Анна Литвинова, Сергей Литвинов
Из рассказов о Паше Синичкине

Визит старой дамы

Женщина, появившаяся в то утро в моем детективном агентстве, была раз в семь старше, нежели мои среднестатистические посетительницы.

Когда бы не протекция моей давней знакомой Татьяны Садовниковой, я ни за какие коврижки не стал бы уделять собственное драгоценное время столь пожилой леди. Однако Таня просила – и вот передо мной в кресле для гостей расположилась бабуля, ровесница то ли первой пятилетки, то ли Кровавого воскресенья. (Когда речь идет о немолодых женщинах, оперативное чутье отказывает мне в определении их точного возраста.)

– Вам кофе? – по инерции спросил я и лишь потом сообразил, что данной посетительнице уместней было бы предложить какой-нибудь рисовый отвар или, скажем, травяной сбор номер три. Однако старушка меня удивила.

– Да, молодой человек, – грудным голосом ответила она, – только прикажите вашей барышне приготовить не слишком крепкий и, если можно, добавить в него капельку сливок.

Я присмотрелся к даме повнимательней. Для своего возраста она выглядела чертовски ухоженной. Седые букли старой леди были тщательно завиты. Тщательный маникюр. Все зубы на месте и без изъянов. Ножки обуты в туфельки на каблучке. В руках – элегантная сумочка и полотняный зонтик от солнца.

Моя секретарша Римка, безусловно, услышала в своем закутке необычный заказ, потому что выглянула, тайком оглядела даму и ободряюще улыбнулась.

– А мне – покрепче, – вздохнул я в сторону Римки и обратился к даме: – Что привело вас ко мне, глубокоуважаемая, э-э…

– Зовите меня Татьяна Дмитриевна, – с достоинством проговорила элегантная старушка.

– Павел, – представился я, – просто Павел.

– Я попросила, чтобы моя тезка и крестница Таня составила мне протекцию в связи с печальными обстоятельствами… очень печальными… – Тут голос старушки дрогнул. На глазах показались слезы. Однако, на счастье, в сей момент из своего закутка явилась Римка с подносом и двумя чашками кофе. Одна из них оказалась со сливками. Кроме того, Римка от щедрот душевных добавила вазочку с печеньем – это означало, что бабуля ей понравилась.

– Спасибо вам, сударыня, – с необыкновенным достоинством поблагодарила Римку старая леди и отпустила ее старорежимным кивком головы.

– Мерси, – буркнул я. Римка украдкой показала мне язык.

– …Как это приятно, что, кажется, новая эпоха возвращает нам старые обращения – не правда ли, молодой человек? – продолжила дама. – «Сударыня», «сударь», даже «барышня» – насколько же приятнее звучит, чем – как это было принято при большевиках! – все эти «женщины» и тем более – «гражданки»!.. Не правда ли, э-э… – она сделала паузу, а затем рассмеялась, – ну вот, я хотела назвать вас «сударь», а мое прошлое, все мои восемьдесят прожитых при социализме лет подсовывают мне на язык «молодой человек»… Или, того хуже, «товарищ»!..

Я усмехнулся. Старушонка мне нравилась, но не пора ли к делу? Что привело ее ко мне? Неужто пропажа любимого кота?

– Но я не стану отнимать ваше время пустыми разглагольствованиями, – спохватилась пенсионерка. – Меня, конечно же, заставило к вам обратиться дело… Важное дело… Вы знаете, Павел… Дело в том, что… Что у меня… У меня пропал… муж.

– Муж? – переспросил я.

– Да. – Она устремила взгляд в пространство. Ложечка ее бесцельно размешивала кофе со сливками.

– Вы знаете, – начал я, – вообще-то я не специализируюсь на поиске людей…

– Я понимаю… – печально протянула дама. – Танечка говорила мне… Но вы единственный знакомый нам специалист подобной профессии… Не считать же детективами, – она уничижительно проинтонировала последнее слово, – специалистов из нашей городской милиции… Как это сейчас принято их называть? «Менты»?.. Они ведь очень долго даже заявления у меня не желали принимать о пропаже человека!.. Кроме того, вы, Павел, – вдруг спохватилась она, – может быть, сомневаетесь, что я сумею оплатить ваши услуги? Танечка говорила мне, что они довольно дорого стоят… Особенно, конечно, в сравнении с моей куцей пенсией… Но хотя пенсия у меня и мизерная, я имею кое-какие сбережения (на последних словах она понизила голос)… А еще вот…

Старушка порылась в сумочке и извлекла оттуда платок. Затем развернула его и положила мне на стол золотое кольцо, в коем мерцал немаленький камень.

– Это кольцо – оно досталось мне еще от моего дедушки – я думала подарить моему Саше на бриллиантовую свадьбу… Шестьдесят лет мы вместе… Знаете, молодой человек, мы с ним в свое время даже не обменялись кольцами… Расписывались впопыхах, во время его отпуска с фронта, я уже тогда была в положении… Ах, да что я вам рассказываю!.. Словом, мой знакомый ювелир, Ося Фельдман, оценил это кольцо в десять тысяч нынешних рублей. И можете не сомневаться, дорогой Павел, оно, вне зависимости от результатов вашего расследования, – ваше… Кроме того, я, безусловно, готова покрыть все ваши издержки по расследованию этого дела…

Она пару секунд помолчала. Глаза ее вдруг наполнились слезами, и она сказала – скорее даже выкрикнула:

– Только верните мне моего Сашу!..

И такая мука, такое горе и такая надежда прозвучали в этой мольбе, что я понял: мне ничего не остается делать, кроме как взяться за расследование.

Даже если стоимость ее несчастного кольца не покроет и половины моих издержек.

* * *

В результате первого опроса свидетеля, то есть старушки с ухоженными буклями, мне стало известно следующее.

Она и ее пропавший супруг – Саша, или Александр Матвеевич, – проживали, по-пенсионерски тихо и мирно, в приморском городе Н.

Ежевечерне, вне зависимости от погоды, Александр Матвеевич брал свою трость (и, в зависимости от погоды, зонт или соломенную шляпу) и отправлялся на прогулку по набережной. Порой моя гостья составляла супругу компанию. Однако временами здоровье или приготовление пищи оставляли Татьяну Дмитриевну дома. И тогда супруг шел на прогулку один. К несчастью, так случилось и в тот вечер пять дней назад.

Обычно вечерний моцион Александра Матвеевича длился около полутора часов. С живейшим интересом он осматривал пароходы, пришедшие в порт. Интересовался уловом у рыбаков, удивших кефаль у канализационных стоков. Довольно часто встречал во время прогулки знакомых (примерно того же возраста, что и он) и обменивался с ними соображениями по поводу внешней и внутренней политики.

В тот вечер к обычным девяти часам (началу программы «Время») Александр Матвеевич домой не вернулся.

В половине десятого Татьяна Дмитриевна начала волноваться.

В десять вышла на набережную в поисках супруга.

Уже давно стемнело. Мужа нигде не было видно. Татьяна Дмитриевна расспрашивала немногих оставшихся на прибрежных лавочках знакомых. Затем – просто прохожих. Никто крепкого высокого старика с тростью не видел.

В одиннадцать взволнованная женщина вернулась домой. Она надеялась: может быть, Саша вернулся в ее отсутствие. Но, увы…

В двенадцать Татьяна Дмитриевна принялась обзванивать городские больницы.

В два часа ночи дошла очередь до моргов. Александр Матвеевич нигде не значился.

К утру он так и не появился. Не сомкнувшая глаз старушка отправилась в милицию. Там ее промурыжили пару часов, однако никакого заявления о пропаже человека не приняли.

Весь следующий день Татьяна Дмитриевна при помощи сверстниц-подруг занималась поисками исчезнувшего мужа.

Безрезультатно.

Местные мильтоны так и не принимали у отчаявшейся женщины заявления, отделываясь то глумливыми шутками, то выражениями деланого сочувствия и успокаивающими тирадами.

К утру второго дня женщина, всей своею жизнью воспитанная на идее, что если правда в нашей стране и есть, то найти ее можно только в Москве, вылетела в столицу.

В Москве она уже побывала в приемной МВД и у адвоката. Министерские, судя по всему, дали вздрючку ребяткам из горотдела города Н. – и это было хорошо. Адвокат заявил старой леди, что данное дело не его прерогатива, и (видимо, чтобы отделаться) посоветовал бабуле обратиться к частному детективу.

И тогда Татьяна Садовникова, крестница и тезка старушки, навела пожилую леди на меня.

«Что ж, спасибо тебе, Танечка, – скептически подумал я, – век не забуду».

* * *

Кофе, со сливками и без, был выпит. Старушка выжидательно смотрела на меня.

– Скажите, Татьяна Дмитриевна, – осторожно спросил я, – какими заболеваниями страдал ваш супруг?

– Соответствующими его возрасту, – с удивительным достоинством ответила старая леди.

– А именно?

– Повышенное артериальное давление. Варикозное расширение вен.

– Может быть, э-э, склероз?

– Вы хотите сказать, что Саша мог внезапно впасть в маразматическое состояние и забыть дорогу домой?.. Понимаю, вы, молодой человек, отрабатываете прежде всего самые элементарные версии… Что ж, как врач, наблюдавший Сашу все последние шестьдесят лет (за исключением, разумеется, его пребывания на фронте, в плену и сталинских лагерях), я вам отвечу: этот диагноз я бы назвала полностью несостоятельным.

– Могло ли случиться так, что ему внезапно стало плохо? И он, допустим, упал с пирса в воду?

– К сожалению, я не могу полностью исключить данную вероятность. Подобное может случиться даже с гораздо более юными людьми… Однако во время Сашиных прогулок на набережной постоянно находится преизрядное количество народу. Конечно, времена теперь такие, что homo homini lupus est[1], – однако трудно представить, чтобы ни один из многочисленных гуляющих не обратил внимания на падение пожилого человека в воду.

– Скажите, Татьяна Дмитриевна, а употреблял ли ваш супруг спиртные напитки?

– Вы, юноша, следуете изъезженной дорогой. Абсолютно те же вопросы – правда, в значительно более издевательском, по сути, тоне – мне задавали и в отделении милиции… Нет, нет, я вас, Павел, нисколько не виню – вы стараетесь исключить очевидное и не хотите обидеть ни меня, ни Сашу… Должна заявить вам, что не могу себе представить Сашу, где-то вне дома распивающим спиртные напитки… За все время нашей совместной жизни подобного не случалось, наверное, ни разу… Фронтовые сто граммов или трофейный шнапс я, конечно, не имею в виду… Нет, Павел! Саша мог выпить дома, в честь именин, Нового года или приезда детей, бокал – в крайнем случае два – хорошего вина… Но это все, что он себе позволял… Еще раз повторяю: я не могу представить себе его распивающим вне дома, с какими-нибудь мужичками…

– Кто наследует квартиру после вашей кончины? – быстро спросил я, надеясь сбить старушку с уверенного тона.

– Наша дочь, – с прежним невозмутимым достоинством отвечала старая дама. – Сейчас они вместе с мужем находятся в длительной заграничной командировке, во Вьетнаме. Я говорила с ней вчера по телефону.

– А не допускаете ли вы мысли, что у вашего мужа была… – я тщательно подбирал слова, – что он мог… уйти… к другой женщине?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Человек человеку – волк (лат.).

Вернуться