Линси Сэндс
Любовь слепа

© Lynsay Sands, 2006

© Перевод. И. Ермакова, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

Глава 1

Лондон, Англия, 1818 год

– «Любовь – как жар… в моей крови».

Кларисса Крамбри поморщилась, когда эти слова повисли в воздухе. И правда, это, должно быть, худшее из стихотворений, которые лорд Прадомм прочел с того момента, как час назад приехал в лондонский дом ее отца.

Неужели прошел всего час? Поистине, казалось, этот пожилой джентльмен провел здесь уже несколько дней. Он вошел, размахивая книгой, и с триумфом заявил, что ей больше понравится, если он почитает ей вместо их обычной прогулки. И Клариссе бы понравилось, выбери он для чтения что-нибудь другое. А еще больше она была бы ему признательна, если бы он не вел себя так, будто оказывает ей услугу.

Несмотря на все его слова, Клариссу было трудно одурачить. Она знала причину такой внезапной перемены планов. Старик надеялся избежать несчастий, благопристойно усадив ее на диван, пока он будет читать вслух свою книгу стихов. Похоже, даже этот пожилой и благожелательный Прадомм начал уставать от постоянно случающихся с ней неприятных происшествий.

Конечно, она не могла винить его; до настоящего момента он был ужасно терпелив. Почти святой, честно говоря. Определенно, он проявил больше понимания и силы духа, чем другие ее поклонники. Казалось, он прощал ее всякий раз, когда она принимала его пухлые маленькие ножки за столик и ставила на них чай, улыбался болезненной улыбкой, когда она все норовила, танцуя, наступить ему на ногу, и даже мирился с тем, что во время прогулок в парке она постоянно спотыкалась и оступалась. По крайней мере, так казалось. Но сегодня он нашел способ избавить себя от всего этого. К несчастью, его выбор книги для чтения оставлял желать много лучшего. Кларисса предпочла бы поставить себя в глупое положение в парке и плюхнуться носом в торт, чем выносить весь этот бред.

– «Это окрыляет меня». – Голос лорда Прадомма вибрировал от страсти… или, может быть, просто от старости; Кларисса не была уверена, от чего именно. Честно говоря, он был достаточно стар, чтобы быть ее дедом. К несчастью, для ее мачехи, Лидии, это не имело никакого значения. Эта женщина пообещала Джону Крамбри, что он увидит свою дочь замужем, даже если это убьет их обоих. Лорд Прадомм был последним из нескольких ухажеров, все еще беспокоивших ее. При таких условиях было похоже, что смерть им не грозит. Однако над Клариссой нависла опасность оказаться замужем за престарелым джентльменом, вставшим перед ней на колени и яростно размахивающим руками, говоря о вечной любви. – «Я поклянусь моей»… э… «моей»… Леди Кларисса, – прервал сам себя лорд Прадомм. – Прошу вас, передвиньте ближе свечу, если вам не трудно. Я не могу разобрать это слово.

Кларисса отогнала скуку и искоса посмотрела на своего кавалера. Прадомм казался темной кляксой с круглым розовым туманным пятном лица, увенчанного серебристым облаком волос.

– Свечу, девочка, – нетерпеливо произнес он, все намеки на галантность на мгновение сменились раздражением.

Кларисса сощурилась, глядя на свечу, стоящую на столе рядом с ней, взяла ее и послушно наклонилась вперед.

– Так гораздо лучше, – удовлетворенно сказал Прадомм. – Итак, где я остановился? А, да. «Я поклянусь моей бессмертной…» – Он снова умолк и принюхался. – Вам не кажется, что что-то горит?

Кларисса деликатно потянула носом. Она открыла рот, чтобы сказать «да», но, прежде чем слова слетели с ее губ, Прадомм взвизгнул. Отпрянув от неожиданности, она удивленно смотрела, как старик вдруг вскочил на ноги и начал бешено скакать, размахивая руками и колотя себя по голове. Кларисса не понимала, что происходит, до тех пор, пока белое пятно, бывшее его париком, вдруг не слетело и не начало яростно биться о его ногу. Она вгляделась в розовое смутное пятно, бывшее его головой, потом в его движения и поняла, что, должно быть, поднесла свечу слишком близко – она подожгла его парик.

– О господи! – Кларисса поставила свечу, не отпуская ее до тех пор, пока не почувствовала, что та твердо стоит на столе. Из-за своего слабого зрения и плохой ориентации в пространстве, она чуть не сбила с ног маленького джентльмена, когда бросилась помогать ему.

– Убирайтесь! – закричал Прадомм, отпихивая ее.

Кларисса упала в кресло и уставилась на него в немом изумлении, потом резко перевела взгляд на дверь, где шорох возвестил о том, что кто-то пришел.

И не один, поняла она, прищуриваясь на разноцветные пятна цвета и силуэты, столпившиеся на пороге. Казалось, все слуги в доме услышали вопли Прадомма и примчались на помощь. Вне всяких сомнений, ее мачеха тоже здесь, подумала Кларисса и тихонько вздохнула в наступившей тишине. Она видела недостаточно хорошо, чтобы знать, смотрят ли на нее столпившиеся у дверей люди с жалостью или с укором, но ей не было нужно зрение, чтобы догадаться, какое выражение на лице Прадомма. Она почти физически ощущала его гнев, несмотря на несколько футов, разделявших их. Затем маленький лорд разразился яростной бранью.

Он был так зол, что почти все сказанное им сливалось в практически неразделимую на слова тираду. Клариссе удалось разобрать среди них отдельные клочки – «нескладная идиотка», «чертово несчастье» и «опасность для общества», – но потом, в середине его речи, она увидела, как его темная рука поднимается и приближается к ней. Кларисса замерла, боясь, что он может наброситься на нее, но она была не совсем уверена. Было очень трудно разобрать что-то без очков.

К тому моменту, когда его кулак оказался достаточно близко, чтобы Кларисса поняла, что он действительно собирается ударить ее, было слишком поздно уклоняться от удара. К счастью, остальные, очевидно, догадались, что он собирается сделать, и, пока он говорил, подошли ближе. Несколько человек бросились на него во время замаха, не дав его кулаку опуститься. Их борьба выглядела для нее туманной смесью мелькающих пятен. Кларисса слышала ругательства Прадомма и ворчание одной из фигур, в которой, ей показалось, она узнала Фоулкса, дворецкого. Потом снова послышались проклятия, и туманный калейдоскоп начал продвигаться к двери.

– Фи! Стыдитесь, лорд Прадомм! – явно расстроенно воскликнула мачеха Клариссы, сиреневым туманным пятном следуя за остальными к двери, и с волнением добавила: – Надеюсь, как только вы успокоитесь, вы найдете возможность простить Клариссу. Я уверена, она не хотела поджигать ваш парик.

Со вздохом отвращения Кларисса снова опустилась в кресло. Она не могла поверить, что мачеха все еще наде-ется устроить ее брак с этим человеком. Она подожгла его парик, господи! И он пытался ударить ее! Хотя Клариссе следовало бы догадаться, что Лидия так просто не отступится. Какое дело ее мачехе, что в результате она окажется замужем за жестоким человеком?

– Кларисса!

Резко выпрямившись, она повернулась, чтобы осторожно оглядеться, когда сиреневое пятно, оказавшееся Лидией, снова вплыло в комнату и захлопнуло за собой дверь.

– Как ты могла?

– Я сделала это нечаянно, Лидия, – сразу же сказала Кларисса. – И этого бы вообще никогда не случилось, если бы вы просто позволили мне носить мои очки. Наверняка у меня было бы больше кавалеров, не будь я такой неуклюжей…

– Никогда! – отрезала Лидия. – Сколько раз я должна тебе повторять, что девушки в очках вообще не находят мужа? Я знаю, что говорю. Лучше быть немного неловкой, чем носить очки.

– Я подожгла его парик! – не веря своим словам, воскликнула Кларисса. – Это хуже, чем неловкость, и в действительности теперь это даже не смешно. Это становится опасно. Он мог получить серьезные ожоги.

– Да. Мог. Слава богу, что этого не случилось, – сказала Лидия неожиданно спокойным голосом. Кларисса едва не застонала вслух. Она уже по опыту знала, что когда мачеха говорит таким тоном, это не предвещает ей ничего хорошего.

Глава 2

– Моубри! Ты уже лет сто не приезжал на сезон. Что привело тебя в город?

Лорд Эйдриан Монтфорт, граф Моубри, перевел взгляд с танцующих пар на приближающегося мужчину – высокого, светловолосого, чрезвычайно красивого Реджиналда Гревилла. Он и Гревилл, его кузен, когда-то были лучшими друзьями. Однако время и расстояние ослабили связь – не без помощи войны с Францией, с горечью подумал Эйдриан. Проигнорировав вопрос Реджиналда, он в знак приветствия довольно мрачно улыбнулся и снова перевел свой взгляд на мужчин и женщин, элегантно кружащихся по паркету. Вместо приветствия он произнес:

– Наслаждаешься сезоном, Гревилл?

– Разумеется, разумеется. Свежая кровь. Свежие лица.

– Свежие жертвы, – сухо сказал Моубри, и Реджиналд рассмеялся:

– И это тоже. – Реджиналд был хорошо известен своей репутацией соблазнителя невинных юных созданий. Только его титул и деньги спасали его от изгнания из города.

Качая головой, Эйдриан снова мрачно улыбнулся:

– Я удивляюсь, как ты никогда не устаешь от этой охоты, Редж. Мне они все кажутся печально похожими. Я бы поклялся, что это те же самые молодые женщины, которые дебютировали в своем первом сезоне, когда я в последний раз выезжал в свет… и за год до этого, и еще годом раньше.

Его кузен небрежно улыбнулся, но покачал головой:

– Прошло уже десять лет с тех пор, как ты приезжал в город, Эйдриан. Те женщины все давно замужем и вынашивают детей или остались старыми девами.

– Разные лица, те же самые дамы, – пожимая плечами, сказал Эйдриан.

– Какой цинизм! – укоризненно произнес Редж. – Ты явно постарел.

– Я стал старше, – поправил его Эйдриан. – Старше и мудрее.

– Нет. Просто постарел, – со смехом настаивал Редж, рассматривая людей, движущихся в танце перед ними. – Кроме того, в этом году есть пара настоящих красоток. Вон та блондинка, например, или та брюнетка рядом с Чалмсли.

– М-м-м… – Эйдриан тщательно изучил обеих женщин. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но, на мой взгляд, у той брюнетки – как бы очаровательна она ни была – нет ни единой мысли в голове. Как у той леди Пенелопы, которую ты соблазнил, когда я последний раз был здесь.

Глаза Реджа удивленно расширились от таких наблюдений.

– А блондинка… – продолжил Эйдриан, внимательно изучая женщину и принимая во внимание ее расчетливый взгляд. – Родители занимаются торговлей, куча денег, и ей нужен титул, чтобы добавить его к деньгам. Примерно как Лили Эйнсли. Еще одна из твоих побед.

– В яблочко, – признал Реджиналд, глядя немного скептически. Какое-то время он переводил взгляд с одной женщины на другую, а потом резко рассмеялся. – Ты все мне испортил. Я подумывал одарить одну из них или даже обеих своим вниманием. Но теперь я потерял к ним интерес. – Он нахмурился на мгновение, но потом оживился: – Ага, я знаю одну женщину, которую ты не сможешь так легко разгадать.

Схватив Эйдриана под руку, он потащил его по залу, остановившись, только когда они достигли противоположной стены.

– Вот! – с удовлетворением произнес он. – Девушка в желтом муслиновом платье. Леди Кларисса Крамбри. Готов поспорить, ты не сможешь найти кого-то в твоем последнем сезоне, с кем можно сравнить ее.

Эйдриан посмотрел на девушку, о которой шла речь. Крошечная – вернее, изящная – и очаровательная, как только что распустившаяся роза, с каштановыми волосами, лицом в форме сердца, огромными глазами, полными губами… Она выглядела такой несчастной, какой только может быть молодая женщина, состояние которой, как он подозревал, было связано с женщиной постарше, стоящей рядом с ней. Его взгляд скользнул по матроне. Пухленькая, с темными волосами, она была красива, несмотря на то что цвет юности уже померк – вернее, была бы, если бы не застывшее на ее лице недовольное выражение, когда она, поджав губы, обозревала бальный зал. Эйдриан снова перевел взгляд на девушку.

– Первый сезон? – спросил он, охваченный любопытством.

– Да. – Редж, похоже, забавлялся.

– Почему никто не танцует с ней? У такой красавицы не должно быть свободного места в бальной карточке.

– Никто не осмеливается пригласить ее – и ты тоже не осмелишься, если дорожишь своими ногами.

Брови Эйдриана поползли на лоб, взгляд неохотно переместился к мужчине рядом с ним.

– Она слепа, как летучая мышь, и к тому же опасна, – объявил Редж, кивая, когда Эйдриан с недоверием посмотрел на него. – Правда, она не может протанцевать и шага, чтобы не наступить тебе на пальцы и не упасть. Она даже не может ходить, не натыкаясь на мебель. – Он умолк, подняв бровь в ответ на выражение лица Эйдриана. – Я знаю, что ты не веришь этому. Я тоже не верил… из-за своей собственной глупости. – Реджиналд повернулся, чтобы сурово посмотреть на девушку, и продолжил: – Меня предупреждали, но я проигнорировал это и сопроводил ее на ужин… – Он снова посмотрел на Эйдриана. – К несчастью, в тот вечер на мне были коричневые брюки. Она перепутала мои колени со столом и поставила на меня свой чай. Вернее, попыталась. Чашка перевернулась и… – Редж замолчал, недовольно поежившись от воспоминания. – Будь я проклят, если она не обожгла мою игрушку!

Эйдриан с недоумением уставился на кузена, а потом расхохотался.

Реджиналд изумленно посмотрел на него и криво улыбнулся:

– Да, смейся. Но если у меня никогда больше не будет детей… законнорожденных или нет, я буду винить в этом только леди Клариссу Крамбри.

Тряся головой, Эйдриан хохотал еще сильнее, и это было так приятно. Уже много лет ничто в жизни не казалось ему хоть сколько-нибудь смешным. Но образ изящного цветочка у стены, принявшего колени Реджиналда за стол и опрокинувшего на них чашку с чаем, был невероятно забавным.

– И что ты сделал? – смог наконец выговорить он.

Редж покачал головой и беспомощно воздел руки:

– Что я мог сделать? Я сделал вид, что ничего не случилось, остался сидеть, как был, и пытался не кричать от боли. «Джентльмен никогда не обнаруживает, что заметил, и никоим образом не привлекает внимания к публичным ошибкам дамы», – сухо процитировал он и снова со вздохом взглянул на девушку. – Говоря по правде, я не думаю, что она в действительности понимает, что наделала. Ходят сплетни, что в очках она видит прекрасно, но она слишком тщеславна, чтобы носить их.

Все еще улыбаясь, Эйдриан вслед за Реджиналдом посмотрел на девушку. Внимательно изучив ее несчастное личико, он покачал головой.

– Нет. Это не тщеславие, – объявил он, глядя, как женщина постарше, сопровождавшая Клариссу, сказала ей что-то, встала и отошла.

– Ну что ж, – начал Редж, но замолчал, когда Эйдриан, не обращая на него внимания, направился к леди Крамбри, – я тебя предупреждал.

– Перестань щуриться, пожалуйста.

Несмотря на слово «пожалуйста», это была не просьба, а приказ, отданный тоном, который Кларисса ненавидела всем сердцем. Если бы мачеха просто позволила ей надеть очки, ей не было бы необходимости щуриться. Она бы не натыкалась постоянно на людей и предметы. Но нет, конечно, она не должна носить очки. Это отпугнет кавалеров.

«Как будто их не отпугивает моя неуклюжесть», – устало подумала Кларисса и внутренне поморщилась, вспомнив обо всех несчастных случаях, произошедших с момента ее приезда в Лондон. Помимо перевернутых подносов с чаем и поставленных мимо стола тарелок, она пребольно упала с лестницы на балу. К счастью, она не слишком сильно поранилась, отделавшись только синяками и растяжениями. Потом был небольшой инцидент, когда она упала перед движущимся экипажем, и, конечно, самый последний, когда подожгла парик лорда Прадомма.

Еще один вздох слетел с ее губ, когда Кларисса вспомнила лекцию Лидии после последнего случая. Ее мачеха решила, что – раз уж она так слепа и неуклюжа без очков – для Клариссы остался только один выход. В будущем ей позволялось только сидеть в присутствии других людей. Она не должна была прикасаться к свечам, чашкам, тарелкам и… ну вообще ко всему. Она больше не могла есть в обществе, а должна была делать вид, что не голодна, – не важно, правда это или нет. И она не должна была ничего пить. Даже ходить ей не разрешалось, если только ее не вела за руку горничная.

Кларисса несколько раз пыталась прервать эту лекцию словами «Но если бы вы только позволили мне надеть очки…». Но каждый раз Лидия неумолимо отвечала «Никогда!» и продолжала перечислять все те вещи, которых Кларисса должна избегать.

К тому моменту, когда Лидия закончила, Кларисса поняла одно – в присутствии посторонних она должна спокойно сидеть… что, видимо, означало, что она не должна щуриться.

Кларисса отвела взгляд от смутных фигур танцующих и устало уставилась на розовое на желтом фоне пятно своих рук, лежащих на коленях. Она пожалела – и не в первый раз, – что отец не сопровождает их в этой поездке. Будь здесь лорд Крамбри, у нее были бы очки и она могла бы по-настоящему наслаждаться балом. К несчастью, у него были важные дела в поместье. По крайней мере, так он сказал, хотя ее отец никогда особенно не любил город и дела в поместье могли быть просто отговоркой. Все, что знала Кларисса, – это то, что его нет здесь, и, значит, ей предстоит еще один скучный вечер.

– Могу я пригласить вас на этот танец?

Кларисса услышала вопрос, но не стала даже поднимать голову. Да и зачем? Она все равно не могла ничего увидеть. Вместо этого она уныло ждала, пока ее мачеха заговорит, и гадала, кто же этот незнакомец, если он еще не знает о ней. Каждый, кто слышал рассказы о ее неуклюжести, ни за что и близко не подошел бы.

Осознав, что Лидия до сих пор не отклонила приглашение, Кларисса, нахмурившись, посмотрела в сторону. Она обнаружила, что розового туманного пятна, обозначавшего Лидию, там больше нет. И когда черная фигура вдруг заняла стул ее мачехи, Кларисса испуганно выпрямилась.

Все еще хмурясь, она повернулась, пытаясь найти в смешении разноцветных пятен ярко-розовую фигуру мачехи.

– Полагаю, дама, только что сидевшая здесь, пошла принести что-нибудь перекусить. – Низкий голос прозвучал так близко, что Кларисса мочкой уха почувствовала дыхание мужчины. Подавив дрожь, она быстро переключила свое внимание на сидящего рядом джентльмена. У него был чудесный низкий хрипловатый голос, показавшийся ей приятным, а его смутная фигура выглядела довольно высокой. В тысячный раз Кларисса пожалела, что у нее нет очков и она не может видеть. – Она не сказала вам, куда пошла? – спросил он. – Мне показалось, я видел, как она говорила вам что-то, прежде чем уйти.

Кларисса слегка покраснела и быстро перевела взгляд на размытые пятна, движущиеся по залу, признав:

– Может быть, и так. Боюсь, я была увлечена своими мыслями и не обратила на это внимания.

Когда Лидия пробормотала ей что-то, Кларисса была слишком погружена в неприятные воспоминания, чтобы обращать внимание на что-либо. Так унизительно было сидеть здесь, слыша обрывки разговоров, когда люди немилосердно сплетничали о ней. Ее неуклюжесть, очевидно, была самой большой шуткой сезона. Она заслужила прозвище «Неуклюжая Кларисса», и все только и ждали, что она сделает в следующий раз, чтобы рассмешить их.

– Говорят, что вы слепы, как летучая мышь, и слишком тщеславны, чтобы носить очки, – объявил голос рядом с ней.

Кларисса удивленно заморгала. Но если ее и поразила его откровенность, она подозревала, что он просто привык говорить сам с собой. Она услышала тихий удивленный вздох, когда он закончил, как будто он только сейчас понял, что сказал. Быстрый взгляд в сторону подтвердил, что он поднял руку, как если бы хотел прикрыть свой рот.

– Простите, я, очевидно, слишком долго не бывал в обществе. Мне ни в коем случае не следовало…

– О, чепуха. – Кларисса отмела его извинения и с печальным вздохом откинулась на спинку кресла. – Это все правда. Я прекрасно знаю, что говорят люди. Они, похоже, думают, что я не только неуклюжа, но и глуха, потому что ничуть не тревожатся, когда говорят все это передо мной – или по крайней мере за своими веерами – достаточно громко, чтобы я все слышала. – Скорчив гримасу, она передразнила: – «О, посмотрите, вот она, бедняжка – Неуклюжая Кларисса!»

– Мне действительно жаль, – тихо произнес ее собеседник.

Кларисса снова отмахнулась от его слов, только на этот раз заметив, что он увернулся, как будто избегая удара по голове. Нахмурившись, она сцепила руки и положила их на колени, повторяя:

– Не нужно извиняться. По крайней мере вы сказали это мне в лицо.

– Да, но… – Мужчина, похоже, расслабился теперь, когда ее руки не размахивали во все стороны. – Вообще-то это был больше вопрос. Мне хотелось знать, так ли это на самом деле?

Кларисса криво улыбнулась:

– А, ну на самом деле я не слепа, как летучая мышь. В очках я могу видеть. Но моя мачеха забрала их. – Она сухо улыбнулась в сторону его смутного силуэта и пожала плечами. – Лидия, кажется, думает, что без них мне больше повезет зажечь огонь в сердце какого-нибудь подходящего мужчины. Единственная проблема в том, что пока что я подожгла только парик лорда Прадомма.

– Простите? – удивленно переспросил незнакомец. – Парик Прадомма?

– Гм… – Кларисса откинулась на спинку стула и смогла даже хихикнуть от воспоминания. – Да. Хотя это была не только моя вина. Он знал, что я ничего не вижу без очков. Зачем же было просить меня поднести ближе свечу? – Кларисса замолчала и прищурилась в направлении своего собеседника. – Под париком он лысый, как бильярдный шар, не так ли?

Ей показалось, что мужчина кивнул, хотя трудно было сказать точно. Он издавал тихие сдавленные звуки, которые она не сразу распознала. Он изо всех сил пытается не расхохотаться!

– Давайте, – сказала Кларисса с улыбкой. – Смейтесь. Я тоже смеялась. Хотя и не сразу.

Мужчина слегка расслабился. Она даже почувствовала, как расслабляются его мускулы. Но он только тихонько хихикнул.

Кларисса снова прищурилась, стараясь сфокусироваться на его лице. Ей очень хотелось увидеть его лицо. Ей нравилось, как звучит его смех, и его голос, хрипловатый, но мягкий. Это действительно очень… привлекательно, решила она. И хотя Клариссе следовало бы отодвинуться, а не позволять его бедру при каждом движении соприкасаться с ее бедром, ей очень нравилось и это тоже; так что она сделала вид, что ничего не замечает.

– И как лорд Прадомм воспринял этот маленький инцидент?

Кларисса оставила попытки разглядеть его лицо и искренне улыбнулась.

– Не слишком хорошо. Он решил, что это все моя вина. Он обозвал меня несколькими довольно нехорошими словами. Думаю, он бы и ударил меня к тому же, но слуги вытолкали его из дома, – призналась она, слегка нахмурившись. Вздохнув, она добавила: – Разумеется, моя мачеха – Лидия – после этого прочла мне кучу лекций о том, что я должна и чего не должна делать с этого дня.

– Например?

– Под запретом практически все, – весело ответила Кларисса. – Вот смотрите: не есть на публике, не пить на публике… В сущности я вообще не должна ни к чему прикасаться на публике: свечи, цветочные вазы – что угодно. Я даже не должна ходить, если кто-то не ведет меня.

– Но она не запрещала танцы?

– Нет. Ничего подобного. Но с другой стороны, ей и не пришлось. – Улыбка Клариссы померкла. Она помолчала. А потом попыталась объяснить: – Понимаете, у меня все в тумане; так что когда я кружусь, все, что я вижу, – это размытые цветные мазки и вспышки света вокруг. Я теряю равновесие и… – Она умолкла и пожала плечами, но почувствовала, как на лицо крадется румянец при воспоминании о последней отважной душе, пригласившей ее на танец. Все кончилось тем, что она опрокинула своего партнера, и в результате они оба оказались на полу. Очень стыдно.

– Просто танцуйте с закрытыми глазами.

– Что? – Кларисса беспомощно уставилась на темное пятно рядом с ней.

– Танцуйте с закрытыми глазами, и тогда вы не потеряете равновесие, – посоветовал мужчина, и она увидела, как его рука приближается к ней. Он предлагал ее так, чтобы Кларисса встала.

Кларисса уже открыла рот, чтобы отказать, но промолчала, когда его рука вдруг накрыла ее руку, вызвав бурю необычных ощущений. Это было такое странное чувство – возбуждение, безумное волнение, – охватывающее всю ее плоть.

– Я не… – смущенно начала она, замолчав, когда он взял ее за подбородок и наклонился, чтобы заглянуть в ее глаза. Достаточно близко для поцелуя, смутно подумала она. Господи, вдруг осознала Кларисса, достаточно близко, чтобы она могла видеть! Одну короткую секунду она смотрела в самые прекрасные карие глаза, которые видела в своей жизни; потом он чуть отстранился, уходя из фокуса.

– Доверьтесь мне.

Это была не столько просьба, сколько приказ. Но Кларисса вспомнила его глаза, такие темные, такие добрые – и кивнула. Потом он помог ей подняться со стула и повел сквозь толпу танцующих в центр зала.

– А теперь… – Его голос был невозмутим и спокоен, когда он повернул ее к себе лицом. – Закройте глаза, – приказал он, поднимая ее свободную руку к своему плечу. – Расслабьтесь.

Его голос был почти гипнотическим, безотчетно подумала она.

– Следуйте за мной. Я не позволю вам споткнуться.

Несмотря на то что она только что познакомилась с ним, Кларисса поверила ему. Он не позволит ей упасть, когда поведет ее в танце.

Музыка звучала громко и мощно, заглушая все разговоры. Клариссу вело прикосновение партнера: пожатие руки, настойчивое давление на талии. Она ощущала только его руки и проносящийся мимо ветер, пока он кружил и кружил ее, ни разу не споткнувшись и не оступившись. В первый раз за много недель – вообще-то с самого их приезда в Лондон – Кларисса не чувствовала себя неуклюжей идиоткой. Это было чудесно.

Когда танец кончился, он сжал ее руку и продел в сгиб своего локтя, чтобы прогуляться с ней по залу.

– Вы танцуете божественно, миледи, – тихо сказал он ей на ухо, осторожно ведя ее мимо других танцоров. Кларисса покраснела и улыбнулась с некоторой гордостью, потом вздохнула и покачала головой.

– Нет, милорд, – скромно произнесла она. – Вы слишком льстите мне. Боюсь, это вы танцуете божественно. Я знаю, что это не я, потому что я могу только спотыкаться и падать, когда танцую с другими.

– Тогда вина лежит на тех самых других. Вы легки и грациозны, как перышко, когда танцуете со мной.

Кларисса на мгновение задумалась; потом, подчиняясь чувству справедливости, кивнула:

– Полагаю, вы можете быть правы, милорд. В конце концов, если бы дело было только во мне, даже ваше очевидное умение не спасло бы наш танец. Возможно, мои предыдущие партнеры были немного нервны и неловки.

– Как свежо.

Она угадала улыбку в его голосе, и поэтому вопросительно подняла брови:

– Милорд?

– Ваша честность. Мне нравится, что в вас нет фальшивой скромности. Она никогда не трогала меня в прошлом, а теперь кажется такой же лживой и неприятной, как те маски, которые каждый надевает на себя, как только приезжает в столицу. Я нахожу вашу откровенность в высшей степени живительной.

Кларисса почувствовала, что краснеет, а потом воздух наполнили первые звуки нового танца. Кавалер остановился и еще раз привлек ее в свои объятия.

– Закройте глаза, – сказал он, и они снова закружились по залу.

Кларисса закрыла глаза и расслабилась в его объятиях. Она подозревала, что они не должны танцевать так близко друг к другу, но боялась, что если попытается отстраниться, то снова может вернуться к неуклюжему спотыканию, от которого страдала раньше. Кроме того, ей очень нравилось быть в объятиях этого мужчины. Рядом с ним и с закрытыми глазами она чувствовала себя в безопасности.

– Почему вы не ослушаетесь эту вашу мачеху?

Кларисса заморгала и открыла глаза, тщетно стараясь увидеть его лицо.

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу сказать: почему бы вам просто не надеть свои очки?

– О, я попыталась сделать это в первый же день, как мы приехали в Лондон, – с раздражением призналась Кларисса. – Мы собирались на бал у лорда Финли, и я надела их. Лидия была в ярости. Она сорвала их с моего лица и разбила их прямо у меня на глазах. Почти так близко, что я могла видеть, что она делает!

– Она разбила их? – Он явно был потрясен тем, как далеко может зайти ее мачеха.

Кларисса серьезно кивнула.

– Лидия не терпит непослушания.

– Но если она разбила их, как же вы можете самостоятельно ходить по дому? – в смятении спросил он.

– Никак. – Кларисса поморщилась и призналась с оттенком досады: – Слугам приходится водить меня. Это довольно утомительно.

– Представляю себе, – пробормотал он.

– М-м… – Она на мгновение вспомнила все это унижение и потом сказала: – Но хуже всего из этого то, что без очков я ничего не могу делать. Я не могу ни вышивать, ни расставлять цветы… ничего. И совершенно невозможно читать. Даже если я подношу книгу к самым глазам, я не могу читать долго, потому что от напряжения начинает болеть голова. Мне очень скучно. Остается только сидеть и бездельничать.

Эйдриан сочувственно смотрел на нее сверху вниз со слабой улыбкой. Пухлые губы леди Крамбри – хотя она не осознавала этого – были весьма привлекательны. Она была очень мила, хотя, возможно, и не в традиционном смысле. На вкус любого представителя света ее губы были слишком большими, но сам он находил их весьма соблазнительными. И несмотря на то что ее нос был вздернут чуть больше, чем требовали сегодняшние стандарты, он считал его очаровательным.

Эйдриан был так занят, разглядывая ее черты, что едва ли заметил, как музыка сменилась, обращая внимание на нее ровно настолько, чтобы в нужный момент перейти на вальс, не отрывая взгляд от лица Клариссы. Она продолжала рассказывать ему обо всех злоключениях и несчастьях, которые ей пришлось перенести, не имея очков. Это был довольно длинный список. Одеваться было трудно, и ей приходилось полностью зависеть от хорошего настроения своей горничной. Пока Кларисса говорила, она, кажется, едва ли слышала его заверения, что ее волосы идеально уложены, а платье ей очень к лицу.

Нет, эта дама явно не ищет комплиментов. Яростно краснея, она отмахнулась от его слов и продолжила объяснять, как ей приходится ходить по дому за руку с горничной, чтобы не свалиться с лестницы или не опрокинуть что-то, чего она не видит. И видимо, еще одной проблемой было то, что она путает людей, хотя она заверила его, что довольно хорошо узнает голоса. Кроме того, иногда она случайно проливала и роняла еду на свое платье, правда, только когда была одна, поскольку ей не позволялось прикасаться к еде и напиткам в обществе. Ей даже приходилось надевать детский нагрудник, чтобы не испортить платье!

Эйдриан прикусил губу, представив ее в детском нагруднике, и этот образ стал еще забавнее, когда она сказала, что несколько раз чуть не подожгла дом, когда пыталась зажечь свечи. Она множество раз опрокидывала дворецкого и некоторых других слуг и ничуть не сомневалась, что все они уже начали ненавидеть ее. Она была уверена, что они съеживаются всякий раз, когда она оказывается поблизости, и частично слышала, как они начинают перешептываться, называя ее «ходячим несчастьем».

Леди Кларисса была ужасно весела, признаваясь во всем этом. Эйдриан с трудом сдерживал свои смешки, но в конце концов она заметила его вежливые старания и разрешила ему смеяться. Буйное веселье, вырвавшееся из него тогда, удивило Эйдриана. Прошло столько времени с тех пор, когда он хотя бы улыбался, не говоря уже о смехе, и он обнаружил, что его взгляд смягчается, когда он смотрит на свою новую знакомую. Она была чудом: очаровательная, милая и ничуть не унывающая по поводу несчастий, преследующих ее. Кларисса заставила его ощутить легкость, а сердце защемило от сильного желания.

– У вас приятный голос, милорд. И смех тоже, – с улыбкой объявила она.

– Благодарю вас, миледи, – ответил он, прочистив горло от смеха, душившего его. – Очень мило с вашей стороны говорить так, но, смеясь над вашими несчастьями, я демонстрирую свои плохие манеры. Умоляю, простите меня.

– О, чепуха, – беззаботно сказала Кларисса. – Оглядываясь назад, мне тоже все это кажется довольно смешным, хотя я сомневаюсь, что Лидия согласилась бы со мной.

Тут настроение Эйдриана испортилось, и он раздраженно поднял бровь, хотя она не могла видеть этого.

– Простите, что говорю это, миледи, но ваша мачеха, похоже, довольно неприятная старая корова.

– О! – испуганно воскликнула Кларисса. – О, вы не должны так говорить. Никогда.

– Почему нет? – спросил он с беззаботным весельем. – Я не боюсь ее.

– Нет, но… Она была бы в ярости. И вы вряд ли сможете понравиться ей, если она услышит, что вы говорите о ней такие вещи.

– Меня ни в малейшей степени не волнует, понравлюсь я ей или нет… – начал Эйдриан, но Кларисса не дала ему продолжить.

– О, но это должно волновать вас. Если вы не понравитесь ей, она больше не позволит мне танцевать с вами, а… а… мне очень это нравится, – с некоторым смущением закончила она.

От этого ее признания презрительное выражение исчезло с лица Эйдриана, и его раздражение немного смягчилось.

– Ну что ж, тогда мне придется позаботиться о том, чтобы обращаться с ней с величайшим уважением. – Он мгновение смотрел на ее розовеющее от смущения лицо и добавил: – Потому что мне тоже очень нравится танцевать с вами.

Кларисса повернулась к нему и просияла.

Эйдриан мягко улыбнулся ей, несмотря на то что она не могла видеть этого, а потом какой-то инстинкт заставил его бросить взгляд через ее плечо. Он немного замедлил их кружение, заметив женщину, которая сидела рядом с Клариссой, когда Реджиналд в первый раз указал на нее. Похоже, ее мачеха вернулась, подкрепившись, и обнаружила пустой стул там, где оставила свою подопечную. Теперь она с мрачным видом оглядывала зал в поисках своей заблудшей падчерицы. Ей не понадобилось много времени, чтобы отыскать беглянку.

Как Эйдриан и ожидал, женщина выглядела менее чем довольной, видя, что Кларисса танцует с ним. Точнее, она выглядела потрясенной. Когда она немедленно направилась кратчайшим путем к ним, он сделал вид, что не заметил этого, и стал танцевать с Клариссой в противоположном направлении, ведя ее прочь от суровой опекунши.

Он рассчитывал, что женщина остановится и подождет, когда они вернутся, но взгляд через плечо подтвердил, что она продолжает преследование. Он нахмурился. Похоже, мачеха из тех, кто не сдается. Эйдриан предположил, что ему следовало ожидать чего-то подобного; она очень похожа на бульдога, жестоко подумал он. Потом он опустил взгляд на девушку, которую держал в объятиях.

– Почему она так решительно настаивает, чтобы вы не носили очки? – спросил он.

– Она хочет, чтобы я удачно вышла замуж. Понимаете, папе будет очень неприятно, если у нее это не получится.

– А-а. Ну… вообще-то нет, я не понимаю, – пробормотал Эйдриан, резко меняя направление, когда увидел, что им грозит опасность вновь столкнуться с ее мачехой. Несколько мгновений он молчал, маневрируя с Клариссой по залу, потом опустил взгляд, чтобы объяснить: – Несомненно, у вас было бы гораздо больше шансов найти хорошую партию, если бы вы могли видеть.

Кларисса глубоко, прочувствованно вздохнула и кивнула:

– Должна признаться, сэр, что и мое мнение такое же… Однако Лидия так не думает. Она говорит, что в очках я выгляжу очень непривлекательно, и боится, что они вкупе с моим «несчастным прошлым» совершенно лишат меня шансов найти достойного человека со средствами.

– Несчастное прошлое? – Эйдриан был так потрясен этим замечанием, что внезапно остановился на краю танцевального зала.

Брови Клариссы немного поднялись, и она прищурилась, глядя на его лицо.

– Вы разве не слышали о скандале?

Прежде чем Эйдриан успел ответить, что нет, он совершенно определенно не слышал ничего ни о каком скандале, довольно большая черная тень упала на них обоих. Взглянув в сторону, Эйдриан раздраженно нахмурился, увидев упорную мачеху Клариссы, которая, запыхавшись, стояла рядом с ними.

– Кларисса! – резко бросила мачеха, и девушка в объятиях Эйдриана вздрогнула, как от удара хлыстом, виновато отпрянув от держащего ее мужчины.

– Да, Лиди… – Тут ее голос сорвался, потому что ее схватили за руку и бесцеремонно потащили прочь.

Глава 3

– Ну что ж, должен сказать, что ты преуспел гораздо больше, чем я ожидал.

Эйдриан оторвал взгляд от удаляющихся спин леди Клариссы и ее мачехи, чтобы снова увидеть рядом с собой своего кузена.

– Разве? – спросил он.

Реджиналд криво улыбнулся и пожал плечами:

– Мне кажется, что да. В конце концов, она не отдавила тебе ноги, не уронила тебя на пол и не подожгла тебе ширинку. Я бы сказал, что это хорошее начало.

– М-м… – Эйдриан поморщился. – Вместо этого за мной по танцевальному залу гонялась довольно крупная стареющая матрона, размахивающая руками, как наседка крыльями.

Реджиналд улыбнулся такому сравнению и кивнул:

– Да. Бедной леди Клариссе, похоже, действительно предназначено заканчивать каждый день на весьма унизительной ноте. Она стала уже предметом сплетен всего света.

– Но не сама Кларисса вызывает эти пересуды. Это ее мачеха.

Реджиналд, похоже, сомневался.

– Готов поверить, что сегодняшним небольшим представлением мы обязаны ее мачехе. В конце концов, девушка весьма неплохо держалась в твоих объятиях. Однако ты вряд ли можешь винить женщину в других фиаско, добавивших дурной славы ее подопечной.

– Разве не могу? – спросил Эйдриан, вопросительно поднимая бровь.

– Нет. Господи, да леди Крамбри и поблизости не было, когда Кларисса опрокинула свой чай на мои ноги и обожгла мой…

– Но Кларисса не сделала бы этого, если бы у нее были очки, – в этом и заключается вина ее мачехи, – перебил его Эйдриан.

– Что?

– Леди Кларисса без очков не потому, что она слишком тщеславна, а потому, что ее мачеха отобрала их у нее и разбила. Она запрещает падчерице носить эти чертовы очки.

Реджиналд выглядел потрясенным этим открытием – как и следовало ожидать.

– Ну и какого же черта она сделала это? Ведь ясно, что без них Кларисса слепа, как летучая мышь.

– Леди Крамбри, очевидно, считает, что в очках девочка выглядит непривлекательно и что из-за них – и ее «несчастного прошлого» – у Клариссы могут быть проблемы с замужеством, – объяснил Эйдриан.

– О… Понимаю. – Реджиналд, задумавшись, замолчал.

Эйдриан искоса взглянул на него:

– Ты знаешь об этом ее «несчастном прошлом»?

– Что? – Редж снова взглянул на него, потом неуютно поежился. – О да. Вернее, я слышал об этом, конечно. Действительно печально. Это даже не вина девушки. Человек попал в тюрьму. Все же в свое время это был громкий скандал. Он вызвал большой переполох, насколько я понимаю.

– Что вызвало большой переполох?

Когда Реджиналд беспомощно взглянул на него, Эйдриан нетерпеливо подвинулся.

– Что это был за скандал?

Глаза его кузена расширились.

– Ты же наверняка помнишь эту сплетню, Эйдриан? Это было во время сезона после боя при Бургосе… – Реджиналд умолк, произнеся это, скользнул взглядом по шраму на лице кузена и расстроенно отвел взгляд. Он пробормотал: – Ах да, ты в том году покинул Лондон и рано вернулся в поместье.

Эйдриан поморщился от такой вежливой формулировки. Он не вернулся в поместье «рано», он сделал это почти сразу же после приезда. Причиной, разумеется, был шрам на его лице, длинный, неровный зигзагообразный шрам, начинающийся у самого левого глаза и заканчивающийся около рта на подбородке. Это был его личный сувенир с войны на Пиренейском полуострове, оставшийся от раны, которая положила конец его многообещающей военной карьере.

Его карьера была не единственным, что тогда закончилось, со вздохом подумал Эйдриан. Это был также конец древнего и благородного рода Монтфортов, хотя тогда он этого еще не понимал. Нет. Он вернулся в Англию поправляться от той раны, которая могла оказаться смертельной, благодарный, что остался в живых… до своего первого появления при дворе в последовавшем сезоне. Он был дураком, когда не понимал, что его изуродованное лицо наделает шуму. Конечно, он не ждал, что оно останется совершенно незамеченным. Он же не настолько глуп. Однако Эйдриан не ожидал, что из-за этого слабые женщины станут падать в обморок, а те, что покрепче, будут ежиться от ужаса.

Да, по возвращении Эйдриан посетил только один бал. Одного было более чем достаточно, чтобы заставить его решиться упаковать чемоданы и вернуться в имение, родовое гнездо графов Моубри. Его отец тогда еще был жив, и, проявив необычное понимание, неприветливый старик ничего не сказал о внезапном решении сына остаться в имении и заняться хозяйством. Он просто серьезно кивнул и воспользовался возможностью отправиться вместе с женой в длительное путешествие. Путешествие внезапно окончилось во Франции его смертью от апоплексического удара. Это было почти два года назад. Это было также причиной, по которой Эйдриан сейчас – через десять лет после своей последней битвы – вернулся ко двору.

Вернее, это была не единственная причина, поправился он, заметив, что к нему направляется его мать. Это был первый после смерти мужа выход его матери в свет, и Эйдриан подозревал, что ее не было бы здесь, если бы она не преисполнилась решимости заставить его выполнить свой долг перед семьей. Именно поэтому он и оказался здесь. В этот последний год, когда скорбь утихла, его мать, леди Моубри, начала преследовать его разговорами о его долге перед семьей, настаивая на необходимости жениться и произвести наследника. Он возражал ей, говоря, что никто не согласится выйти за него, когда его лицо так изуродовано, но мать была глуха к его словам.

Она могла сказать только, что прошло уже много времени с тех пор, как он перестал прятаться в деревне и научился существовать со своей раной. У него есть долг, и ему лучше заняться его выполнением. И этими бескомпромиссными словами она смогла – после года постоянных напоминаний – вытащить его ко двору. И вот теперь Эйдриан стоял, чувствуя себя троллем среди стольких изящных и великолепных людей. По крайней мере так он чувствовал себя, пока не сел рядом с леди Клариссой.

– Вот ты где, сын. И что ты делаешь здесь, прячась в углу как непослушный мальчишка?

Эйдриан поморщился от слов матери, чувствуя себя именно непослушным мальчишкой, как она сказала. И все же он взял ее руку и поцеловал ее, проявив свои аристократические манеры.

– Вряд ли я в углу, матушка. Я стою тут на самом виду, где каждый может насмотреться на мое уродство.

Леди Моубри нахмурилась:

– Никто даже не замечает его. Это ты позволяешь, чтобы оно так сильно беспокоило тебя. Сейчас оно гораздо менее заметно. Время смягчило впечатление.

– Может быть, вы и правы, – лаконично согласился Эйдриан. – По крайней мере никто пока не упал в обморок при виде меня и не выбежал с криками из комнаты. – Заметив, что ее раздражение возрастает, он с извиняющимся видом улыбнулся и переменил тему: – Реджиналд только что рассказывал мне о скандале, связанном с леди Клариссой.

Брови его матери поползли вверх.

– Я действительно заметила, что ты танцевал с ней, дорогой. Пять танцев подряд. Должна сказать, ты вызовешь пересуды, если не будешь осторожнее.

– Я постараюсь быть более осмотрительным, – ответил Эйдриан и повернулся к кузену, вопросительно подняв бровь: – Итак?

– Итак? Ах да! – Явно нервничая в присутствии тетки, Реджиналд улыбнулся ей и объяснил: – Видишь ли, в конце лета 1808-го – в августе, кажется, – леди Кларисса, неопытное двенадцатилетнее дитя, гостила у друзей здесь, в Лондоне.

– Ни у каких ни у друзей, это была ее тетка, леди Смитсон, – мягко поправила леди Моубри. – И ей было четырнадцать, а не двенадцать.

– Разве? – Реджиналд слегка сдвинул брови. – Понятно. Ну что ж… в любом случае вскоре после ее приезда за ней приехал слуга с письмом якобы от горничной ее матери…

– Доктора ее матери, – вмешалась леди Моубри.

Эйдриан рассмеялся над тем, как кузен смутился, когда его снова поправили. Улыбнувшись матери, он предложил:

– Раз уж вы, похоже, более сведущи в этих фактах, матушка, возможно, вы сами расскажете мне об этом скандале?

Она отвернулась, но он успел заметить блеснувшие в ее глазах слезы. Нахмурившись, Эйдриан догадался, что они вызваны приливом чувств, – это была реакция на внезапную перемену в ее обычно мрачном сыне; но когда она кивнула, прочистила горло и снова повернулась к нему, ее лицо было спокойно.

– Разумеется, мой дорогой. Мою память как раз только что освежила леди Уидерспун. Она не могла удержать в себе эту отвратительную сплетню, когда увидела твой интерес к Клариссе, – сухо добавила его мать, похоже, справившись с собой. Потом она пожала плечами и пустилась в объяснения: – Похоже, причиной того, что леди Кларисса гостила у тетки одна, было то, что ее мать в это время была больна. Эта болезнь через несколько месяцев убила ее, вследствие чего лорд Крамбри женился на теперешней леди Крамбри, самом неприятном создании во всех отношениях. – Она покачала головой, потом вернулась к своему рассказу: – Во всяком случае, вскоре после приезда леди Клариссы к тетке прибыл слуга с посланием, адресованным тетке якобы от врача леди Крамбри. В нем говорилось, что матери Клариссы стало хуже и что ей осталось всего день-два. Письмо предписывало тетке не тревожить девочку, сообщая ей обо всей серьезности ситуации, а просто сказать, что мать Клариссы нуждается в ней, и немедленно отправить ее домой в карете, в которой приехал слуга. Что, как ни глупо это может показаться, тетка и сделала.

– Почему глупо? – спросил Эйдриан.

– Карета была неизвестная, – объяснил Реджиналд, стремясь восстановить свою репутацию и добавить что-то к рассказу. – На ней не было фамильного герба.

Эйдриан вопросительно поднял брови:

– Тетка этого не заметила?

– О, заметила. Она даже спросила об этом, – заверила его леди Моубри. – Слуга сказал, что у его кареты по пути в Лондон сломалось колесо и что он был вынужден оставить ее в придорожной гостинице для ремонта, а сам нанял другой экипаж, чтобы завершить поездку. Он надеялся, что сможет забрать ее на обратном пути, если карету починили.

– Правдоподобная история, – заметил Эйдриан.

– Да, довольно правдоподобно, разве не так? – задумчиво протянула леди Моубри. – И все же тете следовало хотя бы послать с девочкой своего собственного слугу или сделать что-нибудь еще, чтобы позаботиться о ее благополучии. – Она пожала плечами. – Однако она этого не сделала. Леди Смитсон просто собрала девочку и ее вещи и отправила ее в карете вместе с этим слугой.

– Который вовсе не был слугой, – догадался Эйдриан.

– О, он действительно был слугой, это правда, просто он не служил матери Клариссы. Этот человек не повез ее домой, а остановился в Ковентри. Там ее отвели в отдельную комнату, где ее встретили капитан Джереми Филдинг и его сестра.

– Филдинг? – Эйдриан нахмурился, услышав это имя. Это напомнило о прошлом.

– М-м… Этот Филдинг объяснил, что на самом деле с матерью Клариссы все в порядке, она выздоравливает, а Клариссу вызвали из-за ее отца. Он наговорил что-то невнятное о том, что деловые предприятия Крамбри внезапно потерпели крах и что, хотя отец собирался встретиться с ней здесь, ему пришлось уехать до ее приезда. Я так понимаю, они намекали, что лорда Крамбри преследуют власти и что он пожелал, чтобы Кларисса отправилась за ним. Крамбри якобы нанял этого Филдинга и его сестру, чтобы благополучно доставить ее к нему. – На лице матери Эйдриана отразилось отвращение, когда она продолжила: – Конечно, девочка была всего лишь ребенком, ее легко было ввести в заблуждение, а мне кажется, этот капитан Филдинг выглядел уверенным и властным в своей униформе. Девочка безропотно послушалась. Они ехали несколько дней, якобы упуская ее отца на какие-то минуты, пока не добрались до Карлайла, где капитан Филдинг оставил свою сестру и леди Клариссу наедине в гостинице, а сам якобы направился на встречу с ее отцом. Вернувшись, Филдинг заявил, что ее семья на грани разорения и что единственное средство избежать богадельни – это выдать ее замуж как можно скорее.

– Как могло замужество Клариссы спасти семью от разорения? – нахмурившись, спросил Эйдриан.

– Точно не знаю. Леди Уидерспун не слишком прояснила этот вопрос. – Леди Моубри вопросительно повернулась к Реджиналду: – Ты знаешь, что он сказал?

– Кажется, это как-то касалось наследства, которое она может получить только после замужества. Оно было от ее деда с материнской стороны. Выйдя замуж, она получила бы наследство и счета ее отца были бы оплачены, а семья спасена.

– Гм… – Некоторое время все молчали, потом Эйдриан сказал: – Я так понимаю, этот Филдинг предложил себя в качестве мученика, готового помочь ей в трудную минуту?

Леди Моубри кивнула с мрачной улыбкой:

– Очень мило с его стороны, не правда ли?

– О, несомненно, – согласился Эйдриан.

– Итак, они направились в Гретна-Грин, – бодро вставил Реджиналд. – И поженились без оглашения в церкви и священника в присутствии проститутки, вора и кузнеца, а потом поехали на медовый месяц в Кале.

– Свидетелями были владелец публичного дома, портной и кузнец, – сухо поправила его леди Моубри. – И они так и не добрались до Кале: их остановили в доках. Боже мой, – добавила она с лукавством, – все-таки любопытно, как сплетни искажают все факты, не правда ли?

Эйдриана позабавило, как кузен съежился под взглядом его матери, но он спас Реджиналда от неловкой ситуации, спросив:

– Кто остановил их?

– Ее отец, разумеется. Ну, вернее, не отец. Видишь ли, после того как леди Кларисса уехала, тетка опомнилась достаточно, чтобы занервничать из-за неизвестной кареты. Она послала письмо лорду Крамбри, справляясь о здоровье матери, встревожив их всех тем, что что-то неладно. Крамбри нанял нескольких человек, которые проследили леди Клариссу до Гретна-Грин, а потом до корабля, на котором они должны были отплыть в Кале. Кажется, Филдинг сказал девочке, что ее отец должен встретиться с ними, когда дело будет сделано, но сыщики настигли их, объяснили, что все это была полная чушь, и привезли девочку домой, опозоренную. По общему мнению, она совершенно потеряла рассудок.

– А что Филдинг? – спросил Эйдриан, думая о том, как несправедливо, что девушка пострадала из-за этого. Ведь очевидно, что ее вины тут не было никакой.

– Ну, он тоже сначала вернулся, – нахмурив брови, сказала леди Моубри. – Он был совершенно уверен, что ее отец ничего не сможет сделать. В конце концов, они ведь были женаты. Однако отец Клариссы умный человек. Он обвинил Филдинга в похищении несовершеннолетней и добился аннулирования брака. Он также быстро увез леди Клариссу в деревню, чтобы избавить ее от скандала. Но это не слишком помогло, – пробормотала она себе под нос.

– Что вы хотите этим сказать? – с любопытством спросил Эйдриан.

– Ну, ее отсутствие вряд ли остановило злые языки, – печально заметила леди Моубри. – Это была слишком пикантная история. Сплетни расцвели пышным цветом. Ходили слухи, что, возможно, брак все-таки был осуществлен. Филдинг был очень уверен в себе. И потом, тот факт, что ее удалили от всеобщего внимания, заставил людей думать, не было ли это попыткой скрыть, что она забеременела после этого короткого брака.

– А она забеременела? – спросил Эйдриан.

– Никто не знает, – вставил Реджиналд, пожимая плечами. – Это первый раз, когда она снова появилась в свете, а прошло уже десять лет.

Эйдриан вопросительно посмотрел на мать, которая, кажется, была слишком хорошо осведомлена в этом деле. Однако, к его большому недовольству, пожилая дама тоже пожала плечами и сказала с очевидной неохотой:

– Это вполне возможно. После свадьбы они провели ночь в гостинице, хотя и поселились в разных комнатах. Корабль должен был отплыть на следующий день.

Эйдриан нахмурился, недовольный такой неопределенностью, потом спросил:

– А что Филдинг?

– Перед самым судом он сбежал из страны. Но леди Уидерспун сказала, что через несколько лет он вернулся в Англию и был пойман. Он предстал перед судом, был признан виновным и приговорен к пяти годам в Ньюгейте. С тех пор никто ничего о нем не слышал.

Снова все замолчали. Эйдриан погрузился в свои мысли, взвешивая собственную реакцию на то, что короткий брак леди Клариссы мог быть осуществлен. Не переставая думать об этом, он окинул взглядом зал, бессознательно ища девушку и ее мачеху.

– Они уехали сразу же после той нелепой сцены в танцевальном зале, – сообщила ему леди Моубри.

Эйдриан, вздрогнув, взглянул на мать, заметил блеск в ее глазах и понял, что ее очень взбодрил его интерес. И он действительно был заинтересован.

Когда он в первый раз сел рядом с ней, Кларисса, вздрогнув, отодвинулась от него, и Эйдриан испугался, что ошибся. Он испугался, что она все-таки увидела шрам, обезобразивший его когда-то красивое лицо. Однако в следующее мгновение она придвинулась ближе и прищурилась, явно пытаясь разглядеть его.

Когда Кларисса расстроенно нахмурилась и откинулась на спинку стула, он понял, что она действительно не может видеть его и, таким образом, ее не пугает его внешность. Эйдриан обнаружил, что в первый раз после приезда в Лондон улыбается и расслабляется в обществе женщины, которая не является его матерью. В первый раз за много лет, честно говоря.

После этого он провел с ней не более получаса, пока они сидели, разговаривали и танцевали – по утверждению его матери – пять танцев, и все же ему казалось, что прошло всего несколько мгновений. В эти полчаса Эйдриан улыбался и смеялся больше, чем за все годы после ранения. В первый раз за долгое время он чувствовал себя живым и здоровым.

Любая женщина, способная так повлиять на него, заслуживала его интереса, и, признался Эйдриан сам себе, он был определенно заинтересован. Что должно доставить его матери безграничное удовольствие, подумал он. Однако существовала проблема. Именно то, что позволяло ему расслабиться в ее присутствии, было также источником тревоги. Кларисса не могла видеть его, но ее слепота была не постоянной, а всего лишь временной. Что произойдет, когда она снова сможет видеть? Как она отреагирует? Испугается и отпрянет, словно от чудища? Упадет в обморок от ужаса при виде его? Ему было больно думать и о том, и о другом варианте.

– Хочешь, чтобы я еще разузнала о девушке? – спросила леди Моубри, отвлекая Эйдриана от его мыслей. Он посмотрел на мать, не в силах ответить. Большая часть его хотела сказать «да», но другая, тоже немалая часть боялась, а Эйдриан уже очень давно ничего не боялся.

Вдруг почувствовав раздражение от всего этого, Эйдриан отвернулся, не ответив, и направился к двери. Для одного вечера с него вполне хватило так называемого светского общества.

– Ты больше не будешь разговаривать с лордом Моубри.

Кларисса слепо уставилась в противоположный угол темной кареты на расплывчатое пятно, бывшее ее мачехой. Лидия не только выдернула ее из рук мужчины, с которым она танцевала, но и протащила ее по всему бальному залу к дверям и вообще прочь из дома. Мачеха была в столь очевидной ярости, что Кларисса не открывала рта, пока Лидия выкрикивала приказы, требуя, чтобы карета была подана немедленно. Но ее молчание, видимо, не очень смягчило гнев мачехи, потому что она больно вонзила ногти в руку Клариссы, как будто боясь, что та может в любой момент броситься назад в дом к этому мужчине.

Но если не считать этой грубой хватки, Лидия совершенно игнорировала Клариссу, приняв абсолютно безразличный вид, пока они ждали карету. Как только экипаж остановился перед ними, она практически втолкнула Клариссу внутрь, потом села напротив и зло смотрела на нее, пока карета не тронулась.

– Так зовут мужчину, с которым я танцевала? – спросила Кларисса, только сейчас осознав, что не знает его имени. Знает ли он ее, подумала она и устало взглянула на мачеху, когда та захлопнула рот, щелкнув зубами.

– Да, – огрызнулась Лидия. – Лорд Эйдриан Монтфорт, граф Моубри. И ты будешь держаться как можно дальше от него.

Кларисса помедлила, не зная, разумно ли спрашивать мачеху, когда она так рассержена, но не смогла ничего с собой поделать и выпалила:

– Но почему я должна держаться от него подальше? Он вел себя как истинный джентльмен, и если он граф…

– Он не вел себя как истинный джентльмен, – сразу же возразила Лидия. – Он танцевал слишком близко к тебе, а ему не следовало даже подходить к тебе, если вы не были представлены должным образом.

Кларисса прикусила губу.

– В молодости Моубри был распутником, – продолжила Лидия. – Он погубил много женщин. Нет сомнений, Бог именно поэтому счел нужным испортить его внешность.

Клариссу задел довольный тон мачехи, и она хотела было возразить, но сдержалась, понимая, что это все равно ничего не даст.

– Ты больше и близко к нему не подойдешь. У него не может быть никаких добрых намерений относительно тебя. Он просто поиграет с твоими чувствами и еще больше испортит твою и без того подпорченную репутацию. Твой отец рассчитывает, что я устрою твое удачное замужество. Он никогда не простит мне, если я позволю тебе впутаться в какой-нибудь скандал с этим мужчиной.

Кларисса грустно вздохнула в ответ и, ничего не сказав, просто отвернулась и стала смотреть на мелькающие светлые и темные пятна за окошком кареты. Спорить нет никакого смысла; она поняла это еще по эпизоду с очками. Так что Кларисса просто проглотила гнев, сделав вид, что отвлеклась на мелькающие огни, и стала вспоминать свое недолгое общение с лордом Моубри. Эйдриан Монтфорт, граф Моубри. Она мысленно повторила это имя и решила, что оно подходит ему. Он вел себя с ней очень любезно, вовсе не так, как она ожидала бы от графа. Те немногие, которых она встречала раньше, всегда казались довольно надменными и холодными, но Эйдриан не проявил ничего подобного. Он был терпелив и очарователен, такой понимающий и ободряющий. Кларисса все еще помнила звук его хрипловатого голоса, свежий, почти древесный запах и ощущение его рук, обнимающих ее, когда они двигались в танце по залу. Она чувствовала себя в такой безопасности в его объятиях, что не могла поверить, что он был развратником или мог соблазнять молоденьких девушек.

Долгий вздох мачехи прервал ее мысли, и Кларисса осторожно скосила глаза на смазанную фигуру на противоположном сиденье.

– Если бы только ты не была так слепа! – вдруг горестно воскликнула Лидия. – Мне не нужно было бы даже беспокоиться, что он может понравиться тебе.

– Почему? – с любопытством спросила Кларисса, едва удержавшись от замечания, что она не была бы слепой, если бы ей вернули очки.

– Потому что этот мужчина так же уродлив, как его грехи, – заявила Лидия. – Когда-то его считали одним из самых красивых мужчин в обществе. Однако когда началась война, он ушел сражаться и вернулся с этим огромным чудовищным шрамом. Сейчас в свете только о нем и говорят. Никто не может поверить, что он посмел появиться в обществе со своим изуродованным лицом.

– Тогда мы прекрасная пара, – пробормотала Кларисса. – Двое несчастных, на которых всем нравится показывать пальцем и перешептываться по углам.

– Что такое? – резко спросила Лидия.

– Ничего. – Кларисса снова обратила свой взгляд на мелькающие за окном улицы, хотя они были в тумане, и тяжело вздохнула. Никакие слова мачехи не могли принизить Моубри в ее глазах. Она просто не верила, что он может погубить ее, и она знала, что он не уродлив. Кларисса видела шрам, исказивший одну сторону его лица. Правда, она видела его частями, урывками, только когда он наклонялся ближе, чтобы сказать что-нибудь, но он вовсе не показался ей ужасным, а с другой стороны его лицо было совершенным. Ей он показался ужасно красивым.

Но Кларисса не сказала ничего этого мачехе. Она была очень осторожна.

Глава 4

Кларисса посмотрела на вихрь движущихся расплывчатых пятен и вздохнула. Прошла неделя после бала у Деморрисов, где она встретилась с графом Моубри. Всего неделя, со вздохом подумала она. Ей же казалось, что прошло десять. Жизнь снова вернулась в обычную колею слепой неуклюжести с ее стороны и утомительного – не говоря уже о том, что иногда сомнительного, – внимания со стороны престарелого лорда Прадомма. Похоже, несмотря на небольшой инцидент с поджогом парика, он был готов продолжать ухаживания. Но теперь он тщательно следил, чтобы все горящие и содержащие жидкость предметы были убраны как можно дальше от нее.

Кларисса была очень благодарна, что он был слишком занят, играя роль радушного хозяина на этом, его собственном балу, чтобы докучать ей своим вниманием, но ей было скучно. Скучно до слез. К тому же ее беспокоили воспоминания о вечере, когда она встретилась с лордом Моубри. Это были самые счастливые минуты за все время, что она провела в Лондоне. И несмотря на приказы мачехи избегать его, Кларисса обнаружила, что приглядывается к каждому проходящему пятну в надежде, что это может оказаться он. Она так же прислушивалась к его низкому хрипловатому смеху. У него был очаровательный смех.

Как будто привлеченный ее мыслями, низкий хрипловатый голос вдруг прошептал ей на ухо:

– Здесь довольно скучно, не так ли?

Вздрогнув и повернувшись, Кларисса посмотрела на темное пятно, оказавшееся на месте, которое всего лишь недавно занимала ее мачеха, и быстро заморгала.

– Лорд Моубри! – Она радостно улыбнулась ему, потом осознала, какой восторженной дурочкой, должно быть, выглядит, и сказала: – То есть я хотела сказать нет – конечно, нет. Почему вы думаете, что мне скучно?

Кларисса слышала веселье в его голосе, когда Эйдриан сказал:

– Я не мог не заметить, что вы зеваете, когда только что подошел к вам.

– Да, ну… возможно, мне правда немного скучно, – пробормотала Кларисса, понимая, что краснеет. Потом отбросила притворство и призналась: – О господи! Мне действительно скучно. Честно говоря, ужасно скучно. Да знаете ли вы, что я в Лондоне уже почти пять недель, и вечер, когда я встретила вас, был единственным, когда произошло что-то интересное?

– Поджог лорда Прадомма не возбудил в вас никакого интереса? – поддразнил Эйдриан.

Кларисса густо покраснела, а потом скорчила ему гримаску.

– Это не то, что я имела в виду, милорд. Я хотела сказать, что… ну, мне очень нравится проводить время с вами. И это был первый – и пока что единственный – раз, когда мне было хорошо в Лондоне.

– Вы льстите мне, – предположил Эйдриан, его голос стал хриплым.

– Вовсе нет, – заверила его Кларисса. – Это правда. Ведь, танцуя с вами, я чувствовала себя легкой, как птица, и я ни разу не упала, даже не споткнулась.

– Тогда давайте потанцуем снова, – предложил он, беря ее за руку, чтобы помочь встать.

– О нет! – воскликнула Кларисса, отдергивая руку. Потом она с извиняющимся видом улыбнулась. – Простите, милорд, но моя мачеха скоро вернется, а если она увидит нас вместе, она… ну, боюсь, она будет недовольна. Надеюсь, вы не слишком обижены моим признанием?

– О, ничуть, – сухо ответил Эйдриан, и она с несчастным видом прикусила губу. Кларисса знала, что такая новость будет оскорбительна, но она не знала, как справиться с ситуацией. Она определенно не хотела, чтобы он подумал, что это она сама недовольна его обществом.

Эйдриан, должно быть, заметил ее страдания, потому что вдруг сжал ее руку.

– Ничего не бойтесь. Я довольно толстокожий. Кроме того, я уже не первый раз в этом сезоне слышу такие вещи, леди Кларисса.

Эти слова были произнесены довольно печальным тоном, а по движению пятна, бывшего его головой, Кларисса могла сказать, что он оглядывается. Она уже было решила, что он ищет предлог уйти, когда он вдруг снова повернулся к ней и заставил ее встать на ноги.

– По-моему, сейчас я не вижу поблизости вашей мачехи и ни одной из ее подружек. Если мы поспешим, думаю, мы можем незамеченными проскользнуть на балкон.

– На балкон? – смущенно повторила Кларисса, инстинктивно следуя за рукой, ведущей ее. Он провел ее через двери на балкон, находящийся позади них. – Для чего?

– Чтобы танцевать.

– Танцевать? – удивленно повторила она, но потом он закрыл за ними дверь, отгородившись от музыки и голосов бального зала.

– Вы ведь хотели потанцевать?

Кларисса услышала недовольство в его голосе и быстро кивнула, чтобы угодить ему. Потом она неуверенно призналась:

– Но если моя мачеха вернется, пока меня нет…

– Ах да, – пробормотал Эйдриан. – Полагаю, вы правы. Она может заглянуть сюда и увидеть нас; это опасно.

Кларисса только грустно вздохнула, думая, что теперь они вернутся внутрь и закончится этот первый после прошлой встречи с ним проблеск волнения, когда он вдруг потянул ее прочь от дверей.

– Идите сюда. Мы пройдем дальше в сад, где она не найдет нас. Там мы можем потанцевать.

Эйдриан повел ее вниз по лестнице в сад, о котором говорил, и Кларисса, спотыкаясь, старалась поспеть за ним, бормоча:

– Нет, милорд. Я имела в виду, что если она обнаружит мое отсутствие, у меня обязательно будут неприятности, когда я вернусь.

– А, ну вы можете просто сказать ей, что вам нужно было удовлетворить личные потребности и пришлось пойти в дамскую комнату, – предложил он.

– Милорд! – потрясенно воскликнула Кларисса, пораженная тем, что он так спокойно говорит о таких вещах. Такого просто не могло быть. Она слышала гримасу в его голосе, когда он извинился.

– Простите, но я просто пытался… Черт, кто-то идет.

Кларисса забыла о нарушении правил приличия, ее сердце затрепетало от тревоги, когда он замер.

– Кто это?

– Не знаю, но я слышу… Идемте. – Потянув ее в сторону, Эйдриан нырнул в кусты, увлекая ее за собой. Когда он остановился, она замерла тоже, какой-то инстинкт подсказал ей молчать, пока они ждали.

Не прошло и мгновения, как перед ними появились две фигуры, приближающиеся с той стороны, куда они хотели пойти. К несчастью, вместо того чтобы пройти мимо, как надеялась Кларисса, пара выбрала это место, чтобы остановиться и обняться.

– О, Генри! – пробормотала женщина.

– Хейзел, – прозвучал дребезжащий тихий голос, заставивший Клариссу нахмуриться. Она была уверена, что узнала голос лорда Прадомма.

– Вы ведь на самом деле не собираетесь жениться на этой жалкой девице? – вдруг сказала женщина. – А как же мы? Как же наша великая страсть?

– Я люблю вас, Хейзел, – снова донесся дребезжащий голос. – И буду любить до самой смерти, но я должен произвести на свет наследника. Матушка крайне настойчива в этом вопросе.

Кларисса поморщилась. Это действительно был Прадомм; теперь она была уверена, поскольку встречалась с его матерью. Леди Прадомм была довольно жутковатой старухой. Ей наверняка было не меньше ста лет. И при всем при этом она была пугающей старой каргой, так что Кларисса не могла винить Прадомма за его страх перед ней.

– Да, но…

– Ш-ш, любовь моя, – успокоил ее Прадомм. – Просто позвольте мне обнять вас и представить, что все сны, что снятся мне каждую ночь, стали явью. Что вы моя и все эти тайные свидания больше не нужны.

Послышался шорох шелка, и на мгновение воцарилась тишина, так что Кларисса представила, что парочка обнимается; потом она услышала подозрительный звук, больше напоминающий чмоканье губами или сосание. Прищурившись, она попыталась посмотреть сквозь кусты, но все, что она смогла увидеть, – это размытые пятна, которые, очевидно, были женщиной в светлом платье и худой темной фигурой мужчины. Они стояли очень близко друг к другу. Действительно очень близко. Их лица выглядели одним большим пятном под двумя словно слившимися в один белыми париками.

Они целовались! Кларисса ужаснулась, осознав это, и вдруг задумалась, как к этому отнесется лорд Ачард. Потому что она поняла, кем была женщина, которую Прадомм называл Хейзел. Леди Хейзел Ачард входила в кружок ее мачехи и часто бывала резка и неприветлива с Клариссой. Теперь Кларисса понимала почему. Хейзел ревновала Прадомма, ухаживающего за ней.

– О, Генри, займись со мной любовью, – вдруг выдохнула леди Ачард.

– Но мы только что это делали, моя милая, – возразил Прадомм. – Я всего лишь мужчина. Я не могу снова делать это так скоро, мне нужно восстановиться после страсти, которую вы вызываете во мне.

– О-о… – прозвучал долгий, протяжный вздох разочарования, а потом: – Если бы мы были женаты…

– Да, будь мы женаты, я мог бы обнимать вас каждую ночь, как обнимаю сейчас, – тихо заявил Прадомм. Потом он выругался и сказал: – Будь проклят ваш муж за его отличное здоровье!

– Да, будь он проклят, – согласилась леди Ачард. – Хотела бы я, чтобы он…

– Ш-ш, – прервал ее Прадомм. Но Кларисса предположила, что леди Ачард надеется на раннюю смерть своего несчастного мужа.

– Что? – тревожно спросила Хейзел.

– Кажется, я слышал, что кто-то идет.

Пара разделилась, и вскоре на дорожке появилась еще одна женщина. Увидев их, она остановилась с очевидным удивлением.

– О, лорд Прадомм. Леди Ачард. – Узнав голос леди Элис Хейвард, другой подруги своей мачехи, Кларисса попыталась еще глубже вжаться в кусты.

– Леди Хейвард, – невинно пробормотала влюбленная парочка, как будто они не держали друг друга в страстных объятиях всего минуту назад.

– Вышли подышать свежим воздухом, Элис? – спросила леди Ачард с оттенком подозрения в голосе.

– Да. Боюсь, внутри слишком душно, – ответила леди Хейвард. Потом чопорно добавила: – На самом деле я говорила об этом лорду Ачарду всего несколько минут назад.

– Артур здесь? – В голосе Хейзел Ачард явно звучала тревога. – Но ведь он сказал, что у него нет настроения выезжать сегодня.

– Хм-м… Похоже, он передумал. – Леди Хейвард явно была безмерно довольна собой. – Он спросил меня, не знаю ли я, где вы, и я сказала ему, что вы, кажется, пошли ужинать.

– О! – Наступила тишина, а потом размытое пятно, бывшее леди Ачард, обратилось к Прадомму: – От всей души благодарю вас, милорд. Так мило с вашей стороны, что вы нашли время показать мне ваш сад. Теперь, думаю, я вернусь в дом. – Она помедлила мгновение, а потом спросила с хитрецой: – Вы составите мне компанию, леди Хейвард?

– Нет. Думаю, я бы хотела осмотреть новый фонтан лорда Прадомма. Вы ведь упоминали, что ваша матушка купила его, Генри?

– Да, да, – сразу же ответил Прадомм. – Буду рад показать его вам.

– Ну… тогда я пойду, – сказала леди Ачард с очевидной неохотой, и ее смутный силуэт удалился.

Уверенная, что Прадомм и леди Хейвард последуют за ней, а они с Эйдрианом смогут наконец выбраться из гущи кустов и вернуться на бал, Кларисса едва не издала громкий вздох облегчения. Однако она ошибалась. В ту же минуту, как леди Ачард удалилась, леди Хейвард обратилась к Прадомму, ее голос дрожал от ревности, когда она спросила:

– Чего она хотела?

– Леди Ачард сказала, что ей нужно подышать свежим воздухом, и попросила меня показать ей новые приобретения для сада, что я и сделал, – невинно заявил Прадомм. Кларисса вытаращила глаза. Господи, да этот человек – прирожденный лжец!

– О… – В голосе леди Хейвард прозвучало облегчение, но она выпалила: – Когда я увидела, как вы вдвоем ускользнули сюда, я подумала…

– Тише, любовь моя. – Маленькое темное пятно, бывшее Прадоммом, привлекло зеленоватое пятно – леди Хейвард – в свои объятия. – Вы знаете, что для меня нет никакой другой женщины. Я люблю вас, Элис, и буду любить до самой смерти.

– Да, Генри. – Леди Хейвард вздохнула, когда он стал покрывать поцелуями ее шею. – Просто я в последнее время такая ревнивая.

– Тут не к чему ревновать, моя милая.

Кларисса прищурилась сильнее и подвинулась вперед, когда Прадомм отклонился назад, чтобы потянуть что-то из зеленоватого пятна вниз. Господь милосердный! Она потрясенно осознала, что он только что, вот тут, прямо в саду, обнажил грудь леди Хейвард. По крайней мере такой вывод сделала Кларисса при виде этих двух туманных округлостей, которые Прадомм продолжал сжимать и покрывать громкими причмокивающими поцелуями.

Леди Хейвард задохнулась от чувств, потом схватила его за парик и оттащила его лицо от своей груди.

– А что же девушка?

– Кларисса Крамбри? – Насмешка Прадомма была очевидна. – Всего лишь ребенок. Что она знает о страсти, такой как наша?

– Значит, вы все еще любите меня? – взмолилась она.

– Разумеется, – заверил он ее.

Их пятна снова слились, когда он стал утешать ее:

– Вы мне снитесь. Я просыпаюсь с вашим именем на устах и представляю, что вы моя и что все эти тайные свидания больше не нужны.

У Клариссы снова округлились глаза. Несомненно, этому человеку снится много снов – хотя непонятно, когда он находит время на это, если имеет любовную связь с обеими дамами.

– О, Генри! – выдохнула леди Хейвард. – Если бы только я была ваша и мы могли бы вот так обнимать друг друга каждую ночь!

– Да, – согласился лорд Прадомм. – Будь проклят ваш муж за его отличное здоровье.

Кларисса едва не фыркнула вслух от этих знакомых слов, но ей удалось сдержаться.

– А теперь позвольте мне доставить вам наслаждение в те несколько минут, что есть у нас, – продолжил Прадомм, и его темное пятно вдруг опустилось на колени, а потом, кажется, исчезло под юбками леди Хейвард.

– О, Генри! – Леди Хейвард прислонилась спиной к дереву. – О, лорд Прадомм! О, о, о!

Кларисса удивленно смотрела, потом не задумываясь открыла рот, чтобы спросить:

– Какого дьявола он…

Моубри сразу же зажал ей рот рукой и потащил назад в кусты.

Схватившись за его руку, чтобы сохранить равновесие, Кларисса бросила взгляд на туманные фигуры Прадомма и леди Хейвард. Как же она жалела, что у нее нет очков! Кларисса понятия не имела, что этот мужчина делает под юбками женщины, но стоны леди Хейвард наводили на мысль, что это довольно интересно. Но потом Клариссу потащили сквозь кусты на другую сторону дорожки. Эйдриан позволил ей повернуться лицом вперед и быстро повел дальше.

– Что же он такое там делал? – спросила она, когда они остановились на еще одной небольшой полянке.

Моубри пристально взглянул на нее, и ей показалось, что он покраснел, но потом она решила, что, должно быть, ошиблась. Наконец он сказал:

– Когда-нибудь я объясню это вам, миледи. Но сейчас не время для этого.

– Почему нет? – с любопытством спросила она.

– Потому что вы слишком невинны, чтобы понять такие вещи. Потому что из-за вашей невинности вы будете невероятно смущены. Потому что… потому что сейчас я считаю, что нам лучше всего вернуться на бал, – закончил граф с явным облегчением в голосе от того, что подумал об этом.

– О, но нам так и не удалось потанцевать, – возразила Кларисса. Ей казалось, что, раз уж ей все равно не избежать неприятностей, то нужно по крайней мере сначала потанцевать.

– В другой раз, – пообещал Эйдриан с ласковой улыбкой, которая, видимо, должна была смягчить удар.

Кларисса была разочарована, но позволила ему повести себя назад к шуму голосов, музыке и огням бального зала.

– Боюсь, другого раза не будет, милорд. Лидия прилагает все усилия, чтобы избегать тех мест, где вы можете быть. Мы приехали сюда сегодня только потому, что она решила, что вас не заинтересует бал у Прадомма.

– Так вот почему я не мог найти вас всю эту неделю, – пробормотал Эйдриан и сухо признал: – Ваша мачеха была права. В обычной ситуации я ни за что бы не приехал на этот бал.

– Тогда почему вы приехали? – Кларисса затаила дыхание, сама не зная почему, до тех пор пока не услышала его ответ.

– Потому что я знал, что Прадомм считается вашим ухажером, и поэтому предположил, что вы можете быть здесь, – признался он.

– Правда? – спросила она.

– Да. Правда.

Клариссе показалось, что Эйдриан, возможно, тоже улыбается, но она не могла быть уверена. Потом он нежно провел большим пальцем по ее глазам, заставляя ее перестать щуриться, и сказал:

– Мне тоже очень понравился наш разговор на балу у Деморрисов, и с того момента мне очень хотелось снова увидеть вас.

– О! – Она затрепетала от удовольствия и вздохнула. – Я бы хотела, чтобы…

– Чего бы вы хотели? – спросил Эйдриан.

Кларисса грустно пожала плечами:

– Мне бы просто хотелось, чтобы Лидия не чувствовала к вам такой неприязни.

Он молчал, пока они шли по дорожке к бальному залу, а потом остановился и повернул ее к себе.

– Возможно, есть способ справиться с этим.

– Способ? – переспросила Кларисса со смесью любопытства и надежды.

– Да. – Эйдриан молча смотрел на нее, и тогда она решительно кивнула. Его пальцы крепче сжались на ее руке. – Кларисса, если в ближайшие дни мой кузен появится у вас с визитом и предложит вам покататься верхом, постарайтесь уговорить вашу мачеху позволить это.

– Ваш кузен? – неуверенно переспросила она.

– Реджиналд Гревилл, – сказал Эйдриан. – Я попрошу его привезти вас ко мне. Ваша мачеха его одобрит. Он выведет вас из дома, а я встречу вас двоих в парке.

Кларисса нахмурилась. Имя Гревилла было ей знакомо.

– Я думаю, что он вряд ли согласится привезти меня, милорд. Боюсь, я уже познакомилась с ним.

Эйдриан мягко усмехнулся:

– Он рассказывал мне о вашей первой встрече.

– Рассказывал? – смущенно спросила она. Кларисса не поняла этого сразу, но Лидия потом говорила ей, что она обожгла его, когда приняла его колени за стол и поставила на них свой чай. Вообще-то она надеялась, что Эйдриан не слышал этой истории. Это было унизительно. Но ведь почти все время, проведенное ею в Лондоне, было таким.

– Да, он рассказывал. Но ничего не бойтесь; я объяснил Реджиналду вашу ситуацию. Он будет очень рад помочь нам.

– Может быть, – с сомнением пробормотала Кларисса; потом она прикусила губу и посмотрела на туманное пятно, которое было его лицом. – Но разве он не распутник? – Когда Эйдриан ничего не сказал, Кларисса поспешила объяснить: – Потому что, видите ли, Лидия именно поэтому возражает против вас. Она сказала, что вы были распутником, когда в последний раз появлялись при дворе. Однако я уверена, что она ошибается. Но если он тоже распутник…

Эйдриан напряженно молчал так долго, что Кларисса начала бояться, что Реджиналд тоже распутник, но потом Эйдриан вдруг расслабился.

– Все будет в порядке.

Кларисса прикусила губу, все еще не веря, что что-то столь чудесное могло случиться в ее жизни. За последние десять лет у нее было очень мало радостей. Сначала болезнь матери, а потом это ужасное фиаско с капитаном Филдингом… А потом мать Клариссы умерла и, пока она еще горевала о ней, отец женился на этой ужасной Лидии. В деревне жизнь была адом, потому что мачеха при каждом удобном случае напоминала ей о ее позоре. Лидия постоянно намекала, что Кларисса этим постыдным скандалом, в который вовлекла всю семью, свела мать в могилу. Кларисса знала, что Лидия обижается и винит ее за то, что ее отец избегает Лондона. К несчастью, Лидия была права. Лорд Крамбри избегал города в надежде, что скандал в конце концов забудется и его дочь все же сможет сделать хорошую партию. Лидия ненавидела Клариссу за то, что по ее вине пропустила несколько лондонских сезонов, и почти не скрывала, что не может дождаться, когда же наконец избавится от нее.

Да, Кларисса подозревала, что ненависть и обида были истинными причинами, по которым Лидия запрещала ей носить очки. Она подозревала, что мачеха втайне наслаждается каждым унизительным происшествием, особенно потому, что потом она могла использовать такие случаи как предлог, чтобы бранить и наказывать ее. И если Лидия добьется своего, Кларисса окажется связанной с ненавистным лордом Прадоммом до конца своей жизни… или его. Лидия, вероятно, прекрасно знала, насколько отвратителен этот коротышка. Кларисса уже давно заметила, что эти двое действуют более дружески, чем должны были бы, учитывая обстоятельства, и теперь ей пришла в голову мысль, не клялся ли Прадомм в вечной любви и ее мачехе, проклиная при этом хорошее здоровье ее отца. Ее бы это не удивило.

– Кларисса? Это ты?

Голос Лидии, вдруг донесшийся из темноты, чуть не заставил ее застонать. Но когда она открыла рот, чтобы, пока есть возможность, попрощаться с лордом Моубри, Эйдриан жестом велел ей замолчать и его силуэт как будто растворился в деревьях у дорожки.

– Она еще не увидела меня. Не упоминайте обо мне, а просто скажите, что вышли подышать свежим воздухом.

– Хорошо, – прошептала Кларисса, стараясь при этом не шевелить губами.

– И не забудьте о моем кузене, Реджиналде Гревилле. Он придет к вам завтра.

– Кларисса! Это действительно ты!

Пока мачеха приближалась, Кларисса обреченно вздохнула. Скажет ли она, что вышла подышать воздухом или что спасалась от сильного пожара в доме, ей все равно предстоит выслушать лекцию, но Кларисса предпочла бы, чтобы это случилось вдали от Эйдриана.

Тихонько прошептав ему слова прощания, Кларисса поспешила вперед, чтобы перехватить Лидию.

Эйдриан дождался, пока две женщины исчезнут в доме, прежде чем выбраться из кустов. Сам он, вместо того, чтобы последовать за ними, прошел по дорожке к парадному входу и приказал, чтобы подали его экипаж. Сев в карету, он велел кучеру отвезти себя в пользующийся самой дурной репутацией игорный дом в городе, зная, что найдет там Реджиналда. В молодости они оба часто посещали подобные заведения, но после службы в армии Эйдриан потерял интерес к такому виду досуга. Реджиналд, не бывший на войне, не потерял.

Как он и ожидал, Эйдриан нашел кузена за игорным столом и криво улыбнулся, увидев его потрясение.

– Вот дьявольщина, Эйдриан! – воскликнул Реджиналд, поворачиваясь в ответ на похлопывание по плечу. – Я думал, что никогда больше не увижу тебя здесь. После возвращения с войны ты избегаешь таких развлечений.

– Почти все это время я был в деревне, – напомнил ему Эйдриан. Ему не хотелось развивать эту тему.

– Ну что ж, садись, присоединяйся к нам! – Реджиналд широко улыбнулся, явно довольный возвращением старого товарища по непристойным удовольствиям.

Эйдриан помедлил, потом сел, не желая говорить о своих планах в этом месте, но зная, что, оттаскивая Реджиналда от игорного стола, вряд ли удастся заручиться его поддержкой. Смирившись с мыслью, что придется провести несколько часов в отвратительном прокуренном притоне, Эйдриан игнорировал любопытные взгляды на свой шрам и мысленно готовил аргументы, которые сможет использовать для убеждения кузена, когда они выберутся из игорного дома. Он знал, что придется проявить хитрость.

– Ты, наверное, сумасшедший! – воскликнул Реджиналд три часа спустя.

Эйдриан направлялся в свой лондонский дом. Он убедил кузена зайти выпить после выхода из притона и изложил ему свою просьбу сразу же, как только они оказались в его карете.

Эйдриан нахмурился, удивленный такой реакцией. Не на такое он надеялся и не такого ожидал после своего признания. Он скорее рассчитывал, что кузен окажется более покладистым.

– Почему сумасшедший?

– Потому что это безумие – ждать от меня, что я по доброй воле подвергну себя такой опасности, – со смехом ответил Реджиналд. Но он все же прошел вслед за Эйдрианом в библиотеку. – Подумай о моих наследниках или, вернее, об их отсутствии, если девчонка снова ошпарит меня.

Эйдриан округлил глаза, в то время как Реджиналд устроился в одном из кожаных кресел у холодного камина. Сам он направился к круглому столику со стоящим на нем графином бренди и сказал:

– Мы говорим о хрупкой женщине, а не о батальоне французов.

– Да, но леди Кларисса может причинить больше вреда, чем вся французская армия, вместе взятая, – проворчал Реджиналд.

Эйдриан нахмурился, но продолжал молчать, обдумывая свой самый убедительный аргумент, пока наливал бренди. Наконец он воткнул на место пробку, взял бокалы и вернулся к камину.

– Я только хочу, чтобы ты привел ее и оставил. Ты не так уж много времени с ней проведешь, Редж.

– Да, но…

– Я был бы очень признателен за это, – добавил Эйдриан, протягивая ему бокал. Они молча посмотрели друг на друга; потом Реджиналд вздохнул и проворчал:

– Ну хорошо. Все, что угодно, ради любви и романтики. Но я надеюсь, ты вспомнишь об этом, когда мне понадобится твоя услуга.

– Вспомню, – заверил его Эйдриан и с облегчением устроился в кожаном кресле напротив.

Редж вздохнул:

– Браво, старина. Итак, завтра я забираю девушку и привожу ее к тебе… куда?

Эйдриан медлил с ответом, зная, что дальше ему потребуется хитрость. Наконец он сказал:

– Мы можем обсудить это потом, а сначала я должен сообщить тебе одну маленькую деталь.

Встревоженный его тоном, Редж вопросительно поднял бровь:

– И это будет?..

Эйдриан избегал смотреть ему в глаза.

– Мне бы не хотелось говорить об этом, но мачеха Клариссы питает отвращение к… э… распутникам.

Редж поднял вторую бровь. Эйдриан неловко заерзал и добавил:

– Примерно как с леди Страммонд.

Теперь брови кузена подозрительно сошлись на переносице, так что Эйдриан решил открыть карты.

– Я подумал, что ты мог бы применить подход, который использовал, чтобы убедить леди Страммонд позволить ее дочери выйти из дома.

– О, Моубри, ты что!

Эйдриан поморщился в ответ на возмущение кузена, но сказал:

– Ну, с леди Страммонд это же сработало.

– Да, сработало, но…

– И сработает снова, – настаивал он. А потом добавил: – Я уверен. И только ты можешь справиться с этим.

– Кузен, – мрачно сказал Реджиналд, – одно дело – сыграть хлыща, чтобы добыть женщину для себя самого. И совсем другое…

– Пожалуйста, – оборвал его Эйдриан.

Глаза Реджиналда расширились от удивления. Эйдриан Монтфорт, граф Моубри никогда не говорил «пожалуйста». Никогда в жизни. Вдруг почувствовав неловкость, он обратил свой взгляд на холодные угли в камине и покорно вздохнул:

– Ну хорошо.

Глава 5

– У дверей лорд Гревилл, и он желает знать, принимают ли леди Крамбри гостей.

Кларисса, заморгав, открыла глаза и подняла голову со спинки кресла, чтобы посмотреть на дверной проем и заслонившего его дворецкого. Ее мачеха сказала:

– Кто, вы сказали, у дверей, Фоулкс?

– Лорд Гревилл, – повторил дворецкий смертельно скучным голосом.

Кларисса прикусила губу и постаралась скрыть свое возбуждение, хотя сердце грохотало в ее ушах. Моубри сказал, что пришлет вместо себя кузена, и так и сделал. Она скрестила пальцы и молча взмолилась, чтобы мачеха не отослала его прочь и не испортила все, а потом напряглась, почувствовав, что взгляд Лидии обратился в ее сторону.

Голос мачехи был полон замешательства, когда она сказала:

– Мне казалось, ты уже познакомилась с лордом Гревиллом?

Кларисса поняла подтекст: если он уже познакомился с ней, то почему вообще вернулся? Однако она не позволила тому намеку расстроить ее и, нервно пожав плечами, сказала:

– Да, познакомилась. Он показался мне очень приятным человеком.

– М-м… – Лидию это, похоже, не убедило. – Я могла бы поклясться, что слышала, что он…

Она не договорила, а леди Хейвард, пившая с ними чай и оставшаяся посплетничать, сказала:

– Я тоже слышала шепотки, что он немного развратен, Лидия, но, думаю, все это чушь. Зависть, вероятнее всего. Он происходит из очень хорошей семьи и в весьма дружеских отношениях с принцем-регентом.

Теперь Кларисса понимала, почему эта женщина подталкивает Лидию принять лорда Гревилла. Нет сомнения, это имеет отношение к ее связи – и, соответственно, ревности – с лордом Прадоммом; но Клариссе было все равно. Она была благодарна леди Хейвард, каковы бы ни были ее мотивы, и, затаив дыхание, ждала, пока мачеха не сказала с сожалением:

– Ну хорошо, Фоулкс. Проведите его сюда.

– Очень хорошо, миледи, – пробормотал Фоулкс, удаляясь из комнаты.

Кларисса нетерпеливо ждала, скрестив пальцы, что уловка удастся и она скоро снова увидит лорда Моубри. В комнате воцарилась напряженная тишина, и Кларисса навострила уши. Она ясно слышала, как Фоулкс открыл парадную дверь и объявил, что леди Крамбри дома.

– Ах чтоб тебя! – донесся веселый голос. – Так впусти же меня. Тут у человека вот-вот сопрут утиралку. Я уже собирался впихнуть свою тушку и найти какого-нибудь воришку, чтобы шарахнул мне молнию.

Кларисса смущенно заморгала, услышав эти слова, когда леди Хейвард осведомленно заявила:

– Это жаргон.

– Жаргон? – переспросила Лидия в таком же замешательстве, какое ощущала Кларисса.

– Сленг, дорогая, – объяснила леди Хейвард, жалость в ее голосе ясно давала понять, что они безнадежно отстали от жизни. – Сейчас среди молодых людей это последний крик моды.

– О! – коротко ответила Лидия. Ей явно было неприятно выглядеть невежественной. – Ну, я редко следую всем этим новомодным увлечениям. Они так часто меняются. Так что он сказал?

Наступила короткая пауза, прежде чем леди Хейвард заговорила, а когда она все-таки начала, ее неуверенность была очевидна.

– Я точно не знаю. По-моему, он сказал что-то о том, что его носовой платок был украден.

– А, дамы! – Эти два слова были выдохнуты с удовлетворением, и Кларисса заморгала, выпрямляясь, когда смутное цветное пятно ворвалось в комнату. Это было очень подвижное цветное пятно, одна часть его, что, похоже, была носовым платком, раскачивалась по комнате, как будто расчищая путь. Это совершенно определенно был не лорд Гревилл – по крайней мере не тот лорд Гревилл, которого она знала, в волнении осознала Кларисса. Она с тревогой взглянула в сторону мачехи.

Однако вместо того, чтобы удивиться этому явному самозванцу, ее мачеха, похоже, была совершенно очарована. Она встала.

– Лорд Гревилл, как мило, что вы нанесли нам визит!

– О, что вы, не стоит благодарности. Для меня это удовольствие. – Он проплыл через комнату к Лидии, где остановился и в знак приветствия поцеловал ей руку, а потом повернулся туда, где сидела Кларисса. – А, леди Кларисса, вы прекрасны, как всегда. Очарован.

Он взял ее руку и поднял ее вверх, чтобы, громко чмокнув губами, поцеловать ее. Затем тут же отпустил ее, как будто ее кожа была обжигающе горяча, и перешел к леди Хейвард.

– И леди Хейвард – действительно настоящее удовольствие! Сегодня я самый счастливый из людей. Три прекрасные женщины в одной комнате.

– Вы нам льстите! – воскликнула мачеха Клариссы. – Не хотите ли выпить чаю, милорд?

– Разумеется, разумеется. Чудесно.

– Садитесь, пожалуйста.

– Благодарю вас.

Наступила тишина, пока все возвращались на свои места – все, кроме Клариссы, которая не вставала со своего. Потом все удовлетворенно вздохнули.

– Знаете, это сюрприз, милорд. Чему же мы обязаны этим визитом? – спросила леди Крамбри, наливая ему чай.

– Обязаны? – Его голос звучал удивленно. – Что вы, вы ничем не обязаны. Я никогда не обременяю своих друзей, как бы восхитительны они ни были.

У него вырвалось почти девчоночье хихиканье, заставившее Клариссу в волнении широко раскрыть глаза. Господи! Она была почти слепа, но не глуха. Это определенно был не тот лорд Гревилл, которого она знала. У того голос был глубокий и хрипловатый, почти как у его кузена. Его слова были серьезны и корректны. Это не может быть лорд Реджиналд Гревилл, решила она, но две другие женщины любезно захихикали в ответ на его шутку.

«Но кто же он?» – спрашивала себя Кларисса. Несомненно, ее мачеха и леди Хейвард, обе обладавшие превосходным зрением, узнали бы в нем самозванца, если бы это был не настоящий лорд Гревилл. А ни одна из них, похоже, ничуть не встревожилась. Единственное, что оставалось думать Клариссе, – что это действительно был лорд Гревилл, но что он разыгрывает какую-то шараду. Хотя она не могла придумать, для чего бы ему так вести себя. Он говорил очень похоже на… ну, честно говоря, он говорил очень похоже на женщину.

Эта мысль пришла ей в голову как раз тогда, когда Кларисса вспомнила, что спрашивала лорда Моубри, не развратник ли его кузен, и предупреждала его, что с таким Лидия ни за что не отпустит ее кататься верхом. Очевидно, они решили успокоить страхи ее мачехи этим мастерским представлением.

Кларисса восторгалась его актерскими способностями, когда лорд Гревилл признался:

– Вообще-то я просто испытывал свои новые верхний бен и калп и хотел проверить, какой они произведут эффект на самых прекрасных дам в Лондоне.

Мачеха Клариссы и леди Хейвард по-девчоночьи захихикали от такого комплимента. Кларисса спросила то, что две другие дамы явно боялись спросить и тем самым продемонстрировать свое невежество:

– Э… а что на самом деле такое эти верхний бен и калп, милорд?

– О, это мои пальто и шляпа, милая девушка, – объяснил Реджиналд высоким дребезжащим голосом. Потом он вскочил на ноги и изобразил перед ней небольшой пируэт, видимо, чтобы продемонстрировать свои пальто и шляпу, как будто бы не знал, что она слепая. – Что вы думаете? Прекрасно сидит, вам так не кажется?

Кларисса сощурилась изо всех сил, но он так и остался вертящимся мазком зеленоватого цвета. Вместо нее заговорила Лидия, защебетав:

– О, это очаровательно! Вы должны дать мне имя вашего портного, чтобы я могла передать его моему мужу.

– Просто великолепно, – согласилась леди Хейвард.

Кларисса закашлялась, пытаясь скрыть свой смех от мысли, что ее отец хотя бы задумается о том, чтобы надеть вещь такого цвета. У него бы случился припадок. Лорд Крамбри был очень консервативен.

Очевидно, удовлетворенный их похвалами, лорд Гревилл с довольным вздохом снова опустился в свое кресло.

– Я всегда стараюсь следовать моде. Мне все было интересно, стоит ли искать еще и подходящие лолли и кикси. Что вы думаете?

– Я думаю, это звучит очаровательно, – в очевидном замешательстве ответила Лидия, даже леди Хейвард пробормотала что-то точно так же потерянно. Похоже, ее познания в жаргоне были не настолько обширны, как она пыталась изобразить.

Только Кларисса спросила:

– Чем конкретно должны быть лолли и кикси, милорд?

– Рубашка и бриджи, – терпеливо объяснил Гревилл, и брови Клариссы взметнулись вверх, когда она представила, что он наденет под пальто точно такого же зеленого цвета рубашку и бриджи. Она услышала веселье в его голосе, когда он добавил: – Но я подумал, что это будет немного чересчур, поэтому я побултыхал мою лучшую белую лолли и решил обойтись ею. Нет сомнений, это к лучшему. Я ненавижу швырять на ветер башли.

– Я ужасно сожалею, – смущенно сказала Кларисса. – Что вы сделали с вашей рубашкой… то есть… лолли?

– Я побултыхал ее… Постирал, – объяснил он в ответ на тишину, которой были встречены его слова. – Я постирал мою рубашку.

– О да, конечно. Что ж, это хорошо, – сказала Лидия, как если бы что-то поняла.

Не обращая на нее внимания, Кларисса спросила:

– А что такое башли?

– Господи, да деньги, конечно!

– Ну конечно же! – воскликнули обе женщины, как будто их раздражало очевидное невежество Клариссы. Но она была уверена, что они тоже понятия не имели, что такое башли.

– Чтоб меня! – воскликнул Гревилл в притворном ужасе. – Вы подумаете, что я дешевка. Это не так, знаете, но отец туго затянул завязки кошелька. Конечно, он стар и не понимает необходимости моды. Жизненно необходимо иметь соответствующий вид, вы так не считаете?

Когда он выжидательно замолчал, Лидия и леди Хейвард торопливо кивнули в знак согласия. Что еще они могли сделать, если не хотели показаться глупыми старыми курицами?

– О да, соответствующий вид жизненно необходим, – хором пробормотали они.

Гревилл притворно вздохнул:

– Да, но в наши дни все так дорого. Представляете, на прошлой неделе я заказал пару новых хокки-докки и чуть не упал в обморок, когда получил счет. А вы видели последние цены на флоггеры?

– Флоггеры? – пискнула леди Хейвард. Кларисса практически услышала, как она растерянно хлопает глазами, но дама быстро замаскировала свое смущение: – Боже мой, да… очень дорого.

Кларисса откашлялась.

– Простите, но что такое флоггеры и… э… хокки-докки?

– Флоггеры – это хлысты, а хокки-докки – туфли, – объяснил Гревилл и продолжил жаловаться: – Только дурак заплатит ту цену, которую требуют сейчас. – Он расстроенно вздохнул и скорбно покачал головой. – На хорошую одежду всегда не хватает денег. Если бы мне так не претило мошенничество, я бы занялся делом. Но мне не нравится мысль, что за мной будут гоняться сыщики и я кончу жизнь на Такемской ярмарке.

– Виселица! – триумфально воскликнула леди Хейвард.

Когда Кларисса и Лидия озадаченно повернулись к ней, леди Хейвард гордо объяснила:

– Такемская ярмарка. Это место казни. – Она вдруг нахмурилась, стараясь собрать воедино остальные его словечки. – Может быть, сыщики – это власти?

– Судейские, – согласился лорд Гревилл, и Кларисса почувствовала улыбку в его голосе.

Лидия, однако, не улыбалась. В ее словах звучал несомненный ужас, когда она с трудом выговорила:

– Вы хотите сказать, что вас преследует полиция?

– Нет! Прах меня побери, я же сын герцога Мунстрака! – Казалось, лорд Гревилл был потрясен, что они могли хоть на мгновение предположить такое.

Клариссе стало интересно, что же мог означать «герцог Мунстрак». Это тоже был жаргон? Или кличка? Хотя лорд Гревилл был герцогом, она была совершенно уверена, что нет такого титула, как герцог Мунстрак.

– Да, но вы только что сказали… – запинаясь, начала леди Крамбри.

– Я сказал, если бы я занялся разбоем, они могли бы прийти за мной.

– Разбоем? – слабо повторила Лидия, явно чувствуя себя довольно глупо.

– Вышел на большую дорогу. Стал разбойником, – объяснил он. – Чего, разумеется, я не сделаю.

– Нет, конечно, нет. Ну что же… этот жаргон довольно загадочен, не правда ли? – Мачеха Клариссы явно не была довольна.

Кларисса догадалась, что ей не нравится чувствовать себя несообразительной, и начала беспокоиться, что, если мачеха слишком разозлится, ей не позволят пойти с Гревиллом, несмотря на все его усилия. Но в этот момент он вдруг вытащил свои карманные часы и сел прямо.

– Побери меня прах, моя тикалка говорит, что пора идти, – объявил он, и Клариссе показалось, что он начал бояться, что переиграл.

– Идти? Но вы ведь только что пришли. – Вопреки ее словам в голосе Лидии звучало облегчение.

– Да. Что ж, я все равно не собирался задерживаться надолго. Я просто думал заглянуть и спросить, не составит ли леди Кларисса мне компанию на конной прогулке в парке. Я хотел продемонстрировать мои верхний бен и калп в более публичном месте, но негоже кататься в парке одному. Это сейчас не в моде, знаете ли.

– О, ну… – Лидия помедлила и взглянула на леди Хейвард.

Кларисса почти слышала мысли мачехи. Нет сомнения, она размышляла над сплетнями о лорде Гревилле и сравнивала их с человеком, сидящим в данный момент в ее гостиной.

– О, да отпустите их, – проворчала леди Хейвард. – Лорд Гревилл позаботится о ней.

Видимо, представление Реджиналда убедило Лидию, что бояться нечего, иначе не помогла бы даже поддержка леди Хейвард. Кларисса увидела, как она медленно кивает, позволяя ей идти.

– Очень хорошо, – сказала Лидия. – Но не забудь свою маску, и будь осторожна и не…

Возбужденная перспективой встречи с лордом Моубри, Кларисса взяла и надела маску, которую Лидия сунула ей. Предостережения мачехи пролетали у нее мимо ушей. Они опять были о том, чтобы не прикасаться ни к чему и не ходить, не держась за руку лорда Гревилла, и так далее и тому подобное; а Кларисса слышала эти приказы настолько часто, что выучила их наизусть. Она просто послушно кивала снова и снова, пока мачеха и леди Хейвард провожали их до дверей; потом Гревилл быстро провел ее к открытому фаэтону, стоящему на улице перед домом, и поднял на сиденье.

– Ну слава богу, все это кончилось!

Кларисса слышала недовольное бормотание, пока лорд Гревилл разбирал вожжи и усаживался. Внезапно ставший более низким и гораздо более мужественным, его голос развеселил ее. Кларисса разразилась смехом, открытым и радостным, естественно срывавшимся с губ и заставившим ее щеки пылать румянцем. Однако когда она услышала его приглушенное «Проклятие!», ее смех затих.

– Простите, милорд, – сразу же пробормотала Кларисса, подавляя смех. – Вы, должно быть, считаете меня ужасно неблагодарной, а я не хотела быть такой. Просто у меня перед глазами так и стоит моя испуганная мачеха, изо всех сил пытающаяся понять, о чем вы говорите. Она ненавидит казаться невежественной.

– Так обычно ведут себя глупые люди, – сообщил ей Реджиналд.

Кларисса не была уверена, что правильно расслышала его, и смущенно нахмурилась:

– Милорд?

Вздохнув, Гревилл, похоже, расслабился, хотя, кажется, ему это стоило некоторых усилий.

– Я заметил, что вы не против спрашивать о значении сказанных мною слов.

Кларисса слегка пожала плечами.

– Мне кажется, мало смысла в том, чтобы изображать знания, которых у меня на самом деле нет.

– Да. А это, миледи, признак интеллекта, – заверил он ее.

Кларисса удивленно заморгала.

– Я просто действительно не понимала ваших слов.

– Умным людям нет нужды делать вид, что они знают что-то, чего на самом деле не знают. Только глупцу кажется, что нужно всегда и везде притворяться. Они боятся показаться такими глупыми, какие они есть на самом деле.

– А умные люди не боятся показаться глупыми? – с любопытством спросила Кларисса, желая узнать его мнение о предмете.

– Умные люди знают, что они умны. И они также знают, что один человек не может знать всего, следовательно, человек не глуп, если он не знает той или иной вещи. И они знают, что другому умному человеку они не покажутся глупыми, если попросят объяснить то, что им неизвестно, и поэтому их неведение в каком-то конкретном вопросе не приводит к смущению.

– Потрясающая логика! – весело пробормотала Кларисса.

– Но вы не сразу поняли мою мысль, – парировал Гревилл. – И это кое о чем говорит.

– И о чем же, милорд?

– О том, что я идиот, – быстро ответил он. – А мой кузен – нет.

Кларисса заморгала.

– Простите?

– Я сказал, что я идиот, – радостно повторил Гревилл.

– Милорд! – тут же запротестовала Кларисса и почувствовала, как он ободряюще похлопывает ее по руке.

– Я точно идиот. По крайней мере когда приходится судить о людях. Я ужасно ошибся в вас.

– Правда? – удивилась Кларисса.

– О да. Боюсь, я поместил вас в ту же категорию, что и других глупых, тщеславных и пустых девиц, дебютировавших в этом сезоне. Честно говоря, я даже предостерегал относительно вас моего кузена.

– Правда? – Клариссе показалось, что он кивнул, и она вздохнула. – Что ж, возможно, вы были правы, милорд. В конце концов, со мной связан скандал.

Она подозревала, что Гревилл улыбается. Он сказал:

– Скандал или нет, но вы идеально подходите моему кузену. Вы будете очень счастливы вместе.

Кларисса почувствовала, что краснеет, и едва заметно покачала головой, удивляясь его заявлению.

– Вы слишком многое предполагаете, милорд. Я видела вашего кузена всего дважды. Мы не более чем знакомые.

– Возможно, но это продлится недолго, – объявил Гревилл с такой уверенностью, что у Клариссы по спине пробежал холодок. – Мой кузен не дурак, а вы идеально подходите ему.

– Теперь вы действительно говорите как идиот, – пробормотала Кларисса, одновременно и испуганная его словами, и очарованная ими. – Вы едва знаете меня. Как вы можете делать такие выводы?

– Потому что с момента встречи с вами он снова начал смеяться, – серьезно ответил Гревилл. – А это то, чего я не слышал от него уже долгое время. Да. Вы для него благо.

Не успела Кларисса удивиться, как он добавил:

– Будьте с ним помягче. У него много шрамов, и не все они видны сразу.

Кларисса собиралась спросить его об этих загадочных словах, когда поняла, что экипаж перестал двигаться. Растерянно оглянувшись, она хотела было заговорить, но в этот момент рядом с ними остановился второй экипаж. Она с любопытством наблюдала, как дверца открылась и из нее высунулась темная фигура.

– Все прошло хорошо, как я вижу.

Кларисса сразу же узнала голос лорда Моубри и решила оставить расспросы на потом. Она улыбнулась Эйдриану, когда он подошел, а потом удивленно открыла рот, когда ее вдруг подхватили на руки и поставили на землю.

– Ты у меня в долгу, кузен, – торжественно произнес Гревилл.

– Это точно, – согласился Моубри, и Кларисса догадалась, что он улыбается. – Мы останемся в этом районе, так что ты легко найдешь нас, когда придет время вернуть ее.

– Как пожелаешь, – сказал Гревилл; потом она услышала хлопок вожжей, и фаэтон покатил прочь.

Как только он исчез в зеленом тумане парка, Кларисса улыбнулась в сторону лорда Моубри. Она подумала, что он может улыбаться в ответ. По крайней мере ей почудилась улыбка в его голосе, когда он сказал:

– Я подумал, что вы предпочтете немного пройтись, чем садиться в мою карету.

Когда глаза Клариссы удивленно расширились, он добавил:

– Я подумал, что вы не захотите выставлять себя напоказ и разглядывать других гуляющих. Кроме того, даже если и так, я некоторое время назад избавился от моего фаэтона, и у меня осталась только эта закрытая карета.

– О! – Кларисса помедлила мгновение, потом сказала: – Вы правы, предположив, что мне неинтересно разглядывать других гуляющих, что, кажется, сейчас в моде. В любом случае я не смогла бы увидеть их, – добавила она с кривой улыбкой. – Хотя кажется более вероятным, что нас могут заметить и узнать и слухи дойдут до моей мачехи…

– Но на нас же маски, – быстро прервал ее Эйдриан. – Никто не узнает, кто мы такие.

Кларисса смущенно прикоснулась к маске, которую Лидия заставила ее надеть прежде, чем позволить ей уйти с лордом Гревиллом. В этом сезоне было последним писком моды кататься в масках, а мачеха настаивала, чтобы она делала все, что было в моде.

– Вы не думаете, что моя неуклюжесть выдаст нас?

Эйдриан положил ее руку на свой локоть и сказал с весельем в голосе:

– Вы не будете неуклюжи, леди Кларисса. Я позабочусь об этом.

Она обнаружила, что его уверенность успокаивает ее, и радостно улыбнулась, когда он повел ее по тому, что, как она предположила, было дорожкой, но для нее выглядело коричневым туманным пятном. Несколько минут они шли молча, но через некоторое время Кларисса вдруг прислушалась.

– Это что, вода, или мне послышалось, милорд?

Эйдриан огляделся.

– Я не думаю… – начал он, потом на мгновение умолк, прежде чем сказать: – Я очень давно не бывал здесь, но мне кажется, я припоминаю, что в этом саду много каскадов и фонтанов. Должно быть, вы слышите один из них.

Кларисса почувствовала, что он смотрит на нее, и угадала его улыбку, когда он одобрительно сказал:

– У вас превосходный слух, миледи. Я сам его не слышу, но – как я теперь вспомнил – здесь поблизости есть фонтан.

Несколько мгновений спустя он увидел фонтан и повел ее к нему. Они остановились на его краю, вдруг почувствовав странную неловкость.

Кларисса сделала вид, что вглядывается в зеленое пятно воды перед ней, но ее мысли были заняты только Эйдрианом. Она мучительно ощущала его присутствие и даже сильнее этого ощущала тишину, казалось, повисшую между ними как занавес. Это сильнее всего приводило ее в замешательство. Они, казалось, так хорошо поладили на балу, когда познакомились, но теперь, когда они остались наедине, она не могла произнести ни слова. Кларисса лихорадочно рылась в своих мыслях, когда он вдруг тихо рассмеялся.

– Что такое? – спросила она, удивленно поднимая голову.

– Ничего, – ответил Эйдриан. – Я просто подумал, что я идиот. Я стою здесь в панике, отчаянно пытаясь найти хоть какую-нибудь тему для разговора. Но похоже, что я совершенно утратил способность вести беседу. – Прежде чем она успела возразить, Эйдриан добавил: – Рядом с вами, леди Кларисса, я нервничаю как мальчишка.

– Я тоже нервничаю, – тихо призналась Кларисса. – И я не понимаю, как такое может быть. У нас, казалось, не было проблем, когда мы встречались первые два раза.

– Да, не было, – согласился Эйдриан, потом повернул ее от воды и сказал: – К счастью, я не полный идиот и принес кое-что, чтобы развлечь нас. – Он сунул руку в карман и вытащил темный прямоугольник, потом взял ее руку и вложил этот прямоугольник в нее.

– Книга? – удивленно спросила Кларисса.

– Да.

Чувствуя, что он ведет ее прочь от воды, она спросила:

– Куда мы идем?

– Здесь неподалеку есть маленькая беседка. Я подумал, мы могли бы воспользоваться ею, пока я почитаю вам.

– Вы собираетесь читать мне? – с интересом спросила Кларисса.

– Я вспомнил, как вы говорили, что – помимо всего прочего – без очков вы не можете читать. И поэтому я решил почитать вам, – объяснил Эйдриан. – Я знаю, это не то же самое, что читать самой, но надеюсь, что это немного скрасит ваши страдания.

– О, я уверена, так и будет, – быстро сказала Кларисса, тронутая его чуткостью и благодарная, что он нашел для них способ избежать разговоров до тех пор, пока они оба не перестанут нервничать.

– А какую книгу вы принесли? – с интересом спросила она, когда Эйдриан усадил ее на скамейку в прохладной тенистой беседке.

– А, да, я принес «Похищение локона», автор…

– Александр Поуп.

– Да, – подтвердил он, явно удивленный тем, что она знала текст. – Он вам нравится?

Кларисса улыбнулась и кивнула, и Эйдриан громко вздохнул.

– Ну что ж, тогда я начну.

Глава 6

– Дьявол тебя раздери, кузен! Куда вы подевались?

Кларисса удивленно заморгала и огляделась, услышав это раздраженное замечание. Она узнала голос Гревилла, как раз когда низкое звучное чтение Эйдриана вдруг оборвалось; потом темно-зеленая фигура Реджиналда появилась перед ними.

– Вот вы где! Господи, я ищу вас вот уже пятнадцать минут. Так я опоздаю вернуть Клариссу. Мы должны были отсутствовать всего час.

– Неужели прошел целый час? – разочарованно спросила Кларисса. Все это время она тихо наслаждалась, слушая, как читает Моубри.

– Ее отпустили всего на час? – с гримасой спросил Эйдриан и закрыл книгу. – Почему такой незначительный срок?

– А сколько, по-твоему, мы должны были отсутствовать? – сухо спросил Реджиналд, когда Эйдриан встал и взял Клариссу за руку, чтобы помочь ей подняться. – Мы просто поехали покататься.

– Да, конечно, – со вздохом произнес Эйдриан.

– Что это тут у вас? – спросил Реджиналд. – Поуп?

– Да. Кларисса скучает по книгам с тех пор, как у нее разбились очки, так что я решил почитать ей, – признался Эйдриан. Он выглядел смущенным.

Гревилл фыркнул, но не сказал ничего, что могло бы обидеть кого-то из них. Вместо этого он направился к выходу из беседки.

– Давайте пойдем. Мой экипаж ждет, а мне не терпится поскорее добраться до дома и избавиться от этого нелепого сюртука.

Эйдриан взял Клариссу под руку, чтобы пойти за ним.

– Спасибо, – прошептала она, когда они шли за Гревиллом. – У вас красивый голос, и выбор книги был идеальный. Мне очень понравилось, как вы читали.

Эйдриан проигнорировал комплимент.

– Да, хотя я собирался почитать всего чуть-чуть, а потом перейти к разговору. Я думал, у нас больше времени.

Он замолчал, пока вел ее вокруг какого-то препятствия – упавшего дерева, подумала Кларисса, – потом продолжил:

– На чей прием вы поедете сегодня вечером?

– К Деверо.

– Тогда я обязательно увижусь там с вами.

– О да… но… – Ее вдруг наполнило раздражение. – Вы можете оставить эту идею. Лидия уже заявила, что если вы появитесь еще на какой-нибудь вечеринке, где мы будем присутствовать, она не оставит меня ни на мгновение. Думаю, она подозревает, что я была с вами в саду у Прадомма. Боюсь, из меня плохая лгунья. Мне очень жаль.

– Не сожалейте и не извиняйтесь. Я что-нибудь придумаю.

Прежде чем Кларисса успела спросить, что он имеет в виду, он мягко сжал ее руку, а потом поднял ее на сиденье фаэтона.

– До вечера, – прошептал он.

* * *

– Леди Крамбри. Какое счастье, что вы смогли прийти!

Кларисса заморгала, чтобы избавиться от скуки, затуманившей ее глаза, и посмотрела на голубое и персиковое пятна, появившиеся рядом с Лидией. На ее памяти никто, кроме леди Хейвард и леди Ачард, не говорил, что рад видеть ее мачеху, поэтому для Клариссы было потрясением услышать, что хозяйка дома и еще одна женщина так приветствуют Лидию.

Лидия и сама казалась потрясенной, заметила Кларисса, поскольку она запиналась, когда попыталась ответить.

– Л-леди Деверо и л-леди Моубри. Добрый вечер. Как мило видеть вас. Мы были очень счастливы прийти, действительно очень счастливы. Не правда ли, Кларисса?

Кларисса согласно пробормотала что-то, но все ее внимание было сосредоточено на голубом пятне, которое, несомненно, было леди Моубри. Она знала, что хозяйка дома сегодня будет в бледно-персиковом, поэтому дама в голубом должна быть матерью Эйдриана.

– А это, наверное, очаровательная Кларисса. – Леди Моубри подошла ближе, и Кларисса предположила, что она широко улыбается. – Я очень много слышала о вас, моя дорогая, – и от моего сына, и от племянника Реджиналда.

– Реджиналд Гревилл ваш племянник? – с интересом спросила Лидия, ловко уклоняясь от разговоров об Эйдриане. Мачеха могла запрещать Клариссе общаться с Моубри, но она была не настолько глупа, чтобы открыто пренебрегать им или его родственниками. Монтфорты имели большое влияние в обществе – по крайней мере Изабел Монтфорт, леди Моубри. Поэтому Лидия предпочла пытаться избегать Эйдриана, чем открыто потребовать, чтобы он держался подальше от Клариссы.

– Да, это он. – Для леди Моубри не осталось незамеченным отсутствие упоминания о ее сыне. По крайней мере Кларисса подозревала, что именно в этом причина появления в ее голосе стальных ноток.

– Ну что же, он, кажется, очаровательный молодой человек, – радостно продолжала Лидия, очевидно, не осознавая своей оплошности. – Он возил Клариссу покататься в парке.

– Я слышала об этом, – веселым голосом сказала леди Моубри. У Клариссы сложилось стойкое впечатление, что леди Моубри знала, что Реджиналд привез ее к ее сыну. И все же следующие слова дамы испугали ее. – В действительности Реджиналд пел ей такие дифирамбы, что моя племянница – его сестра – надеется познакомиться с ней.

– О да, это было бы очаровательно, – затараторила Лидия. – Клариссе нужно приобрести друзей здесь, в Лондоне. Это пошло бы ей на пользу.

Кларисса прикусила губу, совершенно уверенная, что мачеха уже представляет, как поднимется их статус, если они подружатся с сестрой Реджиналда. Мэри Гревилл считалась бриллиантом чистейшей воды. Знакомство с ней возвысило бы кого угодно.

– Хорошо, хорошо, – сказала леди Моубри. – Тогда вы не будете против, если я похищу Клариссу ненадолго, пока вы поможете леди Деверо.

– Похитите ее? – в тревоге переспросила Лидия. Кларисса поморщилась, зная, что мачеха представляет, как она будет спотыкаться, запинаться и натыкаться на все подряд и упустит такую прекрасную возможность.

– Да. Мэри сегодня подвернула ногу и вынуждена отдыхать, так что, вы понимаете, она не может прийти к Клариссе – мне придется отвести Клариссу к Мэри. Все будет хорошо, – весело объявила леди Моубри, побуждая Клариссу подняться. – Девочки прекрасно проведут время, пока вы будете помогать леди Деверо.

Очевидно, в первый раз Лидия пропустила это замечание мимо ушей. Теперь она его заметила, и Кларисса услышала неуверенность в ее голосе, когда она произнесла:

– Помогать леди Деверо?

– Да, – заворковала леди Деверо. – Мне говорили, что у вас совершенно потрясающий вкус в…

Кларисса не слышала остального. Леди Моубри настойчиво повела ее прочь от этой пары и поспешила к дверям, ведущим в холл. Она шла молча, потому что не знала, что сказать. Кларисса не была знакома с леди Моубри и плохо понимала, что происходит. Вырваться из когтей Лидии было трудно и в более спокойные времена. Не то что теперь, когда мачеха поймала ее в саду возвращающейся после прогулки с Эйдрианом. И все же это было сделано так искусно… Наверняка это было спланировано, подумала Кларисса и гадала, зачем это могло потребоваться и куда леди Моубри на самом деле ведет ее.

– Вот и мы, – радостно объявила мать Эйдриана, открывая дверь и вводя ее внутрь.

Кларисса шагнула в комнату и остановилась, вглядываясь в расплывчатые пятна, наполнявшие салон. Потом ее взгляд остановился на бледно-розовой конфете в кресле у камина, и она неуверенно улыбнулась.

– Это Мэри, – возвестила леди Моубри, закрывая дверь. – Мэри, это леди Кларисса Крамбри.

– Здравствуйте, Кларисса. Я так рада познакомиться с вами.

Кларисса неуверенно улыбнулась, сбитая с толку тем, что это действительно оказалось представлением ее сестре Реджиналда. Кашлянув, она пробормотала:

– Мне жаль, что вы повредили ногу.

– О, с моей ногой все в порядке, – весело сказала Мэри. – Я просто сделала вид, что подвернула ее. К утру она чудесным образом вылечится.

Кларисса удивленно смотрела, жалея, что не может видеть выражений лиц этих двух женщин. Никогда она не осознавала, как важно в общении выражение лица, до тех пор, пока не потеряла очки, а вместе с ними и зрение.

Очевидно, ее растерянность была заметна, потому что леди Моубри тихонько хихикнула и подошла к ней.

– Нездоровье Мэри было придумано вскоре после того, как мы выехали на бал, когда Эйдриан попросил меня помочь увести вас от вашей мачехи. Он, кажется, считает, что она будет против его разговоров с вами.

– И вы согласились помочь ему? – с сомнением спросила Кларисса.

– Разумеется, дорогая. Если Эйдриан заинтересовался вами, я более чем рада помогать ему.

– Но… – Кларисса помедлила и потом выпалила: – Миледи, разве никто не рассказывал вам о связанном со мной скандале? – Последовала тишина, и она снова пожалела, что недостаточно хорошо видит, чтобы разглядеть выражения их лиц.

Всего через мгновение леди Моубри взяла Клариссу за руки и сказала серьезно:

– Да, моя дорогая, я слышала все о скандале и вашем коротком браке с капитаном Филдингом. Однако я считаю, что в этом нет никакой вашей вины. И честно говоря, мне было бы все равно, даже если бы была. Вы первая женщина за десять лет, к которой Эйдриан проявил интерес. Мне было бы все равно, даже если бы вы убили архиепископа Кентерберийского, – я все равно помогала бы вам.

Кларисса стояла, изумленно щурясь, когда ее вдруг подвели к французскому окну, выходящему на улицу.

– А теперь идемте со мной, дорогая, – сказала леди Моубри. – Мы с Мэри посидим и поболтаем тут, а вы пока поговорите с Эйдрианом. – Она открыла двери и подтолкнула Клариссу наружу.

– Но что, если Лидия… – начала Кларисса, но леди Моубри тут же прервала ее:

– Мы займемся вашей мачехой. Леди Деверо у меня в долгу и сделает все от нее зависящее, чтобы занимать вашу мачеху столько, сколько потребуется. А если у нее не получится, я сама займусь Лидией. Не беспокойтесь. А теперь идите. Если только… может быть, вы не хотите встречаться с Эйдрианом?

– О нет, – быстро сказала Кларисса, услышав беспокойство в голосе леди Моубри. – Хочу.

– Ну тогда идите. – Створки французского окна скрыли смутный силуэт леди Моубри, когда она задвинула их с тихим щелчком.

Кларисса смотрела на размытые пятна занавесей и двери, потом медленно повернулась и остановилась в нерешительности. Она видела не очень хорошо, но ей казалось, что прямо перед ней находится дорожка. Она неуверенно пошла вперед, потом остановилась, когда от темного тумана деревьев отделилась тень и направилась к ней.

– Я рад, что вы захотели прийти, – сказал Эйдриан, и Кларисса расслабилась, узнав его голос. Ей следовало бы догадаться, что он не станет дожидаться, пока она будет блуждать в темноте одна, пытаясь найти его.

Кларисса улыбнулась, когда он взял ее за руку и повел ее по дорожке. Она сказала:

– Вашей матушке удалось избавить меня от Лидии.

– Я вижу. – Она чувствовала, что он улыбается.

– Вообще-то я удивлена, что она это сделала, – призналась Кларисса. – Но… мой скандал, похоже, совсем не беспокоит ее.

– Ах да, ваш скандал, – пробормотал Эйдриан. – Вы должны рассказать мне об этом.

– Разве вы еще о нем не слышали? – с тревогой спросила Кларисса. – Ваша матушка сказала, что она слышала, и я надеялась, что это означает, что вы тоже знаете о нем.

– Я знаю, что говорят люди, но мне бы хотелось услышать эту историю от вас.

– О! – Кларисса вздохнула. – Что ж, тут в общем-то нечего рассказывать. Я гостила у тети, и вдруг приехал слуга и сказал, что мне нужно вернуться домой. Я уехала из города со слугой, потом мы остановились в гостинице, и там были капитан Филдинг с сестрой. Они сказали, что мой отец в беде и прислал их, чтобы отвезти меня на север, так что нужно опять садиться в карету для еще одного долгого путешествия. Когда мы остановились в следующий раз, капитан Филдинг пошел на встречу с моим отцом, по крайней мере так он сказал, и вернулся со словами, что мой отец хочет, чтобы я немедленно вышла замуж, что ему нужно мое наследство от отца моей матери, чтобы спасти доброе имя семьи. – Она прервалась, чтобы объяснить: – Понимаете, я получу его только когда выйду замуж, а папа, по его словам, был в долгах.

– И капитан Филдинг предложил себя, чтобы помочь вам спасти семью, – сухо сказал Эйдриан.

– Да. Я думала, что он ужасно добр, до тех пор, пока позже не узнала всю правду. – Кларисса скорчила гримаску. – Как бы то ни было, это означало еще один долгий переезд в Гретна-Грин, чтобы пожениться, за которым последовала еще одна поездка. Несмотря на скандал, который это вызвало, на самом деле все было довольно скучно.

– Вы считаете, что похищение и свадьба – это скучно? – удивленно спросил Эйдриан.

Кларисса пожала плечами:

– Ну, это вряд ли было похоже на свадьбу. Мы стояли перед кузнецом и парой других людей, сказали «да», и – бац! – дело сделано.

– А первая брачная ночь? – спросил Эйдриан.

Кларисса нахмурилась. В его голосе было напряжение, которое она не совсем понимала.

– Не было никакой первой брачной ночи. В противном случае мы не смогли бы аннулировать брак.

– Вы хотите сказать, что он даже не пытался?..

– Он подходил ко мне с этим, но мы так много ездили и я была так измотана… – Кларисса пожала плечами и опустила голову, чтобы спрятать порозовевшие щеки. Она чувствовала смущение и неловкость от таких расспросов. – Он не заставлял меня. Он оставил меня в покое и ушел спать в другую комнату.

Напряжение в его руке, на которую он положил ее руку, вдруг исчезло, и Кларисса с любопытством взглянула на Эйдриана, опять жалея, что не может видеть его лица.

– Я рад, – сказал он и быстро добавил: – Дело не в том, что я бы винил вас или думал о вас хуже, если бы брак был осуществлен. Я просто рад, что этого не произошло.

Кларисса обдумала его слова и вздохнула:

– Все остальные в свете считают, что брак был осуществлен, разве не так?

– Похоже, эта мысль господствует. Хотя ваш отец поступил правильно, забрав вас домой в деревню, чтобы избежать скандала, боюсь, ваше исчезновение позволило злым языкам говорить, что брак все-таки был осуществлен. Некоторые утверждали, что вы остались в деревне, чтобы родить и растить ребенка от этого брака.

Кларисса в ужасе повернулась к нему:

– Они в самом деле так думают?

Ей показалось, что Эйдриан нахмурился, но она не была уверена до тех пор, пока он не сказал мрачно:

– Возможно, мне не следовало говорить вам все это.

– Нет, я рада, что вы сказали. Лучше знать, с чем я имею дело. – Она вздохнула. – Единственная проблема в том, что я не знаю, как бороться с такими сплетнями.

– Боюсь, такого способа нет, – тихо сказал он. – Полагаю, единственное, что тут можно сделать, – это игнорировать их и не тревожиться о том, что думают люди.

– Разве это возможно? – грустно спросила Кларисса.

– Не знаю. А для вас имеет значение, что они думают? Вы так весело рассказывали о нелепых ситуациях, в которые попадали с тех пор, как у вас забрали очки, что я был уверен, что вас не беспокоят такие глупости.

– Чаще всего это действительно так, – призналась она. – Я знаю, что случилось, а что нет. Я знаю, что я за человек. Мне было трудно, только когда люди перешептывались обо мне так, что я могла это слышать. – Кларисса криво улыбнулась. – Я бы скорее предпочла, чтобы они говорили эти вещи мне в лицо, потому что тогда я могла бы оправдаться.

Эйдриан сжал ее руку, лежащую на его локте, потом остановил Клариссу.

– Мы пришли.

Кларисса посмотрела вперед и, прищурившись, увидела небольшую поляну, на которую он привел ее. На земле что-то лежало, большой квадрат с разноцветными мазками. Одеяло, догадалась она, и на нем, похоже, что-то стоит.

– Пикник? – неуверенно предположила Кларисса. Эйдриан усмехнулся и провел ее вперед, чтобы усадить в углу одеяла.

– Да. Я вспомнил, как вы говорили, что ваша мачеха не позволяет вам есть и пить на таких приемах и вы всегда остаетесь голодной. Я подумал, что могу исправить это. У нас тут мясо, сыр, хлеб, фрукты и вино.

Кларисса смотрела на расплывчатые предметы вокруг нее, и слезы наполнили ее глаза, еще сильнее затуманивая зрение. Она сказала, что скучает по книгам, и он нашел возможность почитать ей. Она обмолвилась, что не может ни есть, ни пить в гостях, и он устроил ей пикник.

Невероятно тронутая его чуткостью и заботой, Кларисса решила, что Эйдриан наверняка самый добрый мужчина на свете.

– И… – Он театральным жестом вытащил что-то светлое, и Кларисса сконфуженно заморгала, пока он не сказал: – Ваш нагрудник, миледи. Чтобы предотвратить любые случайности, которые могли бы выдать нас. Вы смело можете представить, что я один из ваших слуг, и надеть его при мне. Помочь вам завязать?

Кларисса изумленно открыла рот, а потом расхохоталась, ее слезы высохли раньше, чем успели пролиться. Эйдриан определенно был самым чудесным из мужчин. Он сумел рассмешить ее и в то же время оставался таким внимательным. Она замерла, позволяя ему завязать на ней нагрудник.

– Это не совсем детский нагрудник, – объявил он, пристроив его вокруг ее шеи. – Это одно из кухонных полотенец, но это было лучшее, что я смог найти за такой короткий срок.

– Спасибо, – пробормотала Кларисса. Эйдриан закончил и снова устроился на своем углу одеяла. – Все это очаровательно. И я ужасно проголодалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.