Валентин Захарович Азерников
Круиз

Сценарий кинокомедии, которая вполне могла быть и телевизионной. Не поставлена пока ни на одной киностудии. В этом есть свое преимущество: читателю не грозит разочарование от сравнения прочитанного и увиденного.

От автора

Читать пьесы или сценарии нелегко.

Нет привычных для прозы описаний – что думает герой и чем пахнут цветы.

Все это нужно представлять самому.

А мы и так за день устаем представлять себе – что думает начальство и чем пахнет колбаса. Поэтому надо облегчить труд читателя – помочь ему увидеть внутренним взором, как выглядит тот или иной персонаж. Скажем, подробно описать его внешность, манеру говорить и тембр голоса.

Или проще – сказать, что его роль мог бы сыграть такой-то актер. И все. Это я и хочу сделать.

Разумеется, в тех случаях, когда произведение еще не увидело экрана или сцены.

Надеюсь; актеры меня простят, что я заставляю их появляться перед зрителем во внеурочное время, без договора и практически без вознаграждения.

Хотя лишний раз явить себя мысленному взору почитателей – это ли не награда для артиста?… Ну а если кто-то посетует, что роль слишком незначительна, пусть вспомнит слова Станиславского: нет маленьких ролей, есть…

Ну, ну, не надо обижаться, я пошутил…

В главных ролях могли бы быть заняты: Марианна Вертинская (Капустина), Петр Вельяминов (Капустин), Александр Ширвиндт (Гобели) и другие.

У подъезда старого дома стояли красный пожарный «уазик» и белая «скорая помощь». Водители – один в халате, другой в форме – мирно беседовали. Прохожие замедляли шаг, удивленно оглядывались – ни дыма, ни огня не было видно. Большинство шло дальше, и только старушки, возвращавшиеся из булочной, оставались ждать. Хлеб у них уже был, им хотелось зрелищ.

Пожара в доме действительно не было. Напротив, там было сумрачно и прохладно. В одной из комнат Олег Григорьевич Капустин, мужчина лет сорока пяти в форме подполковника, сидел у края стола, покрытого половиной газеты, и обедал. На газете были разложены сыр, творожный сырок, хлеб, пакет молока. Он торопливо ел и одновременно проглядывал статьи. Иногда он отодвигал в сторону хлеб или сыр, если они мешали читать. Одна из заметок обрывалась – ее продолжение было на оторванной половине.

Капустин вышел в коридор, подошел к двери, ведущей во вторую комнату, прислушался. Было тихо. Он посмотрел на синий женский плащ, висящий на вешалке рядом с его зеленым, и постучал.

– Да, – ответил женский голос.

За журнальным столиком сидела Светлана Николаевна Капустина, женщина лет сорока, и ела, разложив на газете тот же набор продуктов. На стуле лежал фонендоскоп и тонометр, на спинке висел белый халат.

– Привет, – сказал Капустин.

– Привет, – ответила Светлана Николаевна.

– Извини, тут у тебя газета… – Он взглянул. – Оторвана на самом интересном месте.

Светлана Николаевна пожала плечами и, вытянув из-под своего обеда газету, протянула ему.

– Извини, испачкала. Капустин взял газету и пошел.

– Есть новость, – сказала она ему вслед. Он остановился. – Неприятная, – добавила она. Он присел на стул у двери. – Я подавала на круиз по Черному морю – помнишь? Румыния, Болгария, Турция. Ну так вот – дали. Причем даже две путевки. Каюта первого класса. Отплытие через неделю.

Он засмеялся:

– Надо подать на развод, чтоб получить две путевки? Забавно.

– Очень. Так что делать?

– Как что – ехать. Развод можно получить в любое время, а вот круиз…

И пошли титры фильма.

И на их фоне:

Она садилась в вагон поезда…

Он в толпе пассажиров шел к самолету…

Она лежала на нижней полке и, держа открытой книгу, спала…

Он в самолете читал «Советский спорт»…

На вокзальной площади ее встречала подруга – врач на «скорой помощи»…

Его у трапа самолета встречал майор на пожарной машине…

К теплоходу Светлана Николаевна подъехала первой…

И тут титры кончились.

На теплоходе прибывающих туристов приветствовали пассажирский помощник капитана Илларион Гобели, красавец грузин в ослепительной белой форме, и руководительница круиза Маргарита Кремнева – гладко причесанная дама в ослепительно черном костюме.

Кремнева взяла путевку и паспорт Капустиной.

– Так… Капустина… Светлана Николаевна… – Она поглядела в свой список, – есть такая.

Гобели шагнул было к ней навстречу, изумленно улыбаясь…

– А где ваш супруг? – строго спросила Кремнева и посмотрела на чемодан, который Светлана Николаевна держала в руке.

Гобели замер на полдороге.

– Он скоро будет, – сказала Капустина.

Кремнева посмотрела на нее подозрительно.

– Вы что – не вместе приехали?

– У него дела тут…

– Дела? В отпуске? Он что у вас – так горит на работе?

– Да, – просто сказала Капустина. – Это у него иногда бывает.

В это время раздался короткий вой сирены и на пирс въехала пожарная машина. Она резко затормозила прямо у трапа.

Гобели с беспокойством огляделся.

Из машины вышел Капустин. Майор нес его чемодан.

Каюта была удобная, но маленькая.

– Так… – мрачно сказала Светлана Николаевна. Она присела на постель и поглядела на вторую, находящуюся в метре от нее.

Капустин тоже сел, и их ноги почти соприкоснулись. Он поспешил встать.

– Ну и как ты все себе это представляешь? – спросила она.

– Плохо представляю, – пожал плечами Олег Григорьевич.

– Надеюсь, тебе не приходит в голову, что мы можем здесь спать вместе?

– Занавеску повесим?

– Тебе все весело? Я ведь предупреждала – это глупая затея.

Капустин засмеялся.

– Забавно. Кто-то едет в свадебное путешествие, а мы – в разводное, что ли…

– Не вижу во всем этом ничего веселого. И вообще, я хочу спать.

– Уже?

– Еще. Я хочу отоспаться за весь год. За все недосыпы.

– Ты полагаешь, что это лучше делать в экстерриториальных водах? Дома хуже?

– Что я полагаю, это мое дело. А твое дело – не мешать мне. И, кстати, позаботиться о ночлеге. Потому что, как ты догадываешься, спать с тобой в одной каюте я не собираюсь.

Современный пассажирский теплоход – это маленький курортный плавучий город. На нем есть все, что нужно человеку на отдыхе. И даже кое-что сверх того. В этом убеждался Олег Григорьевич, когда вечерним дозором обходил многочисленные палубы и салоны.

Солнце еще не зашло, оно золотило белую эмаль теплохода, негромко играла музыка, туристы гуляли по палубам, сидели в шезлонгах, купались в открытом бассейне, смотрели на проплывающие мимо берега…

На нижней палубе стояли автомашины тех туристов, кто приехал в порт своим ходом. Машины, казалось, тоже отдыхали – вместе с хозяевами. И только около одной…

Капустин подошел поближе. Из-под машины неподвижно торчали чьи-то ноги. Потом они ожили, и вылез перепачканный маслом хозяин машины.

– Нашел, – обрадовано сказал он. – А то течет откуда-то. Ничего, за две недели управлюсь… – И, взяв ключ, он снова полез под машину.

…В одном из салонов сидели четыре молчаливых человека и бесстрастно играли в преферанс. Сквозь задернутую штору иллюминатора чуть пробивалось заходящее солнце. В его лучах густо плавали клубы табачного дыма…

…Проходя по коридору, Капустин услыхал громкие возбужденные голоса. Он завернул за угол – у открытой двери каюты Гобели разговаривал с молодой парой.

– Подождите, – успокаивал их Гобели, – не все сразу. Давайте по очереди. Да? Давайте начнем с дамы. Я вас слушаю. Только спокойно. Вы заранее правы. – Заметив удивление молодого человека, успокоил его: – И вы правы. Пассажир всегда прав. Но вы – чуть позже, после дамы. Да? Я вас слушаю. – Он снова повернулся к девушке.

Они загораживали проход, и Капустину пришлось остановиться.

– Я уже говорила, – горячилась девушка, – у нас два билета в одну каюту.

– Ну и правильно, – сказал Гобели, – эти каюты двухместные.

– Но он мужчина!

Гобели поглядел на молодого человека.

– Не спорю. Скорее всего.

– И совершенно мне чужой.

– Как чужой?

– Ну как бывают чужие?!

– По-разному бывают. Да, – философски заметил Гобели.

– А по-моему, все одинаково, – девушка сердилась.

– Вы молоды, – отечески сказал Гобели. – Бывают чужие вначале, бывают в конце. Надеюсь, это вам не грозит.

– Я не понимаю, о чем вы. Я вам, по-моему, совершенно ясно говорю: нам дали два места в одну каюту. Чужим людям.

– Помиритесь. Круиз всех мирит, – сказал Гобели и искоса взглянул на Капустина.

– Но мы и не ссорились, – с отчаянием сказала девушка и повернулась к молодому человеку. – Ну скажите вы ему!

– Мы вообще не знакомы, – сказал молодой человек.

– Как не знакомы? – Гобели поглядел в свою тетрадь. – Супруги Голубенке

– Голубенко, – сказала девушка. – Голубенке! Но только не супруги. Однофамильцы!

– Не супруги?… – Гобели был обескуражен. – А вы уверены, что не ошибаетесь? Нет?

– Абсолютно, – резко сказала девушка.

Гобели посмотрел на молодого человека. Тот, усмехаясь, пожал плечами.

– Да… – Гобели поцокал языком. – Накладка. Надо ее поправить.

– Наконец! – сказала девушка. – Дошло.

– Поскольку вы не хотите ее исправить… – Гобели лукаво поглядел на девушку. – Нет?

– Ну знаете!… – она даже покраснела.

Молодой человек засмеялся.

– …Поэтому придется исправлять нам. Я приношу вам наши извинения, – сказал Гобели девушке. – А вам, – обернулся он к молодому человеку, – наверное, не надо? Нет? – И он хитро прищурился.

Тот снова засмеялся.

Засмеялся и Капустин.

– Очень смешно, – обиженно сказала девушка. – Все уже отдыхают, а я…

– И вы отдыхаете. Да, – сказал Гобели. – Что такое отдых? Новые впечатления. Вы уже были замужем? – спросил он у девушки.

– Нет, слава богу, – в сердцах ответила она.

– Ну, значит, вы уже отдыхаете…

Гобели постучал в дверь каюты Капустиных.

– Можешь войти, – услыхал он женский голос и толкнул дверь.

На диване, укрывшись пледом, лежала Светлана Николаевна. Увидев Гобели, она приподнялась.

– Извините, – сказала она и прикрыла голову платком. – Я, кажется, не очень причесана. Я думала, это…

Гобели смотрел на нее, грустно усмехаясь.

– Не узнала? Не узнала…

– Простите?…

– Неужели я так изменился?

– А вы разве?… Мы знакомы?

– Изменился, значит. Ты тоже, конечно. Я сначала не узнал даже. Не сразу. Но потом… Эти глаза… И голос… А я поседел.

Капустина смотрела на него, широко раскрыв глаза.

– Он гуляет, – успокоил ее Гобели. – Не волнуйся. И потом, в чем дело? Моя обязанность справляться у пассажиров, сцене одна. Она присела к роялю и повторила, аккомпанируя себе, последний куплет.

Капустин тихо поаплодировал. Неля вздрогнула, посмотрела в темный зал:

– Ой, кто это?

– Я, – сказал Капустин.

– Кто, не вижу?

Капустин подошел к ней.

– А вы кто, товарищ?

– Я? – усмехнулся Капустин. – Я товарищ, как вы справедливо заметили.

– Вы что, пассажир?

– В вашем вопросе слышно пренебрежение работающего человека по отношению к бездельнику.

– Товарищ пассажир, завтра вечером мы будем рады видеть вас здесь, а сегодня… сегодня, извините, у нас репетиция, и вы нам мешаете.

– Ну вот, и вам тоже. Всем я мешаю. Скажите, а вы скоро кончите?

– А что?

– Вы не могли бы… – Он посмотрел на нее снизу вверх. – Для начала не могли бы вы снизойти, что ли. В таком положении я вынужден робко просить, и тут уж никакой надежды.

Она спустилась.

– А на что вы надеетесь?

– Остаться здесь. Когда вы уйдете.

– Зачем?

– Мне негде ночевать. Нет, у меня есть каюта, билет, все в порядке, не пугайтесь, я не заяц. Но понимаете, тут такая дурацкая история… Ко мне по ошибке поселили женщину.

– Какую женщину?

– Хорошую. Красивую даже. Но как бы это сказать поточнее?… Чужую.

– Не понимаю, вы что, шутите?

– Я – нет. Судьба шутит. Мы оказались с ней однофамильцы. Не с судьбой, с женщиной. Они подумали, наверное, что это двое мужчин или две женщины, словом, двое однополых. Поэтому вы бы меня очень выручили, если бы разрешили остаться тут до утра.

– Это невозможно. И не во мне даже дело. Пожарник не разрешит.

– Кто?

– Пожарник.

– Вы извините, но по-русски правильно – пожарный, а не пожарник.

– Какая разница?!

– Вам, может, никакой, а им, пожарным, неприятно, когда их так называют.

– Ну хорошо, пожарный. Так вот он проверяет все салоны, и все равно вас… И мне еще достанется. Так что, если не хотите сами идти к капитану, пусть ваша однофамилица сходит. Вернее, даже не к капитану, а к пассажирскому помощнику.

– Этого-то я и не хочу, – сказал Капустин и, кивнув ей на прощание, пошел к выходу.

Гобели проходил по верхней палубе. Около бассейна он остановился. На надувном матраце мирно покачивался на воде Капустин. Кажется, он спал. Гобели покашлял деликатно, Капустин не реагировал. Тогда он позвал:

– Товарищ Капустин…

– Что? – Капустин сел, моргая.

– Множество извинений, но… но вы спали, кажется.

Капустин потер глаза.

– Да. И вы, кажется, меня разбудили. Если только мне это все не снится.

– Но, простите, здесь не положено спать. У вас есть каюта.

– Я люблю спать на свежем воздухе.

– А вдруг вы со сна перевернетесь? И захлебнетесь? Отвечаем за вашу жизнь мы. Если уж вам так хочется спать на воздухе, положите матрац на палубу.

– Тут меньше качает. Даже если будет шторм, матрац все равно останется неподвижным, не так ли?

– В это время года штормов не бывает.

– Ах, погода переменчива, как женщина. Сейчас тихо, а через минуту… Мы же с вами это знаем…

Гобели помолчал, а потом спросил:

– А кого из полководцев звали Николаем, вы помните?

– Нет. Но я вспомню, если мне не будут мешать…

Гобели покачал головой и пошел…

Светлана Николаевна подошла к краю бассейна, оглянулась. Никого не было.

– Олег! – негромко позвала она.

Капустин приподнялся.

– А, ты… Настучал уже… ябеда. Правильно ты его бросила.

– Прекрати глупить. Идем. Я найду себе место.

– К чему такие жертвы? Мне здесь очень нравится. Как в колыбели. И в противопожарном отношении…

– Тебе что, посмешищем хочется стать? Чтоб все на нас пальцами показывали? Идем. – Она попробовала дотянуться до матраца, но Капустин стал грести руками и матрац отъехал на середину бассейна.

– Что за мальчишество?! Вылезай давай! Тебе мало, что тебя этот видел, ты хочешь перед всей группой покрасоваться? Идем, я прошу тебя…

– О… Это что-то новое… Вернее, старое. Меня снова просят. О, дорогая, конечно, твоя просьба… – он шумно погреб к борту.

Она протянула ему руку. Он взял ее за руку, стал подниматься. Но тут матрац перевернулся, и он упал в воду, увлекая за собой Капустину.

– Ой! – закричала она. – Я же утону, здесь глубоко!…

Он, отфыркиваясь, подплыл к ней.

– Не бойся, держись за меня. Здесь мелко. Видишь, я стою. Да подожди, не дергайся… Вытянись на воде… – он подвел под нее руки и пошел с ней к борту.

Он помог ей вылезти. Мокрый халат облепил ее тело.

– Ты простудишься, – сказал Олег Григорьевич, не глядя на нее.

– И хорошо, – сказала она, тоже отвернувшись. – Поболею всласть.

– Пойдем. – Он помог ей подняться, и они пошли на некотором расстоянии друг от друга, словно боясь прикоснуться.

Утром уборщица обнаружила в холле спящего на двух сдвинутых креслах Капустина.

– Товарищ… – постучала она ему по плечу.

Капустин рывком сел.

– Что? Где горит?

– Где горит? – испуганно переспросила уборщица и оглянулась.

– А-а… – пришел в себя Капустин. – Нет, уже не горит. Потушили уже.

– Где?

– Там. Во сне.

– Господи, напугал… – сказала уборщица. – А чего это вы тут спите?

– Там это… сосед храпит. Сил нет.

– Толстый, наверное?

– Да, очень. Вот такой, – и Капустин показал – какой.

В это время открылась дверь каюты и выглянула Светлана Николаевна. Посмотрев на Капустина, стоящего с разведенными в стороны руками, и на уборщицу, она сказала нежно:

– Дорогой, я уже проветрила, можешь заходить…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.