Ирина Хрусталева
Глоточек свеженького яда

Глава 1

Девушка брела по дороге, кутаясь в облезлую, тоненькую и совсем не теплую куртку. На ногах ее были надеты полуразвалившиеся кроссовки, а на голове – видавшая виды вязаная шапочка, цвет которой затруднительно было определить. Стоял конец октября, и пронизывающий ветер немилосердно забирался под куртку. По ночам уже начались заморозки, и девушка с ужасом думала о том времени, когда начнутся настоящие морозы. Постоянно шмыгая носом, пряча замерзшие руки в рукава курточки и поминутно спотыкаясь, девушка думала лишь о том, как она дойдет сейчас до какой-нибудь деревеньки и попросится на ночлег. Обычно ей везло, в деревнях сейчас, как правило, жили одинокие старушки. Остальные, кто помоложе, давно разбежались кто куда. Поэтому, когда она стучалась в двери какого-нибудь домишки, ее никогда не прогоняли. Наоборот, бабки рады были новому человеку, лишь бы было с кем поговорить. Тем более что собеседником оказывалась хрупкая девушка, а значит, бояться ее было нечего.

Вот и сейчас она надеялась на счастливый случай и мечтала о теплом помещении и горячем чае. Машины проносились мимо нее на большой скорости, и она не обращала на них никакого внимания. Лишь иногда в голове возникали мысли: «Им хорошо, им тепло, и никому из них нет никакого до меня дела. Куда я иду? Зачем? Хоть бы самой знать об этом», – думала она и тяжело вздыхала, отворачиваясь от налетающего порывами ветра. Каково же было удивление девушки, когда она увидела, что проехавший мимо нее «Мерседес» вдруг остановился и подал назад. Она растерянно замерла на месте и с испугом смотрела на приближающуюся машину.

– Эй, ты случайно не знаешь, где здесь спортивная база? – услышала девушка приятный женский голосок высунувшейся из окна блондинки.

– Нет, не знаю, – замотала она головой, при этом облегченно вздохнув, когда поняла, что за рулем не мужчина, а женщина.

– А ты куда идешь-то? Здесь вроде поблизости никакого жилья нет, – удивленно поинтересовалась блондинка.

– Не знаю, – пожала девушка плечами.

– Во прикол, – еще больше удивилась девица за рулем. – Как это не знаешь? Идешь туда, не знаешь куда? – улыбнулась она. – Так не бывает.

– Значит, бывает. Иду, куда ноги несут, – буркнула девушка в ответ. – Вам-то какое до меня дело? – насупилась она. – Езжайте, куда ехали.

– Во прикол, – опять повторила девица и распахнула дверцу автомобиля. – Давай-ка, запрыгивай, – велела она.

– Куда? – опешила девушка.

– Сюда. Куда же еще? – усмехнулась блондинка и похлопала ладошкой по сиденью рядом с местом, на котором сидела сама.

– Зачем? – сделав шаг назад, настороженно спросила дорожная путешественница.

– Как это «зачем»? Подброшу тебя куда-нибудь, – пожала блондинка плечами. – На дороге полно чокнутых шоферов, нарвешься на каких-нибудь бандитов, изнасилуют да в кусты забросят. Сейчас время-то какое неспокойное, отморозков развелось достаточно. Садись, садись, не бойся, я не кусаюсь, – дружелюбно улыбнулась она. – Отвезу, куда скажешь. Да что ты замерла, как памятник? Запрыгивай, говорю, вон как на улице холодно, – настойчиво велела она.

Девушка нерешительно потопталась на месте, а потом все же залезла в салон машины и закрыла дверцу. В автомобиле было тепло и пахло чем-то приятным. Она испуганно посмотрела на хозяйку и пробормотала:

– Спасибо вам большое. Машина какая у вас хорошая, здесь так уютно… и тепло. Не боитесь, что испачкаю ваши сиденья? – спросила она, хмуро посмотрев на свою грязную куртку.

– Ага, мне тоже моя тачка нравится, – пропустив мимо ушей замечание про сиденья, улыбнулась девица. – Мне ее мой любимый мужчина подарил, всего три месяца тому назад. Прямо балдею, когда езжу. Тебя как зовут-то? Меня – Марина, друзья называют Марго.

Девушка нахмурила лоб, как будто что-то вспоминая, а потом пробормотала:

– Зовите меня Леной.

Блондинка удивленно посмотрела на свою странную пассажирку и сказала:

– Мне все равно, как тебя звать. Не хочешь называть настоящее имя – не надо. Лена, значит, Лена, – дернула она плечами и сердито сдвинула бровки.

– Нет, нет, вы не обижайтесь, я бы очень хотела назвать мое настоящее имя, но… я его не помню, – прошептала девушка и посмотрела на Марину тоскливым взглядом побитой собаки.

– Как это – не помнишь? – округлила та глаза.

– Вот так, не помню, и все. Просто имя Лена мне нравится, – проговорила оборванка и пожала плечами.

– Во прикол, – снова повторила Марина свое излюбленное выражение. – И фамилии не помнишь? А живешь где – тоже не помнишь? – настойчиво интересовалась она.

– Нет, – покачала Елена головой и нахмурилась. – Совсем ничего не помню, – как-то до крайности обреченно повторила она.

– Слушай, так тебе тогда в милицию нужно обратиться! Может, тебя уже давным-давно родственники ищут? – посоветовала Марина, с жалостью глядя на девушку. – Надо же, беда-то какая, – добавила она, качая головой. – Тебе обязательно нужно в милицию, – твердо повторила девушка.

– Нет, ни в какую милицию я не пойду, – буркнула Лена, втискивая пальцы в рукава куртки и ежась от озноба.

– Почему? – с удивлением посмотрев на пассажирку, поинтересовалась Марина.

– У меня нет никаких документов, – пожала Елена плечами. – Да и бесполезно все это.

– Ну и что? Подумаешь, документы, – не сдалась Марго. – Скажешь, что ничего не помнишь, ни имени, ни фамилии, ни адреса, а они вмиг все найдут. Дадут объявление по телевидению с твоей фотографией или еще каким-нибудь способом… Нельзя же вот так по дорогам бродить! Разве это дело? – с горячностью объясняла она.

– Я один раз уже обращалась, больше не хочу, – покачала девушка головой. – Не хочу и не буду, – решительно добавила она.

– Почему не хочешь-то? Что-то случилось?

– Чуть не случилось. Еле убежала тогда, они там между собой уже очередь распределять начали.

– Какую очередь? И кто – они? – не поняла Марина.

– Ну, это… – замялась Лена, мучительно подбирая слова для объяснения. – Кто меня первый будет… того, а кто следующий. Ну, вы понимаете, что я имею в виду? Меня тогда с поезда высадили на каком-то полустанке, а полустанок этот чуть ли не в поле. Я шла, шла и увидела человека в милицейской форме, – торопливо начала рассказывать она. – Подошла к нему, сказала – так, мол, и так, меня из поезда высадили, а документов никаких нет и денег на билет тоже. Он мне начал вопросы задавать и понял, что я ничего не помню. Посадил в коляску – он на мотоцикле был – и привез куда-то. Я, пока сидела там, в каморке какой-то, услышала его разговор с мужиками. Он еще цену за меня назначал: кто будет первым, тот дороже должен заплатить, а остальные… Я, когда услышала это, в окно вылезла и со всех ног к лесу бросилась. Бежала, не останавливаясь, даже не помню, сколько времени, потом смотрю – деревенька, я в первый попавшийся дом и постучала. Там старушка одинокая жила, она меня на несколько дней приютила. Приветливая такая, очень поговорить любила. Все про свою молодость мне рассказывала, а я не перебивала, слушала, лишь бы она меня не выгоняла. Я ей ничего не стала говорить… ну, что ничего не помню. Просто сказала, что родители умерли, а у меня потом еще и дом сгорел, вот и осталась я теперь на улице. В общем, придумала ерунду какую-то, чтобы она меня не прогнала, – грустно рассказывала Елена. – А потом сын за ней приехал и забрал ее к себе. Дом заколотил, и мне пришлось уходить. Я побоялась там оставаться, хотя могла еще недельку-другую пожить. Я видела, что там, в погребе, картошка и квашеная капуста оставались. Но подумала, а вдруг сын этой старушки приедет и проверит, вот и ушла. Теперь вот иду, сама не знаю куда, думаю, может, снова посчастливится и меня еще какая-нибудь старушка приютит? Но в милицию я все равно больше ни за что не пойду, если даже на улице придется жить… Боюсь после того случая, – упрямо проговорила девушка, решительно сдвинув брови.

– Это ты на каких-то уродов нарвалась, – сморщила Марина носик. – Если честно, я наших ментов тоже не очень уважаю, продажные все! Но я думаю, что и среди них тоже найдутся порядочные люди. Слушай, а поехали сейчас ко мне, – решительно проговорила Марина и посмотрела на притихшую Елену. – Не буду я уже сегодня искать эту спортивную базу, лучше завтра с утречка отправлюсь. Меня попросили папку с документами отвезти, а я забыла, вот вечером и сорвалась. А раз такое дело, значит, до завтра ничего не случится с этими документами. Ну как, ты согласна ко мне поехать? – улыбалась Марина, бросая взгляды то на Лену, то на дорогу.

– Я бы с удовольствием, промерзла вся, уже сил никаких нет, и мне совершенно некуда идти. Только неудобно вас беспокоить, – пробормотала Лена и посмотрела на Марину глазами, полными слез. – Да и не знаете вы меня совсем, – тихо добавила она.

– Что значит – не знаю? – дернула Марина плечиком. – Тебя Лена зовут, меня Марина, познакомились вроде уже, – улыбалась она по-детски открытой улыбкой. Увидев, что по щекам пассажирки текут слезы, она нахмурилась: – Не реви, все будет тип-топ. Про «неудобно» – это ты зря. Если я тебя сейчас на дороге оставлю, потом сама себя замучаю, буду думать, что с тобой да как ты, знаю свой характер. Я, видишь ли, очень жалостливая. Славка меня постоянно за это ругает. Завтра я схожу в наше отделение милиции и узнаю, что нужно делать в случае, если человек потерял память. Нет, лучше Славику все расскажем, он что-нибудь придумает. Он у меня знаешь какой головастый! Слушай, а что, ты совсем-совсем ничего не помнишь? – снова спросила Марина.

– Почти ничего. Помню какой-то подвал, мне туда еду приносили, а потом… стрельба и, кажется, взрывы. Очнулась я на краю какого-то леса – и пошла. А куда, зачем – сама не знала. Забрела на какую-то свалку, а там, оказывается, люди живут, бездомные все. Они меня накормили, даже остаться предлагали, но я не захотела, – сморщилась девушка. – Плохо там. Пока тепло было, вроде ничего, а когда холодать начало, трудно стало. Но мир не без добрых людей, куртку вот эту мне одна женщина дала и еще кроссовки. Я все время шла куда-то, лишь бы подальше от тех мест. А какой это город, кстати? – спросила она.

– Москва, столица нашей Родины. Правда, мы сейчас находимся в далеком Подмосковье. Слушай, неужели ты больше совсем ничего не помнишь? Ты напрягись, подумай хорошенько, – настаивала Марина.

– Я бы рада, только в голове у меня все перепуталось, тяжелая она какая-то и часто болит, очень сильно. Во сне иногда что-то вижу, будто из моей прошлой жизни, но, когда просыпаюсь, все забывается. Сколько раз замечала, что плачу во сне. Но сколько ни пробую вспомнить, ничего у меня не получается. Не помню я ничего, – почти прорыдала Лена и стукнула кулачком себе по колену.

– Не реви, все будет нормально. Сейчас медицина далеко вперед шагнула. Сколько таких случаев, когда люди память теряют, амнезия называется, а потом все вспоминают, правда не сразу, а постепенно. Я сколько раз фильмы про такое видела, – без остановки тараторила Марина, не забывая при этом внимательно следить за дорогой. – Я так думаю, что это у тебя контузия после взрыва. Ты, случайно, не в Чечне была, не в плену? Сейчас это сплошь и рядом! У них это бизнесом называется – похищать людей, а потом выкуп за них брать. Совсем озверели чеченцы эти, все воюют и воюют. Лучше бы работали побольше, вон у них в стране какая разруха. Нет, им войну подавай, своих же женщин на смерть посылают, да еще беременных! Слыхала про террористические акты, которые у нас в Москве были? Один «Норд-Ост» чего стоит!

– Нет, – пожала Елена плечами. – Не слыхала.

– Хотя откуда тебе слыхать-то? Небось забыла, когда телевизор в последний раз смотрела. В театре спектакль-мюзикл шел, «Норд-Ост» называется. Так вот чеченцы там всех зрителей в заложники взяли. Среди террористов много женщин было с поясами смертниц. Их у нас «шахидками» называют, только это совсем неправильно. Шахидка никогда не пойдет на убийство, и тем более на самоубийство, это большой грех. Шахиды – это борцы за свою религию, а не убийцы, я совсем недавно в книге одной это прочитала. Ты напряги мозги-то, может, хоть где ты была, вспомнишь? – как заведенная, стрекотала Марина, перескакивая с одного на другое.

– Не знаю, не помню я, – снова нахмурилась Елена.

– Ну, блин, прикол, – покачала головой Марина и вдруг весело засмеялась. – Как же мне не хотелось ехать сегодня, везти эту чертову папку, а вот поди ж ты, поехала – и тебя встретила! Ничего, Лена, не переживай, я тебе обязательно постараюсь помочь. Я сама детдомовская, знаю, почем фунт лиха, поэтому и пожалела тебя. Не дрейфь, подруга, прорвемся, – не умолкая, тараторила Марина, при этом широко улыбаясь. – Мне, можно сказать, крупно повезло в жизни, и я вытащила свой счастливый билет: мужчина у меня – зашибись! Правда, он на двадцать лет меня старше, но это не беда. Если бы не он, стояла бы сейчас на панели как пить дать. У него от жены детей нет, а я ему раз – и парня родила. Вот он теперь и носится с нами, как курица с яйцом. Развестись с женой не может. По какой причине, я не знаю, да мне это и неинтересно. Нас с Димкой обеспечивает, и ладно. Квартиру нам купил в хорошем доме, машину подарил три месяца тому назад. Живу, как у Христа за пазухой! Не в деньгах, конечно, счастье, но и без них никуда, мне это очень даже хорошо известно. Были такие времена, что у меня даже на батон хлеба денег не было. Да и люблю я своего Славку, мне, наверное, его бог послал за все мои страдания. Как я уже сказала, выросла я в детдоме, родителей своих не знаю. Так что, милая моя, что такое голод да холод, мне на своей шкуре испытать пришлось, такое не очень-то скоро забывается. Одно я хорошо усвоила: что людям помогать нужно, если у тебя есть возможность, тогда и к тебе судьба будет благосклонна. А когда со мной, прямо как с Золушкой из сказки, все так красиво произошло, я в это окончательно поверила.

– А что с вами произошло? – с интересом спросила Лена.

– Я с работы возвращалась после училища, меня на стройку практиканткой послали, – охотно начала рассказывать Марина. – Из метро выхожу – и бегом к дому, холодно в тот день было, мороз до костей пробирал. Смотрю, старушка стоит на этом морозе, ручку высохшую протянула и молчит. Мимо нее все бегут, никто не замечает, а у нее, бедной, слезы по щекам текут. Увидела я эти слезы, и веришь, аж в душе все перевернулось! Я сразу увидала, что не простая попрошайка, каких сейчас пруд пруди. Стоит, чистенькая такая, глаза прячет, стыдится своего положения, – и плачет. В кармане у меня последний полтинник был. Вынула я его из кармана, посмотрела и подумала: «Ничего, до получки у своей соседки займу», – и сунула его старушке. Дальше бегом побежала, а в спину слышу: «Дай бог тебе, доченька, здоровья, счастья да дом – полную чашу!» Через неделю я со Славой познакомилась, и жизнь моя стала на сказку похожа. Вот я и думаю: неспроста это. Видно, Боженька увидал, как я бабульке помогла, и наградил меня Славиком. А Димка у меня, сынишка, просто супер, такой сладкий, я без него дня не могу прожить! Ему скоро одиннадцать месяцев будет, он у меня с няней сейчас. Ты не переживай, что-нибудь придумаем, и я постараюсь тебе помочь, – повторила Марина свое обещание. – В крайнем случае, Славе все расскажем, у него пол-Москвы знакомых, – продолжала стрекотать без остановки она, уверенно управляя машиной.

– Спасибо вам, вы такая добрая, – тихо поблагодарила Лена и откинула голову на подголовник. От тепла ее разморило, и глаза начали закрываться сами собой.

– Ты покемарь, покемарь маленько; как приедем, я тебя разбужу, – улыбнулась Марина и, покачав головой, опять произнесла: – Ну, блин, прикол!

* * *

Елена почувствовала, как ее кто-то трясет за плечо.

– Эй, просыпайся, приехали, сейчас на нормальной постели выспишься, – услышала она приятный голосок. Лена открыла глаза и сначала даже не поняла, где она находится.

– Давай, выходи из машины, приехали, – повторил голос, и Лена, повернув голову, увидела перед собой улыбчивое лицо Марины. – Ну, проснулась? Выходи, пошли.

Лена вылезла из машины и огляделась. Они были в каком-то каменном сооружении, и кругом стояло еще много машин.

– Это подземный гараж, он прямо под нашим домом, – объяснила Марина, заметив недоуменный взгляд Елены. – Пойдем, вон там лифт, он нас прямо на мой этаж доставит. Прикольно, правда? – продолжая улыбаться и подталкивая девушку в спину, проговорила Марина.

Когда они вошли в просторную светлую квартиру, в прихожую вышла пожилая, но очень элегантная женщина и в недоумении уставилась на грязную Лену. Видно, прирожденное чувство такта не позволило ей ни о чем спросить, и она, повернувшись к Марине, лишь сказала: «Я могу быть свободна на сегодня? Димочка уже спит, все в порядке».

– Да, Роза Яковлевна, можете идти, завтра в девять я вас жду. Как вел себя мой сорванец, не очень вам докучал? – поинтересовалась Марина.

– Нет, Мариночка, все в порядке, он на редкость спокойный мальчик. Всего доброго и спокойной ночи, – сказала женщина и сняла с вешалки свое пальто. Надевая его, она еще раз внимательно взглянула на Елену, но по-прежнему промолчала, только бросила: – До свидания, – и скрылась за дверью.

– Ха-ха-ха, – закатилась от смеха Марина. – Видала, какими глазами она на тебя смотрела? Теперь небось всю ночь будет думать – кого это я в дом притащила? Наверняка сейчас Славке позвонит, доложит. Ты не пугайся, если он вдруг приедет, он только с виду грозный мужик, а на самом деле очень добрый, как и я. Слыхала, что она про Димку моего сказала? «На редкость спокойный мальчик». Уморила: он у меня такой егоза, что – караул, мама дорогая, ни одной минутки на месте не может сидеть. У него ходунки есть, сам-то он еще не умеет ходить, так он на них по всей квартире носится да еще рычит, будто на автомобиле едет. Умора на него смотреть. Если на руки его берешь, без остановки прыгает, будто у него пружинки в ногах вмонтированы. Как мячик скачет. Ты проходи, что в дверях застряла? – без остановки болтала Марина. Ее рот не закрывался ни на минуту, а добрая, располагающая улыбка не сходила с лица.

Лена посмотрела на свои грязные кроссовки и начала их снимать. Когда Марина увидела, что надеты они на босу ногу, то, вытаращив глаза, всплеснула руками:

– Батюшки мои! Как же ты так ходишь? А ну, давай живо скидывай с себя все это барахло, что на тебе надето, я его сейчас в мусорку выкину, и марш в ванную, будешь отмываться.

Лена, закусив губу, чтобы не разреветься, начала стягивать с себя рванье, которое было на ней, прямо здесь, в прихожей. Оставшись в одних трусиках, она, прижимая руки к груди, замерла на месте. Марина за это время уже успела заглянуть в комнату к сынишке, забежать в ванную комнату и, выскочив из нее, вернуться в прихожую. Увидев практически голую Лену – как та переминается с ноги на ногу и смотрит на нее испуганными глазами, Марина нахмурилась:

– Слушай, я тебя что, должна везде за ручку водить? Что ты застыла, как памятник? Я же сказала: как снимешь все, быстро дуй в ванную, я там уже тебе воду с пеной развожу. Пройдешь по коридору, повернешь направо и сразу же упрешься в дверь ванной комнаты. Там вода шумит, услышишь.

Марина подтолкнула ее в нужную сторону, а сама схватила грязную кучу одежды и на вытянутых руках понесла ее в мусоропровод.

– Чтобы и следа не осталось от прежней жизни, – пробормотала она, вспоминая, как в один прекрасный день поступила точно так же со своими старыми вещами. В тот день Вячеслав решил сделать для любимой сюрприз и повез ее по дорогим бутикам, разрешил ей покупать все, на чем остановится глаз. Марго захлопала от восторга в ладоши, подпрыгивая на месте, как ребенок. Но в результате выбрать что-то самостоятельно она тогда так и не смогла. Как только ей нравилась какая-то вещь, прежде всего по привычке она смотрела на ценник. При виде цифр, больше смахивающих на показания счетчика за электроэнергию, глаза ее тут же округлялись до размера летающих тарелок, и она говорила Вячеславу, что ей эта вещь совсем не нравится. Тот понаблюдал за ней некоторое время, потом понял, чем она так смущена, и взял инициативу в свои руки. В результате после шопинга они вернулись, до отказа нагруженные пакетами и сумками с модной одеждой и обувью. Старые вещи в этот же день отправились в помойку, на радость местным бомжам.

Лена с наслаждением погрузилась в ароматную пену и прикрыла глаза. Она вдруг сообразила, что это чувство для нее совсем не ново, и где-то там, в своей прошлой жизни, она очень часто испытывала нечто подобное. Девушка тряхнула головой и начала рассматривать батарею всевозможных пузырьков и флакончиков, чтобы выбрать шампунь для волос.

«Вот это то, что нужно, я всегда таким мою голову», – подумала девушка и протянула руку к голубому пузырьку. Сообразив вдруг, о чем она сейчас подумала, Лена резко отдернула руку и нахмурилась.

– Откуда у меня эти мысли? – пробормотала она.

– Ну, как тебе моя ванна? – влетев в помещение, как тайфун, затараторила Марина. – Давай я тебе помогу волосы промыть, вон спутались как. Насекомых там у тебя случайно нет? – засмеялась она и, не дожидаясь ответа, схватила именно ту бутылочку, которую хотела взять Лена. Наливая ей на голову душистую массу, Марина понеслась дальше: – Я люблю этот шампунь, он такой ароматный, и волосы после него как шелк. Мне его всегда Слава покупает в дорогом фирменном магазине, чтобы он не подделкой оказался. Я-то сама безалаберная до ужаса, могу такое купить, что потом только и остается, что выбросить. Не разбираюсь я совсем, где подделка, а где нет. Славка на меня ругался первое время, а сейчас махнул на это дело рукой и покупает все сам. А откуда мне знать, как разбираться? Я в детском доме выросла, потом в училище пошла, на маляра учиться. Дорога в институт нам, детдомовским, была заказана, только в училище, – стрекотала без остановки Марина, поливая душем голову Лены. Слова из нее вылетали со скоростью пулеметной очереди, и Лена, слушая ее, молча улыбалась.

– Жила – с хлеба на воду перебивалась. Такие вещи, как шампунь, стиральный порошок да мыло, самые дешевые покупала. Да вообще все приходилось самое дешевое покупать, что уж там говорить-то. Платили копейки, потому что ученица, хоть и работала наравне с остальными, – трещала Марина.

– А почему ты именно на маляра пошла учиться? Разве это женская профессия? – спросила Елена, отфыркиваясь от воды, которая попадала ей в рот.

– А я сама ее выбрала – очень рисовать люблю, краски смешивать, а потом на стены накладывать. А потом, я как тогда рассуждала? Маляр – работа трудная, но денежная, всегда заработать можно, ну, я имею в виду, халтуру найти. Родственников у меня – никого, помочь некому, значит, я должна рассчитывать только на свои силы. Не на панель же отправляться, в самом деле? Вот и пошла на маляра. Только я училище закончила, на практику на стройку попала, а потом со Славой познакомилась, и он меня сразу оттуда забрал. Сейчас я, конечно, не работаю, Димку воспитываю. Няню Слава нанял, потому что у нее педагогическое образование и по-английски она хорошо шпарит. Папочка решил, что его сын с самого детства должен знать два языка. Роза Яковлевна с ним только по-английски разговаривает, ну, а мы со Славкой – по-русски. Вот такие у нас дела, – резюмировала девушка и начала тереть спину Лены жесткой мочалкой. Елене было так хорошо от ощущения чистоты и тепла, что она, прикрыв от наслаждения глаза, чуть не провалилась в сон.

Когда помывочная экзекуция была закончена, Марина подала своей гостье огромное махровое полотенце и собралась выйти из ванной комнаты.

– Слушай, фигурка у тебя ничего, только худая ты очень. Отъедаться надо, тогда мужики прямо косяками будут падать. Ты есть хочешь? – повернувшись от двери, спросила она у девушки. Та неопределенно пожала плечами и стеснительно пробормотала:

– Немного.

– Все ясно, жду тебя на кухне, халат на крючке висит, а тапочки я сейчас принесу. Надо же мне было такой глупый вопрос задать? – сама на себя посетовала Марина и скрылась за дверью.

Когда Лена вошла на кухню, где вовсю хлопотала хозяйка, собирая на стол, та оглянулась и всплеснула руками.

– Ой, какая ты хорошенькая, оказывается! А глаза-то, прям как два озера, – засмеялась Марина. – Я таких голубых никогда в жизни не видела. Ты почему с полотенцем на голове? Там же фен есть, пойди, просуши волосы, пока я ужин разогрею, – распорядилась она.

Елена покорно пошла обратно в ванную комнату, чтобы высушить волосы, а когда вернулась на кухню уже причесанной, то произвела на Марину еще больший эффект.

– Слушай, тебе только в кино сниматься, до чего ты хороша! Глаза как тормоза, а волосы – упасть и не подняться, – с восхищением проговорила девушка. – Садись и кушай на здоровье. Вот здесь курица с картошкой, а это салат, вот рыбка горячего копчения. Ты ешь, я сейчас чай налью, хлеб бери, хочешь – черный, а хочешь – белый, в графине – сок, апельсиновый, – не умолкая, скороговоркой тараторила Марина. – Ты не стесняйся, чувствуй себя как дома. Я девушка простая, так что не нужно на меня смотреть таким испуганным взглядом, я тебя не съем. Ты не гляди, что здесь хоромы такие, – это все Славик устроил, а сама я ничегошеньки собой не представляю. Только и заслуги, что сына ему родила, – засмеялась Марина. Улыбка у нее была открытая и добрая, с восхитительными ямочками на щеках.

– Это тоже уметь нужно, – проговорила Лена и тоже робко улыбнулась.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Марина.

– Как что? Сына родить, конечно.

– Да какое там умение? – махнула девушка ухоженной ручкой. – Я всего пятьдесят минут и промучилась. Правда, когда беременная ходила, токсикоз был сильный, а больше никаких проблем.

– А не страшно было?

– А чего бояться-то? Не я первая, не я последняя, – пожала Марина плечами. – Через это все женщины должны пройти. Чем же я хуже других?

– Нет, я не это имею в виду. Не боялась ребенка оставить? Вдруг бы Вячеслав твой отказался от тебя и от него? – объяснила Лена свой вопрос.

– А куда бы он делся? – засмеялась Марина. – Он добрый до невозможности, из него можно веревки вить. Но я, конечно же, не поэтому родила, просто люблю Славу и знаю, как он ребенка хотел, а жена его почему-то не может рожать. И потом, когда я забеременела, то, естественно, у него спросила, что мне делать. Если бы он сказал мне тогда, чтобы я аборт сделала, я бы, конечно, так и поступила. Но он, как услышал, что ребенок будет, прямо чуть до потолка от радости не прыгал. Меня на руках носил, фруктами завалил, умереть можно! Сок натуральный сам для меня в соковыжималке делал. Я вообще-то счастлива, даже при условии, что никогда не стану его женой. Иногда посмотрю на себя в зеркало и удивляюсь. Ну что он во мне нашел? Ростиком небольшая, нос курносый, конопушки, целых семь штук, а поди ж ты – любит он меня, это я точно знаю. Может, за то, что я веселая такая? – И девушка снова залилась задорным смехом.

В это время послышался шум открывающейся двери, и Марина, продолжая весело улыбаться, проговорила:

– Ну, что я тебе говорила? Нянька Славке все доложила, вот он и прилетел. – И она понеслась в сторону прихожей, чтобы встретить милого.

– Привет, любимый, – услышала Лена веселое чириканье Марины. – Что это ты на ночь глядя вздумал приезжать? Почему не позвонил, не предупредил?

– А почему это я о своем приезде предупреждать должен? – строго поинтересовался мужчина.

– Извини, я неправильно выразилась, – беспечно засмеялась Марина. – Конечно не должен. И все же почему вдруг? – повторила она вопрос.

– Потому что не вдруг. Мне Роза Яковлевна позвонила, говорит, что ты в дом каких-то бомжей притащила, – пророкотал мужчина сочным басом.

– Никакая она не бомжиха, пусть Роза Яковлевна не преувеличивает, – тут же встала в позу Марина. – Девушка молодая, чуть постарше меня, очень даже нормальная, и у нее беда, – защищала она свою гостью.

– Что еще за беда? – не сбавляя тона, спросил Вячеслав.

– Она память потеряла! Представляешь, ужас какой? – округлив глаза, поделилась информацией Марина. – Совсем-совсем ничего не помнит: ни имени, ни фамилии, ни адреса. Кошмар, правда?

– Ох, сорока, – шумно вздохнул мужчина. – И когда ты только у меня поумнеешь? Тебе в жилетку поплакаться стоит, а ты и рада, двери дома – нараспашку. Откуда ты знаешь, что она тебя не обманывает? Вдруг это аферистка какая-нибудь? – громыхал он, ничуть не стесняясь того, что его могут услышать.

– Славочка, да что ты такое говоришь? – возразила Марина. – Ты только посмотри на нее, прямо слезы на глаза наворачиваются, до чего она измученная. Я ей верю, и ничего она не обманывает. Ты ей должен помочь отыскать родственников, она ни имени своего не помнит, ни адреса, – повторила она. – Ведь жила же она где-то раньше? Вот и нужно узнать, где и с кем. Пойдем, я тебя сейчас с ней познакомлю, – быстро проговорила она и, схватив своего милого за руку, потащила его в сторону кухни.

Лена втянула голову в плечи и затравленно смотрела на дверь. Через минуту показалась фигура огромных габаритов и закрыла собой весь проем.

– Ну, добрый вечер, – снова прогромыхал Вячеслав, и Лена невольно вздрогнула от звуков его голоса.

– Добрый, – проблеяла она и еще больше втянула голову в плечи. Вячеслав присел напротив девушки и внимательно посмотрел на нее.

– Что у тебя стряслось? – задал он ей вопрос. – Маришка сказала, что ты память потеряла.

– Да, – еле слышно прошептала Лена и покосилась на мужчину.

– Лицо мне твое знакомо, где-то я уже видел тебя, – внимательно разглядывая гостью, проговорил Вячеслав, нахмурив брови.

– Не знаю, не думаю, я сюда недавно приехала, – пожала плечами Елена.

– Откуда?

– Не помню.

– Совсем хорошо, – вздохнул Вячеслав и сказал: – На вид ты вроде ничего, на аферистку не похожа. Глаза у тебя – как у затравленной газели, когда она от охотников убегает. Обидел, что ли, кто?

– Не знаю, – снова прошептала Лена.

– Ты что, вместе с памятью и голос потеряла?

– Нет, – еще тише ответила девушка.

– А что же тогда шепчешь? Или каши мало ела? – усмехнулся Вячеслав.

– Да она сколько времени голодная ходила, про какую кашу ты толкуешь? – влезла в разговор Марина и встала напротив Вячеслава, загораживая собой Елену. На фоне исполинской фигуры мужчины девушка выглядела канарейкой. – Слав, давай сегодня не будем устраивать ей допрос? Не видишь разве, что она перепуганная, как не знаю кто? Ты завтра приезжай, мы все вопросы и обсудим. А сейчас пусть идет спать, утро вечера мудренее, – сдвинув бровки к переносице, твердо проговорила Марина. – Не нужно к ней приставать, очень тебя прошу.

– Ладно, пусть идет, – махнул рукой мужчина. – Я тоже тогда поеду, завтра часикам к десяти подскочу. Где же я мог тебя видеть, девонька? Уж очень знакомое лицо, – почесывая подбородок, снова внимательно посмотрел на Елену Вячеслав.

– Вот и подумай хорошенько, может, до завтра и вспомнишь, где ты ее мог видеть. Это было бы совсем здорово, – сказала Марина и тут же обратилась к Елене: – Пойдем, я тебе твою комнату покажу, я уже и постель постелила. Выспишься как следует, а уж завтра будем думать – что, как да почему, глядишь, что-нибудь и придумаем. Утро вечера мудренее, – повторила она и улыбнулась Елене ободряющей улыбкой. – Пошли?

Та кивнула головой в знак согласия и безропотно подчинилась Марине. Девушка довела ее до комнаты, показала, что к чему, и понеслась проводить до дверей своего Славика.

Лена присела на широкую кровать и погладила рукой одеяло. Оно было мягким и каким-то знакомым и уютным. Из глаз девушки покатились соленые горошины слез.

– Господи, помоги мне вспомнить хоть что-нибудь, – прошептала она. – Кто я, Господи? Откуда? Я даже не знаю, сколько мне лет! Разве такое может быть, Господи? Помоги мне, пожалуйста, очень тебя прошу, – глотая слезы, продолжала шептать она.

В это время в дверь заглянула Марина и, улыбнувшись, спросила:

– Ты чего это шепчешь? Молишься, что ли?

– Да, – откровенно и очень просто призналась Лена. – Правда, я никаких молитв не помню, – улыбнулась она. – А скорее всего, я и не знала их никогда, – пожала она плечами. – Говорю, что на ум придет.

– А я тоже молюсь, как умею, – поддержала гостью Марина. – Так даже лучше, от всей души получается, потому что говоришь всегда искренне. А молитва – это что? Заученные фразы, и все. Ложись спать, время позднее, – проговорила она – Я тоже спать пойду, мне завтра пораньше нужно проснуться, ведь папку-то я так и не отвезла. Спокойной ночи, Лен.

– Спокойной ночи, Марина, и… спасибо тебе еще раз… за все, – проникновенно сказала девушка.

– Не за что, – махнула Марго рукой. – Я чувствую, что помогаю хорошему человеку, ты мне почему-то сразу приглянулась, еще там, на дороге, – засмеялась она. – Спи спокойно, набирайся сил, здесь тебя никто не побеспокоит, – проговорила напоследок она и тихонько прикрыла дверь.

Как только голова Елены коснулась мягкой, пахнущей чистым бельем подушки, она тут же провалилась в глубокий сон.

Глава 2

Елена проспала почти сутки, и Марина не беспокоила ее. Когда она утром уезжала из дома, чтобы отвезти наконец папку с документами на спортивную базу, то строго-настрого приказала Розе Яковлевне, чтобы та тоже не будила девушку.

– Если проснется, пригласите ее на кухню и накормите. Только очень вас прошу, ничего у нее не спрашивайте. Я скоро приеду, часа через три-четыре. К этому времени и Слава должен подъехать. Обещал утром заскочить, но не смог, у него неотложные дела. Ладно, Роза Яковлевна, я побежала. – И, чмокнув в пухлую щечку сынишку, который сидел на руках у няни, Марина выпорхнула за дверь.

Когда наконец Лена открыла глаза, за окном было темно. В комнате горел приглушенный свет ночного светильника. Она недоуменно огляделась кругом, силясь вспомнить, как и когда сюда попала. Когда наконец в голове прояснилось, она вспомнила, что ее подобрала на дороге очень добрая и веселая девушка Марина. Лена тяжело сползла с кровати и натянула на себя халат, который лежал на стуле рядом с постелью. Голова была тяжелой и очень сильно болела.

«Это, наверное, оттого, что я спала на такой мягкой постели. Интересно, сколько сейчас времени? – подумала девушка и поискала глазами часы. Стрелки будильника, который стоял на трюмо, показывали уже почти семь часов. – Интересно, семь вечера или утра сейчас? Судя по тому, что за окном совсем темно, – наверное, вечер. Неужели я проспала почти сутки? Неудивительно, почему так голова болит. Пойду, попробую найти Марину».

Девушка тихонько вышла из комнаты и пошла по бесконечному коридору. Через некоторое время она услышала приглушенные голоса.

– Я специально нашел этот номер газеты, – услышала Лена голос Вячеслава и, прижавшись к стене, притаилась. – Ты представляешь, какие дела творятся? Ее вовсе не Елена зовут, а Анжелика, недаром мне вчера показалось, что я видел ее где-то! А ночью, когда покурить встал, мне прямо по мозгам шандарахнуло. Газеты тогда только и говорили об этом. Фотография там была большая, всей семьи – отца, матери и дочери. Я ту газету не смог отыскать, но из этой все можно узнать, и подробности здесь тоже есть. Смотри, это ее мать, Елена Станиславовна Горина, и отец, Горин Валерий Николаевич. Почти год назад это все случилось. Горина убили, когда он повез выкуп за свою дочь Анжелику, которую похитили. Сумма выкупа была миллион долларов. Деньги, естественно, забрали, а его убили выстрелом в голову – видно, снайпер работал: в статье написано, что выстрелили из винтовки. На тело отца бросили фотографию, на ней – обгорелый труп девушки. Когда матери показали эту фотографию, она узнала кусок платья своей дочери, в котором та ушла из дома в тот день, когда ее похитили. Еще показали колечко, которое было на руке у трупа, мать опознала и его. Это было кольцо Анжелики, которое мать ей подарила на день рождения. Мать не выдержала такого удара и на следующий день покончила жизнь самоубийством. Вот так-то, Мариночка. Что теперь делать, не знаю. Как сказать девушке, кто она на самом деле и что произошло с ее родителями, – ума не приложу, – тяжело вздохнул мужчина.

– Да, действительно, задачка не из легких, – подтвердила Марина и зябко передернула плечами. – Кошмар какой, прямо американский триллер. Я такое только в кино видела. Слав, а что же нам-то теперь с этим делать? Нельзя же вот так, с бухты-барахты, все ей рассказать?

– Нельзя, здесь я с тобой полностью согласен, – кивнул головой Вячеслав. – Нужно хорошенько подумать, что делать, – добавил он и почесал в затылке. – Вот задачка, – вновь повторил мужчина и, взяв в руку сигарету, начал нервно ее мять.

– А может, ей вообще ничего не говорить? – предложила Марина. – Мне ее так жалко, просто до ужаса. Как хорошо, что я ее вчера на дороге подобрала. Представляешь, что с ней могло бы быть? Она мне рассказывала, как ее чуть не изнасиловали, да еще в милиции. Где же, интересно, она пробыла все это время, и даже память потеряла? Она говорила мне про какую-то стрельбу и взрывы, но где это было – совершенно не помнит. Может, это Чечня была? Вон, по ящику то и дело про похищенных людей показывают, чеченцы из этого бизнес сделали.

– Не говори глупости. Как она тогда могла сюда попасть, если в Чечне была? У нее ни документов нет, ни вещей.

– А, ну да, я даже не подумала об этом, – тут же согласилась Марина. – Вот страсти-мордасти, – оказывается, похитили несчастную! Представляю, что ей, бедняжке, пережить пришлось, ужас-то какой, – снова передернула она плечиками. – У нее хоть родственники какие-нибудь остались?

– Да, теперь всеми делами Валерия Горина, ее отца, заправляет его брат и два его сына, они уже взрослые. И знаешь, что я тебе скажу: деньги там ломовые, я по сравнению с ними голь перекатная, хотя всегда считал себя небедным человеком.

– Слушай, тогда, может, сказать дядьке, что племянница его жива? – предложила Марина. – Рассказать про ее болезнь, что она память потеряла. Они же родственники, обязаны позаботиться о несчастной девушке.

– Девочка моя, ты хоть соображаешь, что говоришь? – вскинул брови Вячеслав. – Хотя откуда тебе о таких вещах знать? – махнул он рукой и продолжил: – Там огромные деньги – не думаю, что дядюшка очень обрадуется воскрешению племянницы.

– Почему? – удивленно спросила Марина.

– По кочану, – фыркнул мужчина. – По закону Анжелика является прямой наследницей всех денег после смерти родителей. Представляешь, если сейчас отнять у той семейки этот жирный кусок пирога? К хорошему люди быстро привыкают, а к большим деньгам – еще быстрее. Они же все сделают для того, чтобы избавиться от родственницы. Запихнут ее в психушку, и все дела. Тем более, как я успел узнать, братцы, сыновья Горина-младшего, игроки. В казино они постоянные клиенты, – подробно разъяснил он.

– Как это – избавиться от родственницы? – возмутилась Марина. – Ведь мы же теперь все знаем! Что же, мы допустим, чтобы Ленку, то есть Анжелику, опять «похоронили» или действительно в психушку отправили? – вытаращила она глаза.

– Мариночка, до чего же ты еще ребенок, – вздохнул Вячеслав. – Я, конечно, человек не маленький, но в это дело соваться не намерен, мне быстренько рот заткнут. Ты же не хочешь, чтобы наш Димка без отца остался? Повторяю: где большие деньги, там и криминал. Нет, здесь нужно осторожно действовать, только пока сам не знаю как.

– Ну, блин, прикол, – снова вздохнула Марина. – И что же нам теперь делать-то, Слав? Нельзя же вот так все оставить! Нужно же что-то предпринять. Нужно как-то помочь Анжелике. Если не мы, то кто?

– Пусть пока живет здесь, у тебя, а ты держи рот на замке. А я тем временем попробую еще что-то разузнать, но осторожно, чтобы не посеять никаких подозрений. Ничего ей не говори, для нее это будет шок, однозначно, – снова повторил он и строго посмотрел на Марину. – Смотри не проговорись и забудь, что ее на самом деле зовут Анжелика. Уже и так, бедная, натерпелась, врагу не пожелаешь, – ответил Вячеслав и тяжело вздохнул. – Ну дела, елки-палки!

«Лена» тихо стояла, прислонившись к стене, и слышала все от слова до слова. Ее ноги вдруг стали ватными и отказывались ее держать. Как сомнамбула, она побрела обратно в комнату, еле передвигая ноги. Колени дрожали и подгибались, поэтому ей приходилось держаться за стену, чтобы не упасть. Мысли вяло текли в голове, она стала тяжелой и совсем чужой. В ушах стоял противный звон, а к горлу подступил комок, мешающий дышать. Было ощущение, что все происходящее – какое-то нереальное, и к ней самой не имеет никакого отношения. Едва девушка успела ступить на порог комнаты, как черная бездна окутала ее сознание, и она упала без чувств.

* * *

– Доктор, скажите, с ней ничего страшного не случилось? Может, лекарства какие нужны? – услышала «Елена» встревоженный голосок Марины.

– Ничего, кроме покоя и хорошего ухода, ей не нужно. Уж очень она изможденная и бледная. Такое впечатление, что ее в склепе долгое время продержали, да еще голодом морили. Вы не волнуйтесь, я сделал ей укол, скоро она придет в себя, – успокоил девушку врач, и «Лена» почувствовала, как ее руки коснулись холодные пальцы эскулапа. Доктор увидел, что больная приоткрыла глаза, и бодро улыбнулся. – Ну, вот и отлично, вот мы уже и очнулись, – продолжал улыбаться он во весь рот. – Что же это вы, Леночка, так сестру свою пугаете?

Вызвав доктора, Марина назвалась сестрой пациентки.

«Интересно, почему он называет меня Леночкой? Какая я ему Леночка? Меня с рождения зовут Анжеликой, мама с папой называют Анжелой, а для друзей я просто Лика, и никакой сестры у меня никогда не было, – подумала она и нахмурилась. – И почему здесь врач? Что со мной произошло? Кто все эти люди? И вообще, где я нахожусь?» – пронеслись вопросы у девушки в голове, и она потерла пальцами виски, силясь хоть что-то сообразить.

В это время к кровати подошла Марина и улыбнулась.

– Ну что, все в порядке? Это у тебя, наверное, запоздалая реакция организма на события, – проговорила девушка и погладила Лику по голове. Та прикрыла глаза и вдруг поняла: она все-все вспомнила! Все события, которые произошли с ней за все годы ее жизни, но особенно ярко – последние десять месяцев, именно тот период, когда все и произошло. По всему телу побежали крупные мурашки, и девушка передернулась, как от озноба. «Боже мой, неужели все, что я сейчас знаю, – правда?» – с ужасом подумала она.

Лика повернула лицо к Марине и попросила пить. Та со скоростью ракеты понеслась на кухню и уже через минуту принесла стакан минеральной воды.

– Тебе покушать надо, – торопливо проговорила Марина. – Ты почти сутки проспала, а вчера поела совсем немного. Может, поэтому и упала в обморок. Хорошо, что Роза Яковлевна заглянула к тебе в комнату. Она в детской была, Димке сказку читала, и услышала, как что-то упало. Смотрит, а это ты на полу валяешься. Мы, конечно, сразу «Скорую помощь» вызвали, на нашатырь ты даже не реагировала. Испугала ты меня до ужаса, лежишь бледная, как покойница. Хорошо, что Слава как раз здесь был, он тебя на кровать положил.

– Спасибо, – слабо прошептала Лика и встретилась с глазами Вячеслава. Тот смотрел на нее добрым и очень внимательным взглядом.

– Ничего, девочка, все пройдет, все перемелется, и будет мука, – сказал он и подмигнул Лике.

Анжелика твердо решила, что никому не скажет, даже этим добрым людям, что она все вспомнила и прекрасно знает, что с ней произошло. В голове у девушки закрутился калейдоскоп событий, и она крепко сжала зубы, чтобы не закричать от ужаса. Пока она решила для себя, что примет предложение Марины пожить у нее. Она знала, что вскоре такое предложение поступит, вспомнив подслушанный ею разговор Марго и Вячеслава.

– Лен, я сейчас тебе ужин принесу прямо сюда, – услышала она голос Марины и оторвалась от своих мыслей.

– Нет, не нужно ничего сюда носить, я уже достаточно пришла в себя, чтобы дойти до кухни, не суетись, все в норме, – отвергла предложение Лика и опустила ноги на пол. Доктор к тому времени уже вышел из комнаты, и Вячеслав пошел проводить эскулапа. Лика заметила, что у нее изменилась речь. Из робкой она вдруг преобразовалась в уверенную и даже снисходительную. Девушка дала себе установку: следить за своим поведением, хотя понимала, что сделать это будет достаточно трудно. Вместе с памятью вернулись все привычки. А характерец девушка имела еще тот: палец ей в рот не клади – отгрызть могла всю руку целиком и даже не поморщиться.

– Ничего, придется постараться, – успокаивала себя Лика, еле-еле плетясь в сторону кухни. – Кофейку бы сейчас не мешало проглотить, голова как будто кирпичами набита, – брякнула она, появляясь в дверном проеме кухни, и тут же одернула саму себя, смешно сморщила носик, а Марине виновато сказала: – Не знаю, почему я вдруг подумала про кофе? Я даже не помню, какой он на вкус.

– Ничего, вот у меня поживешь – все вкусы вспомнишь. Славка знаешь как нас балует? Всякие вкусности каждый день из супермаркета таскает, я сама не успеваю съедать, приходится гостей приглашать. Я тебя скоро со всеми своими друзьями познакомлю, – улыбалась Марина.

– Ни к чему это, – буркнула Анжелика и сдвинула брови к переносице. – Зачем меня со своими друзьями знакомить? Я совсем не вашего поля ягода, еще скажу что-то не то, а тебе краснеть. Нет, спасибо тебе большое за гостеприимство, а что касается всего остального – этого не нужно. – И она покосилась на хозяйку дома.

На самом деле Лика просто испугалась того, что среди знакомых Марины она вдруг может встретить и своих. В планы, которые созрели в ее голове буквально несколько минут назад, совсем не входило сейчас обнародовать свое «воскрешение».

– Елена права, – подал голос Вячеслав, только что появившийся в кухне. – Пусть сначала адаптируется, отдохнет, в себя придет. Я за это время постараюсь что-то узнать. Есть у меня парочка ребят в правоохранительных органах. А ты бы, Марго, пока Лена не совсем здорова, поубавила свой темперамент. Ничего с твоими друзьями и подружками не сделается, если вы недельку-другую не встретитесь. А уж если невтерпеж станет, съездишь в боулинг-клуб и всех увидишь, – вращая глазами, чтобы Марине было понятно, что он имеет в виду, говорил Вячеслав.

– А, ну да, – растерянно улыбнулась Марина, сообразив, на что намекает Вячеслав. – Я совсем об этом не подумала. Все правильно, Леночка, тебе покой сейчас нужен, доктор только что об этом сказал, а я, идиотка, со своими друзьями лезу.

Лика с огромной благодарностью подумала об этих хороших людях, Марине и Вячеславе, и спрятала глаза. Она прекрасно поняла, что Вячеслав подумал о том же, о чем размышляла сама Лика буквально минуту назад.

«Ничего, друзья мои, придет время, и я за все сумею отблагодарить вас», – улыбнулась девушка своим собственным мыслям.

Выпив чашечку кофе и немного перекусив, Лика снова пошла в комнату, которую так гостеприимно выделила ей хозяйка.

– Совсем ничего не поела, – посетовала та на девушку. – Так недолго и заболеть очень серьезно. Ты же слышала, что сейчас сказал доктор? – повторила она. – Покой, хорошее питание и не менее хороший уход. Это значит: тебе нужно хорошо кушать и побольше отдыхать.

– Не обижайся, Мариша, я в самом деле не могу сейчас много есть. Желудок еще не привык к излишествам. Вернее, уже отвык от них, – поправилась Лика. – Не переживай, вот немного приду в себя, тогда и кушать буду как надо, – успокоила она Марину.

Девушка ушла в комнату, легла на широкую кровать, но спать не могла, несмотря на то что обморок отнял у нее последние силы. Мысли, распирающие голову, не давали ей покоя, и девушка поминутно ворочалась с боку на бок. Воспоминания нахлынули с такой силой, что перехватило дыхание. «Прости меня, папочка, прости, что не успела попросить у тебя прощения перед тем, как ты ушел… ушел навсегда».

Из того малого, что подслушала девушка, она поняла, что ее отец поехал, чтобы отдать похитителям деньги за освобождение дочери, и погиб в этот самый момент.

– Они и не думали возвращать меня домой, папочка, – прошептала девушка, и слезы полились из ее глаз неудержимым потоком. – Прости меня, родной, прости, если можешь. Ведь я почти предала тебя, но ты так и не узнал об этом, – рыдала Анжелика, уткнувшись лицом в подушку.

Девушка так реально увидела перед собой события последних двух лет, что казалось, будто все это было вчера.

* * *

– Анжела, девочка моя, неужели ты не можешь найти себе более порядочного молодого человека? Что это за друг такой, который с утра до вечера гоняет на своем мотоцикле и больше ничем не занимается? – отчитывал свою дочь Валерий Николаевич. – Никогда не думал, что моей дочери могут нравиться бездельники.

– Пап, неужели ты не понимаешь, что мне с ним просто интересно? И потом, почему ты решил, что он бездельник? Он прекрасно разбирается в компьютерах, и даже что-то там изобрел. Он очень умный, и это сильный аргумент, тем более для меня. Ты посмотри на этих современных денди, которые вращаются в нашем кругу. Павлины, да и только, хоть бы одну извилину у них найти! Интеллектуальный уровень ниже плинтуса, а ведут себя так, что противно смотреть. Наличие денег у родителей – это еще не причина для того, чтобы любая девушка, на которую ты положил глаз, падала к твоим ногам, как перезревшая груша. Может, конечно, и есть такие девицы, но лично я не из той категории. Ты же прекрасно знаешь, что меня привлекают только умные и сильные парни, – отстаивала свою правоту Анжелика.

– Наподобие твоего рокера? – усмехнулся Горин.

– Мотоцикл – это его хобби, а так он очень умный и порядочный парень, – упрямо повторила девушка, защищая своего друга. – Он говорит, что скоро будет очень богатым благодаря своему изобретению. Правда, пока он не имеет столько денег, чтобы купить себе «Мерседес-СК» или джип «Патрол», но это дело времени, зато с ним есть о чем поговорить.

– Имей в виду, моя дорогая, что, как бы он ни был умен, присутствия в своем доме сего индивидуума я не потерплю, – отрезал отец Лики и строго посмотрел на дочь.

– Это почему? – задохнулась от возмущения девушка.

– Это потому. Ты только посмотри на него повнимательнее! Татуировки на всех открытых частях тела, длинные волосы, хоть косичку заплетай, постоянно двигающиеся челюсти. На кожаной куртке нет живого места, все в каких-то заклепках, цепях и черепах. Ты это считаешь эталоном мужского ума и силы? Если это так, то я немало удивлен. Я всегда считал свою дочь на десять порядков выше, – железобетонным голосом отчитывал он Анжелику. – В кого ты сама превратилась, общаясь с этим парнем? На голове не волосы, а метла, выкрашенная в три цвета, ходишь в этих ужасных кожаных штанах. Я совершенно не узнаю тебя, Анжела. Да, ты никогда не была подарком – со своим бунтарским характером, но не до такой же вульгарной степени? Ты же умная, образованная девушка, – во всяком случае, я всегда считал тебя таковой. Сейчас же мне просто неприятно смотреть на тебя, свою дочь, и я откровенно разочарован этим. Неужели тебе самой нравится твой сегодняшний внешний вид? Ты всегда была независимой личностью и никогда никому не подражала. В чем дело, Анжела, ты мне можешь вразумительно объяснить?

– Вид как вид, – пожала девушка плечами. – Мне лично нравится. Алексей говорит, что таким образом подчеркивается индивидуальность.

– Индивидуальность, моя дорогая, обычно подчеркивается не кожаными штанами и наколками по всему телу, а умом, – постучал себя пальцем по лбу мужчина. – И если твой Алексей говорит о своих металлических побрякушках как о выражении индивидуальности, то мне все про него понятно, – повысив голос, проговорил Валерий Николаевич и строго посмотрел на дочь.

– Нет, папа, он очень умный, – не сдалась Анжелика. – Разве дураки становятся изобретателями?

– Сказочек про баснословные деньги, получаемые благодаря каким-то там изобретениям, я на своем веку наслышался предостаточно, – махнул Валерий Николаевич рукой. – Непризнанные «гении», как правило, так и остаются непризнанными до самой старости и умирают совершенно голозадыми. Только единицам удается чего-то добиться в жизни. А судя по тому, какую жизнь ведет твой рокер, то его изобретение так и останется в стадии недоразвитости. Я устал спорить с тобой, Анжела, и доказывать тебе, что я прав, я больше не намерен. Ты сама в этом убедишься, и надеюсь, что очень скоро. В общем, ты мое решение слышала: в доме я его не потерплю. Будь любезна больше не приглашать его сюда, мне это неприятно, – строго повторил отец Анжелики, и его взгляд говорил о том, что с этой точки зрения его не удастся сдвинуть даже ей, его единственной и бесконечно любимой дочери.

– Ах так? – подбоченилась Лика.

– Да, так, и никак иначе.

– Тогда и я уйду, – топнув ногой, твердо проговорила девушка и посмотрела на отца упрямым взглядом.

– А это на здоровье, – усмехнулся тот. – Только имей в виду, что с милым рай в шалаше только тогда, когда этот шалаш находится в раю. Все остальное не для тебя, моя дорогая. Что может дать тебе твой рокер? Что он умеет, кроме гонок на своем мотоцикле? Если бы он действительно хотел чего-то добиться, он бы сейчас учился, а не ждал манны небесной. Что он может тебе дать? – повторил он. – Любовь? Любовь слишком быстро умирает, когда в желудке пусто. Очень скоро ты поймешь, что не можешь жить, считая копейки. Не приучена ты к ведению домашнего хозяйства. Экономить от зарплаты до зарплаты – это не для тебя, – развел руками Валерий Николаевич и добавил: – Но я не буду тебе мешать, флаг тебе в руки, чадо мое. Может, после того как ты испытаешь все прелести самостоятельной жизни, которую сейчас отстаиваешь с таким оптимизмом, ты немного поумнеешь? – покачал головой мужчина и посмотрел на дочь насмешливыми глазами.

Та демонстративно фыркнула, резко развернулась и выскочила из кабинета отца со скоростью выпущенной торпеды. Валерий Николаевич проводил ее взглядом и, пожав плечами, усмехнулся:

– Ох, уж эта мне молодежь! Ничего, проветрится немного, поостынет, а потом поймет, что как ни крути, а отец прав. Она у меня умная девочка. А это состояние жажды самовыражения, думаю, я сумею пережить, как стихийное бедствие. Такова доля родителей, – вздохнул он и снова улыбнулся. – Она все равно у меня лучше всех!

Валерий Николаевич был достаточно современный мужчина и прекрасно понимал, что применять силу совершенно бесполезно – будет еще хуже. Он мог бы, конечно, запереть дочь, никуда не пускать ее и все такое прочее. Но он разумно решил предоставить ей право выбора и был уверен на все сто процентов, что пройдет совсем немного времени, и его дочь образумится. Дух противоречия у молодежи всегда превалирует над всем остальным, и он прекрасно понимал это. Он не стал ей рассказывать, что, прежде чем начать этот разговор, он все узнал про Алексея. Бездельник и шалопай. Но пусть она сама убедится в этом. Чтобы не потерять дочь, Валерий Николаевич принял правильное решение. «Пусть все решит сама. Я дал ей информацию к размышлению и очень надеюсь, что посеял зерно, которое даст хорошие плоды», – думал он, глядя на дверь, в которую только что выскочила Анжелика.

Вечером девушка вернулась домой и сделала вид, что раскаивается в том, что перечила отцу и поссорилась с ним. Но прощения просить не стала, для этого она была слишком горда и независима. Она, придя в столовую, прежде чем сесть к столу, подошла к отцу и поцеловала его в щеку. Валерий Николаевич улыбнулся, но тоже, проявив корректность, не стал ничего говорить дочери и упрекать ее за непочтительное отношение к нему. На следующий день Лика перекрасила волосы в свой натуральный цвет, запихнула свою кожаную куртку, утыканную всевозможными заклепками и лейблами, подальше в шкаф, туда же отправились и кожаные брюки. Из ушей и носа она вытащила многочисленные колечки, вдела в мочки ушей сережки, которые ей подарил отец на Рождество. Ногти из ярко-фиолетовых опять перекрасились в нежно-перламутровый цвет, а макияж лишь слегка подчеркивал ее индивидуальность.

– Ба, знакомые все лица, – восхитился утром отец, увидя свою дочь прежней милой девушкой. – Я уж думал, что так и умру, не увидев свою дочь такой, какой я ее создал – первой красавицей нашего района.

Мать, сидящая здесь же, за столом, улыбнулась и посмотрела на Анжелику одобряющим и нежным взглядом.

Лика не выдержала и засмеялась.

– Ладно тебе, папа, уже хватит смеяться, я все поняла, честное слово, – проговорила она и принялась с аппетитом поглощать свой завтрак.

На самом деле девушка лукавила, у нее появился определенный план. Она решила притаиться на некоторое время, сделать вид, что бесповоротно раскаялась и все поняла. Анжелика наметила за это время попытаться достать из сейфа отца кругленькую сумму денег. Код она прекрасно знала и разрабатывала план, как это сделать, чтобы отец не сразу хватился пропажи. После этого она планировала уехать с Алексеем, чтобы их долгое время не смогли разыскать. Как нарочно, отец вот уже несколько месяцев не уезжал в командировки, и Лика злилась оттого, что не может пока осуществить то, что задумала. Раньше он испарялся практически каждый месяц. Каждый раз Лика потихоньку лазила в сейф и вытаскивала из пачек небольшие суммы. Отец никогда ничего не замечал, или замечал, но не говорил об этом.

У себя в спальне Лика соорудила тайничок в паркетном полу, под трюмо. Чтобы залезть туда, сначала нужно было отодвинуть зеркало, а уж потом вытаскивать пять паркетин. Но если даже кому-то и взбрело бы в голову двигать трюмо, тайник трудно было заметить, если не знать, что он там есть.

Перед тем как все случилось, Лике удалось стянуть из сейфа восемнадцать тысяч долларов. Отец как раз уехал в командировку за границу, и девушка решила воспользоваться ситуацией. Ей не удалось сбежать из дома с этими деньгами, потому что события завертелись с такой стремительностью, что Лика даже не успела сообразить, что же произошло.

* * *

Сейчас Лика лежала в постели, нервно теребила кончик пододеяльника и думала о том, как же ей добраться до своего тайника, чтобы не оказаться замеченной. Она очень хорошо знала расположение своего дома, и в любое другое время смогла бы туда пробраться без особых проблем. Но сейчас там жили чужие люди, хоть и считались они ее ближайшими родственниками.

– Для меня вы всегда были чужими, а теперь тем более, – прошептала девушка, и на ее лице отразилась болезненная гримаса. – Ох, папа, как же ты не хотел замечать этого. Я всегда тебе говорила…

Анжелика прекрасно понимала, что ни в коем случае не должна объявлять себя живой и здоровой. Это значит, что ей нужно попасть в дом, так как это делают воры. К сожалению, она совершенно не имела в таком деле опыта, но сдаваться не собиралась и упрямо лелеяла эту мысль.

– Ничего, я что-нибудь придумаю, – еле слышно шептала она. – Для этого только нужно хорошенько подготовиться. Узнать, когда в доме никого не будет, и тогда мне это раз плюнуть. Код сигнализации я очень хорошо знаю, и отключить ее для меня плевое дело. Только бы все было по-прежнему! Они не сделали там ремонт? Хотя зачем им его делать? Отец не так давно построил дом, всего три года тому назад, и сделал там все по высшему разряду. Будем надеяться, что мне повезет, а мне обязательно повезет! Во всяком случае, очень на это надеюсь, – тяжело вздохнула Анжелика. – Или нет – наверное, так рисковать не стоит, меня может увидеть и узнать кто-нибудь из жильцов поселка. Если такое случится, тогда все остальное мне никогда не удастся сделать. Я должна что-то придумать, что будет стопроцентной гарантией удачи, – напряженно размышляла она, поминутно кусая губы и хмуря лобик. – Думай, Лика, шевели мозгами, от этого зависит очень многое. Стоп! Кажется, придумала, – оживилась девушка и даже вскочила в кровати. – Мои кузены имеют слабость к красивым женщинам, вот на этой струне я и должна сыграть, чтобы добраться до своего тайника. А когда в моих руках окажутся деньги… Да, я теперь точно знаю, что должна сделать… и сделаю, чего бы мне это ни стоило. И-есс, – радостно прошептала она и снова плюхнулась на подушку.

С этими мыслями Лика уснула, уснула крепко, почти без сновидений, что произошло практически впервые. Впервые после того дня, когда все случилось. А случились тогда в беззаботной жизни девушки страшные вещи. Сначала ей внезапно накинули на голову какой-то мешок и зажали рот, чтобы она не могла закричать. Потом сунули в машину и сделали укол, от которого она отключилась. Неизвестно, сколько она пробыла в бессознательном состоянии, но когда очнулась, то увидела, что находится в каком-то темном подвале.

Глава 3

Анжелика постепенно приходила в себя в доме у Марины. Все было нормально, не считая того, что, как только она начала нормально питаться, у нее вдруг начал болеть желудок. Беспокойная Марго немедленно потащила новую подругу к врачу, хоть та и упиралась всеми частями тела.

– Я не пойду к врачам, я их с детства боюсь, – ныла она. – При виде белого халата у меня начинается истерика. В детстве я чем-то болела, и мне делали очень болезненные уколы. С тех пор я их всех ненавижу.

– Ничего, ты уже взрослая девочка, хватит дурить, – прикрикнула на нее Марина. – Желудок – это тебе не шутки. Немедленно собирайся, иначе я не знаю, что с тобой сделаю, – топнула она ногой.

Анжелика тяжело вздохнула, но подчинилась, потому что боль так и не проходила. К счастью, ничего непоправимо страшного не обнаружилось, но гастрит уже имелся. Девушке прописали хорошие лекарства, диету и полный покой.

– Во время прохождения курса медикаментозного лечения обязательны следующие условия. Побольше свежего воздуха, диета, естественно, и самое главное, положительные эмоции, – давал наставления улыбчивый седовласый доктор.

– У меня ведь желудок болит. При чем здесь эмоции? – удивилась тогда Лика.

– Деточка, не нужно относиться к своему желудку как к приложению ко всему остальному. Наш организм гармонично связан с головой и с нервной системой. Если вы садитесь обедать в хорошем расположении духа, то и ваш желудок воспримет пищу с удовольствием. А если вы проглотите еду, даже не замечая, что едите, восприятие вашего желудка будет соответственным. Хорошее настроение играет большую роль, а это и есть эмоции. Понятно? – терпеливо объяснял врач, при этом продолжая добродушно улыбаться.

– Ага, – кивнула головой Лика, хотя на самом деле мало что поняла. После визита к доктору девушки заехали в аптеку, где пришлось купить «тонну» лекарств, прописанных специалистом.

Начиная со следующего дня Анжелика добросовестно их глотала, морщась от отвращения. По утрам она ела геркулесовую кашу, которую терпеть не могла с детства, а по телевизору смотрела только комедии. Через месяц проблема с гастритом практически была решена. Все это время Анжелика предавалась лени и ничегонеделанию. На улицу выходила регулярно, правда только вечером, чтобы прогуляться по набережной. Она натягивала на себя короткие брюки Марины и заправляла их в сапоги, которые нашла в кладовке у девушки. Свитер был впору, а вот куртка, как и брюки, немного маловата. Несмотря на не совсем презентабельный вид, к ней все равно периодически приставали молодые люди, желающие познакомиться. А один раз и вовсе вышел курьезный случай, который заставил Лику впредь быть более осторожной с прогулками.

Девушка, как обычно, вышла вечером на улицу и не спеша пошла к набережной. Только она завернула за угол, чтобы выйти на финишную прямую, как столкнулась грудь с грудью с молодым мужчиной, который летел куда-то сломя голову.

– Извините, – буркнула Лика и уже собралась идти дальше, как тот схватил ее за руку.

– В чем дело? – недоуменно спросила она и резко выдернула руку.

– Девушка, вы не видели здесь моего мальчика? Рыженький такой, с большими ушами, ошейник коричневый, – торопливо начал говорить мужчина, шаря по сторонам совершенно безумными глазами. – Гоша, Гошенька, где ты, противный мальчишка? – закричал он. – Нет, не видели? – снова обратился он к Анжелике. – Гоша, Гоша, куда ты спрятался от папы? Иди немедленно сюда! Девушка, ну что же вы молчите, вы видели или не видели? Неужели так сложно ответить? Гоша, Гоша, иди немедленно ко мне. Ну, попадись мне только на глаза, я не знаю, что с тобой сделаю! Вы его не видели? Он должен был здесь пробежать, больше негде, – беспорядочно и возбужденно говорил он, не переставая крутить головой, как пропеллером. – Рыженький, с большими ушами. Господи, ну, куда же он подевался?!

– Нет, никакого лопоухого мальчика в ошейнике я не видела, – прошипела Лика и с ненавистью посмотрела на «папашу». – Вы что же это, уважаемый, держите своего ребенка на цепи? Почему это на мальчика надет ошейник?! Вы что, садист? Я сейчас в милицию позвоню, извращенец, – с угрозой произнесла она и достала из кармана мобильный телефон. Она и в самом деле уже собиралась набрать «02», как увидела радостную улыбку мужчины, который, похоже, был настолько взволнован, что даже и не слышал, о чем она сейчас говорила.

– Мальчик мой, радость моя, иди сюда, малыш, иди к папочке, – засюсюкал он.

Анжелика оглянулась и увидела, что в их сторону со всех лап несется кокер-спаниель небольшого размера, уши которого разметались по сторонам, точно паруса и неслись вместе с ним, только где-то позади остального туловища. Он прямо с разбега запрыгнул на руки своего «папочки» и начал облизывать его лицо.

– Мальчик мой, Гошенька, как же ты напугал меня, милый мой малыш, – ласково говорил хозяин кобелька, прижимая его к себе, как бесценное сокровище. Лика посмотрела на эту идиллию и расхохоталась от всей души.

– Надо же, а я подумала, что вы своего ребенка потеряли, – вытирая слезы, которые выступили от смеха, проговорила она.

– Это и есть мой ребенок, если можно так выразиться, – улыбнулся мужчина. – Он у меня уже четыре года, я его сам из соски выкармливал. Вы не представляете, какой он умница, все понимает, только говорить не может. Ой, а я вас знаю, – с удивлением глядя на Лику, сказал он. – Вы к нашей соседке часто приходили, Наташе Ремизовой. Вас, кажется, Анжеликой зовут? А вы меня разве не помните? Постойте, постойте, так вы же вроде…

– Вы ошиблись, уважаемый, – резко перебила его девушка. – Меня зовут Марина, и в Москве я не живу, я сюда в гости к сестре приехала. Простите, мне пора идти.

– Но я не мог ошибиться, – не сдался мужчина. – У меня прекрасная память на лица.

– На этот раз она вас подвела, – развела Анжелика руками и поторопилась завернуть обратно за угол, из-за которого только что вышла. – Черт побери, этого мне только не хватало, – чертыхалась она. – Откуда он только взялся? Я его совсем не помню, между прочим. Не дай бог, Наташке скажет, тогда будет полный «антракт». У той язык что у сороки хвост, сплетни – это ее хобби. Нет, так дело дальше не пойдет, нужно срочно что-то делать со своей внешностью.

В это время мимо Анжелики, покачивая бедрами, прошла девица, гордо вскинув голову, на которой дыбом стояли волосы цвета взбесившегося апельсина.

– Во, такой парик я себе и куплю, – тут же пришла к выводу Лика. – Все будут таращиться только на него, а лица просто не заметят.

* * *

Марина отправила няню с Димой на отдых, а потом, когда почти через три недели они вернулись, попросила Розу Яковлевну, чтобы недельку мальчик побыл у нее. Няня с радостью согласилась, а мамаша ежедневно носилась туда, чтобы посмотреть, все ли у них в порядке.

– Я это сделала потому, что знаю: тебе сейчас нужен полный покой, мне доктор так сказал. У тебя гастрит плюс нервное истощение, а Димка такой шумный, что никакого покоя ты не увидела бы, как своих ушей без зеркала, – объясняла она Лике отсутствие Димки и няни.

– Напрасно ты, Марина, из-за меня это делаешь, – хмурилась Лика. – Ни к чему это, совсем ни к чему. Еще не хватало, чтобы по моей милости маленький ребенок скитался где-то. Немедленно вези его домой, иначе я сама уйду отсюда!

– Да не кипятись и не переживай ты так, – махнула Марина рукой. – У Розы Яковлевны очень хорошие условия. Знаешь какая она чистюля? У нее в квартире чистота, как в операционной в больнице, – улыбнулась она. – Поэтому я за Димку совершенно спокойна. Уход она обеспечит по высшему разряду, и Слава мне разрешил так сделать, не волнуйся, – успокоила Марина девушку. – Он сам тоже там бывает каждый день, как и я, продукты им привозит, игрушки Димке. Так что не переживай, все в полном ажуре. Через недельку они уже снова сюда переберутся, так что отдыхай, пока есть такая возможность, – засмеялась она. – Димка кого хочешь на уши поставит. Удивляюсь, как с ним Роза Яковлевна справляется.

И вот, несколько дней спустя, утром Лика проснулась оттого, что по квартире с гиками и криками кто-то носился мимо комнаты, где она спала.

– Димка, наверное, – улыбнулась девушка и, накинув халат, выглянула в коридор. Как она и предполагала, мимо двери тут же пронесся маленький пухлый ребенок с пузырями на губах. Ходунки, в которых он сидел, издавали по паркету страшный грохот.

– Дима, пойдем кушать, уже пора, – произнесла Роза Яковлевна по-английски, и Лика с удивлением сообразила, что прекрасно ее понимает.

«Надо же, я, оказывается, английский язык знаю? Видно, не совсем все я вспомнила и, наверное, меня еще ждут сюрпризы?» – подумала она и улыбнулась малышу.

– Ррр, – прорычал Димка и поехал дальше.

– Доброе утро. Извините мальчика, что разбудил вас, это он у нас так играет, – проговорила няня. – Если бы я вздумала его остановить, то вы проснулись бы тогда от оглушительного рева. Он у нас, видите ли, заядлый автомобилист и считает себя таким же водителем, как его папа за рулем, – почти дружески улыбнулась она Анжелике. – Его Вячеслав Иванович часто с собой в машину сажает, за руль, и мальчику это очень нравится.

– Нужно ему детский автомобиль купить, чтобы было почти по-настоящему, – предложила Лика, с улыбкой глядя на пухлого ребенка. Тот, доехав до поворота, ловко развернул свою «машину» и, продолжая издавать рычащие звуки, подъехал к женщинам.

– Еще рановато, вот исполнится года два, тогда можно будет, а сейчас пусть на этом катается, – возразила Роза Яковлевна. – Да и мне спокойнее: здесь шесть колес по кругу, не перевернется, – покачала она головой.

– Как отдохнули? – спросила у нее Лика.

– Замечательно, я, можно сказать, за десять лет впервые так хорошо отдохнула, несмотря на то что со мной был Димочка, – ответила женщина и снова улыбнулась. – Он прекрасно себя вел.

– Очень хорошо, я за вас рада. Ну что ж, Дмитрий Вячеславович, пойдем с тобой на кухню, вместе позавтракаем, спать уже совсем расхотелось, – сказала Лика малышу и протянула ему руку. Тот проигнорировал дружеский жест и снова зарычал. – Хорошо, тогда я пойду, а ты поедешь. Договорились? – улыбнулась она и подмигнула мальчику. Тот издал еще один рычащий звук и понесся в сторону кухни. Роза Яковлевна усадила мальчика к столу на специальном стульчике и обратилась к девушке:

– Что будете пить – чай, кофе?

– Мне лучше кофе, он меня сейчас взбодрит, я вчера читала допоздна.

– Хорошо, – сдержанно ответила женщина и включила кофеварку.

– Марина еще спит? – поинтересовалась Лика.

– Нет, Марина уехала рано утром по делам. Позвонила мне, мы как раз с Димой уже собирались сюда ехать. Но она обещала часам к одиннадцати вернуться.

– Хорошо, – пробормотала девушка и приняла из рук женщины чашку с кофе.

– Может, что-то желаете покушать? – поинтересовалась та.

– Нет, нет, спасибо, есть мне пока не хочется, – торопливо ответила Лика.

Няня принялась кормить малыша и, кажется, совершенно забыла о девушке. Мысли Лики потекли по нужному ей руслу.

«Как бы мне уйти из дома, чтобы не вызвать ненужных вопросов? План у меня уже есть, пора начинать его осуществление, для этого я вполне окрепла. Одежды, правда, у меня никакой нет. Но это не беда, сейчас посмотрю, что там у Марины имеется в шкафу, может быть, что-то удастся подобрать. Росточком она, правда, маловата, и одежда ее мне, естественно, коротка. Но как я буду в этом выглядеть, для меня сейчас совершенно неважно. Важно совсем другое. Мне пора начинать действовать, а для этого нужно выходить из дома, но так, чтобы никто ничего не заподозрил. Я не имею права подводить под монастырь людей, которые столько для меня сделали», – размышляла Анжелика, неторопливо отпивая кофе из чашки.

– Не имею права, – тихо повторила она и, поняв, что начала говорить вслух, бросила испуганный взгляд в сторону Розы Яковлевны.

Та была полностью поглощена кормлением ребенка и не обращала никакого внимания на девушку. Поняв это, Лика облегченно вздохнула. Она не была уверена в том, что произнесла вслух только последнюю свою мысль. Она давно заметила, что очень часто, лежа на кровати у себя в комнате, разговаривает вслух, беседуя то с родителями, то с невидимыми врагами, то просто сама с собой.

Послышался шум открывающейся двери, и через минуту в дверях кухни показалась Марина.

– О, ты уже проснулась? Привет, сын, – улыбнулась она Димке и чмокнула его в щечку. – Очень хорошо, что ты уже проснулась, мне посчастливилось освободиться от дел пораньше, поэтому теперь я свободна практически целый день. Славка меня попросил выполнить сегодня его поручение, и мне удалось справиться с ним в мгновение ока. А раз времени у нас теперь много, сейчас поедем в магазин, – как всегда лучезарно улыбаясь, объявила Марина.

– Зачем? – вскинула Анжелика брови.

– Нужно же тебе что-то из одежды купить. Сколько же можно только по вечерам гулять в моей короткорукой курточке? Ты видишь мой рост? Метр с кепкой, и тот на шпильке, – засмеялась девушка. – А в тебе не меньше метра семидесяти, – протараторила Марина с завидной скоростью. Она будто прочитала то, о чем совсем недавно думала Лика.

– Метр семьдесят два, – растерянно уточнила девушка.

– Тем более, давай завтракай по-быстрому и поедем, – поторопила Анжелику девушка и, схватив из вазочки, которая стояла на столе, печенье, прямо целиком засунула его в рот. – Как дела, Роза Яковлевна? Как ведет себя мой сорванец? – тут же переключилась Марина на няню и сына.

– Хорошо ведет. Видишь, мамочка, как мы замечательно кашу кушаем? – улыбнулась та и засунула в рот малышу следующую порцию.

– Умница, сынок, будешь хорошо кушать кашу – вырастешь такой же большой, как твой папка, – сказала Марина и потрепала сынишку по щечке. – Лен, давай быстрее завтракай, и пошли, – снова повернувшись к девушке, поторопила она.

– Я только кофе сейчас выпью, и можно будет собираться, есть мне не хочется совсем, – махнула рукой Лика.

– Есть нужно, тебе еще сил надо набираться, – возразила Марина и тут же добавила: – Впрочем, как хочешь, можно будет потом в кафе куда-нибудь заскочить, там и перекусим. Я на Маяковской такое местечко знаю, закачаешься. Готовят – пальчики оближешь, – закатила глаза под лоб Марина. – Если действительно есть не хочешь, пошли ко мне в комнату, не будем терять времени. Сейчас подберем тебе одежду, пока из того, что есть, а уж в магазине купим то, что нужно. – И девушка, схватив Лику за руку, потащила ее к себе в спальню. Она распахнула шкаф, до отказа набитый всевозможными вещами, и начала их перебирать.

– Так, это не пойдет, это никуда не годится, это давно устарело, а вот это, по-моему, именно то, что нужно, – не закрывая рта, стрекотала Марина.

Она бросила Лике шерстяное платье черного цвета с серебристой отделкой.

– Оно мне по самые пятки, а тебе будет как раз. Сейчас достану нижнее белье и колготки. А вот с обувью я не знаю, что делать, – задумалась она, постукивая себя указательным пальчиком по носу. – Не поедешь же ты в тех сапогах, которые в кладовке откопала? Я в них ходила, когда беременная была. Ноги очень отекали, вот и пришлось на три размера больше покупать. У тебя, кстати, какой размер?

– Тридцать седьмой, те сапоги мне тоже велики, – улыбнулась Лика.

– Правда, что ли? – недоверчиво спросила Марина.

– А что тут удивительного?

– Я всегда думала, что у высоких и размер не меньше сорокового, – засмеялась Марго. – Тогда у нас все как надо, я тоже тридцать седьмой ношу. Куртку придется пока легкую надеть, остальное тебе маловато будет, а потом купим. Думаю, до магазина не замерзнешь – в машине поедем. Давай, быстренько одевайся. – И Марина упорхнула из комнаты, оставив после себя аромат французских духов. Лика втянула носом до боли знакомый запах, и на ее глаза навернулись слезы.

– Этот аромат любила моя мама, моя Аленушка, – прошептала девушка. Она прикрыла глаза, стараясь вспомнить лицо своей матери.

* * *

– Доченька, посмотри, как сидит на мне это платье? – кружась вокруг своей оси, спросила Елена. – Тебе нравится?

– Ой, мамусик, супер, – закатила глаза под лоб Анжелика и прищелкнула язычком. – Упасть и не подняться. Ты на этом вечере затмишь всех своих «ненаглядных подруг», – захохотала она. – Вот «порадуются» они за тебя!

– Это ты точно сказала, еще как «порадуются», – засмеялась вместе с дочерью Елена. – А как мне сделали макияж? Визажист целый час над моим лицом колдовал. – И Елена подошла к окну, чтобы Лика могла рассмотреть ее лицо.

– Здорово, мамочка, у тебя такое лицо молодое, ни одной морщинки. Недаром нас с тобой за сестер принимают. Ты у меня вообще красавица. Как же плохо, что я не на тебя похожа, а на папу, – вздохнула Анжелика.

– Какая же ты у меня еще дурочка, дочь, – засмеялась Елена и прижала голову девушки к своей груди. – Ты только посмотри, какой у нас папа красавец! Радуйся, что ты на него похожа, значит, счастливой будешь. – Она взяла Лику за руку и подвела ее к зеркалу. – А теперь посмотри на себя, какая ты у нас чудесная. Я очень тобой горжусь. Умница, красавица…

– Спортсменка, – добавила Анжелика и весело расхохоталась. – Одного только и не хватает – не комсомолка, – развела она руками.

– Ты у меня лучше всех, – сказала Елена и нежно поцеловала дочь в лоб. – Такой всегда и оставайся. Я тебя люблю, родная.

– Я тебя тоже люблю, мам, – сказала девушка. – Очень, очень, – добавила она…

Из воспоминаний Анжелику вывела Марина, влетевшая в комнату, как торнадо. Увидев, что Лика еще даже не начинала одеваться, она всплеснула руками.

– Лена, ну ты что? Почему до сих пор не готова?

Анжелика тряхнула головой, чтобы прогнать свои грустные мысли, и, улыбнувшись Марине, сказала:

– Извини, я просто задумалась. Через пять минут буду готова, честное слово.

– Давай быстрее, нужно много успеть. Шопинг – дело серьезное, к нему нужно подходить со всей ответственностью, – протараторила Марина и скрылась за дверью так же стремительно, как и появилась.

Когда девушки спустились в гараж, Лика обратилась к Марине с просьбой:

– Марина, я тебе очень благодарна, что ты меня решила приодеть, у меня действительно ничего нет, а ходить в чем-то нужно, только у меня одно условие.

– Какое еще условие? – насторожилась девушка и вопросительно посмотрела на Лику.

– Одежду будем покупать не в магазине, а на рынке.

– Еще чего придумала, – фыркнула девушка. – Там же сплошной Вьетнам и Китай, это носить невозможно.

– Я же сказала, это мое условие, иначе я никуда не поеду, – твердо проговорила Лика и посмотрела на Марину очень серьезным взглядом. – Поверь, мне так удобнее.

– Ну, хорошо, хорошо, как скажешь. В конце концов, тебе ходить в этих тряпках. Я хотела как лучше, – обиженно ответила Марина и надула свои пухлые губки.

– Да не обижайся ты, – улыбнулась Лика. – Я же сказала, что мне так удобнее.

На самом деле девушка боялась встретить кого-то из знакомых, если они поедут по дорогим бутикам. Да и не нужна ей была сейчас дорогая одежда, у нее были совершенно определенные планы, в которых «упаковка» могла сыграть свою роль всего только один раз, ну, два от силы. Но это мероприятие она отложила на потом, нужно сначала сделать основное дело. Своих денег у Анжелики пока не было, а пользоваться добрым расположением только что приобретенных друзей она не хотела. Вернее, деньги-то у нее были – в тайнике, целых восемнадцать тысяч долларов, но пока они были недоступны. Нужно было еще крепко поломать голову, чтобы придумать, как их достать без ущерба для своего здоровья. По этой причине она решила обойтись на первое время только самым необходимым и не очень дорогим, чтобы не очень обременять людей, и так сделавших для нее слишком много.

Девушки сели в Маринину машину и поехали на рынок. Там Лика выбрала себе удобные джинсы, полуботинки на меху и кожаную куртку, тоже подбитую мехом.

– Ну и вкус у тебя, подруга, – удивилась Марина. – Прикид – упасть и не подняться! Что это ты вздумала куртку такую покупать? Вон, дубленок вполне приличных достаточно. Вот что в Турции умеют хорошо делать, так это дубленки. Не ширпотреб, конечно, а нормальные, которые не для рынков, а для магазинов шьют. Но, как я посмотрю, и здесь можно кое-что выбрать, на мой взгляд, вполне приличное. Смотри, вон та вроде ничего, примерь, – предложила она, показывая на дубленку цвета кофе с молоком.

– Нет, Мариша, спасибо тебе огромное, но я дубленку не хочу, – улыбнулась Лика.

– Тогда шубу давай купим, посмотри, шуб – завались, на любой вкус. Выбери что-нибудь подходящее, хочешь – длинную, а хочешь – короткую, – не хотела сдаваться девушка. – Что ты прицепилась к этой куртке?

– Для меня это в самый раз, не переживай, – примеряя удобную куртку, которая сидела на ее фигурке, как влитая, ответила Лика. – Посмотри, разве мне не идет? – повернувшись вокруг своей оси, улыбнулась она Марине.

– Почему не идет? Тебе что хочешь пойдет, с такой-то фигурой. Про мордашку я вообще молчу, – закатив под лоб глазки, засмеялась Марго. – Просто я думаю, что шубка будет посолиднее.

– Мне солидность ни к чему, я замуж пока не собираюсь, – запихивая куртку в большой полиэтиленовый пакет, ответила Лика и поцеловала подругу в щеку. – Спасибо тебе большое, Маргоша, я обязательно верну тебе деньги, как только появится возможность.

– Не болтай глупости, – нахмурилась Марина. – Я тебе не в долг даю, это мой подарок. И Славкин тоже, – добавила она.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила Лика и спрятала глаза, на которых уже навернулись предательские слезы.

Пока девушки ходили по рынку, покупая мелочи – трусики, лифчики, колготки, там началась какая-то заваруха. Шум привлек внимание Марины, и она завизжала как резаная. Прямо на них летел молодой парень с вытаращенными глазами, а за ним, расталкивая толпу, бежала целая свора вооруженных людей в камуфляже. Когда началась стрельба, девушки буквально грохнулись на землю и закрыли головы руками. Первой опомнилась Лика и, вскочив на ноги, схватила Марину за шиворот и, подняв ее с асфальта, поволокла к машине. Девушка летела за ней почти по воздуху, не переставая вскрикивать.

– Ой, мамочки, сейчас здесь всех перестреляют, у них же автоматы, ой, мамочки, страшно-то как! Что же это здесь происходит, черт возьми? Лена, куда ты меня тащишь? Давай переждем где-нибудь в укромном уголочке. Вон, смотри, под этим тонаром мы вполне уместимся вдвоем. Ой, мама, да что же это творится на белом свете? – снова взвизгнула Марина, услышав, что опять началась стрельба.

– Прекрати орать, лучше ногами быстрей перебирай. Где ключи от машины? Приготовь их, чтобы сразу уехать! – срывающимся от быстрого бега голосом выкрикнула Анжелика.

В это время какой-то ужасного вида парень, как раз проносясь мимо, резко притормозил и, грубо схватив Марину за горло, прикрылся ей, как щитом. Лику, которая не собиралась отпускать руку Марины, он с силой отпихнул, и она отлетела в сторону, не успев сообразить, что произошло. Она увидела, что в их сторону бежит еще одна группа людей в камуфляже, с автоматами на изготовку.

– Ни с места или я ей сейчас мозги вышибу! – заорал мордоворот, который держал Марину, и приставил к ее виску пистолет.

Как только Марго почувствовала холод стального оружия, она тут же закатила глаза под лоб, побледнела как смерть и… обмякла в руках у бандита. Тот, увидев, что девушка потеряла сознание, матерно выругался и, выстрелив один раз в сторону преследователей, бросил девушку. Та шмякнулась на асфальт с каким-то странным выражением на лице и не двигалась. Внутри у Лики все похолодело. Она бросилась к девушке, не обращая внимания на проносящееся мимо стадо мужиков с автоматами.

– Мариша, что с тобой, девочка? Очнись, очень тебя прошу, – шептала Анжелика и беспомощно шарила глазами по толпе, которая тут же образовалась вокруг них. – Что же вы стоите как истуканы, вашу мать? – заорала Лика не своим голосом. – Вызовите кто-нибудь «Скорую помощь»!

Никто не сдвинулся с места, люди лишь глупо таращились на девушек. Кто-то затравленно озирался по сторонам, пытаясь сообразить, что же это здесь сейчас происходит.

– Что случилось-то, не знаете? – полюбопытствовал пожилой мужчина у стоящего рядом парня.

– А хрен их знает, – пожал тот плечами. – Что-то там с наркотой связано, здесь же в основном «черные» работают.

– При чем здесь «черные»? – обиженно проговорил молодой человек, явно кавказец. – Вам бы все только на южан валить, как будто сами ангелы.

– Да всем известно, что азербайджанцы на всех рынках наркотиками торгуют, – тут же встал в позу молодой человек. – Я совсем не расист, и мне без разницы, кто ты, лишь бы человек был хороший. Только вы же сами так себя здесь зарекомендовали: как криминал – так лицо кавказской национальности замешано. А уж про наркоту я вообще молчу. Что чеченцы, что азербайджанцы, везут сюда тоннами, а еще орете на каждом углу, что ислам – самая правильная религия. Где же она, ваша религия, когда вы молодежь гробите?

– Ты чего на меня-то разорался? – возмутился джигит. – Я грузин, и мы не мусульмане, а такие же православные, как и вы.

– Ай, все вы одним миром мазаны, – не уступил парень и, махнув рукой, пошел своей дорогой. Толпа уже потихоньку разошлась. Одна женщина предложила свой мобильный телефон, чтобы вызвать «Скорую помощь», но Лика отказалась:

– Спасибо, у нас есть телефон. Будем надеяться, что все обойдется.

Шум от погони и одиночных выстрелов тем временем уже переместился в другую сторону. Анжелика хлопала девушку по щекам и твердила:

– Мариша, очнись. Маришенька, очнись.

Девушка зашевелилась и открыла глаза. Она посмотрела на Лику и глупо улыбнулась.

– Я что, упала в обморок? – вымученно хихикнула она. – Надо же, как странно, со мной такое впервые.

– Ты встать сможешь? – не отвечая на вопрос Марины, спросила Лика.

– Да, если ты мне поможешь, – по-детски всхлипнув, проговорила девушка. Лика помогла ей подняться и, обняв за талию, повела к машине.

– Я не смогу сейчас вести машину, у меня ноги ватные, – виновато улыбнулась Марина.

– Ничего, как-нибудь управимся, – успокоила девушку Лика, настороженно оглядываясь по сторонам. – Надо же было влипнуть в такую заваруху! Нарочно не придумаешь, – проворчала она.

Когда наконец они добрались до машины, Лика, открыв дверь со стороны пассажира, запихнула туда Марину. Сама она села на место водителя.

– А ты водить-то умеешь? – слабо прошептала Марина.

– Не знаю, кажется, умею, – скороговоркой ответила та и, вставив ключ в замок зажигания, нажала на педаль газа.

Машина понеслась от места перестрелки на бешеной скорости. Немного опомнившись от пережитого стресса, Марина наконец смогла говорить.

– Интересно, а что это было?

– Понятия не имею. Слышала, как парень в толпе про наркотики говорил, – напряженно следя за дорогой, предположила Анжелика. – А там – кто их знает?

– Да, вот приключеньице, нарочно не придумаешь! – вздохнула Марго. – Никогда не думала, что попаду в такую кашу. Ведь они сейчас могли нас убить, – дрогнувшим голосом проговорила она и испуганно посмотрела на Анжелику. – Представляешь, ужас какой? Это сейчас запросто, не жизнь пошла, а сплошной криминал. По телику каждый день кого-нибудь убивают, хоть совсем ящик не включай.

– По телевизору никого не убивают, по нему только показывают, – улыбнулась Лика и посмотрела на перепуганную Марину.

– Ну, подумаешь, не так выразилась, у меня от страха мозги в обратную сторону потекли, – отмахнулась та. – Слушай, а ты прикольно водишь машину, даже лучше, чем я. У Славки где-то в гараже «Жигули» стоят восьмой модели, нужно будет ему идейку подкинуть, чтобы доверенность на тебя выписал, и будут у тебя колеса. Он все равно давно на ней не ездит. По-моему, даже забыл, что она у него вообще есть.

– Машина – это было бы замечательно, только у меня же документов никаких нет, – кинув взгляд на подругу, сказала Лика.

– Это дело поправимое, – махнула Марина рукой. – Я попрошу – Слава поможет; кстати, сейчас заедем кое-куда, сфотографируешься. Дня через два будет у тебя паспорт и права.

– На чье имя он их мне сделает, ведь я никто и звать меня никак? – горько усмехнулась Лика.

– А на мое! – хлопнула ладонями по коленям девушка. – Будешь второй Мариной Владимировной Котовой. Подойдет тебе такое имя на время?

– Вполне, – улыбнулась Лика. – Только зачем же на твое-то?

– Ну, мало ли? Сейчас очень часто документы милиция проверяет, правда в основном у лиц кавказской национальности, но, если будешь на машине, могут и тебя по компьютеру пробить.

– Нет такой национальности, – хмыкнула Лика.

– Это ты о чем? – не поняла Марина.

– Нет, говорю, такой национальности – кавказской, – повторила Анжелика и с улыбкой посмотрела на подругу. – Есть грузины, армяне, мегрелы, абхазцы, кахетинцы и так далее, и все они с Кавказа. Про нас же не говорят, что мы лица российской национальности, а говорят – русской.

– А, ты об этом? Нашла о чем думать, – отмахнулась Марина. – А вообще, зачем тебе документы? Куда ты собираешься ходить и ездить? – запоздало спросила она.

– Ну, ты даешь, подруга, только что сама же предложила. И потом, не сидеть же мне в четырех стенах все время? – пожала Анжелика плечами.

– И то верно, – согласилась девушка и жалобно посмотрела на Лику. – У меня явно что-то с мозгами, – горько вздохнула она.

Анжелика сделала вид, что не заметила ее взгляда и брошенной реплики, продолжая уверенно вести машину.

– Ну что, ты уже окончательно пришла в себя? – поинтересовалась Лика, с тревогой поглядывая на подругу.

– Вроде, – неопределенно пожав плечами, ответила Марго и поежилась. – Никогда не думала, что могу попасть в такую переделку. Говорила же я тебе, что нужно было ехать за вещами в магазин, а не в этот рассадник преступности. Неужели не знаешь, что там сплошная мафия – китайская, вьетнамская да чеченская?

– Понятия не имела, – чистосердечно призналась Лика, и не соврала. В прошлой жизни ей бы никогда не пришло в голову, даже заблудившись, пойти на такой рынок. А в той жизни, которая началась после взрыва, у нее просто не было денег, чтобы что-то покупать.

Девушки без приключений добрались до дома и уже вполне успокоились. По дороге они заскочили в метрополитен, и Анжелика сфотографировалась в аппарате моментального фото. Глядя на то, что получилось, она закатила глаза под лоб.

– Это что, действительно я? – засмеялась она.

– Вроде ты. Отдаленно точно тебя напоминает, – кивнула Марина головой, вглядываясь в изображение. – Живут же люди, – вздохнула она. – Дерут с клиента по двести рублей за то, чтобы он смог увидеть себя уродиной. Может, перефотографируешься?

– Нет, не буду, наверняка получится то же самое, – махнула Лика рукой и засунула фотографии в карман куртки. – Поехали домой.

Как только они вошли в квартиру, Марина торопливо разулась, скинула куртку и понеслась в комнату. Она тут же схватилась за телефон и начала звонить Вячеславу. В ярких красках она рассказала своему милому, в какую переделку они сейчас попали, на что получила строгий наказ: без него больше никуда не ездить.

Вечером он приехал и, ворвавшись в кухню, как раненый бизон, в первую очередь схватил Марину в охапку и начал ее ощупывать.

– С тобой все в порядке? Нигде не болит? Голова после обморока не кружится?

– Успокойся, Слава, – засмеялась Марина, пытаясь освободиться из медвежьих объятий своего милого. – Ничего у меня не болит, со мной все в полном порядке, не переживай.

– Чтобы больше без меня не смела никуда ездить! Я имею в виду, в такие места, где большие скопления народа. Ты телевизор смотришь? Газеты читаешь? – сурово хмуря брови, спрашивал Вячеслав.

– Ну, читаю и смотрю. При чем здесь рынок? – не поняла Марина.

– А при том, – гаркнул вдруг мужчина, и Марина подпрыгнула на месте от неожиданности. – Куда вас понесло? Магазинов, что ли, в Москве мало? А если бы тебя тот придурок пристрелил? Ты об этом подумала? Ты о нас с Димкой подумала?!

– Ты чего на меня так кричишь? Совсем с ума сошел? Я что, специально к нему в объятия бросилась, чтобы под дулом пистолета постоять? – взъершилась Марина, и из ее глаз покатились крупные горошины слез. – Нечего на меня кричать. Я, между прочим, Лене предлагала в магазин ехать, это она не согласилась, – тут же оправдалась Марго и посмотрела на Лику чуть виноватым взглядом. Та ее прекрасно поняла и тут же встала на защиту подруги.

– Марина совершенно права, это была моя инициатива – ехать на рынок. Она совершенно ни при чем.

– При чем или ни при чем, теперь говорить поздно. В другой раз будете умнее и не попретесь, куда не нужно, – пробухтел Вячеслав. Он посмотрел на расстроенную Марго, улыбнулся и потер руку об руку. – В этом доме сегодня кормят? – решил он переменить тему разговора, чтобы отвлечь их и сгладить обстановку, которая готова была перерасти в ссору.

– Естественно, кормят, сам же только вчера загрузил холодильник, как будто здесь живет по меньшей мере целый полк солдат, – проворчала Марина, но глаза ее уже стали смотреть более весело. Девушка совершенно не умела долго быть серьезной или на кого-нибудь злиться. Плохое настроение с завидной скоростью трансформировалось в прекрасное, и совсем недавно плачущая Марго уже улыбалась во весь рот, играя очаровательными ямочками на щеках. Вячеслав посмотрел на свою подругу влюбленным взглядом и радостно прогромыхал:

– Мечи все на стол, устроим сейчас пир на весь мир! Я такой голодный, что, наверное, сейчас слона бы проглотил вместе с бивнями.

– Слона с бивнями не обещаю, а вот свиную отбивную – это запросто, – засмеялась Марина, и от ее плохого настроения не осталось и следа. – Славик, у меня к тебе просьба, – тут же взяла быка за рога Марина, пользуясь хорошим расположением духа Вячеслава.

– Что за просьба? – насторожился мужчина, видя по глазам Марго, что просьба не из простых.

– Я тебе сейчас дам фотографию Лены, а ты сделай, пожалуйста, для нее документы на мое имя. Нужен паспорт и водительские права.

– Почему это на твое? – не понял мужчина.

– А на чье? У нее же своего пока нет, как тебе известно, – подбоченилась девушка. – Не сидеть же ей всю дорогу дома? У тебя в гараже «восьмерка» стоит? Стоит. А зачем, спрашивается, ей там зря пылиться? Вот и сделай доверенность на ее, вернее, на мое имя. Сам прекрасно знаешь, что ГАИ иногда пробивает на компьютере фамилию владельца. Чтобы не было неприятностей, пусть водительское удостоверение будет на мое имя. Сделаешь?

– А это так необходимо? – осторожно спросил Вячеслав.

– Да, необходимо. Я тебе уже сказала, для чего это нужно. Сколько Лена может гулять только по ночам? Ей, наверное, тоже хочется по городу прошвырнуться, куда-нибудь сходить. Правда, Лен? – обернувшись в сторону Анжелики, улыбнулась Марго.

– Правда, – подтвердила та. – Вячеслав, если вы сделаете для меня то, о чем вас просит Марина, я вам буду безгранично благодарна.

– Никогда не спорил с женщинами, потому что прекрасно знаю, насколько это бесполезное занятие, – развел мужчина руками, чем дал понять, что он согласен. Марина тут же победно взвизгнула и повисла у него на шее.

– Я тебя обожаю, ты у меня самый-самый, – чмокнув милого в нос, радостно проверещала она.

– Пусти, егоза, задушишь, – засмеялся Вячеслав. – Давай, готовь уже свои отбивные. Ты же не хочешь, чтобы я умер голодной смертью?

– Мои отбивные? – притворно вытаращилась Марина. – Ну, ты даешь, милый, – покачала она головой. – Никогда не думала, что ты у меня каннибал!

– Хватит к словам придираться, – засмеялся Вячеслав. – Я имел в виду свиные отбивные, а не твои личные.

Ужин прошел за веселым разговором на отвлеченные темы, то и дело сопровождаемым взрывами хохота.

Глава 4

Через несколько дней, как он и обещал Марине, Вячеслав приехал и привез документы Лике. Когда он отдавал их девушке, то сказал:

– Ты вообще-то не очень пока из дома высовывайся, подожди, когда я смогу хоть что-то разузнать, у меня на это еще времени не было, хоть и прошел уже месяц. На работе сейчас запарка, без меня там таких дел наворотят, что не разгребешь. Просто я прекрасно понимаю, что сидеть взаперти – не очень приятное занятие, поэтому и сделал тебе документы. Да и Маринка очень просила, все боится, что в тебе комплекс неполноценности может развиться. Она у меня сейчас со страшной силой увлеклась психологией и считает, что для тебя очень важно иногда просто так прошвырнуться по городу. В музей, например, сходить или в театр, в кино, ну и так далее. Машину сегодня к дому подгонят, вишневые «Жигули», восьмая модель.

– Спасибо большое за машину. И Марина совершенно права: у меня уже начал развиваться этот комплекс. Ужасно себя чувствовать, когда не знаешь, кто ты и откуда, – нарочито горько вздохнула Лика.

Когда девушка лежала вечером у себя в комнате, она начала думать о том, как ей приступить к осуществлению своего плана.

«Завтра же и начну», – подумала Лика и, сладко потянувшись, удобно устроилась на подушке, чтобы уснуть. На лице играла немного злорадная улыбка. С этой улыбкой она и провалилась в глубокий сон.

Утром девушка проснулась с твердым намерением прямо сегодня начать действовать.

«Что бы мне такое придумать, чтобы улизнуть из дома, не вызвав подозрений?» – напряженно думала она, вставая с постели. Она прошла в ванную комнату, а когда, уже умытая и причесанная, вошла на кухню, то увидела там Марину.

– Ты уже тоже проснулась? – с сожалением в голосе спросила она у девушки.

– Всю ночь не могла уснуть, сплошные кошмары, – вздохнула та, безнадежно махнув рукой. – Только стоит глаза закрыть, как опять тот бандит с пистолетом видится, – передернулась Марго и отхлебнула из чашки кофе. – Наливай себе тоже кофейку, пока горячий, – предложила она Лике.

– Спасибо, сейчас налью, – поблагодарила Анжелика и задала девушке вопрос: – Ты сегодня целый день дома будешь?

– Да, наверное. А почему ты спросила?

– Просто так, – беспечно ответила Лика, лихорадочно соображая, что ей придумать насчет того, что ей нужно уйти.

– Слава мне сказал, что приедет сегодня за мной, чтобы показать врачу, – сказала Марина.

– Какому врачу?

– По-моему, психоаналитику. Он переживает по поводу того, что с нами случилось. Боится, что у меня может быть нервный срыв. Тем более мне сны эти начали сниться. Я, кстати, тоже об этом читала в книге по практической психологии. Называется – запоздалая реакция организма на стрессовую ситуацию, – со знанием дела проинформировала Анжелику Марина, смешно сморщив лобик.

– Понятно. Он что же, сюда врача решил пригласить или повезет тебя на прием? – наливая в чашку кофе и не поворачиваясь к подруге, чтобы та не прочла заинтересованности в ее глазах, спросила Анжелика.

– Не знаю, он ничего не сказал, просто приказал, чтобы я из дома никуда не уходила, – пожала девушка плечами. – Может, он и прав, пусть специалист меня посмотрит. Я ужасно впечатлительная, сегодня опять практически всю ночь глаз не сомкнула.

– Понятно, – снова повторила Лика. – Нервная система – дело серьезное, врач обязательно должен тебя посмотреть, – добавила она и, сев за стол, задумчиво уставилась в чашку с кофе.

– Лена, ты мне ничего не хочешь сказать? – вдруг спросила Марго и уставилась на девушку своими круглыми глазами.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась та.

– Я же вижу, что ты что-то задумала и тебе непременно нужно свалить из дома, – прищурилась Марина. – Скажешь, что я не права?

– С чего ты взяла? – вспыхнула Анжелика, не сумев сдержать эмоций.

– Я психологию изучаю, – еще ехиднее прищурилась Марго.

– И что?

– Не умеешь ты скрывать своих эмоций. У тебя на лбу написано, что ты нервничаешь. А нервничать ты можешь только по одной причине.

– Интересно, и по какой же? – отхлебнув из чашки кофе, задала Лика вопрос и внимательно посмотрела на Марину.

– Ты не знаешь, что придумать и сказать мне, чтобы уйти из дома, – спокойно проговорила девушка.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Лика. – Я что, разговариваю во сне?

– От верблюда, – припечатала Марго. – И у меня нет привычки подслушивать, о чем там во сне трепятся лунатики, – фыркнула она. – Скажи теперь, что я не права! Ты хочешь куда-то уйти? Ты что, не доверяешь мне? Или собираешься сделать что-то неприличное, уйдя из дома, и боишься об этом сказать? Что с тобой, Лена? – обрушила на Лику лавину вопросов Марина.

Лика внимательно посмотрела на Марину, что-то прикидывая в уме, и наконец решилась.

– А если я тебе что-то расскажу, ты не грохнешься в обморок? – осторожно поинтересовалась Анжелика.

– Ни за что, – твердо выпалила Марина и уставилась на подругу широко распахнутыми глазами.

Анжелика почесала нос и решительно начала говорить, так как поняла, что если Марина будет не в курсе, хотя бы частично, относительно ее задумки, то ей придется постоянно искать причину, чтобы уходить из дома. А чтобы осуществить все, ей очень часто придется это делать. Без поддержки Марины это будет невозможно. Она набрала побольше воздуха в легкие, как перед прыжком в воду, и, решившись, выпалила:

– Я все знаю.

– Что? – захлопала глазами Марго, пока еще не понимая, о чем речь.

– Не прикидывайся, что не понимаешь, – фыркнула Лика. – Я слышала ваш разговор с Вячеславом, а потом, когда очнулась после обморока, все вспомнила.

– Ты знаешь, кто ты на самом деле?! – ахнула девушка и зажала рот руками. Она испуганно смотрела на Лику, не зная, что делать, и лишь снова тихо прошептала: – Ты все знаешь?

– Да, знаю, и не только это, но и все остальное, – буркнула Лика и отвернулась к окну, чтобы скрыть слезы, которые уже готовы были политься из глаз.

– Почему же ты не сказала мне сразу, Лена? Ой, прости, ведь тебя зовут Анжелика, – поправилась девушка. – Так почему же ты не сказала мне сразу, что все вспомнила? – повторила она свой вопрос.

– Не хотела тебя пугать, – пожала Лика плечами.

– Я не из пугливых, – вздернула Марина нос. – И что ты теперь собираешься делать?

– А вот этого тебе знать не обязательно, – твердо ответила Лика и посмотрела на Марину строгим взглядом. – Совсем не обязательно, – повторила она.

– Как это не обязательно? – подпрыгнула Марго на месте. – Кто тебя нашел? Я! Кто тебя сюда привез? Я! Почему ты все узнала? Потому, что оказалась у меня! И ты смеешь мне говорить, что мне не обязательно знать, что ты собираешься делать? Это не по-дружески, вот что я тебе скажу, – выпалила она скороговоркой и отвернулась, надув губы.

– Не дуйся, это же тебе во благо, – дотронувшись до плеча Марины, возразила ей Анжелика. – У меня не совсем… как бы это сказать, – сморщила Лика носик.

– Говори как есть. Что ты тень на плетень наводишь? – дернула Марго плечиком. – Чтобы меня чем-то удивить, нужно очень постараться. В детдоме выросла, не раз уже говорила, – проворчала она.

– Марин, я не хочу, чтобы тебя в чем-то обвинили, если вдруг меня поймают. Пока ты ничего не знаешь, тут не к чему придраться, а если ты будешь все знать, то по закону будешь являться соучастницей.

– Как это тебя поймают, тебя же «нет»? – хихикнула Марго.

– Это верно, меня давно уже «нет» документально, но я – реальный человек из плоти и крови, поэтому меня реально могут поймать. А когда узнают, где я нашла свое временное пристанище, то сразу же привяжутся к тебе. Я этого совсем не хочу.

– А что ты, интересно, собралась делать такого, за что тебя могут поймать, да еще и обвинить в чем-то? Что-то я не очень понимаю, к чему ты клонишь, – опомнившись, поинтересовалась Марина.

– И не нужно тебе этого понимать, – отрезала Лика.

– Это почему?

– А это потому!

– Не глупи, пожалуйста, давай рассказывай.

– Марго, я уже тебе сказала свое слово, и менять своего решения не собираюсь. Поверь, что для тебя так будет лучше, а мне спокойнее.

– Если ты сию минуту мне не расскажешь, что задумала, я без зазрения совести заложу тебя Славке, тогда будешь разбираться с ним, – проговорила Марго и показала Анжелике язык.

– Эх ты! А я, дура такая, тебе поверила, – взвилась Лика на стуле.

– Не кипятись, не кипятись, – подняла Марина руку. – Лучше расскажи все и спи спокойно.

– Может, еще и налоги заплатить? – прищурилась девушка.

– Про налоги потом поговорим, ты мне зубы не заговаривай, колись немедленно, я имею право знать все.

– Хорошо, слушай тогда и пеняй на себя, потому что отговорить меня от того, что я хочу сделать, невозможно, – твердо сказала Лика и начала посвящать Марго в свои планы.

Когда Лика закончила говорить, глаза Марины были похожи на колеса от электровоза.

– Ты собираешься сделать это все сама?! – наконец обретя дар речи после услышанного, прошептала Марина.

– Конечно сама, – пожала Лика плечами. – А кто другой сможет это сделать? Это касается меня и моей семьи, – естественно, что только я имею на это право. И потом, на меня никто и не может подумать, ведь меня же «нет», – развела она руки в стороны и хитро улыбнулась. – Я – покойница!

– А ты крепкий орешек, оказывается, – прищурилась Марина. – А на вид и не скажешь.

– Сама удивляюсь, – шутливо округлила Лика глаза. – Если бы мне совсем недавно сказали, что я способна на подобный спектакль, ни за что бы не поверила. Я сейчас должна буду уехать, мне нужно как следует подготовиться, – уже по-деловому добавила она.

– Никуда ты без меня не поедешь, – встала Марина со стула. – Сейчас приедет Слава, отвезет меня к врачу или сюда его привезет, а когда визит закончится, поедем вместе.

– Это еще зачем?

– Затем, – топнула ногой Марина. – Я не намерена умирать здесь от страха за тебя, будешь под моим присмотром!

Лика посмотрела на раскрасневшуюся мордочку Марго и вдруг заливисто расхохоталась.

– Ты прелесть, Маргоша, я тебя просто обожаю! Я, конечно, очень тебе благодарна за заботу, но позволь мне отказаться от твоей опеки, это не для твоей слабой нервной системы. Сама понимаешь, если меня рассекретят, мне несдобровать, а если ты будешь рядом, то и тебе тоже. Побереги свое здоровье, девочка, нервные клетки не восстанавливаются.

– С моей нервной системой полный порядок, – возмутилась девушка.

– А как же твой обморок, когда тебя бандит схватил? – напомнила Лика.

– Ты тоже, между прочим, здесь недавно без чувств свалилась, я же не попрекаю тебя слабой нервной системой, – съязвила Марго и снова показала Лике язык.

– Не нужно путать божий дар с яичницей, – нахмурилась Лика и посмотрела на подругу строгими глазами. – Для меня это был настоящий шок, и ничего нет удивительного, что организм так отреагировал.

– Ага, а для меня это была «соловьиная песня», когда меня чуть не пристрелили! И мой организм должен был ликовать от наслаждения, – не осталась в долгу Марина.

– Марго, давай оставим этот спор, я не хочу больше говорить об этом. Если ты действительно хочешь мне помочь, то и должна мне помогать, а не путаться под ногами, – рассердилась Анжелика.

– Вот так наглость, – задохнулась от возмущения девушка. – Это я у тебя путаюсь под ногами?

– Не заводись, пожалуйста, и извини, я просто не так выразилась, – пошла на попятную Анжелика, сообразив, что брякнула что-то не то. – Пойми, моя дорогая, это только на словах все просто, а на самом деле… думаю, ты понимаешь. Я не хочу подвергать тебя опасности, даже самой маленькой. У тебя растет сынишка, ты должна думать о нем. У тебя есть твой замечательный Слава, о нем тоже не забывай. И потом, кто я тебе такая, чтобы рисковать ради меня своим добрым именем? Только не думай, что мне захотелось поиграть высокопарными словами. Только в книгах все заканчивается хеппи-эндом, а в жизни все совсем по-другому. Я очень многое пережила, когда сидела там, в этом подвале, понимая, что мои дни сочтены. Я знаю, чего стоит жизнь! Как много мне пришлось передумать тогда, как много пришлось переосмыслить… Береги, Мариночка, то, что ты имеешь, и не разбрасывайся этим так беспечно. Люби своих близких каждый день так, будто этот день – последний в твоей жизни. Если я тебе говорю, что тебе не нужно со мной никуда ездить, значит, так оно и есть.

– Ты не кипятись, а выслушай меня, Лена, то есть Анжелика, – махнула Марго рукой, впервые назвав девушку ее настоящим именем.

– Зови меня Лика, меня так мои друзья называли, – улыбнулась та.

– Нет, лучше я тебя буду по-прежнему называть – Леной, мне так проще. А то в один прекрасный момент я запросто могу запутаться.

– Отлично, так и договоримся, Лена – хорошее имя, и мне очень нравится.

– Ты сейчас предложила мне называть тебя Ликой, как звали твои друзья, – вернулась Марина к разговору. – Значит, я тебе тоже друг?

– А ты что, сомневаешься в этом?

– Не уходи от ответа. Я тебе друг? – упрямо повторила девушка.

– Конечно, – очень серьезно ответила Лика.

– Тогда почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе?

– Ты снова за свое? – вскочила девушка со стула и заметалась по кухне. – Ты мне очень поможешь, если мы забудем этот разговор раз и навсегда! Какая же я идиотка, что рассказала тебе все!

– А куда бы ты делась? – усмехнулась Марина.

– Это почему же? – искренне удивилась Лика.

– По кочану. Во-первых, у тебя денег нет, но даже не в этом дело. Как бы ты выкручивалась, когда нужно было бы из дома уйти? Что, интересно, ты врала бы мне? Я тебе уже говорила, что очень внимательно изучаю психологию? Так вот, моя дорогая, я могу определить сразу, когда человек начинает врать, у него это прямо на лбу высвечивается. Вот так! – закончила девушка и гордо вздернула свой курносый нос.

– Что мне с тобой делать? – вздохнула Лика.

– Ничего не нужно со мной делать, я буду помогать тебе во всем, ты только доверяй мне.

– Если бы я тебе не доверяла, я бы никогда тебе ничего не рассказала.

– Ну, вот и хорошо. Вернемся к этому разговору, как только я приеду от доктора. Договорились? – упрямо посмотрев в глаза Лике, спросила девушка. Та отвернулась, чтобы не видеть этот детский, наивный взгляд, только это не дало ровным счетом ничего. Марина с упорством осла снова спросила: – Лена, я задала тебе вопрос, отвечай.

– Да, Марго, договорились, – нехотя ответила Анжелика.

– Поклянись, что не обманешь меня и дождешься, когда я приеду.

– Клянусь, – подняла Лика руку, не поворачиваясь от окна, в которое смотрела. Марину это не удовлетворило, и она потребовала:

– Поклянись еще раз, глядя мне в глаза.

Анжелика нехотя повернулась к девушке и сказала:

– Это нечестно – пользоваться своим положением хозяйки и заставлять меня делать то, чего я не хочу.

– Лена, я обещаю, что не буду тебе мешать.

– Ну зачем тебе это нужно? – повысила голос Лика. – Ответь мне, пожалуйста! Зачем тебе это все нужно? Это мое личное дело, ты понимаешь – мое личное!

– Я хочу тебе помочь, – снова буркнула Марина.

– Дурочка, ты и так уже помогла мне и продолжаешь помогать. Неужели ты этого не понимаешь? Если бы не ты, я бы до сих пор бродила неизвестно где, не имея понятия, кто я и откуда. Ты предоставила мне кров и еду, ты купила мне одежду, ты попросила Вячеслава сделать для меня документы, ты попросила, чтобы он дал мне машину. Неужели этого недостаточно? Я уже за это буду благодарна тебе по гроб жизни! Большего от тебя не требуется. Я рассказала тебе обо всем остальном лишь потому, что действительно не справлюсь без тебя.

– Ну вот, а я о чем говорю? Тебе без меня не справиться, – радостно подтвердила Марина.

– Без тебя, а не без твоего участия, – осекла Марину Лика. – Это совсем не одно и то же! Все, Мариша, давай закончим этот ненужный разговор. Я даю честное слово, что буду держать тебя в курсе всех моих телодвижений, всех моих планов и всех моих замыслов. Если мне вдруг действительно понадобится посторонняя помощь, то ты будешь первым человеком, к которому я за ней обращусь.

– О’кей, договорились, – наконец согласилась Марина, чем несказанно обрадовала Лику.

– Ну наконец-то, не прошло и года, как мне удалось тебя убедить, – улыбнулась девушка и облегченно вздохнула. – У меня к тебе сейчас единственная просьба: дай мне немного денег, я тебе их по возможности быстро верну, – попросила Анжелика. – Первая операция будет проводиться именно для этого.

– Нет проблем. Сколько тебе нужно?

– Если не очень тебя обременю, то примерно долларов триста – мне нужно купить хороший бинокль.

– Триста маловато будет, хороший стоит намного больше.

– Сколько?

– Примерно семьсот-восемьсот.

– Тогда дай мне восемьсот, если можешь, конечно.

Марина прошла в комнату и немного погодя вернулась с деньгами.

– Здесь две тысячи. Бери, бери, сочтемся, – увидев жест Лики, торопливо заговорила девушка. – Мало ли, какие-то еще непредвиденные расходы возникнут…

– Спасибо тебе, Мариночка, я непременно их верну.

– Не думай сейчас об этом, – махнула девушка рукой и улыбнулась подруге. – Главное, чтобы у тебя все получилось.

– Раз ты меня спонсируешь такой суммой, значит, я сразу куплю все, что может понадобиться. И сделаю это сегодня же, – радостно сверкая глазами, сказала Анжелика.

– Ох, Лена, не очень мне, конечно, все это нравится, – вздохнула Марина. – Но я думаю, что переубеждать тебя в чем-либо сейчас – абсолютно бессмысленное занятие, – покачала она головой.

– Ты права, Маргоша, совершенно бессмысленное, – весело подтвердила девушка.

– Может, лучше пойти в милицию, все рассказать, пусть они занимаются твоими родственниками?

– Глупенькая ты, Марина, – вздохнула Лика. – У них в руках сейчас такие деньги, что… нет, это от них никуда не уйдет. Сначала я лично должна их наказать, а дальше будет видно, – плотоядно улыбнулась Лика и побежала в свою комнату. Она резко остановилась и снова обратилась к Марине: – Слушай, я видела, у тебя ноутбук есть. Я могу им воспользоваться?

– Конечно, пользуйся на здоровье. Это Славкин, он иногда здесь у нас зависает на некоторое время, когда жена отдыхать куда-нибудь уезжает, работает. Я не очень люблю это чудо прогресса, поэтому никогда не беру его. А ты хорошо умеешь с ним контачить? У Славика там все по работе. Если, не дай бог, что-то там сотрешь или еще что-то не то сделаешь, он меня тогда за ноги к потолку подвесит.

– Не переживай, я с этой игрушкой на «ты». У меня друг был, еще до всех этих событий, так он в компьютерах как бог разбирался и меня научил. Я даже хакерствовать научилась.

– Это что еще за зверь?

– Хакер – это человек, для которого не существует тайн в компьютерной сети, и он может взломать любую защиту и проникнуть на любой файл, даже строго засекреченный.

– И ты это умеешь?

– Еще как умею! – засмеялась Анжелика. – Мне это даже нравится.

– Здорово! А что ты хочешь сделать через компьютер?

– Есть одна задумка, потом расскажу, – хитро улыбнулась Лика и скрылась за дверью.

Глава 5

Когда Вячеслав увез Марину к доктору, Лика, недолго думая, собралась и поехала в магазин профессиональной оптики. По дороге она заскочила в один из бутиков и купила парик из длинных натуральных волос цвета спелой пшеницы. Здесь же, перейдя в другой зал, она подобрала контактные линзы темно-карего цвета. Запихнув свои покупки в сумку, она села в машину и отправилась туда, куда и собиралась, то есть за биноклем. Девушка долго стояла у витрины, рассматривая всевозможные прибамбасы. Здесь были и бинокли, и оптические прицелы, и приборы ночного видения. Глаза у девушки прямо разбежались от такого изобилия предметов, которые ей очень были нужны. Чтобы поймать сразу двух зайцев, девушка остановила свой выбор на бинокле с вмонтированным в него прибором ночного видения. Правда, и выложить за него пришлось очень приличную сумму.

«Спасибо тебе, Маргоша, – мысленно поблагодарила девушка свою подругу за ее дальновидность. – Ты как в воду глядела: лишние деньги мне не помешают».

Анжелике пришлось заскочить еще в один магазин и купить несколько крошечных жучков для прослушки, а к ним еще и наушники.

– Хочу за мужем проследить, в его офисе напихать. По-моему, у него появилась любовница, и мне кажется, что это его секретарша, – объяснила она продавцу причину столь странной для девушки покупки.

– Для такого дела это как раз то, что нужно, – улыбнулся ей продавец, а потом добавил: – Я бы от такой жены ни в жисть не загулял. У твоего мужа что же, совсем глаз нет?

– Наверное, нет, – пожала Лика плечами и, поблагодарив продавца, вышла из магазина.

Начало операции, которую задумала Лика, было положено, и девушка вернулась домой в прекрасном настроении. Она с аппетитом съела обед, который ей предложила Роза Яковлевна, и попросила у женщины разрешения пойти прогуляться вместе с ней и Димой. Когда они не спеша шли по аллее парка, который был расположен прямо на территории жилого комплекса, Роза Яковлевна вдруг задала Анжелике вопрос:

– Скажите, Леночка, вы в самом деле ничего не помните или водите доверчивую Марину за нос?

– Что вы хотите этим сказать? – вскинулась девушка.

– Ничего, – пожала та плечами. – Только то, что сказала. Вы не обижайтесь на меня, я в этой семье с самого рождения Димочки. Мариша очень доверчивая девушка и совершенно бесхитростная, ее легко обмануть. Я человек, поживший на белом свете, и не могу позволить, чтобы ее кто-то обманывал.

– Ее никто обманывать не собирается, поверьте мне на слово, – сказала Лика и посмотрела на женщину очень серьезными глазами.

– Я вам почему-то верю, – внимательно глядя на девушку, ответила Роза Яковлевна. – У вас чистые и честные глаза. Правда, очень грустные, – добавила она и улыбнулась.

– Тогда давайте будем с вами друзьями, а то я в вашем присутствии чувствую себя не очень-то уютно, – улыбнулась в ответ Лика.

– Не нужно меня бояться, я, может, и кажусь строгой, но на самом деле нормальный человек.

– Ну, вот и договорились, – сделала заключение девушка, а про себя подумала: «Сегодня явно мой день, мне везет с самого утра».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.