Аманда Квик
Двое в лунном свете

Посвящается всем учителям, преданным своему делу. Каждый раз, входя в классную комнату, вы изменяете будущее.

Глава 1

Англия

Последние годы правления королевы Виктории

Ровно в полночь Энни Петри вошла в ворота окутанного туманом кладбища. Она поежилась и плотнее запахнула плащ, подумав, что вряд ли на земле найдется более мрачное место. Никогда в жизни Энни не было так страшно. Однако слухи, ходившие о человеке, с которым ей предстояло встретиться, были вполне определенными. Встреча с ним либо происходила в том месте и в то время, которое он назначал, либо не происходила вовсе.

Целый день Энни раздумывала о предстоящем разговоре и была уже готова отказаться от этой затеи, но все же заставила себя покориться принятому раньше решению. Однако утром, когда, едва проснувшись, Энни Петри обнаружила на туалетном столике записку, ее нервы были готовы окончательно сдать.

Дрожащими руками она взяла листок бумаги, с ужасом думая о том, что он входил в ее жилище посреди ночи. Каким-то непостижимым образом ему удалось миновать запертые двери и закрытые ставнями окна. Энни не слышала ни малейшего шороха, более того, она даже не почувствовала присутствия постороннего человека в комнате. Как будто ночью ее навестило привидение.

Успокоившись настолько, чтобы прочесть записку, Энни развернула ее и обнаружила лишь список указаний. Понимая, что все равно не успокоится до тех пор, пока она не получит ответы на некоторые вопросы, Энни Петри решила точно последовать всем его инструкциям.

Среди прочих было и приказание притушить фонарь, когда она войдет в кладбищенские ворота. Так что теперь фонарь источал лишь слабый свет, тающий в клубах тумана. Темные силуэты надгробных камней, склепов и памятников растворялись в насыщенном влагой воздухе.

Энни понадобилась вся сила воли, чтобы не броситься наутек.

«Ты зашла уже так далеко, – убеждала себя перепуганная женщина, – что теперь не время отступать».

К тому же это самое малое, что она могла сделать для бедной Нелли.

– Добрый вечер, миссис Петри. – Голос, раздавшийся у нее за спиной, был столь же мрачным и зловещим, как само кладбище.

Энни застыла на месте – она была до того напугана, что не могла не только убежать, но даже закричать.

И все же ей пришло в голову, что она услышала голос джентльмена. Это внушило Энни некоторую уверенность, ей опять захотелось довести начатое до конца. Она заставила себя медленно повернуться и попыталась различить его силуэт в кладбищенской тьме. Но слабый свет фонаря лишь едва осветил двери старого каменного склепа в нескольких шагах от нее.

– Я сделала все, как вы велели. – Энни безуспешно силилась сдержать невольную дрожь в голосе.

– Замечательно! – произнес голос. – Интересно, будете ли вы удивлены, узнав, что люди, желающие со мной встретиться, почти никогда не следуют моим указаниям?

– Нет, сэр, это нисколько меня не удивляет, – промолвила Энни, поражаясь тому, что у нее хватает смелости разговаривать с прячущейся в склепе тенью. – Не думаю, что найдется много людей, которые решатся встретиться с человеком вашей репутации в такое время и в таком месте.

– Верно. – Казалось, он был несколько удивлен ее прямотой. – Но, видите ли, я пришел к выводу, что столь… непривычное место и время для встреч отсеивают тех, кто сомневается в необходимости обращаться ко мне за помощью. – Он помолчал. – Я работаю лишь с теми клиентами, которые готовы получить ответы на свои вопросы любой ценой.

– Я твердо приняла решение, сэр, – сказала Энни.

– Я вам верю. А теперь почему бы нам не перейти к делу? Насколько я понимаю, вас беспокоит смерть вашей сестры, которая произошла два дня назад?

Его замечание поразило женщину.

– Откуда вы знаете про Нелли? – спросила она.

– Когда до меня докатились разговоры о том, что вы желаете встретиться со мной, я, разумеется, задал себе вопрос, чем вызвано это желание, какова ваша цель. Я навел кое-какие справки и узнал, что вы недавно потеряли сестру, погибшую в трагическом несчастном случае.

– В том-то и дело, сэр, что никакой это не несчастный случай, – раздраженно проговорила Энни. – Мне известно мнение полиции, но это неправда.

– Нелли Тейлор нашли в бассейне Донкастерских бань – ее тело плавало на поверхности воды лицом вниз, – сказал он. – По словам очевидцев, она поскользнулась на кафельном полу у края бассейна, ушиблась головой, упала в воду и утонула.

Холодное, безучастное перечисление фактов вновь всколыхнуло в Энни гнев и боль утраты, тлеющие в ее существе со дня смерти Нелли.

– Я не верю в это, сэр, – упрямо повторила она. – Моя сестра работала в этих банях больше десяти лет – с тех пор, как ей исполнилось тринадцать. Тогда еще сам доктор Донкастер лечил в банях людей при помощи водных процедур. Нелли знала там каждый уголок и никогда не забывала о необходимости быть осторожной на мокром кафельном полу.

– И все же это не исключает несчастного случая, миссис Петри, – возразил он.

– Говорю же вам, Нелли пострадала не от несчастного случая, – горячо произнесла Энни, крепче сжимая в руке ручку фонаря. – Кто-то убил ее.

– Почему вы так уверены в этом? – В его голосе зазвучало вежливое любопытство.

– У меня нет никаких доказательств, сэр. – Энни вздохнула. – Я хочу, чтобы вы нашли для меня ответы на некоторые вопросы. Ведь именно этим вы занимаетесь, не так ли?

Наступило долгое молчание.

– Да, миссис Петри, именно такие вещи я и делаю, – проговорил наконец он. – Расскажите мне еще что-нибудь о вашей сестре.

Энни снова глубоко вздохнула, чтобы собраться с силами, и напомнила себе о том, что не стоит болтать лишнего.

– Нелли работала в женском отделении бань, – заговорила она.

– Но ее тело обнаружили в бассейне мужского отделения, – напомнил он.

– Да, сэр, это мне известно. Этот факт, в частности, вызывает у меня подозрения, – призналась Энни.

– А ей никогда не приходилось работать в мужском отделении? – спросил он.

– Да, сэр, порой такое бывало. – Энни Петри почувствовала неловкость – она надеялась, что ей удастся избежать разговоров на эту тему. – Некоторые джентльмены были готовы щедро заплатить за то, чтобы женщина помыла им голову или как следует потерла их губкой в отдельной комнате.

– Мне известно, что работницы бань оказывают такие услуги, – безучастно заметил он.

Все внутри у Энни похолодело. Если он решит, что Нелли была всего лишь проституткой, то наверняка откажется помогать, сочтя, что дело не стоит его трудов.

– Это не то, о чем вы подумали, сэр, – торопливо проговорила Энни. – Моя сестра была уважаемой женщиной и очень много работала. Она не была шлюхой.

– Прошу прощения, – промолвил он. – Я не хотел, чтобы вы именно так истолковали мои слова.

Надо же, до чего вежлив, подумала совершенно сбитая с толку Энни. Похоже, он вполне искренен. Не много найдется мужчин среди представителей его класса, которые снизошли было извинений перед простой торговкой.

– Я точно не знаю, что именно происходило в отдельных комнатах мужского отделения бань, – призналась Энни. – Мне лишь известно, что Нелли иногда там работала. Сестра говорила, что некоторые постоянные клиенты вызывали именно ее и щедро платили за услуги.

Мужчина, с которым она разговаривала, молчал так долго, что Энни уже начала сомневаться, здесь ли он. Неестественная тишина охватила кладбище.

Судя по доходившим до нее слухам, этот человек обладал способностью внезапно появляться и исчезать. Услышав о нем впервые, Энни не обратила внимания на пересуды, сочтя их досужим вымыслом и полной бессмыслицей. И вот теперь, когда она стояла в полночный час посреди окутанного туманом кладбища, было очень легко поверить в то, что ее собеседником был гость с того света.

Возможно, при свете дня он спит в гробу в том самом склепе, возле дверей которого стоял всего несколько мгновений назад.

При мысли об этом Энни ощутила леденящий душу ужас.

– Так вы полагаете, что Нелли убил кто-то из ее постоянных клиентов? – спросил он.

– Это предположение не кажется мне лишенным смысла, сэр, – ответила Энни Петри.

Снова наступило молчание. Похоже, туман сгущался все сильнее, поглощая скупые остатки лунного света, проникающие на землю. Стало так темно, что Энни уже не видела очертания склепа.

– Ну что ж, очень хорошо, я наведу для вас справки, – сказал он наконец. – Если, конечно, вы уверены в том, что хотите получить ответы на свои вопросы.

– Что вы имеете в виду, сэр? – удивилась Энни.

– Знаете, в делах такого рода не редкость, когда клиенты признаются, что предпочли бы не знать правду о покойном, – помолчав, промолвил он.

– Кажется, я понимаю, о чем вы говорите, сэр. Но Нелли была моей сестрой. Как и большинство из нас, она делала все для того, чтобы свести концы с концами. Нелли была очень хорошим человеком. И я не смогу в зеркало смотреть на собственное отражение до тех пор, пока хотя бы не попытаюсь выяснить, кто так чудовищно обошелся с ней.

– Понимаю вас, миссис Петри, – проговорил он. – Я свяжусь с вами, как только мне удастся что-нибудь выяснить.

– Спасибо, сэр, я очень вам благодарна. – Энни откашлялась. – Я слышала, что ваши услуги небезвозмездны.

– Да, миссис Петри, я всегда назначаю за них цену.

Услышав это, Энни почувствовала, как по ее телу снова пробежала дрожь, но постаралась не подать виду, что ей страшно.

– Что ж, полагаю, нам следует обсудить, каковы же ваши условия, сэр, – проговорила она. – Я честно зарабатываю продажей солнечных зонтиков, но я не богатая женщина.

– Я не беру деньги за свои услуги, миссис Петри, – возразил голос. – Скорее, цена за них выражается в других услугах.

Энни сковал страх.

– Прошу прощения, сэр, но я не понимаю, о чем вы говорите.

– Возможно, в один прекрасный день мне понадобится один солнечный зонтик. Или два, – ответил он. – В таком случае я обращусь к вам. Вы согласны на эти условия?

– Да, сэр, – с облегчением прошептала Энни. – Только мне трудно представить, что вам когда-то может понадобиться женский солнечный зонтик.

– Кто знает… – со вздохом промолвил он. – Важно, что сделку мы заключили. Никому не говорите о том, что встречались со мной тут ночью.

– Нет, сэр, никому не скажу, – кивнула Энни. – Обещаю.

– Доброй ночи, миссис Петри.

– Доброй ночи, сэр. – Она не знала, что делать дальше. – Спасибо вам. – Повернувшись, Энни быстро зашагала к воротам кладбища.

Выйдя на улицу, миссис Петри разожгла фонарь и поспешила в свое уютное жилище, расположенное над магазинчиком, в котором она торговала солнечными зонтиками.

Она сделала все, что могла. О человеке, с которым она только что встречалась, судачили немало, но, что бы там о нем ни говорили, теперь она была уверена в одном: ему можно доверять и слово свое он держит.

Глава 2

После второго взрыва древние каменные стены задрожали, а фонарь, который Конкордия Глейд судорожно сжимала в руке, закачался. Слепящий свет яростно рвался в ледяную тьму, окружавшую саму Конкордию и четырех юных леди, которые следом за ней спускались вниз по потайной лестнице.

Все они, включая и Конкордию, то и дело испуганно вздрагивали.

– Что, если эта лестница не выдержит и развалится, прежде чем мы спустимся вниз? – Судя по голосу Ханны Радберн, она была на грани истерики. – Мы же окажемся заживо похороненными здесь.

– Со стенами ничего не случится, они не обрушатся, – с деланной уверенностью проговорила Конкордия.

Уравновесив фонарь в руке, чтобы он меньше качался, она поправила очки, плотнее прижав их к носу.

– Вспоминайте, что мы знаем об истории замка Олдвик? Мы же внимательно изучали ее, прежде чем принять решение о том, где установить взрывные устройства. Эта секция замка стоит уже несколько сотен лет. Это самая старая и мощная часть строения, она способна выдерживать удары катапульты. Так что уж сегодня она точно выстоит. – «По крайней мере я надеюсь, что она не рухнет», – добавила про себя Конкордия.

На самом деле истина заключалась в том, что сила двух взрывов, мягко говоря, превзошла все ее ожидания. При первом – вылетели стекла из окон новой пристройки, распложенной неподалеку от той комнаты, в которой два джентльмена из Лондона наслаждались после обеда портвейном и сигарами. Со своего «наблюдательного пункта» в классной комнате, занимавшей часть старой секции замка, Конкордия видела, с какой ошеломляющей скоростью и яростью пламя начало пожирать все вокруг.

Второе устройство было приведено в действие через несколько мгновений, и последствия взрыва оказались еще более разрушительными.

– Второй взрыв был еще громче, не так ли, мисс Глейд? – дрожащим голосом спросила Феба Лейленд. – Я все думаю, не было ли какой-нибудь ошибки в формуле, которую мы нашли в той старой книге.

– Да нет, инструкции по смешиванию химикатов были вполне правильными, – отозвалась Конкордия. – И мы в точности следовали им. Видимо, дело в том, что устройства не следовало приводить в действие в закрытых комнатах. Обычно происходит что-то… неожиданное, невероятное, во всяком случае, именно на это мы рассчитывали.

Мисс Глейд старалась говорить уверенно и спокойно. Им всем несдобровать, если только она хоть словом, хоть движением выразит тот страх, который переполняет все ее существо. Жизнь четырех девушек, которые следом за ней спускались по лестнице, была в ее руках. Им суждено выжить и убежать, только если они будут точно следовать ее указаниям. А истерики и паника приведут к настоящей катастрофе.

Со двора до них доносились приглушенные тревожные крики. Вся немногочисленная челядь замка боролась с огнем. Если повезет, с тушением пожара провозятся долго, и тогда ей и девочкам удастся добежать до конюшен.

Они должны выбраться отсюда этой ночью, или все погибло. Вечером Конкордия подслушала разговор двух лондонских джентльменов и была уверена в своей правоте. Но важно было все держать в тайне. Мисс Глейд ничуть не сомневалась: грубые и мрачные стражники, которые маскировались под садовников и рабочих, без раздумий перережут горло или застрелят невинных девчушек по команде одного из двух роскошно одетых мерзавцев, приехавших из города.

– Тут так темно, – едва слышно прошептала Ханна.

Конкордия приподняла фонарь повыше. Здесь не просто темно – лестница была узкой и кривой. Им всем было очень трудно спускаться, но Ханна, ко всему прочему, страдала фобией – боялась замкнутого темного пространства.

– Да мы уже почти внизу, – уверенно проговорила Конкордия.

– Я чувствую запах дыма, – заявила шестнадцатилетняя Теодора Купер.

Ее сестра-близняшка Эдвина ойкнула.

– Может, это крыло замка тоже горит? – шепнула она.

Ошибиться было невозможно – по лестнице действительно зловеще поднимались клубы дыма. Еще один удар по напряженным нервам Конкордии, однако она сумела взять себя в руки и заговорила спокойным, ровным голосом – таким, каким обычно говорила в классе:

– Эта секция замка совершенно безопасна. Запах дыма мы чувствуем по одной причине – оттуда, где горит, дует ветер, и дым разносится по помещению, попадая в него через щели под дверями.

– Может, нам стоит вернуться, мисс Глейд? – захныкала Эдвина.

– Не говори глупостей, Эдвина, – меланхолично заметила Феба. – Тебе же отлично известно, что пути назад у нас нет. Если только ты не хочешь, чтобы нас захватили эти ужасные люди.

Эдвина замолчала, остальные девочки тоже притихли.

Оглянувшись назад, Конкордия улыбнулась Фебе. Как и она, девочка носила очки. Из-за прозрачных стекол на Конкордию смотрели удивительно умные голубые глаза, полные решимости, которая казалась слишком зрелой для ее пятнадцати лет.

За то время, что Конкордия провела в замке Олдвик, она не раз видела у своих подопечных подобное выражение, свидетельствовавшее о том, что они очень хорошо понимают реалии окружающего их мира. Бывало, смотрит мисс Глейд на кого-то из них – девчонки как девчонки, которые любят предаваться невинным развлечениям и веселятся, как и подобает молодым леди, готовящимся вступить во взрослую жизнь. И вдруг, спустя какое-то мгновение, сияние молодости, ожидание чего-то волнующего исчезает из их глаз, оставляя в них лишь страх и обреченность.

Конкордия подумала, что причины для столь внезапного изменения настроения ее подопечных были очевидны. За последние несколько месяцев все эти девочки осиротели, остались без поддержки семьи, без материальной помощи. Горечь тяжелых утрат и страх перед неопределенным будущим заставляли метаться их неокрепшие девичьи души.

Конечно, Конкордия понимала их. Она сама потеряла родителей, когда ей было шестнадцать. Это произошло десять лет назад. Но до сих пор горе и страх нередко наполняли ее душу, преследовали ее во сне.

– А что, если и конюшня тоже горит? – спросила Эдвина.

– Она же на противоположной стороне замкового двора, – напомнила ей Конкордия. – Пройдет еще немало времени, пока огонь доберется туда, если это вообще произойдет.

– Мисс Глейд права. – В голосе Теодоры снова зазвучал энтузиазм. – Помнишь, мы же специально расставили устройства так, чтобы взрыв был в стороне от конюшен.

– Ставки сделаны, – объявила Ханна. – Мы все в руках судьбы.

Когда Ханну не мучили бесконечные тревоги, она проявляла поразительный актерский талант. Среди девочек Ханна была самой юной – ей только недавно исполнилось пятнадцать лет, однако она часто удивляла Конкордию своей интуитивной способностью сыграть какую-то роль или очень похоже изобразить какого-то человека.

– Нет, вовсе мы не в руках судьбы, – возразила Конкордия.

Она оглянулась на девочек:

– Не забывайте, что у нас есть план. Мы должны всего лишь точно придерживаться его, но именно это мы и собираемся сделать.

Без сомнения, Теодора, Эдвина, Ханна и Феба черпали силы из ее показной уверенности. Конкордия уже много дней втолковывала девочкам, как важно придерживаться разработанного плана. В трудные минуты он должен был стать для них талисманом – как она и рассчитывала. Уже давно мисс Глейд поняла, что, имея определенный план, человек может миновать множество серьезных препятствий.

– Да, мисс Глейд. – Кажется, Ханна стала повеселее.

Ее огромные темные глаза все еще были широко распахнуты от страха, зато голос зазвучал увереннее.

– Мы же все изучали наш план.

– Ну вот, значит, прочь сомнения в том, что он сработает. – Конкордия дошла до низа лестницы и оглянулась на своих юных спутниц.

– Первую ступень мы преодолели успешно. Теперь я отворю дверь, чтобы убедиться, что путь свободен. Кто-нибудь помнит, что мы должны делать дальше?

– Мы вместе должны пройти к конюшням, держась в тени старых сараев, стоящих вдоль южной стены, – заученно повторила Феба.

Остальные девочки согласно закивали. Капюшоны были отброшены назад, открывая душещипательную картину – искаженные тревогой и в то же время решительные юные личики.

– Все захватили свои котомки? – спросила Конкордия.

– Да, мисс Глейд, – ответила Феба, сжимавшая свою маленькую полотняную сумку обеими руками.

В одном-двух местах из нее что-то подозрительно выпирало – похоже, девочка прихватила с собой научные инструменты.

А ведь еще днем, всего несколько часов назад, Конкордия пыталась убедить своих подопечных, что в их рискованное предприятие следует брать с собой только самое необходимое. Впрочем, она отлично понимала: когда имеешь дело с юными созданиями, то понятие «необходимое» расширяется практически до бесконечности.

Котомка Ханны Радберн явно была слишком тяжела. Конкордия подозревала, что девочка нарушила инструкции и затолкала в нее один из своих любимых романов.

Теодора набила свою сумку принадлежностями, необходимыми для рисования, которые ей было велено оставить в замке. В котомке Эдвины лежало одно из новых модных платьев, которые на прошлой неделе привезли из Лондона.

Именно этот подарок в виде дорогих нарядов и насторожил Конкордию – женщина поняла, что ситуация становится критической.

– Запомните, – ласково произнесла она, – если что-то пойдет не так, я подам сигнал тревоги. Если это случится, вы, как и обещали мне, должны бросить свои котомки и изо всех сил бежать к конюшне. Это понятно?

Все четверо немедленно прижали к груди полотняные сумки. Их послушное: «Да, мисс Глейд», – не внушило Конкордии оптимизма. Если случится катастрофа, похоже, будет нелегко упросить девочек бросить свои пожитки. Когда маленький человек остается в мире один, каждая принадлежащая ему мелочь обретает для него необыкновенное значение.

К тому же ей не обмануть своих учении – котомка Конкордии не была образцом того, как мало вещей надо брать с собой в опасной ситуации. Да она была готова вступить в противоборство с самим сатаной, лишь бы не бросить собственную полотняную сумку. Там был скорбный медальон, в котором она хранила фотографию своих любимых родителей, и философская книжка, написанная ее отцом и опубликованная незадолго до его смерти.

Мисс Глейд потушила фонарь. Ханна тихо и испуганно вскрикнула, когда лестница погрузилась во тьму.

– Успокойся, дорогая, – пробормотала Конкордия. – Через несколько секунд мы выйдем на воздух.

Отодвинув старую щеколду, мисс Глейд нажала на металлическую ручку. Для того чтобы открыть древнюю дубовую дверь, понадобилось больше усилий, чем она ожидала. Появилась полоска света, до них донесся шум пожара. В помещение тут же проскользнул поток холодного воздуха, наполненного дымом. Крики людей, занятых тушением пожара, стали громче.

Кажется, между дверью и первым из старых сараев никого не было, во всяком случае, Конкордия никого не увидела.

– Путь свободен, – объявила она. – Вперед!

Взяв погашенный фонарь, мисс Глейд направилась к сараям; девочки спешили за ней, как стайка утят за мамой-уткой.

Картина, открывшаяся их взорам, была залита дьявольским желто-красным светом. Во дворе замка царил полный хаос. Конкордия видела темные силуэты, бестолково мечущиеся по двору и отдававшие приказания, которые никто не выполнял. Двое мужчин вытягивали из колодца ведра с водой, однако было понятно: немногочисленная челядь замка не готова к бедствию подобных масштабов.

А масштаб бедствия производил впечатление! Всего несколько минут назад длинные языки пламени рвались из разверстых оконных глазниц. Но за короткий промежуток времени огонь превратился в настоящего посланника ада, быстро захватившего все новое крыло.

– Боже мой! – прошептала Теодора. – Они же никогда не смогут справиться с огнем. Не удивлюсь, если к рассвету сгорит весь замок.

– Мне и в голову не приходило, что использование формулы может привести к такому пожару, – с ужасом призналась Феба.

– Мы всего лишь устроили беспорядок, что и требовалось, – заявила Конкордия. – А теперь поторопитесь, мы не должны терять ни мгновения.

С этими словами она направилась вперед, сгибаясь под весом собственного плаща и платья. Бежать этим вечером ей было трудно не только из-за длинных юбок и тяжелого материала, из которого была сшита ее одежда. В последние недели она пришила в потайных местах на своей одежде множество кармашков, в которые спрятала настоящие ценности. Смысл воровства Конкордия видела в том, чтобы на вырученные деньги содержать девочек какое-то время после бегства. Замысел был неплохим, однако сейчас женщине казалось, что ее платье отлито из свинца, таким оно стало тяжелым.

Девочки толпились у нее за спиной – им-то было легко двигаться в юбках, подолы которых были прошиты посередине, отчего они напоминали широкие брюки.

Прижимаясь друг к другу, они быстро шли мимо старых сараев с провисшими крышами, в которых раньше держали зерно и провизию для обитателей замка. Через несколько мгновений они обогнули старую кузню, и впереди появились очертания конюшни.

Конкордия хотела напомнить девочкам следующий пункт плана, как вдруг навстречу им из-за старой ветряной мельницы вышел крупный мужчина и загородил путь.

Лунного света и отблеска пламени было достаточно для того, чтобы Конкордия узнала его. Это был Римптон, один из двоих мужчин, приехавших из Лондона утром. Его одежда была порвана и покрыта сажей.

В руке Римптон держал пистолет.

Конкордия застыла на месте. Девочки тоже остановились вероятно, они интуитивно скопировали ее движение перед лицом надвигающейся опасности.

– Ого! Не учительница ли это со своими хорошенькими маленькими ученицами! – проговорил Римптон. – И куда это мы направляемся, а?

Конкордия с такой силой сжала ручку фонаря, что костяшки ее пальцев побелели.

– От огня спасаемся, болван! Так что уйди с дороги, прошу тебя!

Он внимательно посмотрел на нее:

– А мне кажется, что вы бежите к конюшне, не так ли?

– Похоже, конюшня дальше всего от огня. – Конкордия постаралась выразить голосом презрение к этому животному.

Римптон не понравился ей с первого взгляда. Конкордия сразу заметила, с каким вожделением он посматривает на девочек.

– Ты что-то задумала, – заявил Римптон.

– Ханна! – обратилась Конкордия к ученице, не сводя глаз с Римптона.

– Д…да, мисс Глейд? – запинаясь, пролепетала девочка.

– Будь добра, а ну-ка продемонстрируй, как Араминта отреагировала на разоблачение Локхарта в «Опасной прогулке по Шервуду».

Мясистая физиономия Римптона скривилась в недовольную гримасу.

– Да какого черта?..

Но Ханна уже успела взять себя в руки и вышла на воображаемую сцену. Она мгновенно перевоплотилась в Араминту – героиню нашумевшего романа, который Ханна прочла на прошлой неделе. Из ее груди вырвался сдавленный крик боли и отчаяния, и девочка упала на землю в притворном обмороке – она играла столь талантливо, что ей могла бы позавидовать и опытная актриса.

Римптон, оторопев, повернул свою большую голову, чтобы посмотреть на лежавшую на земле девочку.

– Да что эта маленькая сучка о себе вообразила? – рявкнул он. – С меня довольно этих глупостей.

– Не совсем, – пробормотала Конкордия.

С этими словами она изо всех сил обрушила на его голову потушенный фонарь. Тяжелое дно фонаря со стуком ударилось о его череп, разбилось и разлетелось в стороны стекло.

Не ожидавший подобного нападения, Римптон упал на колени, по-прежнему сжимая в руке пистолет.

Конкордия поняла, что у Римптона всего лишь закружилась голова – сознания здоровяк не лишился. С ужасом она смотрела, как он силится подняться на ноги. Потом снова в каком-то исступлении замахнулась фонарем и во второй раз ударила Римптона по голове.

Мужчина странно зарычал и упал ничком. На этот раз он не двигался, пистолет выпал из его руки. Было достаточно светло, чтобы увидеть, как из раны струится темная жидкость, образуя лужицу вокруг его головы.

Наступила зловещая тишина. Потом Ханна неловко поднялась на ноги и подобрала с земли свою сумку. Вместе с другими девочками она изумленно смотрела на Римптона, пораженная результатом внезапной агрессии.

– Пойдемте, – промолвила Конкордия, стараясь, чтобы ее голос звучал холодно и спокойно.

Она наклонилась, чтобы поднять пистолет, и только сейчас заметила, как сильно дрожат ее пальцы.

– Мы совсем близко от конюшни. Ханна, ты великолепно исполнила свою роль.

– Спасибо, мисс Глейд, – автоматически проговорила Ханна, которая была не в силах оторвать глаз отлежавшего Римптона. – Он… он умер?

– Он похож на мертвого, – прошептала Феба.

– Вот и хорошо, – заявила Эдвина, в голосе которой звучало удивительное удовлетворение. – Это именно он со своим другом мистером Боннером увез мисс Бартлетт. Мы же говорили вам, что они сделали с ней что-то ужасное. Нас пытались убедить, что она уехала в Лондон на поезде, но мисс Бартлетт никогда бы не пустилась в путь без перчаток.

– Сюда, леди, – сказала Конкордия. Она больше не сомневалась в предположениях девочек относительно того, что произошло с ее предшественницей в замке.

– Встаньте ближе.

Ее уверенные и спокойные указания, кажется, немного разрядили обстановку, во всяком случае, девочки уже не смотрели на подозрительно спокойного Римптона с прежним ужасом. Они быстро собрались у Конкордии за спиной.

Женщина вела своих подопечных к конюшне, с ужасом думая о том, что самая опасная часть плана еще впереди. Вывести лошадей, стоящих в темной конюшне, было очень трудно, несмотря на то, что Конкордия много раз отрабатывала с девочками эту часть плана.

Когда Конкордия сказала Крокеру, главному конюху, что ее воспитанницам необходимо брать уроки верховой езды, поскольку это входит в программу обучения, тот лишь пожал плечами и даже не проявил интереса к словам учительницы. В конюшне не нашлось подходящих дамских седел, но после уговоров Конкордии Крокер все же сумел достать три поношенных седла и подходящие уздечки.

В конюшнях замка содержались лишь здоровые терпеливые животные, которых использовали для того, чтобы съездить в деревню или привезти в замок провизию.

К счастью, Эдвина и Теодора выросли в богатой усадьбе. Их с младых ногтей учили ездить верхом, так что обе прекрасно держались в седле. Поэтому они смогли давать уроки верховой езды Фебе, Ханне и Конкордии. Юным Фебе и Ханне не составило большого труда освоить новое для них дело. А вот у Конкордии возникли трудности, и она, честно говоря, сильно сомневалась в том, что когда-нибудь сумеет почувствовать себя уверенно на спине лошади.

К огромному облегчению учительницы, больше они не встретили ни души, пробираясь в тени к конюшням. Как Конкордия и предполагала, все были заняты тушением пожара.

Три лошади были сильно возбуждены – Конкордия слышала, как они в темноте перебирают копытами. В отблесках огня Конкордия увидела три лошадиные головы с подрагивающими от напряжения ушами – животные с тревогой смотрели в сторону двери. Пожар еще не дополз до конюшни, но лошади, видимо, слышали крики людей и чувствовали запах дыма, а потому сильно волновались.

Войдя в конюшню, Конкордия зажгла принесенный с собой фонарь.

– Быстрее, девочки! – скомандовала она. – У нас нет ни минуты лишней. Положите свои сумки и займитесь лошадьми.

Побросав на пол котомки, девочки принялись собирать одеяла, седла и уздечки.

Конкордия с облегчением заметила, что ее усилия не пропали даром – девочки проворно и ловко оседлали лошадей.

Эдвина с Теодорой заранее договорились о том, кто на какую лошадь сядет. Близняшки взяли себе самую живую из трех – кобылу, ездить на которой верхом они уже привыкли и знали, как успокоить ее, если занервничает. Фебе и Ханне достался добродушный жеребец.

Конкордия вывела из денника крепкого коня по кличке Блотчи. Эдвина и Теодора распределяли животных в зависимости от их нрава. В обычных условиях было очень трудно заставить Блотчи двигаться побыстрее – животное предпочитало бежать неторопливой рысью. Но близнецы хвалили этого коня – Блотчи не был пугливым и явно не попытался бы сбросить Конкордию на землю.

Положив пистолет на деревянную скамейку, мисс Глейд взялась за уздечку, стараясь скрыть свой страх. Блотчи послушно сунул голову в узду и закусил мундштук. Похоже, он был рад возможности убраться из конюшни – как сама Конкордия и четыре девочки.

– Спасибо тебе, Блотчи, – прошептала ему на ухо Конкордия, поправляя узду. – Пожалуйста, будь со мной терпелив. Я знаю, что толком не умею ездить верхом, поэтому мне так нужна твоя помощь этой ночью. Мы должны увезти девочек из этого зловещего места. – С этими словами Конкордия вывела коня из денника, прихватив по пути пистолет.

Эдвина и Феба последовали ее примеру – каждая вышла из денника, ведя по уздцы лошадь.

Лошадей оседлали, котомки крепко привязали к седлам.

– Садитесь верхом, – приказала Конкордия.

Девочки по очереди – как они отрепетировали – подвели лошадей к колоде. Эдвина и Теодора сели на кобылу, Феба и Ханна с легкостью забрались на своего жеребца.

Конкордия ждала, пока девочки сядут на лошадей, не спуская глаз со входа в конюшню, а когда подошла ее очередь, распахнула полы плаща, сунула пистолет в один из карманов и забралась на колоду.

– Спасибо тебе за терпение и понимание, Блотчи, – поблагодарила она коня.

Сунув носок ботинка в стремя, Конкордия уселась на широкую спину Блотчи. Жеребец с непривычной для него готовностью шагнул вперед, Конкордия ухватилась за уздечку обеими руками.

– Спокойнее, – взмолилась она. – Прошу тебя.

Внезапно в дверях конюшни вспыхнул фонарь. Посмотрев туда, женщины увидели крупного мужчину. Неровный свет фонаря играл на пистолете, который он держал в руке.

– Так вот куда сбежали эти хорошенькие шлюшки, – сказал он. – И их учительница. Я сразу подумал о том, что вы решили сбежать, когда не нашел вас в ваших комнатах.

Конкордия застыла от ужаса – она узнала голос Боннера, компаньона Римптона.

– Уйдите с дороги, сэр, – призвав на помощь всю свою решимость, властно проговорила Конкордия. – Я должна увезти учениц в безопасное место.

– Заткнись, глупая женщина! – Боннер направил на Конкордию пистолет. – Я не дурак. Если бы вы повскакивали с постелей, услышав крики о пожаре, то на вас были бы только ночные рубашки. Вместо этого вы одеты как для прогулки в парке. Да я отлично понимаю, что тут происходит. Ты пытаешься украсть девчонок, не так ли?

– Мы пытаемся уехать в безопасное место, – холодно повторила Конкордия. – Я отвечаю за своих учениц.

– Да я об заклад готов биться, что ты догадалась о том, что эти малышки кое-чего стоят! Правда? Решила, что сама сумеешь на них заработать, да? – прорычал Боннер.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, сэр.

Конкордия украдкой переложила поводья в левую руку, а правой дотронулась до кармана, в котором лежал пистолет Римптона. Не зная, как правильно вести себя в сложившейся ситуации, женщина пустила Блотчи вперед.

– Да ты полная идиотка, если надеешься улизнуть отсюда, украв то, что принадлежит Ларкину, поняла? – с отвращением бросил Боннер. – Считай себя трупом, вот так!

Свободная рука Конкордии опустилась в карман, ее пальцы обхватили рукоятку пистолета.

– Сэр, вы несете какую-то чушь, – проговорила она. – Я отвечаю за девочек, а потому должна увезти их подальше от пожара. Может быть, вы не заметили, но пламя распространяется очень быстро.

– Заметил я, заметил, – проворчал Боннер. – Я еще кое-что заметил: чем больше я обо всем этом думаю, тем яснее мне становится, что все это – вовсе не несчастный случай. – Только сейчас мерзавец обратил внимание на то, что Блотчи наступает прямо на него. – Стой на месте!

– Из-за вас девочки рискуют жизнью, – сказала Конкордия уверенным тоном. – Если они действительно представляют ценность для какого-то Ларкина, о котором вы упомянули, то он наверняка не будет в восторге от того, что вы подвергаете их жизни опасности.

– Если ты немедленно не остановишь эту чертову клячу, я тебя пристрелю! – пригрозил Боннер.

Внезапно Блотчи шарахнулся в сторону. Конкордия не могла понять, чем это вызвано – то ли она неопытной рукой случайно потянула поводья не в ту сторону, то ли конь, испуганный приближающимся пожаром, решил проявить норов. Впрочем, какова бы ни была причина странного поведения Блотчи, Конкордии пришлось вынуть из кармана руку, в которой она держала пистолет, чтобы успокоить коня, похлопав его по шее, и удержать равновесие. В ответ на это движение, почувствовав, как натянулись поводья, Блотчи сделал круг на месте, задрав голову.

– Держи эту чертову клячу! – заорал Боннер, торопливо отступая назад.

Только сейчас Конкордия поняла, что Боннер, видимо, умел обращаться с лошадьми еще хуже, чем она. Он явно был горожанином, в городе родился и вырос. А в городе держать конюшню могли лишь очень богатые люди. Всем остальным приходилось ходить пешком, а если путь был неблизок, то нанимать кеб или ездить на омнибусе. Правда, на негодяе была дорогая одежда, но грубый говор выдавал его с потрохами. Боннер – явно дитя улицы, а не высшего света. Сомнительно, что он хоть раз в жизни ездил верхом.

– Поосторожнее с вашим пистолетом, сэр, – прикрикнула Конкордия, пытаясь удержать поводья. – Если вздумаете палить в конюшне, лошади смертельно испугаются, и уж тогда их не остановить – вышибут двери и передавят всех, кто попадется им на пути.

Боннер быстро оглядел каждую из трех лошадей. Только в это мгновение мерзавец понял, что между ними и выходом из конюшни лишь одна преграда – он сам. Поставив фонарь на пол, он неохотно отступил назад.

– Следи за тем, чтобы удержать этих чертовых кляч!

– Мы делаем все, что можем, сэр, но, боюсь, из-за вас животные нервничают. – Конкордия натянула поводья, заставив Блотчи еще раз крутануться на месте.

Когда конь повернулся к мерзавцу крупом, женщина умудрилась сунуть руку в карман и вытащить пистолет.

Но не успела Конкордия выпрямиться и прицелиться в Боннера, как возле двери возникла темная фигура. Человек беззвучно подкрался к Боннеру сзади и нанес ему два резких удара.

Негодяй сильно дернулся, словно его пронзили электрическим разрядом. А потом упал на землю.

Наступила мертвая тишина. Конкордия и девочки оторопело смотрели на незнакомца. Тот направился к Конкордии.

– Вы, должно быть, учительница, – сказал он.

Только в это мгновение Конкордия поняла, что по-прежнему сжимает в руке пистолет.

– Кто вы? – спросила она. – Что вам нужно?

Незнакомец даже не замедлил шага. Когда он оказался в свете фонаря, Конкордия увидела, что вся одежда на нем черного цвета. Неровный свет фонаря быстро пробежал по его темным волосам и холодным суровым чертам. Однако Конкордия не успела рассмотреть незнакомца получше – он опять ушел в тень.

– Предлагаю потолковать по душам, когда все мы будем в безопасности, – сказал он. – Вы не возражаете?

Этот человек только что свалил лондонского здоровяка с ног простым ударом, и это могло свидетельствовать о том, что он не на стороне таинственного Ларкина. Конкордия вспомнила старую истину: «Враг моего врага – мой друг». Стало быть, этой ночью она сможет воспользоваться помощью друга.

– Нет, сэр, разумеется, не возражаю, – сказала она, убирая пистолет в карман.

– Рад слышать. – Незнакомец оглядел учениц Конкордии. – Эти молодые леди хорошо ездят верхом?

– Да, все они прекрасно держатся в седле, – не без гордости промолвила Конкордия.

Незнакомец схватил уздечку Блотчи и успокоил жеребца.

– Это первая хорошая новость за последнее время; все остальные новости этой ночи ну просто катастрофические. – С этими словами незнакомец отвязал котомку, которую Конкордия так тщательно прикрепила сзади к седлу.

– Это мое! – прикрикнула она. – Я не могу бросить свои вещи!

– В таком случае предлагаю вам самой держать котомку, – вымолвил мужчина.

Схватив свою сумку одной рукой, другой Конкордия вцепилась в уздечку.

Но тут сильные пальцы сжали ее лодыжку. Конкордия, опешив, посмотрела вниз.

– Что вы делаете, сэр? – возмутилась женщина.

Однако она и без слов тут же поняла, что незнакомец вовсе не давал волю рукам. Он просто вынул ее ногу из стремени, сунул в него носок собственного сапога и ловко запрыгнул на коня позади Конкордии. Мужчина высвободил поводья из ее рук и подвел Блотчи ближе к остальным коням.

– Прошу вас, леди, дайте мне поводья, – обратился незнакомец к девочкам. – Дым за дверью все плотнее. Разумеется, нам он послужит хорошим прикрытием, но, боюсь, во мгле мы можем потерять друг друга.

Эдвина и Феба безоговорочно передали ему поводья.

– Очень хорошо, – кивнул он. – Тогда поехали. – Незнакомец сделал движение коленями, и жеребец быстро двинулся вперед.

Увидев, каким, оказывается, проворным может быть Блотчи, Конкордия до того удивилась, что едва не выронила котомку, которую до сих пор судорожно прижимала к себе.

– Мои ученицы – отличные всадницы, – сдавленным голосом произнесла она. – Но сама я, к сожалению, толком не умею ездить верхом.

– Что ж, в таком случае предлагаю вам держаться в седле покрепче, – промолвил мужчина. – Вы и без того доставили мне немало хлопот этой ночью. И если вы упадете, я не обещаю, что смогу остановиться и подобрать вас.

Что-то подсказало Конкордии, что незнакомец ничуть не преувеличивал. Она что было сил вцепилась в луку седла, моля Бога о том, чтобы он сохранил ей жизнь.

Под прикрытием плотной пелены дыма, под пугающий треск пламени и крики людей, борющихся с огнем, они галопом выехали из конюшни и проскакали к южным воротам.

Конкордия подумала, что две картинки из этой ужасной ночи она запомнит на всю оставшуюся жизнь: устрашающий рев огня, пожирающего замок, а еще – силу и мощь мужчины, который крепко прижимал ее к себе, увозя прочь от опасности.

Глава 3

Когда маленькая группа беглецов добралась до невысокого склона холма на противоположном берегу реки, незнакомец остановился.

Не привыкший к столь долгой и утомительной езде Блотчи, да и две другие лошади были рады остановке.

Они стояли, опустив головы и тяжело дыша, отчего бока их так и ходили ходуном, а воздух шумно вырывался через ноздри.

Конкордия оглянулась назад, туда, где по-прежнему бушевало пламя. Таинственный лунный свет придавал местности какие-то неземные очертания. Языки пламени казались в ночной мгле кроваво-золотыми. Даже на расстоянии воздух был наполнен горьковатым запахом дыма.

– Смотрите! – громко проговорила Феба. – Пожар достиг старого крыла. Как хорошо, что мы не стали прятаться в одной из комнат этой секции замка.

– Скоро весь замок превратится в пепел, – тихим от удивления голосом произнесла Теодора.

Конкордия почувствовала, как напряглось тело незнакомца, когда он обернулся, чтобы тоже посмотреть на пугающее зрелище.

– Полагаю, пожар – дело ваших рук, леди? – спросил незнакомец.

Его голос звучал задумчиво, словно он оценивал и анализировал невероятно интересное открытие, которое каким-то непостижимым образом прежде ускользало от его внимания.

– Феба и мисс Глейд приготовили огнеопасную смесь по специальной формуле, – сказала Ханна в ответ. – Эдвина, Теодора и я пришивали фитили. Фитили следовало сделать очень длинными, чтобы никто не заметил, что мы протянули их вдоль стены за мебелью.

– И еще их следовало сделать из ткани, которая не должна была разгореться слишком быстро или чересчур медленно, – добавила Теодора.

– Мы провели несколько экспериментов, – вставила Эдвина.

– Мисс Глейд спрятала взрывные устройства и фитили в тех комнатах, где лондонцы, по нашему предположению, должны были курить сигары и пить портвейн после обеда, – проговорила в заключение Феба.

Она помолчала, задумчиво посмотрев на далекий пожар.

– Вот только мы и предположить не могли, что наши усилия приведут к столь сильному возгоранию.

– Да уж, ваши слова впечатляют, – сухо промолвил незнакомец. – Стало быть, только меня следует винить в этом просчете. В деревне уже давно ходили слухи о том, что в замке существует очень своеобразная школа для девочек, но я считал, что это не более чем сплетни, цель которых – скрыть то, что там действительно происходит. – Он отдал поводья Эдвине и Фебе.

Конкордия чувствовала прикосновение незнакомца к своей спине – все более интимное, если можно так выразиться. Первая опасность осталась позади. Настало время оценить ситуацию и вновь взять ее под контроль.

– Мы перед вами в неоплатном долгу, сэр, но я настаиваю на том, чтобы вы назвали нам свое имя и сообщили, кто вы, – сказала Конкордия.

– Меня зовут Эмброуз Уэллс, – представился незнакомец.

– Одного имени недостаточно, мистер Уэллс, – тихо вымолвила Конкордия.

– Я тот человек, – сказал Уэллс, – тщательно разработанные планы которого оказались полностью порушенными из-за вас и ваших учениц.

– Прошу вас объясниться, сэр, – настаивала Конкордия.

– Буду вам весьма признателен, если сначала вы назовете ваше имя и имена юных леди, – попросил Уэллс. – Надеюсь, я заслуживаю этого после того, что мы только что прошли вместе.

Конкордия почувствовала, как начинают гореть ее щеки после этого изысканного указания на ее грубость. «Эмброуз Уэллс оказал нам неоценимую услугу, – напомнила себе молодая женщина. – И самое малое, что можно сделать в этой ситуации, – это вести себя с ним предельно вежливо и быть приветливой.»

– Да, разумеется, – спокойно ответила она. – Меня зовут Конкордия Глейд. Меня наняли для того, чтобы я учила этих юных леди – Эдвину и Теодору Купер, Ханну Радберн и Фебу Лейленд.

– Леди. – Эмброуз галантно поклонился в знак благодарности.

Девушки что-то вежливо пробормотали в ответ. Конкордия подумала, что даже в критической обстановке люди не забывают о хороших манерах.

– Итак, теперь я могу спросить, – сделав ударение на слове «теперь», поинтересовалась она, – какими судьбами вы так вовремя оказались в нужном месте?

Уэллс слегка натянул поводья, заставив Блотчи повернуть голову в сторону от тянущегося с реки дыма, и пустил коня вперед.

– Ответить на ваш вопрос довольно сложно, мисс Глейд, – после некоторого раздумья произнес он. – Думаю, нам надо повременить с серьезным разговором до более подходящего времени. Ваши ученицы стойко держатся, но я подозреваю, что на сегодня им достаточно приключений. Так что давайте подумаем, где нам устроиться на ночлег.

– Вы что же, в гостинице собираетесь ночевать? – спросила Конкордия.

– Да, – коротко ответил Эмброуз.

Конкордия нахмурилась:

– Прошу вас не обижаться, сэр, но, согласно моему плану, мы должны были ехать до самого рассвета, чтобы оказаться как можно дальше от замка. Мы предполагали держаться подальше от большой дороги. Мы намеревались устроить привал в каком-нибудь укромном уголке – возможно, в сени деревьев, где можно было бы перекусить тем, что мы прихватили с собой из замка.

– Серьезно? – скептически приподняв брови, бросил Эмброуз. – Что-то не кажется мне этот план подходящим. Лично я предпочитаю есть в харчевне, а спать в гостиничной кровати.

Постепенно становилось ясно: Эмброуз Уэллс не из тех, кто привык слушать чужие советы и следовать в указанном кем-то направлении.

– Похоже, вы не способны в полной мере оценить масштаб грозящей нам опасности, мистер Уэллс, – сказала Конкордия. – Боюсь, что, едва придя в себя, оба лондонца бросятся нас искать.

– Вот что я вам скажу, мисс Глейд. Отчего-то мне кажется, что эти негодяи не смогут искать кого-то ни сейчас, ни в будущем, – проговорил Эмброуз.

От его холодного уверенного тона по спине Конкордии поползли мурашки.

– А вы… вы в этом уверены? – запинаясь, спросила она.

– Да, мисс Глейд, вполне уверен. Один из них мертв. А другой, придя в сознание, еще долго будет испытывать головокружение и страдать от отсутствия координации. – Эмброуз слегка потянул поводья, Блотчи ускорил шаг. – Полагаю, это именно вы свалили с ног здоровяка, которого я нашел возле старого сарая?

Конкордия с трудом сглотнула.

– Так вы… видели его?

– Да.

– И он был… – Она не договорила.

– Да, – ответил Эмброуз на незаданный вопрос.

Мисс Глейд судорожно вцепилась в свою сумку.

– Я никогда в жизни не делала ничего подобного, – в отчаянии прошептала она.

– Вы сделали то, что должны были сделать, мисс Глейд.

Стало быть, второй из нанесенных ею ударов оказался смертельным – она убила Римптона. По телу Конкордии пробежала дрожь, ее затошнило.

И тут Конкордию поразила еще одна мысль.

– Значит, теперь меня начнут разыскивать за убийство, – прошептала она.

– Успокойтесь, мисс Глейд, – вымолвил Эмброуз. – Когда местные власти возьмутся за расследование того, что произошло в замке – если они вообще за него возьмутся, – смерть этого негодяя спишут на несчастный случай. Наверняка они придут к выводу, что он погиб, пытаясь бороться с огнем.

– Почему вы так в этом уверены?

– Мисс Глейд, уверяю вас, никому и в голову никогда не придет, что слабая женщина, которая зарабатывает на жизнь преподаванием и воспитанием юных леди, способна угрожать закоренелому преступнику пистолетом.

– А тот человек, которого вы ранили? – тревожилась Конкордия. – Разве он не расскажет всем, что случилось?

– Придя в сознание, он не будет помнить ничего до того самого мгновения, когда я ударил его и он упал, – сказал Эмброуз.

Мисс Глейд по-прежнему крепко сжимала свою сумку.

– Почему-то мне кажется, сэр, что вы знаете обо всем, что произошло в замке этой ночью, – промолвила она.

– Как и вы, мисс Глейд, – отозвался Уэллс. – Нам остается только довериться друг другу – иного выхода у нас нет.

Глава 4

В начале первого ночи Эмброуз и Конкордия наконец-то остались одни в опустевшем обеденном зале гостиницы. Ради запоздалых гостей хозяин подбросил дров в гаснущий очаг, и теперь веселое пламя отбрасывало красноватые блики на поношенную, истертую многими поколениями постояльцев, мебель.

Сонная жена хозяина накормила измученных долгой дорогой девочек холодным мясом и картофельным пирогом, а потом их отвели наверх, в комнаты. После этого владельцы заведения во второй раз заперли изнутри все замки и отправились в свою спальню.

Плеснув хозяйского хереса в стакан, Эмброуз протянул его Конкордии.

Она нахмурилась:

– Да я не…

– Выпейте, – тихо приказал Уэллс. – Вино поможет вам уснуть.

– Вы так считаете? – Взяв у Эмброуза стакан, Конкордия сделала глоток вина. – Спасибо.

Уэллс кивнул, подумав, что спутница все еще с опаской относится к нему. Что ж, винить ее за это нельзя. У него тоже было к этой женщине немало вопросов, касающихся ее роли в ночном происшествии в замке Олдвик.

Подойдя к очагу, Эмброуз положил одну руку на каминную полку и задумчиво посмотрел на Конкордию.

Отблески огня играли на ее блестящих волосах, уложенных в кольца, сверкали на золотой оправе очков. Вероятно, ей около 25 лет, подумал он. Черты лица Конкордии были лишены классической правильности, традиционно ассоциирующейся с женской красотой, однако это не делало молодую женщину менее привлекательной. Особенно хороши были ее серо-зеленые глаза, взгляд которых выдавал в ней куда более зрелую и опытную женщину, чем мисс Глейд казалась вначале.

Узкий лиф ее платья подчеркивал округлость маленькой крепкой груди; изгиб талии был очень изящен, правда, сама талия не была такой тонкой, как предписывала мода. Благодаря совместному путешествию верхом на одном коне Эмброуз теперь твердо знал, что у его спутницы очаровательная круглая попка.

Он никогда не был поклонником дамской моды. Да, возможно, пропорции Конкордии не во всем соответствовали журналам мод, но и такой она была ему вполне по вкусу.

Женщина держалась с достоинством и природной грацией. А ум и явная внутренняя сила говорили о здоровом, несгибаемом духе, который не изобразить на лице с помощью косметических средств. Даже сейчас, когда Конкордия явно утомлена, в ней бурлила энергия и решимость, которые вызывали восхищение Эмброуза.

Впрочем, заметил про себя Уэллс, это вовсе не восхищение, а желание. Именно желание возбуждала в нем эта женщина. Не вовремя, надо признать, но что проку отрицать факты.

Эмброуз понимал, что его реакция на близость Конкордии отчасти физическая, которую к тому же подогревала опасность и двухчасовая скачка вдвоем на одной лошади. К тому же эта мисс Глейд до сих пор была для него загадкой. Уэллсу безумно хотелось взглянуть, что скрывается под ее сдержанной внешней оболочкой, и получить наконец ответы на все свои вопросы.

Впрочем, эти доводы никак не объясняли того очарования, которое он почувствовал при знакомстве с Конкордией.

Эмброуз наблюдал за тем, как она попивает херес. Стакан слегка подрагивал в ее руке. Напряжение, опасность, страх все еще владели ею. Впрочем, Уэллс подозревал, что худшее еще впереди. Труднее всего ей будет, когда она осознает, что убила человека ударом по голове.

Такие душещипательные открытия обычно приходят по ночам – это Эмброуз Уэллс знал по собственному опыту. Темные часы – для темных мыслей. Если Конкордия будет чувствовать себя так же, как он, то скорее всего время от времени – спустя дни, недели, месяцы и даже годы после трагедии – будет просыпаться ночью в холодном поту, с ужасом вспоминая произошедшее.

И тот факт, что на преступление Конкордия решилась лишь ради спасения собственных воспитанниц, не поможет ей избавиться от ночных кошмаров. По опыту Эмброуз знал: насилие сродни опасной форме алхимии. Владевший ею обладал большой силой, но платил за это высокую цену.

– Если хотите, мы можем отложить разговор на утро, когда вы отдохнете, – предложил Эмброуз, дивясь собственным словам.

Вовсе он не собирался откладывать разговор. И ответы на свои вопросы хотел получить немедленно, а не завтра. Все сегодня идет наперекосяк! Его тщательно разработанные планы в буквальном смысле слова растворились в дыму. Необходимо как можно скорее разработать новый план. Но не может же он требовать от нее еще каких-то действий этой ночью!

– Нет, – решительно проговорила Конкордия, поставив на стол стакан с хересом. – Думаю, нам обоим лучше ответить на все вопросы прямо сейчас. Для начала я бы хотела узнать, как и почему вы оказались вечером в замке. С какой целью приехали туда.

– В течение двадцати четырех часов из заброшенного фермерского коттеджа я наблюдал за тем, что происходит в замке, кто приезжает туда и уезжает оттуда, – заговорил Эмброуз. – Меня интересовал один человек. Мой информатор сообщил, что он непременно приедет – в крайнем случае завтра или послезавтра. Однако, учитывая события последних часов, я сильно сомневаюсь в том, что он там появится.

– Кто этот человек?

– Александр Ларкин, – ответил Уэллс, не сводя с Конкордии пристального взгляда: он хотел понять, знакомо ли ей это имя.

Ее глаза под стеклами очков широко распахнулись.

– В замке я несколько раз слышала это имя, но его всегда произносили шепотом, – сказала она. – Я поняла, что при мне об этом Ларкине говорить не хотят. Однако прошлым вечером мне опять напомнили имя Ларкина.

– Как это? – недоуменно спросил Уэллс.

– Второй негодяй из Лондона – тот самый, который напал на нас в конюшне, – сказал, что я могу считать себя полной дурой, если намереваюсь сбежать из замка, прихватив с собой его собственность. – Видно было, как пальцы Конкордии с силой сжали стакан. – И еще он сказал… Хотя нет, не обращайте внимания, ничего… Это уже не важно.

– Что же еще он сказал? – мягко спросил Эмброуз.

– Он сказал: «Считай себя трупом, вот так!» – Конкордия распрямила спину, хотя ее осанка и без того была «идеальной. – А вам что известно об этом Александре Ларкине?

– Этот человек пользуется самой дурной славой в Лондоне. Это мастер преступлений или, если хотите, лорд преступного мира, – промолвил Эмброуз. – Он вырос на самом дне Лондона, знаком с его худшими нравами. Сейчас Ларкин живет жизнью преуспевающего человека, однако среди его знакомых нет порядочных людей и, разумеется, в обществе его не принимают.

– Ну да, понимаю, ему знакомы все хитрости и ловушки высшего света, куда его все-таки не принимают, – задумчиво проговорила мисс Глейд, обхватив стакан ладонями, словно у нее замерзли руки. – Как и любой другой богатый человек, сколотивший свое состояние на торговле.

– Да уж, торговля – это его стихия, – кивнул Уэллс. – Финансовые интересы Ларкина касаются незаконных предприятий, начиная с борделей и заканчивая опиумными притонами. Вот уже много лет его подозревают в совершении нескольких убийств. Однако ему всегда удавалось сохранять дистанцию между собой и собственным криминальным бизнесом. В результате полиции никогда не удавалось собрать достаточное количество улик, чтобы арестовать его.

Лицо Конкордии обрело суровое выражение.

– Думаю, это подтверждает предположение моих учениц о том, что случилось в замке с моей предшественницей, – заметила она.

– В замке до вас была еще одна учительница?

– Да! Речь идет о некоей мисс Бартлетт, – объяснила Конкордия. – Она пробыла в замке всего несколько недель. Однажды в замок приехали Римптон и его дружок. Ночью учениц заперли в спальне, а когда утром выпустили оттуда, мисс Бартлетт нигде не было. Как и парочки негодяев из Лондона. Кто-то из замковой прислуги сказал девочкам, что учительницу уволили, а с утра пораньше мужчины отправились провожать ее на станцию, прихватив, разумеется, сундук со всеми ее вещами. Однако девочки уверены, что эти двое сделали с мисс Бартлетт что-то ужасное.

– Откуда у них такие подозрения?

– Кое-что из вещей мисс Бартлетт осталось. Например, ее любимые перчатки, – сказала Конкордия.

– Стоящее наблюдение, – удивленно приподняв брови, заметил Эмброуз.

– Девочки гораздо наблюдательнее, чем казалось кое-кому в замке, – сказала Конкордия, вздергивая подбородок. – Одинокие люди, не имеющие средств к существованию, очень быстро привыкают обращать внимание на такие вещи, которых другие просто не замечают.

– Мне это известно, мисс Глейд, – заметил Уэллс.

Женщина смерила его оценивающим взглядом:

– Правда?

– Да, – кивнул он.

Больше Эмброуз ничего не добавил, но Конкордия поверила ему.

– Видите ли, спустя некоторое время я пришла к выводу, что девочки правы относительно судьбы их первой учительницы, – сказала она после небольшой паузы. – Как вы понимаете, это случилось не сразу. Мне прекрасно известно, что юные леди порой придумывают то, чего на самом деле нет, особенно если они долгое время предоставлены сами себе. Пока девочки жили в замке, на них большей частью никто не обращал внимания – до тех пор, пока я не приехала туда.

– Надо понимать, вы предоставили им достойные занятия, – удивленно проговорил Уэллс.

– Вообще-то я не верю в строгие правила, мистер Уэллс, однако я пришла к выводу, что определенный порядок и даже рутина дают многим молодым людям, особенно осиротевшим, чувство стабильности.

На Эмброуза Уэллса слова Конкордии, похоже, производили впечатление.

– Прошу вас, продолжайте, – попросил он.

– Когда девочки показали мне перчатки, найденные в комнате мисс Бартлетт, – откашлявшись, вновь заговорила Конкордия, – которые она носила, находясь на территории замка, я, признаться, была весьма заинтригована. Жалованье учительницы нельзя назвать высоким, поэтому мы, как правило, своими вещами не бросаемся, дорожим ими. К тому же перчатки были почти новыми и на вид казались дорогими.

Эмброуз приподнял брови – похоже, доводы Конкордии Глейд убедили и его.

– И когда же девочки рассказали вам о своих подозрениях? – поинтересовался он.

– Первое время они помалкивали, – призналась Конкордия, – потому что немного побаивались меня. – Она с улыбкой махнула рукой. – Впрочем, этого следовало ожидать, ведь им пришлось столько всего перенести в жизни, поэтому они были очень осторожны, прежде чем решились доверить мне свои сокровенные мысли. – Мисс Глейд тяжело вздохнула. – Хотя и без их слов я с самого начала поняла, что в замке Олдвик не все благополучно.

– Что натолкнуло вас на такие подозрения?

– Вы же знаете, что говорят о вещах, которые слишком хороши, чтобы быть правдой, – заметила Конкордия.

Эмброуз Уэллс на мгновение задумался.

– Прошу прощения, мисс Глейд, но почему должность учительницы в полузаброшенном замке, расположенном в далекой глуши, от которого до города ехать и ехать, – это «слишком хорошо, чтобы быть правдой»? – спросил он. – Мне что-то эта поговорка не кажется уместной для данной ситуации.

– Любую должность можно справедливо оценить, лишь учитывая, в какой ситуации и на каких условиях ее предложили человеку, – сухо заметила Конкордия.

– Не стану спорить, – сказал Уэллс.

– Так уж получилось, что я в ту пору лишилась места в очень хорошей школе для девочек, расположенной недалеко от Лондона, – объяснила мисс Глейд. – Я отчаянно нуждалась в новой работе, так что, получив письмо от миссис Джервис с предложением поехать в замок Олдвик, я с радостью и благодарностью приняла его.

– Что еще за миссис Джервис? – нахмурившись, спросил Эмброуз.

– Эта женщина владеет агентством, которое и нашло мне работу в школе для девочек, – объяснила Конкордия. – Она находит учителей и гувернанток для школ и богатых людей, которые нанимают частных преподавателей.

– И что же эта ваша миссис Джервис сообщила вам о работе в замке? – спросил Эмброуз.

– Мне сказали, что в замке Олдвик открылась новая благотворительная школа для осиротевших девочек. И мне предложили стать там директрисой. Мне дали понять, что в школе только четыре воспитанницы, но со временем их непременно станет больше. Все это казалось таким… – Конкордия задумчиво пожала плечами, – таким замечательным, – договорила она. – Я решила, что мои мечты сбываются, если хотите.

– А о чем вы мечтаете, мисс Глейд?

– Я мечтаю возглавлять собственную школу. – Несмотря на усталость, Конкордия явно оживилась при этих словах. – Такую, в которой я могла бы на практике воплощать свои идеи, касающиеся воспитания и образования девочек.

– Поня-ятно, – протянул Уэллс. Его переполняло любопытство, но время для разговора о мечтах было явно неподходящим. – А вам назвали имя благотворителя, содержавшего эту академию для девочек в замке Олдвик?

Эмброуз понял, что его слова прозвучали слишком грубо, лишь в тот момент, когда увидел, как испуганно съежилась мисс Глейд.

– В письме из агентства упоминалась некая миссис Джонс, – сказала она. – Мне сообщили, что эта миссис Джонс – одинокая вдова, ведущая замкнутую жизнь.

– Что еще вам сообщили? – продолжал расспросы Эмброуз.

– Совсем немногое, – пожала плечами Конкордия. – Лишь то, что я должна буду безоговорочно следовать инструкции, которую мне предоставят. Главное требование миссис Джонс заключалось в том, чтобы я тщательно оберегала репутацию девочек. Приехав в замок Олдвик, я с радостью познакомилась со своими новыми воспитанницами. Феба, Теодора, Эдвина и Ханна оказались умными девочками, жаждущими знаний. А что еще нужно учительнице? Но, как я уже говорила, не все обстояло так уж гладко.

– Думаю, вам следует знать, что никакой миссис Джонс на свете не существует, – заметил Эмброуз. – А что еще, кроме оставленных в комнате перчаток, вызвало ваши подозрения?

– Экономка оказалась мрачной, замкнутой особой, которую невозможно разговорить, – вымолвила Конкордия. – Позднее мне стало известно, что она пристрастилась к опиуму. Я была вынуждена несколько раз потолковать с кухаркой на повышенных тонах – та не желала готовить для моих учениц здоровую пищу. Старший конюх был ленивым выпивохой. Садовники и не думали ухаживать за садом, зато вместо ножниц для кустов… – она помолчала, прищурив глаза, – носили с собой пистолеты.

– Выходит, это были стражники, а не садовники, – заметил Уэллс.

– Именно об этом я и подумала. – Конкордия отпила еще один глоток вина и медленно опустила стакан. – Но больше всего меня взволновали платья.

Эмброуз удивленно посмотрел на нее:

– Какие платья?

– Десять дней назад из Лондона приехала портниха, – продолжала свой рассказ учительница. – Она привезла с собой дорогие ткани и трех белошвеек. Для девочек сшили несколько очень милых платьиц. Мне сказали, что миссис Джонс хочет вывести девочек в свет. Но это было бессмысленно.

– И что вы на это сказали?

Конкордия даже не стала скрывать свое нетерпение, вызванное вопросом Уэллса.

– Все мои воспитанницы родились в уважаемых семьях, – промолвила она. – Между прочим, Теодора и Эдвина жили раньше очень богато. Но теперь все они осиротели, ни одна не может похвастаться какой-либо собственностью, либо наследством, либо большими связями в обществе. У них есть дальние родственники, но никто из них не счел нужным разыскать девочек и забрать их к себе в дом.

– Я понял, что вы имеете в виду, – перебил ее Эмброуз. – В высшем свете никто из них не нужен, о них попросту не знают.

– Именно так! – воскликнула Конкордия. – Самое большее, на что они могут рассчитывать, так это на карьеру учительниц или гувернанток. Так к чему шить им платья, которые подходят для бальных залов и театров?!

– Понимаю! Вы заподозрили худшее!

– Да, мистер Уэллс, так оно и было. Я пришла к выводу, что моих учениц готовят к тому, чтобы продать в качестве дорогих и модных куртизанок.

– Думаю, такой поворот событий был вполне возможен, – подумав, произнес Эмброуз Уэллс. – Я же говорил вам, что Ларкин весьма заинтересован в развитии сети борделей.

– Должно быть, вы слышали о нескольких шумных скандалах, которые освещала пресса. Речь шла о девочках, которых забирают из сиротских домов и отправляют работать проститутками. Это ужасно! Однако полиция не предпринимает особых усилий для того, чтобы положить конец преступному бизнесу.

– Это так, но ваших девочек отправили не в бордель, а в замок Олдвик. Им даже учительницу наняли! Вы же сами говорили, что вам вменялось в обязанность блюсти их репутацию и следить за их развитием, – сказал Уэллс.

– Я не считаю, что из моих подопечных хотели сделать обычных проституток, – заметила Конкордия. – Подумайте о сложившейся ситуации, мистер Уэллс, учтите все факты. Все четыре мои воспитанницы из хороших, уважаемых семей. У них хорошие манеры, они воспитаны и хорошо образованны. Они даже говорят как представительницы высшего общества.

– Иными словами, вы хотите сказать, что они не из уличных девок, – перебил ее Эмброуз.

– Именно так, сэр! Я же не наивная дурочка, которая не понимает, что к чему. Я видела немало на своем веку и знаю, что на рынке куртизанки, которых без труда можно выдать за настоящих леди и которых с радостью принимают в высшем свете, ценятся очень высоко.

Эмброузу удалось скрыть собственное удивление. Похоже, есть вещи, в которых он совсем не разбирается, как это ни странно. Такие женщины, как Конкордия, редко говорят о подобных вещах, да еще так равнодушно.

– Верно, – согласился он.

– Представляете, насколько выше цена тех куртизанок, которые вышли из хороших семей и умеют подобающим образом вести себя! Я не говорю уже о невинности, молодости и безупречной репутации!

– Не стану спорить с вами, – согласился Уэллс. – И тем не менее…

– Прошлым вечером я подслушала, как Римптон со своим дружком толкуют о каком-то аукционе, который будет проводиться в ближайшем будущем, – продолжала учительница. – Ничуть не сомневаюсь, что моих учениц намеревались продать по самым высоким ставкам.

– Аукцион? – переспросил он.

– Да, – кивнула она.

– Возможно, вы правы, – обдумав ее слова, сказал Эмброуз. – Во всяком случае, ваши предположения объясняют очень многое в этой ситуации.

– Что вы имеете в виду, сэр? – взялась за расспросы мисс Глейд. – Почему вы следили за замком и ждали приезда Ларкина? – Ее лицо просветлело. – Вы полицейский? Может быть, вы из Скотланд-Ярда?

– Нет. – Эмброуз отрицательно помотал головой. – Но я занимаюсь частным расследованием от имени клиента, который нанял меня для того, чтобы узнать правду о смерти своей сестры.

– Так вы частный сыщик? – Конкордия явно была поражена, но уже через мгновение ее чудесные глаза вспыхнули любопытством. – Как интересно! В жизни не встречала человека, имеющего такую же профессию.

– Надеюсь, вы и в дальнейшем будете считать меня интересным человеком, мисс Глейд, потому что в обозримом будущем нам с вами придется очень много времени проводить вместе.

– Прошу прощения? – не поняла Конкордия.

Отойдя от камина, Эмброуз приблизился к ней.

– После того, вчерашнего происшествия в замке Олдвик Ларкин догадается, что вам что-то известно о его планах, – сказал он. – И разумеется, он захочет вернуть себе то, что ему принадлежит, – его собственность. А это означает, что он ни перед чем не остановится, чтобы найти вас и ваших воспитанниц.

Конкордия затихла.

– Я прекрасно понимаю, что он не в восторге оттого, что я увезла девочек из замка, – промолвила она. – Поэтому я и хотела спрятать их где-нибудь на некоторое время.

Подойдя к Конкордии, Эмброуз взял ее за плечи и нежно, но уверенно поднял со стула.

– Вы пока еще не поняли сути этого чудовищного типа, с которым мы имеем дело, – сказал он. – Вряд ли вам удастся спрятаться от Александра Ларкина, не говоря уже о том, чтобы спрятать от него ваших учениц.

– Я подумала, что если мы поедем в Шотландию… – неуверенно проговорила Конкордия.

– Вы можете с таким же успехом отвезти их к Северному морю, но и там вы не будете в безопасности, если Ларкин вздумает преследовать вас, – заметил Эмброуз. – И почему-то мне кажется, что именно так он поступит.

– Ну да, возможно, несколько недель или даже месяцев он будет нас искать, – спокойно согласилась она. – Но я не думаю, чтобы этот человек тратил огромные средства и кучу времени на преследование четырех девочек и их учительницы. Уверена, что у лорда преступного мира – так, кажется, вы его назвали? – есть куда более важные дела.

– Собственная безопасность – вот что представляет для Ларкина наибольшее значение, – уверенно заявил Эмброуз. – Так что можно не сомневаться в том, что это чудовище будет преследовать вас до тех пор, пока вы будете представлять для него угрозу.

– Ну как я могу считаться угрозой для человека такого пошиба? – Конкордия явно была раздражена. – Господи, подумайте только, я же простая учительница, неужели вы не понимаете? У меня нет никаких связей, никаких влиятельных знакомых! Даже если бы захотела, я бы не смогла ничего сделать Александру Ларкину, и он, вероятно, не хуже меня понимает это.

– Нет, мисс Глейд, это вы пока ничего не понимаете, – терпеливо вымолвил Уэллс. – Когда Ларкин сплетает свое преступное полотно, он не оставляет свободно болтающихся ниток. Узнав, что вы с девочками бежали из замка, он тут же сделает вывод, что вы теперь представляете для него и для его дел опасность. Поверьте мне, этот человек убьет вас, если найдет.

Конкордия заморгала, а затем медленно и глубоко вздохнула.

– Понятно, – промолвила она через несколько мгновений.

Эмброуз был поражен ее сдержанностью и умением держать себя в руках. Немногие люди – как женщины, так и мужчины – смогли бы воспринять подобные новости с таким спокойствием. Так что Конкордию Глейд можно вполне счесть женщиной выдающейся.

– Идите спать, мисс Глейд, – сказал Эмброуз. – Вам необходимо выспаться, а утром мы с вами обсудим сложившееся положение.

И тут женщина, к большому удивлению Уэллса, насмешливо улыбнулась:

– Не думаете же вы, что я смогу заснуть после того, что вы мне сказали.

– Возможно, заснуть вам и не удастся, но попробовать стоит, к тому же отдохнуть вам необходимо. Я полагаю, что всем нам необходимо уехать отсюда как можно раньше.

Ее глаза вновь наполнились усталостью.

– Звучит так, будто у вас уже есть какие-то планы, касающиеся моих учениц, мистер Уэллс.

– Не только их, но и вас, мисс Глейд, – заметил Эмброуз.

– И что это за планы?

– Завтра мы доедем до ближайшей железнодорожной станции, – ответил Эмброуз. – Оттуда вы с девочками поедете в Лондон в вагоне первого класса, так что вас увидят лишь очень немногие.

– Но то, что вы сказали о Ларкине, совершенно правильно, – вздохнула Конкордия. – Он очень быстро узнает, что мы поехали в Лондон, и будет искать нас там.

– Да, Ларкин будет искать четырех молодых леди и их учительницу, – согласился Уэллс.

Теперь мисс Глейд смотрела на своего собеседника с нескрываемым интересом.

– И что же вы собираетесь сделать, сэр?

– Нечто волшебное. Оказавшись в Лондоне, вы все исчезнете.

– Что вы хотите этим сказать? – резко спросила она.

– Утром объясню, – пообещал Эмброуз.

Конкордия медлила. Уэллс прекрасно понимал, что она не может решить, попрощаться ли с ним на ночь или потребовать у него объяснений.

– Доброй ночи, сэр, – наконец тихо произнесла она. – Я должна поблагодарить вас за помощь. Не уверена, что нам удалось бы убежать из замка, если бы не вы.

– А вот я ничуть не сомневаюсь в том, что вы великолепно бы со всем справились, мисс Глейд, – возразил Эмброуз. – Мы с вами знакомы всего несколько часов, но и за это короткое время у меня сложилось о вас определенное мнение. Без сомнения, вы наиболее выдающаяся женщина из всех, кого мне доводилось встречать в жизни.

Конкордия кивнула, явно не зная, что ответить, А затем стала медленно подниматься по лестнице. Эмброуз услышал тихое «спасибо», когда подол ее платья коснулся первой лестничной площадки.

– Мисс Глейд, – сказал ей вслед Эмброуз, – я не мог не услышать, что вы ходите с каким-то странным позвякиванием. Я заметил это еще раньше, когда ваши юбки задели дверной косяк. Не стану скрывать, я человек любопытный. Но все же скажите мне, это что – новая мода?

Задержавшись на ступеньках, Конкордия оглянулась на своего спутника.

– Не думаю, что это так, сэр, – ответила она. – Я знала, что, когда мы окажемся вдали от замка, нам понадобятся деньги, чтобы выжить. За последние две недели я собрала кое-какие серебряные изделия и несколько других вещичек, которые, как мне кажется, представляют кое-какую ценность. И зашила их в мои юбки.

На Эмброуза ее слова явно произвели впечатление.

– Умный поступок, мисс Глейд, – сказал он, наклонив голову. – Так, насколько мне известно, чаще всего поступают уличные воришки и карманники.

– Я вам не какая-то уличная воровка! – возмутилась Конкордия.

Ну что заставило его говорить такую глупость? Должен же он понять, что такое замечание она не воспримет как комплимент, хотя на уме у Эмброуза именно что-то вроде этого и было.

– Мне и в голову не приходило счесть вас воровкой, мисс Глейд, – сказал Уэллс поспешно – увы, понимая при этом, что извиняться слишком поздно: он уже обидел ее.

– Я сделала лишь то, что считала необходимым для безопасности и благополучия моих учениц! – возмущалась Конкордия. – И выбор у меня был не слишком велик.

– Мне это прекрасно известно, мисс Глейд. Прошу вас принять мои извинения.

– Спокойной ночи, мистер Уэллс.

Конкордия снова пошла вверх, позвякивая юбками на каждой ступеньке, и вскоре исчезла в темноте.

Эмброуз Уэллс вернулся к камину и долго смотрел на огонь. Сомневаться не приходилось: мисс Глейд далеко не самого высокого мнения о ворах.

А жаль. Потому что он был весьма умелым вором.

Глава 5

Конкордия быстро шла по коридору к своей комнате. Итак, он считает, что она чуть лучше простой уличной воровки или проститутки, которая обворовывает своих клиентов. Но почему ее так волнует, что он о ней думает? Ее и Эмброуза Уэллса свел вместе причудливый поворот судьбы. Как только ситуация разрешится, каждый из них пойдет своей дорогой.

«Ну хорошо. – сказала себе Конкордия. – Если он счел ее воровкой, когда она в силу чрезвычайных обстоятельств украла кое-какие мелочи, то что же он о ней подумает, если узнает о ее сомнительном прошлом? Хватит думать об этом! К тому же мелкая кража – наименьший из ее сегодняшних грехов. Она убила человека.»

Во рту у нее пересохло. Перед внутренним взором встала картина, воссоздающая недавнюю реальность: лежащий ничком на земле Римптон, из раны на его голове хлещет кровь.

Конкордия отогнала от себя пугающий образ – пусть подождет более удобного случая, когда ее нервы не будут на пределе. А сейчас есть более важные вещи, которые требуют ее вмешательства. Она должна сосредоточиться на мысли о том, как помочь Фебе, Ханне, Эдвине и Теодоре.

Конкордия на цыпочках вошла в комнату, которую ей предстояло разделить с Ханной и Фебой.

– Наконец-то вы пришли, мисс Глейд, – раздался в темноте голос Фебы, которая уселась в постели, прижимая к груди одеяло. – Мы с Ханной очень тревожились за вас.

– Да. – Это Ханна заворочалась в постели, приподнимаясь на локте. – С вами все в порядке, мисс Глейд?

– Да, все хорошо, спасибо за заботу. – Конкордия разожгла свечу возле столика для умывания и принялась вынимать шпильки из волос. – Но скажите мне, ради Бога, что стало причиной вашего волнения?

– Ханна говорит, что мистер Уэллс положил на вас глаз и может воспользоваться ситуацией, – сообщила Феба.

– Воспользоваться ситуацией?! – переспросила Конкордия, поворачиваясь, отчего ее юбки со звяканьем задели ножки умывального столика. – Господи, Ханна, что это вы себе вообразили? Можете мне поверить, мистер Уэллс – настоящий джентльмен.

Во всем джентльмен, кроме того, что он сделал это неприличное замечание о выходках проституток и уличных воришек. Впрочем, возможно, этой ночью она слишком переволновалась и чересчур остро на все реагирует.

– Вы уверены в том, что он не позволял себе лишнего? – с тревогой в голосе спросила Ханна.

– Да нет, конечно, – поспешила разубедить девочку Конкордия. Правда, ей немедленно пришло в голову, что равнодушие Эмброуза почему-то огорчает ее.

– О! – Ханна упала на подушки – похоже, она была разочарована. – А я-то боялась, что он, возможно, ждет от вас поцелуя.

– Да с чего же это? – Конкордия расстегнула впереди крючки своего платья, сильно стягивавшего ее. – Мы с ним едва знакомы.

– Ханна предположила, что мистер Уэллс может вообразить себе, что вы многим ему обязаны, а потому должны подарить ему поцелуй, – объяснила Феба.

– Понятно. – Конкордия стянула вниз лиф платья, а затем выбралась из него, испытывая невероятное облегчение от того, что избавилась от тяжелых юбок и давления узкого лифа. – Не стоит думать о подобных вещах, Ханна. Я абсолютно уверена, что мистер Уэллс и в мыслях не допустил бы ничего подобного – это не по-джентльменски.

– Почему вы так уверены в этом? – недоумевала Ханна.

Конкордия задумалась над ее вопросом, пристраивая платье на вбитых в стену крючках. Почему это она вообразила себе, что Эмброуз Уэллс не позволил бы себе воспользоваться ситуацией?

– Видишь ли, я не думаю, что такому человеку, как Эмброуз Уэллс, приходится навязывать дамам свое внимание, – сказала учительница. – Представить себе не могу, что он испытывает недостаток в женщинах, жаждущих поцеловать его.

– Но почему они захотели бы это сделать? – не унималась Ханна. – Он даже не очень красивый. Если хотите знать, у него весьма диковатый вид. Он напоминает мне льва, волка или какое-нибудь другое дикое животное.

– К тому же он такой старый, – равнодушно заметила Феба.

Глядя на их отражение в зеркале, освещенном свечой, учительница на миг едва не лишилась дара речи. Неужели они говорят об одном и том же человеке? Эмброуз Уэллс – самый неотразимый мужчина из всех, кого она встречала когда-либо в жизни.

– Наверняка мистер Уэллс кажется тебе слабоумным старичком, Феба, потому что тебе всего пятнадцать лет, – заговорила Конкордия, стараясь, чтобы ее слова звучали легкомысленно. – Можешь мне поверить, что он совсем ненамного старше меня.

Вероятно, всего на несколько лет. Должно быть, суровый жизненный опыт вкупе с холодной решительностью добавляли Уэллсу еще несколько лет, пришло ей в голову.

Подтянув под одеялом колени к груди, Феба обхватила их руками.

– Возможно, так оно и есть, – заявила девочка. – Но я согласна с Ханной: я даже представить себе не могу женщин, которые бы с радостью поцеловали его.

Сев на край кровати, Конкордия принялась расшнуровывать свои старенькие высокие ботинки.

– Вот подождите еще несколько лет, когда вы сами станете постарше, – промолвила учительница. – Я абсолютно уверена, что тогда мужчины вроде мистера Уэллса будут казаться вам не только весьма привлекательными, но и… редкими, – добавила она, смеясь.

От изумления Феба на мгновение лишилась дара речи. И вдруг расхохоталась, зажав рот рукой, чтобы не нарушать громким смехом ночную тишину.

Конкордия наградила ее уничтожающим взглядом.

– И что же это вас так развеселило, юная леди? – поинтересовалась она.

– Так вы бы поцеловали мистера Уэллса, если бы он попросил об этом, не так ли? – Феба едва сдерживалась. – Я уверена, что вы стали бы одной из тех леди, которые выстраиваются в очередь, в нетерпении ожидая, пока он изволит заключить их в объятия.

– Ерунда. – Учительница задула свечу. – Не стала бы я стоять в очереди, чтобы меня кто-то поцеловал, каким бы красивым ни был мужчина.

– Так, значит, мистер Уэллс действительно кажется вам очень красивым, – заключила Ханна. Теперь она была явно заинтригована словами Конкордии.

– А если бы и очереди никакой не было? – Ханна, по обыкновению, методично задавала вопросы. – Что, если бы вы были единственной леди, которую мистер Уэллс захотел бы поцеловать? В таком случае вы бы позволили ему обнять себя?

– Ну все, хватит, – заявила Конкордия. – Объявляю этот дурацкий разговор законченным. Я отказываюсь и дальше обсуждать, буду ли я целоваться с мистером Уэллсом или нет. Спокойной ночи, леди.

– Доброй ночи, мисс Глейд, – прошептала Ханна.

– Спокойной ночи, мисс Глейд. – Феба устроилась на подушках.

Приподняв лоскутное одеяло, Конкордия нырнула под него. Девочки тут же заснули – она догадалась об этом, услышав их тихое ровное дыхание. Конкордии оставалось лишь завидовать им. Она уже давно выучилась забывать в трудные минуты о прошлом и думала только о будущем. Но этой ночью обстоятельства изменились. Правда, такое в ее жизни произошло не в первый раз. Конкордии был нужен новый план. Если есть план, то можно двигаться вперед.

Вот только как вписать в новую схему мистера Уэллса? Да, его знакомство с таинственным Александром Ларкином может оказаться для них неоценимым. Однако у него, без сомнения, есть и свои цели. Кстати, что, интересно, должен делать частный сыщик? Кто нанял его? Следует ли ей довериться его заботам и позволить ему помогать девочкам? А если так, то как долго?

Тихий хриплый крик, раздавшийся с другой стороны кровати, оторвал ее от сонных раздумий.

Ханна села в постели, судорожно хватая воздух ртом.

– Нет! Нет, прошу вас, пожалуйста, не закрывайте дверь!

– Мисс Глейд? – сонно позвала Феба.

– Все хорошо, я здесь. – Конкордия уже выбралась из постели.

Обогнув кровать, она села на краешек и обняла испугавшуюся ночного кошмара девочку.

– Успокойся, Ханна, – прошептала она ей на ухо.

– Тут так темно, – шепнула девочка в ответ.

Она явно еще толком не проснулась и не могла понять, где находится.

– Я буду хорошо себя вести, только не закрывайте дверь.

– Ханна, послушай меня. – Учительница похлопала девочку по дрожащим плечам. – Эта комната совсем не темная. Посмотри, на небе видна луна, и от нее достаточно света. Открыть окно?

Ханна задрожала.

– Мисс Глейд!

– Я здесь, – отозвалась Конкордия. – И Феба тоже. Все хорошо.

– Это был сон, – пробормотала Ханна.

– Да, я знаю. Думаю, тебе привиделось что-то нехорошее после всех сегодняшних происшествий. Но теперь ты в безопасности.

– Простите меня, мисс Глейд. – Хана вытерла глаза уголком простыни. – Я не хотела беспокоить вас и Фебу.

– Мы это понимаем, тебе не о чем тревожиться. – Конкордия продолжала утешать и поглаживать девочку, пока та не затихла. Конкордия уложила ее и встала, чтобы обойти кровать.

– Мисс Глейд! – опять позвала ее Ханна.

– Да, дорогая?

– Я смогу написать письмо своей подруге Джоан из школы Уинслоу, когда мы приедем в Лондон? Я очень о ней тревожусь. Я много раз ей писала из замка Олдвик, но она ни разу мне не ответила.

Конкордия помедлила с ответом, раздумывая над словами Эмброуза о смертельной угрозе, исходящей от Александра Ларкина.

– Видишь ли, Ханна, в силу некоторых обстоятельств нам лучше не общаться с кем-то некоторое время, – ласково сказала она. – Но ты не беспокойся: как только все наладится, ты сможешь написать Джоан.

– Мы все еще в большой опасности, мисс Глейд? – спросила Феба, приподнимаясь на подушке.

– Некоторое время мы должны быть очень осторожны, – тщательно подбирая слова, промолвила Конкордия. – Зато теперь мы можем положиться на мистера Уэллса, который умеет справляться с подобными ситуациями.

– А что за подобные ситуации, мисс Глейд? – с любопытством спросила Феба.

«Хотела бы я и сама это знать», – подумала Конкордия.

– Это очень сложное дело, Феба, – произнесла она вслух. – Но мы справимся со всеми трудностями, девочка, так что не бойся. А теперь постарайтесь заснуть.

Конкордия замерла в постели, прислушиваясь к ровному дыханию своих юных спутниц. Лишь убедившись в том, что Феба и Ханна снова заснули, учительница закрыла глаза…

…и увидела Римптона, упавшего на колени и пытавшегося встать на ноги. Он по-прежнему держал в руке пистолет. А с головой у него что-то было не в порядке – что-то сзади, на затылке, сильно смущало ее…

Вздрогнув, Конкордия проснулась, чувствуя, что сердце готово вырваться у нее из груди.

В коридоре кто-то был – прямо за дверью их комнаты. Конкордия не была уверена в том, что именно напугало ее, но она чувствовала присутствие человека за закрытой дверью.

«Эмброуз, – подумала она. – Это, должно быть, он. Скорее всего Эмброуз поднимался снизу в свою комнату, он провел весь последний час, угощаясь хозяйским хересом.» – Но, едва подумав об этом, Конкордия отказалась от своего предположения.

Она, конечно, почти не знала этого человека, но видела его вечером и была уверена в том, что он едва ли потеряет контроль над собой. Разговаривая с ней, Эмброуз даже не пригубил хереса, хотя угостил вином ее.

Конкордия ждала, когда откроется и закроется дверь его комнаты, но не услышала ни звука. Что, интересно, он делает? Почему не заходит к себе?

А что, если она ошибается? Возможно, по холлу бродит кто-то еще. Еще один постоялец гостиницы? Эдвина или Теодора? Может быть, кто-то из обитателей замка все же выследил их.

Страх охватил все существо Конкордии, словно ее пронзило электрическим током. Она оцепенело уставилась на тонкую полоску света под дверью.

Несколько секунд она была не в состоянии шевельнуться от ужаса. Затем заставила себя выбраться из-под одеяла. Ни одна из девочек не шелохнулась.

В комнате стало очень холодно, однако, несмотря на это, Конкордия чувствовала, что у нее вспотело под мышками. Нашарив в темноте очки, она надела их на нос. Потом прокралась на цыпочках к своему плащу и сунула руку в карман. Пальцы Конкордии обхватили рукоятку пистолета, прежде принадлежавшего Римптону.

Дойдя до двери, она замерла на месте и прислушалась. Кем бы ни был этот человек, он все еще находился в коридоре – Конкордия буквально кожей чувствовала его присутствие.

Должно быть, это Эмброуз, подумала она. Но ей не удастся расслабиться, если она не убедится в том, что это именно он.

Отодвинув щеколду, Конкордия приоткрыла дверь.

Из окна, расположенного в конце коридора, лился лунный свет. Узкая щелочка позволяла увидеть лишь верхнюю часть лестницы. Ни души! Только сейчас Конкордия поняла, что не сможет разглядеть, что творится за дверью и в скрытой от обзора правой части коридора.

– Надо понимать, херес вам не помог, – раздался из темноты голос Эмброуза.

Едва не подскочив от страха, Конкордия с облегчением вздохнула. Она опустила пистолет, распахнула дверь шире и высунула голову, чтобы увидеть, что кроется за углом.

Сначала она даже не увидела его, и лишь через мгновение поняла почему. Эмброуз сидел на полу по-турецки, положив слегка согнутые руки на колени. Вся его фигура выражала спокойствие.

– Мистер Уэллс, – тихо промолвила женщина, – мне показалось, что я слышала вас. Почему вы сидите тут на полу? Скажите мне, ради Бога! Вы должны быть в постели. Вам необходимо выспаться и отдохнуть – как и всем нам.

– Не беспокойтесь, мисс Глейд, – тихо произнес Эмброуз. – Идите спать.

Вряд ли стоит задавать вопросы в столь поздний час, подумала Конкордия. Не хватало еще разбудить девочек, не говоря уже о хозяевах, которые непременно проснутся, услышав разговор в коридоре.

– Очень хорошо, раз уж вы настаиваете. – Она и не думала скрывать свои сомнения.

– Хотите – верьте, хотите – нет, но я знаю, что делаю, мисс Глейд.

Конкордия неохотно закрыла дверь и задвинула щеколду. Подойдя к кровати, она сняла очки, положила пистолет на стол и забралась под одеяло.

Некоторое время она смотрела на полоску света под дверью, раздумывая над странным поведением Эмброуза. Ей не нужен был ответ на ее вопрос – Конкордия и без того знала, что он делает в холодном холле и почему раньше, когда они разговаривали, он даже не пригубил хереса. Эмброуз Уэллс охранял их.

Она поежилась от холода под тяжелым одеялом.

Тот факт, что Эмброуз считал нужным охранять их даже ночью, говорил о многом, в частности, о том, насколько опасным считал их провожатый неведомого ей Александра Ларкина.

Глава 6

Эмброуз слышал, как с тихим щелчком захлопнулась щеколда. Несколько мгновений он напряженно прислушивался к звукам и шорохам спящей гостиницы. Слышал он замечательно: его тонкий слух умел различать даже малейший шорох, нарушавший гармонию ночных звуков. Похоже, сейчас причин для тревоги не было.

Эмброуз позволил себе слегка расслабиться и окунуться в море собственных размышлений. Спать ему не придется до рассвета, однако в этом состоянии относительного спокойствия Уэллс мог неплохо отдохнуть. У него появилась возможность оценить существующие проблемы и имевшиеся возможности.

В данный момент ничто не интересовало или даже не тревожило его больше, чем недавние слова Конкордии:

«Мне показалось, что я слышала вас».

Это невозможно! Эмброуз был уверен в том, что не издал ни звука, ни шороха. Пробираясь по коридору к ее комнате, он ничем не нарушил тишину дома, не потревожил его теней. Он умел двигаться по ночам. У него был к этому настоящий талант.

«Мне показалось, что я слышала вас». Эмброуз позволил себе нырнуть в воспоминания о другой ночи.

Мальчик, дрожа, прятался в тени наверху лестницы. Он прислушивался к сердитым приглушенным голосам, доносившимся из кабинета. Его отец ссорился с каким-то таинственным гостем. Слов он разобрать не мог, но, судя по тому, что голоса становились все громче, собеседники о чем-то яростно спорили. Такое впечатление, что весь дом затопляло опасными, темными водами прилива.

Голос отца был полон гнева.

– …Так ты хладнокровно убил ее, не так ли?! Доказательств у меня нет, но я не сомневаюсь в том, что это твоих рук дело…

– Да кто она такая, подумаешь! – Незнакомец говорил низким сердитым голосом. – Обычная горничная, которая случайно узнала больше, чем должна была знать. Забудь о ней. Еще немного – и мы будем богаты…

– Я не желаю больше заниматься такими делами…

– Ты не можешь просто так взять и уйти…

– Нет, именно это я намереваюсь сделать.

– Ты удивляешь меня, Колтон, – заявил незнакомец. – Ты всю жизнь был жуликом, занимался мошенничеством. Я считал, что ты более практичен.

– Одно дело обмануть нескольких богатеев, которые могут позволить себе потерять тысячу-другую фунтов, – возразил отец. – И совсем другое дело – убийство. Ты отлично знал, что я никогда не захочу иметь дело с подобными преступлениями.

– Именно поэтому я тебе ничего не рассказывал, – сказал незнакомец. – Я так и знал, что с тобой непросто будет договориться.

– Ты надеялся, что я ничего не заподозрю? Она была обычной невинной молодой женщиной!

– Не такой уж невинной. – Незнакомец безжалостно расхохотался, однако его смех сменился тяжелым кашлем. – Ничуть не сомневаюсь в том, что моя постель была далеко не первой из тех, что согрела эта девчонка.

– Убирайся отсюда и никогда не возвращайся! Ты понял меня?

– Да, Колтон, я очень хорошо тебя понял. Очень жаль, что ты так чувствителен. Мне будет недоставать тебя – ты был неплохим партнером. Но я вынужден уважать твои желания. Можешь не сомневаться: ты никогда больше не увидишь меня.

Неожиданно по дому пронесся резкий звук пистолетного выстрела.

Мальчик замер на месте. Он сразу понял, что произошло, но не хотел верить этому.

Тем временем внизу распахнулась дверь кабинета. Застыв от ужаса на лестничной площадке, мальчик смотрел, как незнакомец движется в свете газовой лампы, стоявшей на письменном столе. Несмотря на страх, он автоматически запоминал его приметы и одежду. Светлые волосы, усы, очень дорогое пальто…

Мужчина направился к лестнице.

Мальчик был уверен в том, что незнакомец хочет подняться наверх, чтобы убить его. В этом он не сомневался – точно так же, как не сомневался в том, что его отец убит.

Незнакомец поставил на ступеньку ногу в сапоге.

– Я знаю, что ты там, наверху, и не спишь, молодой человек! – заговорил он. – Боюсь, это была трагическая случайность. Твой отец только что покончил с собой. Иди сюда, вниз. Я позабочусь о тебе.

Мальчик затаил дыхание, стараясь слиться с тьмой, окружающей его.

Убийца начал подниматься по лестнице, однако внезапно замер на месте.

– Черт возьми, экономка, – проворчал он, задыхаясь от тяжелого кашля.

Мальчик видел, как он повернулся и стал спускаться вниз. Убийца исчез в тени холла. Он намеревался осмотреть комнату миссис Далтон, чтобы найти ее.

Но мальчику было известно, что убийце не найти миссис Далтон. Экономки не было в ее комнате, потому что ей дали выходной – отец не любил, чтобы в доме находились слуги, когда он обделывает одно из своих тайных дел.

Однако как только убийца обнаружит, что взрослых свидетелей преступления нет, он тут же отправится на поиски свидетеля юного – того, который сможет поведать полиции, что произошло в доме ночью.

Глядя вниз, через поручни, мальчик думал о том, что ему не удастся преодолеть три лестничных пролета, ведущих к входной двери, и выскочить на улицу, где он окажется в безопасности.

Он попал в ловушку…

Глава 7

На следующий день обещанные Эмброузом чудеса начались безо всяких проволочек. Конкордию поразило, как четко он все спланировал, как распределил время. Без сомнения, немного нашлось бы на всем белом свете людей, которые смогли бы организовать их побег столь блестяще.

– Фокус в том, чтобы держаться как можно проще, – объяснял он мисс Глейд, провожая их к вагону на железнодорожной станции. – И никогда не забывать о том, что люди видят только то, что ожидают увидеть.

А потом Эмброуз как-то незаметно исчез – был рядом, и вдруг его не стало. Лишь когда поезд тронулся, Конкордия увидела в окно какого-то облаченного в лохмотья фермера, который забирался в вагон третьего класса. Что-то в его манере двигаться насторожило ее, и, приглядевшись, она догадалась, что это Эмброуз Уэллс.

Спустя несколько часов после многочисленных остановок в городах и селах, на которых многие пассажиры выходили из вагонов, что давало оставшимся возможность наконец-то вытянуть ноги и расслабиться, четыре благовоспитанные юные леди в сопровождении своей учительницы вышли из вагона первого класса на людном лондонском вокзале. Все пятеро тут же сели в кеб. Экипаж мгновенно затерялся среди других карет и повозок, громыхающих по городским улицам.

Через час из большого магазина вышли четыре рабочих паренька. Кепки, штаны, рукавицы и простые куртки составляли их одеяния. Следом за ними шествовала торговка цветами в поношенном платье.

Небольшая группа пробралась через толчею овощного базара и забралась в пустую фермерскую повозку. Верх повозки был накрыт брезентом, чтобы скрыть седоков от посторонних глаз.

Выглядывая в щелочку, Конкордия видела, как кто-то время от времени вскидывал взгляд на громыхавшую мимо повозку. Вскоре шумный базар остался позади, и повозка покатилась по лабиринту небольших улочек и темноватых переулков. Потом они ехали по улице, изобилующей преуспевающими магазинами и скромными домами. После этого повозка свернула в сторону и через какое-то мгновение оказалась среди дорогих особняков и красивых площадей.

К удивлению Конкордии, фермерская повозка въехала в тяжелые железные ворота и, прокатившись по мощеному двору, остановилась возле большого дома.

Брезент откинули в сторону, с козел на них смотрел Эмброуз, на голове которого была нахлобучена фермерская шляпа.

– Добро пожаловать в ваше новое убежище, леди. – Уэллс бросил поводья высокому худощавому человеку средних лет – садовнику, судя по его одежде. – Это мистер Оутс, – представил Эмброуз садовника женщинам. – Оутс, позвольте мне представить вам мисс Глейд и ее четырех учениц – Фебу, Ханну, Теодору и Эдвину. Они некоторое время поживут у нас.

– Леди. – Оутс приветственно прикоснулся рукой к шляпе.

– Рада познакомиться с вами, мистер Оутс, – улыбнулась Конкордия.

Девочки весело закивали Оутсу.

Похоже, садовника их радость немного смутила, впрочем, ему явно было приятно. Пробормотав что-то приветливое, он густо покраснел.

Тут к гостям выбежали две большие упитанные собаки с острыми стоящими ушами и хорошо развитыми челюстями. Добежав до повозки, они остановились прямо перед ней. Под холодным взглядом их умных глаз по спине Конкордии поползли мурашки. Эти животные напомнили ей изображение египетского бога с головой шакала, которое учительница видела в музее.

– Познакомьтесь с Данте и Беатриче, – улыбнулся Эмброуз.

Конкордия со страхом смотрела на собак.

– А они кусаются? – спросила она.

– Разумеется, – шире улыбнулся Эмброуз. – Какой иначе прок держать в доме сторожевых собак, если они не готовы перегрызть горло непрошеному гостю? Но вы не бойтесь. Теперь, когда я представил вас должным образом, собаки вас не тронут.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно, мисс Глейд, – ответил Эмброуз.

– Какие хорошенькие! – Соскочив с повозки, не дожидаясь помощи мужчин, Феба подбежала к Данте и почесала у него между ушами. – До чего мне нравится ходить в брюках! В них куда удобнее, чем в переделанных юбках. – Девочка с надеждой посмотрела на учительницу: – Я смогу оставить их у себя, мисс Глейд?

– Не вижу причин тебе отказать, – сказала Конкордия.

Она немного расслабилась, заметив, что собаке по нраву внимание Фебы.

– В некоторых случаях лучше брюк одежды не придумать.

В это мгновение к ней трусцой подбежала Беатриче и ткнулась в руку своим длинным холодным носом. Конкордия с опаской погладила ее.

– А я тоже хочу оставить у себя мальчишескую одежду. – Поднявшись в повозке на ноги, Ханна сунула большие пальцы за пояс брюк и приняла щегольскую позу.

В мгновение ока девочка перевоплотилась в паренька-газетчика, который торгует на углу оживленной городской улицы.

– Насколько же в них удобнее, чем в платьях и юбках. Я в этой одежде чувствую себя совершенно другим человеком.

Оглядев свой грубый костюм, Эдвина недовольно наморщила носик.

– Да, может быть, в этой одежде и удобно, но она совсем не модная, – заметила девочка.

– А мне показалось весьма забавным переодеться в мальчика, – заявила Теодора, позволив Оутсу помочь ей выбраться из повозки. – Кстати, вы обратили внимание на то, что люди расступались в стороны, когда мы шли мимо них по магазину?

– Думаю, они шарахались от нас, потому что приняли за карманных воришек и опасались, как бы мы не пошарили по их сумкам и карманам, – сухо произнесла Ханна.

Похоже, ее слова понравились Эмброузу.

– Ты совершенно права, Ханна, и это делает честь вашему актерскому мастерству. Оно произвело на меня большое впечатление. – Легко соскочив на землю, Уэллс, к изумлению Конкордии, наградил ее озорной улыбкой. – Это касается и вас, мисс Глейд. В жизни не видел более убедительной цветочницы.

– Да уж, мисс Глейд, не могу с ним не согласиться, – добавила Феба. – В этих обносках вы выглядите гораздо старше.

Конкордия со вздохом развязала старый шарф, которым была обмотана ее голова.

– Спасибо тебе, Феба.

– Где вы только раздобыли этот старый рыдван и эту клячу? – пробормотал Оутс, вопросительно взглянув на Эмброуза.

– Один добрый фермер одолжил их мне, – ответил тот.

– Одолжил? – со скептической усмешкой переспросил Оутс.

– Нечего так глазеть на меня, Оутс. – Эмброуз похлопал садовника по спине. – Фермер внакладе не остался, к тому же он получит свой экипаж назад. Ты сможешь позаботиться об этом? Я сказал, что оставлю и повозку, и его славного скакуна на Бринкс-лейн возле театра.

– Угу, сэр. – С этими словами Оутс взобрался на козлы и взялся за вожжи.

Похоже, необычная одежда и странная повозка, на которой Эмброуз приехал в дом, ничуть не удивили Оутса, подумалось Конкордии. Почему-то у нее сложилось такое впечатление, что садовник привык к подобным явлениям.

– Пойдемте в дом, – пригласил Эмброуз. – Я представлю вас миссис Оутс. Она занимается хозяйством и покажет вам ваши комнаты.

Не успела Конкордия понять, что происходит, как Эмброуз подхватил ее под руку и повел к кухонной двери. Она почувствовала прикосновение сильных мужских рук. Как ни странно и ни смешно, ей вдруг стало неловко в этих старых обносках и захотелось одеться во что-то другое. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, она стала разглядывать большой дом, пока они шли к кухне.

Это был красивый особняк в палладианском стиле с высокими пропорциональными окнами и колоннами. Дом стоял в окружении ухоженного сада, обнесенного высокой каменной оградой. На вид все было довольно мило и радовало глаз, однако отчего-то у Конкордии сложилось чувство, что дом вместе с садом и оградой каким-то непостижимым образом напоминает крепость. Данте с Беатриче подчеркивали это впечатление.

Возбужденные девочки, галдя, вбежали в дом в сопровождении собак. Конкордия смотрела на них, чувствуя, как щемит ее сердце. Имела ли она право привозить их сюда? Не было ли у нее более приемлемого выхода?

Прежде чем войти в дом, женщина задержалась на ступеньках.

– Какой большой особняк, – промолвила она, понижая голос, чтобы девочки ее не слышали. – Мистер Уэллс, я полагаю, он принадлежит вам?

– Вообще-то нет.

Конкордия едва не лишилась дара речи от изумления.

– Господи, что вы имеете в виду?

– Этот дом принадлежит человеку по имени Джон Стоунер, – ответил Эмброуз.

Конкордия нахмурилась.

– Он сейчас здесь? – спросила учительница.

– Нет, – ответил Эмброуз. – Уж так вышло, что в данный момент мистера Стоунера нет в его резиденции.

Конкордии показалось, что Эмброуз как-то слишком небрежно говорит о том, что таинственного хозяина особняка нет дома.

– А вы вполне уверены в том, что мистер Стоунер не стал бы возражать против визита незваных гостей?

– Если только он не вернется неожиданно, то даже не узнает о том, что ему выдалась возможность принять гостей, – заверил учительницу Эмброуз.

Конкордии все это не нравилось.

– Я не понимаю, – промолвила она с сомнением. – Где мистер Стоунер?

– Думаю, в данный момент он где-то на континенте, – отозвался Уэллс. – Трудно сказать с уверенностью. Стоунер – человек непредсказуемый, с ним никогда ничего не знаешь наверняка.

– Поня-ятно, – протянула Конкордия. – А могу я в таком случае полюбопытствовать, какое вы имеете отношение к этому мистеру Стоунеру?

Эмброуз на мгновение задумался.

– М-м… Можно сказать, что мы с ним старые знакомые, – ответил он наконец.

– Не обижайтесь, сэр, но это звучит как-то неопределенно.

– Ни о чем не беспокойтесь, мисс Глейд, – очень тихо произнес Эмброуз. – Можете мне поверить: здесь вы с юными леди будете в полной безопасности.

По телу женщины пробежала знакомая дрожь. Интуиция подсказывала ей, что Эмброуз Уэллс не причинит вреда девочкам. Вот только она не была уверена в том, что ее собственное сердце в полной безопасности, когда этот человек рядом.

Глава 8

Конкордия проснулась от тихого стука. Приподняв голову, она поняла, что ее разбудил дождь, капли которого беспрестанно барабанили по оконному стеклу. Такой мирный, приятный и успокаивающий звук. Несколько мгновений Конкордия лежала спокойно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Впервые за последние несколько недель она, проснувшись, не испытывала жгучей тревоги и невероятного напряжения. Впервые ей не надо было обдумывать мельчайшие подробности плана побега.

Стоит, конечно, признать, что все пошло не так, как она задумывала, однако успокаивал тот факт, что девочки были далеко от замка Олдвик, а значит, в безопасности. В это мгновение ничего важнее для нее не было. Правда, в ближайшее время ей придется придумывать новый план на будущее, но по крайней мере до завтрака это дело может и подождать.

Откинув одеяло, Конкордия нашла свои очки и накинула халат, который миссис Оутс каким-то чудом сшила ей прошлым вечером. Прихватив с собой многие туалетные принадлежности, что ей удалось вывезти из замка, она отворила дверь.

В холле возле ее спальни никого не было. Миссис Оутс упоминала накануне, что одна из комнат на этом этаже принадлежит Эмброузу. Девочек разместили в спальнях этажом выше.

Удовлетворенная тем, что в коридоре никого нет, Конкордия поспешила в ванную, полная радостного предвкушения. Она уже успела оценить достоинства этой большой комнаты вчера вечером. Да, возможно, мистер Стоунер – человек весьма таинственный, но в комфорте он явно толк знает и постарался оборудовать свою ванную всем необходимым.

Ванная комната представляла собой роскошный маленький дворец, выложенный полосками сверкающего белого кафеля. Все приспособления представляли собой самые последние новинки сантехнической моды. Горячую и холодную воду можно было включить с помощью кранов, расположенных на стене. Ванна так и сияла. Тут можно было даже принять душ.

Рядом с ванной находился не менее внушительный туалет, тоже занимавший большое помещение. Он ошеломлял, являясь одновременно произведением искусства и показателем развития современной инженерии. Унитаз снаружи и внутри был расписан яркими желтыми подсолнухами. Не часто можно встретить такое совершенство вкупе с декоративностью.

Конкордии подумалось, что она смогла бы быстро привыкнуть к роскоши такого рода.

Едва женщина взялась за ручку двери в ванную, как та резко распахнулась. Опешив, она замерла на месте, оглянувшись через плечо на приоткрытую дверь своей спальни, прикидывая, далеко ли бежать до нее.

Впрочем, на побег времени у нее не было. Из белокафельной ванной вышел Эмброуз. На нем был черный шелковый халате затейливой вышивкой. Его влажные волосы были взъерошены.

– Мистер Уэллс, – смущаясь, прошептала она.

Одной рукой Конкордия судорожно сжимала на груди полы халата, в другой она держала туалетные принадлежности. Ей было не по себе при мысли о том, что она, должно быть, выглядит как человек, только что вставший с постели.

Конечно, на самом деле так и было, но от этого она чувствовала себя еще хуже. К тому же ее до головокружения смущал тот факт, что под халатом на Эмброузе ничего не было. Правда, и на ней под халатом была всего лишь ночная сорочка.

Эмброуз наградил Конкордию медленной улыбкой, от которой по ее телу побежали мурашки.

– Вижу, вы ранняя пташка, мисс Глейд, – сказал он.

– М-да… Я думала, в доме еще все спят. Мне и в голову не пришло, что вы уже встали и пошли в ванную.

– Я тоже привык вставать рано, – заметил Эмброуз. – Похоже, у нас с вами есть кое-что общее.

Конкордия в замешательстве попятилась назад.

– Я вернусь попозже, – пролепетала она.

– Зачем же попозже? – удивился Эмброуз. – Ванная в вашем распоряжении.

– Ох, благодарю вас. – Конкордия заглянула через плечо Эмброуза в ванную, все еще наполненную паром, от нее шло приятное тепло. – Знаете, должна сказать, у вас очень хорошая ванная.

У Эмброуза дернулся уголок рта.

– Вы так считаете?

– Да, она мне очень нравится. – Конкордия не могла скрыть своего воодушевления. – Подумать только, такая современная, так хорошо оборудована. Даже душ с горячей водой есть!

Сунув руки в карманы, Эмброуз серьезно кивнул.

– Да-да, душ я тоже заметил, когда стоял под ним несколько минут назад, – с невозмутимым видом проговорил он.

Конкордия не просто покраснела – ее лицо стало пунцовым от смущения. Если бы только можно было спрятаться в каком-нибудь чулане! Она была готова отдать все на свете, чтобы исчезнуть с его глаз в этот момент.

– Вы, должно быть, принимаете меня за полную дурочку, – промолвила она. – Но все дело в том, что мне никогда не доводилось работать в доме со столь современным оборудованием.

– А вы здесь не работаете, мисс Глейд. – Взгляд Эмброуза ожесточился, морщинки в уголках глаз стали резче.

Казалось, его внезапно охватило раздражение.

– Вы гостья в этом доме.

– Что ж, с вашей стороны очень любезно говорить мне такие вещи, но мы с вами оба знаем, что ситуация весьма сомнительна, не говоря уже о том, что сейчас, когда хозяина в доме нет…

– Вовсе я не принимаю вас за дурочку, – перебил ее Эмброуз, словно не слыша последних слов. – Кстати, если вам вздумается принять душ, будьте осторожнее. Эта чертова штука вовсю плюется горячей и холодной водой. Я считаю, что вся эта душевая штуковина нуждается в существенном усовершенствовании, если уж вообще говорить о том, что душ может каким-то образом заменить хорошую ванну.

Конкордия откашлялась.

– Буду иметь в виду ваше предостережение, – сказала она. Повернувшись, Эмброуз направился к своей спальне.

– Как только покончите с мытьем в этой сверхсовременной ванной – чуде сантехнической мысли, спускайтесь вниз, – пригласил он. – Я буду ждать вас к завтраку, мне надо задать вам несколько вопросов.

– Что же вы хотели бы у меня узнать? – осторожно поинтересовалась Конкордия.

– Среди многих прочих вещей я был бы не против узнать кое-что и о вас самой, мисс Глейд, – ответил Уэллс. – Пока что вы представляете для меня загадку.

Сердце у нее упало.

– Какое отношение подробности о моей скромной персоне имеют к розыскам Александра Ларкина?

– Может быть, никакого. – Остановившись в дверях спальни, Эмброуз оглянулся на Конкордию. – Но среди моих многочисленных пороков есть и такой: если меня донимают какие-то вопросы, я не успокоюсь, пока не получу на них ответы.

Конкордия наградила его таким мрачным взглядом, какой мог бы угомонить целый класс расшалившихся девочек-подростков.

– Боюсь, вам теперь придется провести немало бессонных ночей, мистер Уэллс.

– Возможно, но это не представляется мне серьезной проблемой. – Эмброуз посмотрел на Конкордию с многозначительной улыбкой. – У меня почти никогда не возникало проблем с тем, чем бы, кроме сна, заняться ночью.

Уж в этом-то Конкордия не сомневалась ни на йоту. Чувствуя, что краска на ее лице стала еще гуще, она вошла в ванную и захлопнула за собой дверь.

Глава 9

Внизу, в комнате для завтраков, наслаждаясь тихим уединением, Эмброуз пил чай и, по обыкновению, читал газеты. При этом он с нетерпением и почему-то с некоторым раздражением ожидал Конкордию.

Мелочь, нелепость! Но почему-то Уэллса раздражало, что мисс Глейд чувствовала себя неловко в качестве гостьи в этом доме. Словно она вознамерилась как можно дольше сохранять дистанцию между ним и собой. Эмброуз стал вспоминать Конкордию такой, какой увидел всего несколько минут назад – в уютном халате, с растрепанными волосами и все еще розовыми после сна щеками. Его воображение не на шутку разыгралось – Эмброуз живо представил себе, как заключает ее в объятия и несет на руках в свою спальню.

Не трудно представить, как она отреагирует на предложение сыграть страстную интерлюдию в его комнате, усмехнувшись, подумал Эмброуз. Без сомнения, Конкордия и так чрезмерно осторожна с ним, и даже винить ее в этом нельзя.

Он не оставил мысли как следует надавить на Конкордию, чтобы выведать все ее секреты, когда через несколько минут она спустится вниз. Разумеется, она будет сопротивляться и постарается не посвящать его в свою частную жизнь, отчего их отношения станут еще более напряженными. Однако выхода у Эмброуза не было.

Конкордия немало времени провела в стенах замка, общаясь с работниками Ларкина. Так что, понимает мисс Глейд это или нет, но она является для него неоценимым источником информации, подумал Эмброуз, рассеянно листая страницы газет.

Собственно, эти слова он говорил себе с того самого мгновения, когда уселся на лошадь позади нее и вывел девочек из конюшни. Но уже тогда Уэллс знал, что лжет самому себе. Даже когда Эмброуз понял, что его план рухнул из-за Конкордии, он знал, что хочет получить от нее не только информацию.

К тому же ему было бы весьма приятно, если бы Конкордия рвалась к общению с ним с таким же энтузиазмом, с каким она мечтала попасть в эту чертову ванную.

– Газеты?! – воскликнула Конкордия, только что вошедшая в комнату. – Это замечательно! Я не видела газете тех пор, как уехала работать в замок.

Услышав ее теплый, чуть звенящий голосок, Эмброуз почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, чресла напряглись, отчего кровь тяжело запульсировала в жилах.

Подняв голову, он увидел, что мисс Глейд стоит в дверях. Ее темные волосы были уложены на затылке в аккуратный пучок. Стекла очков сверкали. На ней было то же строгое, без украшений платье, которое она носила в замке. Правда, турнюра под юбкой не было. Что ж, когда женщина отправляется ночью в рискованное путешествие, ей волей-неволей приходится делать кое-какие изменения в собственном туалете.

Он должен что-то сделать с ее гардеробом. Если у человека полон дом молодых леди, имеющих лишь ту одежду, в которой они приехали, то ему просто необходимо подумать о таких вещах, как платья и перчатки.

– Сильно сомневаюсь, что вы упустили что-то важное. – Отложив газету, Эмброуз встал со стула. – Так… Обычные скандалы и сплетни.

– Уверена, что вы правы. – Конкордия села и развернула салфетку. – Но если быть оторванной от жизни и ничего не знать о происходящем так долго, как я, начинаешь скучать по новостям, пусть даже и тем, что печатает жаждущая сенсаций бульварная пресса. – Учительница взяла газету, лежавшую ближе всего к ней. – Кстати, о новостях… Какая же последняя сенсация?

– Разумеется, убийство. – Эмброуз указал на заметку, которую только что прочел. – Похоже, пока мы с вами прогуливались по загороду, здесь, в Лондоне, с неким джентльменом расправилась его любовница – после того, как он сообщил ей, что намеревается бросить ее ради другой женщины. Говорят, она подсыпала ему яду. Каждая газета напечатала свою версию, которая, разумеется, имеет мало общего с действительностью.

– Понятно. – Конкордия быстро проглядела газету. – Похоже, истории об убийствах пользуются особой популярностью, когда бывают замешаны на сплетнях о неверной любви, не так ли?

Эмброуз был поражен тем, с каким серьезным видом она говорила об этом.

– Я и сам обращал на это внимание, – сухо заметил он. – Меня всегда удивляло, как близко, бывает, шествуют по жизни любовь и смерть.

Опустив газету, Конкордия с любопытством посмотрела на своего собеседника:

– Вы подозреваете, что в том деле, которое вы сейчас расследуете, та же подоплека?

Уэллс отрицательно покачал головой.

– Нет, ничто не указывает на то, что к этому делу имеет какое-то отношение любовь или страсть, – задумчиво промолвил он. – Судя по всему, Ларкина больше всего в жизни интересуют две вещи: власть и деньги.

Дверь, ведущая в кухню, отворилась. На пороге появилась миссис Оутс – ее круглое веселое лицо покраснело от жара плиты. Женщина несла в руках серебряный поднос с омлетом, жареной хрустящей рыбой и тостами.

– Доброе утро, мисс Глейд, – приветливо поздоровалась миссис Оутс, тепло улыбаясь гостье. – Надеюсь, вы хорошо выспались?

– Да, очень хорошо, благодарю вас, – кивнула Конкордия. – А вот молодые леди все еще спят. Думаю, будет лучше, если вы не станете их сейчас будить – девочки просто измотались за прошлый день.

– Разумеется, я не потревожу бедняжек, – заверила ее миссис Оутс. – Будьте уверены, ничто не помешает их отдыху. – Поставив поднос на стол, добрая женщина налила Конкордии чаю. – Как хорошо, когда в доме много гостей! Мы тут так редко развлекаемся. – Миссис Оутс посмотрела на Эмброуза Уэллса: – Разве я не права, сэр?

– Совершенно правы, – кивнул Эмброуз.

Конкордия деликатно откашлялась.

– А мистер Стоунер не возражает против гостей? – спросила она.

– Ох, нет, моя дорогая, с этим проблем не возникнет, – проговорила миссис Оутс. – Проблема в другом – в этом доме нет женщины. Знаете, как трудно живется без женщин мужчинам? Их не уговоришь устроить званый обед или бал. Даже гостей они звать не любят.

– Понятно, – пробормотала Конкордия. – Надеюсь, мы не причиним вам слишком много беспокойства.

– Господи, нет, конечно! Подумать только – какое там беспокойство! – Причитая таким образом, миссис Оутс попятилась к двери и исчезла в кухне.

Конкордия положила себе на тарелку ложку омлета.

– Мистер Уэллс, – заговорила она, – чем больше я думаю о сложившейся ситуации, тем более странной она мне кажется.

«Черт возьми! – выругался про себя Эмброуз. – Не слишком-то обнадеживающее начало».

– Странные ситуации, как правило, влекут за собой необычные ассоциации, – произнес он многозначительно.

– Это мне известно. – Конкордия взяла вилку. – Но мне просто кажется, что было бы лучше, если б мы с вами больше говорили о деле и меньше – обо всем остальном, к делу отношения не имеющем.

– Прошу прощения, мисс Глейд, но что, черт возьми, вы имеете в виду?

Конкордия посмотрела ему прямо в глаза.

– Вы упоминали о том, что работаете частным сыскным агентом, – напомнила она.

– Да, – кивнул Эмброуз.

Они ступили на скользкую почву, и ему надо быть предельно бдительным.

– Очень хорошо. Я хочу нанять вас для того, чтобы вы провели расследование от имени четырех моих учениц, – заявила Конкордия.

Уэллс медленно выпрямился.

– Вам нет нужды нанимать меня, мисс Глейд; – заметил он. – Я уже расследую ситуацию, в которую вы с девочками оказались вовлечены. – Помолчав, он добавил: – От имени другого клиента.

В глазах Конкордии вспыхнул огонь.

– Вы должны непременно рассказать мне обо всем в мельчайших подробностях.

– Мой клиент поручил мне расследовать обстоятельства, касающиеся недавней смерти его сестры, – сказал Эмброуз. – Клиент – женщина, и она полагает, что сестра умерла не в результате несчастного случая, как утверждают власти, а потому, что ее убили.

– Понятно. – Конкордия нахмурилась. – И что же привело вас в замок Олдвик?

– В ходе расследования я разговаривал со своим информатором, который намекнул мне, что между смертью женщины и происходящим в замке Олдвик существует определенная связь, – сказал Уэллс. – Вот я и отправился туда, чтобы разузнать кое-что. Остальное вам известно.

Уголки рта Конкордии напряглись.

– Вы занимаетесь невероятно таинственными делами, сэр, – проговорила она. – Это еще одна причина, по которой я бы чувствовала себя более спокойно, если бы мы с вами заключили официальный контракт.

Как ни странно, у Эмброуза это предложение заключить контракт вызвало раздражение.

– Не вижу в этом необходимости, – заявил он.

Красивые брови Конкордии почти сошлись под линзами очков.

– Несмотря на добрые слова миссис Оутс, мои ученицы и я не чувствуем себя полноправными гостями в этом доме, – проговорила она. – Господи, вы только подумайте: хозяин дома даже не знает о том, что мы здесь!

– О Стоунере не беспокойтесь, – заверил ее Эмброуз.

Конкордия, казалось, не слышала его слов.

– Вы предложили нам свою защиту, и я приняла ваше предложение, сочтя, что оно отвечает интересам моих подопечных, – продолжала она. – И все же я бы предпочла, чтобы наши отношения были абсолютно прозрачными. Думаю, если я найму вас на работу, то добьюсь этого. По-моему, я предлагаю наиболее приемлемый способ договориться.

Положив локти на подлокотники, Эмброуз составил вместе кончики пальцев. Подумать только, ему больше всего хочется уложить ее в постель, а она толкует только о бизнесе. Нельзя сказать, что их отношения развиваются по наиболее оптимальному сценарию.

– Понятно, – вздохнул Эмброуз. Хороший это ответ – ни к чему не обязывающий.

– Вот и замечательно. – Конкордия улыбнулась, приняв слова Уэллса за согласие. – А теперь скажите мне: сколько вы обычно берете за свои услуги? Думаю, некоторые из тех вещиц, что я прихватила в замке, немалого стоят. У меня, например, есть чудесная солонка из серебра и хрусталя – полагаю, несколько фунтов за нее непременно дадут.

– Так вы намереваетесь расплачиваться со мной крадеными вещами, мисс Глейд? – удивился Эмброуз Уэллс.

Лицо Конкордии залилось стыдливым румянцем, но в глазах сохранилось серьезное выражение.

– Да… Боюсь, денег у меня нет. К тому же в сложившихся обстоятельствах мне, вероятно, не стоит надеяться на квартальную оплату за работу в замке, – добавила она с улыбкой.

– Да уж, думаю, это было бы самонадеянно, – заметил Эмброуз с усмешкой.

Подбородок Конкордии вздернулся вверх.

– Но если вы полагаете, сэр, что те вещи, которые вы именуете «крадеными», не могут быть приняты в оплату за ваши услуги, то скажите об этом прямо: я рассмотрю и другие возможности, – заявила она.

– Нету вас никаких других возможностей, мисс Глейд, —

ответил Уэллс. – И, думаю, вам это известно не хуже, чем мне.

Конкордия судорожно вздохнула.

– И тем не менее…

– И тем не менее вы хотите нанять меня для того, чтобы чувствовать, что выдержите ситуацию под контролем, – договорил Эмброуз за учительницу.

– Звучит довольно грубо, однако стоит признать, сэр, что в ваших словах есть доля правды.

– Очень хорошо, мисс Глейд, если вы настаиваете на том, чтобы платить мне за работу, я приму ваше предложение, – сказал Эмброуз. – А теперь потолкуем о плате. Вам следует знать, что я не беру деньги за свои услуги.

– Не понимаю вас, сэр.

– В оплату за свои услуги я обычно прошу услуги ответные, – пояснил Эмброуз.

Конкордия напряглась.

– Ответные? – изумленно переспросила она.

– Большинство моих клиентов бывают не в состоянии заплатить мне деньгами, мисс Глейд. Поэтому мне пришлось установить систему бартера. Вот как она работает: я делаю все необходимое для того, чтобы мой клиент получил ответы на все вопросы, которые его интересуют. В благодарность за это он обязуется когда-нибудь в будущем расплатиться со мной – если, конечно, у меня возникнет необходимость взыскать с него плату.

– И какие же услуги вы обычно требуете в качестве платы за свою работу? – холодно спросила учительница.

– Когда как – чаще всего разные, – пожал плечами Уэллс. – Иногда мне требуется кое-какая информация. Иногда – товары или услуги. Например, несколько лет назад меня наняла экономка, работающая в большом богатом доме. Эта женщина хотела получить ответы на некоторые вопросы, касающиеся частной деятельности ее нанимателя. После того как я провел расследование и подтвердил ее опасения в том, что наниматель действительно был членом одного довольно… скверного клуба, она пришла к выводу, что больше не хочет на него работать. Я поинтересовался, не выразит ли она желания потрудиться в доме, где мы с вами сейчас находимся. И вот эта женщина и ее муж, оказавшийся весьма опытным садовником, который неплохо владеет всевозможным инструментом, стали работать здесь.

– То есть вы таким образом наняли на работу мистера и миссис Оутс?

Эмброуз кивнул:

– Да, а с ними в дом пришла еще и Нэн, горничная. Она кузина миссис Оутс, так что все сложилось как нельзя лучше.

Конкордия сдержанно откашлялась.

– Вы хотите сказать, что сами нанимали мистера Оутса, миссис Оутс и ее кузину Нэн? И мистер Стоунер даже не принимал в этом участия, никак не влиял на ваше решение?

– Стоунер не возражал, а в доме в ту пору как раз нужны были слуги, – ответил он.

– Я просто поражена тем, что хозяин дома доверяет кому-то столь важное дело, как наем прислуги. – Голос Конкордии был полон изумления.

– Стоунер куда больше интересуется научными исследованиями, книгами, которые он пишет, и путешествиями, чем управлением этим большим домом, – сказал Эмброуз.

– А как часто мистер Стоунер бывает в своей резиденции?

– Он приезжает и уезжает, когда ему заблагорассудится, – невозмутимо ответил Уэллс.

– Как это удобно для вас, – холодно заметила Конкордия. – Создается впечатление, что вы имеете возможность наслаждаться всеми удобствами и привилегиями житья в большом доме без необходимости платить за них. Я правильно оценила ситуацию?

– Вы совершенно правы. – Эмброуз, наклонившись вперед, взял вилку. – А вот дело, которым я занимаюсь сейчас. Женщина, которая недавно наняла меня для того, чтобы я расследовал смерть ее сестры, держит магазин. И она пообещала оплатить мои услуги дамскими солнечными зонтиками, если они мне когда-нибудь понадобятся.

– Боже правый! – Конкордия заморгала. – А солнечные зонтики-то вам для чего могут понадобиться?

– Кто бы знал, – пожал плечами Эмброуз.

– Кое-кто вашу манеру вести дела мог бы счесть весьма эксцентричной, если не сказать хуже, – заметила Конкордия.

– Честно говоря, меня не слишком интересует чужое мнение.

– Вижу, – кивнула Конкордия. – Что ж, похоже, я поняла, как вы ведете свои дела. Но какого же рода услуги вам могут понадобиться от профессиональной учительницы?

– Понятия не имею. – Раздражение Эмброуза росло с каждой минутой. Он отложил вилку и продолжил разговор, пытаясь передать голосом нечто вроде робости.

– Прежде я никогда не работал с учительницей, так что мне необходимо подумать, в чем бы могла выразиться плата. Непременно сообщу вам, когда мне в голову придет что-либо путное. А пока можете считать, что вы меня наняли.

Конкордия, похоже, не поняла его скрытых намеков.

– Что ж, значит, дело сделано, – сказала она с чувством удовлетворения. – Так что вы можете считать меня своим работодателем.

– Нет, мисс Глейд, так дело не пойдет, – отрезал Эмброуз.

– Но ведь тут логика простая, – заметила Конкордия. – Я наняла вас для того, чтобы вы провели расследование, потому и считаю себя вашим работодателем. А раз мы все-таки четко установили, какого рода отношения нас связывают, я – в качестве вашего клиента – ожидаю, чтобы вы обстоятельно рассказывали мне, как у нас идут дела.

– Я никогда не позволяю своим клиентам вмешиваться в расследование, – спокойным, почти равнодушным тоном заметил Эмброуз.

– Но я – не один из ваших обычных клиентов, сэр! – воскликнула Конкордия. – Дело в том, что я сама замешана в этом деле и очень много знаю. Вы должны понять, что если бы я не проводила расследование того, что на самом деле происходит в замке Олдвик, то мне не пришлось бы составлять план побега.

– Да, кое-что вам будет дозволено, однако…

– Вдобавок ко всему, – перебила его Конкордия, – вы должны признать, что это именно я снабдила вас кое-какой информацией, касающейся схемы Ларкина.

Доводы мисс Глейд не производили на Эмброуза должного впечатления.

– Ха! – только и произнес он.

Надо признать, он не самым лучшим образом отреагировал на ее слова, однако в данный момент Эмброуз не смог придумать ничего лучшего.

– Я сочту ваше замечание как признание своей правоты, – сказала она. – К тому же, когда расследование пойдет вперед, мы с девочками, возможно, сумеем рассказать что-то важное, поделиться своими наблюдениями, которые могут оказаться полезными для дела. Не станете же вы это отрицать?

– Нет.

Конкордия улыбнулась с довольным видом. Эмброуз приподнял брови.

– Мне сразу следовало принять во внимание, что спорить с профессиональной учительницей – пустое дело, – признался он.

Мисс Глейд его замечание явно понравилось.

– Ну а теперь, когда мы с вами обговорили условия нашего сотрудничества, нам, вероятно, следует перейти к более важным делам.

– К каким, например? – пробормотал Эмброуз.

– Ну разумеется, к разгадыванию разных загадок, касающихся моего дела. Что вы намереваетесь делать дальше?

А дальше ему больше всего хотелось встать с места, подойти к Конкордии, поднять ее со стула, впиться в ее губы своими губами и целовать до тех пор, пока на ее лице не останется и следа оттого триумфа, который она только что пережила.

Вместо этого Эмброуз заставил себя перейти к тому единственному делу, которое ее, похоже, интересовало.

– Вы как-то упоминали, что получили свое место в замке через агентство, которым заправляет некая миссис Джервис, – напомнил Уэллс.

– Совершенно верно.

– А вам, случайно, не известно, пользовалась ли услугами этого же агентства несчастная мисс Бартлетт?

Похоже, его вопрос удивил Конкордию.

– Не знаю, – задумчиво произнесла она. – Я как-то не задумывалась об этом. Но почему вы спрашиваете?

– Если и вы, и Бартлетт были наняты в замок через агентство Джервис, это стало бы для нас интересной ниточкой расследования.

– Боже правый! – воскликнула Конкордия. – Не хотите же вы сказать, что миссис Джервис может иметь к делу какое-то отношение?

– Пока я не представляю, может так быть или нет, но я твердо намереваюсь это выяснить. У вас есть адрес ее фирмы?

– Да, разумеется. Но едва ли вы сможете навести справки о мисс Бартлетт или о ее работе в замке Олдвик, если миссис Джервис каким-то образом связана с этим Ларкином и занимает определенное место в его игре. Она наверняка что-то заподозрит и сообщит ему.

– Хотите – верьте, хотите – нет, но это приходило мне в голову, – признался Эмброуз.

– Еще бы! – Наморщив нос, Конкордия потянулась к чайнику. – Вы должны простить меня за то, что я пытаюсь давать вам советы и учить чему-то, имеющему отношение к вашей профессиональной деятельности, сэр. Думаю, это во мне говорит голос учительницы – никак не могу отказаться от привычки давать указания.

К собственному удивлению, Эмброуз рассмеялся.

– Вы ничуть не обидели меня, – ответил он.

– Что вы будете делать дальше, могу я полюбопытствовать?

– Для начала я изучу у этой миссис Джервис папки с делами.

– Вот уж не думаю, что она будет в восторге от вашей затеи, – заметила Конкордия.

– Вообще-то я не собираюсь спрашивать у нее разрешения.

Чашка Конкордии застыла в воздухе.

– Неужели вы хотите проникнуть в контору в ее отсутствие?

– Думаю, это будет наиболее результативным поступком, – сказал Уэллс. – Но пожалуй, я дождусь завтрашнего вечера. А сегодня я собираюсь потолковать с одним знакомым, который немного знает Ларкина. К тому же, похоже, весь день будет идти дождь.

Конкордия оторопело смотрела на него.

– Боже мой, но погода-то ко всему этому какое отношение имеет?!

– Предпочитаю не заниматься подобными делами в дождливую погоду, если обстоятельства позволяют, – пожав плечами, ответил Эмброуз. – Это слишком опасно, можно оставить где-нибудь следы.

– Понятно, – кивнула Конкордия.

Голова у нее пошла кругом.

– Но даже если забыть о погоде, ваш план кажется мне весьма рискованным. Что, если вас поймают?

Эмброуз поднял вверх палец.

– Это самая хитрая часть моего плана, – вымолвил он. – Я не намерен допустить такого поворота дел.

Лицо Конкордии обрело неодобрительное выражение.

– Судя по всему, вы уже имеете определенный опыт в подобных делах, – заметила она.

– В моей профессии подобные умения всегда полезны, – кивнул Эмброуз.

– Должна признаться, вы для меня – большая загадка, сэр.

– То же самое могу сказать и о вас, мисс Глейд, – промолвил Эмброуз, глядя Конкордии в глаза. – В вас мне тоже многое непонятно. Рассказывая мне о всяких интересных вещах, вы упоминали, что пошли работать в замок после того, как вас уволили из школы для девочек, не так ли?

Лицо Конкордии напряглось, однако голос остался очень холодным и спокойным.

– Совершенно верно, сэр. Мне сказали, что я не получу рекомендации.

– Почему вас уволили?

Положив на тарелку кусочек тоста, Конкордия задумчиво посмотрела на своего собеседника:

– Не понимаю, какое это имеет отношение к событиям в замке. Зачем вам знать, по какой причине меня когда-то уволили из школы для девочек?

– Стало быть, в дело был замешан мужчина? – спросил Эмброуз, наклонив голову.

Конкордия смяла салфетку, лежавшую у нее на коленях, ее глаза наполнились гневом.

– Ну разумеется, иного вывода вы сделать не могли, – проговорила учительница. – Мужчина… Обычное дело, не так ли? Как просто запятнать чью-то репутацию, не говоря уже о том, что такими словами можно просто уничтожить учителя. Сплетни о любовном приключении – кого-то якобы застали в интересной, компрометирующей позе, да что там, даже любая неучтивость – и карьере учительницы конец!

– Простите меня, мисс Глейд, я не хотел пробуждать в вас эти неприятные воспоминания, – извинился Эмброуз Уэллс.

– Да будет вам! Именно это вы и хотели сделать, сэр, – с горечью промолвила Конкордия. – Без сомнения, вы рассчитывали на то, что я разгневаюсь на ваше замечание и выложу вам все, что вы хотите знать. Что ж, вам это удалось. Только мое увольнение не имело никакого отношения к любовному приключению с мужчиной.

– Так, может, с женщиной?

Несколько мгновений Конкордия изумленно смотрела на Уэллса, а затем тихо и мелодично рассмеялась.

Эмброуз впервые услышал ее смех и был совершенно очарован им.

Конкордия торопливо прижала салфетку к губам.

– Простите меня, – пробормотала она сквозь слой льна.

Отодвинув в сторону пустую тарелку, Эмброуз сложил перед собой руки.

– Вы сочли мой вопрос смешным? – спросил он.

– Нет, не вопрос. – Мисс Глейд уже взяла себя в руки и опустила салфетку. – Больше всего меня рассмешил ваш небрежный вид, когда вы затронули столь интересный вопрос. Едва ли найдется на свете много мужчин, которые смогли бы говорить о любовной связи двух женщин с таким… такой… – она помолчала, подбирая подходящее слово, – невозмутимостью.

– Я же не первый день живу на этом свете, мисс Глейд. И прекрасно знаю, что любовь и страсть некоторых людей отличаются от обычных проявлений этих чувств. Кстати, не могу не заметить, что мой вопрос не столько шокировал вас, чего можно было бы ожидать, сколько удивил.

Отмахнувшись от него, Конкордия выбрала себе еще один кусочек обжаренного хлеба.

– Я выросла в семье, которую трудно назвать традиционной, – призналась она.

– Я тоже.

Конкордия оценивающе оглядела своего собеседника. Эмброузу казалось, будто его взвешивают на невидимых весах. Он почувствовал, что прошел испытание, когда женщина опустила несъеденный тост и откинулась на спинку стула.

– Я ценю широту ваших взглядов и восхищаюсь ею, – проговорила Конкордия. – Могу честно сказать вам, что я потеряла работу не из-за недостойной связи. Мои проблемы уходят корнями в нетрадиционное воспитание, о котором я упомянула.

– Поня-ятно…

– Вы можете узнать, что вас только что наняла женщина, которая на протяжении всей ее карьеры скрывала от нанимателей свое прошлое, – сообщила она.

– Ваш рассказ становится все более интересным, мисс Глейд.

– С сожалением вынуждена заметить, что выбор у меня был невелик, – продолжала учительница неестественно спокойным тоном. – Профессий, которыми могут заниматься женщины, совсем немного. А уж те женщины, у которых за плечами тяжелый груз прошлого, и подавно почти не имеют шанса хорошо устроиться.

– Можете мне не верить, но я отлично понимаю, что вы имеете в виду, – заметил Эмброуз.

– Заняв вакансию в школе для девочек, я придумала себе псевдоним, – продолжала Конкордия, – назвалась Ирен Колби. Прежде подобные вещи легко сходили мне с рук, но на сей раз все было иначе. Каким-то образом правда выплыла наружу, и как только это случилось, меня, разумеется, немедленно уволили.

История была весьма печальной, однако Эмброуз не смог сдержать улыбки.

– Так вы несколько раз использовали псевдонимы для того, чтобы устроиться на работу? – спросил он. – Как вы изобретательны, мисс Глейд! Я восхищаюсь вашей находчивостью. А что остальные члены вашей семьи? Все они столь же необычны, как вы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.