Грегори Макдональд
Сын Флетча

Глава 1

– Мистер Флетчер?

Небо, должно быть, прохудилось. Дождь лил с такой силой, что Флетч и Кэрри с трудом разглядели «маячки» и фары двух патрульных машин, перегородивших узкую дорогу. Джип остановился в нескольких метрах от них.

К ним направился крупный мужчина в желтом дождевике и широкополой шляпе. Спереди его освещали фары джипа, сзади – патрульных машин.

– Ага! – воскликнула Кэрри. – Говорила я тебе, Флетч, не бросай на пол кинотеатра пакетик из-под воздушной кукурузы! Они поехали за тобой. Теперь тебя арестуют и посадят за решетку.

– Кто это? – спросил Флетч.

Им приходилось чуть ли не кричать, чтобы слышать друг друга в шуме барабанящего по брезентовой крыше джипа дождя.

– Ронди, – ответила Кэрри. – Ты его знаешь. Племянник Бигги Уилсона. Ты с ним охотился в тот раз, когда вы чуть не затравили Картера, потому что от него пахло, как от настоящего опоссума.

Флетч приоткрыл дверцу джипа, поленившись опустить стекло.

– Привет, Ронди. Как поживает твой дядюшка?

– Ни на что не жалуется, мистер Флетчер, – Ронди осветил фонарем салон джипа, проявив особый интерес к заднему сиденью. – Добрый вечер, Кэрри. У вас тоже все в порядке?

– Мы счастливы, как черви, копошащиеся в теплой грязи.

Дождь лил на полы шляпы помощника шерифа.

– Чего-чего, а грязи сейчас предостаточно.

– Что случилось, Ронди? – Кэрри перегнулась через Флетча. – Шериф опять потерял очки?

– Несколько преступников решили устроить себе небольшой отпуск. И удрали из федеральной тюрьмы в Кентукки.

– Неудивительно, что они подались к нам, – хмыкнул Флетч. – Мы же рекламируем Теннесси как прекрасное место для отдыха. ПРИЕЗЖАЙТЕ В ТЕННЕССИ. Не так ли пишут на рекламных щитах и плакатах?

– Мы всегда рады приезду туристов, мистер Флетчер. А из-за этих парней тревожимся только потому, что они могут остаться без завтрака, который в федеральных заведениях подают в полном соответствии с установленным распорядком дня.

– Да уж, нельзя оставлять их голодными.

– Совершенно справедливо, сэр. Они же ушли из дома без карманных денег, поэтому мы и беспокоимся. Флетч улыбнулся:

– Вооружены и опасны?

– Вооружены или нет, еще не знаем. Но наверняка опасны.

К дверце джипа подошел шериф Роджерс, также в желтом дождевике, широкополой шляпе, резиновых сапогах, с фонарем в руке.

Джинсы на левой ноге Флетча уже промокли насквозь.

– Мистер Флетчер, мисс Кэрри, добрый вечер.

– Добрый вечер, шериф, – ответила Кэрри. – Неужели Фрэнси не разрешает вам принимать душ дома?

– Она говорит, что я повсюду разбрасываю мокрые полотенца. Так что в сильный дождь всегда отправляет меня на улицу. Из-за этих мокрых полотенец она дуется на меня уже тридцать два года. – Шериф улыбнулся. – Странно, конечно, но некоторые женщины совсем не меняются.

– А с чего это нам меняться? – фыркнула Кэрри.

– Давно вы уехали с фермы?

– Несколько часов тому назад, – ответил Флетч. – Ездили в Сент-Ив. Поужинали, сходили в кино. Уехали примерно в четверть шестого.

– Дома у вас есть оружие, мистер Флетчер?

– Естественно.

– Взломщик может его найти?

– Безусловно.

– Оружие заряжено?

– Нет. Патроны я держу в другом месте.

– Это хорошо. Может, мы отправим с вами Ронди? Ронди нахмурился: его не прельщала поездка в тесноте заднего сиденья.

– Мы сумеем постоять за себя. Скольких преступников вы сегодня разыскиваете?

– Четверых. – Шериф выудил из кармана дождевика мокрый клочок бумаги, сунул руку под крышу джипа, направил на листок луч фонаря. – Один убийца, один покушавшийся на убийство, один похититель детей и один торговец наркотиками.

– Ничего себе, – присвистнул Флетч. – А Ронди говорил о каких-то шалунишках. Фамилии-то у них есть?

Дождевая вода текла по щекам шерифа, не спасала даже широкополая шляпа.

– Крайгель, Фаони, Лири и Морено. – В последней фамилии шериф сделал ударение на первом слоге. Убрав листок в карман, добавил: – Не понимаю, чего они поперлись к нам.

– Полагаю, идут на юг, – предположил Флетч. – К границе с Алабамой. Чтобы потом спрятаться во Флориде.

– Так чего они не пошли напрямую. Зачем давать такой крюк?

– А почему вы решили, что они где-то здесь?

– Меня предупредили, что они движутся в нашем направлении. А потом их заметила миссис Мобли. Перед самым закатом увидела их на холме. – Шериф махнул рукой на запад. – Полагаю, ей можно верить. – Несмотря на свои шестьдесят лет, Мэри Энн Мобли по праву считалась одной из самых метких охотниц округа. – В такой дождь нам до них, конечно же, не добраться – Шериф нагнулся, посмотрел на ручки переключения скоростей. – Флетч, джип у вас с приводом на все четыре колеса?

– Да, сэр.

– Вы не будете возражать, если мы попользуемся им? Мы могли бы объехать вашу ферму, посмотреть, нет ли где незваных гостей.

– Какие уж тут возражения! Джип в полном вашем распоряжении.

– Дело в том, что Рондолла я отпустить не могу. На две машины нужны два водителя. Может, я вызову по радио пару моих парней? Они приедут к вам из города, пересядут на джип, убедятся, что около фермы все спокойно, потом подъедут ко мне.

– Как вам будет угодно.

– Бак полный?

– Да, заправился в Сент-Иве.

– Считайте, мы у вас в долгу.

– Какие пустяки. – Флетч включил первую передачу.

– Будьте настороже. Если они не прибавили шага, то скорее всего находятся неподалеку от вашей фермы. К сожалению, я не могу отправить с вами Ронди.

– Да он нам и не нужен. Не волнуйтесь. – И Флетч захлопнул дверцу джипа. Медленно проехал меж двух патрульных машин.

Кэрри заерзала на сиденье.

– Слушай, а я волнуюсь. Немного.

– По какому поводу? – полюбопытствовал Флетч. Кэрри смотрела на залитое дождем ветровое стекло.

– Четверо преступников подглядывают за нами из-за кустов.

– У нас же есть койоты, волки, рыси, пантеры и змеи.

– И медведь, – добавила Кэрри. Она утверждала, что как-то раз наткнулась у амбара на медведя. Доказательств того, что это действительно был медведь, она не представила.

– Ты же не боишься змей, рысей и медведей?

– Зверям присущ здравый смысл, Флетч. С людьми дело обстоит иначе.

* * *

– Мне остаться в машине?

– Ни в коем случае. – Включив привод и передних колес, Флетч подъехал к ферме по старой лесной дороге. С погашенными фарами. Остановился на опушке леса, на вершине холма. – Этим парням нужен джип. Ты им ни к чему. Так что я лучше возьму тебя с собой.

– А на джип тебе наплевать?

– В определенном смысле. Все равно я отдал его полиции.

Несколько месяцев тому назад две патрульные машины столкнулись друг с другом. На автостоянке.

Под сильным дождем они спустились с холма, держась в тени деревьев. Кэрри взяла Флетча за руку:

– Может, их сожрут рыси. Или пантера, которую ты видел на днях, раздерет их на куски.

– Если ты не намерена молчать, давай вернемся к джипу и подъедем к дому, изо всех сил давя на клаксон.

– Впервые гремучие змеи вызвали у меня добрые чувства, – пробормотала Кэрри.

Когда от забора их отделяла лишь узкая полоска открытого пространства, Флетч остановился, повернулся к ней:

– Тебе лучше подождать здесь. Дай мне время на разведку.

– Здесь? Прошлой осенью ты же видел тут черного волка.

– Думаешь, он никуда не ушел?

– Вполне возможно.

– Волки и так найдут себе пропитание, им необязательно закусывать именно тобой. А бояться надо их голодных двуногих собратьев, которые думают, что еда произрастает только в холодильниках.

– У меня нет пистолета. Что мне делать, если появится волк?

– Веди себя так, как положено благовоспитанному уроженцу Теннесси.

– И как ему положено вести себя?

– Скажи: «Добрый вечер, мистер Волк? Как здоровье вашего папочки?»

– А какую ему лапу пожать? Правую, левую, переднюю, заднюю?

– Если ты замолчишь, то уж люди, по крайней мере, не узнают, что ты здесь.

Флетч перелез через выкрашенный белой краской забор. Пригнувшись, добежал до дома. Заглянул в каждое окно. В доме горели лишь оставленные ими ночники.

Флетч открыл дверь коптильни. В темноте под барабанную дробь дождя по алюминиевой крыше нашел трубку из ПВХ[1] в шесть дюймов[2] длиной, диаметром в дюйм, которую оставил там днем, когда чинил насос.

Положил белую пластиковую трубку на дорожку, ведущую от дома к сараям, напротив окон кабинета. Когда зажигался свет в кабинете, идущий по дорожке не мог не заметить ее.

В дом Флетч проник через черный ход, прошелся по всем комнатам первого и второго этажей, везде включил свет. Достал из шкафчика в ванной пистолет, зарядил его. Не стал засовывать в мокрый карман джинсов или за пояс, а оставил в правой руке.

Вновь вышел в дождь и направился к забору.

– Все тихо. Можешь идти домой.

– Меня здесь нет.

– О? – Он не мог разглядеть Кэрри в темноте леса.

– Если хочешь знать, пантера утащила меня на целый фут.

С мокрыми белокурыми волосами, прилипшими к лицу, Кэрри перелезла через забор.

– Похоже, в дом они не заходили. Даже овсяная кашка осталась нетронутой.

– Главное, что они не тронули мою маринованную свеклу.

На кухне Кэрри огляделась, дабы убедиться, что все в полном порядке.

– Я хочу принять душ. Горячий душ. Составишь мне компанию?

– Пожалуй, помоюсь после тебя.

– Пойдешь со мной наверх?

– Пантер там нет. Я уже проверил.

Он вытащил из буфета банку рыбных консервов.

– Ты проголодался? – спросила Кэрри.

– Нет. Знаешь, дай-ка я схожу наверх за дробовиком. А потом ты пройдешь в гостиную, погасишь там свет и подождешь меня.

– Ну конечно. – Кэрри дрожала, мокрая и замерзшая. – Тебе же надо пригнать джип.

Оставив Кэрри в углу гостиной с дробовиком в руках, Флетч двинулся к вершине холма, где они оставили джип. Он нисколько не сомневался, что, появись в гостиной незваный гость, Кэрри не просто выстрелит, но и попадет в цель, поскольку обычно стреляла она отменно. И у нее не дрогнет рука снести голову всякому, кто сунется в ее дом. За долгие годы жизни в южной части Соединенных Штатов Флетч проникся уважением к местным женщинам. К каковым в полной мере относилась и Кэрри.

Не рискнув спуститься по размокшему от дождя склону, Флетч развернул джип, поехал назад по лесной дороге, выехал на шоссе и уже по асфальту подкатил к ферме, а затем поставил джип под навес между грузовиком и пикапом.

– Если ты не подстрелишь меня, я проживу достаточно долго, чтобы одарить тебя поцелуем, – произнес он из столовой, не заходя в темную гостиную.

– А чем ты одаришь меня, если я тебя застрелю?

– Тяжелой работой. Не так-то просто вырыть в мокрой земле большую яму.

– Ты один?

Такого вопроса он, пожалуй, не ожидал.

– Не считая За-За и Фифи.

– Мне не до шуток.

– Я один.

– Докажи.

– Все сбежавшие преступники на поверку оказались трусами.

– Я тебе верю.

В спальне, когда Кэрри уже блаженствовала под душем, Флетч снял башмаки и мокрую одежду. Накинул халат.

– А вот и я. – Кэрри вышла из ванной с полотенцем на голове.

– Ты хочешь высушить волосы феном?

– Ничего другого не остается.

– Я подожду.

Когда у нее просохли волосы, Флетч оставил ее в спальне с дробовиком и сам быстренько принял душ.

– Однако хорошо, – он положил дробовик на пол рядом с кроватью Кэрри, подальше от входной двери в спальню. – Что бы мы делали без горячей воды?

– Ходили бы грязными.

Он переоделся в сухие джинсы, рубашку, надел кроссовки.

– Я побуду внизу.

– Собираешься сидеть там всю ночь?

– Возможно.

В кухне Флетч снял телефонную трубку, послушал. Ни гудков, ни треска.

Телефон не работал.

Флетч открыл банку консервов, вывалил тунца на тарелку, добавил нарезанный лук, сельдерей, майонез, все перемешал. Чуть поджарил два куска хлеба. Положил один кусок на противень, намазал рыбным салатом, добавил сверху швейцарского сыра и накрыл вторым куском. Противень с сандвичем поставил в плиту. Включать ее не стал.

Затем он прошел в кабинет.

Открыл стеклянную дверь во двор.

Сел за стол, спиной к ней.

Пистолет положил на стол, прикрыв какими-то бумагами.

За дверью бушевала непогода. Дождь оглушительно лупил по крыше. Ветер шевелил бумаги на столе. Ночной воздух быстренько выхолодил нагревшийся после теплого дня кабинет.

Долго ждать Флетчу не пришлось.

Через несколько минут маленький круглый предмет уперся ему в голову, чуть пониже левого уха.

– Не двигайтесь, – предупредил раздавшийся за спиной голос.

– Добрый вечер, сынок, – ответил Флетч. – Как поживает твоя мамочка?

Глава 2

Стараясь не двигаться, Флетч продолжил:

– Сынок, опусти ПВХ, – и хохотнул.

– Что такое ПВХ? – спросил за его спиной юношеский голос.

– В данном контексте я имею в виду тот кусок белой пластиковой трубки длиной в шесть дюймов, диаметром в дюйм, который ты держишь в левой руке.

Круглый предмет, однако, продолжал упираться в его голову, пониже левого уха.

– Это дуло пистолета.

– Из этого дула ты выстрелишь на два фута и только сухой горошиной, да и то при условии, что зовут тебя Луи Армстронг.

Юноша тяжело дышал.

– Вы не можете знать, что у меня в руке. С чего вы решили, что это не пистолет?

– Потому что на тропинке я оставил тебе не пистолет, а кусок трубки.

– Вы оставили мне трубку?

– Да. А потом зажег свет в кабинете, чтобы ты сразу ее заметил. Надобно вселять в молодежь уверенность. Поощрять семейные встречи.

Юноша за спиной Флетча трижды глубоко вдохнул.

– Вы знаете, что я ваш сын?

– Еще нет.

Несколько минут спустя на голову Флетча уже ничего не давило.

– Я вот сижу, – добавил Флетч, – а ты стоишь у меня за спиной, то есть имеешь преимущество, так что позволь спросить, можно ли мне повернуться?

– Зачем?

– Чтобы посмотреть на тебя. Меня разбирает любопытство.

– На предмет чего?

– Хочется увидеть произведение Кристел.

– Кристел? – эхом отозвался юноша.

– Твоей матери. Кристел. Твою мать зовут Кристел Фаони, верно?

Вновь глубокий вдох.

– Хорошо.

Флетч медленно повернулся на вращающемся стуле.

Одновременно юноша отвернулся к стене.

Поначалу Флетч увидел только мокрую спину высокого, гибкого молодого человека лет двадцати. На джинсовой рубашке поперек спины тянулась надпись: «ФЕДЕРАЛЬНАЯ ТЮРЬМА ТОМАСТОН».

Флетч хохотнул:

– Молодежь в своем репертуаре. Не могут носить одежду без чьей-либо рекламы. «Йель» выглядело бы куда лучше.

Юноша сунул кусок пластиковой трубки в карман.

Флетч ногой выдвинул из-под стола корзинку для мусора.

Парень правильно определил, что означает раздавшийся за его спиной звук, повернулся и, коротко глянув на Флетча, бросил трубку в корзину.

– У тебя глаза матери, – отметил Флетч.

– Она говорит, что все остальное – от вас.

– Бедняга. Ты испачкал весь пол. – Высокие ботинки юноши до самых завязок покрывали грязь, навоз, соломинки.

– Типично отцовская фраза.

– Снимай их, где стоишь. – Флетч постучал кроссовкой по корзине для мусора. – Ты уже не в тюрьме. Бесплатно тут не работают.

Стоя сначала на одной ноге, потом на другой, парень снял ботинки, грязные белые носки и бросил все в корзину.

– Не стоило ли поздороваться? Спросить: «Как поживаешь? Чем занимался всю сознательную жизнь?»

– Тебе нравятся слойки с тунцом?

– Что такое слойки с тунцом?

– В детстве я их очень любил. И сейчас люблю. Теплыми.

– Теплая еда лучше холодной.

Флетч прошел в примыкающую к кабинету ванную. Вернулся с двумя полотенцами. Одно протянул молодому человеку. Второе бросил на грязную лужу у его ног. Вытер им деревянный пол.

– Как тебя звать? – спросил Флетч.

– Джон.

– Фаони?

– Джон Флетчер Фаони.

– Правда?

– До последней буквы.

– А как зовут тебя люди?

– Джек.

– О!

– Иногда я говорю, что меня зовут Флетч.

– Ага. Вот это мне ближе.

– Флетч Фаони. Слишком многих зовут Джек.

– Ты абсолютно прав. А мне-то все время казалось, что Кристел нравятся имена, которыми нарекли меня родители.

– Ирвин Морис, – уточнил Джек. Флетч вытер грязь, поднял полотенце, повернулся к юноше:

– Поверишь ли, но я понятия не имел о твоем существовании.

– Я знаю. Мама этого не хотела.

Флетч смотрел на босоногого парня с мокрыми от дождя щеками. Джек не стал вытирать лицо полотенцем, просто повесил его на шею.

– Почему?

– Говорила, что вам нет до меня никакого дела. Что я не должен быть вам обузой. Вы не просили ее родить вам ребенка. Она вас провела, заманила в ловушку. Можно сказать, зачала меня, прибегнув к искусственному осеменению.

– Это не совсем верно. Хотя, полагаю, ее бы больше устроил партеногенез.[3]

Джек не спросил, что такое партеногенез.

Флетч продолжал разглядывать юношу, а тот словно застыл на месте. Волосы его курчавились от воды и пыли, лицо покрывала грязная корка, сквозь которую пробивалась одно – или двухдневная щетина.

От него пахло дождем, потом, деревьями, сеном, усталостью.

– Мы совокуплялись лишь однажды.

– Она рассказала мне, как вы вдвоем, голые, лежали на полу в ванной, пытаясь освободиться от пластиковой занавески, которую сорвали, падая. Так вот я и получился.

– Совершенно верно. – Флетч улыбнулся. – Мы совсем запутались в этой занавеске. Но нельзя сказать, что она заманила меня в ловушку. Мы были на журналистском конгрессе в Виргинии. На плантации Хендрикса. Я хорошо помню, что в ванну я влез добровольно. Разумеется, это была моя ванна, и я не помню, как там оказалась Кристел. Более того, это был классический случай coitus interruptus.[4] To есть после того, как третья персона прервала нас, мы не вернулись к тому занятию, что вызвало твое зачатие. Кристел, должно быть, рассчитала все идеально. Я только потом понял, что она хотела забеременеть. От меня. Но считать Кристел умела всегда.

– И какие у вас теперь ощущения?

– Я польщен, что она выбрала именно меня.

– Вы хоть любили ее?

– О да. Кристел была очаровательна, умна, остроумна, начитанна. Великолепная кожа. Бесподобные глаза. Она могла бы стать писаной красавицей.

– Если бы не весила полторы тонны.

– Да, ей и тогда казалось, что у нее избыточный вес. А как обстоят дела сейчас?

– Вес у нее нормальный, – ответил Джек. – Для человека ростом в четырнадцать футов.[5]

– Полагаю, она не могла похвастаться большим числом любовников.

– Из того, что она мне говорила, я понял, что она была близка лишь с двумя мужчинами. Один раз с вами, а второй, задолго до этого, с неким Шапиро.

– О да. Теперь припоминаю. Именно ее рассказ о Шапиро позволил мне догадаться о ее задумке. Она искала лучшие гены.

– Она и в молодости была ужасно толстой?

– Полной. – Флетч бросил грязное полотенце в корзину для мусора. – Кристел угнетало другое: она считала себя некрасивой. И говорила всем об этом. Вот большинство людей так и думало.

– Вы же отнеслись к этому делу беззаботно.

– Точно подмечено. Да. Именно беззаботно. Но я мог бы вести себя иначе.

– Я рад, что этого не произошло.

Их взгляды встретились.

– Действительно, рад?

– Да, конечно.

– Или я допустил ошибку?

Наконец юноша прошел на середину кабинета и огляделся.

– Лампы в доме зажигаются автоматически?

– Чем вызван этот вопрос?

– Свет в комнатах зажигался поочередно. А пятнадцать минут спустя вы подъехали на джипе. У вас радиоуправляемый выключатель?

– В каком сарае твои попутчики? – ответил вопросом на вопрос Флетч. Юноша помялся.

– В самом дальнем.

– Они курят? Есть у них спички, зажигалки?

– Они не курят. Насчет зажигалок не знаю.

– Спички, если они и есть, наверняка промокли, и пользоваться ими нельзя.

– Откуда вы о них узнали? О моих «попутчиках»? Почему вы их так называете?

– По пути домой я встретил шерифа. Дороги перекрыты. Вас ищут.

– Однако. И шериф назвал среди прочих фамилию Фаони?

– Крайгель. Фаони. Лири. Морено. Который из них ты?

– Что вы хотите этим сказать?

– Убийца, покушавшийся на убийство, похититель, поставщик наркотиков?

– Покушавшийся на убийство.

– Понятно.

Юноша стоял вытянувшись по стойке «смирно».

– Я хочу спросить, один ли вы в доме? Я знаю, что до вашего приезда здесь никого не было.

– Ты пытаешься сказать мне, что твои приятели – грубые и жестокие люди.

– Да.

Флетч сдвинул бумаги, прикрывавшие лежащий на столе пистолет. Взял его, сунул за пояс.

– Вы видели, что я приехал один.

– Это точно.

– Копы прежде всего будут искать тебя и твоих попутчиков в сараях. Детьми они сами всегда там прятались. – Джек промолчал. Флетч указал на холм. – Вон там, за дальним сараем, в ста пятидесяти метрах левее, есть глубокий овраг. Там сейчас свалка. Стволы деревьев, ржавая колючая проволока, старые столбы. Чего туда только не набросали! Кто-то полагал, что так можно остановить его расширение. В такой дождь по оврагу несется водяной поток. Я уверен, что копы туда не заглянут.

«Они туда не заглянут, – подумал Флетч, – потому что с детства знают, что там водятся змеи».

– Ты хочешь помочь своим попутчикам уйти от погони? – спросил он Джека.

– Да.

– Тогда покажи им, как добраться до оврага. Пусть они залягут там и не высовывают носа, пока их не позовут.

«Позовут же их, – продолжил Флетч уже мысленно, – когда они окончательно выбьются из сил, борясь с водяным потоком, швыряющим их на стволы деревьев, столбы, мотки колючей проволоки, а соседство со змеями до смерти перепугает их».

– Башмаки свои возьми с собой. Надень, когда выйдешь из дома.

– Почему вы помогаете мне? Я… мы опасны для вас. Можете мне поверить.

– Послушай, разве отцы не должны каждую свободную минуту проводить с сыновьями? Я хочу сказать, ты вот здесь, возможно, у тебя совсем немного времени до возвращения в тюрьму, но тем не менее ты сделал большой крюк, чтобы повидаться с отцом…

Джек прищурился:

– Вас, значит, разбирает любопытство?

– Несомненно. И пока копы ищут тебя, у нас будет время пообщаться. Ты со мной согласен?

– Так мне не надо торчать с остальными в том овраге?

– Тут есть душ. – Флетч указал на дверь ванной. – Чистые полотенца. Найдется и комната для гостей. Со шкафами и комодами. Моя старая одежда. Вещи, забытые нашими гостями. Пока ты будешь мыться и переодеваться, я подогрею слойку с тунцом. Ты пьешь молоко?

– Мы перерезали телефонные провода. Неподалеку от дома.

Флетч пожал плечами:

– Некоторые местные жители до сих пор уверены, что в такой ливень лягушки прыгают с неба. Во всяком случае, когда идет дождь, лягушек на шоссе прибавляется. Это я заметил сам.

– О чем вы говорите?

– Когда я вернусь, постарайся привести себя в божеский вид. Я хочу, чтобы ты больше походил на принца, а не на лягушку.

Юноша попытался улыбнуться.

– Почему?

– Ко мне должны заглянуть двое соседских парней. Они хотят взять джип и поискать тебя и твоих друзей.

– Что это за парни?

Флетч, выходя из кабинета, оглянулся:

– Копы.

Глава 3

Снимая на ходу кроссовки, Флетч пересек кухню, открыл дверь чуланчика. Надел высокие сапоги, снял с крючка на стене широкополую шляпу и нахлобучил ее на голову. Застегнул на все пуговицы длинное коричневое пальто.

Невидимый в темноте, неслышимый в реве падающей на землю воды, он вышел через черный ход и обогнул дом.

Джек, стоя у двери в кабинет, где по-прежнему горели все лампы, надевал ботинки. Наклонился, чтобы зашнуровать их.

Как Флетч и предполагал, юноша сначала по дорожке, а потом по лужайке зашагал к сараям.

Флетч избрал другой путь: прямиком направился к белому забору, перемахнул через него, добрался до деревьев. С опушки, даже в темноте, даже при дожде, он мог видеть около сараев движущиеся силуэты. Сам он, втянув голову в плечи так, что поля шляпы касались пальто, оставался неразличимым для человеческого глаза.

Первым в направлении оврага проследовал худой мужчина невысокого роста. За ним – настоящий гигант, с большой головой, большим животом, широкими плечами. Он сердито размахивал руками. Внезапно остановился, повернулся, что-то крикнул и двинулся обратно.

Внезапно рядом с ним возник высокий, гибкий, как тростинка, мужчина, ударил ногой в пах. Затем рукой по правой челюсти. Перекрывая шум дождя, послышался голос Джека: «Может, теперь ты замолчишь!» Он отступил на метр, пригнулся, готовый к драке.

Появился четвертый мужчина, низенький толстячок, подошел к здоровяку вплотную. Флетч догадался, что он разобъясняет непонятливому, что к чему.

Пока толстячок говорил, Джек поспешил к первому мужчине, что стоял у ворот, за которыми начиналось пастбище.

Он перелез через ворота и бросился к холму.

Второй мужчина последовал за ним.

Перелез через ворота и здоровяк.

Толстячок попытался открыть ворота, но в темноте не смог справиться с засовом, а потому с немалыми, надо сказать, усилиями повторил маневр, проделанный остальными.

Фаони, Морено, Лири и Крайгель исчезли на холме, склон которого рассекал овраг.

* * *

– Привет, Эйс.

– Это ты, Флетч?

– Да, мадам.

– Олстон только что вошел. – Калифорнию отделял от Теннесси часовой пояс, так что там было на два часа меньше. – Сейчас позову его.

Олстон Чамберс и Флетч подружились еще в армии.

Карьеру Олстон начал прокурором. Когда родились дети, он понял, что государственного жалованья ему не хватает.

Попытался стать адвокатом. Денег заметно прибавилось.

Но ему претило защищать людей, действительно совершивших преступления.

– Одно дело – говорить правду, – разъяснял он Флетчу свою точку зрения, – но совсем другое – искажать ее, разбавлять ложью, дабы посеять сомнение в умах присяжных.

– Тебе это не по душе, так?

– Я ненавижу своих клиентов! Я думаю, что большинство из них следует повесить, утопить, четвертовать. Не хочу я тратить жизнь на ненавистных мне людей, работать на них.

– Многих такое положение вполне устраивает.

– Я кажусь себе косметологом, попавшим в страну уродов.

– Есть же еще бракоразводные процессы, – заметил Флетч. – Я по себе знаю, что адвокаты на них неплохо зарабатывают.

– Я хочу засадить всех своих клиентов за решетку!

– Так и займись тем, чтобы сажать их в тюрьму, – пожал плечами Флетч. – Раньше у тебя это неплохо получалось.

В общем, со временем, не без влияния Флетча и его финансовой поддержки, Олстон Чамберс стал окружным прокурором.

Олстон взял трубку.

– Неужели я не могу прийти домой, снять пиджак, понюхать приготовленное женой жаркое и погладить кошку, прежде чем отвечать на твой звонок?

– Ты припозднился. Должно быть, опять притормозил у окружной тюрьмы. Кто-нибудь из ее обитателей приветствовал тебя, когда ты проезжал мимо? Я знаю, как тебе это нравится.

– Ты что, на заводе?

– Нет. С чего ты взял?

– Откуда такой шум?

– Дождь барабанит по алюминиевой крыше. Ливень. Я говорю с тобой из коптильни.

– Почему? Хочешь рассказать мне похабный анекдот?

– Возможно. – Флетч перенес телефон спутниковой связи из пикапа в коптильню. Частенько он не работал, поскольку ферма находилась в глубокой долине между холмами. Но на этот раз, несмотря на ливень, он его не подвел. Через открытую дверь коптильни Флетч видел и ворота, и забор. Он полагал, что заметит Джека, когда тот вернется к дому. В надежде, что их разговор не будет подслушан полицией, он набрал домашний номер Олстона в Калифорнии.

– Слушай меня внимательно, Олстон.

– Можешь не торопиться. Выкладывай все по очереди. Жена готовит к обеду утку. С маленькими луковицами. Так что поговорить мы успеем.

– Я обзавелся сыном.

Флетчу показалось, что связь прервалась. Он, однако, ошибся.

– Почему бы и нет. Я как-то не думал об этом. Новым сыном или старым?

– Старым.

– Так сколько ему лет?

– Ты помнишь Кристел Фаони?

– Я помню, что ты говорил о ней. Два миллиона лет тому назад.

– Два с половиной.

– Однако романа с этой Кристел, как ее там, у тебя не было. Верно? По-моему, это единственная женщина в твоей жизни, к которой ты не питал ничего романтического.

– Она родила сына и ничего мне не сказала.

– Как же она этого добилась? Просто встала рядом с тобой, а ты на нее дыхнул?

– Мы с ней трахались. Один раз.

– Та самая толстуха?

– Вот-вот.

– Но ты продрался до нужного места?

– Выходит, да.

– Молодец. Помнится, тебе нравились ее склад ума, ее остроты, ее хорошее настроение…

– Наверное, она что-то увидела и во мне.

– Что именно?

– Кто знает?

– Ты хочешь сказать, она хотела, чтобы ты стал отцом ее ребенка? Она тебя использовала?

– Я мог бы устоять.

– Только не ты.

– Я вел себя излишне беззаботно.

– Она проникла в твою постель, воспользовавшись тем, что ты выпил лишнего?

– Она вывалилась из моей ванны. И упала на меня.

– Ага. Эти женщины вечно стараются подмять мужчин под себя.

– А я все гадал, почему столько лет она не давала о себе знать.

– По закону…

– На закон-то мне плевать.

– Для тебя это обычное дело. Где плод греха?

– Здесь.

– Где?

– На ферме.

– Он запер тебя в коптильне в проливной дождь?

– Не совсем.

– И на кого он похож?

– Я его как следует не разглядел. Он такой грязный…

– То есть весь в грязи?

– Он шел под дождем, преодолевая все преграды. Леса, болота, бурные реки.

– А как у него с головой? Флетч задумался:

– Кажется, он знает, что такое партеногенез.

– Просвети меня, что означает это слово?

– Мир без адвокатов.

– Флетч, этот парень чего-то от тебя хочет?

– Его намерения мне пока не ясны.

– Потому что, помимо календарного срока между зачатием ребенка и его рождением, есть такие мелочи, как анализ ДНК…

– Не думаю, что можно сомневаться в словах Кристел. Она не городская потаскушка.

– Полагаю, что нет.

– Теперь-то я понимаю, что Кристел пошла на это сознательно.

– Дабы заполучить твою сперму?

– Да… Трахнулись-то всего один раз, Олстон.

– Везет же некоторым. Тут поневоле задумаешься. А сколько у тебя детей. Флетч? Возможно, ты дал жизнь половине молодых, что бегают сейчас по улицам. Господи, да они ведут себя точь-в-точь как ты. А если я представлю себе, о чем они думают, так вообще жить не хочется.

– Пожалуйста, не сердись на меня.

– Почему?

– Потому что у меня к тебе две просьбы. Ситуация тут довольно сложная.

– Подогретая тушеная утка не так уж вкусна, – намекнул Олстон на то, что его ждут к обеду.

– В доме телефон не работает. Видишь ли, мне пришлось связываться с тобой по спутниковой связи.

– Из коптильни. Под проливным дождем. Ты уверен, что парнишка не выгнал тебя из дому?

– Я не смогу позвонить кому-то еще. Нет времени. Могу я положиться на тебя, Олстон?

– В чем?

– Во-первых, необходимо выяснить, где сейчас Кристел Фаони. Диктую фамилию по буквам – эф-а-о-эн-и.

– Хочешь послать букет цветов? Поздновато.

– Адрес. И телефон.

– Разве ты не можешь узнать их у сына?

– Ты это сделаешь?

– Только после того, как расправлюсь с уткой. Замуж она не выходила?

– Скорее всего нет.

– Где она была, когда ты в последний раз слышал о ней?

– В Бостоне.

– Когда?

– Двадцать лет тому назад. Двадцать с небольшим.

– Великолепно. Да теперь она может быть мужчиной с фамилией Макджилликадди.

– И второе. Сегодня утром или вчера ночью совершен побег из федеральной тюрьмы Томастон, штат Кентукки.

– От тебя это не очень и далеко.

– Не очень. Бежали четверо.

– И что тебя интересует?

– Все!

– А что тебе известно?

– Преступления, за которые их посадили. Убийство, покушение на убийство, похищение людей и торговля наркотиками.

– Веселенькая компания.

– Я знаю их фамилии.

– Но не собираешься назвать их мне.

– Лири, Морено и Крайгель.

– Я насчитал только троих.

– Джон Флетчер Фаони.

– Кто?

– Повторяю по буквам – эф-а-о-эн-и.

– Святой боже. Бедняга. А я-то мгновение тому назад завидовал тебе. Ты узнаешь, что у тебя есть сын… радуешься… и тут выясняется, что он сбежал из федеральной тюрьмы… За что его посадили?

– Он говорит, что его специализация – покушения на убийство.

– Так он хотел кого-то убить!

– Истины познать нам не дано. Во всяком случае, на текущий момент. Но кое-что выяснить в наших силах.

– Флетч, эти парни неподалеку от твоей фермы? Все четверо? А где Кэрри?

– Наверху. В постели. Мирно спит.

– Я знаком с генеральным прокурором…

– Пожалуйста, Олстон, позвони, куда я тебя прошу. Полицейские тоже здесь. Просто их слишком много, и я не успеваю одновременно заниматься ими и сбором информации.

– Да уж. Не много ли ты на себя берешь? Черт, у меня даже поднялось давление. Видишь, до чего ты меня довел. Сидишь на богом забытой ферме, в миллионе миль от цивилизации, в ревущем урагане, в окружении сбежавших преступников, да еще Кэрри храпит в своей кроватке…

– Кэрри не храпит. И никогда не храпела. Когда она спит, ее совершенно не слышно.

– У тебя не работает телефон. Эти парни перерезали провода?

– Именно так.

– Если в следующий раз я спрошу тебя, почему ты звонишь в дождь из коптильни, ты дашь мне точный ответ?

– Я тебе его дал. Просто хотел ввести тебя в курс дела. – Флетч увидел Джека, который перемахнул через забор и, понурив голову, направился к дому. – Я уверен, что один из этих парней мой сын, Олстон. Я уверен, что он сознательно привел их ко мне. Я хочу знать, почему. Понятно? Так что, пожалуйста, узнай все, о чем я тебя попросил. И не старайся дозвониться мне. При первой возможности я позвоню сам. Наслаждайся уткой.

– Спасибо, – отозвался Олстон. – Не пропадай.

* * *

– Эй, мистер Флетчер. – Помощник шерифа Уилл Сэнборн всунулся в дверь черного хода. Его измазанные глиной ноги остались снаружи.

– Привет, Уилл. – На кухне Флетч наполнял кофе две кружки. – Похоже, вы были не таким мокрым, даже когда родились.

– Что это за мужик ходит по вашей библиотеке?

– Мужиков там нет.

– Юноша.

– А, вы про Джека? Вам с молоком или с сахаром?

– Черный, пожалуйста.

– Это мой сын, Джек. Уилл наморщил лоб.

– Ваш сын, Джек?

– Вы еще не встречались с Джеком?

– Даже не знал, что у вас есть сын.

– Неужели? Наверное, это моя вина. Я думал, все знают, что у меня есть сын и зовут его Джек. Кто с вами?

– Майкл.

– Идите сюда, Майкл.

– А где Кэрри?

– Наверху, в постели.

– Есть здесь кто-либо еще?

Флетч протянул Уиллу полную кружку.

– Значит, вы осмотрели ферму, прежде чем постучать в дверь? Молодцы. Заходите.

– Мы испачкаем пол.

– Он каменный. И легко моется.

В маленьком, темном холле оба помощника шерифа, в дождевиках и шляпах, казались особенно массивными. Не снимая дождевиков, они повесили мокрые шляпы на крючки. Без сапог они напоминали двух медведей, пришедших на первый урок танцев.

– Ой, – воскликнул Уилл, расплескав кофе. Они прошли на кухню в серых шерстяных носках. Флетч протянул кружку с кофе и Майклу.

– Благодарю.

– Вы пришли за джипом. – В голосе Флетча не слышалось вопросительной интонации.

– Да. – Уилл подул на кофе, прежде чем пригубить его. – Шериф сказал, что сначала мы должны осмотреть ферму.

– Эти типы где-то неподалеку, – добавил Майкл. – Наверняка.

– Мокрая трава очень скользкая. Резко не поворачивайте, особенно если включен привод всех четырех колес, и на большой скорости. И не пытайтесь лезть на слишком крутой склон.

– Вы говорите прямо как мой отец, – улыбнулся Майкл. В двадцать один год он только демобилизовался из армии. И рассчитывал двадцать лет проработать в полиции, как и его отец.

– Это плохо? – спросил Флетч.

– Нет. – Майкл прыснул в кружку с кофе. – Извините.

– Вы могли бы заглянуть в сараи.

– Мы туда уже заглянули, – ответил Уилл.

У обоих из правого кармана дождевика торчала рукоять мощного, на шесть батареек, фонаря.

Уилл выразительно смотрел на пистолет, засунутый за пояс джинсов Флетча.

– Их четверо? – спросил Флетч.

– Трое, – ответил Майкл.

– Трое? А шериф говорил, что четверо. Майкл пожал плечами:

– Возможно.

– Когда они сбежали?

– Прошлой ночью, – ответил Уилл. – Возможно, ближе к утру.

– Кто-нибудь пострадал?

– Вроде бы нет.

– Как им удалось сбежать?

– Никто не знает. Это же тюрьма особого режима. – Уилл посмотрел на Майкла.

– Да, – кивнул тот. – Эти парни – убийцы.

– Вот-вот. – Уилл заглянул в уже опустевшую кружку. – Нам приказано стрелять без предупреждения.

– Тяжелое дело. Будьте осторожны.

– Шериф велел нам осмотреть все комнаты в вашем доме, мистер Флетчер, – продолжил Уилл. – Даже ту, где спит мисс Кэрри. – Он вновь глянул на пистолет Флетча. – Он опасается, что они могут держать мисс Кэрри заложницей, пока вы заговариваете нам зубы.

– Я? Заговариваю зубы? – Флетч широко улыбнулся. – Я его понимаю.

– Один из нас останется внизу, а второй поднимется с вами наверх. – Уилл помыл кружку в раковине.

– Разумеется.

– Последний раз я был здесь, – Уилл огляделся, – когда мы смотрели матч Атланты с Сан-Франциско[6] на вашем большом телевизоре.

– А я у вас никогда не был, – вставил Майкл. – У вас есть картины Тарпа,[7] мистер Флетчер?

– Нет. Полагаю, благодаря моим стараниям цена на его картины взлетела слишком высоко.

– Пока шла игра, шериф съел две большие пиццы, – вздохнул Уилл. – Фантастика. Скажи мне кто об этом, я бы не поверил.

– Он нервничал, – пояснил Флетч. – Потому что поставил на Сан-Франциско. Майкл изобразил на лице ужас.

– Как, вы играете в азартные игры?

– Ничего страшного, Майкл, – успокоил его Флетч. – Мы же играли по маленькой. Ставки устанавливала Кэрри. Вы же знаете, какая она дипломатичная. Так что проиграл только шериф.

– Он вернул свое пиццей, – хохотнул Уилл.

Включая и выключая свет, Флетч провел их по комнатам первого этажа. Помощники шерифа заглянули во все чуланы и ванные.

Флетч услышал звуки настраиваемой гитары.

Они вошли в кабинет.

В ярком свете люстры на большом кожаном диване сидел Джон Флетчер Фаони.

Аккуратно причесанный, волосы уже высохли, свежевыбритый.

Чистенький, как кусок мыла, с которого только что сняли обертку.

Босиком, в шортах и футболке.

Загорелый.

Он оторвался от гитары, посмотрел на них.

Помощники шерифа, вошедшие в кабинет следом за Флетчем, улыбались.

– Черт побери, для лягушки ты слишком уж чистый, – пробормотал Флетч. – Может, могут летать и хрюшки. – И добавил уже громче: – Это мой сын, Джек Флетчер. Помощники шерифа, Уилл Сэнборн и Майкл Джексон, Джек.

Отложив гитару, Джек поднялся, пожал руки обоим:

– Как идут дела?

– О мой бог, – сказал себе Флетч. – Вот он уже и принц.

– Как получилось, что мы незнакомы? – спросил Майкл. – Мы же одного возраста.

– Ходил в школу в другом месте, – ответил Джек.

– И я тебя не знаю, – добавил Уилл. – Никогда тебя не видел.

Джек подтянул шорты.

– Все потому, что папаша немного меня стыдился. – При слове «папаша» Флетча словно ударило током. – Он прикидывался, что и не знает о моем рождении, а потому, пока я рос, не подпускал меня к себе, переводя из одной частной школы в другую.

– Его воспитывала мать, – пояснил Флетч.

– Однако… – начал Майкл.

– А кто твоя мать? – Вопрос задавался не от подозрительности, но из любопытства. За ним можно было ожидать следующего: «Есть у нее родственники в этих краях?»

– Ее зовут Кристел, – ответил Джек. – Она занимается радиобизнесом на севере.

Джек вывернулся ловко. Его мать американка. И зовут ее Кристел.

– Она – деловая женщина, – ввернул Флетч.

– Он остался под опекой матери? – спросил Уилл.

– Да, – кивнул Флетч.

Уилл печально покачал головой. Флетч вспомнил, что при разводе Уиллу не удалось добиться опеки над двумя своими детьми. Его жена доказала, что она обеспечит им лучшую заботу, поскольку профессия Уилла сопряжена с риском для жизни, он носит пистолет и работает по ночам.

– Долго ты здесь пробудешь? – спросил Майкл. – Приобрети лицензию, и я покажу тебе места, где рыба сама лезет на крючок.

– Завтра утром я должен отвезти его в университет Северной Алабамы.

Джек коротко глянул на Флетча.

– Ясно. Но ты приезжай на уик-энды. Мы что-нибудь придумаем. Только предварительно позвони мне. Твой отец знает моего. – Он оценивающе посмотрел на узкую талию Джека, его плоский живот. – Ты пьешь пиво?

– Нравится ли рыбе вода?

– Какое тебе нравится?

– Мокрое и холодное, – рассмеялся Джек. Майкл вновь пожал ему руку:

– Мы что-нибудь придумаем.

– Я останусь внизу, а вы двое осмотрите комнаты наверху, – распорядился Уилл.

– Где-то неподалеку могут быть сбежавшие из тюрьмы преступники, – добавил Майкл специально для Джека.

– Я знаю, – рассмеялся Джек. – Поначалу я подумал, что папа достал пистолет, потому что я слишком часто залезал в холодильник.

– Он только что приехал, – заметил Флетч. – Голодный.

Поднимаясь с Майклом по лестнице, Флетч услышал слова Уилла: «Я никогда не видел в доме твоих фотографий»

– Видите ли, – ответил Джек, – мои отец и мать долго не поддерживали никаких отношений. Такое случается. Она хотела, чтобы я принадлежал только ей.

Флетч ждал в холле, пока Майкл заглянет на чердак, в кладовую, во вторую спальню.

– Мисс Кэрри здесь? – прошептал он, указывая на закрытую дверь.

– Да.

– Я только загляну в щелочку. – Он приоткрыл дверь в большую спальню. Улыбаясь, закрыл ее. – Она не умерла?

– Она спит очень тихо.

– А она дышит?

– По-другому у нее не получается.

– Все в порядке? – спросил Уилл, когда они спустились на кухню.

– Тишина и покой, – ответил Майкл. На прощание Джек пожал руку обоим помощникам шерифа.

– Удачной вам охоты. Флетч проводил полицейских в прихожую. Когда они натянули сапоги, Уилл повернулся к Флетчу:

– Мистер Флетчер, если они где-то здесь и следят за фермой, то знают, что мы побывали у вас. Если мы наткнемся на них, они могут броситься в дом. Вы понимаете, к чему это может привести?

– Да.

– Возможно, наш приезд только усугубил ваше положение.

– Я понимаю.

Майкл открыл дверь. Дождь не утихал.

– При необходимости стреляйте без колебания. Флетч думал об очаровательном, обаятельном молодом человеке, что остался в его кабинете.

– Будьте уверены.

– Спасибо за кофе, – поблагодарил Майкл.

– Всегда рад вас видеть. Приходите еще.

Глава 4

– Красиво у вас тут. – Джек убрал с кофейного столика альбомы, когда Флетч внес поднос. – Я мог бы пойти на кухню.

Флетч опустил поднос на столик. Он принес сандвичи с тунцом, стакан и бутылку молока.

– Я часто ем здесь.

– Сколько ему лет?

– Сандвичу с тунцом? Десять, от силы двенадцать.

– Я про дом.

– Сто пятьдесят, не меньше.

– То есть его построили после революции, но до Гражданской войны, так?

– Братоубийственной войны, – поправил Флетч. – Войны между штатами. – Он сел в кресло-качалку. – Ты-то должен знать. Ты же изображал настоящего южанина. Пожалуй, с такими данными тебя могли взять на должность окружного собаколова.

– Я к ней не стремился. – Джек понюхал сандвичи, молоко. – Просто старался очаровать ваших друзей. – Он улыбнулся. – Его папаша знаком с моим.

Вновь при слове «папаша» Флетча словно ударило током, на этот раз даже сильнее.

– А теперь скажи мне, кто едва не стал твоей жертвой?

– Коп.

– О господи.

– Не Бог, всего лишь полицейский.

– Сукин сын.

– Не стоит называть так Кристел.

– Просто удивительно, что у тебя еще целы руки и ноги.

– Я же не убил ее.

– Так это была женщина?

– Я не уточнял, хотя она была в юбке.

– Ты просто попытался ее убить?

– Попытался.

– А что обусловило твои противозаконные действия?

– Она пристала к моему приятелю.

– И где это произошло?

– В Луисвилле, штат Кентукки.

– А что вы делали в Луисвилле, штат Кентукки?

– Ехали на юг.

– На юг? Уж не сюда ли?

– Возможно. А уж в Нашвилл[8] наверняка.

Флетч взглянул на гитару, которую Джек нашел в комнате для гостей. Ее оставил знаменитый исполнитель фольклорных песен, как-то проведший на ферме пару недель. Гитару украшал его автограф. После его отъезда к ней никто не прикасался, и она пылилась на стене.

– Ты музыкант? Джек пожал плечами:

– Мы хотели это выяснить.

– Кто это «мы»?

– Мой приятель и я. Он играет на ударных.

– И где он теперь?

– В тюрьме штата Кентукки.

– А с чего это женщина-полицейский пристала к твоему приятелю?

– Из-за машины, за рулем которой он сидел.

– А почему ее заинтересовала машина?

– Мы же ее украли. – Джек улыбнулся. – Розовый «Кадиллак» с откидным верхом. Старая модель.

– Потрясающе! – Флетч покачал головой. – Вы умыкнули «Кадиллак» до того, как приехали в Нашвилл.

– Конечно. Мы хотели, чтобы нас приняли как королей.

– Хорошенькие из вас вышли короли. Так что произошло?

– Я в нее выстрелил. Не хотел, чтобы она арестовала его. Арестовала моего друга. Я мог бы ничего не делать. В тот момент я даже не сидел в машине. Я мог исчезнуть и спас бы собственную шкуру. Я же не знал, что она не одна. Другие копы оказались у меня за спиной. Меня стукнули по голове дубинкой. Мерзавцы! А потом посадили в тюрьму за покушение на убийство полицейского. Можете вы в это поверить?

– Могу.

– Люди сейчас не ценят верность.

– У полицейских были основания остановить тебя.

– Конечно. Короче, вот так все и произошло. Наверное, в иной ситуации я бы такого себе не позволил.

– Так из чего ты стрелял?

– Из пистолета. Тридцать второго калибра.

– Зачем вам вообще понадобился пистолет?

– Мы купили его. На всякий случай. Мы же путешествовали. Собирались ночевать на природе.

– Ты не сидел в машине, но пистолет был при тебе.

– Я засунул его под рубашку. Я заходил в магазин.

– Ты собирался ограбить магазин?

– Нет. Кому охота грабить супермаркет?

– Тогда почему ты захватил с собой пистолет?

– Он придавал мне уверенности.

– Сынок, у тебе нелады с потенцией?

Брови Джека взлетели вверх.

– Да нет, вроде бы все у меня в порядке.

– Тогда я не понимаю, зачем тебе понадобился пистолет.

– Так и у вас пистолет засунут за пояс. Прямо сейчас.

– По приказу шерифа. – Флетч встал, подошел к стеклянной двери. – Я окружен сбежавшими преступниками. По крайней мере один из них, возможно, и ты – убийца. – Он стоял спиной к Джеку. – Если хорошенько подумать, вы все убийцы. Похищение людей, торговля наркотиками: вы все укорачиваете нам жизнь.

Сквозь пелену дождя Флетч видел фары джипа у самой вершины холма, далеко от оврага. Рассекал темноту и мощный фонарь в руках полицейского, сидевшего рядом с водителем.

– Вы не боитесь стоять у освещенного окна? – спросил Джек. – С учетом сложившихся обстоятельств?

– Нет. – Флетч обернулся к нему. Джек сидел на диване, привалившись к спинке, расслабившись.

– У тебя кожа матери.

– Не везде. – Джек потянулся.

– А почему ты такой загорелый? – спросил Флетч. – Сколько ты просидел в тюрьме?

– Пять недель. А до того меня выпустили под залог. Вот и болтался без дела, загорал. На работу выпущенных под залог берут неохотно. Тем более обвиняемых в покушении на убийство.

– Почему ты не приехал сюда?

– Не хотел вас стеснять. И потом, я дал подписку о невыезде за пределы штата.

– Ты сбежал из федеральной тюрьмы особого режима, пробыв в ней всего пять недель?

– Мне там не понравилось. Шумно. Еда оставляет желать лучшего. Я прочел все книги в библиотеке.

– Ты владеешь карате?

– Есть немного. – Джек вновь удивленно взглянул на Флетча. – А! Вы выходили из дома. Видели, как я уговаривал моих приятелей идти к оврагу.

– Как фамилия здоровяка, которого ты огрел сначала ногой, а потом ладонью?

– Лири. Он сумасшедший.

– А который из них Крайгель?

– Низкорослый, лысый, в очках. Его зовут Крис Крайгель. Значит, вы следили за мной. – Джек взглянул на кроссовки Флетча, джинсы. – Как вам удалось не промокнуть?

– Где Кристел? – Флетч сменил тему разговора.

– Вообще или в данный конкретный момент?

– Вообще. И в данный момент.

– В Индиане.

– Она по-прежнему работает журналистом?

– В некотором роде. Нет. – Джек наклонился вперед. – Ей принадлежат пять радиостанций.

– Какая она, однако, молодец.

– Она называет их денежными машинами. Мы живем, жили около Блумингтона. – Он налил себе молока. – В данный момент она проходит регулярный двухнедельный курс голодания. В специальной клинике. Она уезжает туда каждые полгода. В эти две недели разыскать ее невозможно. Все ее мысли должны быть связаны с потерей веса. Для нее это жизненно важный вопрос. Не похудев, она не может ходить. – По выражению лица Джека чувствовалось, что он очень любит мать. – Ноги не выдержат ее веса. Ее вены… сердце…

Джек съел все, что было на подносе.

– Принести еще? – спросил Флетч. Парень откинулся на спинку дивана:

– Нет. Благодарю. Может, попозже.

Флетч сел за стол.

– Как ты узнал, где я живу?

– Время от времени о вас пишут газеты. С тех пор как вы опубликовали книгу «Пегая лошадь: биография Эдгара Артура Тарпа-младшего». Она имела большой успех?

– Ты ее прочел? – спросил Флетч.

– Да.

Флетч ждал продолжения, а когда пауза слишком затянулась, заговорил сам:

– Полагаю, ее хвалили более чем достаточно.

– Отличная книга.

– Она отняла у меня немало сил. Джек глубоко вдохнул:

– Почему вы, белый человек, решили написать и издать книгу о коренных американцах – индейцах?

– А почему Эдгар Артур Тарп-младший решил рисовать коренных американцев – индейцев? Создавать статуи по их образу и подобию? Он тоже был белый человек.

– Совершенно верно. Он рисовал и ваял их в целостном единстве с их лошадьми. Вы сами так сказали. В вашей книге. Вы писали: «Тарп рисовал и оттенял обнаженные мышцы индейцев-наездников точно так же, как и мышцы лошадей, на которых они скакали». Я прав?

– Прав.

– «Он рисовал беременных женщин, женщин с детьми на спине, и контур их тел совпадал с контуром холмов, видневшихся за ними».

– Вижу, ты читал эту книгу.

– Я же сказал, что читал.

– И тебя интересует, что побудило меня взяться за нее?

– Интересует.

– Ясно, – вздохнул и Флетч. – Скажи, пожалуйста, что побудило американского еврея, окончившего Гарвард, сочинить «Вестсайдскую историю» о молодых пуэрториканцах, живущих в трущобах Нью-Йорка, взяв за основу пьесу о молодых итальянцах из Вероны, известную под названием «Ромео и Джульетта», написанную белым мужчиной, англичанином Уильямом Шекспиром, который никогда не был в Италии?

Джек заулыбался:

– Похоже, мой вопрос не застал вас врасплох?

– Да, раз или два мне уже приходилось отвечать на него. И меня удивило столь предубежденное отношение к моей работе.

– Так что вы ответили?

– Во-первых, такие мысли вообще не приходили мне в голову. Я знал, какой я есть. И знал, каким быть не могу. В отличие от некоторых я полностью отдавал себе отчет, что не могу встать на место другого и смотреть на мир его глазами. При этом я всегда верил в сопереживание, в то, что все люди способны испытывать одни и те же чувства. Мы не можем до конца понять других. Но попытаться-то в наших силах. Да, у коренных американцев было и есть великое культурное наследие. Но Тарп видел их, а также ковбоев, паровозы, лошадей, буйволов, поселенцев совсем не такими, как представлялись они себе. Тарп увековечивал память о них с любовью к ним. Без его картин и скульптур мы бы меньше знали о нашем прошлом, меньше бы понимали его. И я попытался с любовью увековечить память о нем.

– Вы читаете мне лекцию.

– Ты задал вопрос, я на него ответил.

– Вы верите в прямые линии?

– Природа не любит прямых линий. Человеку не остается ничего иного, как подчиниться ее законам.

– Человеку?

– В широком смысле этого слова.

– Это каламбур?

– Похоже, тебя нельзя кормить досыта.

Джек сложил руки на груди.

– Моя мать один раз пыталась написать книгу. Осилила восемьдесят страниц. На половине речь шла о вас. Ей нравится рассказывать истории, в которых вам отводится центральное место.

– Она и раньше шокировала людей историями обо мне.

– Они правдивые?

– Едва ли.

– А как насчет того случая, когда вы попали в Бразилию и вас приняли за человека, убитого до вашего рождения? Вам действительно пришлось найти убийцу, чтобы не сойти с ума?

– Кристел рассказала тебе эту историю?

– Она соответствует действительности?

– История с привидением.

– Моя мать любила вас. И сейчас любит. И в сексуальном плане тоже, знаете ли.

– Вот об этом я не подозревал.

– Вы женились на принцессе? Я читал об этом в газетах.

– Да, я был женат на принцессе.

– Ее убили?

– Застрелили.

– Почему?

– Центральная Европа. Политика. Этнические группы.

– Разве принадлежность к той или иной этнической группе – политика?

– О да. Несколько людей хотят подгрести под себя как можно больше власти. Вот и вся политика.

– Вы были с вашей женой, когда… когда ее застрелили?

– Я сидел в той же машине позади нее. Энни-Мэгги не думала о политике. Она думала о еде. О фруктах, сырах, соусах, картофеле, котлетах.

– Она была толстой?

– Нет.

– И на ферме вы теперь один?

– Я намерен извиниться перед тобой за все мои вопросы.

– О, мне известно, что вы знаете, как задавать вопросы.

– Так ты ожидал моих вопросов?

– Вы же были репортером.

– А теперь уже нет?

Джек оглядел стены кабинета.

– По-моему, репортеры так не живут. Почему у вас нет картин Эдгара Артура Тарпа?

– Да кто может их купить? Кроме того, я работал над его биографией долгие годы. А в любом деле принято ставить точку.

Флетч выдвинул ящик стола. Достал из него пистолет. Из другого, запертого, ящика вытащил обойму и коробку с патронами.

– Все сведения обо мне ты узнал от матери и из газет, верно?

Флетч пересек кабинет и бросил пистолет Джеку. Обойму и коробку с патронами положил на кофейный столик рядом с подносом.

– Что это? – спросил Джек.

– Пистолет.

Парень подался вперед, пистолет лежал на его шортах.

– Это я знаю. Я спрашиваю о другом. Что вы делаете?

– Даю тебе пистолет.

– Зачем? – Джек не решался коснуться пистолета руками. – Вы опять хотите провести меня?

– Разве я на такое способен?

– Да. Думаю, что да.

– Тебя не было со мной в джипе, когда меня остановили на шоссе. Часом позже помощники шерифа нашли тебя в моей компании. Как ты попал сюда? Где твоя машина? Откровенно говоря, здешние жители не верят, что в сильный дождь лягушки падают с неба. У полицейских должны быть твои приметы. Я хочу вооружить тебя. Если эти парни вернутся, зная, кто ты такой, я попрошу тебя сказать им, что держал меня и… меня в заложниках. Заряди пистолет.

Джек открыл коробку с патронами.

– Но у вас тоже есть пистолет.

– Я позабочусь о том, чтобы он исчез как по мановению волшебной палочки.

Джек уже вставлял патроны в обойму.

– Закон запрещает помогать сбежавшему преступнику, – добавил Флетч.

– Так к чему вооружать меня?

– Ты все равно никого не пристрелишь.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Джек вставил в обойму пять патронов. Положил ее на диван.

– Обойму надобно вставить в пистолет, – напомнил Флетч.

Джек взял пистолет в руки, покрутил его, наконец вложил обойму в рукоять.

– Ты не собираешься дослать патрон в патронник?

– Потом. – И Джек положил пистолет на то место, где лежала обойма.

Во входную дверь постучали. Раз, другой, третий. Флетч улыбнулся:

– Вот и гости.

Он вытащил из джинсов рубашку, чтобы прикрыть рукоять пистолета.

На крыльце стоял низкорослый лысеющий толстячок в тюремной одежде. С головы до ног вымазанный грязью и навозом. Он щурился на Флетча сквозь грязные, мокрые стекла очков.

– Вы Крис Крайгель, сбежавший убийца? – осведомился Флетч.

– Да.

– Идите к черному ходу.

И Флетч захлопнул дверь перед носом толстяка.

Вернувшись в кабинет, Флетч первым делом отметил, что пистолет, который он дал Джеку, исчез с дивана.

– К тебе гость. Я послал его к черному ходу. Если уж мы не можем не впускать в дом мразь, попытаемся избавиться от грязи. Грязь копы обязательно заметят.

Глава 5

Кэрри сидела на кровати в той самой позиции, в какой они и кончили.

– Я могу сидеть так целую вечность, ощущая в себе твой игрунчик. И что ты будешь делать, если я не слезу с тебя?

Флетч, лежа на спине, пожал плечами:

– Естественно, буду лежать.

Кэрри засмеялась, скатилась с него на смятую простыню.

* * *

..Поднимаясь по лестнице, Флетч повернулся к Джеку, идущему к двери черного хода.

– Я иду спать.

Но спать не пошел. Постучал в дверь спальни и протараторил:

– Все сбежавшие преступники – трусишки.

А всунувшись в полумрак спальни, встретился взглядом с большими синими глазами Кэрри.

Она держала в руках нацеленный на дверь дробовик. Указательный палец ее левой руки лежал на спусковом крючке.

Флетч рассмеялся.

Переступил порог, закрыл за собой дверь.

– Все в порядке? – спросила Кэрри.

– В зависимости от того, что брать за точку отсчета.

Флетч разделся, лег на кровать.

– Ты еще не готова спуститься вниз?

– Нет.

И она это доказала.

Потом, свернувшись калачиком рядом с ним, спросила:

– У нас гости?

– Да. Санта-Клаус постучался в нашу дверь.

– Не мое дело учить тебя, янки,[9] но Санта-Клаус не приходит летом. – Она хихикнула и двинула Флетча локтем по ребрам.

– Жаль. Зовут его Крис Крайгель. Он низенький, толстый…

Кэрри подняла голову:

– Ты серьезно?

– Да. Он здесь.

– Кто здесь?

– Крис Крайгель.

– Один из сбежавших преступников! Мне показалось, что я слышу, как барабанят в дверь. Этот шум и разбудил меня.

– Полагаю, он не смог найти печную трубу. Еще двое преступников, судя по всему, прячутся в овраге.

– В каком овраге? Большом?.. – Она махнула рукой в сторону холма. – Там?

– Да.

– Откуда ты знаешь?

– Я порекомендовал им спрятаться там. Майкл и Уилл взяли джип. И прочесали все вокруг.

– Овраг. – Кэрри скорчила гримаску. – В ливень.

– Тебе их жалко?

– Но почему ты послал их туда? Ты же знаешь, с какой скоростью несется по оврагу вода. Господи, а змеи!

– Я хотел, чтобы их как следует потрепало. Если уж нам не избежать общества сбежавших преступников, пусть это будут обессиленные преступники.

– Общества сбежавших преступников! Почему ты не перестрелял их? Почему не сдал полиции? Ты говоришь, Майкл и Уилл были здесь. – Она села на кровати.

– Из-за Джека.

– Какого еще Джека?

– Кэрри, я думаю, это мой сын. Ее глаза широко раскрылись. Флетч тоже сел.

– Когда-то я знал одну женщину, звали ее Кристел Фаони. Тоже журналистку, – быстро заговорил Флетч. – На журналистском конгресс мы с ней трахнулись, один раз. Этого юношу зовут Джон Флетчер Фаони. Он – один из сбежавших преступников. Или, по меньшей мере, говорит, что его так зовут. Он вроде бы много знает о Кристел, обо мне.

– Фаони, – повторила Кэрри. – Ты узнал фамилию, когда шериф перечислял тебе сбежавших. Потому-то ты и приготовил сандвичи, как только вошел в дом.

– Такая фамилия встречается нечасто.

– Твой сын! Почему ты не сказал мне?

– У меня не было уверенности.

– Я спрашиваю, почему ты не сказал, что у тебя есть сын?

– Я не подозревал о его существовании, пока этой ночью он не вошел в мой кабинет. Кристел из тех женщин, что хотят рожать и воспитывать ребенка самостоятельно. Теперь я верю, что он мой сын.

– Она не дала тебе знать?

– Нет.

– Ты расстроен?

– Естественно.

– Как ты узнал, что ему нравятся слойки с тунцом?

Флетча всегда удивляла конкретность вопросов Кэрри. В сравнении с ней окружной прокурор Олстон Чамберс задавал лишь наводящие вопросы.

– Этой ночью он съел бы что угодно. Кэрри положила руку ему на плечо.

– Мне так тебя жалко.

– Покушение на убийство, – тяжело вздохнул Флетч. – Он пытался застрелить полицейского.

– Е равно эм це квадрат! – Это была коронная фраза Кэрри. Для нее теория вероятности являла собой самую невероятную вещь на свете.

Она посмотрела в окно:

– Дождь кончился.

– Я думаю, завтра будет жаркий, солнечный день.

– Поля получили достаточно влаги, – заметила она.

– Зерновым это пойдет на пользу.

– Они вновь пойдут в рост. – Кэрри поднялась. – Почему ты влез в это дело? Даже если он и твой сын, это он пытался кого-то убить. Я хочу сказать, ты не несешь за него ответственности. Сколько ему лет?

– Из любопытства.

– Ты знаешь, до чего довело любопытство орангутанга?

– До чего?

– Пойди и спроси у него. Он до сих пор сидит в зоопарке Мемфиса. Ты же видел, какой он злобный.

– Ты слышала шерифа. По какой-то причине сбежавшие преступники сделали крюк, чтобы попасть сюда, на эту ферму. Их привел этот парень, Джек. Почему?

– Чтобы убить тебя, – ответила Кэрри.

– Почему?

– Ты – его отец. Ты накачал его мать и удрал. Ты его знать не хотел.

– Нет, – покачал головой Флетч. – Ему известно, что Кристел не сообщила мне о его рождении. Провинился я лишь в одном – за все эти годы ни разу не позвонил Кристел, не спросил: «Как поживаешь?» Но это не преступление.

– Он сумасшедший, не отдающий отчета своим поступкам подросток. Он стрелял в копа.

– Стрелял в копа. Якобы.

Кэрри недоуменно посмотрела на Флетча:

– Что значит якобы?

– Он сказал, что стрелял в женщину-полицейского из пистолета тридцать второго калибра. Я дал ему мой пистолет, точно такой же. Внимательно следил, как он заряжает его. Думаю, он понятия не имеет, как загнать патрон в патронник. Его мутит от одного вида оружия.

– Так и должно быть, – отрезала Кэрри. – Чего ты ожидал? Так он стрелял в женщину-полицейского?

– Форма одинакового цвета и у женщин, и у мужчин, – буркнул Флетч. – Или я не прав?

– Ты ищешь предлог для оправдания, – заявила Кэрри. – Ты думаешь, что он твой сын, и пытаешься полюбить его. – Она всматривалась в лицо Флетча. – Ты думаешь, что ума мальчику хватает?

Флетчу вспомнилось обсуждение «Пегой лошади».

– Дураком его не назовешь.

Кэрри покачала головой.

– Эти мерзавцы. В этом доме!

– И еще двое в овраге. Полагаю, надо сходить за ними. Привести их сюда.

– В этот дом?

– Этот старый дом знавал квартирантов и похуже. Янки, к примеру.

Кэрри прислушалась.

– Что это? Кто-то слушает музыку по радио?

– Кто-то играет на гитаре.

– Кто?

– Джек.

– Джек! – воскликнула она. – Ты произносишь его имя с такой интонацией, будто знаком с ним много лет.

– Я узнаю его. Постепенно.

Они помолчали, слушая музыку.

– Он прекрасно играет, – вынесла вердикт Кэрри.

– Похоже на то.

– И все-таки. – Голосу Кэрри, однако, недоставало уверенности. – Мне представляется, что мы должны позвонить шерифу, чтобы их забрали. Всех, включая и твоего Джека. Если он стрелял в копа, его следует бросить к красным муравьям. – Она посмотрела на стоящий на прикроватном столике телефонный аппарат.

– Телефон, между прочим, не работает, – пояснил Флетч. – Они перерезали провода.

– Не думаю, чтобы они пришли сюда для того, чтобы готовить еду, вытирать пыль и красить забор. А твой спутниковый телефон работает?

– Да. Но им знать об этом необязательно. Я хочу выпроводить их отсюда до того, как монтеры телефонной компании обнаружат обрезанные провода. Вечером я сказал Уиллу и Майклу, что этим утром отвезу Джека в университет Северной Алабамы.

– Они его видели?

– Даже говорили с ним. Он их очаровал. Майкл пригласил его на рыбалку.

– Ты выдал его за своего сына?

– В определенном смысле.

– Тогда ты влип. На все сто процентов.

– Я подстраховался. Дал Джеку пистолет тридцать второго калибра. Чтобы он мог держать нас в заложниках. Если копы вернутся.

– Ну ты даешь! – Ее глаза метали молнии. – Это уж перебор, Флетч. Мало того, что ты привел сбежавших преступников, убийц и насильников, в дом, так ты еще и вооружил их! Чтобы они использовали оружие против нас! Против копов! Когда ты вошел в спальню, разве я не спросила тебя, все ли в порядке?

– Я же тебе сказал – в зависимости от того, что брать за точку отсчета.

– Так то была шутка? – Кэрри улыбнулась.

– Кэрри, этому парнишке что-то от меня нужно. Что конкретно, я не знаю. Да и ты, наверное, тоже.

– Он хочет, чтобы ты спас его шкуру.

– Возможно Но я считаю, что можно пойти ему навстречу, пусть и подставившись, чтобы выяснить, в чем, собственно, дело.

– Ты в своем амплуа, Флетч. По-прежнему думаешь, что для тебя нет ничего невозможного.

– Нет. Я так не думаю. Многое мне уже не по плечу. Я просто хочу выяснить, что привело его в мой дом.

Кэрри вновь посмотрела в окно.

– Если мы собираемся кормить этих преступников завтраком, нам понадобятся яйца из курятника.

– Я их принесу! – Флетч вскочил. – Всегда готов повиноваться, мисс Кэрри.

Глава 6

– Ага! Теперь мне все ясно, – воскликнул Крайгель, когда Флетч вошел в кабинет. Чисто вымытый, поблескивающий очками, закутанный в халат, он сидел в кресле. Под дужкой очков на переносице темнело родимое пятно. – Подойдите сюда!

Флетч остался у двери.

За спиной Крайгеля Джек переминался с ноги на ногу.

Крайгель встал, направился к Флетчу. Обеими руками потрогал его голову. Для этого ему пришлось встать на цыпочки. Обошел Флетча кругом, оглядел с ног до головы.

– Вы отец Джека?

– Вы кто, френолог?[10] – Флетч хмуро глянул на Джека.

– У вас одинаковые фигуры! Одна кровь!

– Вы чокнутый? – спросил Флетч.

Крайгель повернулся к Джеку, шагнул к нему, потряс за плечи:

– Этот человек – твой отец! Почему ты не сказал мне?

– Восславим Господа, – пробормотал Флетч.

– Представь меня, – приказал Крайгель. Джек вытянулся в струнку.

– Отец, это преподобный доктор Крис Крайгель! – На мгновение Джек приложил руку ко рту, похоже, сдерживая смех. – Доктор Крайгель, это мой отец, Ирвин Морис Флетчер!

– Очень рад нашему знакомству, – улыбнулся Флетчу доктор Крайгель.

– Очарованы мною, я понимаю.

Флетч видел, что Крайгель, играющий роль императора или иной царственной особы, с большим трудом преодолевал желание заснуть. Усталость буквально валила его с ног. Конечности Крайгеля двигались так, словно преодолевали сопротивление не воздуха, а воды. Верхние веки так и стремились соприкоснуться с нижними. Если он не говорил, то дышал через нос, ритмично, словно во сне.

Крайгель лишь притворялся, что не спит. Как пьяный, притворяющийся, что он совершенно трезв.

В данный момент он не представлял собой угрозы.

– Э… – Крайгель посмотрел на занавеску у стеклянной двери. Потом заковылял к ней. – Бедная бабочка!

– Это моль, – поправил его Флетч.

Сложив руки, Крайгель осторожно поймал моль, отнес ее к открытой двери. Выпустил в светлеющее небо.

– Ты свободна! Лети домой, маленькая бабочка!

– Подозреваю, ее «дом» в моем шкафу, – усмехнулся Флетч.

– В доме есть кто-то еще. – Джек пристально смотрел на Флетча. – Я слышал, как скрипела кровать. – Он указал на потолок. – Прямо над этой комнатой.

– Мы тоже тебя слышали. Ты хорошо играешь на гитаре. Я даже узнал мелодию, хотя и не могу вспомнить, что это за песня.

– Кто у вас наверху? – спросил Джек.

– Нашвилл? – Флетч вскинул брови. – Вы ехали в Нашвилл на розовом «Кадиллаке»?

У двери с закрытыми глазами покачивался Крайгель.

– Твоя игра может заворожить даже младенца, у которого пучит животик.

Глаза Крайгеля раскрылись, когда в кабинет вошла Кэрри. Он ахнул. Протянул к ней руки:

– Брунхильда!

– Брум Хильда?[11] – переспросила Кэрри. На ее загорелом, веснушчатом лице сверкнули широко посаженные синие глаза.

В свое время Кэрри довелось управляться с шестью братьями, наемными работниками, бывшим мужем, сыновьями, бесчисленными племянниками и крупными животными. Так что в доме, да и на ферме, не было человека опаснее ее. Флетчу хотелось, чтобы все это поняли.

Пренебрежительно глянув на преподобного доктора Криса Крайгеля (серенький толстячок в сером халате, с венчиком серых волос над ушами), стоящего спиной к стеклянной двери, она перевела взгляд на Джека.

Тот не отвел глаз.

– Джек! – воскликнул Крайгель. – Это твоя мать? Джек шумно глотнул.

– Разумеется, нет.

Кэрри появилась на свет значительно позже Флетча, да еще и выглядела моложе своих лет.

Крайгель шагнул к Флетчу и Кэрри. Судя по всему, он намеревался взять их за руки. Флетч засунул руки в карманы. Кэрри повернулась к Крайгелю. Похоже, она собиралась дать ему в нос, если бы он посмел коснуться ее.

– Брунхильда и Зигфрид! – воскликнул Край-гель. – Это ли не прекрасно!

– Что он такое несет? – спросила Кэрри.

– Думаю, в наши сети заплыл расист, – ответил Флетч.

– Е равно эм це квадрат! – Кэрри ткнула пальцем в Крайгеля. – Вы! – Она указала на диван. – Идите туда и ложитесь. Одна ваша половина поглупела от усталости. Вторая, похоже, просто глупая. – Поникнув плечами, Крайгель затрусил к дивану. – И я не хочу больше слышать вашей глупой болтовни о Брум Хильде и этом, не помню как там его. Понятно?

Крайгель плюхнулся на диван, положив руки на колени. Улыбаясь, закрыл глаза.

– Как он его называл? – спросила Кэрри Флетча.

– Зигфрид?

– Никогда о таком не слыхала.

– Спроси Вагнера.

– Кто такой Вагнер?[12]

– Писал музыку.

– У него тут живут родственники?

– Возможно.

Вновь Кэрри пристально вгляделась в Джека. Так она обычно смотрела на жеребца, которого намеревалась оседлать.

– Дерьмо собачье. Он – твой сын, с этим все ясно. У него твоя фигура.

– Не надо так говорить. В последний раз кто-то сказал то же самое обо мне и еще одном человеке, а потом одного из нас застрелили через окно.

– Не тебя? – уточнила Кэрри.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ПВХ – поливинилхлорид

Вернуться

2

1 дюйм = 2, 5 см

Вернуться

3

Девственное размножение – вид полового размножения, когда женская яйцеклетка развивается без оплодотворения

Вернуться

4

Coitus interruptus – прерванный половой акт

Вернуться

5

1 фут = 30, 5 см

Вернуться

6

Речь идет о матче Национальной футбольной лиги. В разговорной речи названия команд часто заменяются названиями городов, которые они представляют. Двух профессиональных футбольных команд в одном городе США нет

Вернуться

7

Тарп, Эдгар Артур – американский художник XIX века. Едва ли не во всех романах сериала упоминалось, что Флетч хочет написать или уже пишет монографию о жизни и творчестве художника

Вернуться

8

Нашвилл – административный центр штата Теннесси, известен проводимыми там музыкальными фестивалями

Вернуться

9

В данном контексте пришелец с Севера

Вернуться

10

Френология – наука о связи формы черепа с умственными способностями и моральными качествами человека

Вернуться

11

Получилось, что Крайгель, перепутав имя (вместо Кэрри – Хильда), еще и обозвал ее шваброй (англ. broom)

Вернуться

12

Американцы в своей массе не знатоки европейской культуры Так что неудивительно, что Кэрри никогда не слышала ни о Рихарде Вагнере (1813–1883). знаменитом немецком композиторе, ни о его всемирно известных операх по мотивам национальной мифологии («Валькирия», «Золото Рейна» и др.), героями которой являются и Брунхильда, и Зигфрид

Вернуться