немцев), либо из хорватов под руководством немецких офицеров. Расширилось сотрудничество с четниками, окончательно ставшими на путь коллаборационизма. Потребовалась также и переброска на югославский театр военных действий частей вермахта из других стран Европы. Однако ни мобилизация всех сил, ни крупные военные операции против партизан под руководством германского командования не увенчались успехом.

Большое значение для развития событий на Балканах имела капитуляция фашистской Италии в сентябре 1943 года. Она дала мощный толчок дальнейшему национально-освободительному движению, югославские партизаны освободили обширные территории страны, захватили много оружия. Хотя немецким оккупантам удалось занять основные пункты в бывшей итальянской зоне оккупации, они не могли сдержать дальнейшего нарастания народно-освободительной борьбы.

Благодаря победам Советских Вооруженных Сил, военным и политическим успехам народно-освободительного движения 1943 год стал поворотным в развитии событий в Югославии.

Созданное фашистами "НГХ" агонизировало. В августе 1943 года верховное командование германских вооруженных сил поставило перед Гитлером вопрос о необходимости сместить Павелича и либо заменить усташское правительство новым режимом, опирающимся на "достойные доверия политические силы", либо ввести германское военное управление. Но Гитлер по политическим соображениям отверг эти предложения. Тем не менее к концу 1943 года германские советники взяли под свой контроль армию, полицию, экономику. Таким образом, "НГХ" потеряло даже видимость "независимости" и постепенно было сведено на уровень оккупированной территории.

29 ноября 1943 года на территории "НГХ" в городе Яйце состоялась вторая сессия АВНОЮ, которая приняла решение о преобразовании Антифашистского веча в высший законодательный и представительный орган Югославии, о строительстве на принципах демократии и федерации нового государства, в рамках которого предусматривалось создание Хорватской республики. К тому времени уже существовало Антифашистское вече народного освобождения Хорватии, созданное 13-14 июня 1943 года.

1944 год принес новые успехи: осенью Советские Вооруженные Силы, сокрушив южный фланг германских войск на Восточном фронте, приступили к освобождению балканских народов. Освобождение Югославии проходило в тесном боевом содружестве с югославской народно-освободительной армией.

Агонизирующий усташский режим, прежде чем исчезнуть вместе с породившими его оккупантами, причинил еще много страданий югославским народам. В последние месяцы и даже дни существования "НГХ" прокатилась новая волна репрессий, совершались массовые насилия, разбой. Потерявшие человеческий облик усташи, не надеясь на пощаду, вместе с германскими войсками ожесточенно оборонялись против наступающей Народно-освободительной армии Югославии. Усташи продолжали сопротивление даже после капитуляции гитлеровской Германии. Только 15 мая 1945 года, когда пушки молчали во всей Европе, югославские войска ликвидировали в районе Словенградца последнюю немецкоусташскую группировку, пытавшуюся пробиться на Запад, чтобы сдаться в плен англо-американским войскам.

Югославские народы понесли в годы второй мировой войны огромные потери: в стране погибло 1 млн. 706 тыс. человек, то есть каждый десятый житель. Из них более 800 тыс. жертв в "НГХ", где погиб каждый восьмой человек.

Образованная после войны Комиссия по расследованию преступлений оккупантов и их пособников собрала много документов, которые свидетельствуют о совершенных против югославских народов злодеяниях. Прошли многочисленные судебные процессы, вскрывшие бесчеловечность оккупационного режима. В частности, в Загребе состоялся суд над представителями католического клира и клерикально-усташскими элементами, морально и физически ответственными за геноцид против сербов, евреев и цыган на территории марионеточного "Независимого Государства Хорватии". Среди осужденных на этом процессе был и архиепископ Степинац.

Большинству усташской верхушки удалось бежать из страны и найти убежище за рубежом. Часть югославских военных преступников осела в США, некоторые – во франкистской Испании, в Аргентине и других латиноамериканских государствах. В 1946 году на них были заведены уголовные дела и составлены обвинительные заключения. Но требования югославских властей о выдаче военных преступников натолкнулись на непреодолимые трудности.

Предлагаемая читателям книга рассказывает о событиях 40-летней давности, но и сегодня история А. Артуковича, усташского "министра смерти", поучительна во многих отношениях. Она показывает, что преступления против человечества не подлежат забвению, к ним неприменим срок давности при привлечении к уголовной ответственности.

Доктор исторических наук В. К. Волков

ПО СЛЕДАМ ПРЕСТУПНИКА

Правда пробивает себе дорогу медленно, но неотвратимо. Это подтвердилось еще раз. Андрие Артукович вновь в Югославии. На этот раз для того, чтобы ответить за содеянное. Несмотря на свой преклонный возраст, «балканский палач», как его чаще всего называют газеты на Западе, должен предстать перед окружным судом Загреба и дать ответы на нелицеприятные вопросы. Данный судебный процесс выльется в еще один суд над бесчеловечным, предательским режимом, каким была усташская организация.

Предлагаемая вашему вниманию книга (первое ее издание вышло в Югославии в феврале 1985 года) появилась в продаже за день до начала суда над Андрием Артуковичем в Лос-Анджелесе. И сразу же эту книгу, своего рода обвинительный документ, постигла участь, которую трудно было предвидеть. По иронии судьбы ее пытались использовать в ходе суда в США над Артуковичем в качестве доказательства того, что его, мол, нельзя лишать свободы. Конечно же, такое абсурдное предложение не могло пройти, но данный ход весьма показателен.

Книгу можно было бы дополнить фактами, ставшими достоянием общественности на последнем судебном процессе над Артуковичем, длившемся в течение года. Но более полновесным дополнением к ней явится суд над Артуковичем в Загребе. Так что это лучше будет сделать после суда.

Усташское движение, к которому принадлежал преступник, еще долго будет привлекать к себе внимание. Прежде всего потому, что оно продолжает действовать за рубежом, меняя свои формы, приспосабливаясь к обстановке. Сейчас трудно сказать, в какой мере процесс над Артуковичем будет способствовать осуждению этого террористического движения в международном плане. Во всяком случае, выдача Артуковича – крупное поражение югославской эмиграции и большая победа нашего правосудия и политики в целом.

Вот уже тридцать четыре года длится противоборство органов правосудия, которое, по нашему глубокому убеждению, справедливо завершилось решением властей США о выдаче Андрия Артуковича Югославии, где он предстанет перед судом за многочисленные преступления, совершенные им в годы второй мировой войны. Бывший министр внутренних дел, затем министр юстиции и, наконец, председатель государственного Веча и хранитель государственной печати "Независимого Государства Хорватии" был одним из тех, кто сознательно осуществлял в Югославии невиданный геноцид, вписывавшийся в общую картину злодеяний фашизма во всем мире. Более того, в качестве одного из наиболее видных представителей усташского движения и правительства "Независимого Государства Хорватии" сам он мог послужить примером тому, чьи идеи он исповедовал, а именно – Гиммлеру.

Противоборство органов правосудия, о котором идет речь, началось в Америке еще в 1951 году в период широко развернувшейся "охоты на ведьм" и, как можно было ожидать, в течение многих лет не приносило никаких результатов. Американской общественности Андрие Артукович был представлен как последовательный борец против коммунизма, которому не может быть гарантирован справедливый суд в Югославии.

До настоящего времени, несмотря на возбуждение многочисленных уголовных дел, югославскому правосудию не выдан ни один из тридцати семи и по сей день проживающих в США – нашем союзнике периода второй мировой войны – крупных военных преступников, среди которых Андрие Артукович является, безусловно, крупнейшим. Точнее, с момента окончания второй мировой войны до сегодняшнего дня было выдано только восемь преступников. Гермина Браунштайнер-Райан, известная многочисленными чудовищными преступлениями, совершенными в концлагерях в Равенсбрюке и Майданеке, на протяжении нескольких десятилетий была единственной преступницей, выданной властями США.

Для двух человек, принимавших наиболее активное участие в выявлении и установлении личностей военных преступников на территории США, эта выдача закончилась неожиданно: Винсента Шкияно, бывшего прокурора США, и Энтони де Витто, его заместителя, окрестили "неисправимыми романтиками" и вынудили навсегда расстаться со своими постами.

Тем временем, помимо Артуковича, в США продолжали спокойно жить Черим Сообзоков, входивший в специальную бригаду СС, которая несет ответственность за уничтожение двух миллионов человек; епископ Валериан Трифа, руководитель фашистской "Железной гвардии", возглавивший акцию по уничтожению узников бухарестских тюрем; один из крупнейших военных преступников, действовавший на территории Восточной Европы, Николае Малакса, беззаботно проживший свою жизнь в Америке и скончавшийся там; Хория Сима, румынский преступник, беспрепятственно переселившийся в Испанию; Лайпейниекс, преступник из Литвы…

Однако проведенное Шкияно и де Витто расследование, несомненно, дало свои результаты. Некоторые американские газеты внесли большой вклад в формирование общественного мнения тем, что опубликовали бесспорные доказательства. Публицист Говард Блюм в книге "Разыскиваются!", ставшей в конце 70-х годов бестселлером и выдержавшей несколько изданий, описал деяния военных преступников, уделив особое внимание Артуковичу. Кроме преступников, Блюм перечислил в своей книге и тех, кто покровительствует им, и не побоялся подвергнуть себя опасности, назвав в их числе Никсона, Гувера, генерала Уильяма Роджерса и многих других, менее известных лиц.

Таким образом, можно утверждать, что американская общественность была достаточно хорошо осведомлена относительно личности Андрия Артуковича, а также характера претензий, предъявленных к нему Югославией.

Что же нового было в требовании Югославии о выдаче Андрия Артуковича, рассматривавшемся федеральным судом в Лос-Анджелесе? Об этом можно составить наиболее полное представление из ответа, данного в Скупщине СФРЮ в июне 1984 года, на вопрос делегата Батрича Иовановича. Представитель Союзного секретариата по вопросам юстиции и органов союзного управления д-р Гойко Проданич заявил следующее: "Правительство нашей страны впервые потребовало выдачи Артуковича в 1946 году от представителей союзных держав в Европе, но это обращение оказалось безрезультатным ввиду того, что, как было сказано, тогда не было известно местонахождение этого военного преступника. Когда в 1951 году было установлено, что Артукович находится в США, куда он прибыл в 1948 году под чужим именем, в компетентную судебную инстанцию США в соответствии с Конвенцией 1901 года о выдаче преступников было передано требование о его выдаче. В этом требовании указывалось, что А. Артукович разыскивается ввиду совершения тяжких преступлений, выражавшихся в уничтожении людей.

15 января 1959 года компетентный американский суд отклонил наше требование о выдаче, мотивируя свой отказ отсутствием аргументов, подтверждающих наличие веских доказательств совершения Артуковичем каких бы то ни было из приведенных в требовании о выдаче злодеяний, а также тем, что инкриминируемые ему преступления носят политический характер.

Ввиду этого американскому правительству был вручен меморандум, в котором было обращено внимание на все те места в упомянутом решении, которые свидетельствуют о непоследовательности, необоснованности и беспринципности этого решения.

Меморандум был передан государственному департаменту США в I960 г. При этом было подчеркнуто, что правительство ФНРЮ (c 1963 года – Социалистическая Федеративная Республика Югославия (СФРЮ) имеет право рассчитывать на то, что Артукович, как злостный военный преступник, будет выдворен из США.

Вопрос о выдаче Артуковича вновь был поднят во время пребывания в 1977 году в нашей стране с целью изучения нашего опыта делегации юридического комитета палаты представителей конгресса США. Этот визит состоялся по инициативе этого комитета, который предложил обменяться мнениями с соответствующими югославскими органами, в том числе и по вопросу военных преступников, проживающих в США. Американские конгрессмены признали, что дело Артуковича является весьма серьезным вопросом и что принятое ранее решение следует пересмотреть.

Для обсуждения дела Артуковича Югославию в 1983 году посетила делегация министерства юстиции США во главе с заместителем министра. С ее стороны было подчеркнуто, что министерство юстиции намеревается вновь вернуться к рассмотрению вопроса о выдаче Андрия Артуковича. Было заявлено, что позиция по вопросу военных преступников, проживающих в США, существенно изменилась, особенно после принятия поправки к иммиграционному закону в 1978 г. по сравнению с тем периодом, когда было принято отрицательное решение в связи с предыдущим югославским требованием о его выдаче.

При министерстве юстиции в 1979 году было создано специальное бюро для решения проблемы военных преступников. Это бюро провело необходимое расследование, на основании которого пришло к выводу, что Артукович является самым злостным военным преступником, проживающим на территории США.

Представители министерства юстиции США предложили, чтобы югославская сторона не настаивала на удовлетворении предыдущего требования, которое было отвергнуто, а направила новое требование о выдаче Артуковича. Они заявили о готовности предоставить услуги специалистов министерства юстиции США при подготовке нового требования о выдаче и подборе доказательств с учетом критериев и практики американских судебных органов.

Было достигнуто понимание, что для направления нового требования о выдаче Андрия Артуковича каких-либо формальных юридических препятствий не имеется. Вопрос об этом рассматривался на заседании Союзного исполнительного веча 5 декабря 1983 года, а также на заседании Президиума СФРЮ 14 декабря 1983 года. Было решено направить новое требование о выдаче Андрия Артуковича.

Союзный секретариат по вопросам юстиции и органов союзного управления начал работу по подбору доказательств для включения в новое требование о выдаче. В марте 1984 года в Югославию прибыли представители министерства юстиции США с целью оказания содействия при подготовке нового требования о выдаче и подборе документов, необходимых для предъявления суду в Соединенных Штатах Америки.

Американские представители предложили вновь заслушать свидетелей, уже давших ранее показания, а также новых свидетелей, располагающих доказательствами преступной деятельности Андрия Артуковича.

С этой целью органы внутренних дел провели работу по выявлению всех ранее опрошенных свидетелей. Все те, кто живы и в состоянии давать показания, были вновь заслушаны в Загребе, Сараево, Мостаре, СремскаМитровице, Белграде и еще ряде городов.

Обвинение, выдвинутое против Артуковича в 1951 году, которым ему вменялось в вину совершение уголовных преступлений, квалифицируемых как убийства, было приведено в соответствие с новым законодательством СФРЮ, так что теперь Артукович обвинялся в совершении уголовно наказуемых военных преступлений против гражданского населения. Было составлено новое требование о выдаче, обширная документация была переведена на английский язык.

Требование о выдаче Артуковича вместе с необходимой документацией передали американским властям в июле 1984 года.

Хотя данные делегатам Скупщины СФРЮ разъяснения и отличались оптимистической тональностью, нельзя не учитывать, что круги, ранее защищавшие Артуковича, продолжали придерживаться своей прежней линии. Это относилось прежде всего к католическому обществу "Рыцари Колумба", которое как в финансовом, так и в пропагандистском отношении действовало весьма успешно. Это общество является вторым по величине католическим обществом США. По состоянию на 1977 год оно контролировало капитал в сумме миллион долларов. Его ежемесячный журнал "Колумбия" читают католики всего мира, он в состоянии мобилизовать их по любому вопросу. Так, например, в защиту Артуковича во время предыдущих судебных разбирательств выступили и кардинал Манинг, и кардинал Спелман, заодно с ними и отец Рос, приходский священник из Сэрфсайда, городка, где жил Артукович, которые неоднократно клятвенно заверяли американскую общественность в том, что Артукович – смиренный, многострадальный человек, очень набожный, ведущий скромный образ жизни, которого безжалостно преследуют, хотя он всего лишь "мелкая рыбешка".

Корни такой заботы католического духовенства уходят вглубь предшествующих лет, имевших важное значение в карьере Андрия Артуковича и развитии усташского движения. Прежде всего это были годы тесного сотрудничества накануне и в период второй мировой войны, а затем на заключительном ее этапе, когда не только Артукович, но и остальные усташские преступники пытались уйти от возмездия в значительной мере при содействии весьма влиятельных деятелей католического клира.

Но несмотря ни на что, югославское требование было в конце концов удовлетворено, и Артукович предстанет перед судом народа.

БЕГСТВО

Решение об отступлении или, вернее, бегстве, было принято усташским правительством 5 мая 1945 года. Всего двумя днями ранее Павелич и Артукович подписали Закон о равноправии граждан «Независимого Государства Хорватии» независимо от расовой принадлежности. Они пошли на это после того, как на основании ими же изданных законов уже было уничтожено около 900 тыс. мужчин, женщин и детей.

Не упуская из виду ни малейшей детали, Павелич приказывает ликвидировать своих вчерашних соратников: усташей Младена Лорковича и Анте Вокича, лидеров хорватской крестьянской партии (ХКП) Иванко и Людевита Томашича, а также десять офицеров хорватского домобранства (так называлась регулярная армия "Независимого Государства Хорватии", созданная 11 апреля 1941 года. В состав вооруженных сил "НГХ" входили также жандармерия и усташские военные формирования). С Артуковичем же, который был в самых близких отношениях и с ним, не случилось ничего.

На следующий день, в день "отступления", было принято решение спрятать в надежном месте дипломатический архив, передав его архиепископу Алойзию Степинацу (Алойзие Степинац – загребский архиепископ, военный преступник. Один из духовных отцов усташского геноцида против других народов, идеолог "перекрещивания" православных сербов в католическую веру. Выученик иезуитского коллегиума "Германикум" в Риме. Ярый хорватский националист и антикоммунист. Будучи верховным главой католической церкви в "НГХ", стремился неразрывно связать судьбы католического клира и усташского режима. После войны осужден на 16 лет тюремного заключения, из которых отбыл 5 лет в тюрьме, а затем был интернирован в родной город Крашич, где умер в 1960 году от лейкемии), поскольку усташи даже в этот момент надеялись на скорое возвращение с помощью английских и американских войск.

Из Загреба им пришлось удирать сломя голову, так как югославская армия была уже на подступах к городу. Тем не менее усташский министр Пук, ведавший государственным банком, нашел время, чтобы вместе с доверенными людьми вывезти из хорватского государственного банка всю валюту, золото и драгоценности. Грабеж был основательным. Из сейфов было изъято:

– 202701,28 граммов золота в слитках,

– 11 993,50 золотых монет – наполеонов, дукатов, турецких лир и др.,

– 2378 граммов золота в пластинах,

– валюты на сумму в несколько миллиардов кун (куна – денежная единица в Хорватии в 1941-1945 годах) и бриллиантов разной величины общим весом в 1715,89 каратов, приобретенных для Анте Павелича на средства из государственной казны.

Андрие Артукович не стал дожидаться развития событий. Председатель государственного Веча – именно этот пост он тогда занимал – исчез уже 5 мая, оставив записку с уведомлением о том, что он уехал вместе с членами правительства.

Представляет интерес следующая выдержка из дневника секретаря папского легата Джузеппе Рамиро Марконе: "Огромное, необычайное волнение в городе! Везде автомобили, грузовики, мотоциклы, телеги. Просто невероятно! Все бегут! В 16 часов уехал поглавник вместе с правительством. Удрал и сараевский архиепископ Шарич…"

Отступление началось 6 мая. Если же принять во внимание прощальную записку Артуковича, то существовало несколько правительств, так как он скрылся днем ранее вместе с "членами правительства".

Но никто из министров и других ответственных лиц усташской организации не забыл в этой спешке свою часть награбленного, которое Пук делил целый день в соответствии с ранее составленным списком. Артукович тоже фигурировал в этом списке, хотя так никогда и не удалось установить, сколько ему досталось. Факты свидетельствуют о том, что по списку он получил лишь небольшую часть драгоценностей по сравнению с теми, что он вывез ранее, спрятав награбленное в надежном месте, что неоднократно подтверждал усташ Анте Година.

Все, что усташи не смогли увезти (золото и 2000 кг серебра), было упаковано в 36 ящиков и укрыто в склепе под алтарем францисканской церкви на Каптоле (Каптол – историческая часть Загреба и одноименная площадь на которой стоит кафедральный собор. В расширительном смысле "каптол" – обозначение католического епископата в Хорватии).

Эта церковь должна была стать надежным хранилищем награбленного в Хорватии богатства до возвращения усташей или до тех пор, пока не будет принято решение о том, чтобы использовать его на благие цели – на нужды "организации".

Таким образом, те, кто еще вчера, движимые зоологической ненавистью, решали вопросы жизни и смерти сотен тысяч мужчин, женщин и детей, бежали из распавшегося "Независимого Государства Хорватии" в Австрию вместе с теми, кому они до сих пор служили. Здесь расходятся пути тесно связанных между собой в течение многих лет преступников, злодеяния которых не могут сравниться ни с чем в памяти народов нашей страны. Артукович оказался в английской зоне оккупации, в монастыре близ Бад Ишл в окрестностях Линца, Павелич же по подложным документам на имя Рамиреса пробрался в американскую зону. И тот и другой вели довольно свободный образ жизни.

Будучи обманут своим генералом Мошковым, вывезшим из монастыря в Фольсберке четырнадцать ящиков золота, Павелич отправляется в Рим, чтобы свести с ним счеты и вернуть свою часть награбленного. Но эта затея сорвалась, поскольку Мошков был выдан нашим властям.

Еще в первом документе ООН о поимке и задержании главных преступников, принятом в далеком 1946 году, фигурировали фамилии Павелича, Артуковича, Кватерника, Лубурича…

Артукович был арестован английскими военными властями. Бывшего министра допрашивали в течение двух месяцев в лагере в районе Шпиталь-Драу. После этого его по непонятным причинам отпустили. Соблюдая известную осторожность, с учетом прежде всего близости границы с Югославией, он продолжал жить в упомянутом монастыре. Но в то время уже функционировал канал, посредством которого военные преступники из Европы переправлялись главным образом в Южную Америку. Именно эти связи использовал при бегстве и Артукович, правда, в силу определенных причин обставленном довольно своеобразно, о чем будет сказано ниже.

Одним из главных перевалочных пунктов была церковь св. Иеронима в Риме. Еще до войны она была местом сборищ усташей, а в период оккупации Югославии стала официальным центром клерикально-усташской пропаганды за рубежом. В церкви св. Иеронима под руководством усташа И. Маджерца ежегодно, 10 апреля, отмечалась годовщина провозглашения "Независимого Государства Хорватии", а 13 июня – именины Анте Павелича. В эти дни вывешивался усташский флаг.

Мозговой центр организации, помогавшей военным преступникам скрываться, возглавлял священник Крунослав Драганович, дом которого на улице Святого духа в Риме был тем местом, куда сходились все нити и где разрабатывались различные планы. Кроме него, в церкви св. Иеронима этим же занималась группа бежавших из Югославии католических священников, среди которых были и военные преступники. Можно назвать таких господ, как Карл Месич, дон Илия Томас, приходский священник из местечка Клепци возле Чаплины, являвшийся усташским представителем в этой части Герцеговины, патер Тадез Кошур и др.

Секретные документы американской разведывательной службы свидетельствуют о том, что в Австрии был создан пункт под номером 430, поддерживавший прямую связь с центром в Риме, деятельность которого направлял священник Крунослав Драганович – военный преступник, руководитель ватиканского агентства по переселению лиц, не имеющих паспортов. В этих документах признается, в частности, что Драганович "известен как фашист, зарегистрирован как военный преступник, поддерживающий контакты с южноамериканскими дипломатами, занимающимися сомнительной деятельностью…". Согласно этим источникам, Драганович получал от американских спецслужб за каждого переправленного из Европы преступника по 1300 долларов.

Канал, созданный Драгановичем для переброски из Европы военных преступников, в разведывательных кругах был известен под названием "крысиная линия".

Британский разведчик Стивен Клиссолд, работавший в одном из отделений британской разведывательной службы, занимавшихся беженцами, подробно описывает деятельность ватиканского центра, которым руководил Драганович. Он, в частности, свидетельствует, что до марта 1947 года югославское правительство направило союзникам список 936 подлежащих выдаче военных преступников, однако союзники решили удовлетворить югославские требования только в 77 случаях. К началу 1948 года список югославского правительства увеличился до 1800 человек, из которых 400 преступников находились в Австрии и Германии, в секторе, контролируемом Великобританией. Однако британское правительство согласилось передать Югославии только 58 военных преступников.

Новейшее подтверждение той роли, которую играл священник Драганович, поступило из Лиона, с судебного процесса над Клаусом Барбье – "лионским мясником", который, объясняя, каким образом он покинул Европу, заявил, что ему в этом помог священник Драганович.

Чтобы до конца была ясна роль в этих делах Драгановича, следует иметь в виду, что в духовных учебных заведениях Ватикана готовились миссионеры для работы в Югославии, причем особое внимание в период между двумя мировыми войнами уделялось лицам, отличавшимся хорватским шовинизмом.

Теперь вполне определенно можно говорить о результатах деятельности этой группы воспитанников Ватикана, если принять во внимание, что в их числе были известные члены усташской организации: Степинац, Беркович и Губерина, Сакач и Юрич, а также Драганович и Камбер.

Чтобы составить полное представление о деятельности Крунослава Драгановича – боснийского католического священника, необходимо напомнить, что, занимаясь средневековой проблематикой – отношениями между католичеством и православием в южнославянских землях,– он написал докторскую диссертацию на тему "Массовый переход католиков в "православие" в период турецкого владычества в районах проживания населения" говорящего на хорватском языке". Опубликованная в официальном органе Восточного института, она получила весьма высокие оценки и похвальные отзывы, прошла апробацию Ватикана. Конечно, само по себе это не имело бы особого значения, если бы тем самым его работа не приобрела директивный характер. Иными словами, это означало, что следует сделать все возможное, чтобы обеспечить обратный массовый переход в "веру своих отцов". Такая тенденция особенно проявилась после создания "Независимого Государства Хорватии", когда перекрещивание православных становится программой государства и церкви. Чем все это кончилось – хорошо известно.

В церкви св. Иеронима в Риме одно время скрывался Анте Павелич, а именно – до 1948 года. Изменив свою внешность, имея на руках фальшивый паспорт на имя священника Пала Араноиса, он бежал в Аргентину.

Однако скрыться надолго ему не удалось. Спустя несколько лет какой-то неизвестный (чье имя до сих пор не удалось установить) совершил покушение на А. Павелича на одной из улиц Буэнос-Айреса. Через три года он умер в Мадриде от ран, полученных в результате этого покушения. Близкий соратник Артуковича – Эуген-Дидо Кватерник – погиб якобы в автомобильной катастрофе в Аргентине в 1962 году. Макс Лубурич, палач концентрационного лагеря в Ясеноваце, был убит в Испании. В результате число преступников, которым удалось избежать кары, сузилось до сравнительно небольшого круга лиц, в числе которых был и Андрие Артукович.

Из монастыря в Бад Ишл при помощи церкви св. Иеронима он переправился в Швейцарию через Инсбрук, где находился еще один закоренелый усташ, священник, брат Берто Драгичевич, начальник усташской полиции в Герцеговине. В Женеве Артукович находит укрытие в католическом монастыре. Под новой фамилией и именем – Алойзие Анич, располагая соответствующими документами, полученными с помощью клерикальных кругов и с ведома министра юстиции Швейцарии, он вместе с женой Анной-Марией и дочерьми-близнецами Вишней и Зорицей в июле 1947 года выезжает в Ирландию. А. Артукович, будучи военным преступником крупного калибра, проделал, несомненно, необычный для того времени путь. Однако это становится вполне объяснимым, если иметь в виду тех, кто оказывал содействие в организации побега, а также заинтересованность, проявленную к Артуковичу западными разведывательными службами.

Не чувствуя каких-либо угрызений совести по поводу своего прошлого и нисколько не беспокоясь за свое будущее, он предоставил решение всех вопросов своим новым хозяевам. Наступали иные времена – то был канун приближавшейся "холодной войны".

Кроме того, Артукович имел основания испытывать радость: в Ирландии у него родился сын Радослав.

АМЕРИКА

В июле 1948 года истек срок документов, полученных Артуковичем в Швейцарии, но это уже не являлось проблемой, он получил новые документы и въездную визу в США. В результате количество наиболее злостных военных преступников, легально нашедших к тому времени убежище в США, достигает пятидесяти шести.

Артукович с семьей прибывает в Лос-Анджелес. Там его с радостью встречает старший брат Джон Артукович, который поселился в Соединенных Штатах еще перед первой мировой войной и возглавил "П. и Дж. Артукович констракшн компани" в Питтсбурге. Для брата он приобрел дом в Сэрфсайде – тихом месте на побережье. Вскоре Андрие стал работать бухгалтером в компании своего брата, а Анна-Мария – медсестрой в одной из больниц города. Началась новая жизнь вдали от европейского ада, и казалось маловероятным, что наступит день, когда его, теперь Алойзия Анича, привлекут к ответственности. Андрие Артукович настолько почувствовал себя в безопасности, что включил в телефонный справочник Лонг-Бича свою настоящую фамилию. Теперь номер его телефона не составлял тайны.

СУД

Однако произошло все же то, чего он меньше всего, по-видимому, ожидал. Местонахождение Артуковича было обнаружено, и все калифорнийские газеты в 1951 году поместили статьи под заголовками «Красные требуют выдачи человека из Сэрфсайда». Эта во многом симптоматичная манера информирования общественности как бы предвосхищала возможное решение американских органов правосудия. Но Артукович вынужден был предстать перед судом ввиду предъявленного Федеративной Народной Республикой Югославией (ФНРЮ) требования о выдаче его как военного преступника и непосредственного виновника гибели сотен тысяч людей, в том числе женщин и детей.

Заслуга в обнаружении места пребывания Андрия Артуковича принадлежит югославским эмигрантам. Они неоднократно оказывали содействие в поиске военных преступников из Югославии в других частях мира. Без их помощи было бы очень трудно, а порой и невозможно заполучить необходимые сведения. В Лос-Анджелесе в пятидесятые годы, к несчастью для Артуковича, проживало постоянно около семи тысяч выходцев из Югославии.

Начался процесс, который продлился целых восемь лет. Вначале он проходил обнадеживающе для стороны, требовавшей выдачи Артуковича. Однако впоследствии обстановка изменилась, и суд все больше склонялся на сторону Артуковича и его защитников.

Спокойная жизнь бухгалтера, поселившегося в солидном особняке и ежедневно отправлявшегося утром на службу и возвращавшегося вечером домой, оборвалась, и имя Артуковича вновь попало на первые полосы газет. Привыкший к известности – в прошлом он в течение ряда лет занимался охотой на невинных людей и мог делать все, что хотел,– Артукович не очень расстроился из-за нового поворота событий.

Обосновавшись в те дни в номере гостиницы "Беверли Хилтон" в Лос-Анджелесе, Андрие Артукович вместе со своими адвокатами готовил сценарий защиты. Всего несколькими днями раньше им не удалось отклонить требование о выдаче. То было лишь одно из сражений, правда, проигранное, которое в то время так много обещало…

Первым делом адвокаты Артуковича попытались добиться признания того факта, что их подопечный прибыл в США под фамилией Алойзия Анича в качестве перемещенного лица в соответствии с законом, принятым с целью предоставить возможность людям, преследовавшимся нацистами по религиозным или политическим мотивам, поселиться в США.

Заслушав показания свидетелей, иммиграционная служба 14 октября 1951 года все же приняла решение об отклонении просьбы Артуковича. Однако и этот ход был весьма полезным, что было ясно и тогда, а позже нашло свое подтверждение. Так, наблюдатели были уверены, что положение Артуковича не сможет усугубить никакое скоропалительное решение, поскольку все свидетели, давшие показания иммиграционной службе в пользу Артуковича, являлись агентами ФБР.

На некоторых этот факт произвел удручающее впечатление, поскольку за десять лет до этого суда та же самая организация – ФБР – завела досье на Джона Артуковича, предпринимателя из Питтсбурга, проявив интерес к его связям с фашистскими и усташскими агентами в США, а также его членству в многочисленных комитетах борьбы за независимость Хорватии. По убеждению и свидетельству многих авторов, занимавшихся изучением этого дела и написавших многочисленные статьи в газетах, а также книги, братья Артуковичи стали участниками новой, "холодной войны" против коммунизма.

По всей вероятности, сотрудничество началось еще до окончания второй мировой войны, поэтому будет интересно узнать, какие события имели место в лагере Шпиталь-Драу, а также в Ирландии. Не подлежит сомнению тот факт, что американская разведка, проводившая операции в Югославии, руководствовалась в своей деятельности страхом перед коммунизмом, а не перед находившимся накануне краха фашизмом. Поэтому Управление стратегических служб – предшественник ЦРУ – неожиданно отказалось от услуг ранее завербованных югославов, опасаясь их симпатий к Тито и новой власти, а его новыми агентами стали бывшие враги.

Перед адвокатами Артуковича стояла довольно простая задача: надо было продолжать поддерживать созданный Артуковичем образ борца против коммунизма, обреченного на горькое изгнание и скромный образ жизни, что в то время в Южной Калифорнии, да и в значительной части Америки, было лучшим способом защиты. Именно в таком ключе была проведена пресс-конференция в гостинице "Беверли Хилтон", участники которой заранее распределили между собой роли. Присутствовавшие на ней журналисты отмечали, что Артукович выступал на ней в роли бухгалтера, которая устраивала его больше, нежели роль преступника, на совести которого сотни тысяч невинных жертв.

Ничуть не смущаясь, преступник рассказывал о своей деятельности в правительстве "Независимого Государства Хорватии", утверждая, что он никогда никого не убивал, никогда и никому не отдавал распоряжений о совершении хотя бы одного убийства. Он признал тот факт, что был министром внутренних дел, подчеркнув при этом, что не имел никаких полномочий, а затем поведал несколько печальных историй, стремясь угодить вкусам большинства присутствовавших.

Артукович продолжил спектакль, утверждая, что обвинения в его адрес мотивированы политическими соображениями, представляя себя человеком, лишенным покоя и родины, последовательным борцом против коммунизма.

Пресс-конференция, в ходе которой журналистам было запрещено задавать вопросы, закончилась. Артукович и его адвокаты могли торжествовать: поскольку генеральная репетиция прошла с таким успехом, Артукович может и далее придерживаться той же тактики, отвечать на вопросы теми же словами, что и на прессконференции, отвергая все обвинения. Спустя несколько дней он именно так и вел себя на допросе в связи с требованием о выдаче. И этого было достаточно, чтобы об Артуковиче стали говорить не как о главаре усташей и преступнике, а как об антикоммунисте.

Считая, что нужно предпринять какие-то шаги, наш посол в США Владимир Попович распорядился, чтобы югославский консул в Лос-Анджелесе выдвинул против Андрия Артуковича обвинение в массовых убийствах людей. Артукович обвинялся в убийстве 1239 людей, в том числе 58 детей, 47 православных священников, 48 раввинов и певчих синагог.

По этому обвинению Артуковича арестовали. В течение следующих 14 дней он находился в тюрьме. Ему было отказано в освобождении под денежный залог.

Пока Артукович находился в тюрьме в ожидании итогов судебного разбирательства, группа его адвокатов, усиленная Робертом Рейнольдсом, адвокатом из Вашингтона, готовилась к защите. Их профессиональное мастерство, а также благосклонность суда свели на нет содержание тринадцати страниц обвинения. Судебное разбирательство велось вокруг несущественных деталей, игнорировались обязательства, вытекающие из Устава ООН, из решений Нюрнбергского процесса, из всех законоположений, соблюдение которых справедливо можно было считать делом долга и чести органов правосудия.

ЗАЩИТНИК N 1

Адвокат Роберт Рейнольдс с самого начала пытался морализировать, представить деяния подсудимого как нарушение этических норм, время от времени задавал вопросы в благосклонном, слегка покровительственном тоне, говорил о несправедливости по отношению к Артуковичу – жертве коммунистических махинаций. Словом, с помощью Рейнольдса Артукович постепенно превратился в американца, в совсем другую личность – хорошего знакомого среди старых приятелей.

Рейнольдс не уставал в течение последующих восьми лет твердить:

– Все это представляет собой лишь коммунистический заговор против Артуковича! Потому что он всю жизнь боролся с "ними". "Они" (коммунисты) против всего того, за что выступал он… Несчастные усташи, даже когда находились у власти, были лишь безответными овцами и даже тогда не могли ничего подобного совершить. Нацисты ввели в Хорватию свои армии, а эти бедняги должны были выполнять то, что им приказывали.

Так, ничуть не смущаясь, авторитетно заявлял первый адвокат, Роберт Рейнольдс, производя впечатление человека, уверенного в том, что он говорит. Однако это всего лишь казалось. В действительности он хорошо знал суровые иммиграционные законы и изо всех сил старался не допустить депортации Артуковича.

Уверовав в выдуманную им версию, Рейнольдс без тени смущения говорил о своем подзащитном:

– Я очень хорошо его знаю. По-моему, он приятный, тихий человек, очень религиозная личность… Утверждения о том, что Артукович был замешан в убийстве короля Александра, превратили его в свое время в глазах хорватов в мученика. Его назначили на пост министра в правительстве Павелича в качестве "почетного члена", сделав своеобразную уступку народу… Я думаю и даже убежден, что его использовали как орудие. Посмотрите, ведь его перемещали с одной должности на другую: сначала он был министром внутренних дел, затем министром юстиции, потом председателем верховного суда. Некоторые считают, что его перемещали столько раз потому, что он держал себя безбоязненно…

Отвечая на обвинения в том, что адвокаты Артуковича получили огромные суммы в качестве вознаграждения за его защиту, Рейнольдс, прикидываясь неискушенным человеком, утверждал:

– Я не знаю, как это получилось. Ко мне попало дело о выдаче одного из перемещенных лиц, и на этот проклятый случай я затратил много лет работы. Я тоже читал где-то, что одному видному адвокату из Вашингтона заплатили 100 тыс. долларов за защиту этого клиента. А я ведь даже не считаюсь видным!

О том, что Рейнольдс, защищая Артуковича, был готов на все, красноречиво свидетельствует следующая его реплика относительно уничтожения евреев в "НГХ":

– Это абсурд! В Югославии ведь никогда не было много евреев! Это была очень бедная страна, которая не привлекала внимания бизнесменов. А еврейский народ – это деловой, очень деловой народ.

ЗАЩИТНИК N 2

Второй адвокат Артуковичапо происхождению югослав. Винсент Арнерич из Лос-Анджелеса, консерватор, очень ловкий юрист, особенно в части, касающейся выискивания лазеек в законодательстве.

Говоря об Андрии Артуковиче, он пускал в ход эмоции:

– Мы с Эндрю из одной страны. Я родился в США, но родители мои являются выходцами из Югославии. Католическая церковь и общество "Рыцари Колумба" выделили определенную сумму на защиту Андрия Артуковича… Но основную часть средств внесли независимые люди, друзья семьи Артуковичей. Разговоры же о том, что речь идет об огромной сумме, предназначенной для защиты Артуковича, это выдумки репортеров, которых данное дело вывело из состояния равновесия. Что же касается югославских свидетельских показаний по делу Эндрю, то им грош цена в базарный день…

ЗАЩИТНИК N 3

Третьим представителем защиты Андрия Артуковича был бывший калифорнийский адвокат, впоследствии судья верховного суда в Лос-Анджелесе, Эдвард О'Коннор. Во время последней войны он занимался проблемами японцев и немцев, подлежащих депортации и интернированию. С 1933 по 1939 год О'Коннор работал адвокатом при министерстве юстиции. Как утверждали, именно благодаря тому, что О'Коннор занимал этот пост, его пригласили в качестве защитника Андрия Артуковича.

Вспоминая свое участие в защите Артуковича, О'Коннор говорил:

– Они (Югославия) должны были доказать все свои обвинения.

О своем подзащитном он отзывался весьма похвально:

– Он адвокат. А там, в Хорватии, он был лидером. Вернее, он был одним из лидеров. В самом деле, он очень душевный, интеллигентный, приятный в разговоре человек. Кроме того, он хорошо осведомлен обо всех деталях.

Некоторые считают, что это последнее замечание О'Коннора только подтверждает имеющиеся данные. Именно тем, что Артукович "был хорошо осведомлен обо всех деталях", он и заслужил внимание и покровительство со стороны спецслужб США.

"Андрие Артукович – бедный человек!" – твердила, а по существу маневрировала, пытаясь убедить в этом суд, тройка адвокатов – Роберт Рейнольдс, Винсент Арнерич и Эдвард О'Коннор. Это в одинаковой мере адресовалось обоим правительствам, имевшим отношение к "делу Артуковича". Если Артукович действительно беден, то тогда правительство США должно будет оплатить все расходы по ведению следствия, по допросу свидетелей обеих сторон – обвиняемой и обвинителя. А объявленный список свидетелей был внушительным, в нем были представители из разных стран мира: США, Испании, Португалии, Франции, Англии, Аргентины, Югославии… Среди свидетелей защиты, наряду с другими, фигурировала и фамилия архиепископа Степинаца, который находился в то время в югославской тюрьме по обвинению в сотрудничестве с усташами.

Эти разговоры об оплате расходов велись в соответствии с хорошо продуманным планом, рассчитанным на то, чтобы уклониться от тех вопросов, которые непосредственно способствовали выяснению виновности или невиновности А. Артуковича.

Другим приемом адвокатов, призванным отвести требование о выдаче Артуковича, было следующее утверждение: соглашение между США и Королевством Сербией от 1901 года, на основании которого Югославия требует выдачи Артуковича, не имеет юридической силы, так как Королевство Сербия больше не существует!

Этот "спорный" межгосударственный документ называется "Соглашение о выдаче преступников, заключенное между Королевством Сербией и Соединенными Штатами Америки 12/25 октября 1901 года", в статье 2 которого говорится:

"…Выдача будет производиться за следующие преступления:

1. Убийства, имея в виду злостное убийство, убийство родителей, убийство детей и отравление; попытка убийства; обычное убийство, если оно является предумышленным.

2. Поджоги.

3. Разбой, под которым подразумевается злонамеренное и насильственное изъятие денег или имущества у отдельных лиц посредством принуждения или запугивания…".

Судьей на этом процессе был Пирсон Холл, о котором в то время сложилось мнение как о «демократе, интересующемся политикой». А в Калифорнии 50-х годов быть антикоммунистом значило стоять на правильных, перспективных позициях. Заслушав показания обеих сторон, он предложил их представителям в ближайшее время представить убедительные доказательства действенности упомянутого Соглашения между Королевством Сербией и Соединенными Штатами Америки. Вместе с тем он не скрывал, что личность обвиняемого произвела на него большое впечатление.

– Меня тронула откровенность, порядочность обвиняемого,– сказал судья в конце процесса, устанавливая сумму в 50 тыс. долларов в качестве залога за освобождение Артуковича из тюремного заключения.

Против этого решения судьи решительно выступил адвокат Рональд Уокер, представлявший интересы Югославии. При этом он зачитал телеграмму югославского посла в Вашингтоне, в которой обращалось внимание на оскорбительный характер того, что ставится под вопрос право Югославии на удовлетворение требования о выдаче крупного военного преступника.

Артукович мог торжествовать. И он не скрывал своей радости по поводу успешно закончившегося для него процесса. Приветствуя поднятием руки присутствовавших на процессе своих сторонников, Артукович сказал: "Истина должна была победить".

Его выпустили на свободу под залог. Артукович, сопровождаемый членами семьи и родственниками, покинул зал суда.

Большой группе журналистов растроганный Артукович заявил: "Это не только моя победа, это прежде всего победа американского правосудия. Я благодарен богу за это!"

И радостно улыбаясь, он не удержался от антикоммунистического выпада: "Вы не можете себе представить, что означает это решение суда для угнетаемых людей, проживающих за пределами этой страны… Это и их победа".

После этого судье Холлу понадобилось целых девять месяцев, чтобы оценить, оказали ли влияние "политические и другие важные изменения в Королевстве Сербии в 1901 году, впоследствии в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, а затем в Федеративной Народной Республике Югославии на юридическую силу заключенных между двумя странами соглашений. Когда же он 14 июля 1952 года вынес, наконец, свое решение, то оказалось, что "Соглашение о выдаче преступников" утратило свою силу. По его словам, "соглашения о выдаче преступников между Соединенными Штатами Америки и Федеративной Республикой Югославией не существует".

То была битва за время. Шли месяцы. Прошло целых два года. Но в 1954 году окружной суд всетаки принял по жалобе югославского правительства следующее решение: "Соглашение о выдаче преступников между Соединенными Штатами Америки и Сербией от 1901 года существует, действует и может применяться…"

Это решение окружного суда как первой инстанции утвердил и верховный суд, в результате чего оно вступило в силу. Артуковичу пришлось снова сесть на скамью подсудимых и предстать перед тем же судьей. Поскольку у него были те же адвокаты, то и методы их защиты были прежними. Только теперь их ухищрения строились не вокруг вопроса о том, является ли действительным или недействительным "Соглашение о выдаче преступников", а вокруг статьи 6 Соглашения, в которой указывалось, что "сбежавший преступник не будет выдан, если обвинение в его адрес носит политический характер".

Статья давала Артуковичу шанс уйти от возмездия. Защита это прекрасно понимала, тем более что она пользовалась исключительной благосклонностью вершителя правосудия.

"Обвинение нашего подзащитного в совершении убийства 1239 человек, которое приписывается ему, как министру внутренних дел, носит политический характер. Ввиду этого Андрие Артукович является политическим эмигрантом",– хладнокровно твердил от имени защиты адвокат Роберт Рейнольдс.

Судья Холл не смог ничего возразить против такого "доказательства". А газеты Лонг-Бича поспешили сообщить, что "Артукович одержал победу в битве".

Все началось сначала. На этот раз судебная волокита продолжалась три года. И вновь верховный суд в сентябре 1957 года вынес решение о пересмотре дела. Семь из девяти присяжных заседателей проголосовали за то, что Артукович должен ответить за совершенные преступления, так как "обвинения не носят политического характера".

Американская пресса с готовностью опубликовала новое заявление Артуковича:

– Я никогда не думал, что такое может произойти в этой прекрасной стране. Меня преследовали и подвергали тюремному заключению немцы, сербы, югославы и другие. Но то была Европа. Трудно было представить себе, что и здесь человека может постигнуть что-либо подобное…

Нечто подобное "постигло" Артуковича и здесь. Правда, на это ушло довольно продолжительное время с того момента, когда стало известно, что он пытался уйти от возмездия за свои преступления, скрывшись в Калифорнии, когда было установлено, что он не такой уж невинный и кроткий гражданин. Поэтому "в этой прекрасной стране" он чувствовал себя иностранцем. Впрочем, он приехал сюда обманным путем и остался здесь жить в качестве незваного и нежеланного для многих американцев гостя. И это ему давали понять порой в довольно мягкой, а иногда и в резкой форме. Особенно в 60-е годы.

Угрозы по телефону и в письмах были ежедневным явлением в жизни семьи Артуковича. А страх перед возможностью похищения или убийства Андрия Артуковича преследовал семью многие годы. Чтобы сделать жизнь хотя бы в какой-то степени спокойной, Артуковичи сменили номер телефона, отказавшись включить его в телефонный справочник. В результате он был известен лишь очень ограниченному кругу людей.

Артукович не боялся четников. Для этого у него не было причин. Военный преступник священник Момчило Джуич (который проживает то в Канаде, то в США), руководитель четнической организации, объяснил:

– Если бы мы опустились до уровня усташей, мы могли бы уничтожить Артуковича уже давно. У нас имеются свои люди по всему миру. Я мог бы отдать приказ, и с Артуковичем было бы покончено уже на следующий день.

Это заявление священника Джуича вынуждает нас напомнить, что еще во время войны он установил довольно тесное сотрудничество с усташами. "Защитник сербов и мститель за их страдания", каким он пытался себя представить, Джуич шел на сотрудничество с предателями и оккупационными властями, лишь бы ему перепала хоть крошка от пирога власти. А властью он еще как пользовался, о чем свидетельствуют данные о тысячах зверски умерщвленных людей. Уже 29 октября 1941 года священник Джуич подписал соглашение с итальянцами, которое давало ему право формировать отряды четников при условии, если он будет воздерживаться от каких бы то ни было действий против усташей в Италии, поддерживать связи с органами власти "НГХ", обменяется представителями с итальянским командованием с целью координации действий.

Для подтверждения того, что священник Джуич не только не нарушил упомянутого соглашения, но и распространил его положения на сотрудничество с немцами, приведем приказ Анте Павелича, касающийся четника священника Джуича и его головорезов, в котором говорилось:

"На основе соглашения между хорватским и немецким правительствами четническая дивизия священника Джуича общей численностью около 6000 человек проследует из района южнее Бихача и Лики на север, в Германию. Возможные маршруты движения БИХАЧ – БОС, НОВИ – КОСТАЙНИЦА – НОВСКА – ДУГОСЕЛО – ЗАГРЕБ – ЗАПРЕШИЧ – ГРАНИЦА; или же ГОСПИЧ – ОГУЛИН – КАРДОВАЦ – ЗАГРЕБ – ЗАПРЕШИЧ – ГРАНИЦА.

Приказываю:

1. Всем нашим вооруженным частям на указанных направлениях беспрепятственно пропускать эту дивизию четников. Нарушившие приказ предстанут перед военным судом в соответствии с циркуляром Главной Ставки Поглавника N 124/секретно, от 15.12.44.

2 Отряду хорватских вооруженных сил сопровождать четническую дивизию священника Джуича в ходе ее передвижения на север к германской границе. Этот отряд по согласованию с немецким командованием должен обеспечить четкое и беспрепятственное прохождение дивизии.

3. По мере передвижения вышеупомянутой четнической дивизии через территории, контролируемые отдельными хорватскими командованиями, соответствующим командующим незамедлительно подробно оповещать об этом верховное главнокомандование.

Поглавник Независимого Государства Хорватия.

Верховный главнокомандующий д-р Анте Павелич".

Так Момчило Джуич во главе своей шеститысячной дивизии покинул Югославию.

ПОХИЩЕНИЕ

Америка не была бы Америкой, если бы она упустила возможность придать этому случаю привкус и аромат фильма ужасов, приправленного, естественно, некоторой дозой нервозности, таинственности и неопределенности. Любопытно то, как некоторые американские газеты «расписали» организацию похищения. Несмотря на абсолютную наивность и поверхностный характер этих описаний, для лучшего понимания отношения американской общественности к сути югославского требования воспроизводим и эту историю.

"…Это случилось зимой 1966 года. "Человек с папкой", долгое время тайком следивший за Андрием Артуковичем, организовал совещание в доме одного из югославских эмигрантов в Сан-Педро, пригороде Лос-Анджелеса, где, по некоторым данным, проживает около 7000 переселенцев из Югославии.

Когда все приглашенные собрались, их ознакомили с планом операции, согласно которому Андрия Артуковича должны были похитить, переправить в Югославию и предать суду.

Этот план следовало держать в строгом секрете, но о его существовании узнал Джордж Робсон, корреспондент газеты "Лонг-Бич пресс телеграм". Он выведал его в беседе с известным контрабандистом, который являлся осведомителем ЦРУ. Этого человека Робсон обозначил как "господин К". Именно он должен был выполнить особое задание…"

По словам Робсона, "господин К" встретился с югославскими эмигрантами в том самом доме в Сан-Педро, где происходило вышеупомянутое совещание. Здесь была заключена типичная для этой драмы сделка.

– Моя страна готова заплатить крупную сумму за Артуковича!

Таинственный "господин К" не поинтересовался источником этих денег. Для него это не имело никакого значения. Ему лишь сказали, что хотят переправить Артуковича на родину и предать суду.

План был прост: в воскресенье, когда Артукович будет возвращаться домой после игры в карты, надо остановить его машину, другая группа в это время задержит автомобиль с его телохранителями. Наемник должен взять Артуковича живым, впрыснув ему большую дозу нембутала. После этого он должен доставить Артуковича в багажнике к крытому грузовику, который на предельной скорости переправил бы его к докам Лонг-Бича.

Случилось почему-то так, что в ту ночь, на которую было намечено похищение Артуковича, в порту находилось два югославских сухогруза: один – в доке погрузки зерна, а другой – у причала "А".

– Я сам в ту ночь был в порту и видел эти суда с югославскими названиями,– продолжает свой рассказ Робсон.– Возможно, что и "господин К" стоял где-то поблизости, вглядываясь в названия кораблей. Поэтому он и был уверен, что "операцию" проводят югославы.

Однако этот план осуществить не удалось. Началось с того, что "господин К" поднял цену своих услуг до 50 тыс. долларов. "Это не проблема",– ответили ему, но этой суммы не выплатили. А в таких делах обычно платят вперед. Кроме того, слишком много людей было посвящено в план задуманного похищения. В итоге "господин К" испугался, как бы этот план не стал достоянием того, кому не следует знать о нем. В конце концов он пришел к выводу, что "дело не стоит такого риска".

НАПАДЕНИЕ

Непосредственным поводом для того, что Артуковича вдруг охватил нескрываемый страх, была попытка двух молодых людей из Лос-Анджелеса внести собственный вклад в дело выдачи этого военного преступника. Они и не предполагали, что их «публичный подвиг» приведет к возникновению недоразумения между США и Израилем.

На 19-летнего Давида Витлоу очень большое впечатление произвели рассказы матери о преступлениях фашистов в Европе. Ему было известно, что Артукович прибыл в США из Хорватии за десять лет до того, как он появился на свет. Его мать Юдифь переехала сюда в том же, 1948 году тоже из Европы, сначала в НьюЙорк, а затем в Лос-Анджелес. И тоже в качестве перемещенного лица. Так же, как и Артукович. Но она приехала совершенно одна, так как 76 ее родственников погибли в концлагерях.

О своем сыне Юдифь Витлоу с гордостью говорит:

– Давид, взрослея, все чаще расспрашивал меня, куда делись все наши родственники. Он спрашивал, а я отвечала… "Рассказывай еще,– настаивал он.– Расскажи, мама, как это они, 76 человек, погибли?" И я ему рассказала все. Всю жизнь, с его младенческого возраста, я повторяла: 76… Говорила, кем были его деды, тетки, двоюродные сестры! Я поведала ему все, что знала о нацистах и лагерях.

Будучи студентом колледжа в Лос-Анджелесе, Давид стал активным членом Лиги защиты евреев. Эту организацию и, в частности, Давида Витлоу заинтересовала история Андрия Артуковича.

– Это было очень драматично,– объяснял впоследствии Витлоу,– мне казалось, что моя организация боролась против нацистов еще во время второй мировой войны, эта борьба продолжается сегодня и что ей нужны новые борцы.

Давид очень скоро включился в борьбу против Артуковича. Он начал с писем, которые посылал в Нью-Йорк, Вашингтон и Лос-Анджелес. Но полученные ответы разочаровывали его. Почти все они были одинакового содержания: "Дело Артуковича все еще находится в стадии активного расследования". Это спустя 25 лет!

Убедившись в безрезультатности своей затеи с письмами, Давид вместе с другими членами организации решили направиться прямо к дому Артуковича. Но и эта попытка закончилась неудачей. Сэрфсайд – район, в котором живут богатые люди, и он находится под особой охраной. Непрошеных гостей быстро выпроводили.

Тогда Давид решился на другое. Встретившись с Майклом Шварцем, он легко договорился с ним, как реализовать свою идею.

30 января 1975 года ровно в 2 часа 30 минут двое молодых людей оказались возле большого дома на ранчо в Шерман-Оуксе. Это ранчо принадлежало Джону Артуковичу – брату, опекавшему Андрия. Давид Витлоу задумал совершить публичную акцию с целью привлечь внимание общественности к этому делу, избрав в качестве объекта Джона.

Им удалось незаметно, ползком пересечь окружавшую дом Д. Артуковича лужайку и подкрасться к гаражу. Швырнув две бутылки с зажигательной смесью в машину Д. Артуковича марки "Форд", которая тут же превратилась в пылающий факел, юноши бросились наутек. Однако скрыться им не удалось.

Они были преданы суду, который признал их виновность. Обвинение в применении взрывчатого вещества могло повлечь за собой наказание от 5 лет до пожизненного заключения. На время следствия их могли освободить из-под стражи при условии уплаты залога в размере 10 тыс. долларов за каждого.

Мать Давида Юдифь Витлоу сделала все возможное: она заложила единственное, что у нее было,– дом, чтобы молодые люди были выпущены на свободу.

Прошло довольно много времени, прежде чем мировая общественность узнала об исходе этого судебного дела. Информация агентства Ассошиэйтед Пресс вызвала саркастические, негодующие отклики по поводу того, "как выглядит правосудие в США".

20 марта 1976 года корреспондент этого агентства сообщил из Иерусалима, что США потребовали выслать одного американского еврея, "который обвиняется в том, что бросил бутылку с зажигательной смесью, чтобы привлечь внимание к проживающему в Калифорнии югославу, о котором говорят, будто он является военным преступником.

Речь идет об Андрие Артуковиче, бывшем министре внутренних дел Хорватии, части Югославии,… который в настоящее время живет в Сэрфсайде… Югославия и Израиль обвиняют его в том, что он виновен в смерти сотен тысяч сербов и евреев в нацистских концлагерях".

Эта афера поставила израильское правительство, проявляющее решимость в вопросе наказания гитлеровских преступников, перед дилеммой. Иерусалимский судья вынес решение не передавать паспорт Шварца посольству США.

Упомянутый Майкл Шварц после освобождения из тюрьмы бежал в Израиль, где женился, принял израильское гражданство, отслужил положенный срок в израильской армии.

Адвокат Шварца Иегуди Равех в одном из интервью, в частности, сказал:

– Если считать преступления Артуковича политическими, то тем более политическим является дело Шварца!

ШКИЯНО

Но, видимо, никто в США не в состоянии более квалифицированно объяснить странную политику бюро по иммиграции и натурализации в отношении десятков нацистских военных преступников, проживающих в США, чем Винсент Шкияно, бывший прокурор упомянутого бюро, и его заместитель Энтони де Витто.

Они утверждали, что были вынуждены покинуть свои посты, так как американские власти брали под защиту лиц, прошлая деятельность которых нуждалась в проверке. Эти юристы заявили о том, что секретные документы об Артуковиче исчезли, чинились всяческие препятствия вынесению справедливого обвинения, важный доказательный материал, информация, заключавшая в себе неопровержимые обвинения, вдруг становились достоянием адвокатов обвиняемого.

– Когда мы пожаловались на это в Вашингтон, реакция была такова, что мы убедились в невозможности дальнейшего расследования. В конце концов нам пришлось работать в маленькой, почти пустой комнате, звонить из автомата, так как наш телефонный аппарат отключили.

Шкияно начал проявлять интерес к Андрию Артуковичу еще в начале 60-х годов, когда он взялся за расследование дела Гермины Браунштайнер-Райан, нацистской надсмотрщицы одного из концлагерей. Шкияно гордился тем, что именно он расследовал дело Райан, так как она длительное время была единственным нацистским военным преступником, депортированным из США.

– Этого наверняка не произошло бы, если бы мы пошли на поводу правительства,– говорит Шкияно.– Но на это последовал ответный удар, ставший возможным в результате того, что бывший президент США Никсон, сильно обеспокоенный ростом влияния Уоллеса, решил заручиться поддержкой нацистской партии Калифорнии в надежде ослабить позиции своего соперника. Нацистская партия могла бы оказать определенную финансовую помощь, но ее лидеры заявили:

– Все это хорошо! Но процесс над Райан нанес ущерб репутации нашей партии. Шкияно зашел настолько далеко, что утверждал, будто нацистская партия Калифорнии напоминает террористов, палачей, германских нацистов и эсэсовцев.

И тогда, по словам Шкияно, Вашингтон вмешался, потребовав разрядить создавшуюся ситуацию:

– Смягчите это дело! – было сказано.– Замните его!

На это последовал ответ:

– Мы не в состоянии этого сделать, поскольку в Нью-Йорке работает ненормальный следователь Шкияно, который все предает широкой огласке.

Никсон был взбешен:

– Тогда разделайтесь с ним!

– В результате мне с моим помощником пришлось иметь дело с теми, кто был замешан в "уотергейте",– заявил Шкияно. Он и его заместитель Энтони де Витто вынуждены были срочно подать в отставку. Шкияно было предложено место за 35 тыс. миль от Нью-Йорка – на Аляске.

Исполнительные власти, вмешивавшиеся в судебные процессы о выдаче военных преступников, не ограничились только "делом Райан". По словам Шкияно, такая же участь постигла и "аферу Малаксы". Николае Малакса, румын по национальности, должен был быть депортирован за соучастие в военных преступлениях епископа Валериана Трифы, главы румынской православной церкви в Америке, резиденция которого находится в городе Грасс-Лейк в штате Мичиган. Он играл почти такую же роль в квислинговском правительстве Иона Антонеску, что и Степинац в правительстве Павелича. В 1941 году Трифа организовал так называемый "бухарестский погром", в ходе которого было убито около 1000 человек.

– А Артуковичу Никсон тоже помогал?

Не без опасений, но честно и со знанием дела Шкияно говорит:

– Не исключено. Утверждения о том, что Андрия Артуковича, как и многих других людей с темным прошлым, использовали федеральная полиция США и Центральное разведывательное управление, не лишены оснований. Этому благоприятствовало и то, что он хорошо знал восточноевропейские страны, что могло пригодиться для шпионажа в период "холодной войны". Спецслужбы смотрели сквозь пальцы на прошлое скрывшихся от возмездия преступников, обещая им в обмен на определенные услуги, что не допустят их выдачи.

Некоторые даже заявляли, что в защите Артуковича большую роль сыграли влиятельные деятели католической церкви. Н. Адаме из вашингтонского бюро "Ридерс дайджест" утверждал, что бюро по иммиграции и натурализации, в рамках своей компетенции, разрешило ему ознакомиться с документами, касающимися Артуковича. Он своими глазами видел письма в защиту этого военного преступника, подписанные кардиналами Манингом и Спелманом.

Забота кардинала Спелмана об Артуковиче не должна нас удивлять. Ведь в период второй мировой войны он поддерживал контакты с усташами, даже во время наиболее ожесточенных боев он принимал в Ватикане в 1943 году Степана Лацковича – секретаря архиепископа Алоизия Степинаца из Загреба, и Эрвина Лобковича – дипломатического представителя усташей при Ватикане.

Никто бы не удивился, если бы Спелман, будучи прелатом римско-католической церкви, принял с визитом какого-то священника из Хорватии. Это еще можно было бы объяснить и оправдать, поскольку такой факт мог быть истолкован лишь как установление определенных контактов политического характера.

КАМПАНИЯ

«Рыцари Колумба» оказали значительную финансовую и пропагандистскую помощь Андрию Артуковичу. Эта организация, насчитывающая миллион членов, является второй по величине католической организацией США. В нее входили такие клерикалы-усташи, как архиепископ Иван Шарич, священник Катимир Майич, редактор усташской газеты «Даница» Анна Йосип Мишич, Степан Лацкович, Чутурич, Бенкович, а также отец Роберт Рос, приходский священник из Сэрфсайда.

Говоря о помощи, оказанной Артуковичу, не следует забывать кампанию, проведенную по всей территории США Хорватским католическим союзом. Вместо комментария приведем текст сообщения, опубликованного 7 мая 1958 года в усташской газете "Наша нада", выходящей в Чикаго: "В последнее время проходят многочисленные собрания и митинги честных хорватов, с трибун которых звучит их мужественный голос против коммунизма и домогательств югославских коммунистов насчет выдачи Америкой хорватского лидера, борца против Югославии Тито и коммунизма – д-ра Андрия Артуковича.

Организаторами таких собраний и митингов являются члены Хорватского католического союза. В Питтсбурге, на заседании объединенных его филиалов, а также на собрании в Кливленде, штат Огайо, которое организовал видный хорватский общественный и католический деятель профессор Иван Прцела, была принята резолюция.

Ввиду соответствующего распоряжения Исполнительного комитета союза у нас нет возможности более подробно информировать об упомянутых собраниях, однако мы можем привести выдержки из резолюции, которые представляются нам важными:

"Мы выражаем глубокую признательность нашему наиболее активному члену комитета, брату Джону Старчевичу, а также сестре Катерине Гушич, которые смело поднимают свой голос в защиту святых для нас прав хорватов. Мы выражаем также большую признательность всем хорватским патриотам в Кливленде, штат Огайо, и особенно брату профессору Ивану Прцеле члену Хорватского католического союза".

ДАНИЭЛЬСОН

Сохранилось также и высказывание Джорджа Даниэльсона, представлявшего Югославию в ходе разбирательства по делу Артуковича. Вот что он сказал дословно:

– Это с самого начала было инсценировано. В конце 50-х годов в США преобладали очень сильные антикоммунистические настроения, и в этих условиях дело выглядело довольно просто – из Артуковича сделали символ антикоммунизма.

Мой противник, 0'Коннор, подобно тому, как он это делал в ходе двух предыдущих судебных разбирательств, прибегал и на этот раз к многочисленным аналогичным утверждениям. Во-первых, утверждалось, что Артукович никого не убивал. Защита хотела, чтобы люди поверили в то, что у него не было на то полномочий. Вторая линия защиты основывалась на утверждении, что убийства, совершенные в ходе войны,– это политические преступления, и вина за них не может возлагаться на одного человека.

Несмотря на очевидную беспочвенность таких утверждений, защита строилась на старых, устраивавших ее аргументах, согласно которым обвинения носят политический характер, ввиду чего А. Артукович не подлежит выдаче.

Между тем совершенные им преступления не являются политическими и даже военными. Это безусловно обычные убийства. Я изучил все списки людей, уничтоженных Артуковичем, и вычленил тех, кто так или иначе участвовал в войне. Я выделил узников концлагерей, людей, не участвовавших в вооруженной борьбе. Людьми, в убийстве которых я обвиняю его, были женщины, дети и священнослужители. Никто из них ни в каких военных действиях не участвовал. И тогда я назвал А. Артуковича хладнокровным безжалостным палачом, и в этом я глубоко убежден.

Дело осложнялось тем, что мы не пригласили в зал суда ни одного свидетеля. Видимо, это была моя большая ошибка. Впрочем, речь шла лишь о предварительном разбирательстве по вопросу о выдаче. Мы намеревались пригласить свидетелей непосредственно на суд. А защитники Артуковича не мешкали. Они вызвали всех, кого только было возможно, из Европы, из Южной Америки. Не знаю, откуда они взяли столько денег. Но одно здесь совершенно ясно: чтобы добиться освобождения Артуковича, денег не жалели.

Факт остается фактом: свидетели со стороны Артуковича все как один были ярыми усташами. Рене Херман заявил, что Артукович всегда был всего лишь хорошим чиновником. Сам же Херман был отъявленным усташом. А Томица Месич, тот самый Месич, который был одним из ведущих усташских журналистов, пытался убедить суд в том, что убийства на самом деле были совершены коммунистами. Преподобный Степан Лацкович, ставший после принесения усташской присяги военным капелланом, утверждал, что Артукович – "великий гражданин", который никогда не смог бы убить человека. Прибывший из Буэнос-Айреса преподобный Драгутин Камбер, в прошлом усташский полицейский чиновник, заявил, что за военные преступления никто в отдельности не может нести ответственности.

Дело было передано американскому судье Теодору Хоку, который, кстати сказать, никогда не занимался судебной практикой. Поэтому почти никого не удивило решение, вынесенное 15 января 1959 года, гласившее, что Андрие Артукович не может быть выдан. Хок объяснил, что нет достаточных доказательств того, что преступления, в которых обвинялся Артукович, не носят политического характера.

"Я надеюсь, что мне не придется дожить до того дня, когда кто-либо здесь в Калифорнии, и вообще в США, мог бы быть предан суду за преступления на основании таких доказательств, которые были представлены прокурором по данному делу",– сказал Теодор Хок.

Приведем еще одну интересную выдержку из воспоминаний Джорджа Даниэльсона, в то время адвоката, а впоследствии члена палаты представителей конгресса США:

– Мы с женой находились в одном из ресторанов в Лонг-Биче. Вдруг входит Артукович. Увидев меня, он подошел к нашему столику. "Вы хорошо выглядите, господин Даниэльсон",– сказал он. Я ничего не ответил ему. Есть уже я больше не мог. Я сказал жене, что нам надо уйти. Так меня эта встреча взволновала. Действительно, это казалось невероятным. Представьте – нацистский убийца свободно разгуливает в Калифорнии.

К тому чтобы максимально затянуть рассмотрение последовавшего обжалования, немало сил приложили и сотрудники федерального архива городка Белла – пригорода Лос-Анджелеса. Исчезло сто тридцать письменных свидетельств и показаний. Никто не знает, кто украл эти документы. Неизвестно также, когда и как это произошло. Все, что осталось в большой папке с надписью "Артукович", обозначается одним-единственным словом – "отсутствует".

В УСТАШСКОМ ДВИЖЕНИИ

Андрие Артукович родился 29 ноября 1899 года в селе Клобук, недалеко от Любушко. Отца звали Мариян, а мать – Ружа. Он закончил юридический факультет в Загребе, где зарекомендовал себя горячим сторонником франковцев. Ко времени учебы А. Артуковича на юридическом факультете относится и его знакомство с Павеличем, который тогда был адвокатом.

В организацию усташей Артукович вступает менее чем через год после ее основания. Но вернемся к более позднему периоду.

В 1928 году после убийства в Скупщине Павла Радича и Джуры Басаричека, а также ранения со смертельным исходом Степана Радича (лидеры хорватской крестьянской партии), возмущение, всколыхнувшее югославскую общественность, переросло в хорватских буржуазных политических кругах в настроения радикализма и сепаратизма. Анте Павелич становится выразителем этих настроений в отношении Белграда и сербов вообще. Используя крестьянско-демократическую коалицию, Павелич проникает в круг депутатов хорватской крестьянской партии. Он без устали агитирует, выступает, делает заявления, проводит встречи и, наконец, организует крупные демонстрации в Загребе. Такая бурная деятельность не остается незамеченной. Главный комитет хорватской партии государственного права (франковцев) уполномочивает Павелича предпринять все возможное для создания "Независимого Государства Хорватии". Уже на другой день после получения таких полномочий был проведен съезд хорватской молодежной организации, находившейся под влиянием этой партии и подготавливавшейся Павеличем к той роли, которую молодежь должна будет играть в новой политической обстановке. Первым его шагом стало создание нелегальных террористических молодежных групп.

Яростно нападая на тех, кто пытался найти в последние дни 1928 года пути преодоления возникшего кризиса с целью сохранения югославского государства, А. Павелич форсирует создание организации, выходящей за рамки хорватской партии государственного права и тем самым претендующей на роль общенародной. После смерти Степана Радича он пытается навязать себя в качестве единственного вождя хорватского народа, ради чего выступает за упразднение хорватских буржуазных партий. Одновременно он завершает работу над созданием нелегальной организации "Хорватский домобран", представлявшей собой, по существу, зародыш будущей организации усташей. Цели и методы борьбы, а также внутренняя структура "Хорватского домобрана" – все это впоследствии составило основу усташской организации. Уже тогда Павелич требовал от всех членов "Хорватского домобрана" "безоговорочного подчинения".

Понимая, что кризис достигает своего апогея, ближайшие сподвижники Павелича – Перчец и Елич – решают скрыться за границей. 7 января 1929 года Павелич объявил своим соратникам о преобразовании "Хорватского домобрана" в "Усташскую хорватскую революционную организацию". После этого, упаковав чемоданы, он уезжает 20 января за границу, откуда намеревается защищать интересы "хорватского народа". Он обосновывается в Вене, куда вскоре прибывают Эуген-Дидо Кватерник, Йосип Мклкович, Эрик Лисак. В Австрии, а также и в Венгрии они вступают в контакт с так называемой первой волной хорватской эмиграции, которая оказывает им помощь и поддержку. Испытывая недовольство тем, как мало к тому времени ему удалось совершить, Павелич при помощи связей с этой эмиграцией делает, случайно или нет, точно рассчитанный шаг: вместе с Перчецем он отправляется в Болгарию, где, встретившись в Софии с руководителем так называемой "Внутренней македонской революционной организации" (ВМРО) Ванчо Михайловым, подписывает с ним соглашение о совместных действиях против Югославии.

С тех пор в лице членов организации Михайлова, погрязших в терроризме и крови македонских националистов, Павелич всегда будет иметь прекрасных помощников и инструкторов, что сыграет большую роль в деле создания ядра террористической организации усташей.

Ванчо Михайлов также помог Павеличу войти в доверие к лидерам Италии. Возвратясь из Софии, Павелич выехал в Мюнхен, где встретился с Эугенио Монреале, пресс-атташе итальянского представительства в Вене. Тот вручил ему фальшивый паспорт на имя Антонио Сердара и билет до Вероны. Вся последующая деятельность и рост усташской организации проходили при поддержке итальянской фашистской тайной полиции во главе с сенатором Артуро Сокини, который был непосредственным патроном Павелича с 1930 по 1941 год.

В июне 1929 года в Болонью прибывают члены ВМРО Иван Хаджов и Георгий Кондов. В соответствии с их указаниями Павелич организует пункты по приему эмигрантов из Югославии, направляет эмиссаров в другие страны с целью вербовки сторонников для пополнения рядов организации.

В то время Андрие Артукович жил в Госпиче, где у него была адвокатская контора. Павелич поручает своему единомышленнику заниматься созданием, укреплением и расширением организации усташей в Госпиче. Это ему удается, и вскоре под его руководством она становится самой сильной усташской организацией в стране.

ЯКОВ БЛАЖЕВИЧ, один из тех, кто помнит Артуковича того времени, пишет:

"Усташская организация появляется в 30-х годах, вначале в Госпиче. Она опирается на широкую политическую основу, возникшую вследствие появления фашизма в Европе и обусловленную грубым попранием национальных прав хорватов со стороны диктатуры 6 января ( 6 января 1929 года в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (переименовано в Королевство Югославия 9 октября 1929 года) произошел государственный переворот, в результате которого в стране была установлена военно-монархическая диктатура) короля Александра. Усташская организация пользуется влиянием среди части студенчества и учащихся школ хорватской национальности. В организационном, а также в политическом и идеологическом отношениях она является непосредственным преемником "Хорватской младицы" – молодежной клерикально-фашистской организации, строившей свою деятельность на базе ячеек, использовавших конспиративные методы работы.

Госпич являлся центром, в котором были сосредоточены основные силы усташей, пользовавшихся политической и материальной поддержкой части торговой буржуазии и других влиятельных людей города. С прибытием в Госпич адвокатов Андрия Артуковича и Йозе Думанджича усташская организация и ее пропагандистские органы крепнут и набирают силу. Усташи начинают более откровенно и агрессивно нападать на местных руководителей и на политику хорватской крестьянской партии, прибегать к террору, острие которого главным образом направляется против коммунистов. Они открыто превозносят Гитлера и Муссолини, добиваясь их вмешательства с целью "освобождения Хорватии". В этом небольшом городе собралось много хорватских фашистов. Достаточно упомянуть Андрия Артуковича, Йозу Думанджича, Марка Дошена, Старчевича, Юрицу, Мату и Ивицу Фрковича…

Надо сказать, что приезд Андрия Артуковича в Госпич вызвал большой интерес в общественных кругах города. Артукович окончил духовную клерикальнофашистскую школу в Широком Бреге и как ее выпускник сразу же привлек к себе внимание. Он обладал необычайно живым темпераментом, имел неплохое образование, полученное у священников. Думанджич же был его антиподом: хороший юрист и адвокат, тихий, спокойный, он в тени Артуковича был незаметен.

Артукович, руководивший работой конторы, сразу же зарекомендовал себя в Госпиче не только как адвокат, но и как незаурядный политический и общественный деятель. Он очень быстро приспособился к жизни в этой среде, сумел вызвать к себе интерес и завоевать симпатии. Женился на старой деве, почти потерявшей надежду на замужество, дочери видного, но разорившегося коммерсанта Марка Дошена, депутата хорватского сабора, а во время существования "НГХ" – заместителя поглавника.

Адвокатская контора Артуковича завоевала обширную клиентуру во всей Лике. Он весьма успешно вел дела, на его счету по сравнению с другими было больше выигранных процессов. В его лице я впервые встретил человека, который так целеустремленно и ловко умел влиять на решения суда и подкупать как с помощью денег, так и лести нужных людей от служащих суда, разносящих судебные документы, нотариусов, архивариусов, руководителей подсобных служб до самих судей. Своим поведением он оказывал на них особое воздействие: ходил с ними в рестораны, где они вместе выпивали, оплачивал счета. Таким образом, он приобрел репутацию хорошего адвоката, преуспевающего делового человека.

Он не пренебрегал обществом студентов, любящих бывать в ресторанах, пивных, стремившихся туда, где можно весело провести время, посидеть по-товарищески, выпить вина, послушать цыганские песни, музыку в исполнении известных или малоизвестных исполнителей. Он не жалел денег, везде, где появлялся Артукович, было шумно и весело. Он готов был выложить для студенческой компании и 1000 динаров, на эти деньги можно было заказать 100 бутылок вина. Таким образом он привлекал внимание молодых парней и девушек, пользовался среди них популярностью. С другой стороны, он умел очень темпераментно вести светскую беседу, умел он и выступать с трибуны. Как оратор Артукович использовал любую возможность для того, чтобы, произнося импровизированные речи, вести пропаганду своих идей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.