Линн Эриксон
Безрассудство

Пролог

– Выпьете что-нибудь? – Сенатор сделал жест в сторону бара.

– От бокала вина, пожалуй, не откажусь.

Сара Джеймисон слегка волновалась. Еще бы, ее заметил человек, которым она давно восхищалась. Общественный деятель нового типа, неожиданно вырвавшийся на политическую сцену подобно вихрю. Выдвинулся на пост президента, оттеснив в сторону неуклюжих вашингтонских консерваторов. Возник буквально у них под носом. Те и глазом моргнуть не успели.

Сенатор направился к бару, достал из небольшого холодильника бутылку вина. Сара задумчиво смотрела на его широкую спину, обтянутую изящным смокингом.

– Как насчет белого?

– Замечательно. – Она оглядела гостиную, застланную великолепным безворсовым ковром пастельного оттенка. – У вас красиво.

– «Браун пэлас» – отличный отель. Мне самому здесь очень нравится. – Он протянул ей бокал. – Прошу вас.

Роста сенатор был среднего, крепко сбит. Шатен, волосы густые, вьющиеся. Саре неожиданно вспомнилась расхожая байка о том, что со времен Эйзенхауэра ни один лысый ни разу не победил на президентских выборах. И еще, он очень обаятельно улыбался.

Она взяла бокал и пригубила вино.

– Присядем. – Он показал на шикарную софу в викторианском стиле. – Расскажите мне о себе.

– О себе? Господи, да мне и рассказывать-то особенно нечего. Я бы с удовольствием послушала вас. Где, по вашему мнению, я могла бы работать наиболее эффективно? Впрочем, президентская кампания – такое важное дело, что я согласна выполнять любые поручения. Вплоть до того, чтобы дежурить у телефона, рассылать почту, быть курьером.

– Конечно, конечно. Такие добровольцы, как вы, – наш самый ценный капитал. Я не знаю точно, что наметили именно для вас руководители моего избирательного штаба, но не сомневаюсь, это будет что-то более серьезное, чем работа курьером. – Сенатор сделал глоток вина и подался вперед. – Но сегодня я пригласил вас не для того, чтобы говорить о политике и президентской кампании. Поверьте, мне это изрядно осточертело. Взять хотя бы сегодняшний день. – Он нахмурился. – В обычной жизни я за месяц не съедаю столько жареной курятины, сколько сейчас за неделю. Каждый день несколько мероприятий, причем большей частью с едой и возлияниями.

– Могу вообразить.

– Если бы вы знали, как хочется расслабиться. Президентская кампания – это же, в сущности, пытка. Порой я даже начинаю сомневаться, правильно ли сделал, что позволил себе ввязаться в эту канитель. – Сенатор энергично тряхнул головой, как бы освобождаясь от напряжения.

– Сенатор Тейлор, – начала она.

– Пожалуйста, зовите меня просто Скотт.

– Скотт, – повторила Сара, как бы пробуя на вкус это имя. – Так вот, Скотт, я хочу, чтобы вы знали: участвовать в вашей президентской кампании для меня большая честь. Я никогда не занималась политикой, но...

– Не продолжайте, не надо, – Он умоляюще поднял руку. – Знаете, почему здесь нет моей жены? Почему я живу в отеле, хотя мой дом всего лишь в нескольких милях отсюда?

Почему это он вдруг заговорил о жене?

– Но я действительно...

– Потому что, во-первых, ей это все совершенно безразлично. Она не желает лицемерить, притворно улыбаться (это ее слова), пожимать руки неприятным людям и все такое прочее.

Сара слушала, внимательно разглядывая свои колени.

– Впрочем, роль первой леди ей, похоже, нравится, и Хедер (мою жену зовут Хедер) совсем не прочь поселиться в Белом доме.

Сара глотнула еще вина, пытаясь справиться с нарастающей тревогой. Когда кандидат в президенты США сенатор Скотт Тейлор предложил зайти к нему в отель, она с радостью согласилась, полагая, что он хочет обсудить ее дальнейшую работу в денверском штабе избирательной кампании. Но сейчас все складывалось не так, ну совершенно не так.

– А во-вторых, и это главное, – проникновенным, доверительным тоном произнес он, – у нас практически нет семьи. Так, одна видимость. Боже! – Тейлор картинно встрепенулся. – Почему я вам это рассказываю? Ведь если мои слова станут известны прессе, выборы наверняка будут проиграны.

– Мне можно доверять.

– Честно говоря, я в этом не сомневаюсь. Но знаете, в моем положении приходится соблюдать осторожность. Стоит произнести какое-то одно, всего лишь одно не то слово, и...

– Понятно. Но поверьте мне, Скотт, тайны я хранить умею.

Он внимательно посмотрел на Сару проницательными голубыми глазами, затем надолго приложился к своему бокалу. Оторвавшись наконец, снова бросил в ее сторону оценивающий взгляд и приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент пронзительно зазвонил телефон.

– Будь оно все проклято, – пробормотал он. – Извините. – А затем через секунду в трубку: – Слушаю, Тейлор. – И замолчал, с хмурым видом слушая собеседника на противоположном конце линии.

Сара воспользовалась паузой, лихорадочно подыскивая предлог, чтобы уйти. Самое простое – свидание с приятелем. Нет, наверное, лучше – встреча с подругой. А может быть, просто сослаться на усталость, на то, что завтра рано утром надо быть в штаб-квартире избирательной кампании? Она одернула серебристый свитер, а затем и короткую темную юбку, безуспешно пытаясь прикрыть колени.

– Что, прямо сейчас? – раздраженно проговорил Скотт в трубку. – Я очень устал и уже почти лег спать. Что? Не понял. Ну, ладно, ладно. Но только очень быстро.

Он положил трубку и повернулся к Саре:

– Прошу извинить, но ко мне неожиданно нагрянули гости. Причем довольно важные. Настаивают на встрече. Это займет немного времени, думаю, всего несколько минут.

– О, Скотт, мне, наверное, лучше уйти. Признаться, я очень устала, и...

– Нет-нет, ни в коем случае. И вообще – если они увидят, как вы выходите из моего номера, эта новость завтра же будет на первых полосах газет. Пройдите в спальню и подождите, пока все уйдут. Затем мы обсудим вашу работу в штабе избирательной кампании. Хорошо?

– Но...

– Уверяю вас, всего две минуты. Проходите вон туда...

В дверь негромко постучали. Тейлор пошел открывать, а Саре ничего не оставалось, как схватить пальто, сумку и с бокалом в руке быстро скрыться в темной спальне, оставив дверь неплотно прикрытой.

«Господи, что за идиотская ситуация! Подумать только, я прячусь в спальне сенатора Тейлора. Расскажешь кому-нибудь – не поверят!»

Она неподвижно застыла у стены рядом с дверью, боясь присесть на кровать или пройти в ванную комнату. Не дай Бог, гости Скотта что-нибудь заподозрят. Разумеется, ничего не было и быть не могло, но разве кому-нибудь докажешь? Сейчас любая мелочь могла серьезно повредить его репутации.

Интересно, то, что он говорил о своей жене, правда или просто вешал лапшу на уши, изображая «мужа, которого в семье не понимают»? Должно быть, все-таки лапша. История старая как мир.

Сара грустно усмехнулась. Когда она познакомилась с сенатором Тейлором несколько недель назад, на одном из предвыборных мероприятий, и получила приглашение работать в его избирательном штабе, ей и в голову не пришло, что Скотт Тейлор такой шустрый. Теперь было ясно, что силу своего обаяния (а он в самом деле очень обаятельный) кандидат в президенты использовал не только в политических целях. Мог, например, завлечь к себе в спальню молоденьких девушек... А также не очень молоденьких, подумала Сара.

Она прислушалась к негромкому разговору в соседней комнате. Довольно долго говорил Скотт, затем ему начал возражать собеседник. Сара посмотрела в щелку и увидела черный смокинг Скотта, вернее, его плечо (сенатор стоял к ней спиной), напротив – гость. Человек с длинным лицом, седой. Лицо знакомое. Очень знакомое. «Где же я его видела? На фотографии в газете? В каком-то журнале? Или по телевизору? Да, должно быть, по телевизору в одной из политических программ. Типичная „говорящая голова“».

Гость продолжал что-то доказывать. Почти шепотом. До нее доносилось только неясное бормотание. Скотт даже не предложил ему сесть – видимо, чтобы тот не задерживался. Сара начала терять терпение. Очень хотелось сменить позу, но она боялась, что ее могут услышать. Вдруг начали жать туфли на высоком каблуке.

Картина в вертикальной дверной прорези изменилась. Плечо Скотта исчезло. Вместо него возникла спина третьего участника спектакля. Худощавый, в твидовом пиджаке, с редкими каштановыми волосами. Затем он исчез, и снова появилось длинное лицо. То, которое казалось Саре знакомым. Человек явно был раздражен. Брови сдвинуты, щеки необыкновенно бледные.

– Послушай, ты, кретин. – Длиннолицый повысил голос. – Придется играть по нашим правилам.

– По вашим правилам? – отозвался Скотт. В голосе сенатора звучало презрение. – Да что ты говоришь? Если меня выберут, я установлю другие правила. Можешь не сомневаться. И не смей мне угрожать.

«Кто же этот человек?» Сара не могла вспомнить точно, но уже знала наверняка – кто-то из высоких правительственных чиновников. Через полминуты она точно вспомнила – да, совсем недавно по телевизору он с важным видом вещал что-то официальное. Наконец в памяти всплыла и фамилия, которая ее поразила. Этот человек был очень важной шишкой и определенно прибыл издалека. Стало быть, столь поздний визит для него очень важен.

– Понимаю, – произнес Тейлор. – Ты неплохо устроился и хотел бы сохранить эту милую, непыльную работенку. Верно? Так вот, если меня выберут, я подыщу на эту должность более расторопного человека. А перед этим устрою серьезную финансовую проверку вашего ведомства. Понимаешь, американским налогоплательщикам надоело оплачивать вашу халтуру, все бесчисленные проколы. Вьетнам, Лаос, Панама, Ирак, Босния, Россия, черт побери! Должно же это когда-нибудь кончиться!

– Именно этого я и боялся, – сказал правительственный чиновник с едва сдерживаемой яростью. Его спутник не проронил ни слова.

Сара начала понимать, что попала в настоящий переплет. Этого разговора ей ни в коем случае слышать не следовало. Да она и не хотела знать ничего такого. Ничего. Черт возьми, две обещанные Скоттом минуты давным-давно истекли.

– Боялся, говоришь? – Сенатор усмехнулся. – Правильно. Ты и должен бояться. А теперь убирайтесь отсюда.

Перед глазами Сары, приникшей к щели, промелькнули по очереди черный смокинг, серый костюм и твидовый пиджак. Гости уходили. Она почувствовала огромное облегчение. Слава Богу, закончилось. Вот, оказывается, как выглядят большие политики. Совсем не так, как по телевизору.

«Может быть, я напрасно сюда полезла? – впервые подумала она. – Недаром говорят, политика – грязное дело».

– Увидимся в Вашингтоне, – донесся насмешливый голос Скотта.

Визитеры, вероятно, уже стояли у двери. Но через секунду их фигуры вновь мелькнули перед ее глазами. Как в детском калейдоскопе.

– А вот в этом я сильно сомневаюсь, – негромко проронил длиннолицый, затем перед ее глазами возникла спина в твидовом пиджаке, которая заполнила собой всю щель. Тут же она услышала подряд два негромких зловещих хлопка, и каждый нерв в ее теле подпрыгнул.

Что это такое? Что?

Судя по звуку, на пол упало что-то тяжелое. Что?.. Тело? Тихо заговорили. Затем шаги, чуть слышные, однако решительные. Человек приближался к спальне... Во рту у Сары пересохло, все тело обмякло, будто лишилось костей. Она медленно сползла по стене вниз.

Дверь отворилась, впустив в спальню конус света. Зажатая между дверью и стеной, почти лежа на полу, сжавшись в комок, Сара наблюдала, как свет скользнул по изящному туалетному столику с мраморной крышкой, зеркалу, кружевной отделке постельного покрывала, медному абажуру настольной лампы, который подмигнул ей с ночного столика. Ее сердце застучало так громко, что человек в твидовом пиджаке наверняка должен был это услышать.

– Здесь никого, – сказал он, не оборачиваясь.

– Ладно, идем, – заключил длиннолицый. – Просто надо было удостовериться, что он не спрятал там какую-нибудь из своих девок. Ты же знаешь, что это за фрукт.

Сара крепко зажмурилась. Отчаянно хотелось сжаться в комок. Рука так стиснула ремешок сумки, что онемела. На колени из бокала пролилось вино, она отчетливо ощущала кислый запах. Этот тип в твидовом пиджаке обязательно должен учуять.

Но тот уже пятясь выходил из спальни. Сара определила это по едва слышному шороху подошв, потому что продолжала сидеть зажмурившись, не шевелясь, почти не дыша, как ребенок, который думает, что так его никто не сможет увидеть.

По шуму в гостиной было ясно, что «гости» открывают ящики и сбрасывают на пол диванные подушки. На пол полетела настольная лампа, с мелодичным звоном раскололся абажур из стекла Тиффани. Похоже, они что-то искали. Потом Сара услышала приглушенные голоса. Однако говорили так тихо, что не удалось разобрать ни единого слова. Наконец входная дверь открылась и закрылась с аккуратным слабым щелчком.

Парализованная страхом Сара продолжала сидеть, съежившись, у стены. Казалось, мир вообще перестал существовать. Если бы она повернула голову направо, то увидела бы на ночном столике светящийся циферблат часов, которые флегматично отщелкивали минуты, а если бы смогла бросить взгляд в противоположную сторону, то рассмотрела бы в дверную щель руку мужчины, вытянутую на ковре, с нелепо скрюченными пальцами. Через некоторое время она все же рискнула туда взглянуть – и тут же отвела глаза.

Время двигалось какими-то конвульсивными рывками. Во всяком случае, так его ощущала Сара. Прошел час, другой. Она понимала, что когда-нибудь придется отсюда уйти. От этого никуда не денешься. Но вначале необходимо было заставить себя хотя бы встать, заставить собственное тело подчиняться командам мозга, заставить себя начать снова думать, чувствовать. «Беги! – кричало все ее существо. – Что ты медлишь? – Но пламя ужаса сжигало все проблески проявления воли. Она не находила в себе сил шевельнуться. Казалось, стоит только шелохнуться, как... – Что – как? Возможно, они ждут меня в коридоре...» Разумеется, это был бред, но ей казалось – стоит выйти, и она столкнется с убийцами лицом к лицу, В ушах снова и снова звучали два хлопка, а затем отчетливый глухой стук падающего тела. Мертвого тела. О Боже, Боже...

Когда Сара наконец собрала в кулак волю и решилась сдвинуться с места, часы показывали два сорок три. Процесс выпрямления тела длился мучительно долго. На ковер со слабым звоном упал бокал. Она сжалась от страха и затаила дыхание. Потом встала, напряженно оперлась спиной о стену, встряхнулась. В ушах гулко стучал пульс, пальцы, как клешни, сжимали пальто и сумку. Однако сознание продолжало работать. Во всяком случае, Сара наклонилась, подняла бокал и положила в сумку.

Сделала шаг, другой, тихо открыла дверь спальни и выскользнула в гостиную. Завороженно уставилась на распростертое на полу тело. Сенатор Тейлор лежал лицом вниз. Одна рука подмята под себя, другая вытянута вперед. Широкая спина, элегантный черный смокинг. Рядом с головой застывшая темная лужица. Сара отвернулась и, хватая ртом воздух, быстро двинулась к двери, чтобы все это поскорее осталось позади. Раздраженные голоса, выстрелы-хлопки, темное пятно на ковре...

Двигаясь как сомнамбула, она открыла дверь и осторожно закрыла ее за собой. Коридор, как и положено в эту пору, был погружен в полумрак и пуст. Справа тускло поблескивали знаменитые перила центральной лестницы отеля «Браун пэлас» из кованого железа, за ними угадывался просторный портик.

Сара глубоко вздохнула, выпрямила спину, стараясь выглядеть по возможности как обычно. Застучала каблуками по широкой мраморной лестнице – три пролета вниз, миновала элегантный пустой вестибюль и наконец вырвалась в прохладу октябрьской ночи.

Свернув за угол, Сара Джеймисон что есть сил припустила прочь.

Глава 1

Джейк Савиль сидел, вытянув ноги, в своем любимом кресле (единственная ценная вещь, доставшаяся ему после развода) и угрюмо смотрел в окно, выходившее на одну из центральных улиц Денвера.

Двухкомнатная квартира, которую он снимал, выглядела, мягко говоря, непритязательно. Даром что в центре. Ну и пусть. Сейчас, наедине с самим собой, он мог позволить себе расслабиться. На людях приходилось следить за выражением лица и всем прочим – Джейк терпеть не мог, когда его жалели, – а дома-то чего прикидываться?..

Мысли устало побрели по знакомой, давно проторенной дорожке, за последние восемнадцать месяцев основательно истоптанной, – к началу конца, то есть к той злосчастной ночи, когда кто-то всадил в голову кандидата в президенты Скотта Тейлора две пули.

Джейк пошевелился в кресле, ладонью потер двухдневную щетину – сегодня утром что-то лень было побриться – и повернул голову. За окном угасал великолепный мартовский день. Солнце приготовилось опуститься прямо за снежные вершины Скалистых гор.

«Где-то там остался кусочек моей души. Так хотя бы взгляну, полюбуюсь. Ну и что из того, что это только небольшой кусочек, видный в просвет между двумя многоэтажными домами? Все равно это мой кусочек».

На выцветшем ковре недалеко от ножки кресла валялся теннисный мяч, изжеванный лабрадором по кличке Персик. Джейк поднял мячик и, продолжая вглядываться в сияющие вершины Континентального раздела[1], принялся лениво катать по колену. За самой высокой вершиной как раз и находится Вейл[2]. Он вспомнил, как здорово было на лыжной базе Бэк-Боулз. Как податливо расступался под его лыжами девственный рассыпчатый снег, пьянящий как сухое шампанское. Наверняка там и сейчас замечательно.

Они очень любили это место, он и его жена Шейн. Оба юристы, работа напряженная, так что свободный уик-энд выкроить удавалось далеко не всегда. Но когда это случалось, Савиль кидали лыжи и все прочее в новенький, с иголочки «рейндж-ровер», на заднее сиденье прыгал крупный золотистый Лабрадор, и они втроем отправлялись в свой кондоминиум в Вейле.

Но это все в прошлом. Теперь кондоминиум продан, деньги и имущество поделено. Шейн оставила себе дом в Денвере, машину и собаку. Впрочем, владелец дома, в котором Джейк поселился после развода, запрещал жильцам держать собак и прочих животных. Так что Джейк брал иногда Персика на выходные, но тайком, чтобы никто не видел. Только это вовсе не означало, что дом фешенебельный. Да, в центре, это верно. В Денвере это место называется «нижним центром» – самый что ни на есть центр, но квартира, как уже было сказано, посредственная. И зачем Джейк здесь поселился, он и сам не знал. Наверное, от отчаяния.

Стараясь не смотреть в сторону письменного стола, заваленного пачками ожидавших его внимания юридических рефератов, Джейк швырнул теннисный мяч в противоположный конец захламленной комнаты.

От прежнего энтузиазма, с которым он занимался юриспруденцией, не осталось и следа. Джейк ощущал себя воздушным шариком, из которого выпустили воздух. Конечно, он был признателен нескольким старым приятелям-адвокатам, которые, узнав, что его лишили лицензии, систематически подбрасывали кое-какую рутинную работенку. Он ее, конечно, выполнял, но чисто формально, без души. Ради денег. К тому же он до сих пор не мог понять, какое из унижений тяжелее – то, что ему давали поденную работу из жалости (практически как милостыню нищему), или то, что его так несправедливо лишили права на юридическую практику.

Должно быть, Джейк задремал, потому что его разбудил негромкий стук в дверь. В комнате уже висел золотистый сумрак. Джейк потянулся, встал, устало пробежал рукой по волосам.

«Черт побери, на столе куча незаконченной работы, а ты позволяешь себе вздремнуть. Кстати, сонливость – верный признак депрессии».

Распахнув дверь и увидев на пороге Дэвида Кармайкла, Джейк побледнел.

– Говори сразу, – прошептал он. – Не тяни.

Его друг, полицейский, устало улыбнулся.

– Нет-нет, не беспокойся, с Ниной все в порядке. – Он быстро прошагал мимо Джейка к холодильнику, достал оттуда банку пива и откупорил.

Опершись плечом о дверной косяк, Джейк молча взирал на приятеля. Точно таким же взглядом в свое время он оценивал кандидатов в состав суда присяжных.

Дэвид был, как и Джейк, высокий, где-то метр девяносто, но гораздо легче и не такой спортивный. Савиль, несмотря ни на что, продолжал поддерживать форму, заставляя себя каждое утро совершать трехкилометровую пробежку. Как и Джейк, Дэвид в свои сорок по-прежнему оставался привлекательным мужчиной, хотя в отличие от друга волос на его голове явно недоставало.

У его жены, Нины, был рак, и это, естественно, наложило отпечаток на внешность и характер Дэвида.

Болезнь жены ощущалась в осанке мужчины, в том, какими опущенными были его худые плечи, в походке. Черт возьми, ужасно тяжело, когда на твоих глазах гибнет любимая жена, а ты ничего не в состоянии сделать. Только наблюдать.

Джейк последовал его примеру и достал из холодильника банку пива.

– И все-таки, как прошла операция? Успешно?

– Сам не пойму. С одной стороны, новых метастаз не обнаружено. Это большой плюс. А с другой – у Нины плохая реакция на анестезию, она все еще в реанимации.

Дэвид отпихнул подушки, уселся на кровать и принялся за пиво. Джейк занял место напротив, на стуле.

– Но что говорят врачи? Я имею в виду...

– Да-да, лечащий врач сказал, что через несколько дней она оправится.

– А рак?

– Говорят, что в данный момент там вроде бы все чисто.

– В данный момент? – Джейк насупился. – И как это понимать?

– Понимай как хочешь.

– Боже мой, Дэвид, ты же детектив, работаешь в отделе по расследованию убийств. Неужели тебя нужно учить, как задавать вопросы?

Губы Дэвида снова скривились в усталой улыбке:

– Если честно, то вопросов я не задаю, потому что не хочу знать ответы.

– Хм. – Джейк помолчал. – Хочешь, я заберу Шона и Ники с хоккейной тренировки и накормлю ужином?

– Не стоит тебе с ними возиться, Джейк.

– Почему?

– У тебя и своих хлопот хватает.

– Господи, какие у меня хлопоты! Ты так замучился с Ниной. Давай я заберу детей.

– Но...

– Во сколько они заканчивают?

– В семь – семь пятнадцать.

– Поведу их в пиццерию, и мы славно поужинаем. А потом, если хочешь, я могу отвезти их повидаться с мамой.

Дэвид поразмышлял несколько секунд и мотнул головой:

– Лучше не надо. Возможно, Нина еще будет в реанимации, и к тому же она сейчас выглядит, хм... не лучшим образом. Понимаешь?

– Понимаю, – проронил Джейк.

Он бросил взгляд на Дэвида и глотнул пива. Кармайкл был ему почти братом. В общем, их связывала, как говорится, настоящая мужская дружба. А сблизились они в период расследования убийства Тейлора. Дэвид был одним из детективов, работавших над этим делом, а Джейк – заместителем окружного прокурора, осуществлявшим надзор за расследованием.

Большинство копов, участвовавших в расследовании, косились на Джейка. Все знали, что сенатор был его зятем, мужем сестры. Кое-кто в полиции считал, что по этой причине Савиль должен был отказаться от участия в этом деле.

Единственным, кто его тогда безоговорочно поддержал, был Дэвид. Он, как и Джейк, считал убийство политическим – слишком много Тейлор нажил в Вашингтоне врагов, – однако высокое начальство в Денвере, от окружного прокурора до мэра, придерживалось версии, что причина убийства бытовая. Элементарное ограбление. В их интересах было поскорее закрыть дело – громкий скандал вредил репутации Денвера, туристскому бизнесу и многому другому.

И пусть версия ограбления не была подтверждена серьезными уликами, это не имело ровно никакого значения. На месте преступления был найден фрагмент металлической мочалки. Криминалистам хорошо известно, что этот предмет можно использовать не только для чистки кастрюль, но и в качестве глушителя. Обыкновенному грабителю такое вряд ли могло прийти в голову. Но все усилия Джейка трактовать эту улику в пользу версии покушения оказались тщетными. Руководство удовлетворилось простейшим объяснением: кусочек мочалки обронил кто-то из обслуживающего персонала. Вот так. Джейк настоятельно указывал еще на одно обстоятельство – две пули, выпущенные в голову Скотта Тейлора, были калибра девять миллиметров. Специалисту не нужно объяснять, что для грабителя такое оружие является слишком экстравагантным.

В прошлом году, спустя пять месяцев после убийства сенатора, дело было заморожено, как нераскрытое по причине отсутствия улик. Тогда Джейк уговорил Дэвида помочь ему продолжить расследование втайне. Полицейский согласился и помогал чем мог, несмотря на болезнь жены, большую загруженность официальными расследованиями и вопреки приказу непосредственного начальника, капитана Барри Дисото.

Так они стали друзьями.

Дэвид допил пиво и поднялся.

– Пожалуй, я вернусь в больницу. – Он метко швырнул пустую банку в переполненную мусорную корзину в другом конце комнаты. – Тебе бы здесь немного прибраться, дружище. – Он кивнул в направлении кухни. – Было бы совсем неплохо.

– А, ерунда. – Джейк махнул рукой. – У меня тут убирает одна женщина, но на этой неделе что-то не пришла. – Он проводил друга до двери. – Поцелуй Нину за меня и не беспокойся о мальчиках. Я приведу их домой, усажу за уроки, а сам до твоего прихода буду смотреть телевизор.

Дэвид вздохнул:

– Спасибо. С тех пор, как слегла Нина, ты так много мне помогаешь.

– А как же иначе, дружище. – Джейк пожал плечами. – Мы и должны помогать друг другу, когда трудно. Верно?

– Верно, – устало отозвался Дэвид и закрыл за собой дверь.

* * *

Как здорово, когда есть чем заняться. Забрать мальчиков с катка, накормить, развлечься вместе с детьми компьютерными играми – все это превосходно отвлекает от мучительных размышлений, от дальнейшего погружения в депрессию. Да что там говорить, ребята – это замечательно. Ему очень хотелось детей. И женился Джейк, когда ему уже было за тридцать, по существу, только ради этого. Конечно, ему надоела холостая жизнь, казалось, что он влюблен, – Шейн действительно была очень хороша собой и к тому же прекрасный адвокат, – но главной целью брака (в этом он не признавался ни единой душе) для него были дети. Разумеется, мальчики – он мечтал о том, что с раннего детства приучит их к спорту, они будут вместе ходить на родео, смотреть, как ковбои объезжают диких лошадей, да мало ли что можно делать с мальчиками... Впрочем, дочки – это тоже было бы совсем даже неплохо. Ему очень нравились девочки. Может быть, он понимал их не так хорошо, как мальчиков, но вообще-то девочки тоже отлично.

Брак дал трещину за несколько месяцев до гибели зятя, когда Шейн объявила, что не намерена заводить детей.

Для Джейка это явилось настоящим ударом, но жена была непреклонна. Началом конца было именно решение Шейн – так он полагал, – а не тот факт, что его лишили лицензии на юридическую практику.

Ложась в полночь в постель, Джейк продолжал размышлять о своей поломанной жизни и разрушенном браке. Он до сих пор не мог в этом до конца разобраться. Хотя дураком не был. Одержимым? Пожалуй, да. Ригористом? Возможно. Но уж никак не глупцом. И все же пропустил момент, когда подкралась беда.

Ведь Дэвид предупреждал: «Ты бы поубавил прыти, дружище. Ей-богу, до добра это не доведет. Я нутром чувствую. Болтают, что ты восстановил против себя очень опасных людей, обладающих реальной властью. А убийство Тейлора, можешь мне поверить, все равно останется нераскрытым».

Он повторял это десятки раз, но Джейк не слушал. Какие еще опасные люди? Совершено политическое убийство, и убийца до сих пор гуляет на свободе. Вот что по-настоящему опасно. Перед его мысленным взором возникал убийца с гнусной улыбкой, и эта улыбка буквально сводила его с ума.

Теперь, лежа в темноте, закинув руки за голову, Джейк вновь перебирал в памяти события последних месяцев. Как получилось, что он не почувствовал приближения опасности? Непостижимо. Буквально за несколько дней он, Джейк Савиль, из уважаемого юриста превратился в отщепенца. А произошло вот что: женщина, присяжный заседатель, с которой они вместе работали по одному из дел, неожиданно выступила с заявлением, что в период судебного разбирательства имела с ним интимную связь. Административный совет ассоциации юристов штата Колорадо собрался на экстренное совещание и, не утруждая себя рассмотрением доказательств, практически единогласно лишил Джейка лицензии на адвокатскую практику. По существу, лишил профессии.

Джейк повернулся, взбил подушку и попытался думать о чем-нибудь другом. Не получилось. Коварные мысли продолжали копошиться в темных уголках его сознания.

«Как же я мог так дешево купиться? Потерпеть фиаско во всем: в личной жизни, в работе, в расследовании убийства Тейлора...

Как же я допустил, чтобы меня так сильно уделали? Стало быть, все, что составляло смысл моего существования, тоже было фальшивым, если я проявил непростительную тупость в таких важных вещах?»

Джейк больше не понимал, кто он и зачем живет. Собственно, теперь это было безразлично – жизнь вытекла из него, как горючее из дырявого бака. Он чувствовал себя персонажем одного старого фантастического фильма, который неожиданно начал сжиматься, чтобы в конце концов исчезнуть без следа.

Так недолго и в дурдом угодить. Веселенькая перспектива.

* * *

Что значит, когда телефон звонит в квартире глубокой ночью? Для Джейка только одно: очередные неприятности. В последний раз его среди ночи проинформировали о том, что он лишен права на юридическую практику. Чудовищный по сути звонок. Как будто звонивший, руководствуясь «лучшими побуждениями», не мог подождать до утра.

И главное, стоило только заснуть...

Джейк сел и несколько секунд приходил в себя, соображая, кто бы это мог быть. Собственно, выбор был невелик. Либо Шейн – сообщить, что Персик потерялся или попал под машину, либо его сестра Хедер... Но скорее всего это был Дэвид с ужасным известием о Нине.

Сердце оглушительно стучало.

Джейк снял трубку и замер. На дисплее цифровых часов светились цифры 1:06.

Это был не Дэвид. И не Шейн, и не Хедер.

– Джейк Савиль? – осведомился незнакомый мужской голос.

– Да, – произнес Джейк после продолжительной паузы. – А кто, собственно...

Его перебили:

– В тот вечер в номере отеля «Браун пэлас» была женщина.

– Послушайте, – начал Джейк, – кто вы...

Его снова прервали:

– Она свидетельница. Свидетельница убийства сенатора Скотта Тейлора.

И в трубке зазвучали короткие гудки.

Джейк отнял ее от уха и некоторое время тупо рассматривал, как будто впервые увидел. В отеле? В номере Скотта? Женщина?

– Свидетельница, – выдохнул он. – Неужели там была женщина, которая все видела?

Наконец Джейк положил трубку и перевел дух. В груди теснило. Он испытывал одновременно острое раздражение и необыкновенный душевный подъем. Свидетельница? Возможно ли это?

Привыкнуть к подобному известию, осознать его было непросто. Джейк вскочил с постели и в темноте прошелся по комнате.

Скотт Тейлор, муж его сестры, был кандидатом в президенты, который впервые за тридцать лет обещал действительно существенные перемены в стране. Он клялся осушить вашингтонские болота, реформировать финансы и вообще произвести капитальный ремонт системы. И Джейк вместе с миллионами граждан США заразился его страстными идеями, поверил, что такой политик сможет изменить страну к лучшему. И что греха таить, он, конечно, строил по поводу президентства Тейлора далеко идущие планы. Надеялся получить должность в Белом доме. Возможно, так оно и случилось бы. Правда, существовало одно маленькое «но»: Скотт был бабником. Причем не каким-нибудь, а настоящим, из тех, кто не пропускает ни одной юбки.

Джейк, присел на край постели. Если бы звонивший аноним сказал по поводу убийства Скотта еще какие-то слова, он бы наверняка отнесся к ним скептически. Но женщина в номере? О да, это было в характере кандидата.

Савиль резко вскинул голову. Возбуждение нарастало, пробегая по телу волнами, подобно импульсам электрического тока. Он уже и забыл, когда в последний раз так волновался. Давно, в незапамятные времена.

Свидетельница.

Джейк снова встал и, не зажигая света, принялся шагать по маленькой спальне, чувствуя, как каждая клетка организма излучает энергию.

* * *

Дэвид Кармайкл недоверчиво покачал головой:

– Что с тобой, Джейк, дружище? Тебе среди ночи звонит какой-то подонок, какое-то дерьмо, даже не назвавшее себя, и заявляет, что в номере отеля в тот вечер кто-то был. И ты клюнул, проглотил крючок вместе с грузилом и леской. Господи, вдумайся в то, что говоришь!

Джейк бросил взгляд на спящую Нину (друзья разговаривали в ее больничной палате) и повернулся к Дэвиду.

– Я думал об этом, – прошептал он хрипло. – Я, черт возьми, только тем и занимался всю эту ночь, что обдумывал ситуацию. Ты же знаешь, каким бабником был Скотт. Господи, кто этого не знает! Даже моя сестра.

– И Хедер тоже?..

– Конечно, черт побери. В свое время он ее очаровал, как и многих других. Если хочешь знать, Хедер поверила в реальность перспективы стать первой леди. Хотя особенно и не заблуждалась на счет своего супруга. Все, кто знал Скотта, не питали особых иллюзий. Так что у него в номере действительно могла быть женщина.

– И где же была эта девка, когда Тейлора убивали?

– Откуда мне знать? Пряталась, наверное, где-нибудь.

– И никто ее не видел? Убийцы, надо полагать, профессионалы, ее просто не заметили? Вот ведь как... – Дэвид устало вздохнул. – Ладно тебе, Джейк. Посмотри в глаза фактам.

– А может быть, там действительно была какая-то женщина? – донесся из угла палаты слабый голос Нины.

Мужчины обернулись. Она смотрела на них, облизывая сухие губы, с трудом пытаясь приподняться на подушках. Бледное лицо по цвету почти не отличалось от простыней.

Дэвид мгновенно оказался рядом. Поправил одеяло, налил воды из бледно-лиловой пластиковой бутылки.

– Вот, попей. – Сердце сжималось при виде ее дрожащих тонких пальцев. – Извини, что разбудили. Я думал, мы шепчемся.

– Как же, шепчетесь! Боюсь, это было больше похоже на рычание рассерженных псов.

Дэвид с виноватым видом взял руку жены и нежно погладил.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как после долгой езды верхом. Наверное, потеряла много влаги. – Нина слабо улыбнулась.

Джейк обожал эту женщину. Когда в его жизни все стало рушиться, именно она поддержала его, включив фактически в состав семьи. Даже будучи смертельно больной, Нина не забывала следить, чтобы друг ее мужа нормально питался. И она была ему другом, таким же, как Дэвид.

Джейк посмотрел на Нину и улыбнулся:

– Я, пожалуй, пойду. Надо же дать вам хотя бы немного пообщаться.

– Нет, не уходи, – запротестовала она. – Я хочу, чтобы вы с Дэвидом решили, как быть с этой свидетельницей.

Кармайкл покачал головой:

– Дорогая, ты заблуждаешься. Ежедневно в полиции фиксируют десятки анонимных звонков. Девяносто девять процентов этих людей либо чокнутые, либо желают кого-то подставить из ближних. А Джейку, похоже, звонил бывший заключенный, у которого поехала крыша. – Он погладил руку Нины. – Кроме всего прочего, есть еще одно немаловажное обстоятельство: как подступиться с этой информацией к капитану Дисото? Ведь он свято верит в версию ограбления и о возобновлении расследования наверняка слушать ничего не захочет. Во всяком случае, чтобы его переубедить, нужно представить весьма веские доказательства.

Нина надолго закрыла глаза. То ли снова заснула, то ли размышляла. В любом случае Джейк чувствовал себя последним негодяем. Мало того, что в такое время опять полез к Дэвиду со своими проблемами, так еще нагрузил ими Нину. Появляться в ее палате с новостью о предполагаемой свидетельнице убийства Тейлора он не имел никакого права. Тем более что Нина почти так же горячо, как и Джейк, верила, что убийство совершено по политическим мотивам.

Джейк встретился взглядом с Дэвидом и смущенно пожал плечами.

Нина неожиданно открыла глаза.

– Помоги ему, Дэйв.

– Дорогая, – начал Дэвид, но конца фразы Джейк не слышал, потому что стремглав выбежал из палаты, проклиная себя за то, что заставил Нину думать об этой ерунде.

* * *

Прошло три дня. Джейк по-прежнему сомневался. Несмотря на то что дома на столе лежала куча неоконченных рефератов, несмотря на звонки приятелей-адвокатов, большую часть этих трех дней Джейк провел в публичной библиотеке за просмотром газет и журналов, где были помещены материалы, касавшиеся последних трех месяцев жизни Скотта. Он искал хотя бы какой-то намек на существование незнакомки. Они с Дэвидом решили, что в разгар президентской кампании приглашать в свой номер проститутку Тейлор вряд ли решился бы. Значит, она была из его окружения. А раз так, должны сохраниться какие-то следы в прессе. Например, упоминание в одном из репортажей о молодой красивой активистке избирательного штаба или еще лучше – фотография: кандидат в президенты, а рядом юное симпатичное существо с обожанием в глазах. Ну что-нибудь в этом роде.

Когда глаза уставали настолько, что уже переставали различать строки в газетах, Джейк возвращался домой и принимался названивать бывшим членам избирательного штаба Скотта Тейлора, получая однотипные ответы вроде: «Очень жаль, мистер Савиль, но я ничем не могу вам помочь». Большие надежды возлагались на разговор с личной секретаршей Скотта, Энн Шаффер, которая определенно должна была что-то знать, если Скотт в тот вечер был с женщиной. Но, услышав первый же вопрос, эта стерва положила трубку.

– Дура, – громко произнес Джейк, глядя на телефон. – Демонстрируешь свою идиотскую преданность? Дура.

Существовала также проблема по имени Хедер. Сестра Джейка, Он почти забыл о том, чем мог стать для Хедер факт возникновения свидетельницы убийства ее мужа, женщины, которая в тот злосчастный вечер была с ним, в его номере отеля «Браун пэлас». Чего натерпелась его сестра от инсинуаций прессы при жизни Скотта, было разве что одному Богу известно. Но если эта скандальная история выплывет наружу (а она наверняка выплывет, стоит лишь хоть одному репортеришке пронюхать о версии существования свидетельницы), откроются старые раны. Справедливо ли это по отношению к вдове? Не послать ли все куда подальше, пока не поздно? Так, наверное, было бы лучше для всех. Скотта все равно не вернешь.

Но Джейк не мог этого сделать. Не то чтобы не хотел, просто не мог. Появилась новая информация, существенно менявшая весь ход расследования, – а в душе он не прекращал расследование ни на секунду – и игнорировать эту информацию для него было все равно, что остановить циркуляцию крови по жилам. Он изо всех сил пытался не думать о сестре, но в четверг она сама напомнила о себе телефонным звонком, приглашая в ближайший уик-энд поужинать вместе в загородном клубе.

Джейк с трудом отговорился:

– Я... понимаешь, я обещал Шейн взять на выходные пса, а одного в квартире его оставить невозможно. Я тебе рассказывал, какие в нашем доме порядки.

– Господи. – Хедер усмехнулась. – Не хочешь появляться на людях, так и скажи. Я просто подумала, что тебе неплохо было бы выбраться куда-нибудь.

– Но вообще-то я выбираюсь, – проговорил он извиняющимся тоном.

– Ну выбираешься, так выбираешься, – примирительно произнесла Хедер. – Джейк, пойми, я просто пытаюсь тебе помочь.

– Со мной все в порядке. Честно.

– Не обманываешь?

– Честное бойскаутское.

Положив трубку, он почувствовал укол вины. Может быть, следовало намекнуть о возможности существования свидетельницы? Обсудить последствия?

Самое смешное, что в субботу Шейн действительно оставила у него Персика. Она заехала в полдень. Он встретил ее на Лоренс-стрит, перед этим долго собираясь с силами, расправляя плечи и приклеивая на лицо прежнюю беззаботную улыбку. Нет большего мучения, чем жалость бывшей жены.

Персик выпрыгнул из машины, как только Джейк открыл дверцу.

– Новая? – спросил он безразличным тоном, кивнув внутрь салона, отделанного дорогой кожей.

– Да, – ответила Шейн, – ведь «рейндж-ровер» прошел уже почти сорок тысяч миль.

Глаза ее были спрятаны за стеклами огромных солнечных очков в черепаховой оправе. Затем она сделала жест, который прежде всегда приводил его в восторг, – подняла руку и быстрым движением закрутила свои крашеные белокурые волосы в узел на шее.

Он отвернулся.

– Ого, сорок тысяч. Слава Богу, что ты не попала в аварию.

– Джейк, ты опять в своем репертуаре. – Шейн поджала губы. – Да, у меня все в порядке, дела идут хорошо, и я не собираюсь этого стыдиться. А если ты решил пустить свою жизнь под откос, так я в этом не виновата. – Она резко отвернулась и положила голову на руль. – Извини. Вырвалось. – Женщина рывком выпрямилась. – Джейк, неужели тебе не надоело? Посмотри на себя, ты по-прежнему привлекательный мужчина. Умный, квалифицированный юрист. Если бы ты...

– Шейн, не надо, – произнес он напряженно.

– К чему этот мазохизм? Подумай только, как ты живешь. Ну что это за дом?

Джейк повернулся, окинул взглядом старое кирпичное здание и пожал плечами:

– А что, дом как дом.

– Ладно. – Шейн нахмурилась. – Не хочешь слушать меня, не буду навязываться.

Он промолчал.

– Я должна ехать. Если тебя это устраивает, заберу собаку завтра примерно в пять.

Он снова пожал плечами.

– Конечно. – Затем, бросив взгляд на лыжи на крыше машины (две пары), не удержался: – Собираешься отдохнуть в горах?

– Да, – отозвалась она после непродолжительной паузы. – И как ты уже догадался, не одна.

Джейк понимающе кивнул.

Машина отъехала. Удивительно, но прежде он почему-то никогда не представлял Шейн с другим мужчиной. Сейчас эта мысль застряла в голове, как заноза в пальце.

«Интересно, если бы я не взялся за расследование убийства Тейлора, если бы меня не лишили лицензии, продолжали бы мы жить вместе или все равно расстались?»

Он посмотрел на пса, послушно сидящего у ног. Большие карие глаза золотистого лабрадора смотрели на хозяина с какой-то непонятной мольбой. Пушистый хвост медленно сметал с тротуара пыль.

– Загрустил, приятель? – произнес наконец Джейк. – Что же делать, если я такой простофиля. – Он широко улыбнулся. – Я полагаю так, что ты не прочь немного пробежаться. Верно?

Персик немедленно вскочил и гавкнул.

– Молодец, – сказал Джейк.

Одет он был как обычно для утренней пробежки – темно-синие тренировочные брюки, свитер, под ним голубая хлопчатобумажная рубашка, на голове вязаная лыжная шапочка. Они двинулись вверх по Лоренс-стрит, чтобы пересечь центральные улицы Денвера в направлении студенческого городка «Аврора».

Мартовское утро было прохладным, но, несмотря на это, Джейк бежал довольно вяло. По пути он немного поразмышлял о Шейн, об их браке, который развалился. Но это только, как говорится, для разогрева. Его голова была до отказа нашпигована мыслями о недавнем анонимном звонке.

В ту ночь его охватило давно забытое возбуждение, он даже осмелился поверить, что депрессия кончилась, впереди напряженная работа. Теперь энтузиазма заметно поубавилось. Шанс обнаружить свидетельницу, если, конечно, она вообще существовала в природе, был ничтожно мал. Депрессия начала подползать обратно. А тут еще эта встреча с Шейн... И дело вовсе не в том, что он по-прежнему ее любил. Нет, та любовь давно умерла. Но черт побери, почему-то было больно сознавать, что она с такой легкостью начала новую жизнь, в то время как его жизнь мерцала, словно догорающая спичка.

Он пересек роскошный бульвар Спир и побежал ко входу на территорию университета, пытаясь сосредоточиться. Ему была необходима какая-то зацепка, чтобы поддержать надежду.

«Я наверняка что-то просмотрел. Или Дэвид чего-то не учел. Потому что так не бывает. Человек, особенно молодая привлекательная женщина, обязательно должен оставить после себя хоть какие-то следы. Кто еще был в те времена близок к Скотту, кому я забыл позвонить? Позвонить, позвонить, – напряженно думал Джейк, поглядывая на трусившего рядом Лабрадора. – За эти несколько дней я звонил по меньшей мере сотне людей, и не меньше половины звонков были междугородные. Страшно подумать, какой придет счет за телефон».

– Эти чертовы междугородные звонки меня окончательно доконают. – Джейк резко остановился, упершись руками в колени, чтобы отдышаться.

«Так-так. Если аноним был местным, то надежды установить его личность никакой, но если в ту ночь мне звонили из другого города, то в телефонной компании наверняка остался зарегистрированным номер абонента. А Дэвид имеет право официально запросить эти данные».

Джейк выпрямился, выпустив изо рта облачко пара, которое повисло в холодном воздухе. Персик удивленно поднял морду, не понимая, почему это вдруг его хмурый хозяин широко улыбнулся.

До студенческого городка «Аврора» они добежали за полчаса. За двадцать минут Джейк не только успел возвратиться домой, но и набрать номер телефона Дэвида.

Глава 2

Дэвид Кармайкл поднял глаза и увидел капитана Барри Дисото, приближавшегося к его рабочему столу.

– Вот некстати черти принесли, – пробормотал Дэвид себе под нос.

– Что вы говорите? – спросила женщина на другом конце линии.

– Извините, Нэнси. – Дэвид прижал трубку к левому уху. – Меня вызывает начальник. Можно перезвонить вам позднее?

– Конечно, детектив, – отозвалась Нэнси. – Звоните, когда сочтете удобным.

Он положил трубку как раз в тот момент, когда начальник уселся на угол его стола.

– Дэвид, я помешал вам разговаривать?

– Нет, сэр, я уже закончил, – ответил Кармайкл, мысленно перекрестившись – пронесло. Ведь он начал разговор с менеджером телефонной компании «Ю-Эс уэст» насчет номера абонента, который звонил той ночью Джейку. В общем, чуть не попался. Если бы Дисото узнал...

– Как состояние вашей жены? – спросил капитан. – Она получила цветы?

– Да, и просила меня поблагодарить вас.

Барри Дисото отмахнулся.

– А как прошла операция? Без осложнений?

– Все в порядке, сэр. Была, правда, небольшая реакция на анестезию, но теперь Нина дома и чувствует себя гораздо лучше.

– Рад это слышать. Если не ошибаюсь, в прошлом году ей уже делали операцию по пересадке костного мозга?

– Да, сэр.

– А сейчас, значит, была вторичная?

Дэвид кивнул.

– На этот раз применили какой-то новый метод, пока он считается экспериментальным.

– Если возникнут какие-то проблемы со страховой компанией, – сказал Дисото, – сообщите мне. Постараюсь помочь. Там ведь публика довольно несговорчивая, особенно если речь идет о каких-то экспериментальных процедурах.

Дэвид снова кивнул.

Несговорчивая – не то слово. Точнее говоря, жестокая. И никто тут помочь не сможет.

Дисото встал и рассеянно оглядел стол Дэвида.

– Есть какой-нибудь прогресс по двойному убийству в северном Денвере?

– Есть, но не слишком большой, сэр. В данный момент работают мои информаторы. Жду известий.

– Скорее всего, это связано с наркотиками.

– Мы работаем в этом направлении.

– Ладно, детектив, я пошел. Продолжайте работу и держите меня в курсе дела.

– Разумеется, сэр.

Дэвиду нравился Барри Дисото. И не только ему. Он нравился всем ребятам из отдела по расследованию убийств. Детективные романы и кинофильмы сформировали у обывателя собирательный образ полицейского начальника: толстый, грубый и обязательно некомпетентный. Дисото отличался от этого штампа абсолютно по всем показателям: высокий, красивый мужчина, аккуратный, необыкновенно спокойный и самое главное – квалифицированный полицейский. За своих людей он стоял горой, не страшась схлестнуться, если надо, с комиссаром полиции, мэром или даже министерством внутренних дел. Что и говорить, хороший начальник. Так что действовать за его спиной Дэвиду было очень неприятно.

Тем не менее, едва Дисото скрылся в своем кабинете, Дэвид снова позвонил Нэнси в «Ю-Эс уэст». У него совершенно не было времени разыскивать таинственную свидетельницу, и вообще он считал, что лучше бы все оставить, как есть, но когда дело доходило до торжества правосудия, Джейк Савиль не признавал компромиссов. А стандарты у него в этом вопросе, надо сказать, очень высокие. Так что лучше сделать, подумал Кармайкл, потому что он все равно не отстанет.

– Нэнси, это опять я, – проговорил он в трубку. – Так вы посмотрели? Есть какие-нибудь данные о звонке по номеру телефона Савиля?

Дэвид говорил, продолжая думать: «Свидетельница. Еще чего захотел – держи карман шире».

Однако Нэнси его удивила:

– Я нашла то, о чем вы просили. Мистеру Савилю действительно звонили из Принстона, Нью-Джерси, в ночь на двенадцатое, в три ноль шесть утра по восточному времени. Звонок зарегистрирован.

– Неужели? – спросил Дэвид.

– Точно, детектив. Разве я вас когда-нибудь обманывала?

– Разумеется нет, – поспешно проговорил Дэвид. – Я совсем не то имел в виду. Просто мне казалось, что это какая-то мистификация. Вы можете установить номер телефона того, кто звонил?

– Звонили из телефона-автомата на территории Принстонского университета. Если вам нужно его точное местонахождение, я могла бы просмотреть записи конкурентов, но это уже определенного рода криминал, и если меня застукают...

– Нет-нет, Нэнси, пока этого достаточно. Если мне очень сильно понадобится, я вам перезвоню. Но должен признаться, что удивлен. Принстон, ничего себе, а?

– Да, Принстон, Нью-Джерси.

Он положил трубку и откинулся на спинку стула.

Черт возьми, что же происходит?

– Принстон? – повторил Джейк и тут же обжег руку о противень, который доставал из духовки на кухне у Нины. – Вот черт.

Нина покачала головой.

– Скорее включай холодную воду.

– И что, по-твоему, это значит? – спросил он у Дэвида, который укладывал продукты в переносной холодильник. Приятели готовились к поездке в Колорадо-Спрингс на финальный матч чемпионата по хоккею.

– Джейк, немедленно сунь руку под холодную воду, – повторила Нина.

– Не знаю я, что это значит, – пробурчал Дэвид. – Я уже говорил, но еще раз повторю: не исключено, что это был какой-то псих, которого ты в свое время упек за решетку.

– Может быть, – проворчал Джейк, глядя на проступившее на коже багровое пятно. Холодная вода действительно смягчила боль. – Но надо учесть, что в Денвер Скотт вернулся именно после поездки по восточному побережью. И если мне не изменяет память, в той поездке он был один. В смысле без жены. Хедер осталась дома – простудилась или еще что-то в этом роде.

– Ну и что? – сказал Дэвид.

– А не знаю. Возможно, на востоке Скотт познакомился с какой-нибудь симпатичной девчушкой. Возможно, дело у них зашло так далеко, что он привез ее в Денвер. Понимаешь, не захотел расставаться.

– Ну, и?..

– Возможно, она была из Принстона и замужем, а звонил мне ее «рогатый» муженек. – Джейк повернулся к Нине. – Ты не считаешь, что этот сценарий вполне вероятен?

Она пожала плечами.

– Дружище, это все из области фантастики, – пробормотал Дэвид, закрывая холодильник. – А теперь пошли грузить барахло в машину. Пора выезжать.

* * *

Победила команда, за которую болело семейство Кармайклов. Больше всех радовался Шон. Все решилось на последних сорока секундах, когда при счете 2:2 Зеллер забил победную шайбу. У входа в Олимпийский центр, как и положено, имела место стычка между хоккейными фанатами, которых быстро разогнали. Из-за этого у Дэвида ненадолго испортилось настроение. По пути к машине он несколько раз с чувством повторил:

– Надо же, какие засранцы!

Джейк беспокоился за Нину, но она выдержала поездку замечательно. В машине он то и дело поглядывал на нее, донельзя исхудавшую и слабую после перенесенной операции. Она держалась молодцом. Джейк завидовал Дэвиду белой завистью: такая чудесная семья – любящая жена, два рослых сына. К тому же не оболтусы, как нередко бывает в наши дни. А что у него? Да ничего. Живет в какой-то дыре, зарос грязью. Перспективы на будущее? Никаких. Семья? Об этом лучше вообще не заикаться.

О звонке из Принстона он за весь вечер не проронил ни слова. В конце концов, надо же соблюдать меру. У Кармайклов был почти праздник, но дело было даже не в этом. Можно себе представить, до какой степени надоело Дэвиду терпеть его бесконечное занудство. И все же, когда к полуночи Джейк добрался до собственной квартиры, слово «Принстон» вертелось в его голове как навязчивая мелодия, которую порой мурлычешь против воли. Определенно должна была существовать связь между предвыборной поездкой Тейлора по восточному побережью и анонимным звонком. А значит, мифическая женщина действительно могла в тот вечер оказаться в номере отеля кандидата в президенты. И фантастика тут ни при чем...

Джейк переоделся в боксерские шорты и футболку, улегся на кровать, стал думать. К своей памяти он притрагивался, как к больному зубу, пытаясь вспомнить, не послал ли в свое время в тюрьму кого-нибудь из Принстона.

Перебрав в уме несколько десятков дел, по которым он поддерживал обвинение, Джейк наконец выудил одно: водитель, совершивший наезд на пешехода и скрывшийся с места происшествия.

«Это было... лет пять или шесть назад. Его приговорили к пятнадцати годам строгого режима. Откуда был этот человек? Кажется, из восточной Пенсильвании. А точнее, из городка под названием Медиа. Рассуждаем дальше. Насколько это далеко от Принстона? Пока не известно, но предположим, что рядом. Могло случиться так, что этот человек каким-то образом добился условно-досрочного освобождения? Допустим. Идем дальше. Мог он случайно наткнуться в газете на сообщение, что меня лишили лицензии? Тоже вполне вероятно.

Ну, а дальше-то что? Он позвонил мне, чтобы поиздеваться? Своего рода месть? Специально для этого придумал какую-то женщину?

Нет, слишком сложно».

На следующий день Джейк засел за рефераты, а затем лично доставил их в три адвокатские конторы. К четырем он возвратился в библиотеку. Просмотр старых газет, микрофильмов – работа скучная и утомительная. Единственное, что заставляло его продолжать, – это надежда, что если ему действительно удастся отыскать эту загадочную свидетельницу и вытянуть из нее правду, то, может быть, он смог бы восстановиться в правах, вернуть себе профессию. Однако на пути к этому стояло слишком много «если».

Вконец устав, Джейк откинулся на спинку стула, положил руки под голову и вытянул ноги.

Фотографии попадались все какие-то не те. Газеты и журналы (а это были в основном серьезные издания) освещали президентскую кампанию, делая упор главным образом на политику. И снимки помещали соответствующие: Скотт выступает на встрече с избирателями, машет рукой собравшимся, целует ребенка. Рядом никаких дам. Все чинно и благородно.

И тут его осенило. Он чуть не свалился со стула.

«Боже, зачем я потратил впустую столько времени! Желтая пресса. Конечно же! Вот где надо искать. Скотт Тейлор наверняка был для них весьма привлекательным персонажем».

Час поисков в новом направлении принес первые плоды. В одном из таблоидов обнаружилось фото, сделанное в Филадельфии за две недели до убийства.

Там была женщина. Правда, стояла она в стороне, на почтительном расстоянии от кандидата в президенты. Смотрела на Скотта. И что-то в ее взгляде было такое... К сожалению, снимок был небольшой, не слишком четкий, и много из него вытянуть не удалось. Джейк снял копию и продолжил поиски. Еще через час знакомое лицо появилось снова. На сей раз на митинге в Роземонте, пригороде Филадельфии. Стояла позади Скотта и улыбалась ему в затылок. Симпатичная дама, темноволосая, с нежной белой кожей, если судить по фотографии. Молодая. Хм... где-то за тридцать. Но для Джейка это значило – молодая.

В девять тридцать он позвонил Кармайклу и рассказал о фотографиях.

– Черт возьми, Джейк, – проворчал приятель. – Что из того, что на снимках рядом с Тейлором изображена какая-то девица? Я думаю, их у него в каждом городе было по нескольку штук.

– Но эти два снимка сделаны в Филадельфии, – настаивал Джейк. – Принстон там рядом, нужно только пересечь реку. Вряд ли это можно считать простым совпадением.

– Совпадением, именно совпадением, дружище. Наконец-то ты произнес ключевое слово. А то тебе не известно, какие в наших делах бывают совпадения! Но даже если допустить, что действительно есть какая-то связь между телефонным звонком из Принстона и некой женщиной, которая предположительно была свидетельницей убийства, то спрашивается, как ты собираешься ее отыскать? Джейк, это чистой воды безумие.

– Неужели нет никакой возможности? Например, если фоторепортер...

– Ага. Ты с ним встретишься, и он тут же вручит тебе ее домашний адрес и номер телефона.

– Ладно, но кто-то же должен ее знать. Если у Скотта что-то с ней было, то хотя бы один из членов его избирательного штаба... Энн Шаффер, его личная секретарша, наверняка в курсе дела.

– Может быть, и в курсе, но попробуй к ней подступись. Не ты ли мне говорил, что она не захотела разговаривать на эту тему, тут же бросила трубку?

– Сейчас совсем другое дело.

– Разве?

– Послушай, а что если ты поговоришь с...

– Ты считаешь, она раскроет мне сердце только потому, что я коп? Нет уж, уволь. Скорее всего она позвонит моему начальнику и пожалуется, что я ее преследую. А то сам не знаешь, какими противными бывают эти старые девы. – Джейк услышал, как на другом конце провода Дэвид тяжело вздохнул. – Ладно, дай мне хотя бы переночевать с этой мыслью.

– Переночуй, – проговорил Джейк, – и спасибо. Я знаю, ты всегда готов подставить за меня свою задницу.

– Боюсь только, что на сей раз мне ее откусят. – Дэвид положил трубку.

Бывшей секретарше Тейлора, Энн Шаффер, пришлось все-таки звонить Джейку, потому что Дэвид был занят новым расследованием убийства высшей категории (стреляли в патрульного полицейского в форме) и на раскрытие этого преступления было мобилизовано все управление. Джейк знал, что в ближайшую неделю к Дэвиду будет не подступиться.

Шаффер жила в городке Паркер, штат Колорадо, респектабельном южном пригороде Денвера. Джейк начал было набирать номер, но внезапно передумал, решив поехать в Паркер и поговорить с этой женщиной лично.

По такому случаю следовало принарядиться. Он надел темно-синий костюм, белую рубашку и галстук. Давно, очень давно не приходилось этим заниматься, так что Джейк даже замешкался, когда завязывал галстук. И помрачнел.

«Черт возьми, ведь я должен был бы сейчас сидеть в кабинете заместителя окружного прокурора!»

Его до сих пор терзало, что коллеги так легко поверили лжи этой женщины, члена суда присяжных. Поверили в то, что он в период судебного разбирательства имел с ней сексуальные отношения. Ей поверили, ему нет. И это несмотря на испытание на детекторе лжи, на котором он сам настоял. Результаты свидетельствовали в его пользу. Окружной прокурор проверил ее банковские счета (правда, только в Денвере) на предмет получения взятки, но там оказалось все чисто. Джейк не сомневался, что его подставили в связи с делом Тейлора. Кто-то из «тяжеловесов» решил убрать с дороги настырного юриста. Дело следовало закрыть, и его благополучно закрыли. А Джейка Савиля лишили права на юридическую практику.

Он легко представил себе, как кто-то из сильных мира сего дает распоряжение по телефону: «Избавьтесь от Савиля, он совершенно некстати раскачивает лодку».

Черт побери, думал Джейк, влезая в пальто, не надо иметь в голове много мозгов, чтобы сообразить, что покушение на Тейлора связано с его радикальной президентской программой. Его убили потому, что по результатам последних опросов общественного мнения он оказался абсолютным лидером президентской гонки. Но политикам наплевать на правду, ведь речь идет о власти и деньгах.

Его жена Шейн это хорошо понимала. Она повторяла ему, причем не раз и не два: «Джейк, ты глупец. Одержимый глупец. Ты же ничего не добьешься. Никто не хочет знать правду. Брось это дело. Прошу тебя».

Он не бросил. И что же? Она оказалась права.

Джейк сел в подержанный зеленый спортивный «БМВ» английского производства, который купил после развода. Летом машина была в порядке, но зимой на обледеневших дорогах не всегда слушалась водителя.

Сегодняшний день не был исключением. Тем более что накануне прошел обильный снегопад. К месту, где жила Энн Шаффер, вел крутой подъем. Джейк даже не стал пытаться подъехать к крыльцу, а направился пешком. Ноги увязали в снегу, туфли (он почему-то надел легкие, с дырочками) моментально промокли, но он это едва заметил. В сражении, которое было так позорно проиграно восемнадцать месяцев назад, намечался новый поворот. Возможно, прорыв. Время ли обращать внимание на мокрые ноги? Захочет ли мисс Шаффер разговаривать? Вот что имело значение.

– О Боже, – вздохнула мисс Шаффер, открыв дверь и увидев на пороге его.

Наверное, сосульки, свисавшие с карниза ее дома, были теплее.

Но Джейк попытался ее убедить. Если ничего другого не оставалось, то бывший заместитель окружного прокурора Джейк Савиль всегда проявлял настойчивость.

– Мы оба знаем, что это было политическое убийство, – сказал он, стоя на крыльце. – Скотта устранили, потому что он представлял для кого-то серьезную угрозу. Мне очень трудно поверить, что вы способны спокойно жить, сознавая, что убийца гуляет на свободе. Не знаю, как вам, Энн, а мне порой из-за этого не спится по ночам, а утром я избегаю встречаться взглядом со своим отражением в зеркале.

– Вы знаете, как я любила Скотта Тейлора, – проговорила мисс Шаффер по-прежнему холодно. – Он был мне как сын. Как у вас язык поворачивается утверждать, что я чуть ли не покрываю преступника?

– Положим, этого я не говорил. Но будем откровенны. Вы знали о любой женщине, на которую он положил глаз. Да, вы его любили, по-матерински. Но ваше нежелание рассказать правду косвенно помогает преступнику избежать справедливого возмездия.

Женщина молчала, упрямо сжав губы.

– Но это же неправильно, Энн, – продолжил Джейк. – Совершено убийство. Понимаю, вы не хотите бередить старые раны, но правосудие должно восторжествовать, иначе погибнет мир.

– А Хедер? Она ведь ваша сестра, мистер Савиль. Вы подумали о том, каково будет ей, когда вновь откроют это дело?

– Конечно.

– Не так давно по телефону вы мне сказали, что будто бы обнаружился свидетель преступления. Тот, кто вам позвонил, утверждал, что это была женщина. То есть в тот вечер со Скоттом в его номере в отеле была женщина. Я правильно поняла?

– Абсолютно.

Энн Шаффер опять замолчала, бросив настороженный взгляд на большой конверт, который держал в руке Джейк.

Наконец он сказал:

– Здесь две фотографии.

Она медленно кивнула.

– Может быть, взглянете на них?

– А если я скажу нет, вы уйдете?

– Наверное, – ответил Савиль. – Но в любом случае докопаюсь до истины.

Энн Шаффер помолчала, затем посторонилась, позволив незваному гостю войти в дом. Джейк едва сдержал вздох облегчения.

Он не присел. Впрочем, хозяйка ему и не предложила. Они остановились посередине гостиной, Энн открыла конверт, вытащила фотографии, мельком взглянула на них, положила обратно и осторожно протянула конверт Джейку.

Он весь напрягся. Она знала, знала...

– Энн, – мягко произнес Джейк. Так он обращался в суде к особенно трудным свидетелям. – Скажите мне, кто она.

– Ее имя Сара. Сара Джеймисон.

Огонек надежды разгорелся пламенем.

– Она из Филадельфии. Скотт... они познакомились во время агитационной поездки.

– Понятно, – выдавил из себя Джейк.

– Я так и не поняла, какие функции она выполняла. Таких добровольных помощниц тогда было очень много. – Энн судорожно вздохнула. – А теперь прошу вас оставить мой дом. И не звоните больше, и не приезжайте. Не желаю обсуждать это ни с вами, ни с кем другим.

Джейк задумчиво кивнул:

– Спасибо, Энн. Вы поступили совершенно правильно.

Она молча ждала, когда он уйдет.

Джейк спустился по ступеням крыльца и медленно пошел по скользкой подъездной дорожке, прислушиваясь к скрипу снега под ногами. Расслабиться он себе позволил, только когда сел в автомобиль.

– Сара Джеймисон, – произнес он, включая зажигание. Наконец-то загадочная женщина получила имя. Кто она? Любовница кандидата в президенты? А кто же еще... Он почувствовал, что всем телом дрожит от возбуждения. Наконец-то дверца в тайник чуть отворилась, образовалась маленькая щелочка. Но с Божьей помощью он успеет вставить туда ногу.

Приехав домой, переодевшись в джинсы и затасканную спортивную фуфайку с символикой Денверского университета, Джейк первым делом уселся и заказал по телефону авиабилет до Филадельфии. Затем с прижатой к уху трубкой радиотелефона в ожидании окончания оформления заказа не спеша прошелся по комнате, вытащил фотографии, положил сверху на очередной реферат (который по поручению адвокатской конторы готовил для представления в апелляционный суд) и впился глазами в лицо Сары Джеймисон.

Женщине было не больше тридцати пяти. Предполагаемая свидетельница казалась стройной, хотя судить было трудно – на обоих фото она была в пальто. Волосы вьющиеся, длинные, темные (скорее всего темно-каштановые). Кожа белая, похоже, нежная. Что касается цвета глаз, то тут вообще ничего определенного сказать было нельзя. Черты лица изящные. Красавицей в классическом смысле ее не назовешь, но что-то в этом лице интриговало.

Пару минут спустя – телефонная трубка была все еще прижата к уху – Джейк понял, что именно. Это была улыбка – странная, неуловимая, в высшей степени женственная. Улыбка Моны Лизы на картине Леонардо да Винчи. Правда... неизвестно, была ли Мона Лиза праведницей, а вот эта женщина – вряд ли.

Любовница Скотта Тейлора – этим все сказано.

Если она была свидетельницей убийства, если Сара Джеймисон действительно видела преступников, в таком случае почему не сообщила об этом в полицию? Испугалась? Испугалась, что ее уберут точно так же, как Скотта?

Наконец заказ приняли. Джейк положил трубку, улегся на диван и начал в уме составлять список дел, которые нужно выполнить до отъезда. Одному Богу известно, сколько времени он будет отсутствовать.

Итак, заплатить за квартиру. Позвонить Шейн и сообщить, что в следующий уик-энд выполнять роль сиделки при Персике не смогу. Конечно, надо будет все обсудить с Дэвидом. Попросить соседку с первого этажа получать мою почту.

Что еще?

Конечно, собрать вещи. Интересно, сейчас в Филадельфии теплее, чем здесь? Ясное дело, теплее. И наверняка влажно.

Джейку показалось, что он что-то забыл. Это ощущение не покидало его до конца дня. Только за ужином он понял, что именно забыто. Прежде чем подняться на борт самолета, предстоял весьма неприятный разговор.

С сестрой.

При мысли, что избежать его никак нельзя, у Джейка испортилось настроение.

* * *

Хедер Тейлор настроилась почитать после ужина, но тут зазвонил дверной звонок. Она оторвала глаза от книги и с неудовольствием посмотрела на часы. Девять вечера. Интересно, кого принесло так поздно? В дверь снова позвонили.

Увидев на пороге Джейка, Хедер облегченно вздохнула. Однако стоило ей еще раз взглянуть в лицо брату, как в груди защемило от дурного предчувствия.

– Извини, что без звонка, – проговорил Джейк, не вынимая рук из карманов парки. Я на минутку. Нужно поговорить. Надеюсь, у тебя все в порядке?

– Конечно. Входи. Выпьешь что-нибудь? Или может быть, кофе? Если слишком поздно, можно без кофеина. – Она пыталась шутить, чтобы скрыть тревогу.

– Ничего не надо. Я тороплюсь.

– Ладно, тогда садись вон там у камина.

– Хорошо.

Дом у Хедер был очень красивый. И снаружи, и внутри. Сложенный из лишайникового камня, дерева и стекла, он стоял в очень симпатичном месте, неподалеку от фешенебельного загородного клуба. Все триста пятнадцать квадратных метров жилой площади Хедер декорировала лично, сама, каждый дюйм. Она обладала столь безупречным вкусом, что интерьер был описан в «Архитектурном дайджесте». Хедер очень гордилась своим жилищем. Дом был построен на средства мужа. Именно деньги были, пожалуй, единственным положительным (правда, довольно существенным) моментом в ее замужестве за Скоттом Тейлором, сыном нефтяного денверского магната. После смерти мужа, унаследовав его состояние, Хедер проживала в одиночестве. Ей не раз предлагали продать дом, друзья советовали перебраться в более людное место. Действительно, казалось, что жить на отшибе в таком особняке не очень-то уютно, но она неизменно отвечала: «Я просто не могу заставить себя с ним расстаться». И это было правдой.

Джейк сел в любимое кожаное кресло Скотта рядом с камином в просторной овальной гостиной, а Хедер вернулась на свою тахту напротив. Книга лежала раскрытой на стеклянной крышке столика.

– Итак? – Она вопросительно посмотрела на брата. – Когда ты в последний раз был у меня? Что-то не могу припомнить.

– Я тоже запамятовал.

– По крайней мере несколько месяцев назад.

– Наверное.

– Только не подумай, что я тебе не рада. – Она чуть не сболтнула, что недавно встретила Шейн на вернисаже в «нижнем» центре, но вовремя сдержалась. Джейк, похоже, до сих пор не оправился после ухода жены. К тому же Шейн была не одна. – Итак, – снова произнесла Хедер.

– Я лечу в Филадельфию, – сообщил Джейк и отвел глаза.

– В Филадельфию?

– Да. Это связано с делом Скотта.

– Скотта? Но ведь...

Джейк жестом остановил сестру:

– Позволь мне объяснить. – Он вздохнул. – Все началось с телефонного звонка. Не так давно ночью мне позвонил какой-то человек.

Наступила долгая пауза. Джейк пытался найти подходящие слова. Хедер хорошо знала эти паузы и потому внутренне вся сжалась.

– Он сообщил, – продолжил Джейк, – что в тот вечер Скотт был не один.

Хедер открыла рот, чтобы что-то сказать, но не произнесла ни звука.

«Все и так ясно. Женщина. Джейк собирается мне сказать, что Скотт тогда был с женщиной».

– Он сказал, что в его номере находилась женщина. Свидетельница.

Хедер пожала плечами:

– Откровенно говоря, мне на это наплевать. А если уж совсем откровенно, мой дорогой, то я не...

– Хедер.

– Понимаю, ты хотел меня развлечь, но я не развлеклась.

– Это чертовски серьезно. – Джейк подался вперед. Локти на коленях, пальцы сцеплены. – Эта женщина могла видеть, как все произошло.

– Ты имеешь в виду?.. О... О Боже. Если эта... если она видела убийцу, то... все опять закрутится... Пресса раструбит это по всей стране... О Боже, не надо! Скотт погиб. Что толку начинать все сначала?

Внезапно до нее дошло.

«Это же Джейк. Он собирается копать дальше. Мой брат, со своими чертовыми принципами, максималист, со своими чертовыми представлениями о добре и зле. Полутонов для него не существует. И никогда не существовало».

Хедер внимательно посмотрела на брата.

– Оставь, Джейк. Прошу тебя. Это никуда не приведет. Даже если окажется, что женщина действительно видела, кто убил Скотта, вряд ли тебя реабилитируют.

– Дело не во мне.

– Неужели? В таком случае можно предположить, что ты стараешься ради меня.

– Хедер, прошу тебя.

– Не надо просить. Ты не изменился ни на йоту. Как был в детстве упрямым болваном, так им и остался. Вспомни в школе, когда этот мальчик – я даже забыла, как его звали, – дернул меня сзади за волосы, вспомни, как я умоляла тебя не лезть, потому что он был на три года старше и вдвое здоровее. Но ты все равно полез. Он так тебя избил, что шрам остался до сих пор. Ты помнишь свои слова? – Хедер вся дрожала. – Ты заявил, что не мог позволить злу оставаться безнаказанным. Хотя дернул он за волосы не тебя. Господи, Джейк, разве ты не видишь? Скотта нет, и, как ты, наверное, догадываешься, я по нему вовсе не скучаю. Мало того, когда его убили, я почувствовала что-то похожее на облегчение. Ты прекрасно знаешь, что наш брак был для меня настоящей пыткой. О да, конечно, оставил он меня в большом комфорте. – Она широким жестом обвела комнату. – Но Скотт был мерзкий лжец, развратник, и я оплатила все это. Да-да, я за все заплатила. Своей честью. И теперь ты хочешь снова вывалять меня в этой грязи?

Джейк молчал.

– Ответь мне, черт возьми, зачем тебе это?

– Это так просто. – Он сузил глаза. – Скотта убили. И убийца до сих пор гуляет на свободе. Хедер, если его не настигнет правосудие, если мы решим примириться с этим, только потому что так удобнее жить, то мы потеряем наши бессмертные души, обречем их на вечные страдания. Поверь, для меня это вовсе не пустые слова. Теперь подумай, как я могу примириться с этим.

– Ради меня! – воскликнула она.

Но все было без толку. Ведь перед ней сидел Джейк Савиль, крестоносец. Черт бы его побрал.

Он наконец встал. Сделал движение к сестре, но она уклонилась.

– Я пошел. – Его голос звучал очень тихо. – В конце концов, пока еще ничего не случилось. Скорее всего ничего не изменится. Просто я решил, что тебе следует об этом знать.

Хедер боролась, чтобы не заплакать от злости и жалости к себе, но только слабо качнула головой.

– Всего тебе доброго, – смущенно проговорил он.

– Да уж, после такого визита.

– Извини, я не хотел тебя огорчать.

– Черта с два не хотел.

Хедер угрюмо наблюдала, как он надел парку, натянул перчатки. Джейк попытался встретиться с ней взглядом, но она повернулась к нему спиной.

Вскоре до нее донеслись звуки ожившего автомобильного мотора. Брат уехал.

Охватив руками плечи, Хедер застыла у окна, вглядываясь в черноту. Ее переполняла горечь. Покойный муж продолжал терзать ее из могилы. С помощью Джейка. О, Джейк, конечно, знал, какой Скотт бабник, но на их отношениях это не отражалось. Они прекрасно ладили, прямо как братья. Энергичный, напористый, подающий надежды молодой сенатор, знаменитый своими многогранными политическими талантами, и неподкупный, бесстрашный молодой прокурор.

Скотт и Джейк одного поля ягоды. Обоим наплевать на чувства других.

Господи, как ей сейчас хотелось позвонить одному человеку, единственному, на которого она могла положиться! Это было так просто – взять трубку и набрать номер. И абсолютно невозможно, потому что подойти к телефону могла его жена.

Глава 3

Джейк вырос на Западе, и потому Филадельфия показалась ему чем-то вроде древних Афин. Действительно, старый город со своими традициями. Шутка ли сказать – свыше трехсот лет. Даже воздух здесь казался другим.

Он снял номер в скромном отеле на Брод-стрит, неподалеку от университета Темпл. Наверное, лучше было бы поселиться в более респектабельном месте, но не позволяли финансы.

Свой первый день здесь он начал с похода в публичную библиотеку, где собирался просмотреть телефонные справочники Филадельфии и пригородов. Она была всего в трех кварталах от отеля. Джейк пожалел, что надел свитер и спортивную куртку, – на улице оказалось тепло и слегка влажно. Он решил, что нужно экономить – никаких такси, никаких излишеств. Сколько придется пробыть здесь, на востоке, пока не известно. В любом случае нельзя допускать, чтобы кредитная карточка закончилась раньше этого срока.

Первый шок Джейк испытал, обнаружив, что в обширной долине реки Делавэр живет более сотни Джеймисонов. Среди них было три Сары. Он откинул голову на спинку стула и задумался. Черт побери, похоже, придется звонить почти всем. Вероятность того, что одна из трех окажется той самой Сарой Джеймисон, была ничтожной. Если только не улыбнется удача.

Джейк решил, что в отеле первым делом нужно договориться с менеджером, чтобы тот снизил плату за местные телефонные переговоры. К счастью, менеджер оказался сговорчивым и установил постоянный тариф в десять долларов.

– Лучше, чем в «Хилтоне», – с удовлетворением заключил Джейк, поднимаясь к себе в номер на третьем этаже, где немедленно принялся за работу. Список был очень длинным.

Как он и подозревал, нужную Сару сразу обнаружить не удалось. Набирая номер телефона тридцать пятых Джеймисонов, Джейк начал сомневаться. А что, если женщина, которую он ищет, не местная? Быть может, она училась в университете Темпл, Пенсильванском или бог знает еще где? К тому же Скотту нравились молоденькие. Но с другой стороны, на фотографиях она не выглядит юной. Это во-первых. А во-вторых, Энн Шаффер ясно сказала, что Сара Джеймисон «из Филадельфии». Зачем ей врать? Хотя она сама могла заблуждаться...

На пятидесятом звонке Джейку пришло в голову, что номер телефона Сары Джеймисон мог быть не включен в справочник. Если так, опять пришлось бы привлекать Дэвида. Очень не хотелось звонить и просить, и он надеялся, что до этого дело не дойдет.

Успех принес семьдесят восьмой звонок.

К телефону подошла женщина.

– Меня зовут Джейк Савиль, – начал он. – Я знакомый Сары. Мы встречались в Денвере во время президентской кампании Скотта Тейлора. Нельзя ли пригласить ее к телефону или...

– Мисс Сара в отъезде, сэр.

Джейк почувствовал, как заколотилось сердце.

– О, какая жалость, – проговорил он. – Я пробуду здесь очень недолго.

В трубке молчали.

– Может быть, вы подскажете, по какому номеру я мог бы с ней связаться?

– У нас его нет.

– Жаль. В таком случае могу я оставить для нее сообщение?

– Это невозможно.

– Но я не ошибся? Это та самая Сара Джеймисон, которая работала в избирательном штабе сенатора?

– Мисс Сара действительно была связана с этими людьми, – собеседница говорила со сдержанным неодобрением, – но очень короткое время. Разумеется, вам известно, что сенатор был убит?

– Да-да, конечно.

– Очень жаль, мистер...

– Савиль. Джейк Савиль.

– Так вот, мистер Савиль, ничем вам не могу помочь. Всего хорошего.

– Всего хорошего, – сказал он и положил трубку.

В телефонной книге рядом с этим номером было напечатано: Роджер Джеймисон-третий. Джейк обвел его кружком, надел пиджак и прямым ходом направился обратно в публичную библиотеку. По дороге он пытался сдержать волнение, но не получалось. Казалось, победа была так близко, что можно было даже ощутить ее сладостный вкус.

Два дня спустя после того, как Джейк изрядно натрудил глаза просмотром микрофильмов с материалами газет, журналов и судебных отчетов, перед ним постепенно начал вырисовываться образ Сары Джеймисон и ее семьи. Родители предполагаемой свидетельницы были людьми влиятельными (здесь ему повезло), поэтому информацию выудить удалось довольно значительную.

Джеймисоны вели свою родословную чуть ли не от первых поселенцев и жили в Брин-Мор, самом престижном пригороде Филадельфии. Богачи. Как известно, капитал имеет обыкновение от поколения к поколению не только приумножаться, но и таять. Но в данном случае имел место первый вариант. Роджер Джеймисон сумел сохранить семейное состояние. Он владел крупным банком, имевшим десять филиалов в различных регионах. Мать Сары, Элизабет, была скульптором, причем довольно известным. Джейк выяснил, что Саре тридцать три года, узнал, в какой школе она училась, узнал, что девушка хорошо ездила верхом, даже участвовала в соревнованиях, что она вела светскую жизнь – семья была занесена в «Светский альманах». Корни этой семьи восходили к английским переселенцам, прибывшим в колонии в середине шестнадцатого века на корабле «Долгожданный». Все это потрясало «западный» менталитет Савиля. Больше всего его удивляло, что девушка из такой семьи, с такими деньгами и возможностями могла оказаться в спальне Скотта.

Он продолжил поиски и вскоре наткнулся на любопытную информацию. У Сары была старшая сестра, Констанс Джеймисон, которая умерла в юности. В газетном сообщении говорилось только, что девушка скончалась в их доме в Брин-Мор. Ни слова о долгой болезни или несчастном случае. Возможно, об этом упоминалось ранее. И действительно, некоторое время спустя Джейк обнаружил заметку, в которой сообщалось, что Констанс покончила с собой.

– Вот так дела, – прошептал он себе под нос. – Какой удар для семьи.

А вот еще одно интересное сообщение. Брат Сары, Филипп, окончил школу. Это было четыре года назад. Значит, сейчас ему должно быть года двадцать два – двадцать три. Школа, разумеется, была престижной, в Хаверворде, еще одном пригороде Филадельфии. Может быть, Филиппу известно, где сейчас находится сестра? Возможно, они были близки, особенно после гибели Констанс. Но где его искать, этого парня? В колледже? Дома? А может, он путешествует по миру на папины денежки? Джейк сделал в блокноте несколько пометок.

Пришла пора начать передвигаться по городу и окрестностям, и на следующий день он взял напрокат небольшой белый автомобиль.

О том, как подъехать к этой семейке, Джейк не беспокоился. Юрист он опытный, что-нибудь обязательно придумает. К тому же импровизации ему особенно удавались.

Джейк был убежден, что кто-то из троих – Роджер, Элизабет или Филипп – наверняка знает, где прячется Сара Джеймисон. И он будет торчать здесь, на востоке, до тех пор, пока это не выяснит.

* * *

Скандал начался как обычно в столовой.

Он всегда начинает бузу во время еды, подумал Филипп, подняв глаза от тарелки и встретившись взглядом с отцом.

– Чек на ежемесячное содержание будешь получать, как и положено, по первым числам, – рявкнул Роджер Джеймисон. – И ни цента сверх того. Хватит.

Филипп отодвинул тарелку. Он не был голоден. Это мама настояла на том, чтобы поужинать пораньше перед возвращением в колледж. Угощение в ее сознании приравнивалось к любви. А ему была нужна не еда, а деньги, потому что он проиграл больше двух тысяч на баскетбольном тотализаторе и сильно задолжал. Поэтому Филипп и приехал домой на целых два дня.

– Но я действительно хочу прослушать специальный курс. Все говорят, что это очень полезно, – угрюмо проговорил Филипп. – Дорого, я понимаю, зато лектор первоклассный.

Роджер тоже отодвинул тарелку и кивнул горничной, чтобы та ее убрала. Затем осушил бокал с коктейлем.

– Ты что же, считаешь меня дураком? Думаешь, я ничего не знаю о твоей успеваемости?

– При чем тут успеваемость? – огрызнулся Филипп.

– А что, успеваемость у него не такая уж плохая, – подала голос Элизабет с другого конца длинного обеденного стола, который принадлежал еще ее прапрабабушке. – Ты забыл, что он посреди семестра переболел ужасным бронхитом.

Роджер бросил на жену свирепый взгляд.

– Ты веришь каждому его слову! Неудивительно, что этот парень проваливает один экзамен за другим. – Он повернулся к сыну. – Я же тебе ясно сказал: никаких денег. Подожди до первого числа. Мне надоело, что ты приезжаешь домой только для того, чтобы клянчить деньги. И при этом постоянно врешь. И сейчас тоже. Ты же проигрался на баскетбольном тотализаторе. Верно?

Лицо Филиппа сделалось малиновым.

– Ты всегда найдешь повод, чтобы придраться, независимо ни от чего.

– Мальчик, ты лгун. Причем неумелый. Как начал врать в детстве, так до сих пор не можешь остановиться.

Филипп вскочил, чуть не опрокинув стул, и пристально уставился на отца, сжав дрожащие пальцы в кулаки, не скрывая ненависти.

Какой бы предлог он ни придумал, чтобы вытянуть у старика деньги, поначалу ответ всегда был один и тот же. А мать... она человек сломленный. Вот сидит сейчас, отводит глаза. Роджер подмял ее под себя, как и Констанс, и Сару. Вечно донимал Констанс своими пьяными грубостями и вздорными обвинениями, унижал и довел до того, что сестра ушла из жизни, оставив за собой последнее слово. Филипп был тогда еще ребенком, но все прекрасно запомнил.

И с Сарой отец пытался сделать то же самое. Любой другой на его месте после самоубийства дочери пересмотрел бы свое поведение, осознал ошибки. Любой, только не старина Роджер Джеймисон-третий. Он перенес свои злобные пьяные нападки на Сару, однако та, несмотря на мягкий, добрый нрав, нашла в себе силы противостоять отцу, ухитрилась выжить в этом дурдоме, полностью ушла в себя, еще будучи подростком. А затем и вовсе уехала из дома, чтобы больше никогда не возвращаться.

Филипп продолжал свирепо поедать глазами отца, и из глубины его памяти неожиданно всплыла сцена. Он в своей комнате наверху, в постели, ему лет семь-восемь. Просыпается от приглушенных голосов. Надо сказать, после той ночи, когда Констанс вскрыла себе вены в ванной комнате родителей, он спал беспокойно. Что было – страшно вспомнить. Крики, стоны, ужас, полиция, «скорая помощь». Он много часов провел в своей комнате, дрожа как осиновый лист...

А тогда, спустя несколько месяцев после похорон, Филиппа разбудил пьяный голос отца:

– Где ты шлялась, черт побери? Уже два часа ночи!

– Я была у Барбары. Я же предупредила. Ты сказал, что можно...

– Да, сказал! Но не до двух ночи, черт побери! Такого я не разрешал. Ты шлялась со своей подружкой-потаскушкой!

– Но Барбара не...

– Вы обе потаскухи. Мне известно, что ее родители сейчас на Бермудах, а ты...

– Они никуда не уезжали! Сегодня вечером они были дома, и мы не...

– Посмотри на себя. Нет, ты глянь на себя в зеркало! Настоящий скелет. Не знаю, какой парень обратит на тебя внимание. – Долгая пауза. – Соревнования по выездке на прошлой неделе ты проиграла? Проиграла. А почему? Потому что костлявая и не можешь удержать лошадь.

– Не в этом дело. – Сара всхлипнула. – Констанс ты называл толстой свиньей. Я для тебя слишком худая. Тебе не угодишь. А я и стараться не буду!

Филипп тогда накрыл голову подушкой и долго плакал, пытаясь забыть унижение сестры и жестокость отца. Это было ужасно...

Фигура Роджера перед ним обрела четкость. Губы молодого человека задрожали. Констанс придумала удачный ход, избавилась от «родительской опеки» лучшим способом из всех возможных в ее положении, и он ею бесконечно восхищался. И Сара... она тоже сбежала, пошла своим путем. Только он, младший, пока еще не был способен покинуть этот сумасшедший дом. Ничтожность существования укрывала его, как плащ, слишком удобный, чтобы его сбросить. Собственная слабость порой просто ужасала Филиппа.

– Убирайся, – процедил сквозь зубы Роджер. – Прочь с моих глаз. Возвращайся в колледж.

– Роджер, пожалуйста, не надо, – напряженным голосом произнесла Элизабет.

Он не удостоил жену даже взглядом.

– Ты уже убил мою сестру, – проговорил Филипп ледяным тоном. – Теперь то же самое хочешь сделать со мной.

– Филипп! Перестань... – тщетно умоляла Элизабет.

– Да, ты сломал, уничтожил всех своих детей, – продолжил Филипп обличительным тоном.

– Чего ты мелешь... – начал Роджер.

– Ничего ты о своих детях не знаешь, – нажимал Филипп. – И если я лжец и слизняк, то это вы... вы оба, – он развернулся к матери, – меня таким сделали. Так что примиритесь с этим. Как примирились с гибелью своей дочери. – Он наблюдал за лицами родителей, понимая, что стрелы попали в цель. – Черт с вами. Я пошел собирать вещи. – Он вышел, гордо подняв голову, зная, что одержал победу.

Спустя пять минут в его дверь мягко постучала Элизабет и протянула чек на две тысячи долларов. Глаза заплаканные, виноватые, руки дрожат. Она быстро поцеловала сына в щеку и ушла.

Роджер тоже проглотил крючок, но не так быстро. Он появился во дворе с чеком в руке, когда Филипп уже завел свой «порше». Абсолютно пьяный, хуже, чем обычно после ужина. Холодная война детей с родителями была своего рода традицией в их семье. Констанс победила, но заплатила слишком дорогую цену, у Сары получилось гораздо лучше. Но никто из них не воевал так искусно, как Филипп.

Не встречаясь с отцом глазами, сын медленно тронул машину. Он получил то, что хотел, – два чека, по одному от каждого страдающего комплексом вины родителя. Проблема состояла в том, что старшие Джеймисоны всегда путали деньги с любовью. Будучи неспособными окружить своих детей настоящим теплом, в котором те отчаянно нуждались, родители выписывали чеки.

Филипп выехал из внутреннего двора на улицу. В голове и в душе все смешалось – он не знал, то ли торжествовать победу, то ли горевать. Дорога была извилистая, а он ехал довольно быстро. По каменному мосту с однополосным движением промчался на скорости шестьдесят миль в час. Он думал о Саре – только она могла привести в порядок его чувства. Как там сестра, все ли у нее в порядке? Он мог ей позвонить, но Сара взяла с него обещание делать это только в крайних случаях. А ему так хотелось услышать ее голос.

Филипп был настолько погружен в свои мысли, что на крутом повороте чуть не столкнулся в лоб со встречной машиной, заставив ее свернуть на обочину, в грязь. Он заметил только цвет автомобиля – белый, а затем снова включил понижающую передачу и прибавил газ.

Посмотрел в зеркало заднего вида, пробурчал под нос:

– Пошел ты... – И скрылся в тумане.

В левом внутреннем кармане покоились аккуратно сложенные чеки, добытые с таким трудом.

Глава 4

Джейк остановил машину неподалеку от центрального входа в дом Джеймисонов, все еще взволнованный. Только что его чуть не протаранил какой-то сумасшедший. Неужели они все здесь в Пенсильвании такие идиоты? Он усмехнулся. Ничего себе ирония судьбы – отдать концы почти на пороге дома Сары Джеймисон. Джейк сидел в машине несколько минут, обозревая окрестности. Роскошная зелень. Великолепная, неправдоподобная для глаза «западного» человека. Вдоль горизонта шел ряд зеленых холмов, перемежающихся густыми пролесками. Все в пастельных тонах. Белые заборы, каменные стены, резвящиеся в поле лошади. Золотистый свет ласкового вечернего солнца. Идиллическая картина. Дом Джеймисонов (настоящий особняк) был окружен увитыми плющом каменными стенами. Рядом небольшой домик, по-видимому, для гостей. Все это напоминало далекую старину, фрагмент из какого-то английского фильма, пахло большими деньгами и избранностью, и Джейк почувствовал себя неотесанным пришельцем с Запада, этаким Дэйви Крокеттом[3].

Савиль сделал глубокий вдох и вылез из машины. Пригладил волосы и зашагал по безупречно чистой подъездной дорожке. Зашагал уверенно, будто твердо знал, что его здесь ждут.

«А если дверь откроет Сара? Что я ей скажу? Смогу ли склонить ее к разговору?»

Однако этот вариант он отверг как маловероятный. Женщина по телефону сообщила, что Сара в отъезде. Зачем ей было лгать?

Дверь открыла миссис Джеймисон. Стройная, со следами былой красоты, темноволосая. Лицо худощавое, подвижное. По-видимому, нежную кожу дочь унаследовала от матери.

Джейк начал разыгрывать свой спектакль:

– Миссис Джеймисон? Я имею честь видеть Элизабет Джеймисон?

– Да. А?..

– Очень рад познакомиться. Меня зовут Джейк Савиль. Я встречался с Сарой в Денвере, во время ее работы в избирательном штабе Тейлора.

– Вы знаете Сару? – спросила женщина пронзительным голосом.

– Конечно. Понимаю, что не совсем вежливо вот так без предварительного звонка появляться в вашем доме, но сообразил это слишком поздно. Прошу меня извинить. А получилось так, что Сара, узнав, что я переезжаю в Филадельфию, попросила заглянуть к своим родителям, передать привет. Так что я... – Джейк просиял своей фирменной обескураживающей улыбкой. Карат на четырнадцать, не меньше.

– Мистер Савиль... – начала мать Сары.

– Кто это там? – донесся голос из глубины дома.

Элизабет Джеймисон обернулась.

– Это молодой человек, приятель Сары. – Затем посмотрела на Джейка. – Что же вы стоите на пороге, проходите, пожалуйста. Роджер...

Полированный деревянный пол был покрыт несколько потертым, но, по-видимому, драгоценным персидским ковром. Мебель темная, тяжелая, отделанная медью, много предметов старинной американской утвари, место которой в музее. Такую мебель Джейк в домах еще не встречал. В элегантный холл выходили четыре комнаты – гостиная, библиотека, столовая и еще какая-то. Впоследствии выяснилось, что кабинет.

Потолки в этом величественном доме были на удивление низкими. Джейк огляделся с приклеенной к губам улыбкой. Конечно, красиво, но тому, кто вырос на просторах горных штатов, подобный интерьер внушал некоторую клаустрофобию.

Из застекленных створчатых дверей появился седовласый господин. Высокий, грузный. На нем был традиционный костюм-«тройка» типичного банкира: из темной ткани, с жилетом в тонкую полоску. Двубортный пиджак расстегнут на животе. Щеки в красных пятнах, кустистые седые брови сдвинуты, в руке высокий бокал с жидкостью, похожей на бурбон.

– Рад познакомиться с вами, мистер Джеймисон, – бойко проговорил Джейк. – Сара часто рассказывала мне о вас и вашей супруге.

– Неужели рассказывала? Хотелось бы знать, что именно, – пророкотал Роджер Джеймисон.

Вместо ответа Джейк улыбнулся так широко, что стало больно губам.

– Мистер Савиль, проходите, пожалуйста, и садитесь. – Элизабет любезно положила руку на его предплечье.

– Джейк. Пожалуйста, зовите меня Джейк. – Он последовал за ней в гостиную. Двойные застекленные двери вели в бассейн, за которым виднелось несколько акров лужайки с цветущими кустами. И все это в идеальнейшем порядке.

– Выпьете что-нибудь? – Роджер Джеймисон приподнял бокал.

– Пожалуй, что-нибудь безалкогольное, – сказал Джейк. – Например, коку.

– Коку? – Отец Сары рассмеялся. – Элизабет, принеси, пожалуйста, нашему гостю коку.

Джейк был слегка шокирован, когда понял, что Роджер Джеймисон не то чтобы пьян, но уже достаточно набрался. Лицо красное, голос чересчур громкий, тон неестественно радушный.

«Вот оно что. Да вы, Роджер, оказывается, пьянчуга. Очень интересно».

Элизабет протянула Джейку бокал, в котором звякали кубики льда.

– Большое спасибо, мэм.

Он сел напротив банкира на диван, обитый бледно-лимонной парчой, вдруг почувствовав себя Алисой в Стране чудес, как будто провалился в кроличью нору и попал в мир, где все странно и удивительно.

Элизабет изящно скользнула в кресло и чуть наклонилась вперед.

– Так вы знакомы с Сарой?

– О, мы большие друзья.

– И давно вы с ней виделись? – спросила Элизабет, – Ведь она...

– Элизабет.

– Извини, Роджер, но я так давно не...

– Не думаю, что молодому человеку это интересно, – отрезал Роджер.

– В последний раз я виделся с Сарой, позвольте припомнить... – Джейк изобразил глубокую задумчивость. – ...несколько месяцев назад. В Денвере...

– Слава Богу, – проронила Элизабет. – Я так беспокоюсь. У нее все в порядке?

– Замечательно. Просто замечательно, – восторженно проговорил Джейк. – Она красивая девушка. Вы можете гордиться, у вас замечательная дочь. – Он сделал паузу. – Но она сейчас очень занята. Понимаете, много работы. Наверное, поэтому редко звонит домой.

– Чем она занимается? – Элизабет крепко обхватила руками колени.

– О, она, хм... в последний раз, когда я ее видел, мне кажется она... содержала магазин. Да-да, магазин подарков.

– Значит, теперь уже магазин подарков, – насмешливо произнес Роджер. – Неплохо. Ради этого, конечно, стоило посылать ее в лучшие школы, колледж. Магазин подарков... замечательно. – Он поднял бокал, как бы отсалютовав этой потрясающей новости, и быстро выпил.

– Магазин подарков, – повторила Элизабет, – как мило. – Ее нижняя губа задрожала, на глазах заблестели слезы.

– Элизабет, успокойся, – сказал Роджер.

– Оставь, Роджер, Разве ты не видишь, какое это для меня облегчение. – На тонкую паутинку морщинок под правым глазом выкатилась слезинка. – Как она выглядит, мистер Савиль? Иногда Сара так сильно худеет.

– Миссис Джеймисон, ваша дочь прекрасно выглядит.

– О Боже, наверное, это глупо – так показывать чувства, верно? – Элизабет извлекла из кармана носовой платочек и промокнула глаза.

– Расскажите немножко о себе, – сказал Роджер. – У вас такая странная фамилия. Савиль. Ваши родители французы?

– Нет, сэр. – Джейк очаровательно улыбнулся. – Мой отец умер очень давно, а мать живет в южной Флориде. Ей нравится теплый климат.

– Хм... А что привело вас в Филадельфию?

– Получил хорошее предложение от одной здешней юридической фирмы.

– Какой же?

– «Ролстон и... Фрэнк».

– Не знаю такой. Должно быть, из новых.

Не переставая улыбаться, Джейк согласно кивнул. Теперь, выяснив, что Сары здесь нет, а родители понятия не имеют о ее местонахождении, он ощущал острую потребность ретироваться. К тому же было ясно: в этом доме есть все, кроме счастья. Единственное, что его удерживало, – надежда собрать какие-нибудь крохи информации об этой загадочной Саре.

– Может быть, вы запомнили название магазина подарков, который содержит Сара? – спросила Элизабет, напряженно вытянув шею, будто хотела услышать какой-то большой секрет.

– К сожалению, не знаю. Дело в том, что я так ни разу в этом магазине и не побывал.

– О...

– Элизабет, не надо приставать к мистеру Савилю. Если Сара захочет с нами связаться, она это сделает.

«Мистер Савиль... Похоже, они не собираются называть меня по имени».

– Да-да, я понимаю, но только... – Элизабет еще раз коснулась платочком глаз.

Роджер осушил бокал и поставил на стол.

– Прошу извинить, но я должен пойти поработать. Приятно было познакомиться, мистер Савиль. – Роджер Джеймисон с трудом встал, покачнулся и протянул руку. На Джейка пахнуло перегаром. Он быстро поднялся и пожал банкиру руку.

«Значит, собираешься поработать. Знаю я эту работу».

– Сара рассказывала вам о своей семье? – спросила Элизабет, едва муж вышел.

– Конечно.

– Она говорила, что я занимаюсь скульптурой?

– О, да.

– Сара всегда гордилась моими работами, – задумчиво проговорила Элизабет. – Хотите на них взглянуть?

– Разумеется, с большим удовольствием. Если, конечно, это вас не затруднит. Ведь уже поздно. – Джейку действительно было интересно. К тому же он почувствовал жалость к матери Сары. Одинокая женщина, муж пьяница, одна дочь покончила с собой, другая, похоже, навсегда покинула дом. Во всяком случае, Сара не была здесь уже очень давно.

Элизабет взмахнула тонкой рукой.

– Вовсе нет.

Они прошли через буфетную, кухню, длинный коридор, который показался ему бесконечным, и, наконец, попали в большую комнату со столом в центре, заваленным шпателями, ножами и гипсовой крошкой. Была еще там одна табуретка. Все остальное – скульптуры, в основном бюсты.

– Здесь я работаю.

– Чудесно, – произнес Джейк.

Странно, но ни одной ее работы в жилой части дома он не заметил. Главным образом это была бронза – лошади, много лошадей и бюсты. Джейка окружали бронзовые лица. Тщательно отполированные, изваянные с любовью. Приглядевшись, он заметил несколько мраморных скульптур, а также незаконченные гипсовые слепки.

– Роджер не хочет, чтобы они стояли в доме, – проговорила Элизабет, как будто прочитав его мысли. – Некоторые я продаю. В западном Честере[4] есть магазин, который принимает мои работы. – Она мягко улыбнулась. – Разумеется, я это делаю не ради денег, а чтобы поделиться своим искусством с людьми.

– Ваши работы замечательные.

– А Сара не говорила вам о серии бюстов моих детей? Это было много лет назад. При Констанс. – На ее глазах опять заблестели слезы. – Наша старшая дочь, Констанс, она умерла. Когда ей было восемнадцать... Несчастный случай во время верховой прогулки. Лошадь была хорошая, но после этого мы решили ее продать.

Вот как? Несчастный случай во время верховой прогулки?

Джейк вспомнил некролог. Элизабет говорила неправду, и тем не менее он не сомневался, что она верила своим словам. Наверное, это помогало приглушить боль. Не потому ли Роджер пьет?

– Как печально, – проговорил он.

– Это Констанс. – Элизабет положила руку с набухшими венами на бронзовую голову. Она прикоснулась к ней, как к живой, словно мать ласкала головку ребенку. Смотреть на это было мучительно. – Ей было тогда семнадцать.

Представить живого человека по бронзовому бюсту трудно, и дело не только в отсутствии цвета. Молоденькая девушка. Прямой нос, вьющиеся волосы, изящный рисунок губ, миловидные черты лица, оставляющие впечатление некоторой незаконченности... Приглядевшись повнимательнее к запечатленной в бронзе Констанс, можно было заметить в ее лице некоторую задумчивость, напряжение. Очевидно, Элизабет Джеймисон была талантливым скульптором, если ей удалось – скорее всего неосознанно – схватить это почти неуловимое качество.

– Она прекрасна, – сказал Джейк.

– Да, Констанс была очень красивая. Однако сумасбродная. Очень страстная натура. – Элизабет вздохнула. – А это Сара. – И снова материнская, болезненно-интимная ласка. – В шестнадцать лет.

Джейк напрягся. Обошел бюст, внимательно изучая лицо Сары. Этот бронзовый портрет отличался от предыдущего каким-то спокойствием. Такие же зачесанные назад вьющиеся волосы, застывший в металле каскад локонов. Несколько обостренные черты лица, а в углах рта подрагивает слабая улыбка. Загадочная мечтательная улыбка Моны Лизы. Не счастливая, нет. Но полная надежды.

«Или я это все себе только вообразил?»

Он видел эту улыбку на газетных фотографиях. Но там определенно она была не такая трепетная, как у этой юной девушки. Гораздо увереннее! Конечно, с тех пор Сара должна была сильно измениться, особенно если учесть, что ее опекали такие типы, как Скотт. Наверняка все женатые. Сколько их было у Сары до него? А сколько после? И как она выглядит сейчас? Пресыщенная, утомленная, безразличная ко всему, похожая на свой юношеский портрет, как ночь на день?

Внезапно у Джейка возникло острое желание встретиться с Сарой, чтобы посмотреть, что сделали с этой девушкой годы независимой жизни.

– Для шестнадцати лет она кажется довольно зрелой, – произнес Джейк, только чтобы не молчать.

– Разве? Надо сказать, что в детстве она была мечтательным ребенком, не от мира сего, а с возрастом все больше становилась какой-то беспокойной, неуравновешенной. Мне кажется, она так и не определила свой путь в жизни. Слишком свободная духом.

Элизабет говорила о младшей дочери как о покойной.

«Не может быть. Если бы это было так, родители обязательно себя чем-то выдали бы. Нет, похоже, Сара залегла на дно».

Джейк приободрился. Она действительно могла быть свидетельницей убийства. Он чувствовал это нутром, и вся суета, казавшаяся поначалу сумасшедшей, начинала приобретать смысл.

– А это Филипп, мой поздний ребенок. Он похож на отца больше, чем девочки.

Обычный мальчик. Улыбка, тяжеловатые черты лица.

– А где он сейчас? – вежливо осведомился Джейк.

– Учится на последнем курсе в Принстоне. Очень хороший студент. Все мои дети хорошо учились, хотя девочки так и не нашли применения своим знаниям...

Сердце Джейка моментально подпрыгнуло, а голос Элизабет доносился откуда-то издалека.

«Принстон? Я не ослышался? Боже мой. Значит, этот анонимный звонок мог...»

В этот момент женщина умолкла, и он был вынужден подать реплику.

– Принстон прекрасное учебное заведение, – сказал Джейк. – Филиппу повезло.

– О, да, это так, – тихо проговорила Элизабет. Тон ее был не очень уверенным.

Возникла необходимость основательно все обдумать. Желание отыскать Сару обострилось до предела. Но прежде нужно было добраться до Филиппа и прощупать его. Неужели звонил он? Джейк поморщился. Пора покинуть этот гулкий дом, эту несчастную женщину, одинокую смотрительницу музея печали, чья жизнь текла среди бронзовых голов из прошлого.

– Вот это да, неужели я у вас так засиделся? – встрепенулся он, взглянув на часы. – Понимаете, мне завтра утром рано на работу.

– Очень рада, что вы зашли. – Элизабет перестала созерцать полки со своими работами и повернулась к нему. – Я вас попрошу об одном одолжении... если вы увидите Сару или, хм... будете говорить с ней по телефону, пожалуйста, передайте моей дочери, что мы думаем о ней. Все время. И очень скучаем.

– Я обязательно это сделаю при первой же возможности, но, сами понимаете, теперь, перебравшись на восток... в общем, это может случиться не так скоро.

– Конечно, я понимаю.

– Еще раз спасибо за гостеприимство, миссис Джеймисон. И поблагодарите от моего имени мистера Джеймисона. Общение с вами доставило мне огромное удовольствие.

Она повела его назад через весь дом. Следуя за хозяйкой, Джейк уныло созерцал узкую прямую спину в шелковой блузе с высоким воротником. Элизабет Джеймисон могла казаться уравновешенной изящной женщиной до тех пор, пока вы не уловили в ее голосе дрожь и не заглянули в глаза.

Она открыла входную дверь.

– До свидания, мистер Савиль. Заходите, когда выберете время.

– Спасибо, обязательно. До свидания.

Тяжелая дверь закрылась, и он зашагал по подъездной дорожке вниз, наслаждаясь свежей влагой вечернего воздуха. Огромный дом показался Джейку душным. Еще никогда в жизни ему не приходилось так близко наблюдать столько скрытой отчаянной боли.

Имел ли Скотт представление об этой стороне жизни Сары? Может быть, он играл для нее роль отца, такое иногда бывает. Или пользовался ее уязвимостью?

А могло быть и так: Сара играла роль обольстительницы. Почему бы не предположить, что она стала авантюристкой высокого полета и ее записная книжка пестрит номерами телефонов знаменитых людей? А может быть, у нее со Скоттом были более серьезные отношения? Например, любовь. При этой мысли Джейка почему-то охватило странное раздражение, и он отверг ее с порога.

«И вообще, какое мне дело до их отношений! Тейлор мертв. Найти эту женщину – вот что сейчас самое главное».

* * *

Филипп Джеймисон спускался к телефону-автомату в переднем холле студенческого клуба. По его звонкам выследить Сару никому не удастся. Он был в этом уверен, потому что посмотрел достаточно много детективов. Время было позднее, наверху уже все разошлись, но он все равно соблюдал осторожность. На всякий случай. И придумал объяснение на случай, если кто-то его увидит.

Номер телефона он выучил наизусть, хотя звонил ей только однажды, полтора года назад. Обычно звонила она, но это тоже случалось нечасто.

Филипп ничего не мог с собой поделать. Последней каплей явилась ссора с родителями, и он чувствовал отчаянную потребность поговорить. Потому что сестра знала, понимала. Ей не нужно было ничего объяснять, рассказывать историю с самого начала.

Молодой человек поспешно тыкал пальцем в кнопки, прикидывая, что разница во времени два часа. Но даже если она уже легла спать, то не будет сердиться. Кто угодно, только не Сара.

Внутри все болело. Как всегда после семейной ссоры, больше похожей на отчаянную схватку не на жизнь, а на смерть. Конечно, он получил, что хотел, но какой ценой?! Правда, самую высокую цену заплатила Констанс. В детстве Филипп довольно часто воображал себя мертвым, а мать и отца плачущими у его гроба.

Со временем он научился казаться внешне спокойным, но ему обязательно нужно было выпустить наружу боль, как пар из скороварки. Иначе можно взорваться. Ему нужна была Сара. Она выслушает, посоветует что-нибудь. В общем, поможет, как помогала всегда. Сестра заменяла ему и мать, и отца.

В трубке зазвучал гудок, затем второй, третий.

«Неужели у нее нет автоответчика? Впрочем, никакого сообщения я оставлять все равно не буду».

Четыре гудка. Он уже собирался повесить трубку, когда раздался щелчок, и сонный голос произнес:

– Алло.

– Сара, это я.

– Филипп? Почему звонишь так поздно? Что-то случилось?

– Ничего. Ничего не случилось. Во всяком случае, ничего особенного. – Он замялся. – Извини. Но мне нужно с тобой поговорить.

– Филипп, что за шутки? Я думала, ты понял...

– Не беспокойся, я звоню из автомата.

– Не в этом дело. Ведь ты обещал...

– Знаю, что обещал, но я так расстроился... просто не могу. Дома опять был скандал. Ничего нового, но я до сих пор не могу прийти в себя... Да что рассказывать, ты сама все прекрасно представляешь.

– Зачем ты ездишь туда? – произнесла она осуждающе. – Не надо.

– Понимаю, что не надо, но... но у меня кончились деньги. Конечно, это дерьмовое оправдание, но я подумал... в общем, не знаю. Мне казалось, может быть, на этот раз все будет как-то иначе, но не получилось. Наверное, иначе не может быть.

– Ты прав, иначе не будет никогда. Примирись с этим и держись от родителей подальше.

Он не мог больше говорить. В горле стоял ком, из глаз брызнули слезы.

– Филипп... Филипп...

– Не могу. Понимаешь, больше нет сил. Хочу уехать куда-нибудь. Как ты. Куда угодно. Буду работать землекопом, плотником, кем угодно, но больше не могу это выносить!

– Филипп, успокойся. Все пройдет. Утром ты почувствуешь себя гораздо лучше. Просто наберись терпения и держись. Поверь, все изменится к лучшему.

– А что потом? Скажи мне, что будет потом? Как с Констанс?

– Нет.

– Теперь я понимаю, почему она это сделала.

– Я тоже. Но мы с тобой крепче.

– Ты – да, а я... я не знаю. – Жестом ребенка он вытер кулаком глаза.

– Поверь мне, ты тоже.

– Сара, я скучаю по тебе.

– Я тоже скучаю по тебе. Но так нужно. Со временем...

– Когда это кончится?

– Не знаю. Когда я почувствую себя в безопасности.

– Но этого никогда не будет! Ты никогда не почувствуешь себя в безопасности. Знаешь что? Я, пожалуй, брошу к чертовой матери эту учебу. Надоело. Не могу оставаться здесь ни секунды. Кругом одни кретины.

– Не стоит этого делать. Послушай, тебе осталось каких-то несколько месяцев. Ты что, с ума сошел? Не бросай ни в коем случае.

– Но я больше не могу это выносить!

– Можешь. Да, можешь. Тем более что терпеть осталось недолго. Ничего страшного. Справишься.

– Но все так дерьмово, Сара. – Он всхлипнул.

– Терпи.

– Я хочу к тебе. Устроюсь работать. Ты не думай, я могу работать.

– Нет.

– Но я их ненавижу, – прошипел он.

– Я сказала, терпи.

– Мне так хочется тебя увидеть.

– Может быть, летом... ты сможешь меня навестить. Если, конечно, будешь соблюдать осторожность.

Ну вот, он опять получил то, что хотел. Как обычно. Но какой ценой! Какой ценой!

– Я умею хранить секреты.

– Да, – отозвалась она после непродолжительной паузы, – я знаю.

– Сара, я все время думаю... почему ты не пойдешь в полицию? Решись, расскажи им все и покончи с этим. И потом сможешь жить нормальной жизнью.

Молчание.

– Сара?

– Я не собираюсь это обсуждать и, если ты скажешь еще хоть слово, сразу же положу трубку.

– Сара, ну пожалуйста...

– Я же сказала – ни слова.

– Но ты не можешь вечно находиться в бегах! Прятаться до конца жизни.

– Я объяснила тебе. Объяснила или нет? А ты опять за свое, – она секунду помолчала. – Филипп, скажи мне правду.

– Какую правду? – Его руки покрылись гусиной кожей.

– Ты сказал кому-нибудь? Я спрашиваю, сказал?

– Да нет же. Как можно нарушить обещание. Господи, за кого ты меня принимаешь? – Он говорил так правдиво, что и сам почти поверил в это.

– Мне показалось...

– Я, наверное, напугал тебя своим звонком. Извини. Но ты же знаешь, это в моем духе. Богатый испорченный мальчик – вот я кто. Но мне действительно стало невмоготу. – Что-что, а лгать Филипп умел вдохновенно. Впитал это искусство с молоком матери.

– Ладно, – мягко произнесла она. – Теперь тебе полегчало?

– Да. Во всяком случае, следом за Констанс не пойду. – За свое мерзкое поведение по отношению к Саре он заслуживал долгой, изощренной пытки.

– Зачем ты так шутишь?

– Не обращай внимания. Это я так, ради красного словца.

– Держись. Увидимся летом. Здесь, в Колорадо, летом очень красиво. Тебе понравится.

– А домой я больше ездить не буду.

– Хорошая мысль.

– Пока, Сара. Спасибо.

– Пока, Филипп.

Он повесил трубку, сознавая себя законченным негодяем. Впрочем, так оно и было. Мерзавец, что и говорить. Ведь это он позвонил ночью в Денвер бывшему заместителю окружного прокурора, лишенному лицензии. Знал, что этот псих тут же начнет рыть носом землю.

А сейчас – зачем он позвонил Саре? Зачем? Конечно, он переживал из-за ссоры с отцом, но причина была много существеннее. Филипп хотел прозондировать почву, выяснить, как сестра воспримет, если он признается в содеянном. Он выдал ее тайну и теперь нуждался в прощении.

Так вот, простить его Сара не готова. Возможно, он подверг ее опасности. Эгоист чертов. А что делать? Ведь только таким способом он мог вернуть себе сестру. Чтобы она помогала ему справиться с проблемами.

Глава 5

Филиппа Джеймисона, разумеется, на месте не оказалось – наверное, был на занятиях или в библиотеке. Джейк представился автоответчику, причем под вымышленной фамилией. После долгих размышлений он решил скрыть свое имя, иначе парень мог насторожиться и отказаться говорить. А то и хуже – позвонит сестре, а та запрячется еще глубже, так что найти ее будет совсем невозможно.

Джейк понимал, что подобрался очень близко. Теперь нужно было соблюдать предельную осторожность.

Так он временно превратился в Джона Ван Санта. Вообще-то такой человек реально существовал. Джейк учился с ним на юридическом факультете.

Для контакта с Филиппом он решил использовать легенду, проверенную на родителях: они с Сарой познакомились в Денвере во время президентской кампании Тейлора. Она много рассказывала о своем младшем брате, и вот, оказавшись в Филадельфии, он решил с ним встретиться. Оставалось только надеяться, что младший Джеймисон не видел его фотографий в газетах, а если видел, то уже забыл, как выглядит лишенный лицензии бывший заместитель окружного прокурора Джейк Савиль.

Схема сработала. Вечером, возвратившись в отель, он обнаружил сообщение: Филипп Джеймисон будет рад встретиться с мистером Ван Сайтом завтра в четыре у входа в клуб, адрес которого был также указан.

На следующий день по дороге в Принстон Джейк мысленно прокручивал ситуацию.

– Самое главное – не забыть, что я Джон Ван Сант, – вслух проговорил он, сворачивая к Принстону.

Не исключено, что Филипп с самого начала заподозрит что-то неладное. Например, что Джона Ван Санта послал единственный человек на земле, которому необходимо было отыскать Сару. Наверняка молодой человек будет вести себя очень осторожно. Даже если в Денвер звонил Филипп – а Джейк на девяносто девять процентов был в этом уверен, – он не станет признаваться в этом. Не исключено, что парень вообще сейчас жалеет о своем поступке.

Принстон оказался для Джейка еще одним откровением. Огромные вековые деревья, величественные старинные здания. Территория университета выглядела так, будто существовала здесь всегда, будто здания, лужайки, дорожки в таком виде просто выросли из земли. Создавалось впечатление, что все это никогда не менялось и не изменится. Еще бы, это же «Лига плюща»[5]. Ничего похожего на Денверский университет.

Взглянув на младшего брата Сары, Джейк решил, что так, должно быть, выглядел Роджер лет сорок назад, до того, как стал пьяницей, обрюзг и поседел. Приятной наружности, одетый в потертые джинсы и футболку, как и все остальные молодые, жизнерадостные богатые ребята. Каштановые волосы, правильные черты лица, тяжелые плечи.

– Откуда вы? – спросил Филипп после обмена рукопожатиями. – Я имею в виду, где вы познакомились с Сарой?

– Родом я из Денвера. Именно там с ней и познакомился. Но недавно переехал в Филадельфию.

– Из Денвера, значит.

– Да, помните президентскую кампанию сенатора Тейлора? Которая закончилась так неудачно? – Он печально покачал головой. – Ужас.

Филипп ввел гостя в здание, которое внутри ничем не отличалось от любого помещения студенческого землячества, в каких Джейку приходилось бывать. Впрочем, здесь они назывались клубами. Ну да, это же «Лига плюща».

– Насколько я понимаю, вы с сестрой недавно виделись, – произнес Филипп, когда они уселись в кресла в гостиной.

– Напротив, – Джейк улыбнулся, – мы не виделись целую вечность. Пожалуй, это главная причина, почему я здесь. Вы не знаете, куда она пропала? – Джейк ясно понимала, что ту похлебку, какой он накормил Роджера и Элизабет, подавать Филиппу ни в коем случае не следует. Опыт работы в судах научил его читать по лицам людей их скрытые помыслы. Этот парень прекрасно знал, что никакой магазин подарков в Денвере сестра содержать не может, потому что ему скорее всего было известно, где она прячется. И первый вопрос он задал не случайно. Проверка.

Филипп пожал плечами.

– Не знаю. Сара уехала из Филадельфии больше года назад. С тех пор от нее ни слуху ни духу.

Врет.

– Я так понял из разговоров с ней, что вы не только родные люди, но и друзья. – Джейк невинно улыбнулся. – Просто не могу поверить, что за все это время она не прислала вам ни единой весточки.

– Но это на самом деле так. – Филипп устремил на Джейка твердый взгляд – слишком твердый для якобы легкомысленного студента. – Я сам удивляюсь. И когда, вы сказали, переехали сюда?

Вот дерьмо. Надо же, хочет на чем-нибудь подловить.

– В середине зимы. Разительный контраст по сравнению с Западом. – Еще одна улыбка.

Только бы не переборщить.

– Вы перебрались в Филли[6] работать или как?

Джейк кивнул:

– Работать. Видите ли, я финансист. Получил предложение от солидной фирмы.

– Понятно.

Джейк осторожно сменил тему:

– А какая у вас в колледже специализация?

– Английский язык. Ничего другого не смог придумать. Старик хочет, чтобы я пошел работать в его банк, но это исключено. И не подумаю.

– Я вас понимаю.

В этот момент Джейк чуть не поддался искушению прекратить балаган и прямо заявить Филиппу, что ему известно, кто звонил тогда ночью, и что он намерен найти Сару. Что-то во внешности этого парня, голосе и поведении говорило, что его вполне можно расколоть. Джейк с огромной радостью впился бы в него своим жалом, как впивался при перекрестном допросе в неискренних свидетелей, но тем не менее предпочел не рисковать.

«Джон Ван Сант. Джон Ван Сайт. Не мудри и продолжай представление».

– Может быть, попьем что-нибудь? – спросил Филипп. – Там дальше в холле есть автоматы.

– С удовольствием. Например, коку. Меня здесь все время мучит жажда, – затараторил Джейк. – Я не мог себе даже представить, как здесь может быть жарко в марте. Ведь у нас в Денвере сейчас идет снег. Почти километр над уровнем моря.

Он извлек из кармана какую-то мелочь, сунул в автомат, и вниз по желобу скатились банки с кока-колой. Затем молодые люди вернулись в гостиную и снова уселись в старые кожаные кресла.

– Знаете, когда Сара оставила работу, чтобы участвовать в президентской кампании Тейлора, папашу чуть не хватил удар. Он его жутко ненавидел. Говорил, что этот чертов либерал, придя к власти, разрушит страну. – Вспоминая, Филипп нахмурился, а Джейк аккуратно зарегистрировал информацию.

Значит, Роджер ненавидел кандидата в президенты. Из-за чего? Наверняка не только из-за политики. По-видимому, догадывался, что удочери связь с Тейлором. Интересно.

Джейк попытался чуть нажать:

– Тейлору уже никогда не удастся доказать, на что он был способен. Это по-настоящему плохо. А он мог бы стать выдающимся президентом. Очень многие возлагали на него надежды.

– Знаю. И посмотрите, кого в результате избрали, – проговорил Филипп, не скрывая презрения. – Просто удивительно. Старого скучного вице-президента. Политика – гнуснейшая вещь.

– Вы интересуетесь политикой?

– Избави Бог, нет.

– Но Сара интересовалась.

– Только из-за Тейлора. Раньше подобные события проходили мимо нее.

– Я так надеялся повидаться с ней. Даже звонил вашим родителям, но безрезультатно.

– Да, они не знают, где сестра.

– Но может быть, вам все-таки что-нибудь известно? Она уехала за границу? Работает в Европе или где-то еще?

Филипп в очередной раз пожал широкими плечами.

– Понятия не имею.

– Жаль. А я подумал, может быть, Сара где-то здесь. Понимаете, поначалу новичку в незнакомом городе как-то неуютно. Знакомство со старожилами не помешает.

– Сара все равно никогда сюда не вернется. Она презирает этот город.

– Решила начать новую жизнь на Западе, верно? Да, в Денвер довольно часто приезжают с такими намерениями.

– Мистер Ван Сант, – медленно проговорил Филипп Джеймисон, сделав ударение на фамилии, – мне скоро на занятия. Рад был пообщаться с вами. Извините, что не смог оказаться полезным.

– Да, мне тоже жаль. Ладно, Филипп, спасибо, что уделили время.

– Не за что.

* * *

Погруженный в раздумья, Джейк медленно брел по территории университета к автостоянке.

Филипп знает, где Сара, но не сказал. Почему? Скорее всего она заставила брата поклясться не выдавать тайну.

«В таком случае, почему он позвонил мне и сообщил, что в момент убийства Скотта в его номере была женщина?»

Логика в поведении парня отсутствовала, однако Джейк знал, что люди очень часто поступают вопреки логике. Добравшись до машины, он влез в нее и повернул ключ зажигания. У него было несколько предположений, почему Филипп решился позвонить тогда ночью. Проезжая мимо зеленых сельскохозяйственных угодий Нью-Джерси, Джейк мысленно перебрал их все.

Итак, первое: Филипп ненавидит сестру. Соперничество между детьми в подобных семьях далеко не редкость. Ненавидит и хочет от нее избавиться. Возможно, это связано с наследством. Филипп хочет, чтобы отец лишил Сару наследства.

Джейк еще раз проанализировал поведение Джеймисона-младшего, но по-прежнему не смог однозначно ответить на вопрос, как на самом деле тот относится к своей сестре. Уж больно молодой человек осторожничал.

«Может быть, Филипп просто хочет, чтобы убийство раскрыли? Чтобы убийцу Скотта Тейлора настигло правосудие?

Чепуха. Он даже не был знаком с сенатором.

А если парень действительно не знает, где прячется Сара, и надеется выяснить это с моей помощью?

Маловероятно.

Тогда, может быть, звонил вовсе не Филипп?

Нет, все-таки он. Ты что, забыл, что звонок был именно из Принстона?

Тогда еще вариант: он позвонил и сразу испугался. Причем испугался настолько, что не признается в этом даже под пытками. Потому что, если сестра узнает, что брат натравил на нее меня, Джейка Савиля, она его никогда не простит.

В таком случае зачем же он звонил?»

Джейк ехал по мосту через реку Делавэр, возвращаясь в Пенсильванию, и хмурился. Встреча с Филиппом Джеймисоном, на которую он возлагал столько надежд, закончилась с нулевым результатом. У парня не удалось вытянуть ни малейшего намека на то, где могла скрываться Сара.

«Удастся ли мне вообще когда-нибудь ее найти?»

Прошло еще несколько дней. Джейк начал серьезно сомневаться в своих способностях сыщика.

«Если на то пошло, эта работа мне сильно не по душе, особенно вранье. Понятное дело, без него сейчас никак не обойтись, но все равно противно. А может быть, прекратить поиски?»

Так размышлял Джейк, сидя в опрятном кабинете, ожидая прибытия миссис Бартол, директрисы школы Агнес Ирвин, которую окончила Сара.

– Мистер Савиль? – услышал он позади себя голос и встал, чтобы поздороваться с весьма пожилой дамой. Не исключено, что она директорствовала в этой школе с начала века. На ней была неяркая шерстяная кофта в клетку, отделанная оборками блузка, вязаный жилет, толстые чулки и туфли на толстых подошвах. У ее кресла тут же улеглись два пса уэльской породы, которые, по-видимому, сопровождали хозяйку повсюду. Великолепный диккенсовский типаж. Джейк был буквально ошеломлен. Подобных дам ему встречать еще не доводилось. Правильная, почтенная протестантка англосаксонского происхождения. Что называется, коренная американка.

– Это так... хм... любезно с вашей стороны, что вы нашли время принять меня, – начал он запинаясь, пока она усаживалась за свой стол. Голубые глаза внимательно изучали посетителя из-под слегка опущенных век. – Дело в том, что я приятель Сары Джеймисон и недавно переехал в Роземонт. Мы познакомились с ней больше года назад в Денвере, но, к сожалению, потеряли связь. Я вспомнил, что она училась именно здесь, в Роземонте, и решил сделать попытку выяснить у вас ее теперешний адрес.

– Сара? – Миссис Бартол буравила его взглядом. – Конечно. Я ее прекрасно помню. Неплохая ученица, симпатичная. У нее здесь было много друзей. Помню также, что у Сары недоставало силы воли.

– Вот как?

– Да, она была весьма эмоциональной девочкой. Полагаю, в школьных делах должен иметься ее адрес, но, к сожалению, мистер Савиль, такую информацию мы не даем.

– Разумеется, – поспешно согласился он и с извиняющейся улыбкой добавил: – Понимаете, у меня неприятность: при переезде потерялась одна из сумок, где лежала записная книжка со всеми адресами.

– О Боже, – произнесла директриса без малейшего намека на искренность.

– Я надеялся, что вы сделаете исключение.

– А вы пытались связаться с ее родителями?

– Конечно, но, к сожалению, они в отъезде.

– Как некстати.

– Я понимаю, что моя просьба чрезмерна, но...

Директриса смотрела на него несколько секунд, а затем поднялась.

– Мистер Савиль, я пойду на компромисс. Если у нас есть адрес Сары, я поручу секретарше черкнуть ей пару слов о том, что вы ее разыскиваете, и присовокупить к этому номер вашего телефона. Если Сара пожелает связаться с вами, она это сделает.

– Благодарю вас, – сказал Джейк.

– Прошу меня извинить. Я покину вас на несколько минут, поручу секретарше просмотреть файлы с последними данными о выпускниках.

Джейк снова поблагодарил директрису, но как только та скрылась за дверью, сопровождаемая уэльскими псами, метнулся к полкам со школьными альбомами, быстро нашел нужный и сунул сзади за пояс в надежде, что спортивная куртка надежно его прикрыла. Вряд ли кто-нибудь здесь стал бы его обыскивать, но все-таки Джейк чувствовал себя крайне неуютно и к тому времени, когда миссис Бартол вернулась с известием, что в школе нет адреса Сары Джеймисон, весь вспотел.

Извинившись за беспокойство, Джейк выскочил в коридор, а затем припустил к выходу мимо классных комнат, где сидели симпатичные девчушки в накрахмаленных фартучках. Оказавшись наконец на улице, он глубоко вздохнул и дал себе обещание, что, когда все это закончится, за всю оставшуюся жизнь не скажет больше ни единого слова неправды.

Школьный альбом Сары (он назывался «Факел») пришелся как нельзя кстати. Два дня спустя Джейк уже успел поговорить по телефону с несколькими ее одноклассницами, которые жили в округе. Причем у каждой он раздобыл еще несколько фамилий, в результате чего список существенно разросся. Ни на йоту не приблизившись к цели, он тем не менее узнал о Саре очень многое.

Как и любой хороший юрист, собирая материал, Джейк записывал все подряд, хотя знал, что большая часть информации скорее всего никогда не пригодится. Для этого он накупил уйму больших желтых блокнотов.

Свой шестой вечер в Филадельфии неутомимый следопыт встретил за очередным просмотром школьного альбома. Опершись спиной о спинку кровати, Джейк задумчиво вглядывался в лицо семнадцатилетней Сары. Рядом лежали блокноты с записями, на прикроватном столике горела лампа. Он не глядя сунул руку в коробку, отломил кусочек пиццы, отправил в рот и, медленно жуя, продолжал рассматривать предполагаемую свидетельницу страшного злодеяния.

Да, он узнал о ней многое и одновременно практически ничего, потому что сведения были до крайности противоречивыми. Вот краткое суждение миссис Бартол: симпатичная, эмоциональная, не очень прилежная в учебе. Одна из соучениц Сары описала ее как своенравную, несдержанную, почти неуправляемую. Однажды Сару застали за курением в женском туалете... Другая рассказала Джейку, что ее подруга действительно эмоциональная, но скромная и, кроме того, несколько замкнутая и неуверенная в себе.

А вот мнение одноклассницы, с которой он только что закончил разговор по телефону: общаться с Сарой было очень приятно, она доброжелательная и воспитанная девушка.

Джейк попробовал подсчитать, как часто в его блокнотах встречаются слова «милая», «преданная подруга», «воспитанная», а сколько раз – «потерянная» и «замкнутая». Оказалось, что последних несколько больше. Соученицы, знавшие ее родителей, могли сообщить о них очень мало: богатые, принадлежат к филадельфийской аристократии, с причудами.

Вот и составь после этого достоверный портрет. Сара Джеймисон по-прежнему продолжала оставаться для Джейка загадкой. Собранные вместе, мнения о ней чем-то напоминали ему известную притчу о слепцах и слоне. Помните, как слепцы пытались дать описание слона, подходя к нему с разных сторон? По-видимому, так и соученицы Сары характеризовали разные стороны ее натуры. Каким же человеком она была? Каким стала?..

Джейк отправил в рот очередной кусочек холодной пиццы и снова посмотрел на фотографию в альбоме. Классической красавицей назвать Сару было нельзя, однако она, несомненно, была хороша собой. Особенно интриговала загадочная улыбка. Сара представлялась ему сердечной, отзывчивой, умной и достаточно сильной. Но возможно, мечтающей о несбыточном.

Конечно, с такими родителями ей было нелегко. А Скотт Тейлор, должно быть, привлек ее своей харизмой, самоуверенностью, талантом. Она полетела к нему, как бабочка на пламя.

Версию истории Сары – женщины-вамп, совратительницы, Джейку пришлось отбросить. Теперь он склонялся в сторону Сары ранимой, беззащитной, нуждавшейся в опеке. Такой образ подходил ей больше.

Джейк уже в который раз вообразил их первую встречу. Он видел Сару в мельчайших деталях: ее лицо, гладкую белую кожу, вьющиеся темные волосы. Одежда представлялась какой-то расплывчатой, неопределенной, окружающая обстановка тоже. Но выражение лица, осанку – это он видел отчетливо.

– Рад познакомиться, – говорил он в своих фантазиях. – Вы не можете даже вообразить, сколько препятствий мне пришлось преодолеть, прежде чем удалось отыскать вас.

С этого момента события развивались по двум сценариям. Согласно первому молодая женщина вела себя вежливо, дружелюбно, была признательна за то, что он вызвался ее защитить. Соглашалась выступить в суде и рассказать обо всем, что видела в ту злосчастную ночь в номере отеля Скотта Тейлора. Второй сценарий изображал прямо противоположную ситуацию. Сара приходила в ужас, ее охватывала ярость, она проникалась к Джейку жгучей ненавистью. В его ушах звучал ее возмущенный голос: «Как вы посмели явиться ко мне с такими чудовищными предложениями? Убирайтесь немедленно!»

А вот его ответная реплика была невнятной. Он не мог понять ни единого слова. Видимо, потому, что до сих пор так и не решил, что ей скажет.

Джейк встал и подошел к окну. Засунув руки в карманы брюк, уставился на Брод-стрит. Вспыхивая проблесковым маячком, промчался полицейский автомобиль, завыла сирена. Внезапно он осознал, что тайна убийства Скотта и местонахождения Сары Джеймисон практически одно и то же. Эти загадки так переплелись, что стали неразделимыми. И разгадав одну, он должен разгадать и другую.

Он долго размышлял, вспоминая амурные похождения покойного зятя.

Неужели Скотт воспользовался беззащитной наивностью молодой женщины?

От этой мысли все сжалось внутри. Ему хотелось сохранить память о Скотте как о порядочном человеке. Да, он был бабником, неутомимым ходоком, но не подлецом из тех, что пользуются доверчивостью чистых женских душ.

Джейк направился к телефону и набрал номер Дэвида. Просто узнать, как дела. Самому сообщить было нечего. Никакими конкретными сведениями о местопребывании Сары Джеймисон он по-прежнему не располагал.

– Хочешь совет? – спросил Кармайкл в конце разговора. – Брось это. Брось. Неужели ты не понимаешь, что этот твой очередной крестовый поход только испортит жизнь еще нескольким людям. И больше ничего. Джейк, зятя ты все равно не воскресишь. Подумай лучше о своей сестре.

Джейк пригладил рукой растрепанные волосы.

– Я думаю. И не только о ней. Черт возьми, это единственное, чем я занимаюсь здесь с утра до вечера.

– Ну, ради разнообразия подумай о себе. Не слишком ли много ты уже потерял, занимаясь этим делом?

– Тут я с тобой согласен.

– Тогда, ради всего святого, оставь вещи там, где они лежат. Живи спокойно своей жизнью. Она у тебя одна.

– Я об этом подумаю, – сказал Джейк.

– Нет, дружище, не подумаешь.

Что правда, то правда. Джейк не смог бы отказаться от поисков Сары. И Дэвид это знал.

– Ладно, Савиль, пора закругляться. Держи меня в курсе дела. Кстати, тебе известно, что ты засранец?

– Догадываюсь, – согласился Джейк.

Ночью, ворочаясь в постели, он все пытался понять, почему снова поставил на карту свою судьбу. Ради того, чтобы найти какую-то женщину...

«Разве я мало потерял за время этой маниакальной погони за призраком длиной в полтора года? Ведь меня предупреждали, а я не хотел слушать. Сегодня Дэвид предупредил снова.

Что делать? Искать и найти. Любой ценой.

А если и на этот раз неудача? Если в конце концов окажется, что Сара (если я ее когда-нибудь отыщу) не была никакой свидетельницей и понятия ни о чем не имеет? Если такое случится, то я в очередной раз потеряю веру в себя, и причин продолжать существование больше не будет...»

Эта мысль испугала Джейка.

«...Или я превращусь в дряблый, не годный ни на что мешок с костями.

Выходит, вся моя дурацкая жизнь брошена сейчас на чашу весов. А Сара Джеймисон в этих весах опора».

Глава 6

Вашингтон. Конференц-зал одного из ключевых ведомств. Во главе стола в удобном кожаном кресле восседал хозяин ведомства и обозревал подданных, вполуха прислушиваясь к сообщению, с которым выступал начальник одного из отделов.

Дверь тихо открылась, в зал проскользнула секретарша. Наклонилась к уху хозяина и что-то прошептала.

Тот недовольно пробормотал что-то себе под нос, хотя, по правде говоря, был совсем не против перерыва. Ноги затекли, пора было размяться.

– Джентльмены, к сожалению, я вынужден на несколько минут удалиться. Важный телефонный звонок. Дерил, прошу вас, ведите совещание. А вы, Тед, продолжайте доклад.

По стерильному серому коридору он прошел в свой кабинет и взял трубку телефона линии спецсвязи. Ему было ясно, что к государственным делам звонок этот никакого отношения не имел. На самом деле все было гораздо важнее.

– Слушаю.

– Ты там стоишь или сидишь? – произнес знакомый голос.

– Сижу.

– Это хорошо. Так вот, слушай: в тот вечер в номере отеля «Браун пэлас» кое-кто был. Точнее, женщина.

Хозяин ведомства резко откинулся на спинку кресла, будто его толкнули. Он был ошеломлен.

– Нет, – возразил он спустя несколько секунд, – не может быть. Ты же все проверил.

– Похоже, я ее просмотрел.

– Откуда сведения?

– Из надежного источника.

– Кто она?

– Имя – Сара Джеймисон.

– Где она сейчас? – отрывисто спросил хозяин, продолжая лихорадочно обдумывать ситуацию.

– Не знаю. Похоже, испугалась и залегла на дно. Но Савиль уже идет по следу.

– Залечь на дно лучше, чем бежать к копам. – Хозяин хмуро пожевал губу. – Ладно, предположим, это правда. Прошло восемнадцать месяцев, и она не возникла. Будем надеяться, что и не возникнет.

– Но если Савиль ее найдет, все может измениться. Этот чертов бультерьер так в нее вцепится, что она заговорит. И выложит все как миленькая.

– И когда этот кретин утихомирится?

– Думаю, никогда.

– Из этой ситуации есть только один радикальный выход. И ты знаешь какой.

– Знаю.

– А раз так, действуй. – Хозяин приободрился. – Что касается денег, не беспокойся. Будут.

– Понял.

– Найди ее, эту Сару, лично. Найди и заставь замолчать.

– Не забывай, я заинтересован в этом не меньше тебя. Так что доберусь до нее и постараюсь, чтобы не проронила ни слова.

– Вначале попробуй купить.

– Не получится, даже пытаться не стоит. Да и подобраться к ней можно будет только после того, как ее обнаружит Савиль.

– Ладно, поступай, как сочтешь нужным. Буду ждать сообщений.

– На это потребуется время.

– Сколько, по-твоему?

– От нескольких недель до нескольких месяцев.

– Тебе нужны наличные на расходы?

– Если понадобятся, дам знать.

– Черт возьми, как же мы ее пропустили? Думаешь, она профессиональная проститутка?

– Сомневаюсь.

– Так ты найдешь эту стерву?

– Не волнуйся, в любом случае я закрою этот вопрос.

Хозяин положил трубку и некоторое время хмуро смотрел в одну точку.

* * *

Джейк уже исписал несколько блокнотов (они были навалены на крышке комода и прикроватном столике), однако ниточки, за которую можно было бы ухватиться, пока обнаружить не удалось. Сара как будто растворилась в воздухе и, надо отдать ей должное, сделала это довольно успешно.

Он успел переговорить более чем с двадцатью ее бывшими одноклассницами и двумя сокурсницами, которые жили с ней в одной комнате во время учебы в Пенсильванском университете. Она там проучилась два года.

По-прежнему каждая очередная собеседница Джейка характеризовала Сару по-своему. Одна из соседок по общежитию колледжа назвала ее замечательной девушкой, но несчастной. Другая сказала, что Сара была одной из самых волевых девушек, каких она только знала, а вот «родители у нее трудные». И почти все, с кем общался Джейк, находили ее «заботливой и преданной».

Приятельница, которая выступала вместе с ней на конных соревнованиях, сообщила по телефону, что Сара – самая приятная и красивая девушка из всех, с кем она встречалась.

– Потенциал у нее был огромный, – сказала бывшая подруга Сары по команде. – Жаль только, что каждый раз, когда она собиралась что-то изменить в своей жизни, ее грубо одергивал отец. Этот человек мерзавец и к тому же пьяница.

– Вот как, – отозвался Джейк.

Сегодня вечером он надеялся на успех, потому что назначил встречу с бывшим приятелем Сары, который в то время учился в Уортонской коммерческой школе при Пенсильванском университете. Этот человек согласился выпить с Джейком пива в центре города, в баре на Чеснат-стрит. Может быть, за последние восемнадцать месяцев Сара каким-то образом дала о себе знать?

Раздобыть, скажем, клочок бумаги с почтовым штемпелем – вот это было бы настоящей удачей. Джейк отчаянно нуждался в намеке (пусть ничтожном) на то, в каком направлении следует продолжать поиски, потому что список известных ему знакомых мисс Джеймисон кончился. К тому же катастрофически таяли деньги, а без них ни о какой эффективной охоте не могло быть речи.

Парня звали Марк Клинкер. Финансист, он был ровесником Сары, но выглядел старше Джейка – с брюшком и приличной лысиной.

Когда Джейк подошел, Марк уже лихо расправлялся с филадельфийским сандвичем (бифштекс с сыром), масло с которого капало на тарелку. Чуть повысив голос – было шумно, – Джейк выдал свою фирменную легенду: знакомство с Сарой в Денвере, переезд сюда, накануне которого она назвала ему имена нескольких живущих здесь приятелей.

– Понимаете, я потерял ее адрес и номер телефона.

Клинкер удивленно вскинул глаза.

– Сара назвала меня? Вот это да! Я был уверен, что она давным-давно забыла о моем существовании.

Джейк глотнул пива и улыбнулся, хотя внутри у него все оборвалось. Опять мимо. Очевидно, Клинкер понятия не имел, где скрывается его бывшая подружка.

Однако Марк оказался человеком дружелюбным и словоохотливым, так что Джейку удалось наскрести для своего досье еще кое-что.

Хотя скорее всего это окажется бесполезным, подумал он в отчаянии.

– Сара в университете была лакомым кусочком. – Клинкер подмигнул. – За ней ухлестывали почти все ребята. Не знаю, почему в конце концов она выбрала меня, ведь поначалу отношения у нас были чисто приятельские. Она из тех девушек, которые притягивают мужчин, как магнит. Понимаете, рядом с ней чувствуешь себя как-то по-особому. Ну, как будто ты ей нужен или что-то в этом роде.

– Понимаю, – произнес Джейк, взглянув на обручальное кольцо на пальце Клинкера. Видимо, Марк нашел еще какую-то женщину, которая заставила его почувствовать себя совершенно по-особому.

– Кстати, приятель, – продолжил Клинкер, – она была довольно строгих правил. Недотрога. Впрочем, чего я вам рассказываю. Вы наверняка и без меня это хорошо знаете. – Он снова подмигнул.

Джейк неопределенно кивнул и быстро глотнул пива.

«Неужели мы говорим об одной и той же женщине? Подумать только, любовница Скотта Тейлора – недотрога. Надо же такое придумать».

– Поначалу, – продолжил Клинкер, подавая знак официантке, чтобы принесла еще пива, – я думал, что это может быть потому, что я... Ну, понимаете? Но затем поговорил с ребятами в университете. Все единодушно сошлись во мнении, что завалить ее очень даже непросто. Во всяком случае, прежде чем у нас дошло до этого, прошел не один месяц.

Джейк улыбнулся и понимающе кивнул.

– Честно говоря, – болтал Клинкер, – я думал, что Сара уже давно замужем и имеет троих детей, не меньше. Она любит детей.

– Хм.

Клинкер поднял голову.

– Она была замужем?

– Вроде бы нет, – ответил Джейк, удивившись тому, что даже не рассматривал такую возможность.

– Она проучилась пару лет и бросила. Думаю, из-за неприятностей в семье. Ей захотелось убраться куда-нибудь подальше от родителей. Не знаю, известно вам это или нет, но у нее была сестра, старшая сестра, которая покончила с собой за несколько лет до нашего знакомства. Мне кажется, это ее страшно травмировало. Впрочем, я всегда верил, что Сара не сдастся. Понимаете? Она не их таких.

«Ты прав, она не из таких», – подумал Джейк. Материалы досье вроде бы подтверждали этот вывод.

– Да-да, мне казалось, что она уедет в какой-нибудь из этих скучных краев и там найдет себя.

– У нее все именно так и получилось, – произнес Джейк уверенным тоном.

Клинкер осушил бокал с пивом, посмотрел на часы и встал. Джейк тоже поднялся, бросил на столик несколько банкнот и осторожно спросил:

– Значит, вы уже давно ничего не слышали о Саре?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Воображаемая географическая линия, разграничивающая бассейны различных океанов. В Северной Америке Континентальный раздел проходит по Скалистым горам. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться

2

Вейл – один из самых популярных и крупных горнолыжных курортов США.

Вернуться

3

Дэйвид Крокетт (1786 – 1836) – реально существовавший человек, герой рассказов о жизни Дикого Запада.

Вернуться

4

Город в двадцати километрах к югу от Филадельфии.

Вернуться

5

«Лига плюща» – восемь старейших и наиболее привилегированных частных колледжей и университетов, расположенных в штатах Атлантического побережья.

Вернуться

6

Жаргонное название Филадельфии.

Вернуться