Кэтрин О'Нил
Эротическое дежа-вю

Глава 1

Пароход «Океания»

У берегов Гибралтара

4 августа 1858 года

– Вон она!

Небольшая группа пассажиров была взволнована, увидев проходящую женщину, как если бы ее взбудоражил удар хлыста.

– Я представлял ее себе иначе.

– Я тоже. Судя по ее книгам, я думал, что она… ну… более вульгарна, что ли.

Они критически осмотрели ее. Модный дорожный костюм мягко струился, подчеркивая формы ее тела. В густой копне каштановых волос просвечивала бронза, переходившая в различные оттенки красного дерева. В ее изящной, слегка покачивающейся походке сквозила уверенность. Женщины провожали ее завистливыми взглядами. Мужчины ощущали скрытую в ней врожденную и подсознательную чувственность, покоренные ее грацией и изысканностью. Несомненно, она была самой соблазнительной женщиной из тех, что они встречали в однообразной, небогатой событиями жизни.

Они знали о ней все. Кто на обширных просторах Британской империи не слышал о Селии Уайберн? В двадцать лет она вышла замуж за члена палаты лордов, графа, который был намного старше ее. Через несколько месяцев после свадьбы он умер от апоплексического удара и оставил ей приличное состояние и графский титул. Представ мученицей в глазах скорбящей нации, едва ли не через год она шокировала всех, выпустив свою первую книгу. Это было совсем не то, чего от нее ожидали. Действие происходило в выжженных солнцем песках пустыни. В книге описывались чувственные приключения жуликоватого и беспринципного, но храброго молодого человека, который доводил до исступления героиню своим непристойным поведением. От недвусмысленных намеков и описанных в полутонах сексуальных сцен у читателей перехватывало дыхание. Говорят, одна молодая дама, просматривая книгу в подземке по пути из книжного магазина Харриса домой, упала в обморок, когда прочитала место, где страстный невежда пытался силой добиться своего, а, казалось бы, стыдливой девушке это нравилось, и она умоляла о продолжении!

О, как был взбудоражен Лондон! Граф Уайберн бесстрашно боролся за права женщин, но его жена зашла слишком далеко! В разгар сенсации, вызванной выходом книги, поползли слухи, что она не учитывала разницу в возрасте с престарелым графом, и тот, пытаясь угнаться за своей сластолюбивой женой, умер в постели («Я не имею в виду, что он спал», – добавляли сплетники, многозначительно поднимая брови.)

За пятнадцать лет, минувших со дня его смерти, вышло еще много ее книг, каждая из которых была скандальнее предыдущих. Некоторые, конечно, называли их непристойными, но все равно читали. Она путешествовала по свету, большей частью в одиночку, в поисках новых сюжетов. Не было даже намека на скандал, лично связанный с ее именем. Если у нее и были любовники – а они должны были быть, иначе как же она писала свои скабрезные сочинения?! – то все делалось очень пристойно, и об этом никто не знал.

– Посмотрите, как мужчины стелятся перед ней, – прошептал один из наблюдавших. – Я бы так не смог под страхом смерти.

– Она была очень любезна со мной, когда я натолкнулся на нее вчера вечером на палубе. Настоящая леди. Даже удивительно.

Они наблюдали, как она, положив свои нежные руки в перчатках на поручни корабля, любовалась видом за бортом.

– Как может такая леди писать очень безнравственные книги? – громко спросила одна из женщин.

Селия, проходя, слышала преследующий ее шепоток. Но она не узнала ничего для себя нового. Уже очень давно она стала объектом любопытства и сплетен. Это шипение в ее адрес говорило ей гораздо больше, чем если бы слова произносились во весь голос. Она казалась себе призраком, проплывающим через толпу, а не такой же женщиной из плоти и крови, как они все, со своими желаниями и ощущениями. Такие люди встречались ей во всех уголках света. Не были исключением и английские туристы, которые путешествовали по экзотическим местам в поисках чего-то нового и тем не менее проводили большую часть отпуска в постоянных жалобах на тему «а дома лучше». Пока присутствие ее, писательницы, приятно щекотавшее нервы, не заставляло их забыть обо всех неудобствах путешествия. Она старалась не обращать на них внимания, любуясь открывшейся панорамой Гибралтарского пролива, ради которой и вышла на палубу. Она ощущала на лице ласковое прикосновение свежего ветерка. Задумав это путешествие, Селия представляла себе Гибралтар совсем иначе. Из синевы моря вырастала гора более дружелюбного вида, чем она рисовала в своем воображении. Она не была похожа на романтическую скалу из легенды. Но показалась неожиданно знакомой. Словно Селия ее уже видела, возможно, во сне. Такое с ней случалось и раньше. Иногда…

– Как вы думаете, откуда она черпает свое… вдохновение? – донесся до нее голос, прервав течение ее мыслей.

Она слишком хорошо поняла, что именно они хотят знать. Это был вопрос, который приходил в голову каждому, кто видел ее. Что заставляло культурную и утонченную женщину писать книги, будоражившие общество, в которых скандально описывались самые откровенные сцены во всей английской литературе? Она никогда не отвечала на этот вопрос и только загадочно улыбалась. Это еще более разжигало любопытство.

Женщины втайне завидовали ее независимости, а мужчины хотели обладать ею.

Как бы они изумились, узнай правду. Пока все были уверены, что она живет так же, как и ее страстные героини, – жизнью, в которой присутствуют и загадочная любовь, и сексуальные приключения. О, у нее, конечно, было несколько связей после смерти бедного Роберта. Но она заметила, что подавляет мужчин, делает их неловкими. Они были уверены, что не могут соответствовать ее стандартам. Их мужская гордость была бы уязвлена даже самой мыслью, что кто-то догадается об этом. Ирония состояла в том, что ни один из них никогда не обмолвился и словом о встречах с ней. Они чувствовали ее разочарование и просто исчезали. При полном отсутствии хвастливых признаний они заставляли общество гадать: «да или нет».

В конце концов она сдалась. Пока толпе нравится показывать на нее пальцем, такие мужчины, как те, о которых она пишет, просто не существуют. Она отдала свои чувства герою своих книг, мужчине, которого она описывала во всевозможных ситуациях под разными именами. Этот человек-фантазия будоражил ее самое даже больше, чем ее читателей. Она оживляла его своим пером с такой легкостью, что казалось, будто она не придумывает, а вспоминает. Особенно если принять во внимание роль героини.

Но и это было не все. Как только она заканчивала очередную книгу, то чувство удовлетворения, которое жило в ней, пока она ее писала, исчезало. Селию вновь захватывала страсть к новым впечатлениям, которая преследовала ее всю жизнь, и она опять неслась по свету в поисках чего-то великого, безрассудного, огромного. Большего, чем жизнь. Уникального. Что было бы только ее. Она не представляла себе, что ищет, но без этого не могла обрести покоя и чувствовала себя несчастной. Теперь ее не спасали даже книги. Словно в ней истощился запас вдохновения. На этот раз она путешествовала через Северную Европу, по Ближнему Востоку, по Средиземному морю. Она совершала это бесконечное путешествие в ожидании нового творческого подъема, для новой фантазии.

Иногда, правда, ее книги совсем не напоминали фантазию. И ей со всей ясностью представлялось, что тот, кого она ищет, существует на самом деле. Надо только его найти.

Но она искала его так долго… Ей было уже тридцать пять. Она устала от поисков. Утомилась искать на свои вопросы ответы, которых не существует. Был ли этот человек реален? Или ей суждено так и прожить жизнь в мечтах, вновь и вновь создавая образ, который был только в ее воображении? Предназначено скрасить свое обычное повседневное существование бурной жизнью придуманных героинь, утверждая роскошную подделку в качестве истины?

Сколько это может еще продолжаться?

Селия почувствовала постороннее присутствие рядом. Повернувшись, она увидела стюарда, который, проходя мимо с подносом в руках, задержался около нее.

– Вы смотрите не с той стороны палубы, мадам, – сказал он вежливо. – Гибралтар по другому борту, а вы видите Марокко.

Селия всмотрелась в затянутый дымкой пейзаж. Как странно. Ее привлек этот вид, в то время как цель ее путешествия находилась по другую сторону корабля. Вероятно, ее мысли были в еще большем смятении, чем она полагала.

Она повернулась и увидела мощную Гибралтарскую скалу. Она вырастала из прибрежных вод южной Испании и возвышалась над окружающим пейзажем, как огромный часовой. Она затмевала собой горизонт, появляясь ниоткуда, как зачарованное царство из легенды. Мощный. Эротический. Несомненно, фаллический образ. Неповторимый, как Тадж-Махал или пирамиды Гизы. О чем думали древние моряки, увидев этот восхитительный пейзаж на краю известного мира?

Загадочный ландшафт вызвал в ней такую бурю эмоций, что она содрогнулась. Ее сердце колотилось так, будто она только что взглянула наконец в лицо своей настоящей любви. Можно все забыть, только не это.

Она не знала, сколько времени пребывала в состоянии прострации, глядя на крепкие, мощные формы, ощущая дикую, волшебную мощь.

– Может, то, что я искала здесь, это…

– Послушайте, – пророкотал у нее за спиной мужской голос, – вы леди Уайберн, не так ли?

Она резко обернулась, испытывая замешательство, как будто ее неожиданно вывели из глубокого транса. Пытаясь привести спутавшиеся от внезапной смены настроения мысли в порядок, она разглядела двух пассажиров, мужчину и женщину.

– Мы слышали, что вы на борту, – продолжал мужчина, заметив ее оцепенение. Это был человек, немного выше своей спутницы, с редеющими волосами, круглым добрым лицом, по которому ручьями стекал пот, и заметным брюшком.

– Вы вызвали большой переполох. Признаюсь, я никогда раньше не встречал знаменитых писателей. Я Хоумер Клифтон, а это моя жена.

Его голос гудел. Ей понабилось собраться с силами, чтобы вежливо улыбнуться и пожать с готовностью протянутые руки. Могли они быть в той толпе зевак, что глазели на нее, даже не озаботившись вопросом, как она к этому относится? Это было просто невероятно!

Миссис Клифтон, слишком худая для красавицы, но достаточно миловидная, чтобы рассчитывать на большее внимание, чем она получала, включилась в разговор.

– Я прочитала все ваши книги. Кроме, конечно, той, где дело происходит в Индии. Мерзкое место эта Индия. Но я читала все остальные.

– Да, – подтвердил Клифтон, наклонив голову. – Она хранит их в запертом шкафу, чтобы слуги не добрались. Домой их приносит в обертках, чтобы не было видно обложку. – Он слегка подтолкнул Селию локтем. – Конечно, сам я не любитель подобной литературы, но ей эти книги нравятся.

– Вы слишком добры, – пробормотала она, скрывая неприязнь за вежливой улыбкой. Она пользовалась обликом леди для того, чтобы обезоружить своих навязчивых почитателей и немного утихомирить болтливые языки. Маска отчужденности позволяла держать людей на расстоянии, на котором невозможно обидеть и на котором нельзя угадать ответ на вопрос, вертевшийся у всех на языке.

Но в душе она была вовсе не леди, а сластолюбивой бесстыдной куртизанкой.

– Вы собираетесь здесь писать новую книгу?

– Может быть. – Она бросила пронзительный взгляд на неприятного ей человека. – Возможно, я напишу книгу про вас.

– Про меня? – Мужчина покраснел, посмотрел на жену, желая убедиться, слышала ли она. – Боже мой, мне нужно немного подумать…

Но он никогда не давал себе труда размышлять. Лучше бы он стоял у поручней и молчаливо наслаждался пейзажем, вместо того чтобы надоедать ей. Судно начало легко покачиваться.

– Слава Богу, мы, кажется, скоро пришвартуемся, – сказал Клифтон. – Было очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь, мы увидимся еще.

Когда они отошли, Селия услышала его свистящий шепот:

– Она мила. Видела, как она на меня смотрела? Такими горящими глазами.

– На тебя? – ответила его жена. – Можно подумать, что такая женщина, как она, будет смотреть на тебя!

– Ты слышала ее. Она сказала, что может написать книгу обо мне. – Ее-то он, несомненно, прочитает.

Селия снова стала обозревать расстилавшуюся перед ней перспективу Гибралтара. Теперь она представляла себе, что парит над ним. Пейзаж действовал на нее успокаивающе. В нем было что-то притягательное. Ей казалось, что всемогущая скала понимает ее, одобряет ее мечту и называет ее по имени.

Она поняла – ее слава не даст ей ни малейшей передышки. Когда она выполняла формальности для вселения в гостиницу, портье сказал:

– Вы оказали нам большую честь, мадам, остановившись у нас. – Понизив голос, он добавил: – Мне очень понравилась книга «Пират и принцесса». Это моя любимая вещь. А пират… Такая силища! Эта книга просто обжигала мне руки! Но пусть это останется между нами, не так ли?

Он заговорщицки подмигнул и вернулся к своим обязанностям, вызвав посыльного, чтобы тот отнес вещи в номер. В фойе все глазели на нее: слух о прибытии скандальной писательницы опередил ее. Одна женщина прервала тягостное молчание в лифте неловким комплиментом:

– Я однажды читала вашу книгу. Не помню какую.

Ее комната была полна цветов. Телеграмма от издателя торчала из корзины с экзотическими испанскими фруктами: «Когда можно ожидать рукопись? Крайний срок…» Она, не читая дальше, скомкала и выбросила ее.

Но комната ей понравилась. Просторная и тихая. Отдельная гостиная зона вела на балкон. Все было окрашено в приглушенные кремовый и золотой тона. Безопасное и приятное место, где можно спрятать свои колючки и быть наконец самой собой.

Она стянула с плеч жакет и бросила на кровать. Затем расстегнула высокий и тесный воротник блузки. Сняла кокетливую шляпку и вытащила заколки из волос. Распустила их так, что они рассыпались по плечам, открыла дверь и вышла на балкон, с которого открылся бы чарующий вид на гавань. Ясное голубое небо и синее море. Невдалеке от гостиницы, среди пальм и сосен, виднелось основание огромной скалы, нависавшей над заливом. Гибралтар. Один из легендарных Геркулесовых столбов, охраняющих выход в Средиземное море, перекресток, соединяющий Европу и Северную Африку. Первоначально британский анклав, а теперь сияющий бриллиант испанской короны. Ей очень нравилось здесь.

Селия закинула руки за голову и потянулась, чувствуя, как затекло все тело за время вынужденного бездействия на корабле. Она облокотилась на перила балкона и посмотрела на сад, лежавший внизу. Там она его и увидела.

Узнав его, она испытала шок. Селия обратила внимание на этого человека с пепельными волосами несколько месяцев назад на развалинах древнего Вавилона, когда он бросал на нее недвусмысленные взгляды. Он показался ей смутно знакомым. Где они могли видеться? Может, познакомились в одном из ее многочисленных путешествий? Селия выбросила его из головы немедленно, как только он растворился в толпе. Пока не встретила несколько недель спустя на конгрессе в Риме. Затем она видела его вновь, две недели назад, на празднике Ла Рамбла в Барселоне. Каждый раз он смотрел на нее интимно и завораживающе, до тех пор пока она не оборачивалась.

Тогда он тотчас же исчезал и более не беспокоил ее. Она сочла его появления простым совпадением.

Но на этот раз он стоял прямо под ее балконом и внимательно смотрел наверх, словно ожидал ее появления. Ее распущенные волосы и беспорядочное одеяние он воспринял с еле уловимой удивленной улыбкой. У него был взгляд человека, который знал, о чем она думает. Который разгадал ее загадку. Он как будто говорил: «Я знаю, кто ты такая на самом деле. И ты – моя».

Опытным глазом писателя она сразу же отметила, что он был человеком контрастов. Высок, но не гигант. Красив, но необычен. Он не был похож ни на одного известного ей мужчину, но тем не менее ей казалось, что она уже знала его. Хотя она решила, что он немного старше ее, было в нем что-то вне возраста, будто он бросил вызов самому времени. Его пепельные волосы, чуть более длинные, чем того требовала мода, сразу понравились смутьянке, жившей в ее душе. Довольно мускулистый, но элегантный. Его мужественность носила скорее внутренний характер, чем внешний. Вел он себя довольно свободно, засунув одну руку в карман брюк. Однако ей показалось, что эта раскованность напускная. Она почувствовала в нем едва уловимую театральность. Он скрывал свою настоящую силу, пряча ее, как фокусник, за завесой дыма. Он был человеком, который, если бы захотел, мог держать толпу у себя в кулаке.

Но больше всего привлекали его глаза. Такие темные, что отсюда, с балкона, казались черными. Хозяйский… понимающий, пронизывающий взор. Проникающий во все ее поры твердый взгляд человека, который пришел забрать свое и знал, что имеет на это право. От него исходила непреодолимая сила. Гипнотическая, загадочная… Опасная?

Глаза колдуна, требующие исполнить «го волю, подчиняться всем его приказам.

И она почувствовала, как ее воля отступает. Оцепенев, она была как в тумане, потеряв всякое ощущение времени и места. Но ее сознание было ясно, как никогда.

Ее дыхание становилось все прерывистее, пока не превратилось в беспомощные вздохи. Влажные и подрагивающие губы раскрылись. Что-то бешено пульсировало в голове. Кровь разносила по всему ее телу жгучее тепло, как горячее вино. Подчиняясь непонятной силе, ее соки стали наполнять тело, пока не вырвались наружу и не начали стекать по ее бедрам. Селия ощутила голод, который сметал все на своем пути: и сознание, и здравый смысл, и чувство самосохранения, и стыд.

Она закрыла глаза. Ее груди налились тяжестью и подрагивали. Соски, эти маленькие твердые точки, восстали под хрустящей белизной блузки. Под влиянием неожиданного импульса она накрыла их руками. Ее не беспокоило то, что, наблюдая за ней этими дьявольскими глазами, он мог видеть, как она поглаживает свои груди.

Что это было?

Она пережила шок. Она, которую, казалось, потрясти невозможно. Собрав все силы, она отшатнулась, прервав это неодолимое притяжение его темной силы, и шаткой походкой ушла с балкона. Спряталась в своей комнате. Тяжело дыша, прислонилась к стене. Ее тело продолжало жить. Между ног все взмокло. Чтобы убедиться в этом, она задрала юбку и засунула туда руку. И получила доказательство огромного желания. Ее горячая щелка сжалась от прикосновения мягких пальцев. Она была такая жаркая, что, когда другая рука сдавила одну из жаждущих грудей, Селия сразу же кончила, громко застонав.

Некоторое время она не могла прийти в себя. Ее ноги подкашивались. Она вся дрожала, хотя было совсем не холодно. Она отпустила юбку. Ее рука была все еще мокрая от соков вожделения. Селия несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

Что это было?

Постепенно ноги ее стали тверже, она перестала дрожать, дыхание успокоилось. Только сильно бьющееся сердце отказывалось уняться. Она понимала, что, несмотря на все произошедшее, нужно вновь выйти на балкон и посмотреть вниз. Она должна пересилить себя и опять увидеть этого незнакомца, из-за которого все произошло. Она пыталась убедить себя в том, что… Она сама не знала в чем. Она старалась думать, что приключившееся с ней не могло случиться наяву. Все это был только сон.

Иначе как человек, которого она даже не знала, мог оказать на нее такое влияние? Только силой своей воли он довел ее до оргазма. Это было единственное объяснение.

Тяжело дыша, она сделала шаг, потом другой. Все ее тело трепетало от страха перед тем, что она может увидеть. Но ее непреодолимо влекло туда. Что там ее ждет? Его глаза? Догадается ли он, что произошло?

Еще один небольшой шаг. Наконец она достигла перил и взглянула вниз.

Его там не было.

Глава 2

Она была потрясена. Неужели это действительно случилось? Как этот незнакомец смог с ней такое сделать? Или она сама совершила это? Возможно, ее одиночество и желание сыграли с ней злую шутку? Или это жажда ее тела? Кажется, она сходила с ума. Во всем этом было что-то… загадочное. Совершенно незнакомое ей. Никогда раньше она не испытывала такого возбуждения, такого быстрого и… всепоглощающего. Было ощущение того, что весь мир исчез куда-то и только он остался. Будто он приобрел какую-то сверхъестественную власть над нею. Она была околдована? Нельзя забыть то жесткое и беспощадное, что было в его глазах. Своим дьявольским взглядом он приказывал ей подчиниться.

Она медленно распаковывала вещи, надеясь, что рутинная работа охладит ее. В то же время продолжала думать о произошедшем, стараясь найти в этом хоть какой-то смысл. Наум приходили истории о легендарных соблазнителях. Некоторые из них были с виду вполне обыкновенными людьми, но обладали такой врожденной силой духа, что могли, направив ее на женщину, полностью подчинить ее своей воле. Она описывала таких людей в своих книгах. Искусные любовники, они одним взглядом превращали женщин в покорных рабынь. Критики насмехались над ней. Называли это чепухой и нелепицей. Говорили, что так не бывает, что это не имеет ничего общего с реальной жизнью. Даже ей иногда начинало казаться, что на этот раз она зашла слишком далеко. Но все придуманные ею сцены приобретали смысл. Это оказалось правдой. И произошло с ней! И было… захватывающе!

Кто этот человек? Какой властью над нею обладал? Почему он постоянно преследовал ее? Теперь она была уверена, что это именно так. Ему что-то нужно от нее. Но что?

Она спустилась вниз, чтобы расспросить о нем. Портье, посыльный, бармен – никто из обслуги не мог даже вспомнить, что видел его когда-нибудь. Он не останавливался в этой гостинице. Она побродила по очаровательному чисто английскому городку у подножия горы, разглядывая витрины магазинов и уютные кафе. В течение следующих двух дней она исправно побывала в обычных туристических местах на равнине: в монастыре, магистрате, в домике старого священника. Безрезультатно. Нигде ни малейших следов его пребывания. Он исчез бесследно. Или никогда не существовал.

Был ли он на самом деле? Видела ли она его неоднократно во время своих путешествий?

К концу второго дня она немного расслабилась. Если он действительно существовал, а не был игрой ее творческого воображения, он должен найтись. Королевская колония Гибралтар невелика, и в ней невозможно остаться незамеченным продолжительное время. Это всего две с половиной квадратные мили, большую часть из которых занимает необитаемая и неприступная скала. Если она не нашла его до сих пор, вероятно, он уже уехал. Не было случая, чтобы она видела его дважды в одном и том же месте.

Она дала событиям развиваться своим чередом. Тем более что Гибралтар продолжал притягивать ее, как завораживающее пение сирен. Куда бы Селия ни шла, она ловила себя на том, что любуется нависающей над городом скалой, покрытой буйной зеленью с запада и каменистой на восточном склоне. У подножия ее она чувствовала себя умиротворенной и в то же время сгорающей от нетерпения. Она едва замечала город вокруг себя. Она и не хотела его видеть. Ее тянуло взобраться на вершину этой неприступной скалы и взглянуть через пролив в сторону Марокко. Это желание было неудержимым, и каким-то необъяснимым образом она почувствовала, что знает, куда ей нужно идти.

В гостиничной конюшне она арендовала лошадь. Сидя боком в женском седле и наслаждаясь сияющим средиземноморским солнцем, она оставила позади город и по узкой тропинке стала подниматься вверх по скале. Миновала старые крепостные стены, заброшенные казармы… Она стремилась все выше и выше, останавливаясь на мгновение только затем, чтобы полюбоваться восхитительными видами либо взглянуть вниз с головокружительной высоты. Ее окружала сверкающая красота.

Это было как во сне. Ей казалось, что она уже была в этих местах. Она вспомнила, что давно, когда была еще ребенком, ей снилась огромная скала. Это был Гибралтар? Но как мог он ей сниться, если она никогда раньше здесь не бывала?

И если она видела эту вековую скалу во сне, может, ей и этот человек только снился? Не потому ли он выглядел так мучительно знакомо?

Не приснилось ли ей, что она видела его стоящи^ в саду под ее балконом?

Она на миг остановилась перед заброшенным мавританским замком с чувством, что она уже была здесь. Она слегка улыбнулась, глядя на гибралтарских бесхвостых обезьян, которые играли посреди роскошной зелени. Селия пробралась к началу сквозных коридоров, которые иссекали основание скалы. Она спешилась и, как лунатик, двинулась вперед. Когда она шла в полумраке туннеля, ее не оставляло ощущение, что все это с ней уже происходило. Она свернула за угол и натолкнулась на группу туристов, которые увлеченно слушали гида.

– Над вами находится холм, испещренный сетью туннелей, построенных инженерами его величества во время великой осады 1779 года. Эта сеть представляет собой самое значительное оборонительное сооружение всех времен. Под вами, у основания скалы, вы увидите кладбище. Здесь хоронили почти всех британских граждан Гибралтара в течение двух последних веков. Мы посетим его после того, как осмотрим пещеру святого Михаила.

Селия заметила Клифтонов, которые были в группе туристов с корабля. Она быстро спряталась в одном из заброшенных пунктов наблюдения и подождала, пока они не пройдут, не желая, чтобы толпа нарушила ее мечтательное настроение. После того как люди ушли и она вновь осталась одна, Селия вышла из своего укрытия, приблизилась к окну, забранному решеткой, и посмотрела вниз. Далеко в долине она увидела кладбище, о котором говорил гид. Она задрожала от волнения.

Селия часто посещала кладбища и читала интересные надписи на надгробиях в поисках новых идей или имен для своих произведений. Но это чем-то особенно притягивало ее. Будто не было случайностью, что она пришла сюда именно в тот момент, когда гид говорил о кладбище. Словно что-то ждало ее там. Это ощущение не было очень уж необычным. Во время многочисленных путешествий Селия заметила, как часто обычные предметы и явления способны разжечь ее воображение. Она приучилась доверять своей интуиции.

Если она поспешит, у нее будет масса времени побродить там в тишине до прихода Клифтонов с галдящей толпой туристов.

На кладбище никого не было. В лучах нещадно палящего солнца оно казалось призрачным. Селия бесцельно бродила среди могил и машинально читала надписи на надгробиях. Что же привлекло ее сюда? Но она не нашла ничего достойного внимания.

Она уже начала было думать, что ошиблась, когда, свернув за угол, увидела его. Он одиноко стоял вдалеке, разглядывая какую-то могилу. Его светлые волосы блестели серебром на солнце. Над ним кружились ласточки.

Встретив его здесь, в умиротворяющей тишине кладбища, она была ошеломлена и остановилась как вкопанная. Он стоял неподвижно. Казалось, что все его внимание было поглощено могильным камнем перед ним. Он выглядел так, будто там покоился человек, о котором он безмерно скорбел. Затаив дыхание, с сильно бьющимся сердцем, она следила за ним. Итак, он все-таки не был игрой ее воображения.

Наконец она нашла в себе мужество и силы пошевелиться. Селия направилась к нему через лабиринт мавзолеев и склепов. Время от времени она теряла его из виду, когда была вынуждена обогнуть очередной претенциозный памятник какому-нибудь давно забытому мертвецу либо пробиралась через густые заросли.

Его нигде не было видно. Селия остановилась. Ее поражала его способность неожиданно и бесследно исчезать. Но на этот раз она хотя бы уверена, что он реален. И еще она знала, что должна найти его. Подталкиваемая странным ощущением важности этого, она бросилась искать его. С нарастающей паникой она металась по запутанным тропинкам кладбища, минуя скульптуры и могильные камни. Куда же он мог скрыться? Она все ускоряла шаги… Уже почти бежала, разыскивая его. Но не нашла ничего, кроме пустынных полян да безмолвных могил. Вдруг, огибая на бегу очередную статую, она почти столкнулась с ним. Селия резко остановилась. Застыла перед ним. Она тяжело дышала, ее легкие были готовы разорваться, сползший корсет больно впился в ребра. Очевидно, он понял, что она, нарушив свою неприступность и забыв о приличиях, бросилась на его поиски. Но он не выказал удивления. Их взгляды встретились.

– Кто вы такой? – Она едва переводила дыхание. Ее голос показался ей самой сдавленным и чужим.

Он слегка улыбнулся и просто ответил:

– Вы прекрасно знаете, кто я.

Он говорил на языке культурного человека с чуть заметным английским акцентом.

– Откуда я могу знать вас? – вскричала она. – У меня нет ни малейшего представления о том, кто вы такой.

– Ошибаетесь. Оно у вас есть, – ответил он тем же раздражающе бесстрастным тоном. – Вы знали меня во многих обликах, в разных жизнях.

Это были слова, которые она менее всего ожидала услышать. Замешательство охватило ее. Произнося эти из ряда вон выходящие слова, он был так спокоен и бесстрастен, будто сообщал, который час.

– Прошу… прощения… – переспросила она, запинаясь.

Некоторое время он внимательно смотрел на ее лицо, будто искал что-то, потом сказал:

– Я считаю, что мы духовно близкие люди. Мы встречались в разных местах во множестве предыдущих жизней. Мы много раз в течение многих веков были любовниками в разных обликах. Но к сожалению, большинство этих историй, как правило, заканчивалось трагически. Я считаю, что вы интуитивно ловите отблески этого прошлого. Ваши книги – это не что иное, как отражение наших прежних жизней.

Она отступила назад.

– Вы, наверное, сумасшедший.

– Вы так считаете?

Он пристально посмотрел на нее своими колдовскими глазами, и мурашки пробежали у нее по спине.

– Разве я не кажусь вам знакомым?

Она была настолько обескуражена, что не могла произнести ни слова.

– Разве у вас много раз не было ощущения, что каким-то необъяснимым образом некоторые ваши книги писались сами собой? Что они скорее были смутными воспоминаниями, чем придуманными историями? Что вы прожили эти жизни во сне?

Кровь отхлынула от ее лица. Откуда это известно ему? Он подступил ближе и взял ее за щеку.

– Разве, – безжалостно продолжал он свои вопросы, – в самых потаенных уголках своего сердца вы не лелеяли мечту встретить в жизни героя своих книг?

У Селии перехватило дыхание. Прикосновение его руки жгло ей щеку. Она почувствовала, как от огромного желания у нее слабеют ноги. Перед ее мысленным взором пронеслось видение того, как он прижимает ее к груди и страстно целует.

Она вывернулась. Ее дыхание стало прерывистым. Она всерьез опасалась за свой рассудок. Но неизвестно еще, кто был более выведен из равновесия, он или она.

– Я хочу, чтобы вы прекратили меня преследовать. Он пожал плечами, всем своим видом показывая, что ее желания ничего не значат.

– Я не могу этого сделать. Я преследую вас с определенной целью.

– Мне наплевать, какие цели вы преследуете. Я требую, чтобы вы прекратили это.

– Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования. Напротив, вам придется подчиняться.

Она сглотнула слюну.

– Подчиняться? Вам?

– Да, Селия, мне. Так, как вы всегда это делали.

Она ощутила себя так, будто тонет. У нее возникло непреодолимое желание подчиниться этому властному голосу. Это, конечно, было безумие.

– Почитатели не раз пытались сблизиться со мной, но сейчас это переходит всякие границы.

Он криво усмехнулся:

– Я почитатель. Но не в том смысле, как вы думаете.

– И духовно близкий мне человек.

– Да.

– И мой трагический возлюбленный.

– Опять да.

– Вы либо лжец, либо сумасшедший. Очевидно, что вы читали мои книги. И по какой-то неясной для меня причине задумали эту комедию, решив, что она может привлечь меня как сочинительницу. Но, боюсь, вы просчитались.

Он обжег ее взглядом.

– Сомневаюсь, – произнеся это, он повернулся и ушел.

Несколько мгновений она оставалась неподвижной, затем быстрыми шагами последовала за ним. Она схватила его за руку, чтобы повернуть к себе лицом. Селия отдернула руку, почувствовав, как какая-то искра пробежала между ними, связывая их в единое и взрывоопасное целое.

– Вы хотите, чтобы я убедил вас?

– Хочу… – Чего же она действительно хотела? Она смутилась. – Чтобы вы оставили меня в покое.

– Но это вы побежали за мной.

– Неправда, я не делала этого!

Он внимательно посмотрел на нее и предложил:

– Пойдемте в пещеру святого Михаила. А там посмотрим…

Сказав это, он покинул ее и свободной походкой зашагал прочь. На этот раз она дала ему отойти достаточно далеко по дорожке, по которой уже шла группа туристов, закончивших осмотр туннелей.

Она видела все как во сне. Вот Хоумер Клифтон отошел от группы и приблизился к человеку, которого она про себя все еще именовала Незнакомцем. Клифтон говорил с ним так же импульсивно, как и с Селией на пароходе.

Он обернулся к жене, чтобы пригласить ее принять участие в беседе, но, посмотрев, увидел, что человек, с которым он говорил, уже уходит. Он глядел ему вслед точно так же, как и она сама.

Будто в полусне, она попыталась скрыться от назойливых поклонников.

– А, леди Уайберн, – приветствовал ее Клифтон, вытиравший лоб несвежим носовым платком. – Какая честь! Мы с женой как раз…

Селия прервала его, слишком занятая своими мыслями для того, чтобы думать о приличиях.

– Мистер Клифтон, а кто был этот человек? Клифтон уставился на нее.

– Этот? Я думал, вы его знаете. Ведь все знаменитости знакомы между собой. Разве нет?

– Кто он такой? – повторила она.

– Это Ройс Тайлер, знаменитый медиум. Большая шумиха в Лондоне. Чертовски умен. Рассказывает вещи, которых никто не мог знать. Дьявольщина какая-то. Я сам как-то ходил к нему. Он велел бояться лошадей. Буквально на следующий день меня сбила упряжка, которую понесло на Стренде. У меня нога была сломана в двух местах. Он загадка, этот Тайлер. Хотя ума не приложу, что он делает здесь?

Ройс Тайлер. Конечно, она слышала о нем. Медиум из Мейфэра. Ясновидец. В своей области он был так же знаменит, как и она. Одни утверждали, что он великий маг, другие считали его мошенником.

Экстрасенс! Этим можно объяснить силу, которую она ощутила в его присутствии, и ее гипнотическое состояние после встреч с ним.

Клифтон продолжал болтовню, но она его уже не слушала. То, что сказал ей Ройс Тайлер, не могло быть правдой. И все-таки… Как мог он узнать секреты ее души?

– Конечно, ты не отправишься в пещеру. – Ее предупреждали и голос ее матери, и условности общества.

Но когда она прислушивалась к таким вещам?!

Несмотря на внутреннюю борьбу, она знала, что должна пойти. Всю вторую половину дня она провела в подготовке к встрече. Выяснила у портье, как проехать туда. Наняла в конюшне лошадь. Съела легкий ужин у себя в номере. Приняла горячую ароматизированную ванну. Теплая шелковая вода нежно ласкала все ее чувствительные места, после чего она вновь ощутила себя бодрой и полной энергии.

Она выехала на арендованной лошади еще до наступления сумерек, чтобы не заблудиться. К седлу был приторочен фонарь. Вновь взбиралась она по крутым склонам скалы. Дневная жара начала спадать, и на смену ей пришел легкий морской ветерок.

Взволнованная тем, что не успеет добраться засветло, Селия подъехала к пещере в тот момент, когда солнце уже опускалось за испанский берег. Она спешилась и привязала мерина к старому оливковому дереву. Стремительные, как молнии, обезьяны, скакавшие впереди нее, еще более усиливали возникшее в сгущающихся сумерках ощущение полного одиночества. Любопытные животные толпились вокруг нее, пока она зажигала фонарь, и стремглав бросились за обгоревшей спичкой, думая, верно, что это что-то съестное. Селия перестала наблюдать за ними и направилась к входу в пещеру. На деревянном барьере была табличка, извещавшая, что на сегодня осмотр уже закрыт. Этот барьер не служил серьезным препятствием, а просто сообщал публике о прекращении посещений. Селия поднырнула под ограждение и оказалась внутри темной пещеры. Она подняла фонарь чуть выше. Могучие сталактиты свисали с потолка, причудливо мерцая в неверном свете фонаря, преломлявшемся в миллионах сверкающих призм. Это зрелище повторялось вновь и вновь по всей огромной пещере, создавая пейзаж какой-то сказочной ледяной страны. Природный храм.

Селия прошла внутрь. Звук ее шагов по каменному полу гулко отдавался в полной тишине. Чем дальше она шла, тем больше ее охватывало чувство глубокой, всепоглощающей, тихой любви. Оставив фонарь на земле, она прикоснулась к известковой стене и почувствовала, как ее рука растворилась в нежных объятиях камня. Она ощутила, что таинственная пещера признала, приветствовала ее. Пещера любила ее, ждала ее прихода.

«Пещера святого Михаила? – подумала она. – Нет. Моя пещера».

Она прислонилась щекой к стене и ощутила прохладную, влажную поддержку. Она уже каким-то чутьем знала – что-то должно случиться, когда на своем плече почувствовала руку, властную, сильную и горячую. Она ругала и себя, и эту загадочную пещеру. Она не слышала, как он подошел, но прикосновение его руки было… По ее телу пробежала судорога. Она почувствовала, как вся растворяется в нем. Время остановилось. Казалось, что оно никогда вообще и не существовало. Она перестала понимать, кто она и где находится. Она знала только, что он опять прикасается к ней. Опять? Все, чего она желала в этот момент, – это полностью раствориться в нем. Словно она возрождалась после многих лет внутренней смерти. У нее не было никаких желаний, только бы он продолжал прикасаться к ней. Это ощущение было превыше всего на свете. Оно переполняло ее, заменяло дыхание.

Она прильнула к нему и ощутила, как разрозненные кусочки смутных воспоминаний соединяются в единое целое, как они блеснули в ней, подобно молнии. Сильной, неукротимой, разбивающей вдребезги все привычное и рутинное. Его прикосновение было таким теплым и родным! От него какая-то сила разливалась по всем ее жилам и текла, подобно реке жизни. Все ее чувства обострялись, оживали. На свете ничего не было, кроме этой волшебной пещеры. И его.

Он прижался теснее, его губы коснулись ее уха.

– Твое имя было Шарлотта Ленсдаун. – Его голос отчетливо разносился в благоухающей тишине. – Ты была прекрасной, своенравной, умной женщиной. Ты родилась здесь, в Гибралтаре, более ста лет назад. Твой отец был полковником английской армии и служил в четырнадцатом полку королевских вооруженных сил в Гибралтаре. Твоя мать родилась испанкой. Он был холоден и бесчувствен, она темпераментная женщина с горячей кровью. Они постоянно ссорились, особенно по поводу тебя. Ты росла одинокой, уставшей от домашних ссор. Ты часто убегала от них одна. Ты любила Гибралтар и знала его так, как никто в мире до или после тебя. Эта скала была для тебя больше чем домом, она была живой частью тебя самой. Ты была не дочерью своих родителей, а ее ребенком. Тебе не было известно, что камни и кристаллы обладают особой энергией, а эта удивительная скала приобретет мистическую власть над тобой. Ты только чувствовала это больше, чем кто-либо другой. Власть скалы жила в тебе. Скала звала тебя, и ты отвечала на этот призыв, посвятив ей всю себя, как посвящает любящий опекун. Ты прекрасно изучила ее тайные туннели и уголки и знала их наизусть. Ты нашла эту пещеру.

– Мою пещеру, – прошептала она.

– Да. Это было твое самое любимое место. Твоя тайна. Твое сокровище. Самое сердце Скалы. Сюда ты приходила, когда хотела побыть одна.

Она видела все это мысленным взором.

– Но я не была всегда одна. Я приходила сюда еще с кем-то.

– Да. Именно здесь вы и повстречались. Она прерывисто вздохнула.

– С кем?

– Он был марокканцем. Прекрасным, необыкновенным, диким. У вас была страстная любовь.

– Мы встречались здесь тайком. Я никогда никого сюда не приводила. Только его.

– Да. Это ты привела его сюда.

Селия тяжело дышала.

– А как тебя звали?

Его рука прикоснулась к ее спине. Он отметил про себя местоимение, которое она употребила. Она сказала «тебя», а не «его». Они пошевелились, и он оказался теснее к ней прижатым. Его руки легли на ее груди. Она ощутила накатившую на нее волну желания.

– Рашид Абдель Азиз, – сказал он.

– Рашид, – повторила она, как бы пробуя это слово на вкус, а затем процитировала: – Гордое и знатное имя.

Она слышала, как он это сказал, стоя перед ней во всем своем великолепии, высокомерный, гордый, хвастливый, уперев руки в бока. Как будто он давал ей понять, что она разговаривает не с каким-то там марокканским выскочкой, а с наследным принцем. Она не была уверена, что ей действительно было видение, а это не было лишь дополнением ее воображения к его рассказу. Да и теперь ей было это безразлично. Его руки сжимали ее груди, а губы ласкали шею, заставляя Селию дрожать.

– Ты верила ему, любила его. Так сильно, как и Гибралтар. Со всей страстностью, на которую была способна. Но он не был хорошим человеком. Он использовал тебя.

– Как?

Он прижался к ней еще больше, и она почувствовала, как его твердый, как камень, возбужденный член упирается в ложбинку между ее ягодицами.

– Он эгоистично использовал твое тело для получения удовольствия.

Она откинула голову назад и застонала. Она уже была очень возбуждена и совсем мокрая. Ее глубоко потряс его рассказ о суровом и жестоком арабе, который ворвался в ее уединенную и спокойную жизнь, принеся с собой страстную, но незаконную любовь.

– Использовал мое тело… – повторила она, как бы побуждая его к действиям, желая большего.

– Он познакомил тебя с таким сексом, о существовании которого ты и не подозревала. Он учил тебя, показывал различные секреты, разбудил твое тело. Приучил его жаждать своего прикосновения. В конце концов ты так пристрастилась к тому, что он был способен дать тебе, что была готова выполнить любое его желание.

– Любое? – прохрипела она.

Он убрал свои руки с мягких окружностей ее грудей. Ей так недоставало этих рук! Ей хотелось схватить их и вернуть обратно, чтобы вновь ощутить эту силу, это восхитительное давление на соски. Но он положил их ей на плечи и повернул ее к себе лицом. На нее такое сильное впечатление произвел его рассказ, что едва попытавшись пошелохнуться, она покачнулась. Он был перед ее глазами как в тумане. Она видела его и одновременно дикаря Рашида, воина пустынь, неукротимого повелителя раскаленных песков. Ее Рашида. «Любое», – сказал он.

– Ты превратилась в его рабыню. Молила его о счастье доставить ему удовольствие. Добровольно следовала за ним в мир страстной любви и запретного секса. А он руководил тобой. Заставлял делать то, о чем ранее ты не могла и помыслить. Все ради его удовольствия.

– А что делала я? – задыхаясь, спросила она.

– Вещи, о которых ты не готова услышать.

– Нет. Я готова. Скажи мне.

Селия тяжело дышала. Она чувствовала, что шла к этому вопросу всю жизнь. Он взял ее лицо двумя руками и, пристально глядя широко раскрытыми глазами, сказал:

– Не сейчас.

– Нет, немедленно. Покажи мне.

Она была так одурманена желанием, что его лицо плыло перед ее взором. Он крепче обнял ее, взял за подбородок и несколько раз встряхнул, пока не удостоверился, что ее глаза сфокусировались и взгляд стал осмысленнее. Не сводя с нее черных колдовских глаз, сардонически ухмыльнувшись, сказал:

– Проси меня.

Гордость пробилась через завесу дурмана. Она никогда не умоляла никого и ни о чем. Ее героини могли просить и хныкать. Но не она.

В неверном свете фонаря он увидел упрямый, своенравный огонек, блеснувший в ее глазах. Он отнял свои руки от ее лица и, на мгновение задумавшись, сказал:

– Хорошо.

Вот так просто. Его неожиданное отступление было еще более удивительным, чем сама атака. Как бы поступил в этой ситуации герой ее книг, если бы сцену сочинила она? Навязывал бы свою волю до тех пор, пока героиня не уступила? Но никогда бы он не отступил. Этот же человек потратил немало сил, чтобы разбудить ее чувства, возбудить ее своими речами так же, как слова ее книг воспламеняли читателя. И тем не менее он легко бросает игру, встретив ее слабое сопротивление.

Она чувствовала себя лишенной чего-то. Разочарование, смешиваясь с желанием, разливалось по всему ее телу. Он опять исчезнет, оставив ее в… таком состоянии?

– Чего ты добиваешься? – спросила она, когда он повернулся.

Он помолчал, затем опять взглянул на нее. Это был очень спокойный взгляд, будто не он стоял перед ней с огромным бугром на штанах.

– А чего хочешь ты? Чего ты всегда желала? Зачем ты пишешь такие книги? К чему придумываешь этих властных, повелительных, беспощадных мужчин?

– Зачем? – повторила она в смятении.

Он подошел к ней и опять взял ее лицо в руки.

– Потому что ты желаешь получить то, что у тебя когда-то уже было. Ты хочешь этого вновь и вновь. Ты жаждешь того, что потеряла.

– Что?

– Быть моей рабыней.

Ее ноги подкосились. Она смогла устоять, только ухватившись за его руку.

– Я была твоей рабыней? Докажи мне.

– Проси меня.

Ее губы раскрылись, но она не произнесла ни слова. Она была очень взволнована. И уверена только в одном: если он сейчас уйдет, она умрет.

– Не уходи. Пожалуйста…

Он наклонился и приблизил свои губы к ее губам, почти касаясь их. Настолько близко, чтобы она могла ощутить их фактуру. Но не более. Он слегка отодвинул голову. Она инстинктивно потянулась за ним. Не то чтобы он прервал поцелуй, но и не дал ей того, что она так жаждала.

– Проси меня.

Она опять беспомощно застонала. Она должна сказать это? Разве недостаточно, что все в ней рвалось к нему? Неужели ему мало, что она так возбуждена, что готова лечь прямо здесь, в пещере, на холодный каменный пол и развести для него ноги? Но вероятно, он знал, что делает.

– Не заставляй меня, – взмолилась она.

Он отпрянул на мгновение. Она так боялась, что он уйдет, что сдавленно вскрикнула. Неожиданно он прижал ее к себе и припал к ее губам. Он целовал ее страстно, больно придавливая губы, раздвигая их своим ищущим языком, не давая дышать.

Каким-то неведомым образом она знала этот поцелуй и раньше. Она мечтала о нем, сотни, а может, и больше раз описывая его в книгах. Думала о нем долгими, одинокими ночами. Поцелуй, который она подарила своим героиням, но никогда не испытала сама. Горячий. Всепоглощающий. Властный. Превращающий ее в его собственность. Это был глоток живительной влаги, спасительный поток воздуха. Его губы, припавшие к ее, было все, чего она так долго желала, осуществление ее самых сокровенных мечтаний. Они уже достигли точки взрыва. Достаточно малейшего прикосновения, чтобы спустить невидимый курок.

– Проси меня, – приказал он, не отнимая своих губ от ее.

Она вспомнила слова, сказанные им на кладбище: «Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования. Напротив, вам придется подчиняться».

Она не могла больше противостоять ему. Искушение оказалось столь сильным, что она уже была не в силах сопротивляться. Она потянулась к его губам, но он отодвинулся, прервав поцелуй. Тут она ощутила какую-то внутреннюю силу… Словно кто-то пытался освободиться от пут и выбраться на поверхность. Будто Шарлотта заявляла о своих правах и хотела получить то, от чего отказывалась Селия. Эта сила прорвалась в ней, такая же древняя, как само время. Она была созвучна ее неукротимому желанию и безумству. С ее губ сорвалось еле слышное:

– Покажи мне, научи меня.

Это сказала она, женщина, наводившая страх на мужчин. Ее губы искали его, таких надежных и манящих.

– Умоляю тебя. Пожалуйста.

Она успела увидеть еле заметную ухмылку на его губах, прежде чем он опять поцеловал ее, вознаграждая за послушание. Его язык у нее во рту делал ее податливой, как глина, его руки могли придать ей любую форму, какую бы он ни пожелал. Она забыла о повседневности, оставила гордость, ее покинули все разумные мысли. Ничего…

Она как в тумане чувствовала, что он берет ее руку и кладет на свой возбужденный член. Через мягкую ткань брюк она ощутила твердость, длину и толщину его достоинства. Она подумала о находящейся в заточении змее, готовой к броску.

– Вот он, – прохрипел он, прижимая ее ладонь к своему пульсирующему члену, – ты его рабыня. Ты должна молиться ему. Ты понимаешь?

– Да, да… – Она быстро кивала.

– Встань на колени.

Их взгляды на мгновение встретились. Он не шутил. Об этом ей сказало его лицо, которое она мельком увидела в отблеске света. Медленно она опустилась на колени. Она смотрела, как он снял свою куртку и бросил ее на землю. За ней последовала рубашка. Обнаженный торс заставил ее еще более взволноваться. Худощавый, мускулистый и очень естественный. Взглядом она проследовала по пути роста волос. Они спускались с его груди на живот и, как указатель, вели вниз, к сокровищу, которое ей только что ненадолго дано было ощутить своей рукой. Его… Из-за этого неприличного мужского слова, даже только мысленно ею произнесенного, ее соки потекли еще обильнее. Она как завороженная следила за его пальцами, которые медленно, слишком медленно, расстегивали пуговицы на брюках. Селия облизнула губы в нетерпении. Быстрее… быстрее…

Когда она его наконец увидела, у нее вырвался непроизвольный вздох. Покрытый венами, прекрасной формы, твердый и огромный. Он был гораздо соблазнительнее, чем она могла себе представить. Инструмент искушения, символ ее подчинения. Она почувствовала срочную необходимость забраться под юбку и потрогать себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.