Ирина Хрусталева
Гувернантка в набедренной повязке

Глава 1

Карина торопилась в аэропорт, чтобы встретить свою подругу Галину. Та прилетала из Египта ночным рейсом и позвонила подруге из страны песков и пирамид буквально за два часа до отлета.

– Кариночка, миленькая моя, очень тебя прошу, встреть меня, ради бога! Мой самолет прилетает ночью, в двенадцать тридцать. Ты можешь себе представить, звоню Димке, а он мне сногсшибательную новость сообщает: «Встретить не могу, меня шеф отправляет в срочную командировку, улетаю прямо сейчас», – с возмущением процитировала Галя своего мужа. – Я, конечно, разберусь с этим шефом, чтоб ему жить на одну зарплату, но только когда в Москву попаду. А сейчас, сама понимаешь, из Египта я этого типа не достану. А жаль: я так на него зла, что готова рвать и метать! Он же прекрасно знает, что жена его заместителя, то есть я, должна приехать из отпуска. Неужели никого другого не нашлось, чтобы в командировку отправить? – без передышки, как заведенная, трещала Галина. – Встреть меня, пожалуйста, подружка, я до обморока боюсь садиться в чужие машины, да еще ночью. Тем более у меня багаж ценный, я здесь золотишка прикупила, барахла кое-какого и еще много чего, приеду, покажу.

– Опять? – ахнула Карина. – Сколько можно, Галка? Ты прямо как сорока, что блестит, то и хватаешь. Недаром тебя Галкой назвали, ты в полной мере оправдываешь свое птичье имя, – засмеялась она. – Зачем покупать золото в Египте? Ты же знаешь, что оно там бывает только низкопробным.

– Зато красивое, и работа ручная. Если ничего не понимаешь, то лучше молчи, – огрызнулась Галина.

– Да где уж нам уж? – хмыкнула Карина. – До тебя, дорогая, мне действительно далеко.

– Так ты меня встретишь? – не обращая внимания на иронию подруги, проныла в трубку девушка. – Ты же не хочешь, чтобы со мной что-нибудь случилось? Сейчас, сама знаешь, сколько всяких случаев криминальных. Посмотрят, что я совсем одна, да с чемоданами… ой, даже представить страшно! Я еще отсюда не улетела, но у меня уже возникает желание остаться и попросить политического убежища. Ты чего там притихла? Встретишь?

– Успокойся, обязательно встречу, – засмеялась Карина. – Думаю, что здесь ты нам еще понадобишься, а вот арабам – сомневаюсь.

– Но-но, сомневается она, – проворчала Галя. – Они, между прочим, очень белых женщин любят. Правда, их моя прическа слегка смущает, но, думаю, что со временем они привыкли бы, – захохотала она. – Ну, а если серьезно, Карин, я и правда боюсь в аэропорту такси ловить, тем более – там одни бомбилы, таксистов и близко не подпускают. Кругом своя мафия. Кто их знает, что у них на уме?

– Сказала, встречу, значит, встречу, не дергайся, – успокоила подругу Карина. – Только тебе тогда придется немного в аэропорту меня подождать, я могу не успеть к прилету твоего самолета. У меня сегодня очень ответственная встреча с клиенткой, которую я никак не могу отменить. Она пригласила меня в ресторан, кстати, я в парикмахерскую сейчас еду, а потом – сразу туда, твой звонок меня в дороге поймал. Так что сама понимаешь: сперва – ужин, потом десерт, да пока состоится разговор, от которого очень многое будет зависеть… В общем, раньше одиннадцати освободиться мне никак не удастся. По дороге еще нужно будет сделать небольшой крюк, чтобы отвезти маме лекарство. Ты же знаешь, она без него никак не может обойтись, и мне придется заехать к ней на дачу. Еще вчера планировала это сделать, да не смогла, поэтому сегодня – кровь из носа – я должна быть у нее. Если тебя устроит такой вариант – подождать меня, тогда никаких проблем, я обязательно приеду, – объяснила подруге ситуацию Карина.

– Я подожду, конечно, подожду, работа есть работа, а уж мама вообще – дело святое, лишь бы ты меня забрала в конечном итоге из аэропорта, – обрадовалась Галя. – Прямо гора с плеч, ты меня здорово выручишь! Все тогда, Кариночка, я больше не буду дергаться и думать, кому бы еще позвонить. Я тебя целую, дорогая, и безумно люблю, встретимся в аэропорту, с меня подарок, как всегда, – попрощалась девушка и, чмокнув губами в трубку, отключилась.

Вечером Карина ехала по трассе и нервно посматривала на часы.

«Сейчас быстренько заеду к маме, отдам ей лекарство и – галопом за Галей. Может, даже вовремя успею, – думала она. – Как раз к тому времени, когда пассажиры будут выходить. Пока она пройдет паспортный контроль, пока багаж получит… Да, думаю, что успею. Похоже, мне сегодня везет во всем, и день, и вечер были удачными, поэтому непременно должно повезти и к ночи, – размышляла девушка. – Значит, я обязательно должна успеть встретить Галку вовремя, чтобы ей не пришлось меня ждать и нервничать».

Карина улыбнулась, подумав о своей подруге.

Галина – совершенно неуемная натура, которая не может сидеть на месте больше пяти минут. Ей обязательно нужно что-то делать, куда-то бежать, что-то покупать, что-то примерять, с кем-то говорить, о чем-то спорить, ну и тому подобное. С языком у нее та еще история, пулемет «максим» отдыхает. Рот у Гали практически не закрывается никогда, только в очень крайних случаях. Девушка готова болтать бесконечно и на любую тему. Она была замужем, имела сынишку трех лет, мужа-бизнесмена, мать, которая год назад вышла замуж в третий раз, причем за человека на десять лет моложе себя, а завершала «комплект» свекровь-стерва. Правда, этот стервозный характер моментально превращался в «шоколадный джем», как только в поле зрения женщины попадал ее внук Дениска. Его свекровь любила до фанатизма, из-за чего очень часто происходили нешуточные баталии с матерью Галины. Хоть она также была Денискиной бабушкой, но Наталья Сергеевна считала, что та не может заниматься воспитанием внука. «Женщина, которая так легкомысленно меняет мужей, не может ничему хорошему научить ребенка», – иронично замечала она.

Галя никогда не вмешивалась в их споры и старалась соблюдать нейтралитет, чтобы не обидеть ни ту, ни другую. Болтаться меж двух огней она уже привыкла и, в силу своего характера, старалась смотреть на это с юмором. Она жила своей жизнью, которая ей, похоже, нравилась, а остальное ей было «по барабану».

Карина с Галей дружат давно, и первая уже привыкла к чересчур темпераментной и непредсказуемой приятельнице. Вот и сейчас: в эту поездку в страну фараонов Галя собралась за два дня, побросала в чемодан кое-какие вещи и была такова. Все у нее происходит спонтанно, без раздумий, а главное, совершенно внезапно для ее домочадцев. Она совершенно спокойно, сидя за ужином, может объявить, что завтра в пять часов утра у нее самолет, улетающий, например, в Арабские Эмираты, в Австралию или в Сингапур.

Вместо нормальной прически Галина носит нечто, напоминающее воронье гнездо, в котором только что дрались горластые птицы, отвоевывая территорию. Окраска волос, как правило, имела три-четыре цвета одновременно, и простых, обычных причесок Галя категорически не признавала.

– «Пучок на пенсию» я еще успею поносить, – фыркала Галина, если ей кто-то вдруг делал замечание. – А пока молодая, хочу все успеть и все попробовать. Вот сейчас этот бзик закончится, и я обреюсь наголо и полгодика похожу с бильярдным шариком вместо головы.

Одежду она всегда выбирала по настроению. В ее гардеробе имелось все, начиная от драных потертых джинсов и заканчивая нарядами из последних коллекций известных модельеров. Была у нее одна слабость: золотые украшения, и каждый раз, когда она ехала куда-нибудь за границу, то везла оттуда интересные вещицы из дорогого металла. У нее имелся полный комплект индийской невесты, состоящий из неимоверного количества браслетов для рук и ног и еще кучи всяких ожерелий, сережек, клипсов для носа, губ и бровей. Когда Галя привезла все это из Калькутты, ее муж Дмитрий не выдержал и сделал ей замечание:

– Тебе не кажется, что это уже слишком? За каким, спрашивается, дьяволом ты купила эти побрякушки, потратив такую сумму денег? Ты разве сможешь когда-нибудь и куда-нибудь это надеть? – возмущался он.

Галина, не долго думая, записалась на курсы обучения танцу живота и бегала туда в течение месяца тайком от супруга. В специальном магазине купила соответствующий костюм турчанки, косметику, кассету с музыкой и кальян. Как только она окончила курсы, то сразу же устроила своему мужу вечер неожиданных сюрпризов. Нарядилась в костюм, накрасилась, как подобает настоящей турецкой наложнице, и раскурила кальян. Галя приглушила в комнате свет до интимно-загадочного и, разбросав по полу множество маленьких подушечек, разрешила Дмитрию войти. Сама она спряталась за занавеской и сексуальным голосом предложила супругу расположиться на полу и, закрыв глаза, закурить кальян. Как только заинтригованный мужчина выполнил ее распоряжения, она выскользнула из-за портьеры, включила музыку и разрешила мужу открыть глаза. С турецким полупрозрачным костюмом золотые украшения индианки смотрелись более чем эротично. Дмитрий с раскрытым от удивления ртом просмотрел танец живота, послушал, как мелодично звенят украшения во время этого танца, от души расхохотался и, подхватив свою бесшабашную супругу на руки, поволок ее в спальню. Таким вот оригинальным способом инцидент был исчерпан, и теперь Галя снова спокойно продолжает покупать все, что ей нравится.

Карина свернула с основной трассы и прибавила скорость, потому что здесь было не так много машин, как на МКАД. А если быть точной, то здесь их практически вообще не было. До поворота к дачному поселку оставалось километра три, когда девушка увидела едущую навстречу «Ауди». Фары-дальнобойщики «Опеля» Карины осветили передний бампер белого автомобиля.

– Надо же, какой номер нехороший, три шестерки, – передернула плечами девушка. Только она об этом подумала, как в ту же самую минуту произошло нечто, совершенно непредвиденное…

«Ауди» выскочила на встречную полосу практически перед самым носом Карины и неминуемо приближалась к ее машине. Автомобиль резко развернуло и начало мотать по дороге из стороны в сторону. Все произошло настолько стремительно, что Карина даже не успела ничего сообразить и сделать. Она резко нажала на тормоза и мертвой хваткой вцепилась в руль, вместо того чтобы развернуть его в сторону. Страх буквально парализовал ее, и ногу, которой она жала на тормоза, свело от напряжения. Все ее тело сковал дикий ужас от предчувствия неизбежной катастрофы, и в ту же секунду она ощутила сильный боковой удар. Ее машину понесло на какие-то бетонные ограждения, а перед глазами все завертелось и закрутилось с головокружительной быстротой. Девушка почувствовала еще один сильный удар, от которого ее голова дернулась так сильно, что, казалось, отделилась от шеи. Сквозь вату в ушах Карина услышала скрежет железа, ощутила дикую боль в ноге и тяжесть в области грудной клетки. В голове пронеслось: «Все, это конец». – И… внезапно темнота окутала ее со всех сторон.

* * *

Карина открыла глаза и повернула голову в сторону света. Ее взгляд наткнулся на окно, ярко освещенное солнечными лучами, и девушка непроизвольно зажмурилась.

«Какой солнечный день, – подумала она. – Интересно, где это я?»

Она обвела комнату взглядом, остановила его на красивых цветах, которые стояли в вазе на прикроватной тумбочке, пробежала глазами по стенам и наконец поняла, что лежит в больничной палате. Нахмурив лоб, Карина начала вспоминать, каким образом попала сюда, и перед ее глазами тут же встала картинка, как на нее несется автомобиль «Ауди» белого цвета.

– Шумахер, твою мать, – проворчала девушка. – Ведь он же мог убить меня!

От такой страшной мысли Карину передернуло, и она почувствовала ноющую боль в ноге. Откинув одеяло, она посмотрела, что там такое, и увидела свою правую конечность загипсованной.

– Ну вот, только этого мне сейчас и не хватало, – простонала Карина и яростно стукнула кулаком по одеялу. Почувствовав, что в груди тоже болит, она сморщилась.

«Интересно, а ребра у меня в порядке или тоже переломаны?» – подумала она и прислушалась к своим ощущениям.

В остальном девушка чувствовала себя вполне сносно. Лишь небольшая слабость говорила о том, что она не совсем здорова.

– Вроде ничего больше не болит, слава богу, – облегченно вздохнула Карина. – Болеть мне сейчас никак нельзя, у меня же тогда договор сорвется, и моя клиентка возьмет себе другого адвоката. Этого никак нельзя допустить, эта клиентка должна быть моим пропуском в большую адвокатуру. Кстати, а какое сегодня число? – встрепенулась она и, отыскав на стене кнопку вызова дежурной медсестры, нажала на нее. Буквально через минуту молоденькая девушка в белом халате материализовалась в дверях и приветливо улыбнулась больной.

– Я сейчас доктора позову, – засуетилась она. – Как замечательно, что вы наконец-то очнулись. Я сейчас….

– Какое сегодня число? – резко перебила ее Карина.

– Что? – опешила медсестра, и улыбку с ее лица как ветром сдуло.

– Число, говорю, какое сегодня? – нетерпеливо повторила девушка.

– Двадцать седьмое, – растерянно ответила медсестра.

– Как – двадцать седьмое?! Почему это двадцать седьмое? – подскочила Карина на постели и тут же снова опустилась на подушку, сморщив лицо от боли и почувствовав легкое головокружение.

– Что у меня болит? – продолжила она допрос, хмуро глядя на медсестру.

– У вас? В каком смысле? – не поняла девушка.

– В самом прямом. С чем я сюда попала? Диагноз у меня какой? Неужели не понятно, в каком смысле я хочу это знать? – начала раздражаться Карина и грозно сдвинула брови.

– Вы попали сюда после автомобильной аварии…

– Это я и сама знаю, что после автомобильной аварии, – перебила ее Карина. – Меня интересует, с чем я сюда попала? Диагноз какой?

– Диагноз? – растерянно переспросила медсестра.

– Вам не знакомо это слово? – ехидно поинтересовалась Карина.

– Ну, почему же? – растерялась та. – У вас перелом правой ноги, ушиб грудной клетки и сотрясение мозгов, ой, простите, сотрясение мозга, – лепетала молоденькая медсестра, интенсивно хлопая ресницами и с ужасом глядя на больную.

Дело в том, что рядом с одноместной палатой, предназначенной для особо важных персон, сидели двое охранников, и только что «вылупившаяся» медсестричка прекрасно понимала, что эта больная – очень непростая персона. И что с ней нужно быть предельно вежливой и предупредительной. Сам главный врач ведет ее историю болезни, а это дорогого стоит. Она страшно боялась чем-нибудь не угодить важной особе, поэтому задрожала, как осиновый листок.

Карина, видя, что девушка прямо сейчас, на ее глазах, грохнется в обморок, недоуменно стала себя осматривать.

«Господи, неужели меня так сильно покалечило, что, глядя на это уродство, люди готовы потерять сознание?» – со страхом подумала она.

– А больше у меня ничего не сломано? Ничего не покалечено? – осторожно поинтересовалась Карина у медсестрички.

– Нет, нет, что вы?! В остальном у вас все в полном порядке, – поторопилась уверить та больную. – Вам сильно повезло… все так говорят, – застенчиво и осторожно улыбнулась девушка.

– Тогда почему вы смотрите на меня с таким ужасом? Я что, обречена? У меня внутреннее кровотечение, которое невозможно остановить? Я неизлечимо больна? Мне скоро ампутируют ноги с руками и головой в придачу? – грозно надвинув брови на глаза, вела «допрос с пристрастием» Карина.

– Да что вы такое говорите?! – всплеснула девушка руками. – Вы четверо суток были в состоянии сна, но совсем не потому, что вы неизлечимо больны. Просто доктор оградил ваш организм от внешнего воздействия на некоторое время, ведь у вас сотрясение, вдобавок к этому – шок, а с этим шутить не стоит. Вот, собственно, и все, – на одном дыхании высказалась медсестра, продолжая со страхом наблюдать за беспокойной пациенткой.

– Вырубил, значит, – буркнула Карина и посмотрела на свою руку, из которой торчала игла, прилаженная пластырем к месту, где проходит вена. – И я по его милости проспала все царство небесное. И что мне теперь прикажете делать?

– Вам уже пора ставить капельницу, сейчас я лекарство принесу, а заодно и Валерия Павловича позову, – торопливо сказала медсестра и выскочила из палаты с завидной поспешностью. Карина проводила ее сверкающие пятки хмурым взглядом и тяжело вздохнула.

– Сотрясение «мозгов» мне сейчас очень кстати! Целый год работы коту под хвост. Двенадцать месяцев – в унитаз! Триста шестьдесят пять дней – на помойку. Такую клиентку проворонила, вернее, проспала вот на этой инвалидной койке, – с негодованием ударила девушка по одеялу, которым была накрыта. – Господи, ну почему это должно было произойти именно со мной? Теперь мне не попасть в международный союз адвокатов, это уж точно. Катастрофа, – закатила она глаза под лоб.

В палату стремительно вошел пожилой доктор и, потирая руки, широко улыбнулся.

– Нуте-с, как мы себя чувствуем, мадам? – спросил он, глядя на пациентку поверх очков, которые сползли на его крупный нос.

– Не знаю, как вы, а я – как после автомобильной аварии, – проворчала Карина.

– Ну, ну, почему мы такие хмурые? Все уже позади, все уже замечательно. Вот только вашу ножку еще подремонтируем, головку успокоим, грудную клеточку подлечим, и уже через пару неделек вы сможете уехать домой, – продолжая улыбаться, говорил эскулап. – Вы, можно сказать, в рубашке родились, милочка. После такой аварии обычно приходится собирать пациентов по составным частям. А вы, слава богу, отделались минимальными травмами.

– И крахом моей карьеры, – хмуро добавила Карина. – Рубашка та, в которой я родилась, видно, коротковата была, – вздохнула она.

– Не гневите бога, дорогая. Карьера – дело наживное, а вот жизнь и здоровье ни за какие деньги не купишь. Нужно уметь смотреть на неприятности с оптимизмом и всегда находить в плохом что-то хорошее, – как мог, успокаивал девушку врач.

– Я и смотрю… с оптимизмом, – буркнула Карина. – Нога в гипсе, карьера – в мусорном бачке, а машина наверняка на свалке.

– Голова, надеюсь, на месте? – улыбнулся доктор.

Карина покрутила шеей, потрогала затылок, потом лоб и утвердительно кивнула:

– Похоже, на месте еще.

– И это главное, деточка, – удовлетворенно засмеялся Валерий Павлович. – Когда голова на месте, никакие жизненные невзгоды нипочем. Все решаемо, все преодолимо, у вас еще вся жизнь впереди. Да и не только жизнь, – махнул он рукой. – У вас все еще впереди, моя милая, и карьера, и семья, взлеты и падения, радости и разочарования. Все впереди, поверьте мне, старику, на слово. А сейчас, милочка, обязательно нужно покушать, потом процедуры, а потом ставим капельницу – и снова сон. Здоровый, крепкий сон для вас – первое лекарство сейчас.

– Я уже выспалась на десять лет вперед, – нахмурила лобик девушка. – А вот от еды, пожалуй, не откажусь. Надо же, двадцать седьмое число! Как же меня так угораздило? – начала ворчать девушка, вновь вернувшись к своей проблеме, которая волновала ее сейчас даже больше, чем состояние здоровья. – Теперь мою кандидатуру точно снимут с обсуждения, все зависело от того самого бракоразводного процесса, на котором я должна была представлять сторону истца, вернее, истицы, двадцать пятого числа, а сегодня уже двадцать седьмое. Это называется – и осталась я у разбитого корыта, как та старуха у синего моря, – тяжело вздохнула Карина, готовая вот-вот разреветься, как маленькая.

– Да что же это вы так переживаете о своей работе? – всплеснул доктор руками. – Другая бы на вашем месте плясала сейчас от радости, что так все замечательно закончилось и что она осталась жива, а вы расстраиваться вздумали.

– Ага, прямо сейчас и начну плясать от радости, вы мне только костыли покрепче принесите, – сморщила носик Карина. – Валерий Павлович, если бы вы знали, как мне досталось все то, чего я добилась в своей работе на сегодняшний день, вы бы меня поняли. Простите, я правильно назвала ваше имя и отчество? Услышала его от медсестры, но могла и ошибиться, – поинтересовалась она.

– Все правильно, меня зовут Валерий Павлович, я главный врач больницы, – улыбнулся доктор. – А насчет работы я бы не переживал так отчаянно на вашем месте. Как я понял, у вас очень даже серьезный молодой человек. Очень беспокоится о вашем здоровье, поднял всю больницу на ноги, чтобы вам обеспечили здесь достойный уход. Вот и решение всех ваших проблем. Как замуж выйдете, нарожаете наследников, про работу свою сразу же забудете.

– Какой молодой человек? – устало вздохнула Карина, на самом деле уже заранее зная, кого имеет в виду врач.

– Как – какой? – удивился эскулап. – Разве вы не знаете своего жениха?

– Это он вам так сказал? – усмехнулась девушка.

– Да, он представился вашим женихом, оставил здесь свою охрану и приезжает сюда по два раза в день, чтобы посмотреть на вас и узнать о вашем состоянии, – удивленно ответил Валерий Павлович.

– Отлично. Без меня меня женили, называется, – снова вздохнула Карина и вдруг встрепенулась. – Какую еще охрану?

– Ну-у, как это – какую? – протянул доктор, затрудняясь с ответом. – Если честно, то не могу знать, какую, – откровенно признался он и развел руки в стороны. – Я в этом не очень-то хорошо разбираюсь. Я, видите ли, по роду своей деятельности являюсь очень мирным человеком, и иметь дело с охраной мне как-то не приходилось. Могу лишь сказать то, что вижу. Ваш молодой человек посадил здесь, у дверей вашей палаты, двоих ребят внушительных габаритов, с оттопыренными карманами, и они теперь круглосуточно сидят у дверей и охраняют вас. Два раза в сутки меняются, – проинформировал девушку доктор.

– С ума сойти, – ахнула Карина. – Содомский в своем репертуаре! За каким дьяволом мне охрана? Я что, принцесса какая-нибудь, чтобы меня охранять?

– Не могу знать, – пожал Валерий Павлович плечами. – Видно, для него вы действительно принцесса, – улыбнулся он. – Умейте это ценить, деточка. Мне он понравился, очень серьезный молодой человек и достаточно приятный в общении, – поставил свой диагноз эскулап.

– То-то и оно, что очень. Нравиться людям он умеет, этого у него не отнять, – неохотно согласилась Карина. – Только сердцу не прикажешь, дорогой Валерий Павлович. Он мне друг, очень близкий друг, здесь не хочу лукавить, но никак не жених. Во всяком случае, я его в этот ранг пока не производила, он сделал это самостоятельно. А я в ближайшую пятилетку замуж не собираюсь. Мне сначала о карьере подумать стоит, а дальше будет видно.

– За такого красавца – и не хотите замуж? – пискнула из уголочка медсестра и удивленно уставилась на странную пациентку, во всяком случае, в ее понимании странную. Она все время была здесь и слышала разговор между доктором и Кариной.

– С лица воду не пить, моя хорошая. И мужчине совсем необязательно быть красавцем, для него достаточно просто приятной наружности, – ответила ей Карина, ничуть не смутившись, что девушка все слышала.

– Но когда он красив, все-таки лучше, – не сдалась молоденькая медсестричка.

– Для меня главное в мужчине – это сам мужчина, а не его лицо, – усмехнулась Карина.

– Это как? – не поняла девушка.

– Это так! Мужчина может называться мужчиной только тогда, когда он таковым является, – дала разъяснение Карина и прищелкнула язычком.

– Я не понимаю, – развела девушка руками.

– Подрастешь немного, сразу же поймешь, – улыбнулась Карина и посмотрела на доктора. – Я права, Валерий Павлович?

– Вы слишком прагматичны, Карина Эдуардовна, – не согласился пожилой врач. – А прагматики сейчас не в чести, смею заметить.

– Сейчас много кто не в чести, – отмахнулась Карина. – Только я всегда имею свою точку зрения на любой счет и изменять своим принципам не собираюсь. Характер у меня такой, и ничего здесь не попишешь, – развела она руками.

– И все же, кто для вас – настоящий мужчина? По каким критериям вы это определяете? – улыбнулся доктор, заинтересованно глядя на свою пациентку.

– Я считаю, что настоящий мужчина не должен быть сильным только по отношению к слабым. Он должен оставаться мужчиной в любой ситуации, в любое время суток, даже перед силой, намного превосходящей его. И для меня, например, совершенно не важно, богат он или беден. Главное, чтобы он был честен, умен, естественно, имел чувство собственного достоинства настоящего мужчины и гордился этим. А еще он непременно должен быть романтиком. Я, наверное, немного старомодна, а это сейчас не актуально, – усмехнулась Карина. – Я бы с удовольствием пожила в то время, когда были настоящие рыцари, – мечтательно улыбнулась девушка. – Чтобы для кого-то из них я была дамой сердца, ради которой он был готов пожертвовать своей жизнью… по-настоящему. Понимаете? – спросила она у доктора, и глаза ее при этом задорно блеснули.

– Да вы мечтательница и философ к тому же, – улыбнулся доктор. – Странно это видеть в современной девушке. Для теперешних дам главное, чтобы мужчина был богат и смог обеспечить ей беззаботную жизнь, остальное не очень-то и волнует. С такой философией, как ваша, я встречал женщину… только однажды, – задумчиво проговорил Валерий Павлович и мечтательно прикрыл глаза.

Видно, память унесла его в далекое прошлое, где существовала та самая женщина.

– А кто она? – с интересом спросила Карина.

– Мы вместе учились в медицинском институте, а потом она вышла замуж и уехала в другой город с мужем-офицером, – с улыбкой ответил Валерий Павлович. – Видно, офицер и оказался для нее тем самым настоящим рыцарем.

– Вы любили ее?

– Да, очень любил, но струсил и не смог признаться ей в этом. Она всегда считала меня своим другом и даже не замечала, что я начинал заикаться и все ронять из рук в ее присутствии. Как ни печально это признавать, но она почему-то не увидела во мне настоящего мужчины, своего рыцаря, и всегда считала «ботаником», который неизменно ходил с книгами под мышкой. Печально, очень печально, – с тоской проговорил доктор и тяжело вздохнул. – Но я все равно вспоминаю Тамарочку с благодарностью. Можно сказать, что только благодаря ей я защитил докторскую диссертацию. Хотел, знаете ли, добиться в жизни таких высот, чтобы приехать к ней однажды и сказать: «Вот видишь, дорогая Тома, кем я стал в этой жизни, а ты даже не замечала, как я любил тебя».

– А вы с ней так и не встречались с тех пор? – спросила Карина.

– Первое время мы переписывались, ведь она считала меня своим другом, а не воздыхателем. А потом… потом у нее родились дети, сразу двое, и семейные заботы затянули ее так, что уже некогда было даже на мои письма отвечать. Потом они переехали с мужем в другой город, потом еще раз – он же военный, и в конечном результате я потерял ее местонахождение окончательно. Через некоторое время и я женился на очень хорошей и доброй женщине, вот так все и закончилось. Но могу признаться откровенно, что я до сих пор вспоминаю Томочку с нежностью, как самую прекрасную девушку в мире, – печально вздохнул доктор. – Какой странный разговор у нас с вами, Карина Эдуардовна! – опомнился вдруг Валерий Павлович. – Вы меня что, загипнотизировали, проказница? – погрозил он девушке пальцем и добродушно засмеялся. – А я, старый пень, и разоткровенничался с вами.

– Так это же замечательно, когда человек может быть с кем-то откровенным, – тоже засмеялась Карина. – Это высвобождает разум от негатива и здорово поднимает настроение. А прогулка в прошлое, в хорошее прошлое, говорят, даже омолаживает. Вы бы сейчас на себя в зеркало посмотрели – как здорово светятся ваши глаза! Даже и у меня от этого разговора настроение поднялось. Любовь – это прекрасное чувство, пусть даже и не всегда взаимное. Она дает стимул к поступкам, и я сейчас убедилась в этом еще раз, когда вы рассказали про свою докторскую диссертацию. Так что поговорка «нет худа без добра» – очень даже правильная, – прищелкнула Карина язычком. – А давайте-ка, Валерий Павлович, прикажите, чтобы мне дали поесть, я голодная как волк, – весело хлопнула она в ладоши.

– Я сейчас, – тут же отозвалась медсестра, так и стоявшая все это время в уголочке и внимательно слушавшая интересный разговор. Она мгновенно приняла к сведению пожелание пациентки и поспешно испарилась из палаты.

Глава 2

– Как же ты меня напугала, – закатывая глаза под лоб, тараторила Галя, сидя у кровати загипсованной Карины. Она чистила для больной подруги апельсин и трещала без передышки. – Сижу в аэропорту на своих сумках, как курица на насесте, и с места сдвинуться боюсь. Все глаза проглядела, а тебя все нет и нет. Я сначала и не волновалась совсем, ты же меня предупредила, что запоздаешь. А когда стрелки уже к двум часам ночи подобрались, тут я не на шутку задергалась. Позвонить не могу, у меня мобильник разрядился, и к таксофону не могу от вещей отойти. Что тут делать? Спасибо, парень какой-то мимо проходил и болтал по телефону, я его и притормозила. Дала ему пять долларов, чтобы разрешил его трубкой воспользоваться. Звоню тебе на мобильник, а мне какой-то мужик отвечает. Да еще строго так интересуется: «Кто такая? Какое отношение вы имеете к Воскресенской?» Это он мне такой глупый вопрос задает, представляешь? Какое я к тебе отношение имею? Совсем уже сдурел. Ой, боженьки мои, как же я перенервничала! «Что случилось? – кричу. – Где Карина? Что с ней? Немедленно дайте ей трубку!» А он, гаишник этот, чтоб ему до конца жизни ни одного нарушителя не поймать, спокойненько мне так говорит: «Ваша Карина попала в автомобильную аварию, и трубочку я ей дать не могу, она в отключке». Нет, ты представляешь, до чего же эти солдафоны бесчувственный народ! Я, можно сказать, чуть инфаркт не схватила прямо там, в аэропорту, а ему – хоть бы хрен по деревне.

– Что, прямо так и сказал – в отключке? – захохотала Карина.

– Ну, может, и не так, конечно, – пожала Галя плечами и смешно сморщила носик. – Но смысла это не меняет. Нет бы как-то культурно объяснить. Мол, не переживайте, с вашей подругой все в порядке, она немного травмирована, но это не смертельно. А то: «Ничего не могу вам сказать, ее увозит «Скорая помощь» – реанимация, пострадавшая в бессознательном состоянии. А вот о ее машине дать информацию – это запросто. От нее осталась груда металлолома, и восстановлению она не подлежит. Можете присылать эвакуатор на такой-то километр и отправлять ее на свалку». Ты можешь себе представить, что я испытала после этих слов? – снова закатила Галина глаза под лоб.

– Черт возьми, теперь я еще и без машины осталась, – вспомнила Карина. – Скорей бы уже отсюда выйти! Я номер того ненормального запомнила, вернее, его машины, – поправилась девушка. – Прямо сразу же узнаю его адрес и явлюсь к нему домой, как «ангел возмездия». Мало того, что он машину мою уничтожил, так он еще с места аварии удрал и оставил меня умирать там. А если бы никто там больше не проехал и не увидел меня? Дорога практически безлюдная, мне крепко повезло, что мой «Опель» вообще в темноте заметили, – возмущенно выговаривалась Карина. – Ну, ничего, ничего, я прекрасно видела, что это была белая «Ауди», и номер в моей голове отпечатался очень четко. Да его захочешь, не забудешь – три шестерки. Я прямо перед роковым ударом как раз подумала – какой страшный номер. А буквы запомнились, потому что они такие же, как на твоей машине.

– Вместе поедем к этому негодяю, – проговорила Галина, воинственно вздернув подбородок. – По таким вот «редискам» тюрьма плачет. Нужно помочь восстановить эту «справедливость»!

– Да прекрати ты, Галь, никакой тюрьмы я ему устраивать не собираюсь, – возразила Карина. – Пусть мне новую машину покупает, и никаких больше претензий я иметь к нему не буду, черт с ним.

– Каринка, ну ты даешь, – всплеснула Галя руками. – А как же моральный ущерб? Посмотри, сколько у тебя неприятностей из-за этого. Нога сломана? Сломана. Сотрясение есть? Есть. Грудная клетка травмирована? Травмирована. А нервный шок, это что, по-твоему, ерунда на постном масле? Не-е-ет, дорогая моя, помимо покупки новой машины, он просто обязан компенсировать тебе моральный ущерб.

– Галя, я тебя умоляю, ну какой моральный ущерб? – сморщилась Карина. – Он же скрылся с места аварии. Никакого протокола, никаких улик против него у меня нет. Только и надежда, что он растеряется, когда я к нему приду и предъявлю аргумент, что я запомнила номер его машины. Да и на это тоже надежда маленькая, если честно признаться. Это я так, хорохорюсь только, – недовольно проворчала она. – Он меня запросто может послать куда подальше, и ничего я сделать не смогу.

– Как это – не смогу? Что значит – не смогу? Нет, здесь я с тобой категорически не согласна, – возмутилась Галина. – Если он твою машину превратил в груду железа, то, значит, и его «Ауди» пострадала, а это как раз улика, да еще какая.

– Галь, ты как маленькая, право слово, – усмехнулась Карина. – Пока я здесь валяюсь, он уже тысячу раз мог ее отремонтировать. И потом, в груду железа моя машина превратилась не столько от его удара, сколько от последующего, когда я полетела в кювет и во что-то бетонное врезалась, – проворчала она. – Вполне может быть, что его машина не очень-то и пострадала.

– А ты что, даже не заявила на него? – спросила Галя. – Нельзя же вот так все оставлять? Тем более номер знаешь.

– Нет, не заявляла я никуда, – хмуро проговорила Карина. – Когда следователь ко мне пришел, я сказала, что ничего не помню.

– Но почему? Ты же запомнила номер, тебе нужно было сразу же сообщить об этом следователю. Ну ты идиотка, подруга, вот что я тебе скажу, – сокрушенно качала головой девушка. – Таких лихачей нужно наказывать по заслугам.

– Да при чем здесь лихачество, Галя? Я же видела, как его мотать по дороге начало, у него могли тормоза отказать, – заступилась Карина за неизвестного человека.

– Ну, ва-аще-е, – закатила глаза под лоб Галина. – Я от тебя балдею, подруга! Он уехал и даже не соизволил оказать тебе помощь, а ты его после этого защищаешь? Нужно зайти к доктору, попросить, чтобы он тебе рентген мозгов сделал. Пусть посмотрит, может, у тебя все извилины выпрямились? – с раздражением возмущалась она. – Говорю тебе, заяви в милицию, пусть они с ним разбираются.

– Сама попробую разобраться, – не сдалась Карина. – Ну, а уж если не получится, тогда послушаюсь твоего совета, пойду в милицию и скажу, что вспомнила номер машины. А уж если и это ничего не даст, тогда Содомского подключу, – успокоила она подругу. – Я же понимаю, что нужно что-то делать. Мне моя машина не за просто так досталась и не с неба свалилась. Я ее своими собственными руками, вернее мозгами, заработала. Жалко до ужаса, – всхлипнула вдруг Карина. – Ей и года еще не было, моей ласточке! Ой, представляю, что будет с Содомским, если он узнает, что я ничего не сказала следователю, хотя и могла, – закатила она глаза под лоб. – Ты же знаешь, какой он весь правильный и принципиальный.

Девушкам пришлось прервать разговор, так как в это время в дверь палаты кто-то культурно постучал, и следом за этим огромный букет цветов был просунут в дверь.

– Во, легок на помине, – проворчала Карина и нацепила на лицо кислую улыбку.

Следом за букетом появился молодой мужчина, до того начищенный, что от его лоска слепило глаза. Кроме букета, в руках он держал корзину, доверху наполненную всевозможными фруктами.

– Гера, удивляюсь я на тебя, и когда ты только успеваешь такой марафет наводить? – проворковала Галина, с восхищением глядя на прибывшего гостя. Она томно прикрыла глаза, вдыхая аромат дорогого парфюма, которым благоухал мужчина. С его приходом палата тоже наполнилась тонким, приятным ароматом, моментально перебившим больничные запахи.

– Что же делать, Галочка, приходится все успевать, – заулыбался Герман. – Положение обязывает всегда быть в форме, я не имею права выглядеть плохо. Добрый день, милые дамы, – расшаркался он. – Кариночка, ты замечательно сегодня выглядишь, – с обожанием посмотрел он на девушку.

– Спасибо, проходи, – кивнула гостю она. – Мне сегодня разрешили голову наконец-то помыть, вот, кое-как справилась с поставленной задачей и сразу стала чуть-чуть напоминать человека.

– Не утрируй, дорогая, ты всегда прекрасно выглядишь и мне нравишься с любой головой, – еще шире заулыбался Герман. – Твои волосы – просто чудо, независимо от того, вымыты они или нет.

– Везет же некоторым, – тихо вздохнула Галина. – А моему Димке по барабану, как я выгляжу и какая у меня голова. Мне кажется, что, если я побреюсь наголо, он даже не заметит, – проворчала она.

– Это только так кажется, Галочка, – возразил Герман. – На самом деле мы, мужчины, замечаем любые изменения в облике женщины, поверь мне на слово. Только некоторые из нас не любят высказывать этого вслух. Вот и твой Дмитрий наверняка относится именно к этой категории скрытных людей.

– Ага, он бы лучше побольше скрытничал и делал вид, что не замечает, когда я деньги трачу, – фыркнула девушка. – А то каждую неделю делает ревизию семейного бюджета и начинает во мне воспитывать бережливость. «Галочка, девочка моя, как же ты ухитрилась потратить столько денег всего лишь за семь дней? Это же ненормальное явление», – передразнивая мужа, загундосила Галина. – А что здесь, интересно, странного-то? Подумаешь, семь дней, – хмыкнула она, уже обращаясь к аудитории. – Господь целый мир вообще за шесть дней создал!

– Нашла с чем сравнить, – усмехнулся Герман. – Наверное, слишком много тратишь, раз супруг делает тебе замечание на этот счет?

– Нет, Гера, это он так сильно переживает за свой счет… банковский. Если я даже буду тратить вдвое меньше, он все равно будет говорить то же самое. Это у него ритуал такой, обычай, можно даже сказать, священнодействие. А если точнее, то «диагноз», – запальчиво выговаривалась Галя. – Он почему-то за собой никаких трат не замечает. Недавно я себе купила какое-то разнесчастное колечко за… не будем вникать в подробности, а он тут же купил себе машину. Чувствуешь разницу?

– Если у него столько же машин, сколько у тебя колечек, то ими можно заставить Красную площадь целиком, – засмеялась Карина. – Ох, и любишь же ты все приукрасить, Галина, хлебом тебя не корми.

– Нет, ну это я так, образно сказала, – помахав рукой в воздухе, начала оправдываться Галина. – А что, разве я неправду говорю? Стоит мне только купить себе что-нибудь совсем простенькое, так, для души, как он моментально встает в позу. Разве это мужик?

– Прекрати, Галка, на Димку грешить, он у тебя сто сот стоит, – заступилась за мужа подруги Карина. – Не помню я случая, чтобы он тебе в чем-то отказывал.

– Да, это верно, не отказывает, – нехотя согласилась Галина. – Но уж очень часто напоминает, что так делать не очень практично.

– Если тебе не делать замечаний, ты своего мужа через год по миру пустишь, у тебя же тормозов нет, – засмеялась Карина.

Галина уже было раскрыла рот, чтобы поспорить с подругой, но его пришлось закрыть, так как заговорил Герман.

– Кариночка, расскажи-ка мне, милая, что говорит доктор? – решил он переменить тему разговора. – Когда он планирует выписать тебя домой?

– Говорит, что, возможно, дней через девять или десять, – ответила девушка. – Если, конечно, никаких осложнений не будет.

– Замечательно, я тебя к себе отвезу. Поживешь у меня, пока гипс не снимут и, вообще, пока полностью не поправишься.

– Зачем это? – нахмурилась Карина.

– Как зачем? За тобой же уход нужен, а у меня экономка – замечательная женщина, с удовольствием сделает для тебя все, что нужно, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал Герман. – Она уже и комнату для тебя приготовила.

– Не стоит беспокоиться, у меня и своя комната имеется, в своей собственной квартире, и не одна, между прочим. А ухаживать за мной и моя мама сможет, – возразила девушка.

– Твоей маме не очень-то понравится сидеть в душном городе и ухаживать за тобой. Ты случайно не забыла, что у нее больное сердце? Пусть отдыхает себе на даче, а о тебе и я могу позаботиться. Тем более что я уже сказал ей об этом, когда отвозил лекарство и получил массу приятных слов признательности, – широко улыбался Герман.

– Во дает, – изумленно вытаращила глаза Карина. – А ты не подумал о том, что сначала нужно было у меня поинтересоваться, согласна я на это или нет?

– Даже не собирался думать, – совершенно спокойно ответил мужчина. – Ты сейчас во взвинченном состоянии и не можешь отвечать как за свои слова, так и за поведение.

– Это как? – еще больше изумилась Карина. – Что значит, не могу отвечать? Ты что, хочешь сказать, что я ненормальная?

– Господи, ну что за глупые мысли иногда приходят в твою хорошенькую головку? – засмеялся Герман. – Я совсем не это имел в виду.

– А что же тогда? – не сдалась девушка.

– Я имел в виду твое эгоистичное поведение по отношению к своей матери, вот что. Ты согласна даже на то, чтобы она сидела и ухаживала за тобой со своим больным сердцем, лишь бы ни в чем не уступить мне и не ехать в мой дом, – отбрил мужчина Карину. – Тебе почему-то доставляет массу удовольствия быть со мной в постоянной конфронтации. Ты спокойно можешь жертвовать здоровьем своей матери, лишь бы не уступить мне ни в чем? – раздраженно спросил он.

Карина потупила глаза и тяжело вздохнула, поняв, что в данную минуту Герман совершенно прав.

– Ладно, не ворчи, поеду к тебе, – нехотя согласилась она. – Сегодня ты, к сожалению, прав, я, наверное, действительно страшная эгоистка.

– Надо же, согласилась, – театрально всплеснул мужчина руками. – Что-то непременно произойдет из ряда вон выходящее! Например, доллар сравняется с рублем, – ехидно предположил он.

Карина закатила глаза под лоб, но спорить с Германом не стала, благоразумно решив, что еще успеет наверстать упущенное. На кончике языка корчились в муках колкие словечки, и, чтобы хоть немного удовлетворить этот зуд, она выпалила:

– Ты мне не скажешь, за каким дьяволом ты поставил у дверей палаты своих головорезов?

– Во-первых, это никакие не головорезы, а профессиональные бодигарды, – резко ответил Герман. – А во-вторых, я это сделал в первую очередь для тебя, а не для себя.

– Но мне это совершенно не нужно. От кого ты собрался меня охранять? Кому я нужна-то? – фыркнула Карина.

– Я это сделал на всякий случай. Тебе же прекрасно известно, что водитель, который чуть не отправил тебя на тот свет, скрылся с места аварии.

– И что из этого? Испугался человек ответственности, вот и сделал по-быстрому ноги, вернее, колеса, пока его не видели, – пожала девушка плечами. – При чем здесь твои бодигарды?

– А вдруг это была не просто авария, а покушение? – прищурился Герман.

– Ага, а за рулем сидел камикадзе, – хмыкнула девушка. – Что?! – вытаращила она через секунду глаза, когда сообразила, о чем речь. – Ну, Содомский, ты и загнул! – затряслась она в беззвучном смехе. – Кому нужно на меня покушаться? Ты что, совсем уже? Я что, губернаторша Таймыра или Магадана? Ой, уморил, только ты до такого мог додуматься, – продолжала смеяться она.

– При чем здесь ты? – рявкнул мужчина, и его лицо покраснело от негодования. – Моим конкурентам прекрасно известно, что ты – моя подруга и любимая женщина. Эта акция могла быть направлена именно против меня!

– Обалдел? – взвилась Карина. – Еще этого не хватало! Твои конкуренты пусть с тобой и разбираются. Я-то здесь при чем?

– Успокойся ты, ради бога, – сморщился Герман. – Это всего лишь мои предположения, ничем не подтвержденные. Поставил охрану на всякий пожарный случай.

– На всякий пожарный имеется 01, – прошипела Карина. – Конкуренты его… я-то вообще с какого такого… ну, вообще, – возмущенно пыхтела девушка, не находя подходящих слов, раздувая щеки и закатывая глаза под лоб.

– Ладно, не будем больше ссориться, – пошел на попятную Герман. – Не сердись, дорогая, что я накричал на тебя, – миролюбиво проговорил он и чмокнул Карину в макушку. – Я люблю тебя, малышка, и, естественно, волнуюсь за твое здоровье и безопасность. Этот водитель уехал и даже не попытался оказать тебе помощь, а это о многом говорит. Кто его знает, что у него на уме? Вдруг он испугается, что ты его видела или запомнила его машину, и попытается причинить тебе вред? В наше время уже ничему можно не удивляться. Ты же смотришь по телевизору криминальную хронику? Людей за копейки убивают, а здесь на карту поставлена свобода человека. Кому же за решетку хочется?

– Ты что, хочешь сказать, что он может прийти сюда меня убивать? – хохотнула Карина и посмотрела на Германа насмешливым взглядом. – Ну ты даешь, Содомский.

– Я ничего такого не говорю, но береженого бог бережет, – не обращая внимания на сарказм девушки, вполне серьезно проговорил молодой человек. – Не обращай внимания на то, что у тебя за дверью охрана сидит. Они же тебе не мешают? А мне намного будет спокойнее.

– Ладно, пусть болтаются, – согласилась Карина. – Ты меня тоже извини за грубость, что-то я очень нервная стала в последнее время.

– Вот и отлично, я всегда знал, что ты у меня умница, – улыбнулся Герман. Он бросил взгляд на часы и стал прощаться с девушками. – О, мне уже пора, милые дамы, дела ждать не будут. Карина, завтра я приеду снова, что тебе привезти?

– Большую курицу и жареную картошку. Меня уже от больничной диетической пищи тошнит.

– А тебе можно?

– Нужно! Не умирать же мне здесь с голоду? – насупилась девушка. – А от твоих фруктов я еще больше есть хочу.

– Ну хорошо, хорошо, не дуйся, – засмеялся Герман. – Скажу Вере Ивановне, чтобы приготовила тебе курицу на гриле.

– И картошку жареную, – напомнила девушка.

– И жареную картошку, – покладисто согласился мужчина. – Все, девушки, мне пора, я уже исчезаю, – торопливо проговорил он и, поцеловав Карину в губы, быстро скрылся за дверью.

– Карин, почему ты все время ругаешься с Германом? Он так заботится о тебе. Ты только посмотри, какой мужик, прямо картинка. Почему замуж за него не идешь, ведь он же все время зовет? – начала задавать подруге вопросы Галина. – Ты вроде любила его.

– К сожалению, все хорошее очень быстро кончается, – вздохнула Карина.

– В каком смысле?

– В прямом, – резко ответила девушка.

– А все-таки? – не сдалась Галя.

– «Я его слепила из того, что было, а потом, что было, то и полюбила», – ответила Карина словами из песни.

– Я не совсем тебя понимаю, – осуждающе покачала Галя головой. – А если быть точной, то я совсем тебя не понимаю.

– Я и сама себя не понимаю, если честно. Мне кажется, что я его просто придумала и решила, что люблю. А когда поняла, что он совсем не герой моего романа, было уже поздно, – как могла, объяснила подруге Карина. – Поняла?

– Не-а, – мотнула та головой. – Поздно для чего?

– Галь, ты же прекрасно знаешь, что он был моим первым мужчиной, а сейчас задаешь мне глупые вопросы. Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась, вот для чего.

– Ну и что здесь такого? Когда-то кто-то должен был быть первым. Или я полная идиотка, или ты что-то не то несешь, – вздохнула Галина. – Ты можешь объяснить нормально, в чем дело?

– Я его не люблю и, как теперь понимаю, никогда не любила, мне только так показалось сначала, а потом… Потом я поняла, что это совсем не тот мужчина, который мне нужен и о котором я мечтала. А когда я поняла это, было уже поздно что-то изменить, я уже переспала с ним… и продолжаю это делать до сих пор. А это же неправильно, если я его не люблю. Вернее, люблю, но только как близкого друга или как брата. Теперь ты понимаешь, что я имею в виду?

– Я сейчас с ума сойду, – скорчилась Галя от смеха. – Ты что, собиралась до пенсии в девочках ходить?

– Я всегда мечтала, что в моей жизни будет только один-единственный мужчина, с которым я буду делить постель. Но это должен быть тот мужчина, которого я буду любить по-настоящему.

– Если для тебя это так принципиально важно, вот и выходи за Германа, – проговорила Галина, пряча от подруги улыбку.

– Галь, не будь такой бестолковой, меня это раздражает, – нахмурилась Карина. – Да, я вот такая старомодная. И что из этого? – с вызовом посмотрев на подругу, спросила Карина. – Я только что тебе сказала, что не люблю Содомского.

– Будешь ждать принца? – усмехнулась Галя. – Только вряд ли дождешься, потому что, если Герман для тебя не принц, тогда я сомневаюсь, что такой вообще существует в природе.

– Поживем, увидим, – мечтательно улыбнулась Карина. – А увидим – и сразу заживем, – добавила она и подмигнула подруге.

– Сумасшедшая ты баба, как я погляжу, – покачала Галина головой. – Но я тебе завидую, – откровенно призналась она.

– Почему? – удивилась Карина.

– Потому что ты умеешь быть честной и… я даже не могу подобрать подходящего определения. Другая на твоем месте вцепилась бы в Германа мертвой хваткой и не отпустила бы от себя до самого загса. Красив, как бог. Богат, как Соломон. Умен, как Аристотель! Что тебе еще нужно?

– Мне нужна настоящая любовь, – очень просто ответила девушка.

– А есть она, настоящая-то?

– Я думаю, что есть. Нет, неправильно: я знаю, что есть, – уверенно проговорила Карина. – Иначе я бы уже давно была замужем за Германом, – немного подумав, добавила она.

– И ты будешь ждать этой большой любви?

– Буду, – улыбнулась Карина.

– А в старых девах остаться не боишься?

– Боюсь.

– Тогда зачем себе голову забивать всякой ерундой? Ты ведь уже не девочка, – напомнила Галина. – Слава богу, скоро двадцать шесть стукнет. Давай согласие Содомскому, и делу конец, вернее, венец, – улыбнулась она. – А любовь? Любовь – это что-то эфемерное, неуловимое и непредсказуемое. Кто знает, когда ей вздумается осчастливить тебя своим присутствием? И вздумается ли вообще? Очень многим так и не выпадает счастье познакомиться с ней. Принимают страсть, влечение, симпатию за любовь, а проходит время… Поверь мне, что любовь имеет такое свойство: заканчиваться… или проходить, не знаю, как правильно сказать, – махнула она рукой. – Она переходит в совершенно другое состояние, и только тогда начинаешь понимать, твой это мужчина, за которого ты вышла замуж, или нет. Впоследствии ты начинаешь понимать, как важно, когда рядом с тобой человек, в котором ты чувствуешь опору и поддержку во всем, вплоть до мелочей. Что толку, когда выскакивают замуж по большой любви, а потом оказывается, что этот человек совершенно никчемное существо в быту? Который перешагнет через тебя, если ты вдруг заболеешь, а ему придется преодолевать какие-то трудности, с ребенком, например. Вот тут-то и начинается «прозрение». Мужчина вдруг начинает понимать, что на нем лежат определенные обязательства, к которым он оказывается совершенно не готов.

– Но ведь ты выходила замуж за своего Димку по любви, насколько мне известно, и сейчас вы живете – дай бог каждому. Вот и я хочу так же.

– Мы с Димкой живем уже шесть лет, и я никогда еще не жалела, что выбрала в мужья именно его. Если я и ворчу на него, так это так, для проформы, – улыбнулась Галя. – Только мы с Димой – одни из немногих, к нашему счастью. Но даже с ним я не могу поручиться за последующие годы на все сто процентов. Сейчас на десять браков приходятся девять разводов, это, между прочим, официальная статистика. Я постарше тебя, поэтому и советую как лучшая подруга. Не упускай своего шанса, пока он сам плывет к тебе в руки, и выходи за Германа замуж: надежнее мужика не найти. Потом ты поймешь, как я была права. Года, как вода, незаметно утекают. Не успеешь оглянуться, как от бескрайнего озера останется всего лишь жалкая лужица. Ты меня слышишь, Карина? – настойчиво спросила Галя.

– Слышу, слышу, – улыбнулась та. – Хорошо, если в течение этого года ничего не произойдет, тогда я подумаю.

– Точно? – недоверчиво спросила Галя.

– Точнее не бывает.

– Поклянись.

– Вот тебе крест, – размашисто перекрестилась Карина, весело улыбаясь.

– Смотри у меня, ловлю на слове, попробуй только обмани, я тогда не знаю, что с тобой сделаю, – погрозила Галя пальцем и обняла подругу. – Вот увидишь, ты обязательно будешь с ним счастлива, я почему-то в этом уверена. Ты же прекрасно знаешь, какой он мужик хороший, ты за ним как за каменной стеной будешь жить и ни о чем не думать. А то, что он не романтик, как тебе хотелось бы, так это даже хорошо. Что с этой романтикой делать, когда, кроме нее, у мужика за душой ничего нет? Ты поняла меня, Карина? – прикрикнула Галя, увидев, что подруга ее не слушает, а улыбается каким-то своим мыслям.

– Отстань, поняла я тебя, – отмахнулась от подруги Карина. – Вот привязалась!

– Если не выйдешь за Германа, будешь последней дурой, – проворчала та. – Мне кажется, он настоящий мужик. Зачем искать еще лучше? Моя бабуля, царство ей небесное, очень часто говорила: «От добра добра не ищут».

– Поживем, увидим, – снова повторила Карина. – А увидим – тогда и заживем, – весело засмеялась она.

Глава 3

Как и обещал доктор, через девять дней Карину выписали из больницы. Чувствовала она себя уже достаточно сносно, только нога была еще в гипсе и немного побаливало в груди. Голова уже давно не кружилась, и девушка не могла дождаться момента, когда покинет эти больничные стены. Герман приехал за ней на своем «шестисотом» «Мерседесе» в сопровождении еще одной машины, в которой сидели охранники. Мужчина вручил Карине огромный букет ее любимых алых роз и осторожно взял ее на руки из кресла, в котором больную вывезли из здания больницы. Он аккуратно посадил девушку на заднее сиденье машины, а сам сел за руль. Карине очень не хотелось ехать к нему, она до ужаса соскучилась по своей собственной квартире, но обслуживать сейчас себя она бы не смогла, поэтому подчинилась обстоятельствам.

«Ничего, доктор обещал, что еще пару недель осталось потерпеть, а потом можно будет снимать гипс, и тогда я уеду домой, – думала девушка, сама себя успокаивая. – Герман прав, я не могу допустить, чтобы мама возилась со мной. У нее слабое сердце, всего год прошел после инфаркта. Пусть спокойно живет на даче, отдыхает и ни о чем не думает. Она и так чуть ли не через день носилась сюда ко мне в больницу, и я прекрасно видела, насколько ей это тяжело. Как же плохо без папы», – вздохнула Карина, и на ее глаза навернулись слезы от воспоминаний об отце.

Эдуарда Константиновича похоронили чуть больше года назад, он умер от рака прямой кишки. До сих пор девушка не может простить себе, что не настояла на том, чтобы отец согласился на операцию. Вернее, он согласился, но только тогда, когда было уже поздно, а до этого терпел, сколько мог. Врачи разрезали его и сразу же зашили, потому что метастазы разрослись по всему пищеводу, и помочь ему уже было нельзя. Карина сама разговаривала с хирургом, и он сказал ей тогда, что, если к нему обратились хотя бы полгода назад, еще оставалась бы надежда на спасение.

– Прямая кишка – это такой орган, который всегда можно практически полностью вырезать и заменить чем-то другим. Мы очень хорошо делаем такие операции, и в восьмидесяти процентах из ста пациенты выздоравливают, – объяснял тогда Карине доктор. – Не совсем, конечно, выздоравливают, но, во всяком случае, не умирают. Единственное неудобство – это строгая диета и никакой твердой пищи. В вашем случае слишком поздно что-либо предпринимать, пищевод вашего отца стал похож на решето, простите за откровенность. Мне очень жаль, но я ничем не могу помочь ему. Я удивляюсь, как он вообще мог терпеть такие боли столько времени, – разводил руками хирург. – Сейчас все, что мы можем сделать, – это хоть как-то обезболивать его, пока не наступит конец.

После этого Эдуард Константинович прожил еще две недели, и все это время его жена, мама Карины, дежурила в больнице у его постели. После похорон у нее и случился инфаркт, и сейчас женщина не могла прожить без таблеток и дня. Родители Карины были во всем примером для нее, и, наверное, их любовь, которая проявлялась во всем, и воспитала в девушке мечтательницу и романтика. Она мечтала именно о такой вот любви, какую видела перед собой с самого детства, и на меньшее была не согласна. Да, Герман был заботлив и внимателен по отношению к ней, но не было чего-то такого, от чего замирало бы сердце и кружилась голова. Не хватало чего-то такого, о чем пишут в любовных романах, а девушка прочла огромное их количество еще в школьные годы.

Через полчаса машина подъехала к дому Германа, и один из охранников отнес Карину к лифту. Там он передал ее на руки хозяину, и тот уже сам внес ее в дверь, когда лифт довез их до квартиры.

– Ну, вот и приехали, – проговорил Герман, с нежностью глядя на девушку. – Я очень рад, что ты поживешь у меня, пока будешь выздоравливать. По крайней мере, я буду совершенно спокоен, зная, что за тобой здесь будет достойный уход. Сейчас я отнесу тебя в комнату, где ты будешь жить это время, она как раз напротив моей спальни. Если тебе что-нибудь понадобится, я всегда буду рядом.

– Спасибо, Гера, ты очень внимателен, – улыбнулась Карина. – Я в самом деле очень тебе благодарна. А уж за маму – вдвойне. Она звонила мне и рассказывала, что ты постоянно следишь за тем, чтобы у нее не кончались лекарства, да еще и продукты привозишь. Спасибо тебе, ты настоящий друг, – еще раз искренне поблагодарила она молодого человека.

– Не нужно никаких благодарностей, ты же прекрасно знаешь, что делать что-то для тебя и твоей мамы мне в удовольствие. Вот ты все никак не хочешь дать согласие выйти за меня замуж, а напрасно. Знаешь, как бы я ухаживал за тобой? Как за принцессой, – вздохнул Герман и посмотрел на Карину с хитрой улыбкой. – Может, все же согласишься и распрощаешься со своей холостяцкой жизнью, а?

Он внес ее в комнату и осторожно положил на широкую двуспальную кровать.

– Гер, мы же договорились, что ты не будешь на меня давить, – нахмурилась Карина. – Мне, честное слово, сейчас не хочется об этом говорить, я имею в виду замужество.

– Я и не собирался на тебя давить. С чего ты это взяла, любимая? – усмехнулся мужчина. – Я лишь хотел сказать, как много ты теряешь, не будучи моей женой, – с некоторым пафосом произнес он.

– Став твоей женой, думаю, я потеряю намного больше, – сделала ответный удар Карина.

– Ой, ой, с чего это такие упаднические мысли? – засмеялся Герман. – Я что, серый волк, а ты – семеро козлят?

– Нет, как раз напротив, ты слишком покладист, слишком уступчив, слишком шоколадный. Одним словом, белый и пушистый, – смешно сморщила нос Карина.

– Так в чем же дело, Кариночка? Чем тебя такой муж не устраивает? – разведя руки в стороны, снова засмеялся мужчина.

– Ты меня не дослушал. Это ты сейчас белый и пушистый, а как только я стану твоей законной супругой, ты сразу же посадишь меня в свою золотую клетку и задавишь как личность, – буркнула девушка.

– Что значит – задавлю как личность? – тут же нахмурился Герман, и улыбка пропала с его лица, будто ее там и не было. – Я не понимаю, о чем это ты.

– Да все ты прекрасно понимаешь! Ты никогда в жизни не потерпишь, чтобы твоя жена работала и делала карьеру. Я слишком давно тебя знаю и очень хорошо изучила твой характер. А моя работа для меня очень важна, я просто не смогу без нее существовать.

– А если бы я дал тебе обещание, что не буду препятствовать твоей карьере, ты бы дала согласие стать моей женой? – спросил Герман и пытливо посмотрел на Карину.

– Ну, тогда я, по крайней мере, как следует подумала бы над твоим предложением, – улыбнулась девушка. – Честно, честно, – увидев недоверчивый взгляд друга, закивала она головой.

– Ну хорошо, тогда я тоже подумаю над твоим условием, – задумчиво проговорил молодой мужчина. – Хотя не буду скрывать, что мне это совсем не нравится. Ты же прекрасно знаешь, какое положение я занимаю в обществе, и меня просто не поймут, если моя жена будет носиться как ненормальная по судам и ворошить чужое грязное белье на бракоразводных процессах, – немного раздраженно высказался он.

– Та-ак, – протянула Карина и хмуро посмотрела на Германа. – Это почему, интересно, ты называешь меня ненормальной? И ворошить, как ты выразился, грязное белье – это моя работа адвоката. И ворошу я это белье не ради удовольствия, а ради того, чтобы хоть чем-то помочь той семье, которая разваливается. Я стараюсь хоть что-то сделать, потому что зачастую в такой семье имеются дети, которые в первую очередь и страдают. А уж если у меня не получается сохранить семью, то я пытаюсь хотя бы отстоять права этих самых детей с наибольшей для них выгодой. Смею заметить, что это еще в моих силах, я, к твоему сведению, очень даже неплохой адвокат, – вздернула она нос. – Вот видишь, Герман, ты еще мне не муж, а уже говоришь о моей работе в таком недопустимом тоне, – обиделась Карина. – А потом удивляешься, что я отказываю тебе! Пойми, Гера, я пять лет училась в университете, а потом еще два года в магистратуре не для того, чтобы стать домохозяйкой. Я сидела за компьютером и конспектами как проклятая, ночей не спала, чтобы получить диплом с отличием. И все для того, чтобы забить на свою карьеру? Тебе же прекрасно известно, что совершенно случайно меня рекомендовали в международный союз адвокатов, и моя задача теперь доказать, что я достойна этого. Не думай, что, помимо профилирующих предметов, так просто и легко выучить два языка в совершенстве, да еще и на профессиональном уровне! В адвокатуре своя лексика, и уметь ее выразить не только на русском языке, а и на других языках не так просто, как может показаться. За этот год, пока я носилась по районным судам, я очень многое сделала, и мой карьерный рост – это моя заслуга. Понимаешь, Гер, именно моя, и ничья больше! Я не сплю с нужными людьми и заместителями этих нужных людей, как это делают многие ради карьеры. Чтобы продвигаться дальше, я просто работаю. Хорошо работаю, добросовестно, с полной самоотдачей, и мне это нравится, – объясняла девушка, запальчиво жестикулируя. – И ты думаешь, что я должна вот так запросто отказаться от своей дальнейшей карьеры и от перспективы все-таки попасть в этот союз? Да никогда в жизни! Женщина только тогда остается женщиной, когда она реализована как личность. Только тогда ее будут уважать окружающие и в первую очередь муж. Это моя точка зрения, и переубедить меня в обратном не сможет никто, – твердо подытожила она.

– Но у любой женщины есть определенные обязательства еще и перед природой, – возразил Герман. – Она должна иметь семью, рожать детей и сохранять семейный очаг. Как ты на это смотришь?

– Здесь я, пожалуй, с тобой соглашусь, но только на пятьдесят процентов.

– Почему же только на пятьдесят? – удивленно приподняв одну бровь, поинтересовался Герман.

– А потому! Рожать детей женщина должна только тогда, когда сама уже крепко стоит на ногах и что-то понимает в жизни. Какое воспитание она может дать своим детям, если сама еще ничего не знает и не умеет? Я совсем не понимаю молодых мамочек, которые еще вчера сидели за школьной партой, а сегодня уже возят коляску. Чему вот такая девочка может научить своего ребенка? А если еще и папа только-только бриться начал, то вообще караул! И получается, что в результате таких вот малышей зачастую воспитывают бабушки. А если таковой нет, что тогда? За этот год я достаточно насмотрелась на разводы, которые происходили только потому, что семья слишком молодая, слишком необеспеченная, слишком не приспособленная к быту. Хорошо, что я не занимаюсь сама такими разводами, им адвокат не нужен, иначе нервы не выдержали бы. Если бы была моя воля, я бы издала закон, что заводить семью и детей имеют право только те люди, которые достигли определенных результатов в жизни, – запальчиво высказывалась Карина.

– Ну, здесь ты, по-моему, загнула, – засмеялся Герман. – У нас с демографией и так напряженка, а если еще и такой указ будет, то мы все вымрем, как мамонты.

– Да лучше так, чем плодить беспризорников, наркоманов и бандитов, – нахмурилась девушка. – Посмотри, что творится, Гер! У нас же только на бумаге пишется о защите прав ребенка, матерей-одиночек и тому подобное. А на самом деле что?

– Кариночка, мне кажется, что ты завела нашу беседу куда-то в далекие дебри. Мы с тобой начали говорить о твоем замужестве, а договорились бог знает до чего. К чему осложнять свои умные мозги тем, что тебя совершенно не касается? Я – обеспеченный человек, бреюсь уже давно и думаю, что буду прекрасным мужем и отцом своих детей.

– В этом можно не сомневаться, и здесь я с тобой не спорю. Речь совсем о другом, Герман. Я хочу быть уверена в том, что крепко стою на ногах, и только тогда пойду замуж. А знаешь почему? Опять же сошлюсь на мой опыт работы адвокатом. Вроде бы большинство пар женятся по любви, не считая, конечно, браков по расчету. Такие пары, как правило, не разводятся, а если и разводятся, то полюбовно и без адвокатов, за некоторым исключением.

Так вот, те люди, которые когда-то женились по любви, прожили какое-то количество лет, нажили какой-то капитал, имущество, при разводе, естественно, начинают делиться. И знаешь, что происходит? Зачастую бывшие жены получают гроши и остаются практически без средств к существованию. В нашей стране официальные зарплаты очень далеки от реальных доходов, думаю, что тебе не нужно этого объяснять. И вот что получается. Жена не работала, ухаживала за мужем энное количество лет, детей растила, ну, и все такое прочее. Сохраняла семейный очаг, так сказать, помогая своему мужу взбираться по служебной лестнице, добиваться каких-то высот и тому подобное. А в результате при разводе она остается вроде как с половиной имущества, а на самом деле – ни с чем. А в наше время это происходит еще и оттого, что ее муж занимается каким-нибудь криминальным бизнесом, который, как известно, остается неучтенным, и в результате те миллионы, которые он заработал, остаются только у него. А она все это время была просто домохозяйкой, сохраняющей домашний очаг, вместо того чтобы сделать свою карьеру и не зависеть от настроения своего супруга. Это очень долго объяснять, как-нибудь в другой раз, у меня что-то голова разболелась, – внезапно прервала Карина разговор. – Могу сказать лишь одно: пока сама не буду зарабатывать столько, чтобы мне на все хватало, ни о каком замужестве не может быть и речи. Я надеюсь, ты понял, что я хотела тебе объяснить? И теперь скажи мне, что я не права, – возбужденно спросила Карина и уставилась на друга сердитыми глазами.

– Ну хорошо, хорошо, не сердись, пожалуйста, – начал успокаивать девушку Герман. – Может быть, я действительно не совсем прав, а ты, наоборот, права. Давай мы не будем снова ссориться из-за твоей работы и твоей точки зрения. Сейчас самое главное – это твое здоровье, об остальном мы и потом сможем с тобой поговорить. Ты хочешь есть? Я сейчас скажу Вере Ивановне, чтобы она приготовила для тебя что-нибудь вкусненькое, – поторопился перевести молодой человек разговор в более безопасное русло. Герман улыбнулся и погладил Карину по щеке. – Чего ты хочешь? – снова спросил он.

– Нет, я не хочу сейчас есть, не нужно беспокоиться, – отказалась девушка. – Я лучше немного посплю. Сегодня ночью почему-то не спалось, сколько я себя ни уговаривала. Гер, скажи мне, пожалуйста, почему ты так настойчиво зовешь меня замуж? Именно меня? – вдруг задала она вопрос на больную тему. – С тебя же бабы глаз не сводят, где бы ты ни появился. За тебя замуж любая вприпрыжку побежит, вон какой ты красавец, – улыбнулась она. – Любая девушка за честь почтет стать твоей женой, а ты почему-то прицепился именно ко мне. Почему?

– Потому что я люблю тебя, дурочка, – вздохнул Герман и посмотрел на Карину смеющимися глазами. – Неужели ты до сих пор не поняла этого? Мне не нужна та, которая побежит за мной вприпрыжку, мне нужна именно ты, и никто другой. На тех, которые «вприпрыжку» скачут, не женятся, с ними просто проводят время. Женятся на других, моя хорошая, с которыми потом и в горе, и в радости живут, – терпеливо объяснял он тихим, задушевным голосом. – На таких, как ты, например.

– Ты действительно так сильно любишь меня? – недоверчиво спросила Карина. – Но за что? Я никогда не слушаюсь тебя и все делаю по-своему. Я часто бываю грубой с тобой. Я больше внимания уделяю своей работе, а не тебе. Так за что же тогда ты любишь меня? – повторила она свой вопрос.

– Любовь, Кариночка, это такая штука, которую невозможно объяснить, – развел руками Герман. – Когда любишь, не замечаешь никаких недостатков своей страсти.

– Ага, понятно: «Любовь зла, полюбишь и козла», – усмехнулась Карина. – А в твоем случае – козлиху… или козу, – заливисто захохотала она, чем немного разрядила напряженную обстановку.

– Ладно, отдыхай пока, а как проснешься, Вера Ивановна сразу же покормит тебя. А мне пора на работу, не скучай, любовь моя, – улыбнулся Герман и, поцеловав девушку в губы, вышел из комнаты.

Карина проводила его тоскливым взглядом.

«Может, Галка права, и я действительно набитая дура, что не хочу выходить за него замуж? – откинувшись на подушку, подумала она. – Что мне еще нужно? Герман богат, красив, умен, внимателен да плюс ко всем этим достоинствам любит меня. Правда, он слишком какой-то обтекаемый, слишком покладистый, какой-то… ну, совсем не романтичный, – подытожила девушка. – Нет, Галка права, я не вижу того, кто находится со мной рядом, а, как идиотка, мечтаю о чем-то эфемерном. Тем более, он обещает, что не будет мешать моей карьере. Может, все же стоит подумать? Ну и что, что он не романтичный? – тяжело вздохнула Карина. – Ведь так и в старых девах можно остаться со всей своей романтикой. Ладно, вот выздоровею окончательно, разберусь с этим нахалом, который меня чуть на тот свет не отправил, и тогда решу вопрос о замужестве… может быть», – приняла решение девушка и, поудобнее устроившись на подушке, закрыла глаза, чтобы уснуть.

Сон почему-то не шел, и Карина, поворочавшись с боку на бок, вновь начала думать.

«Что теперь будет на работе? Слушание дела должно было состояться двадцать пятого, и его отложили из-за меня. Теперь истица наймет другого адвоката, – тяжело вздохнула Карина. – Черт возьми, и откуда ты только свалился на мою голову?» – с досадой подумала она о водителе той «Ауди», которая так некстати врезалась в ее машину.

Карина была адвокатом по бракоразводным процессам. После того как она окончила университет и два года отучилась в магистратуре, Виктор Петрович, давний приятель ее отца, порекомендовал ее в самую престижную адвокатскую контору, куда практически невозможно было попасть вчерашней студентке. Сам он занимал очень высокое положение в адвокатской среде, поэтому место для Карины сразу же нашлось.

– Поработаешь там хотя бы год, и если сумеешь показать себя с наилучшей стороны, я подумаю о твоем дальнейшем продвижении, – пообещал ей мужчина. – Не подведи меня, девочка, это место дорогого стоит.

И Карина не подвела: она целый год с полной самоотдачей занималась любимым делом и за это время приняла участие в девяти серьезных процессах. Ни одного из них она не проиграла, и о ней уже начали поговаривать как о беспроигрышном адвокате. В день аварии она встречалась со своей десятой клиенткой, которая хотела отсудить у своего мужа-ловеласа, как она его представила, несколько миллионов долларов. Карину клиентке порекомендовал все тот же Виктор Петрович, когда та позвонила ему и попросила, чтобы именно он вел ее дело. У него в это время в производстве были уже дела, которые невозможно было отложить, поэтому ему пришлось отказаться. Но он сразу же успокоил клиентку, сказав, что у него есть адвокат, которого по праву считают беспроигрышным: Карина Эдуардовна Воскресенская. Клиентка решила с ней встретиться, прежде чем принять решение, и как только поговорила с девушкой за дружеским ужином, прямо из ресторана позвонила ему и согласилась. Она передала трубку Карине, и Виктор Петрович тут же сказал девушке:

– Если выиграешь это дело, быть тебе членом международного адвокатского союза, гарантирую на сто процентов.

По уже известным причинам Карина не смогла защищать интересы своей клиентки, и первое слушание дела было отложено на месяц. Прошло уже чуть больше двух недель, скоро этот месяц закончится, а Карина все еще нездорова, поэтому она уже с тоской думала о том, что никто не будет ждать, пока ей снимут гипс.

«Виктор Петрович, конечно же, понимает, что это не моя вина, но мне от этого совсем не легче, – думала сейчас Карина, лежа в постели с гипсом на ноге и досадой в душе. – Если вместо меня дело будет вести Скороходов и выиграет его, то может случиться так, что и в международный союз адвокатов вместо меня будут рекомендовать именно его… И мне это совсем не нравится. Теперь он снимет все сливки, а я как будто и ни при чем», – с досадой думала Карина.

Она повертелась в кровати.

– Целый год работы, целый год, и все зря! – сплюнула девушка. – Неужели придется начинать все сначала? Может, еще стоит побороться? Ладно, вот выздоровею окончательно и попробую разобраться, что там к чему. Нечего раньше времени панихиду заказывать, я еще не умерла, чтобы опускать руки: у меня еще хватит сил, чтобы доказать свою правоту. За год у меня – ни одного проигранного дела, а они были достаточно сложными, – сама себя постаралась успокоить девушка, но получалось у нее это не слишком-то хорошо.

Назойливые мысли тормошили сознание со страшной силой, не давая успокоиться окончательно. Сна не было ни в одном глазу, и Карина продолжала ворчать, как старуха:

– Мало того, что неизвестно, как пойдут дела, я еще и без машины осталась. Ну, погоди, Шумахер фигов, дай только выздороветь, я тебе так нервы помотаю, что не забудешь меня до конца дней своих. Я все тебе припомню! И мою разбитую вдребезги машину, и мою карьеру, которая может закончиться, еще не начавшись по-человечески, и мою покалеченную ногу, я уже не говорю про голову, и вообще… Почему мне так не повезло именно сейчас, когда на работе все так замечательно складывалось? – посетовала Карина. – Клиентка – просто прелесть, жена миллионера, хочет отсудить половину состояния. Договор подписали прямо в ресторане, и я уверена, что выиграла бы дело, есть там зацепки… А какой гонорар – сказка, о которой можно только мечтать! – прищелкнула Карина язычком. – Впрочем, теперь меня это не касается, – опомнилась девушка. – Теперь его получит кто-то другой, и как отчаянно обидно мне за себя, любимую! По-моему, в небесной канцелярии что-то перепутали, это точно, – проворчала она. – Никогда и ни за что не прощу этому негодяю с тремя шестерками, что из-за него на мою голову свалилось столько неприятностей. Пусть только попробует не купить мне новую машину, тогда сразу же сядет в тюрьму! Почему это я должна делать вид, что ничего особенного не случилось? Галка права, за свои поступки человек должен отвечать с полной ответственностью. Если он не дурак, то купит мне новую машину, и я постараюсь забыть обо всем остальном. Другая бы на моем месте вообще запросила такую сумму за моральный ущерб, что в другой раз этот тип подумал бы, стоит ли так поступать. А нервы я ему все-таки потреплю и посчитаюсь за свои неприятности!

Если бы только Карина знала, к каким непредсказуемым, загадочным и страшным событиям приведет ее желание посчитаться с тем водителем, который сидел за рулем белой «Ауди», она бы сразу согласилась впасть в продолжительную кому. Чтобы ничего не помнить, когда придет в себя, и навсегда забыть о том проклятом автомобиле со страшным номером – тремя дьявольскими шестерками.

А впрочем, кто знает?..

Глава 4

– Как ты думаешь, он сейчас дома? – спросила Карина у своей подруги Гали дрожащим голосом. – Может, лучше в другой раз приедем?

– Дома он или нет, увидим тогда, когда придем в его дом. А насчет того, чтобы приезжать сюда в другой раз, даже и не заикайся, – с раздражением ответила Галина и посмотрела на подругу строгим взглядом. – Я смотрю, ты только на расстоянии такая смелая, что куда там! А как до дела дошло, так в кусты? Нет уж, моя дорогая, раз мы приехали сюда, значит, приехали, и я не собираюсь вновь сюда мотаться, когда твое настроение опять переменится с пассивного на активное.

Она решительно вышла из машины и, прикрыв ладонью глаза, посмотрела на вывеску с названием улицы и номера дома, которая висела на воротах.

– Все правильно, мы на месте. Давай, вылезай из машины, пошли разоблачать наглеца, – распорядилась Галя.

Карина вылезла из машины и, хлопнув дверцей, замерла на месте, со страхом оглядываясь вокруг. Они приехали в элитный коттеджный поселок, где на воротах стояла охрана, и девушкам пришлось сказать там, к кому именно они направляются в гости. Охранник пропустил их только после того, как позвонил хозяину дома и получил «добро».

– Вперед, – велела Галя и решительно направилась к воротам.

Карина тяжело вздохнула и послушно потрусила за ней.

– Я почему-то боюсь с ним встречаться. Вдруг он бандит какой-нибудь? Нормальный человек никогда бы не удрал с места аварии, а постарался бы помочь мне. Нет, Галка, ты как хочешь, а я, наверное, не пойду, – резко остановившись, прошептала девушка. Она посмотрела на высокий забор, за которым спрятался огромный дом ее обидчика, с таким ужасом, что Галина прыснула от смеха.

– Твои глаза сейчас выпадут на дорогу, – засмеялась она. – И укатятся, как колобки.

– Прекрати смеяться, – шикнула на подругу Карина. – Ничего смешного в моем страхе не нахожу. Посмотри, какой домище за забором, он точно – мафиози, – буркнула она.

– Можно подумать, что у твоего Германа дом хуже, – развела руки в стороны Галя. – Он что, тоже мафиози? Помимо дома в Подмосковье, у него еще и две квартиры в городе. Это что, говорит о том, что Герман – крестный папа? Что за глупости лезут тебе в голову? – возмутилась она.

– Не знаю, Галь, – пожала Карина плечами. – У меня какое-то странное чувство, что я стою на пороге чего-то ужасного и стоит мне только сделать один шаг, как это ужасное проглотит меня целиком, – передернулась она. – С тобой никогда такого не было?

– Да-а-а, подруга, мне кажется, что авария и в самом деле здорово травмировала твои мозги, – вздохнула Галина. – Посмотри кругом, белый день на улице. Если боишься и не хочешь заходить в дом, так и не заходи, разговаривай с ним у ворот. Тебя же никто туда насильно не потащит? Ты лучше молись, чтобы с нами вообще захотели говорить и выяснять, кто был прав, а кто виноват, – хмыкнула она. – Хотя я думаю, если бы он не хотел с нами говорить, то не разрешил бы охране пропустить нас.

– Так ты же не сказала, кто мы такие и зачем приехали, – возразила Карина. – Если бы он все узнал, не думаю, что нас пустили бы.

– А у меня никто и не спрашивал, кто мы такие, – дернула Галя плечом. – Спросили – к кому, я и ответила.

– А может, ну его на фиг? – спросила у подруги Карина. – Накоплю на другую машину, а пока на метро поезжу, – упавшим голосом проговорила она и посмотрела на Галину такими жалкими глазами, что подруга прыснула от смеха.

– Охренеть от тебя можно, – всплеснула та руками. – Попытка – не пытка. А вдруг это вполне порядочный человек, и он сразу же согласится купить тебе новую машину взамен разбитой? По его вине разбитой, между прочим! Нет, думаю, что на порядочность здесь рассчитывать не стоит, – сама себе возразила девушка и задумчиво почесала нос. – Если бы он был порядочным, не уехал бы и не бросил тебя на произвол судьбы. Значит, нужно брать его наскоком и внезапностью. Эй, ты меня слышишь или нет? – дернула Галя подругу за руку, видя, что та совершенно ее не слушает.

Взгляд Карины в это время был прикован к двери в воротах, рядом с которой стоял мужчина потрясающей внешности. Он небрежно облокотился о нее и с интересом наблюдал за девушками. На нем был надет спортивный костюм, который выгодно подчеркивал мускулистую фигуру, а рядом с ним, прислоненные к воротам, стояли два спиннинга. Карина опустила глаза и увидела симпатичную мордашку мальчика лет пяти, который тоже с интересом наблюдал за девушками, выглядывая из-за спины мужчины.

– Вы кого-то ищете, девушки? – крикнул мужчина. – Я могу вам чем-то помочь?

– О, на ловца и зверь бежит, – радостно прошептала Галя и решительно направилась к воротам. Карина пошла за ней на предательски подгибающихся ногах, не отрывая взгляда от волевого подбородка мужчины.

– Похоже, что как раз вас мы и ищем. Это же дом номер 27? А вы – Юдин Роман Александрович? – проговорила Галина и уже было открыла рот, чтобы сказать то, что намеревалась, но тут пронзительный визг малыша заставил ее резко захлопнуть рот и удивленно захлопать глазами. Ребенок закончил на ноте верхнее «до» и опрометью бросился в глубь двора.

– Что это с ним? – растерянно спросила Галя, с испугом вскинув глаза на мужчину.

– Простите моего сына, он до истерики не хочет никаких нянь, – смущенно улыбнулся мужчина. – Ведь вы же новая гувернантка? Или вы? – посмотрев на Карину, спросил он. – Вас из агентства прислали? Я сразу так и подумал, когда мне охранник позвонил и сказал, что ко мне приехали две симпатичные девушки. Проходите в дом, прошу вас. Извините, сегодня выходной, я не думал, что они так быстро пришлют замену, хотел с сынишкой на рыбалку сходить. Проходите. Что же вы стоите? – снова улыбнулся молодой мужчина и сделал приглашающий жест рукой.

Галина с удивлением оглянулась на подругу и снова открыла рот, чтобы сказать, что они никакие не няни и уж тем более не гувернантки, а совсем даже наоборот, но Карина ее опередила.

– Да, Роман Александрович, нас прислали из агентства, – тоже улыбнулась она. Улыбка ее получилась застенчивой. Галина посмотрела на подругу ошарашенными глазами и, непроизвольно икнув, снова захлопнула рот. Ей ничего не оставалось делать, как последовать за Кариной, которая смело шагнула во двор.

– Ты что, с ума сошла, идиотка несчастная? – зашептала Галя, мелко перебирая ногами. – А если сейчас явится настоящая няня, или как ее там, гувернерша, как мы будем выкручиваться?

Увидев, что Карина отмахнулась от нее рукой, Галина завелась еще сильнее:

– Никогда не думала, что ты такая авантюристка. Как тебе не стыдно так нагло врать? А еще адвокатом считаешься! Сейчас же прекрати этот спектакль, или я сама его прекращу.

– Попробуй сказать хоть слово, и я тебя придушу, – прошипела Карина. – Неужели не понимаешь, что так нам легче будет все узнать? Может, это вовсе и не он был за рулем? – почти не шевеля губами, продолжала шептать она, внимательно наблюдая за спиной хозяина дома, которая маячила впереди. Карина широко заулыбалась, как только мужчина остановился у лестницы, которая вела к двери дома, и оглянулся на девушек.

– Прошу, – вновь улыбнулся он гостеприимной улыбкой.

Галя с Кариной поднялись по лестнице и прошли в дом. Практически сразу они попали в просторный холл, увешанный зеркалами. Галина сразу же начала поправлять прическу и осматривать себя со всех сторон критическим взглядом. На ней был летний брючный костюм от Юдашкина, и по цвету он очень подходил к ее необыкновенно большим зеленым глазам. Копна разноцветных волос постоянно стояла на ее голове дыбом, и Галя часто взбивала эту копну руками, чтобы она казалась еще более лохматой. Курносый ее нос всегда был гордо вздернут, а пухлые губы неизменно накрашены перламутровой помадой.

– У вас что-то с ногой? Почему вы прихрамываете? – задал вдруг неожиданный вопрос Роман, обратившись к Карине. Он уже входил в гостиную, и девушки поторопились за ним. – Присаживайтесь, – показал мужчина на кресла. – Так что же с вашей ногой? – повторил он вопрос.

– Перелом… был… – растерянно ответила Карина.

– Ага, после автомобильной аварии, – тут же влезла в разговор Галя. – Можете себе представить, один водитель в машину моей подруги врезался, а сам уехал, пока она без сознания была. А если бы она умирала? – многозначительно вращая глазами, спросила она.

– Галя, прекрати немедленно! – шикнула на подругу Карина.

– А что – прекрати? Почему прекрати? Человек интересуется, а я рассказываю. Что здесь такого-то? – как ни в чем не бывало скороговоркой сыпала словами Галина. – Я бы таким непорядочным людям никогда не выдавала водительских прав!

– К сожалению, в ГАИ нет такого прибора, который выявлял бы, порядочен человек или нет, – улыбнулся хозяин дома. – Хотите чего-нибудь прохладительного? Или, может быть, что-то покрепче? – спросил он, без отрыва глядя на Карину.

– Нет, я не пью… то есть пью… кока-колу, если можно… диетическую, – спотыкаясь на каждом слове, еле-еле выговорила девушка и покраснела, как морковка.

– А мне водки, и побольше, – раздраженно сказала Галина, поняв, что ее преднамеренный рассказ про аварию не дал ожидаемых результатов. – Шутка, – тут же буркнула она. – Я тоже кока-колу буду, диетическую.

– Сейчас я принесу из холодильника, – сказал Роман и торопливо прошел в сторону кухни. Девушки уселись в мягкие кресла и чуть ли не целиком провалились в них.

– Елки-палки, да что же такое-то? Что это за кресла такие чокнутые? – болтая ногами почти на уровне ушей, выругалась Галина. – Да помоги же мне, наконец, – заорала она на подругу. Та, смеясь, тоже с трудом выбралась из своего кресла и подала Гале руку. Девушка ухватилась за нее, и Карина рывком вытащила ее из ямы. Галина с опаской посмотрела на предмет мягкой мебели и нервно одернула кофточку. – Черт-те что, – сплюнула она. – Здесь что, принято столбом посреди комнаты стоять?

– Извините, это, наверное, опять Сашка подушки с кресел утащил, – услышали девушки голос Романа, который стоял в дверях, наблюдая за сценой «полного провала». – Он из них очень любит что-нибудь строить, шалаш какой-нибудь или домик. – Присаживайтесь на диван, он не такой мягкий. Когда подушки с кресел уберешь, в них уже невозможно сидеть – проваливаешься.

– Это мы уже испытали только что… на своей шкуре, – проворчала Галя и с недоверием покосилась на диван. – Я уж лучше постою.

– Изобретение немецкого дизайнера Отто Бергмана, он очень моден сейчас в Европе, – тем временем продолжал говорить мужчина. – Не бойтесь, присаживайтесь на диван, здесь сиденье зафиксировано. Видите, здесь подушки, к счастью, на месте лежат? Этот гарнитур так и называется: «Невесомость», – улыбнулся Роман своей открытой улыбкой.

«Господи, неужели вот этот мужчина, от которого так и веет порядочностью, – преступник? – тем временем размышляла Карина, внимательно наблюдая за хозяином дома. – Такого просто не может быть! Или внешность действительно может быть настолько обманчива, или я совершенно не разбираюсь в людях».

– Итак, кто же из вас гувернантка? – долетел до нее голос Романа.

– Это я, меня зовут Карина, – тут же отозвалась она.

Галя отвернулась и закатила глаза под лоб. «Черт возьми, от этой ненормальной свихнуться можно», – подумала она.

– У вас педагогическое образование? Вы знаете иностранные языки? – тем временем задавал вопросы папаша.

– Образование у меня высшее, правда, не педагогическое, а языка я знаю два: английский и французский, – с готовностью отвечала Карина.

– Два языка – это хорошо, – удовлетворенно проговорил мужчина. – Только я просил, чтобы у новой няни, прошу прощения, гувернантки, было педагогическое образование. Дело в том, что я весьма занятой человек, и на воспитание сына у меня не остается времени. Раньше ему достаточно было просто няни, а сейчас ему уже пять лет, пора начинать заниматься образованием. Я не хотел делать этого раньше, решив, что у ребенка обязательно должно быть беззаботное детство. До пяти лет я не загружал его неокрепшие мозги науками, а сейчас уже настало время потихоньку начинать. Я просил, чтобы прислали гувернантку именно с педагогическим образованием, – повторил он.

– С педагогическим всех расхватали, дефицит, знаете ли, – пробубнила Галина и тут же прикусила язык, увидев, каким взглядом на нее смотрит мужчина. – Извините, кажется, я что-то опять не то ляпнула? – пробормотала девушка. – Вы не обращайте на меня внимания, это у меня бывает. Вы с Кариной разговаривайте, а я просто так посижу, послушаю. И вмешиваться больше не буду. Честно, честно, – добавила она, увидев, что Роман продолжает как-то странно на нее смотреть.

– Скажите, я не мог вас видеть где-то раньше? – спросил вдруг он.

– Меня? – ткнула Галя себя в грудь пальцем. – Ну, не знаю, может, и встречались, земля-то круглая, – пожала она плечами. – Хотя вряд ли. Я бы такого мужчину, как вы, непременно запомнила.

– Ну, хорошо, тогда продолжим разговор с вами, – перевел он взгляд на Карину. – Мой сын – не совсем обычный ребенок, – задумчиво проговорил он. – И с ним почему-то не может справиться ни одна няня. Их уже перебывало в этом доме энное количество, но больше месяца никто не выдерживает.

– Не совсем обычный? – заинтересованно спросила Карина. – И в чем же эта необычность выражается?

– Дело в том, что Саша вырос без матери. Он с самого грудного возраста не знал, что такое материнская любовь. Сами понимаете, что няня – это всего лишь няня, а не родная мама. Видно, малыш родился с каким-то особым чутьем, он всегда понимает и чувствует, кто его любит, кто – просто терпит, а кто ненавидит, – терпеливо объяснял Роман. – Впрочем, наверное, все дети это чувствуют, – пожал он плечами. – Только Саша – как-то по-особому.

– А куда же делась его мать? – не выдержав, спросила Галя.

– Его мать умерла сразу же, как только родила его, – спокойно ответил мужчина. – Так что мне пришлось нанимать для него сначала кормилицу, а потом няню, с самого младенчества. Теперь вот понадобилась гувернантка.

– А как же бабушки?

– А вот с бабушками у нас напряженка, – улыбнулся Роман. – Моя мама умерла семь лет назад, а мать моей жены, Сашиной мамы, живет в Италии и возвращаться не собирается. Она своего внука и видела-то всего один раз, когда на похороны Ларисы приезжала. Лариса – это моя жена, ее дочь, – тут же объяснил он.

– Обалдеть, – покачала Галина головой и повернулась в сторону Карины. – Ну, и что ты теперь на это скажешь? Ты видишь, какой ребенок? Сможешь ты с ним управиться? Да и образование у тебя не то, какое нужно, – многозначительно кося глазами в сторону двери, с нажимом говорила она. Этим самым она хотела дать понять подруге, что нужно быстрее уходить отсюда и не морочить папаше голову.

– Галя, я бы попросила тебя не вмешиваться, – проговорила Карина, с упреком глядя на подругу. – Мы с Романом Александровичем как-нибудь сами разберемся, что к чему. – Она вновь обратила свой взгляд на хозяина дома и спросила: – А вы не могли бы привести сейчас мальчика сюда? Я хочу с ним познакомиться прежде, чем дам свое согласие работать у вас.

– Да, да, конечно, – поспешно откликнулся Роман. – Я его сейчас приведу. Наверное, он опять к Василию убежал. Это мой садовник, – сразу же дал он разъяснение по поводу Василия. – Только я очень вас прошу не делать поспешных выводов о моем сыне. Вы же понимаете, что первое впечатление очень часто бывает обманчивым. Саша хороший мальчик, просто… в общем, я его сейчас приведу.

Только он скрылся за дверью и за окном прошуршали его торопливые шаги, как Галина вскочила с дивана и набросилась на подругу чуть ли не с кулаками.

– У тебя что, и в самом деле проблемы с головой после аварии? Ты что делаешь, дура ненормальная? Ты хочешь, чтобы он нас в милицию сдал, когда узнает, что ты – никакая не гувернантка и никто тебя к нему не присылал? Ведь нас с тобой за аферисток примут и скажут, что мы специально все подстроили, чтобы дом ограбить, – шипела она, то и дело оглядываясь на дверь. – Сейчас же бежим отсюда, пока он ушел!

– Немедленно прекрати меня обзывать, – тоже шепотом, но достаточно резко заговорила Карина. – Не дурей тебя, между прочим! И никуда я бежать не собираюсь. Я же тебе сказала, что хочу сначала как можно больше узнать об этом человеке, прежде чем предъявлять ему претензии. И потом, ко всему прочему, мальчику действительно нужна гувернантка, ты же слышала. Как я могу уйти просто так? – упрямо проговорила она.

– Обалдеть, – выдохнула Галина с вытаращенными глазами и плюхнулась в то же кресло, из которого еле выбралась. Ее ноги опять задрались вверх, к самой голове, да так там и остались. Девушка бессильно откинула голову и обреченно проворчала: – Представляю теперь, каково нашим бедным космонавтам в этой чертовой невесомости приходится.

Карина захохотала заливистым смехом и поднялась с дивана. Она подошла к подруге и подала ей руку, продолжая смеяться.

– Давай помогу, – предложила она.

– Иди к черту, – огрызнулась Галина. – Мне и здесь неплохо.

В это время от двери донеслось хихиканье, и девушки повернули головы в ту сторону. Мальчик спрятался за ноги отца и выглядывал оттуда, с любопытством рассматривая Галины конечности. Его конопатый носик сморщился, а рот он закрывал своей маленькой ладошкой.

– Чем хихикать, лучше бы помог тете, – улыбнулась вдруг Галя. – Видишь, какая я неуклюжая, второй раз наступила на те же грабли, – вполголоса проворчала она.

– Где? – задал вопрос ребенок.

– Что – где? – не поняла девушка.

– Грабли где? – доверчиво хлопая глазами, спросил мальчик.

– А-а-а, ты про это? Нету граблей… грабель… Слушай, а как правильно говорится, граблей или грабель? – растерянно спросила она у Карины.

– Граблей, – засмеялась та и вытащила подругу из кресла.

– Нету граблей, Саш, это аллегория, просто так говорится. Понятно?

– У-у, – мотнул ребенок головой. – Не-а.

– Ну-у-у, как же тебе объяснить-то? – задумалась Галя. – Когда человек повторяет одну и ту же ошибку дважды, говорят, что он снова наступил на одни и те же грабли. Теперь понимаешь? – с завидным терпением объясняла она ребенку то, что он не понимал.

– Не-а, – снова мотнул головой Саша. – А ты кто? – спросил он.

– Я? – растерянно переспросила Галя. – Я подруга вот этой красивой тети, – нашлась она. – Меня Галя зовут.

– А ты кто? Ты моя новая нянька? – задал вопрос мальчик уже Карине и нахмурил бровки.

– Я пока не знаю, – пожала та плечами. – Сначала нужно понять, сможем ли мы с тобой подружиться.

– Никогда, – твердо проговорил ребенок и топнул ножкой.

– Почему, Саш? – откровенно удивилась девушка.

– Ты красивая и будешь спать с моим папой в одной кровати. А меня он никогда не берет к себе в кровать, – откровенно предал отца ребенок.

– Павлик Морозов, твою налево, – еле слышно хмыкнула Галина и отвернулась, чтобы мужчина не увидел ее ехидной улыбки.

Карина растерялась, не зная, что ответить на такой прямой ответ ребенка, и вскинула глаза на Романа. Тот явно смутился, но тут же взял себя в руки и, присев перед сыном на корточки, ласково проговорил:

– Сашенька, ты у меня уже взрослый мужчина и должен понять папу. Мне нужно срочно уезжать в командировку по работе, а тебя не с кем оставить. Тетя Карина хорошая няня, она будет заботиться о тебе, пока меня не будет. А я постараюсь вернуться как можно быстрее, даю тебе честное слово.

– Не хочу! – топнул ногой мальчик. – Я с дядей Васей могу остаться. Бабушка Варя тоже сможет за мной присматривать.

– Дядя Вася всегда занят, а бабушка Варя уже старенькая, и у нее давление. Ей уже и на кухне тяжело управляться, а уж с тобой она точно заболеет, пока я не вернусь, – улыбнулся Роман. – И какое они могут дать тебе воспитание? А тетя Карина грамотная, знает два языка, она будет книжки тебе читать и тебя учить, – терпеливо объяснял сыну мужчина.

– Ага, и будет на меня кричать, как Катька, – надулся ребенок. – А я не люблю, когда на меня кричат.

– Во-первых, не Катька, а Катя, а во-вторых, я думаю, что Карина кричать просто не умеет, – улыбнулся Роман. – Катя – это наша прежняя няня, я ее два дня назад уволил, – объяснил он Карине. – Вы же не будете кричать на моего сына? – спросил мужчина и бросил на девушку пронзительный взгляд.

– Вообще-то я не люблю повышать голоса, только в очень крайних случаях, – растерянно проговорила Карина. – А на детей? – пожала она плечами. – Это же нонсенс… я так думаю.

– Папа, не верь ей, она все врет, – вклинился в разговор ребенок. – Катька… ой, Катя… тоже говорила, что не будет на меня кричать, а сама… все время тебя обманывала! – выкрикнул он и надулся, как пузырь.

– Вы знаете, мне кажется, что вам лучше дождаться еще кого-нибудь, – подала голос Галя. – Вдруг другая няня, которая придет к вам, больше понравится Саше? А мы, наверное, пойдем, а? – обратилась она уже к Карине и многозначительно начала вращать глазами, делая знаки: «пора бы и честь знать».

Неожиданные слова, произнесенные вдруг Романом, повергли подруг в состояние шока.

– Знаете что, Карина, а вы останьтесь здесь на пару дней, пока я еще дома. Вдруг вы сумеете подружиться с Александром за это время? Вы к нему присмотритесь, он к вам. Я очень вас прошу, – с нажимом проговорил он. – У меня безвыходная ситуация, и я просто не знаю, что мне делать.

Карина растерянно оглянулась на Галю и пожала плечами.

– Это… это так неожиданно, – пролепетала она. – Вот так, сразу. Я не думаю…

– Карина, вас что-то смущает? – спросил мужчина. – Ваша комната находится рядом с Сашиной, от моей это достаточно далеко. Ведь вы же знали, что, если нам подойдете, вам придется остаться в моем доме? Давайте будем считать, что вы с моим сыном понравились друг другу и я принял вас на работу прямо с сегодняшнего дня. Я начислю вам зарплату, включая этот день.

Галина спрятала улыбку и спросила:

– А вы своим няням большую зарплату платите?

– А разве вам в агентстве не говорили? – удивленно спросил Роман.

– Почему не говорили? Говорили, конечно, – пожала Галина плечами, проклиная свой любопытный характер и неугомонный язык. – Но еще говорили, что все будет зависеть от вас, то есть и от нас, и от вас… Ну, что работодатель может изменить сумму на свое усмотрение, – тараторила девушка, сама не соображая, что несет.

– А, ну да, я совсем забыл, что дал распоряжение, чтобы сделали отметку о договорной сумме, – проговорил Роман, и Галя чуть не запрыгала от радости, что так лихо попала в «яблочко».

– Если все будет хорошо и мой сын будет доволен своей няней, то зарплата будет приличной, – тем временем говорил папаша.

– Не буду доволен, – буркнул ребенок и показал Гале язык. Та смешно сморщила нос и ответила ему тем же. Мальчик хихикнул и показал девушке большой пальчик, поднятый вверх, давая понять, что ему понравилось.

– Пятьсот долларов плюс питание, естественно, – продолжал говорить Юдин, не обращая внимания на обмен «любезностями» сына и Галины и без отрыва глядя на Карину. – Ну, и проживание, это само собой. Оплачиваемый больничный в случае непредвиденного заболевания, и еще премиальные по праздникам.

Галя уже недовольно сморщила носик, но тут же удивленно вскинула брови, когда услышала продолжение:

– Пятьсот в неделю, естественно, но, может быть и больше, все будет зависеть от многих обстоятельств.

– Ого, – выдохнула она. – Это уже… конечно же… да-а-а… – закатила она глаза, не зная, что вообще можно сказать при таком раскладе.

– Ну, так как, вы согласны? Карина? – снова спросил Роман у девушки.

– Но, Роман Александрович, я пока ничего не могу вам сказать, – пролепетала она. – Я и вещей никаких с собой не брала… я никак не ожидала…

– Роман, – поправил ее хозяин дома.

– Что? – не поняла девушка.

– Меня зовут просто Роман. Не нужно называть меня по имени-отчеству, этого мне и на работе хватает с избытком, – объяснил мужчина. – Так что же вы скажете на мое предложение?

– Я не знаю, – хлопнула глазами Карина. – Честное слово, это очень неожиданно… прямо сегодня…

– Куда вас отвезти? Где вы живете? – задал вопрос мужчина.

– А зачем вам? – испуганно спросила девушка.

– Я отвезу вас домой, чтобы вы смогли взять необходимые вещи, а потом привезу обратно.

– Мы на своей машине, то есть на моей, – тут же вклинилась в разговор Галя. – Я и сама могу отвезти Карину.

– А, ну да, я же видел, – кивнул Роман головой. – Совсем забыл об этом.

– Мы сейчас сами поедем, соберем вещи, а потом я привезу Карину обратно, и она поживет у вас эти два дня, обязательно поживет, – весело затараторила Галина и с силой потянула за руку подругу в сторону двери.

Та послушно засеменила за ней, поминутно оглядываясь на пару мужчин, которые смотрели на нее. Один – взрослый, с внимательным взглядом карих глаз, а второй – маленький, с широко раскрытыми глазенками, очень похожими на отцовские.

Глава 5

Галя уже начала запихивать подругу в машину, как та, испуганно вытаращив на нее глаза, прошептала:

– Галка, я свой мобильник в комнате на столе оставила!

– Твою мать, – выругалась Галина и всплеснула руками. – Только этого нам сейчас не хватало – возвращаться туда. У меня по твоей милости до сих пор коленки трясутся. Давай, беги, забирай, я тебя здесь подожду, – распорядилась она.

– Я боюсь, – дрожащим голосом проговорила Карина. – Он нам поверил, а мы… мне ужасно стыдно, и я боюсь, – снова повторила она.

– Боись не боись, а идти нужно, – подтолкнув подругу в спину, сказала Галина. – Иди, не брыкайся. Не оставлять же ему телефон? Он по нему тебя в два счета вычислит, а нам это совсем ни к чему. Ты совершенно права, заврались так, что – караул, мама дорогая. Иди, что застыла, как мумия? Сама виновата, сама и выкручивайся, – прикрикнула она на остолбеневшую Карину.

Та торопливо пошла к воротам, поминутно оглядываясь на подругу, и осторожно приоткрыла дверь. Еще раз бросив затравленный взгляд на Галю, она глубоко вдохнула, будто перед прыжком в воду, и на подгибающихся ногах шагнула во двор. Девушка сразу же увидела Романа, который торопливо спускался по лестнице, держа в руках ее трубку.

– Хорошо, что вы еще не уехали, ваш телефон остался на столе, – улыбнулся он ей. – По себе знаю, как без него неудобно. Если бы я не успел и вы бы уехали, то я на ворота позвонил бы, охраннику.

– Спасибо, – быстро опустив глаза, чтобы не смотреть на мужчину, пролепетала Карина, готовая провалиться сквозь землю. Ей казалось, что Роман видит ее насквозь и все знает про ее наглое вранье, настолько проницательным был его взгляд. Она проклинала себя за свой необдуманный поступок, но, как известно, сделанного не воротишь, поэтому она буквально сгорала от стыда.

– А я вот вспомнила о нем, когда уже в машину садилась, – скороговоркой проговорила она, схватила трубку из рук Романа и опрометью бросилась обратно к машине.

Галя увидела, что мужчина вышел вслед за Кариной, и, как только подруга села к ней в машину, торопливо завела мотор.

– Нет, ты и в самом деле ненормальная, – выдохнула она. – Такого безрассудства я от тебя не ожидала, – бормотала девушка, выезжая на проезжую часть дороги, которая вела к воротам выезда из поселка.

– При чем здесь мое безрассудство? – возмутилась Карина. – Ты что, никогда ничего не забываешь? Я что, нарочно телефон на его столе оставила?

– При чем здесь твой телефон? – прошипела Галина. – Неужели ты не понимаешь, о чем я говорю? Няня выискалась, черт тебя побери, гувернантка новоявленная! Ты видела эту проклятую «Ауди» рядом с гаражом? Стоит как ни в чем не бывало, сверкает новенькими боками. Сразу видно, что только из ремонта, – бесновалась Галя. – А этот Роман – артист, какого еще поискать. Я ему – про то, что тебя бросил водитель после аварии, а он… «К сожалению, в ГАИ нет такого аппарата, который определял бы степень порядочности человека», – передразнила Галя мужчину. – С такой наглостью мне еще не приходилось встречаться. Хоть бы покраснел для приличия, – не переставала возмущаться она.

– Ты знаешь, Галь, а я его понимаю, – тихо проговорила Карина.

– Что значит – понимаю? Как это – понимаю? – опешила девушка. – Да это же преступление – оставлять человека погибать на дороге. А если бы ты умерла? Тогда бы тоже говорила, что понимаешь? – выкрикнула она, насупившись, глядя то на подругу, то на дорогу.

– Тогда бы я уже ничего не могла сказать, – улыбнулась Карина. – А понимаю я его потому… ну, просто понимаю, и все. Что ты ко мне привязалась?

– Зато я тебя ни черта не понимаю, – сплюнула Галина. – А еще законник называешься, адвокатша хренова. Таких, как этот Юдин, под суд нужно отдавать, а не понимать!

– Галь, ты вроде никогда такой кровожадной не была. А сейчас ты прямо беснуешься. Что это с тобой? – усмехнулась Карина.

– Да ничего это со мной, – огрызнулась девушка. – Я ему про то, что тебя наглый виновник ДТП на дороге умирать оставил, а ему – хоть бы хны, вроде как и не про него речь совсем, – возмущенно высказывалась она. – Вот наглец, а? И почему природа награждает подонков такой неотразимой внешностью? Разве это справедливо? А тебя понимать я категорически отказываюсь.

– У него маленький сын, и, как я поняла, кроме Романа, у мальчика больше никого нет. Он уехал с места аварии, потому что испугался. Испугался того, что его могут посадить и Саша останется сиротой… круглым сиротой, ведь матери у него с самого рождения нет. Теперь ты понимаешь, что я имею в виду? – спросила Карина.

– Что ж здесь непонятного? – фыркнула Галя. – Только он не подумал о том, что и у тебя могут быть маленькие дети. Что и они могли остаться сиротами!

– Но ведь у меня же нет детей, – возразила Карина.

– А ему-то откуда это было известно? В правах же не написано, что ты незамужняя и бездетная, если он даже в них тогда и заглянул, – не сдалась Галя. – И вообще, какое это имеет значение – с детьми, без детей? Ты – живой человек, и этим все сказано. И хватит его защищать, тоже мне, мать Тереза нашлась, – сердито прикрикнула она на подругу.

– Ты знаешь, а он производит впечатление порядочного человека, – не уступила подруге Карина. – Про него совсем не скажешь, что он подлец. Я бы даже не побоялась сказать, что он очень хороший отец.

– Внешность обманчива, и тебе про это прекрасно известно, – не собиралась сдавать своих позиций Галина. – А вот то, что он хороший отец, это просто отлично. Значит, не будет возражать против покупки тебе нового автомобиля. А он его купит как миленький, теперь-то я уж точно знаю, чего он боится.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Карина.

– А то и имею, – сердито ответила Галя. – Если он не захочет своего сына действительно круглым сиротой оставить на неопределенное количество лет, значит, примет наши условия, никуда не денется.

– Ты что, собираешься его шантажировать Сашей?! – опешила Карина.

– А что такого? Ему, значит, все можно, а нам нет? – фыркнула Галина.

– Забудь! – коротко бросила Карина. – И не смей вмешиваться в это дело, я сама разберусь.

– Как же! Ты, пожалуй, разберешься, – усмехнулась Галя. – Ты смелая только на расстоянии, а как до дела доходит – сразу же в кусты, как трусливый заяц. Почему ты сегодня не дала мне сказать, зачем, собственно, мы к нему приехали? Какой идиот тебя дернул за язык – брякнуть, что тебя прислали из агентства? Тоже мне, няня нашлась, – фыркнула Галина. – Из тебя няня, как из меня Мисс Вселенная.

– Это почему же? – удивленно вскинув брови, спросила Карина. – Не велика трудность за ребенком ухаживать.

– Ухаживать – это одно, а воспитывать – это совсем другое, милая моя. Попробуй-ка с этим мальчишкой общий язык найти, сто раз вспотеешь. У меня Дениске три года всего, а уже характерец – мама, не балуйся. Весь в своего папашу, такой же настырный, – беззлобно проворчала Галина и вдруг заулыбалась. – А Сашка мне понравился, хороший мальчишка. Сразу видно, что добрый, а колючки выпускает, потому что привык защищаться с самого младенчества, – удивила она Карину своим откровением. – Я даже не представляю, как этот маленький ребенок без матери обходится? Мой Денис с пеленок обласканный – мной да двумя бабушками. Представляешь, они даже расписание составили, когда и кто будет его к себе забирать, – засмеялась Галя. – А он и пользуется этой сумасшедшей любовью напропалую. Ох, избаловали его бабки, ох, избаловали, – вздохнула она. – Вот и говорю я, что трудно с таким ребенком, как Саша, он не знает, что такое настоящая материнская любовь.

– Но ведь отец-то у него есть, и он его очень любит, это сразу видно, – возразила Карина.

– Девочка моя, мужик – он и в Африке мужик. Он никогда не сможет дать ребенку того, что может дать мама, хоть и любит сына. Это природа, и ничего здесь не попишешь, моя дорогая. В Риме, в древние времена, когда в семье рождался мальчик и ему исполнялось три года, его сразу же отдавали на воспитание в специальный гладиаторский лагерь, где были одни мужчины.

– Зачем это?

– Затем, чтобы из него вырос настоящий воин, не знающий, что такое жалость и любовь. Считалось, что, будучи рядом с матерью, он не сможет стать жестоким и бесстрашным воином, и они были правы. От матери он бы впитал в себя то, что она испытывает к нему, своему ребенку. Чувство любви, нежности, жалости, умение видеть красоту и радоваться тому, что видишь. Бывают, конечно, исключения, но это, наверное, только в наше недоброе время возможно. Это очень глубокая и древняя философия, в ней сложно разобраться без подготовки. Вот так-то, подружка моя милая, – улыбнулась Галина.

Карина притихла, о чем-то задумавшись, и Галя слегка толкнула ее.

– Эй, проснись, подруга! Ты чего это?

– У меня не выходит из головы этот мальчик, – откровенно призналась Карина.

– И папаша тоже, голову даю на отсечение, – хохотнула Галя. – Ничего мужик, кривить душой не стану. С таким не грех провести ночку-другую.

– Да что ты такое говоришь, Галя? – возмутилась Карина.

– «Что ты такое говоришь, Галя?» – передразнила подругу девушка. – Что думаю, то и говорю. Неужели я не вижу по твоим глазам, что ты про него думаешь? Слава богу, не первый год тебя знаю, подружка, – беззлобно засмеялась она и посмотрела на Карину добрыми глазами.

Галя и Карина дружили уже почти восемь лет. Познакомились они при весьма оригинальных обстоятельствах.

В том году Карина окончила школу и поступила в университет. Родители решили сделать ей сюрприз и купить путевку в Испанию. Девушка была на седьмом небе от счастья: она никогда не была за границей, и вдруг – такой подарок! Весь месяц, пока в овире делали паспорт, девушка летала как на крыльях в предвкушении необыкновенной поездки. Она носилась по магазинам с утра до вечера, выбирая себе наряды. В одном из таких магазинов Карина и познакомилась с Галей. Девушки одновременно схватились за вешалку, на котором висел сногсшибательной расцветки купальник, и потянули его каждая в свою сторону.

– Э-э-э, деточка, эту вещь я увидела первой, – нахмурилась Галина, глядя на только что «вылупившуюся» студентку с оригинальными косичками и красивым личиком без макияжа.

– Никакая я вам не деточка, – буркнула Карина. – И этот купальник я первая взяла.

– А я говорю, что я была первой, – не уступила Галя. – Мне он очень нужен, а ты себе вполне можешь выбрать и другой.

– Я не хочу другой, мне тоже нужен именно этот, – уперлась Карина.

– Послушай, моя хорошая, в луже, именуемой Москва-река, ты можешь бултыхаться в чем угодно, а я еду в Испанию, в Салоу, есть там такой курортный городок. Не могу же я замарать плохим купальником наше лицо российской женщины? – сморщила Галина носик и посмотрела на Карину смеющимися глазами. – Вернее, не лицо, а… сама понимаешь, – и Галя многозначительно посмотрела на свою грудь, а потом оглядела себя со спины. При этом она по-дружески подмигнула девушке. – Ладно, я смотрю, этот купальник тебе сильно по сердцу пришелся и тебе совсем неохота его уступать, – улыбнулась она. – Ты не тушуйся, сейчас мы у продавцов спросим, может, у них еще один такой же есть.

Карина весело засмеялась, и Галя недоуменно посмотрела на нее:

– Ты чего это? Я сказала что-нибудь смешное?

– Вы не представляете, насколько, – продолжала смеяться Карина. – Дело в том, что я тоже еду в Испанию и тоже в Салоу! Вот, вчера получила новенький загранпаспорт и сегодня оформила путевку. Если с визой все будет в порядке, то седьмого августа улетаю.

– Да ну? Во дела! – засмеялась Галина. – Действительно, юморная ситуация, я тоже седьмого отбываю. Если ты сейчас скажешь, что будешь жить в отеле «Маргарита», я скончаюсь на месте.

– Ха, ха, ха, – еще громче засмеялась Карина. – Придется звонить в «Скорую помощь» и вызывать реанимацию. У меня тоже отель «Маргарита»!

– С ума сойти, нарочно не придумаешь, – закатила глаза под лоб Галина. – Ну, тогда тем более нам нельзя покупать одинаковые купальники. Что ж мы там будем – как двое из ларца, одинаковы с лица? Ладно, ты бери этот, а я себе сейчас что-нибудь другое подберу, – покладисто согласилась она. – Ты мне поможешь? – спросила она у Карины, как у старой приятельницы, с которой уже давно была знакома.

– Нет, нет, берите его вы, а я себе подберу что-нибудь другое, – пошла на попятную Карина. – Если вы будете так любезны помочь мне, – улыбнулась она.

– Галина, – протянув девушке руку, представилась Галя.

– Карина, – с удовольствием ответила та.

– Ты мне только прекрати выкать, я не такая уж и старая, – засмеялась Галя. – Тебе, кстати, сколько лет?

– Месяц назад восемнадцать исполнилось, – ответила Карина.

– Ну, мы с тобой, считай, ровесницы, – махнула Галина рукой. – Мне скоро двадцать три стукнет! – снова захохотала она. – Вот и познакомились.

Девушки еще долго ходили по магазину, мерили вещи, разговаривали и смеялись. К тому времени, когда настала пора разбегаться и ехать по домам, у обеих было ощущение, что они знают друг друга сто лет. Во второй раз они встретились уже в аэропорту Шереметьево-2, вместе полетели в Испанию и прекрасно провели там время. С тех самых пор девушки дружили, и когда Галя через два года после этих событий выходила замуж, то свидетельницей с ее стороны была Карина.

– Ты сейчас говоришь глупости, Галя, – проговорила Карина, насупив брови. – Этот мужчина, конечно же, очень привлекателен, здесь с тобой я спорить не буду, но я… я не смотрела на него именно с этой точки зрения.

– Не знаю, с какой там точки ты на него смотрела, но он явно на тебя глаз положил, – хохотнула девушка.

– Опять глупости, – подпрыгнула Карина на сиденье. – У тебя вообще в голове, кроме флирта, что-нибудь имеется? Я посмотрела, он посмотрел… Что в этом такого-то? Мы разговаривали о его сыне. Мне что, нужно было отвернуться от него в другую сторону? – возмущенно ворчала она.

– Успокойся, – засмеялась Галя. – Ты чего это так разошлась? С тобой уже и пошутить нельзя?

– Шутка шутке рознь, моя дорогая, и тебе прекрасно известно, что я не люблю именно тех, которые несправедливо затрагивают мой моральный облик, – буркнула Карина.

– Фу-ты, ну-ты, – фыркнула Галя. – Можешь злиться на меня сколько угодно, только я от своих слов все равно не откажусь. Он на тебя смотрел не как на гувернантку, – оставила она за собой последнее слово.

– А как же? – хлопнула Карина глазами.

– Как голодный кот на миску со сметаной, – захохотала Галя. – И, наверное, Сашка прав: ты будешь спать в папиной кровати, куда отец его не пускает!

– Ох, и балаболка же ты, Галка, – вздохнула Карина и, не выдержав, тоже улыбнулась. Галя всегда так заразительно смеялась, что все, кто оказывался рядом с ней, тоже невольно начинали улыбаться.

– Я вовсе не балаболка, говорю то, что думаю, и озвучиваю то, что вижу, – тут же парировала девушка. – А если серьезно, то, похоже, он запал на тебя, подружка, это точно.

– Да с чего вдруг столь нелепые выводы? – пожала Карина плечами. – Я ничего такого не заметила. Человеку позарез нужна няня, вернее, гувернантка, ему не с кем ребенка оставить, вот он… и рассматривал меня внимательно, чтобы видеть, кому он сына доверяет. Ничего не вижу в этом предосудительного. Если бы тебе своего Дениску пришлось с кем-нибудь посторонним оставлять, ты его, наверное, как микроба под микроскопом рассмотрела бы. Скажешь, не так? – повернувшись к подруге, спросила Карина.

– Так, естественно, только странно он как-то тебя рассматривал, – проговорила Галя. – Прямо скажем, не с этого начал папаша.

– В каком смысле? – не поняла Карина. – Что значит, странно? И что значит, не с этого начал?

– А то и значит, моя дорогая. Ну, ты сама посуди, что на его месте должен был сделать родитель, когда к нему пришла новая гувернантка для его сына? – задала вопрос Галя и, прищурившись, посмотрела на подругу.

– А что он должен был сделать? – спросила Карина, пока не понимая, к чему клонит Галя.

– Он должен был не пялиться на тебя во все глаза, а в первую очередь документы спросить, рекомендации! Спросить, со сколькими ты детьми дело имела до того, как прийти в его дом, ну и тому подобное, – терпеливо начала объяснять Галина. – Я не понимаю, как можно быть таким беспечным? А если бы мы какими-нибудь аферистками оказались? Впрочем, мы ничуть не лучше, а если быть точней, то мы аферистки и есть, – закатила она глаза под лоб. – Вот так запросто присвоили себе должность гувернантки, и трава не расти! Вернее, это ты присвоила, а я здесь вообще ни при чем, – не забыла отметить она.

– Радуйся, что ничего такого он не спросил. Хороши бы мы были, если б он действительно поинтересовался нашими документами, – со страхом проговорила Карина. – Я даже как-то и не подумала об этом, когда няней назвалась.

– Ты всегда задним числом думаешь, это твое нормальное состояние, – с сарказмом заметила Галя. – Мало того, что ты заставила меня подыгрывать, так еще и мужика подвела.

– Я никогда не думаю задним числом, – вскинулась Карина. – Почему я его подвела? – округлила она глаза, когда сообразила, что сказала Галя. – В чем это я его подвела, интересно?

– А в том и подвела. Ты назвалась няней? Назвалась. Ты сказала, что подумаешь над его предложением? Сказала. Он теперь будет надеяться, что ты останешься с ребенком, а на самом деле… ой, даже не хочу представлять, какими эпитетами нас наградит этот папаша, когда настоящая няня придет и он все поймет, – тяжело вздохнула Галина. – А все ты: «гувернантка» с двумя языками. Оторвать бы тебе твой единственный, который между зубов болтается, чтобы не трепал что не нужно, – недовольно проворчала она.

– Но ведь он же сказал, что няня действительно должна прийти. Придет настоящая, вот все и образуется, – возразила Карина. – И совсем не важно, что он там о нас подумает, лишь бы она действительно пришла.

– Сегодня суббота? Суббота. Завтра воскресенье, а он сказал, что через два дня должен улетать куда-то, значит, уже в понедельник свалит. Если няню и пришлют, то как раз только в понедельник, – начала объяснять Галина. – А если ему рано утром нужно уезжать, что тогда? И вообще, ты же слышала, что он про Сашу говорил: что это очень непростой ребенок. Ему еще та няня, которая после нас припрется, понравиться должна.

– А что это ты за мальчишку так волнуешься, вернее, за его папашу? – удивленно вскинула брови Карина. – Совсем не так давно ты готова была Романа в порошок стереть, после того, как увидела его «Ауди» у гаража. Что с тобой, подруга?

– Со мной ничего, со мной-то все в полном порядке, – огрызнулась Галина. – Я как раз не о Романе волнуюсь, а о ребенке, которому, похоже, придется остаться с садовником Васькой или с престарелой кухаркой.

– Ничего страшного с ним за несколько дней не случится… я так думаю, – возразила Карина.

– Сразу видно, что ты не мать, – вздохнула Галя. – А если бы имела своего собственного ребенка, не говорила бы сейчас так.

– Галь, я что-то тебя не понимаю. К чему ты мне все это сейчас говоришь? – нахмурилась Карина.

– Да ни к чему, – пожала та плечами. – Просто рассуждаю вслух, вот и все. С одной стороны, этот Роман совсем мне не симпатичен, потому что из-за него ты чуть не погибла. А с другой стороны, он мне тоже показался очень хорошим отцом, и… я даже не знаю, что тут можно еще сказать, – задумчиво проговорила она. – В общем, так, завтра воскресенье, и он будет еще дома. Думаю, если мы приедем и все ему объясним, он должен будет понять…

– Что понять? – нахмурилась Карина.

– Как это – что? То, что ты все ему наплела с испугу, не подумавши. Про няню, я имею в виду, – видя недоуменный взгляд подруги, объяснила Галя. – И прямо с места в карьер выложить ему претензии, которые ты к нему имеешь. Что здесь непонятного-то?

– Галь, ты хотя бы представляешь себе, как это будет выглядеть? – возмутилась Карина. – «Здравствуйте, вы меня, конечно, извините, но я – никакая не няня, а та самая пострадавшая, которую вы бросили на дороге! И теперь я приехала к вам, чтобы вы купили мне новую машину». Так, что ли?

– Именно так. А что здесь такого страшного? Ты что, приедешь к нему милостыню просить на пропитание? – фыркнула Галина. – Нужно ковать железо, пока горячо, истина старая. Откуда ты знаешь, как надолго он уедет в свою командировку? Пока он здесь, нужно действовать.

– Нет!!! – твердо проговорила Карина. – Я вообще больше никуда не поеду и никаких претензий предъявлять не буду.

– С ума сошла? – округлила Галя глаза. – С какой такой радости ты должна все это на тормозах спускать? Чтобы ему «понравилось» и он еще раз так же сделал? Запомни, подруга: зло следует наказывать.

– Он совсем не злой, – возразила Карина. – И я уверена, что он поступил так из-за сына.

– А если в следующий раз ему придется ради сына на убийство пойти? Этот факт ты тоже оправдаешь? – не на шутку рассердилась Галя. – Впрочем, если рассуждать здраво, то в случае с тобой он уже пошел на это.

– Не говори глупости, моей жизни ничего не угрожало, мне так доктор сказал. Подумаешь, перелом ноги, от этого не умирают, – не хотела уступать подруге Карина.

– А твоя грудная клетка? Она, между прочим, травмирована была, и твои ребра вполне могли быть сломаны… штук семь, – стояла на своем Галя.

– Не преувеличивай, – буркнула Карина. – Я думаю, Роман увидел, что со мной ничего страшного не случилось, поэтому и уехал.

– Я от тебя тащусь, подруга, – вздохнула Галя. – Слов нет, чтобы найти тебе определение! Ты сама подумай: как он мог узнать, что с тобой все в порядке? У него что, рентгенаппарат при себе был?

– Галь, хватит мне на мозги капать, – вспылила Карина. – Они у меня после травмы не успели отойти, а тут еще ты…

– Вот-вот, ты правильно сейчас подметила, после травмы. А эту травму ты заработала благодаря небезызвестному тебе Роману Александровичу Юдину. Думаю, что от него не убудет купить тебе новую машину и присовокупить к ней компенсацию на дальнейшее лечение. Где-нибудь в Израиле, на Мертвом море, говорят, там здорово нервную систему восстанавливают, – улыбнулась Галина, с готовностью разложив все по полочкам.

– Все, Галя, хватит переливать из пустого в порожнее, я хочу все забыть и тебе советую ко мне присоединиться, – строго сказала Карина и хмуро посмотрела на подругу. – Ты меня хорошо поняла?

– А что здесь непонятного? – пожала та плечами. – Дурак не рад, что ума нет. Да где ж его взять, если таким родился? – фыркнула она.

– Не дурей тебя, – улыбнулась Карина. – Хватит на меня дуться, я знаю, что делаю, поверь. Не хочу я потом себя корить за то, что поддалась гневу. Пусть это останется на его совести. Зато я не буду чувствовать себя виноватой.

– Да в чем виноватой-то? – закричала Галя, теряя терпение. – В том, что не заявила на него следователю и оставила на свободе? У меня уже слов не хватает, чтобы объяснить тебе все. Так и хочется тебя обложить трехэтажным!

– Галь, хватит кричать. У меня от твоего визга в ушах звон стоит. Ты пойми меня правильно, – сморщилась Карина. – Если бы сегодня не этот обман с няней, я, может быть, и приняла бы твои доводы, согласна, но… ты же понимаешь, что сейчас я уже не могу этого сделать. Мне мой характер не позволит. И давай мы с тобой забудем все это как страшный сон, который приснился однажды ночью. Я не хочу больше слышать ни о моих травмированных ребрах, ни о новой машине и, тем более, ни об этом Романе Александровиче Юдине ни слова. Ты меня поняла?

– Ага, – кивнула Галя головой. – Мне все с тобой ясно.

– Что тебе ясно? – устало вздохнула Карина, приготовившись к новому витку всплеска эмоций подруги, чтобы выслушать, до чего она, Карина, глупая и непрактичная.

– Ты в него влюбилась, – вместо этого припечатала Галя и бросила на девушку вполне серьезный взгляд.

– Что я сделала? – опешила та.

– Влюбилась, – совершенно спокойно повторила Галина.

– У тебя как с головой?

– В порядке.

– Не похоже.

– Думай, что хочешь, только я права.

– Ты сумасшедшая!

– С кем поведешься.

Девушки посмотрели друг на друга и вдруг… одновременно расхохотались.

– Галка, а ведь ты права, я, кажется, пропала, даже несмотря на то, что он… ну, ты меня понимаешь, – сквозь смех откровенно призналась Карина.

– Любовь зла, – поддержала подругу та.

– Полюбишь и козла, – вновь засмеялась Карина. – Совсем недавно мы на эту тему говорили с Германом.

– Кстати, о Германе, – проговорила Галя, тут же став серьезной. – Надеюсь, ты не всерьез принимаешь свою, так сказать, симпатию к этому Роману? Герман – человек проверенный, а этот… думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Конечно, понимаю, – вздохнула Карина. – Я никогда не связала бы свою жизнь с человеком, на которого нельзя положиться. Если он так поступил со мной, то от него можно ожидать все что угодно. Но, несмотря на это, он мне почему-то симпатичен. Просто я… даже не знаю, как тебе объяснить, – потерев лоб, произнесла Карина.

– Говори как есть, что уж там, – поддержала Галя подругу. – Я пойму, ты не волнуйся, – улыбнулась она.

– Понимаешь, я почувствовала, что между нами пробежала какая-то незримая волна. Что-то такое, чего нельзя увидеть и пощупать руками, а можно только почувствовать. Я даже вздрогнула и увидела, что он в этот момент вздрогнул тоже. А когда мы посмотрели друг на друга, у меня было ощущение, что я зашла в парилку, где температура – градусов под тысячу. У меня на затылке каждый волос зашевелился. Не знаю, как это еще можно объяснить, – сморщилась девушка. – И как это вообще называется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.