Марша Кэнхем
Чайная роза

Глава 1

Сэр Рейналф Фицгенри Кросс, пэр короны, доктор медицины и известный хирург, решительно склонил голову. Он обильно потел – состояние, которое в большинстве случаев он ненавидел. Его красивое лицо застыло в сосредоточенной гримасе, мускулы рук и ног ныли от невыносимого напряжения. Он понимал, что долго не продержится. Его измученные нервы взывали об облегчении. Он находился на пределе, как скрипка, туго натянутые струны, которой лопнули, и осталась лишь одна, последняя. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким бесполезным. Мучительно, отчаянно…

Девушка застонала, крепче обхватила ногами его талию и начала яростно двигаться, царапая ногтями его спину в заключительном порыве страсти.

Голова сэра Рейналфа запрокинулась, на шее выступили жилы, на плечах бугрились мускулы. Все его тело беспомощно напряглось, он хватал ртом воздух, ослепленный разноцветными вспышками, мелькавшими перед его невидящим взором, содрогаясь в приступе чувственного наслаждения. Он смутно сознавал, что девушка цепляется за него, словно само ее существование зависит от того, сумеет ли она выжать из него все жизненные соки до последней капли. И, видит Бог, ей это почти удалось.

Со стоном, исторгнутым из темных глубин его существа, сэр Рейналф рухнул на ее бурно вздымающуюся грудь. Девушка все еще металась под ним, и он постарался сохранить рассудок, пока ее последние крики не смолкли. Он благодарно вздохнул, когда ее колени, наконец, расслабились, позволив ему выскользнуть из нее без ущерба для его гордости.

– Ах, это было чудно! – Она блаженно вздохнула, ежась от прикосновения прохладного воздуха к ее разгоряченному телу. – Как насчет того, чтобы повторить через несколько минут? У Бесси есть еще в запасе парочка-другая трюков.

– Моя дорогая девочка, – сэр Рейналф сморгнул пот с глаз, – сомневаюсь, что даже через несколько часов я наберусь достаточно сил, чтобы быть способным хоть на какие-то трюки.

Она хихикнула, обмахиваясь рукой:

– Да будет вам. Таких молодцов еще поискать. И уж поверьте моему опыту, вы снова захотите Бесси, как только передохнете.

Сэр Рейналф застонал и растянулся на животе рядом с ней.

– Может, и захочу, крошка, но я всего лишь человек. Я сказал Эммелин, что мне нужно немного отвлечься, а не испытывать себя на предел выносливости. Боюсь, ты оставила от меня только жалкую оболочку.

Девушка приглушенно засмеялась, и ее груди, похожие на две спелые дыни, подпрыгнули. Сэр Рейналф протянул руку и принялся поглаживать одну из пышных округлостей, пока сосок не порозовел и не напрягся. У него были крупные руки, но даже они не могли воздать должное этим впечатляющим творениям природы. Где Эммелин нашла эту девицу, он не представлял, но собирался поговорить с хозяйкой заведения и внести солидный залог, чтобы девушка впредь считалась его личной собственностью.

От его действий Бесси пронзила дрожь, и она перевернулась на бок, так что ее аппетитные груди оказались в нескольких дюймах от его лица.

– Проклятие! – прошептал он.

Бесси придвинулась ближе, скользнув рукой вниз, между его телом и матрасом. Сэр Рейналф резко втянул в легкие воздух и закрыл глаза.

– Проклятие, – повторил он и схватил ее за локоть, препятствуя дальнейшим поползновениям. – Мне действительно пора уходить.

– Вы еще придете? В другой раз, когда у вас будет больше времени?

– Непременно, – кивнул сэр Рейналф и сел, свесив длинные ноги на пол.

Бесси заинтересованно наблюдала, как он поднялся с постели и подошел к стулу, где висела его одежда. Вытащив из кармана кожаный бумажник, он вынул оттуда монету и ловко бросил через комнату, так что сверкающий кружок шлепнулся прямо на середину ее живота. Взвизгнув, Бесси схватила золотой соверен, поворачивая его и так и эдак, словно не могла поверить своим глазам.

– Вот это да! В жизни не держала в руках такую кучу денег!

– Ну, если ты прибережешь свое сокровище исключительно для меня, крошка, то можешь рассчитывать на дополнительные поступления из того же источника.

Бесси села на постели.

– Но мисс Эммелин…

– Предоставь ее мне. Она отлично знает, что я один из ее лучших клиентов, и если она даст мне повод для разочарования, то ей лучше закрыть свое заведение и убраться из Портсмута. – Сэр Рейналф замолк, зачарованно наблюдая за подрагиванием ее пышных грудей. Затем изумленно покачал головой и повернулся к своей одежде.

Он медленно и тщательно оделся, то и дело, останавливаясь перед зеркалом, чтобы убедиться в отсутствии морщинок и складок. Рыжеватого цвета панталоны облегали его бедра как вторая кожа. Рубашка и накрахмаленный галстук сверкали белизной, шоколадно-коричневый сюртук прекрасно сочетался с бордовым жилетом.

Бесси, наблюдавшая за игрой мышц под тонким полотном рубашки и движениями его длинных пальцев, когда он завязывал галстук, счастливо вздохнула. Ей неслыханно повезло. Лорд Кросс – богатый человек, и она знает, как извлечь максимум удовольствия из его слабостей.

Порывисто вскочив с постели, она подошла к гардеробу и подала ему две парные щетки для волос в серебряной оправе. Сэр Рейналф деловито прошелся ими по волосам и посмотрелся в зеркало, оценивая результат.

– О, сэр, вы чудно выглядите, – проворковала Бесси, залившись румянцем.

У него было красивое лицо, с тонким аристократическим носом, решительным подбородком и ореховыми глазами, в которых мерцали золотистые искорки. Темные вьющиеся волосы переходили на щеках в модные бакенбарды.

– Сэр… вы скоро снова наведаетесь сюда?

Сэр Рейналф выпятил верхнюю губу и пригладил щеткой усы.

– Наведаюсь, можешь не сомневаться, – сказал он, покосившись на грудь Бесси. – Вот только не знаю когда. Возможно, завтра. Ты не забыла, что я сказал? Чтобы никаких ухажеров!

– О, будьте покойны, сэр! Я и близко никого не подпущу. Буду отбиваться руками и ногами, а то и пальну в кого-нибудь из тех пистолетов, что мисс Эммелин держит в каждой комнате. Пусть только попробуют задрать мне юбки!

– Думаю, это не понадобится, – сухо заметил он, потянувшись за шляпой.

Бесси опередила его. Схватив шляпу, она прижала ее к своим впечатляющим грудям и приблизилась к нему, призывно поблескивая зелеными глазами. Сэр Рейналф почувствовал, что у него пересохло в горле.

– Спасибо, крошка. А теперь беги, найди Эммелин и приведи ее сюда.

– Да, сэр. – Она сделала книксен и выскочила за дверь, оставив в его памяти яркий образ белых ягодиц и развевающихся рыжих волос.

Выругавшись себе под нос, он взглянул на карманные часы. Двадцать минут четвертого. Чай назначен на четыре. Он успеет добраться до Кортни-Парка, если отправится сейчас же. Но проклятие! Вначале нужно заехать за лордом и леди Беренджер-Уайт. На это уйдет еще полчаса. Рыжая кудесница продержала его в постели целый час!

Он нахмурился и посмотрел в сторону двери, уловив аромат жимолости.

– Ну что, Рэнди? Угодила я тебе на этот раз? – поинтересовалась мисс Эммелин, владелица заведения. У нее было лицо и фигура фарфоровой куколки, неподвластные возрасту. Хорошо поставленный голос и культурная речь свидетельствовали о воспитании, полученном вдали от обсаженных деревьями аллей Монтмейер-лейн с их претензиями на элегантность.

– О да! Потому я и послал за тобой, Эмма. Извини за прямоту, но я спешу. Во сколько мне обойдется контракте этой девицей?

– С Бесси Тун? – Она выгнула бровь. – Вот уж не думала, что она в твоем вкусе. С ней можно приятно провести время, не более того.

– Весьма приятно, – уточнил сэр Рейналф. – Так сколько?

Эммелин задумчиво поджала губы. Потаскушка стоила ей кое-каких денег, учитывая новую одежду, горячую ванну и неправдоподобное количество еды, которое та проглотила за один присест.

– Это будет стоить недешево…

– Да-да, понимаю. Избавь меня от деталей. Наверняка ты вытащила ее из какой-нибудь канавы, рассчитывая получить прибыль из ничего. Твои расчеты оправдались. Сколько? Двадцать фунтов? Тридцать?

Так-так, подумала Эммелин. Похоже, этот жеребчик нашел себе достойную пару. Вслух она сказала:

– Шестьсот пятьдесят фунтов. При условии, что она вернется сюда, когда наскучит тебе.

– Шестьсот?!

– Шестьсот пятьдесят. Тебе отлично известно, что я получу за нее в три раза больше здесь, в номерах. Ты не единственный, кто жаждет эту девицу, Рэнди, хотя, должна признаться, в моем сердце ты занимаешь особое место.

– Тогда почему не тысяча? Или две?

Эммелин негромко рассмеялась.

– Не говори глупостей, она всего лишь уличная девка.

Сэр Рейналф сощурился:

– Пятьсот – и ни фартинга больше. Хотелось бы посмотреть, сколько ты получишь за нее, если на твоих дверях вывесят табличку о карантине.

Эммелин молча смотрела на него. Черт бы побрал его угрозы! Вот бы поймать его на слове и посмотреть, насколько далеко простирается его власть.

– Ей нужна новая одежда. У нее есть кое-какие тряпки, но они никуда не годятся.

Сэр Рейналф помедлил в нерешительности. Половина того, что он заплатит за одежду, достанется Эммелин. Так что придется удвоить сумму. Он покосился на смятую постель.

– Ладно. Сегодня же пересели ее в мои личные апартаменты. На обычных условиях.

– Сегодня? Похоже, эта маленькая сучка действительно заинтересовала тебя. – Глаза Эммелин скользнули вниз по его телу. – И не на шутку, как я погляжу.

Сэр Рейналф поджал губы. До чего же хладнокровная особа! Есть на что посмотреть, можно даже подумать о ней в промозглый зимний вечер, но представить ее обнаженной в постели… Вряд ли. Уличная девка, по крайней мере, честно отрабатывает свой хлеб.

Вытащив еще несколько купюр из кожаного бумажника, прежде чем убрать его в нагрудный карман, он вложил их в протянутую руку Эммелин и презрительно хмыкнул, когда она пересчитала деньги и спрятала их в глубокий вырез платья.

– Остальное завезет Чамберс позже. И, Эмма, дорогая, – он провел кончиком пальца по ее щеке, – постарайся соблюдать меру у мадам Рошель. Я щедрый человек, но не дурак.

Эммелин только улыбнулась, пребывая в полной уверенности, что красное шелковое платье, на которое она положила глаз, к концу недели будет висеть в ее гардеробе.

Сэр Рейналф проследовал к парадному входу, кивая слонявшимся в гостиной девушкам. Он не жалел о деньгах, потраченных здесь. За минувшие годы он вкусил более чем достаточно первосортной женской плоти, прежде чем она выставлялась на рынок, и считал своей личной заслугой тот факт, что элитная школа мисс Эммелин для молодых женщин пользовалась заслуженной славой. Ее выпускницы украшали спальни многих известных государственных деятелей, богатых аристократов и уважаемых граждан как в Англии, так и на континенте. С его, сэра Рейналфа Кросса, подачи.

Усмехнувшись про себя, он спустился с парадных ступенек и сделал знак камердинеру подавать карету.

– В Мьюз, Чамберс, и побыстрее, – распорядился он, забравшись внутрь. – Не стоит заставлять ждать Беренджер-Уайтов. Леди Пруденс, полагаю, уже на грани истерики.

Чамберс кивнул и закрыл дверцу, прежде чем вскочить на подножку. Он передал указание кучеру, и карета тронулась. За четырнадцать лет, проведенных на службе у сэра Рейналфа, он хорошо изучил привычки и пристрастия хозяина. И все же в день, когда предстоит встреча с невестой, можно было бы проявить больше осмотрительности. Чамберс покачал головой. К счастью, его положение не позволяет ему вмешиваться или давать советы.

Спустя сорок минут сэр Рейналф Кросс едва сдерживался, слушая нотации возмущенной леди Пруденс Беренджер-Уайт, имевшей обыкновение выкладывать все, что у нее на уме, без тени сомнений.

– Неужели нельзя было хоть раз в жизни явиться вовремя, Рейналф? Бедная девочка, наверное, превратилась в комок нервов, ведь она приехала в незнакомый город, чтобы встретиться с мужчиной, которого видела лишь раз…

Сэр Рейналф отвернулся и уставился в окно. Вот морока! С какой стати Беренджер-Уайты вообразили, будто обязаны опекать эту особу? Только потому, что ее отец был знаком с сэром Уилфредом тысячу лет назад? Неужели нельзя было поручить ее заботам его домоправительницы миссис Биггз? Он не какой-нибудь нетерпеливый юнец, чтобы надзирать за его поведением… Да и невеста далеко не красавица. Единственное, что ему запомнилось, так это заплаканные глаза на бледном личике и дрожащая нижняя губа.

– Прошу прощения, леди Пруденс. Я… э-э…

– Ты, как всегда, не слушаешь, Рейналф, – заявила леди Пруденс, тряхнув увенчанной перьями головой. – Осмелюсь предположить, будь ее дорогой отец жив, то увез бы ее назад в Девоншир, даже не попрощавшись, если бы знал, что к ней отнесутся с подобным невниманием.

– Будь ее отец жив, – сухо заметил сэр Рейналф, – не было бы никакой необходимости во всей этой суете. Мы бы предстали друг перед другом у алтаря, и дело с концом. Почему, спрашивается, нельзя было устроить чаепитие в Брейдон-Холле? Чертовски обременительно тащиться в Лондон только для того, чтобы выпить чаю с людьми, которых я никогда не видел и, возможно, больше никогда не увижу.

– Потому что этого требуют приличия, Рейналф, – напомнила ему леди Пруденс с важным видом. Порыв сквозняка шевельнул кружевные оборки вокруг ее шеи. – Девушка происходит из благородного семейства, хоть и прожила в деревенской глуши до восемнадцати лет. Нельзя же, в самом деле, отправить наемный экипаж к заднему крыльцу и позвонить в колокольчик, чтобы она спустилась! Мисс Грант провела у Пиктолов ночь. Элементарная любезность требует, чтобы мы заехали за ней, как полагается.

– Я был достаточно любезен, чтобы предоставить ей свой дом на две недели, сударыня. Не моя вина, что глупышка перепутала все на свете и явилась в Портсмут на день раньше. Хорошо еще, что она вспомнила о своих знакомых, иначе до сих пор торчала бы на почтовой станции.

Леди Пруденс сделала такой глубокий вдох, что платье чуть не лопнуло на ее внушительной груди.

– Надеюсь, ты не намерен вести себя также грубо и бесчувственно в присутствии девочки, как сейчас? Что еще ей оставалось делать в сложившихся обстоятельствах? Не могла же она появиться у тебя на пороге без предупреждения, без сопровождающих и на день раньше? Она поступила единственно возможным способом и заслуживает восхищения, а не осуждения.

Сэр Рейналф выгнул бровь и стряхнул с рукава несуществующую пылинку. Затем поправил манжеты, не нуждавшиеся в этом, и снова скрестил руки на набалдашнике эбонитовой трости.

– Едва ли можно сказать, что у нее нет сопровождающих. Вы с мужем, – сэр Рейналф бросил рассеянный взгляд на сэра Уилфреда, ссутулившегося в углу, – вот уже десять дней благополучно пребываете в Брейдон-Холле в ожидании этого события.

Сэр Уилфред покраснел.

– Видимо, наше письмо дошло до Девоншира уже после отъезда мисс Грант. Почта крайне ненадежна в наши дни, особенно в сельской местности.

– Да, ужасно ненадежна, – горячо поддержала его леди Пруденс.

– Признаться, – продолжил ее муж, – мне не терпится увидеть мисс Грант. Просто стыд, что Тимоти Грант так долго прятал ее от общества. Вы сказали, что видели ее только один раз, на похоронах?

Было бы на что смотреть, подумал сэр Рейналф и добавил вслух:

– Прошло всего лишь несколько дней после смерти ее отца, так что, осмелюсь предположить, она была не в лучшем виде.

– Бедняжка, представляю, что ей пришлось пережить! Тимоти умер от туберкулеза, не так ли? Ты, помнится, говорил, что он выглядел просто ужасно, когда вы встретились в городе за несколько месяцев до его кончины.

– Он знал, что умирает, – обронил сэр Рейналф, глядя в окошко экипажа. Они миновали бурлящий деловой центр Портсмута и свернули на тихую улицу, застроенную жилыми домами. Ему не хотелось думать о Тимоти Гранте, и он сосредоточил внимание на проплывавших мимо элегантных особняках, отделенных от булыжной мостовой узорными решетками, лишь бы не размышлять о событиях, которые привели его к нынешней ситуации.

Сэр Уилфред подался вперед:

– Да, любопытно встретиться с дочерью Тимоти. Ее мать, знаешь ли, была редкостной красавицей. Сколько о ней ходило разговоров!

– Еще бы! – фыркнула леди Пруденс. – Кокетничала с каждым мужчиной, который попадался ей на глаза. Ума не приложу, почему она остановила свой выбор на Тимоти Гранте.

– Ба! – воскликнул сэр Уилфред. – Тимоти – шальной парень, тут я согласен, но глаз у него был наметанный. Влюбился в Мелиссу Уорт с первого взгляда и не успокоился, пока они не сбежали тайком вопреки всем традициям Грантов. А уж как он был доволен и горд! И еще больше возгордился, когда она подарила ему дочь.

– Нуда, раньше, чем минул положенный срок, – вставила леди Пруденс, презрительно хмыкнув. – И если вас интересует мое мнение, ребенок был похож на любого из дюжины мужчин, с которыми она флиртовала в то время.

Сэр Уилфред бросил на жену укоризненный взгляд:

– Вот такие разговоры и заставили их перебраться в деревню.

Леди Пруденс снова фыркнула и отвернулась к окну.

– Тимоти пришлось заняться семейным бизнесом, так что, в конечном счете, переезд пошел ему на пользу. За пять лет он утроил свое состояние, насколько я помню. – Сэр Уилфред помолчал, затем добавил: – Увы, все снова пошло прахом, когда Мелисса умерла. Он просто потерял ко всему интерес.

– Тимоти Грант всего лишь вкладывал деньги в различные предприятия и получал прибыль, – равнодушно заметил сэр Рейналф. – Инвестиции – дело ненадежное: сегодня они приносят доход, завтра – убыток. Он был игроком, сэр. Сделал ставку и проиграл – такое случается даже с лучшими из них. Что же касается Гранта, то он имел глупость поставить семейное состояние на черное золото.

– Рабы! – воскликнула леди Пруденс.

– Это всего лишь слухи, мой мальчик, – нахмурился сэр Уилфред. – Сомневаюсь, что он пошел бы на такой риск, тем более что общественное мнение решительно осуждало рабство.

– Оно и сейчас осуждает, и, тем не менее, рабство существует. И находится немало богатых англичан, готовых нарушить закон и погреть руки на торговле с колониями.

– Пожалуй. Однако ни один корабль не посмеет зайти в порт на этой стороне Атлантики, имея на борту черное золото. Уличенные в работорговле теряют все: семью, дом, репутацию. – Сэр Уилфред замолк при виде угрюмой гримасы, промелькнувшей на лице его собеседника. – О, извини, мой мальчик, мне не следовало касаться этой темы. – Он помолчал и добавил: – Говорят, этот дьявол вернулся из колоний с грузом хлопка и табака.

– Хлопка! – с негодованием повторил сэр Рейналф. – Я готов поклясться, что Джейсон Сэвидж – работорговец. Ему удается выходить сухим из воды лишь потому, что он не оставляет никаких следов. Он отплывает отсюда, груженный чаем и шерстью, продает их по бешеным ценам у африканского побережья и возвращается в порт приписки с полным трюмом невольников. Там он берет на борт хлопок и доставляет его сюда, потешаясь над английскими законами, хоть ему и приходится жечь деготь, чтобы вытравить вонь рабов из корабельной обшивки. Но полностью он никогда не очистится. «Реюнион» – рабовладельческое судно, и я лично позабочусь о том, чтобы его сожгли вместе с капитаном.

– Боюсь, тебе придется нелегко, – прищелкнул языком сэр Уилфред. – Говорят, будто свой последний рейс он проделал под американским флагом. Теперь он называет себя янки. Вот что ждет твоего брата, если он не образумится. Сколько раз он плавал с Джейсоном Сэвиджем?

Взгляд сэра Рейналфа стал тяжелым.

– Я не слежу за его приездами и отъездами. Мне хватает проблем и без того, чтобы состоять цепным псом при Юджине или Джастине.

– Юджин – домашний мальчик, – сказал сэр Уилфред. – Всегда таким был и останется. А вот молодой Джастин – совсем иное дело. Такое впечатление, будто он другой крови.

– То, что Джастин родился в нашей семье – случайность, – холодно отозвался сэр Рейналф. – Мне наплевать, даже если он принесет присягу на верность Джону Куинси Адамсу[1] или японскому императору. Пока он остается вне моего поля зрения, я вполне доволен. – Он глубоко вдохнул, пытаясь обуздать нарастающий гнев. – Что же касается золота – или что там еще влечет моего брата как несмышленого щенка в компанию Сэвиджа, – можете быть уверены: если Джастин Кросс сойдет на берег хотя бы с парой монет в кармане, он спустит их в тот же день. Он получил в наследство от матери солидный капитал, и где он? Куда ушли деньги? Я скажу вам, сэр, – на женщин и выпивку. Это единственное, чему он предан, в отличие от семейных уз и репутации. А о долге перед страной нечего и говорить.

– Ну, знаете! – воскликнула леди Пруденс, побагровев от возмущения.

При звуках ее голоса мужчины дружно повернулись и уставились на нее, сообразив вдруг, что совсем забыли о ее присутствии. Упоминание о Джастине всегда действовало на сэра Рейналфа как красная тряпка, а лорд Беренджер-Уайт просто увлекся разговором. Он прокашлялся и втянул голову в костлявые плечи. Леди Пруденс устремила яростный взгляд на сэра Рейналфа:

– Как можно вести столь варварские разговоры в обществе дамы?! Надеюсь, вы ограничитесь более приятными темами, когда мы прибудем на место. Все эти упоминания о рабах, японских императорах, женщинах, выпивке и об этом пройдохе, твоем братце…

– Кажется, приехали, – громко объявил сэр Уилфред. Экипаж замедлил ход и остановился. – Ты, как всегда, права, дорогая. Ни к чему обсуждать подобные вещи. Ты позволишь? – Он предложил ей руку.

Леди Пруденс проигнорировала помощь мужа и выбралась из кареты, опершись на затянутую в перчатку руку Чамберса, после того как тот опустил ступеньку. Прошествовав через узорные чугунные ворота, она поднялась по ступенькам довольно скромного особняка с таким видом, словно привыкла являться к чаю с опозданием на час.

Слуга, ответивший на звонок, слегка опешил при виде дородной дамы, облаченной в зеленый бархат, перья и кружева, но быстро пришел в себя и предложил гостям подождать в гостиной, пока он доложит о них.

– Гм… тесновато, – заметила леди Пруденс, окинув критическим оком комнату, загроможденную мебелью и безделушками. – Чем, говоришь, он занимается?

– Сигарами, – негромко отозвался сэр Уилфред. – Импортом сигар, если не ошибаюсь.

– Какой кошмар! – фыркнула она и тут же расплылась в улыбке при виде пожилой пары, показавшейся в дверях.

Супругам было под семьдесят. Осмунд Пиктол, высокий лысый мужчина, казался вдвое крупнее своей миниатюрной жены. Сигары не только были основой его благосостояния, но и любимой темой для разговоров. Он сразу же предложил каждому из мужчин по сигаре.

Его жена Констанс – крохотная особа с румяными щечками и седыми кудряшками, выбивавшимися из-под кружевного чепчика, – непрестанно всплескивала руками то ли от избытка чувств, то ли разгоняя клубы дыма, витавшие вокруг ее мужа. Они порхали, пока ее представляли гостям, и когда она отошла в сторону, чтобы ее подопечная могла выступить вперед и поздороваться с женихом.

Вымолвив слова приветствия, Чайна Грант приняла из рук сэра Рейналфа букетик барвинка, залившись ярким румянцем, словно ей вручили охапку диких орхидей. Она была в черном, соблюдая траур по отцу, почившему чуть менее года назад. Платье с глухим воротом, узким лифом и завышенной талией не давало оснований предположить, что под ним скрывается нечто более соблазнительное, чем юная девушка с едва оформившейся фигурой. Черные как смоль волосы, стянутые в немодный узел на затылке, обрамляли бледное лицо с голубыми глазами, опушенными мохнатыми ресницами, и немного пухлым, но изящно очерченным ртом, не нуждавшимся в помаде. Она сидела на краешке кресла, выпрямив спину и сцепив на коленях руки; только побелевшие костяшки пальцев выдавали ее волнение.

Настроение сэра Рейналфа не стало лучше, когда он убедился, что девушка мало изменилась со времени их последней встречи. На ней не было ни унции лишней плоти. Нос казался слишком острым, подбородок чересчур подверженным дрожи, а глаза непомерно большими. Ее несомненными достоинствами были лишь свежий цвет лица и гладкая безупречная кожа, очевидно, благодаря воздействию сельского воздуха. Что же касалось характера невесты… Скорее всего, она с визгом кинется прочь от брачной постели или, что еще хуже, будет лежать, шокированная и испуганная, молясь о том, чтобы сразу же забеременеть и быть избавленной от супружеской близости на следующие девять месяцев.

Вздохнув, сэр Рейналф занялся крохотными пирожными с джемом и взбитыми сливками, которые привезли на тележке, сервированной для чая. Он подумал о Бесси Тун, и на душе у него полегчало.

Из-под опущенных ресниц Чайна Грант незаметно наблюдала за мужчиной, за которого ей предстояло выйти замуж через две недели. Он сильно изменился: казался выше ростом и шире в плечах. Его ореховые глаза пронзали насквозь, словно пытались докопаться до самых сокровенных мыслей. Она почти ничего не знала о нем, помимо тех сведений, что сообщила ей миссис Пиктол. Сэр Рейналф был старшим из трех братьев, врач по призванию, и в возрасте тридцати пяти лет имел все шансы быть избранным в парламент. Он осуждал рабство и тяжелые условия труда на фабриках. Критиковал грязь в трущобах и добивался принятия мер по очистке городов, дабы исключить опасность заражения и ежегодных эпидемий. Он был талантливым оратором, прекрасным хирургом и пользовался влиянием в широких кругах. Чайна не могла придумать ни единой причины, заставившей его снизойти до брака с девушкой, не имевшей ничего, что способствовало бы осуществлению его замыслов. Ее приданое ограничивалось небольшой земельной собственностью в Девоншире. Как бы она ни старалась, в глазах светского общества она будет выглядеть деревенской простушкой, которая совершенно не годится на роль жены блистательного сэра Рейналфа Кросса.

Мужество Чайны быстро таяло по мере приближения момента, когда ей предстояло покинуть гостеприимных Пиктолов и отправиться в ее новый дом. Все было обговорено заранее, несколько месяцев назад, в соответствии с удобствами сэра Рейналфа, и она чувствовала, что уже скучает по уюту крохотной комнатки, где она провела прошлую ночь. Путешествие в почтовой карете из Девоншира с хмурыми недружелюбными спутниками было настоящей пыткой. А по прибытии в Портсмут ей понадобились вся ее выдержка и храбрость, чтобы не удариться в слезы и не сесть в первую попавшуюся карету, отбывающую домой. Оказавшись в чужом неприветливом городе, где все, казалось, глазели на нее, где каждый звук и запах оскорбляли ее слух и обоняние, Чайна чувствовала себя одинокой и неприкаянной, как в тот день, когда, проснувшись на следующее утро после похорон отца, она осознала, что осталась одна на целом свете.

Пиктолы, хоть и удивились появлению нежданной гостьи, стали для Чайны чем-то вроде оазиса в пустыне. Она перевела тоскливый взгляде приветливо улыбающейся Констанс Пиктол на величественную леди Пруденс Беренджер-Уайт. Всем сердцем она желала остаться в Кортни-Парке до дня, знаменовавшего конец ее свободы, но понимала, что это невозможно.

Подняв глаза, Чайна заметила, что сэр Уилфред изучает ее с тем же интересом, который он проявил во время представления и в первые минуты ничего не значащего разговора. Когда она нерешительно улыбнулась, то получила в ответ приглушенное «Невероятно!».

– Невероятно, – повторил сэр Уилфред, на этот раз громче и с такой убежденностью, что все повернулись к нему. – Если бы ваша матушка сидела сейчас рядом, я бы поклялся, что вы смотритесь в зеркало.

Чайна смущенно покраснела и крепче сцепила лежавшие на коленях руки.

– Боюсь, у меня осталось немного воспоминаний о матери, сэр. Я была совсем маленькой, когда она умерла. Но отец часто говорил о ней, и с его слов я заключила, что между нами есть определенное сходство.

– Фи! Не просто сходство, детка, – настаивал лорд Уилфред. – Вы ее копия. Тот же рост, та же фигура. Такие же черные волосы и необыкновенные голубые глаза… Даже ваши черты лица словно вылеплены одной рукой. Взгляни на нее, Пруденс. Ну, разве это не Мелисса Уорт двадцать лет назад?

– Разумеется, это не Мелисса Уорт, – сухо отозвалась леди Пруденс. – У тебя просто разыгралось воображение на старости лет. Небольшое сходство, конечно, есть, но не более. Глаза, пожалуй, похожи, но нос совсем другой, да и рот не лучшей формы. Ей нужно радоваться, что она обладает заурядной внешностью и не последует по стопам своей матери, о которой сплетничала вся страна. Едва ли это пристало супруге будущего члена парламента.

На щеках Чайны выступили красные пятна. Если леди Пруденс и заметила, что смутила девушку, это никак не отразилось на ее поведении. Повернувшись к вздрогнувшей миссис Пиктол, она продолжила давать той советы, как удалять пятна чая с парчи.

Сэр Уилфред бросил на Чайну извиняющийся взгляд и все оставшееся время просидел в сосредоточенном молчании. Наконец сэр Рейналф поставил пустую чашку и поднялся.

– Леди, джентльмены… миссис Пиктол, примите мою благодарность за великодушный прием, оказанный моей невесте, попавшей в неприятную ситуацию, и за это восхитительное чаепитие. А теперь позвольте откланяться. До дома еще час пути, а мисс Грант наверняка хотелось бы устроиться в Брейдон-Холле до наступления темноты.

Это послужило сигналом. Извинившись, Чайна в сопровождении миссис Пиктол поднялась наверх, чтобы собрать немногочисленные пожитки и сложить их в элегантный кожаный саквояж. Горничная, появившаяся как по мановению волшебной палочки, подхватила багаж и отнесла его вниз, в поджидавшую карету.

Чайна надела на голову шляпку, борясь со слезами. Они подступали к ее глазам, с тех пор как пять дней назад она покинула знакомые с детства окрестности Девоншира, и теперь рвались наружу.

– Ну-ну, детка. – Миссис Пиктол взяла бархатные ленты из ее дрожащих пальцев и завязала аккуратный бант у нее под подбородком. – Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Мы с мистером Пиктолом едва знали друг друга, когда поженились. Он был таким рослым и крепким, таким властным, что я просто терялась в его присутствии. Могу себе представить, каким пугающим кажется сэр Рейналф такой юной девушке, как ты, но твой батюшка наверняка думал о том, чтобы наилучшим образом обеспечить твое будущее. Возможно, сейчас это выглядит ужасно несправедливым, но, поверь мне, все образуется. Сэр Рейналф будет для тебя прекрасным мужем, и со временем все твои нынешние тревоги превратятся в смутное воспоминание.

– Надеюсь, – тихо отозвалась Чайна. – Всей душой. Я прекрасно понимаю, что мне повезло и следует благодарить судьбу, раз сэр Рейналф пожелал жениться на мне… Но я чувствую себя так… нелепо. Я не представляю, как вести себя в его мире. Боже, ведь он известный человек, политик! А я…

– А ты дочь своей матери, – заявила миссис Пиктол, – никогда не забывай об этом. Неужели ты хоть на минуту думаешь, что она была менее напугана, чем ты сейчас, когда ее удалой возлюбленный предложил ей бежать с ним, бросив вызов всему обществу? Ты хоть представляешь, какому осуждению она подверглась? Но у нее был характер и решимость, о существовании которых никто не догадывался, и любовь, которая помогла ей выстоять. Ради нее и себя самой ты должна преодолеть страх и доказать сэру Рейналфу и всем леди Пруденс, какие только есть на свете, что ты способна справиться с любым препятствием, которое возникнет на твоем пути. У тебя хорошая порода, детка. И больше духовных сил, чем у всех заносчивых светских матрон, вместе взятых.

Закончив свой прочувствованный монолог, миссис Пиктол перевела дыхание и в последний раз поправила ленты на шляпке девушки.

– Все, хватит этих нелепых разговоров. Ты спустишься вниз и улыбнешься своему жениху. Пусть он услышит, как ты смеешься. Вот увидишь – он не какой-нибудь слепой дурак. Все обернется к лучшему. – Она помедлила в дверях с лукавой улыбкой. – Ну а если дорогая леди Пру станет совсем невыносимой, просто имей в виду: она так расстроилась из-за побега твоих родителей, что проплакала три недели подряд, и ее пришлось отправить на лечение в Бат. Мне кажется, с тех пор она немного не в себе.

Чайна улыбнулась и застегнула плащ. Когда они спустились в холл, там уже собралась вся компания, одетая и готовая к выходу. Чайна попрощалась с мистером Пиктолом и пообещала навестить их в ближайшем будущем.

Миссис Пиктол промокнула набежавшие на глаза слезы.

– Не забудь, что я сказала, дорогая. И учти, этот дом всегда открыт для тебя.

– Спасибо вам за все. Я не забуду, – пообещала Чайна и обняла пожилую женщину в последний раз.

Почувствовав у себя на локте крепкую руку, она вскинула на сэра Рейналфа удивленный взгляд. В непосредственной близости он казался еще более внушительным и неприступным, и ее сердце учащенно забилось. Словно он уже заявил на нее свои права.

Сэр Рейналф ощутил трепет, пронзивший Чайну Грант от его прикосновения. В толстом шерстяном плаще и чересчур большой шляпке она еще больше походила на девочку, только что покинувшую школьную скамью. Он сделал себе мысленно заметку поручить миссис Биггз просмотреть ее гардероб и избавиться от вещей, не соответствующих ее будущему положению. Пора покончить с траурными одеждами. Пожалуй, ему придется посетить мадам Рошель и приобрести кое-какие драгоценности, чтобы оттенить алебастровую кожу девушки. Возможно, немного румян и новая прическа сделают ситуацию менее безнадежной.

Попрощавшись с хозяевами, сэр Рейналф препроводил свою невесту на улицу, где у кромки тротуара их ждал экипаж. Бросив последний затуманенный слезами взгляд через плечо, Чайна Грант забралась в карету. Ее мысли обратились к Брейдон-Холлу и маячившему впереди смутному будущему.

Глава 2

Брейдон-Холл внушал такое же благоговение и трепет, как и его владелец. Солидное двухэтажное здание венчала остроконечная крыша с двумя десятками дымоходов и слуховых окошек. Помимо служебных помещений, в нем насчитывалось сорок комнат, включая старинную часть, сооруженную три столетия назад. К дому вела длинная извилистая аллея, обсаженная вековыми дубами. Его окружали ухоженные зеленые лужайки. Из своего окна на втором этаже Чайна могла видеть просторный двор, выложенный каменными плитами, по обе стороны от которого высились конюшни и хозяйственные постройки. За ними пестрел яркими красками парк с розарием и лабиринтом из искусно подстриженного кустарника. Чуть дальше развесистые ивы склонялись над зеркальной гладью рукотворного пруда. Мощенная булыжником пешеходная дорожка, огибавшая усадьбу, длиною около восьми миль охватывала лишь десятую часть имения.

Вздохнув, Чайна повернулась на негромкий стук в дверь и увидела миниатюрную белокурую служанку с чайным подносом. Девушка сделала книксен, прежде чем осторожно притворить за собой дверь.

– Я принесла вам чай, мисс, – бойко сообщила она, поставив поднос на ночной столик. – Хозяин распорядился подать обед через два часа, чтобы дать вам возможность устроиться на новом месте.

– Спасибо… э-э…

– Тина, мисс. – Девушка снова присела. – Хозяин сказал, что я буду вашей личной горничной. Я должна присматривать за тем, чтобы вы ни в чем не нуждались.

– Спасибо, я…

– Мы с мисс Пим уже начали распаковывать ваши вещи. – Тина деловито пересекла комнату и распахнула дверь в дальней стене. За ней оказалась гардеробная, где Чайна увидела один из своих сундуков, наполовину опустошенный. – Как я заметила, мисс, у вас есть очень милые вещи. Если вы изволите выбрать платье для ужина, я отнесу его вниз погладить. Осмелюсь заметить, у меня неплохо получаются прически. Вы не хотели бы принять ванну?

Чайна обнаружила, что с трудом поспевает за столь быстрой сменой тем. Она и не думала переодеваться, полагая, что ее платье вполне сгодится для семейного ужина. Но один взгляд на озабоченное лицо Тины вывел ее из этого заблуждения. Что же касалось волос, то она всегда причесывалась сама.

Тина снова заговорила, держа на вытянутых руках желтое атласное платье:

– Вот это будет великолепно смотреться на вас, мисс. Надо только отпарить его в некоторых местах. Это не займет много времени. Какая прекрасная ткань! В жизни не видела ничего красивее.

– Это платье… – Чайна осеклась, чуть не сказав «моей матери». Нервно махнув рукой, она сбивчиво закончила: – Пролежало в сундуке несколько дней. Едва ли оно подойдет для сегодняшнего вечера.

– Пустяки, мадам. Кухарка творит чудеса с чайником и утюгом. Она мигом приведет его в порядок. Нижние юбки тоже не мешало бы погладить. Глядите, кружева совсем измялись!

Взгляд Чайны все еще был прикован к желтому платью. Она обнаружила его вместе с другими вещами на чердаке после смерти отца. Казалось расточительством просто взять и выбросить эти наряды, но сейчас мысль о том, чтобы надеть один из них, выглядела еще более нелепой.

– Тина, я предпочла бы надеть что-нибудь менее… легкомысленное. – Чайна поспешила в гардеробную и открыла второй сундук, меньший из двух, где хранилось большинство ее собственных платьев, гораздо менее экстравагантных. Она вытащила первое попавшееся, которое не было черным: из голубого бархата, с длинными узкими рукавами и небольшим вырезом.

Тина нахмурилась:

– Хозяин всегда переодевается, когда обедает дома, мисс. Он будет в алом, можете мне поверить. И я только что видела, как горничная леди Пруденс торопилась вниз с целой охапкой шелка и кружев.

Чайна еще раз взглянула на желтый атлас, прежде чем протянуть горничной голубой бархат. Только соперничества между горничными ей не хватало! Она не намерена делать ничего, что привлекло бы к ней больше внимания, чем необходимо, а леди Пруденс вряд ли удержится от комментариев, узнав фасон пятнадцатилетней давности.

Пожав плечами, Тина неохотно взяла платье.

– Как вам будет угодно. Но нижние юбки все равно нужно погладить, – добавила она, бросив неодобрительный взгляд на юбку новой хозяйки, которой явно не хватало пышности.

– Да, конечно, спасибо, Тина. – Чайна с трудом подавила раздражение. Почему бы им не оставить ее в покое хотя бы на пару дней? Ее привычная жизнь слишком резко изменилась, и один Бог знает, чего ждать дальше.

Тина прислушалась и повернула голову в сторону двери:

– Должно быть, это мисс Пим с водой для ванны. Вошла еще одна решительная особа. Коротко кивнув Чайне, она поманила пальцем кого-то, находившегося в коридоре. В комнате стало тесно от лакеев, несущих ведра, над которыми поднимался пар. Чайна растерянно озиралась, не видя никакой емкости, кроме небольшой раковины. Тина разрешила загадку, указав на обитую парчой софу, скрывавшую медную ванну. Пока слуги опустошали ведра, Тина суетилась вокруг, раскладывая мыло, полотенца и ароматические соли, а мисс Пим тем временем развела огонь в камине. Лакеи, наполнив ванну, удалились, и Чайна осталась стоять посреди спальни с двумя горничными, выжидающе смотревшими на нее.

Выразительно вздохнув, Тина обошла вокруг своей хозяйки и встала у нее за спиной. Одна за другой пуговицы черного шерстяного платья были расстегнуты, и платье соскользнуло с плеч Чайны, образовав смятую кучку на полу. За ним последовала нижняя юбка, чулки и простой полотняный корсет. Раскрасневшись от смущения, Чайна безропотно позволила вытащить шпильки из ее строгой прически и распустить волосы по гладким, как мрамор, плечам.

Тина разглядывала молодую хозяйку с нескрываемым удивлением. Она не знала, чего ожидать; да и никто не знал. Им было сказано только, что мисс Грант выросла в деревне, что наводило на мысль о крупной неуклюжей особе, простоватой и добродушной. Девушка оказалась не старше самой Тины, с изящной фигуркой и стройными длинными ногами. Сквозь стыдливо скрещенные руки проглядывали небольшие, но упругие груди и тонкая талия. Черные волосы, густые и блестящие, резко контрастировали с белоснежной кожей, способной свести с ума любого мужчину. Горничные обменялись взглядами, потрясенные столь неожиданным преображением.

– Пожалуйте в ванну, мисс, – быстро сказала Тина, сознавая, что ее хозяйка крайне смущена. – Эгги, сходи вниз и отнеси кухарке голубое бархатное платье. Скажи, пусть поторопится, и захвати внизу щипцы, сколько найдешь. Мне понадобится не меньше трех пар, чтобы накрутить мисс Грант волосы.

– Но миссис Биггз велела…

– Не важно, что она велела. Делай, что я говорю.

Мисс Пим фыркнула и вышла из комнаты.

Чайна благодарно опустилась в горячую душистую воду и вскоре так расслабилась, что полностью отдалась на волю умелых рук, которые мыли ее голову и намыливали тело, словно она была не в состоянии сделать это сама. Она вспомнила о деревянном корыте, в котором мылась всю жизнь. Чтобы его наполнить, хватало двух ведер теплой воды, а помощь ей потребовалась лишь однажды, когда она в семилетнем возрасте упала с дерева и сломала руку. А чтобы вокруг суетились горничные…

Чайна улыбнулась, искренне забавляясь впервые с того момента, как покинула Девоншир.

– Горячая ванна творит чудеса, мисс, – сказала Тина, заметив ее улыбку. – Вот подождите, когда я закончу с вами. Сами себя не узнаете.

Ее насухо вытерли и усадили перед пылающим камином, чтобы расчесать волосы. Сделали маникюр и педикюр и втерли в порозовевшую кожу приятно пахнущее масло.

Тем временем снизу доставили отутюженные нижние юбки и платье, которое выглядело как новое. Чайну снова, как ребенка, одели, натянув чулки и остальную одежду, словно ее собственные руки превратились в бесполезные придатки. Затем усадили за туалетный столик, предоставив наблюдать, как ее волосы превращаются в копну блестящих локонов, уложенных на макушке.

Чайна почти сразу пожалела, что упорствовала, отказываясь от желтого атласа. Она чувствовала себя такой ухоженной с головы до кончиков ног, что голубое бархатное платье как-то не вязалось с ее теперешним настроением. Не в состоянии вообразить, что подобное блаженство возможно каждый вечер, она испытала легкое разочарование, когда наконец спустилась вниз. Тина объяснила ей, как найти дорогу в гостиную, где собрались остальные.

– Нужно пройти через главный холл, – напутствовала ее горничная, – и подняться по ступенькам в галерею. А там идите до последней двери налево. Вы ее не пропустите.

Может, и нет, подумала Чайна, отправившись по указанному пути, но, похоже, ей понадобится целый вечер, чтобы добраться туда. В холл выходило не меньше полудюжины дверей, а галерея оказалась шире, чем большинство домов, где ей доводилось бывать. Сводчатый потолок уходил высоко вверх, защищенный от сквозняков огромными гобеленами. Настенные светильники отбрасывали бледные желтоватые кружки на деревянные панели, но большая часть помещения скрывалась в таинственном полумраке. Через каждые несколько шагов в глубоких нишах висели изображения предков Кроссов: мужские и женские портреты, снабженные медными табличками. Имена и даты были почти неразличимы в сумрачном освещении, в отличие от подписей художников, и глаза Чайны изумленно округлились при виде таких имен, как Ван Дейк и Гейнсборо.

Ближе к концу галереи она набрела на последние поколения и помедлила, чтобы без помех рассмотреть семью, в которую ей предстояло в скором времени войти. Сэр Энтони Кросс, изображенный в парике и военном мундире, сразу привлек ее внимание своим мужественным обликом. Пронзительные серые глаза взирали на нее с такой яростной силой, что она с трудом отвела взгляд, чтобы посмотреть на табличку с датами: 1763—1815.

Десять лет, как умер. Ощутив странное чувство потери, Чайна снова подняла глаза на его чеканные черты. Он казался таким живым и реальным, что хотелось протянуть руку и коснуться изогнутых в улыбке губ.

По обе стороны от Энтони Кросса, на боковых стенках ниши, висели овальные портреты, один из которых имел сходство с сэром Рейналфом, а два других, очевидно, изображали его братьев. Чайна собиралась придвинуться ближе, чтобы рассмотреть их лица, когда заметила в следующей нише портрет сэра Рейналфа в полный рост. Она медленно приблизилась, размышляя о том, что художнику удалось передать свойственную ее жениху холодную отстраненность. На его красивом лице застыло выражение гордой самоуверенности, граничащей с мрачной решимостью. Боковые стенки ниши пустовали, очевидно, в ожидании портретов его жены и детей.

Чайна снова вернулась к портрету сэра Энтони Кросса. Под ним на установленном в нише столике красовался целый набор овальных миниатюр, выставленных на темном бархате. Его жена, довольно непримечательная особа, сыновья и… Она нагнулась ниже, вглядываясь в изображения, когда почувствовала за плечом легкое движение.

– Не слишком удачный портрет, вы не находите?

Вздрогнув, Чайна стремительно обернулась. Она не слышала шагов по устланному ковром полу и не видела ни одной распахнутой двери. Тем не менее, это был не призрак, а мужчина среднего роста с приятным лицом, похожим на одно их тех, что она только что видела. Чайна снова взглянула на овальный портрет слева от сэра Энтони.

– Я говорил мошеннику, который написал его, что подбородок ему не удался, но, увы, он не пожелал прислушаться к справедливой критике. Глаза еще куда ни шло, но нос и рот… – Он небрежно отмахнулся от портрета и повернулся к Чайне. – Как неучтиво с моей стороны. Мне следовало представиться: Юджин Кросс к вашим услугам, сударыня.

Он отвесил ей поклон и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ее ладони. Чайна растерянно молчала, все еще пребывая в шоке от его неожиданного появления. Юджин раскатисто рассмеялся.

– А вы, полагаю, мисс Чайна Грант, невеста моего брата Рейналфа?

– Д-да. Как поживаете?

– Великолепно, благодарю вас. Но похоже, вы никак не придете в себя. Я бы кашлянул или потопал ногами, если бы знал, что вы настолько увлеклись изучением наших семейных портретов. Только не говорите, что вас оставили здесь одну.

– Я… я шла в гостиную.

– В таком случае позвольте предложить вам руку, сударыня. – Он снова рассмеялся. – У вас такой вид, словно вы заблудились. Не стану обещать, что не воспользуюсь подобным преимуществом в будущем, но сейчас мне доставит величайшее удовольствие оказать вам содействие, насколько это в моих силах.

Они двинулись вперед. Чайна так расслабилась, что начала улыбаться своему спутнику, как вдруг услышала звук открывшейся двери в конце коридора и увидела сэра Рейналфа, поджидавшего их с недовольным видом.

– Мне показалось, что я слышу голоса, – сказал он, пройдясь взглядом по простенькому платью Чайны, прежде чем посмотреть на брата. – Как я понимаю, ты уже представился, Юджин?

– И очаровал ее сверх всякой меры, дорогой братец. Еще одно мгновение наедине, и мы сбежали бы через заднее окошко.

Юджин снова поклонился и, выпустив руку Чайны, проследовал мимо сэра Рейналфа в гостиную. Чайна встретила взгляд своего жениха, и ее неловкость многократно усилилась. Облаченный в вечерний фрак из алого атласа и белые бриджи, он выглядел ослепительно. Белоснежное кружево, пенившееся между высокими уголками воротничка, придавав еще большую выразительность его патрицианским чертам, нисколько их не смягчая. Он шагнул к ней и протянул руку:

– Вы идете, мисс Грант? Признаться, мы заждались.

Вспыхнув от смущения, Чайна вошла вместе с ним в ярко освещенную комнату, где уже находилась чета Беренджер-Уайт. Леди Пруденс сидела в кресле, одетая в платье из полосатого шелка с на удивление глубоким вырезом. Сэр Уилфред склонился над рукой Чайны, заявив, что она никогда не выглядела прелестнее.

Сэр Рейналф присоединился к Юджину у серванта и налил себе бренди.

– Ты мог бы оказать мне любезность, уведомив о своем приезде.

– Зачем? – Юджин устремил взгляд на группу, расположившуюся в креслах. – Чтобы еще больше расстроить тебя? А она довольно мила, Рейн. – Он усмехнулся. – Неудивительно, что ты вел себя так скрытно. Где, скажи на милость, ты ее отыскал?

Сэр Рейналф проигнорировал его саркастический тон.

– После ужина я хотел бы услышать, как прошла встреча с банкирами. Я буду ждать тебя в библиотеке.

– Как скажешь.

Сэр Уилфред улыбнулся, глядя на Чайну:

– Ну, мисс Грант, что выдумаете о Брейдон-Холле? Величественное сооружение, не правда ли?

Чайна отвела взгляд от двух мужчин, угощавшихся напитками на противоположной стороне гостиной.

– Честно говоря, я мало что видела, помимо своей комнаты. Но здесь действительно очень красиво.

– Надеюсь, вы довольны горничными? – осведомилась леди Пруденс. – Очень важно с самого начала правильно поставить себя с прислугой. Вы согласны?

Чайна прикусила губу, ощутив стеснение в желудке при этом намеке на первые минуты ее пребывания в Брейдон-Холле. Когда ей представили домоправительницу, миссис Биггз, она не задумываясь протянула той руку.

– Вы не должны совершать ошибку, позволив слугам думать, будто они равны вам или лучше вас в каком бы то ни было смысле. Тина, насколько мне известно, достаточно безобидна. И, как я вижу, умеет обращаться со щипцами для волос. Рейналф, нам придется отвезти это бедное дитя в город и позаботиться о том, чтобы мисс Грант обзавелась приличной одеждой. Не подумайте, что мне не нравится ваше платье, дорогая, оно очаровательно. Но в Лондоне гораздо более требовательная публика. То, что годится для деревенской ярмарки, едва ли сойдет за модный туалет в театре или названом вечере. – Пруденс помедлила, коснувшись сверкающего драгоценностями тюрбана, венчавшего ее голову. – К счастью, я шью у отличного дамского портного, Перси Кэбота. Он охотно займется вами.

– Этот пижон? – фыркнул Юджин. – Да он себя одеть не в состоянии! Но вы правы в оценке ситуации, леди Пру. Уверен, что-нибудь можно придумать. Как имя той особы, что держит модную лавку на Делэнси-стрит?

Сэр Рейналф невозмутимо отозвался:

– Мадам Рошель.

– Ах да, Рошель. У нее определенно есть вкус. Ей не потребуется много времени, чтобы заставить весь город говорить о мисс Грант.

– Рошель? – Леди Пруденс нахмурилась. – Впервые слышу это имя. Она одевает кого-нибудь из моих знакомых?

– О, – Юджин сделал неопределенный жест бокалом, – у нее есть несколько клиенток, известных в светских кругах.

Сэр Рейналф прищурился, чувствуя, куда клонит Юджин, и в два глотка прикончил свое виски.

– Милые дамы, – сказал он. – Думаю, нас ждут в столовой. Юджин, будь любезен, проводи туда леди Пруденс. Сэр Уилфред, если вы возьмете на себя заботу о мисс Грант, я присоединюсь к вам, как только выберу вино.

Обед прошел как смутная череда блюд из жареной баранины, вареного картофеля и овощей, щедро сдобренных соусами. К каждому подавалась бутылка вина – единственное, что не застревало у Чайны в горле. Никто не обращался непосредственно к ней. Хотя за огромным дубовым столом велась непринужденная беседа, участие Чайны в общем разговоре было столь незначительным, что она вполне могла сойти за один из предметов мебели.

Зато ей представилась неплохая возможность сравнить двух братьев. Если сэр Рейналф не скрывал своего равнодушия к большинству обсуждаемых тем, Юджин блистал остроумием, не упуская случая бросить язвительную реплику или продемонстрировать презрение к тому или иному вопросу. Он постоянно подначивал брата, хотя Чайна не представляла, что им движет. Время от времени две пары ореховых глаз скрещивались над столом, и она задерживала дыхание, ожидая взрыва, который так и не последовал. Сэр Рейналф, похоже, обладал поразительным самообладанием.

Теперь, когда они сидели на противоположных концах стола, сходство между братьями меньше бросалось в глаза. Волосы у сэра Рейналфа были темнее и гуще, бачки доходили до уголков рта, тогда как у Юджина они заканчивались на середине щек. Сэр Рейналф, облаченный в алый фрак, держался с непринужденным изяществом в отличие от брата, скованного тесным сюртуком с подбитыми плечами. Между ними не чувствовалось разницы в возрасте, и только спокойное достоинство, демонстрируемое сэром Рейналфом, указывало, кто из них старший.

Ситуацию за столом спасал сэр Уилфред. Он без умолку болтал о погоде и предстоящем охотничьем сезоне, уводя разговор от политики и финансов, двух тем, вдохновлявших Юджина на сознательные попытки испытать терпение сэра Рейналфа. Очевидно, сэру Уилфреду и раньше приходилось наблюдать пикировку между братьями.

Леди Пруденс, похоже, чрезвычайно наслаждалась едой и компанией, отправляя в рот ложку за ложкой, жуя и разговаривая одновременно и по ходу дела щедро поливая вином и жиром жесткий лиф шелкового платья. Не в состоянии распознать сарказм Юджина, она принимала его ядовитые замечания за чистую монету. Неиссякаемый источник информации по любому вопросу, всегда готовая дать совет или руководящее указание, она настолько увлекалась, доказывая свою точку зрения, что по меньшей мере один раз уронила содержимое своей вилки на скатерть.

Чайна ощутила облегчение, когда последние тарелки были убраны, и они с леди Пруденс оставили мужчин наедине с их бренди. Спустя полчаса, выслушав множество советов, совершенно необходимых для будущей новобрачной, Чайна извинилась и сбежала в свою комнату. Оказавшись внутри, она устало прислонилась к двери, пытаясь убедить себя в правоте миссис Пиктол: действительно, все, что ни происходит, к лучшему. Это оказалось непросто. Она ничего для них не значит! Даже если она рухнет на пол замертво, потребуется несколько минут, чтобы кто-нибудь заметил!

– О, папа! – произнесла она вслух. – Почему именно этот мужчина? Почему эта семья, этот дом? Этот брак, наконец! Я предпочла бы остаться старой девой или наняться в гувернантки. Зачем ты это сделал? Зачем?

Может, ей сбежать назад, в Девоншир? Вздохнув, Чайна отмела эту идею. Ей некуда бежать. У нее нет ни семьи, ни друзей. Она еще не достигла возраста, дающего право решать собственную судьбу. Имение в Девоншире передано в доверительное управление и – как холодно и безразлично сообщили ей адвокаты – включено в брачный договор. Ей потребуется письменное разрешение сэра Рейналфа, чтобы жить в собственном доме.

Так что никуда она не денется. Через две недели ее поведет к алтарю мужчина, которого она едва знает и который не внушает ей никаких чувств, кроме страха. А потом они вернутся сюда как законные супруги и…

Чайна подняла полные слез глаза на массивную двуспальную кровать с пологом.

Воспитанная в деревне, она имела некоторое представление о том, что означает осуществление брачных отношений. Сама мысль об этом ужасала ее до глубины души. Вряд ли сэр Рейналф будет терпеливым и нежным с неопытной женой. Его близость может оказаться такой же безразличной и бесчувственной, как его нынешнее обращение с ней.

Оторвавшись от двери, она медленно проследовала к камину и начала вытаскивать шпильки из волос, позволив пышным локонам рассыпаться по спине и плечам. В изножье кровати лежали ночная рубашка и пеньюар, очевидно, приготовленные Тиной. Не ее рубашка, отметила Чайна, и не ее удобный ворсистый халат.

Стянув с себя голубое бархатное платье, она сердито бросила его на стул. Затем, повинуясь внезапному порыву, схватила его и бросила в камин.

– Я не так одеваюсь, не то говорю, даже веду себя не так, как полагается. Можно не сомневаться, что весь вечер я использовала не те вилки, не те ножи и не те бокалы!

Звук открывшейся двери заставил ее резко обернуться.

Мисс Пим посмотрела на хозяйку, стоявшую посреди комнаты в корсете и нижней юбке, затем на пламя, пожиравшее голубой бархат.

– Что-нибудь изволите, мисс? – спросила она в замешательстве. – Прикажете приготовить постель и помочь вам раздеться?

– Можете заняться постелью, если это входит в ваши обязанности, – натянуто отозвалась Чайна. – Но уверяю вас, я в состоянии раздеться, умыться и позаботиться о своих личных нуждах.

– Да, мисс. Как вам будет угодно.

– Вот именно. Мне также угодно принимать по утрам ванну. И я предпочитаю мыться сама. Мне не нужно, чтобы кто-то тер мне спинку и мыл за ушами.

– Да, мисс. А воду вы тоже будете таскать сами?

Чайна сжала кулаки. Это уже переходит всякие границы! В конце концов, есть предел, до которого можно довести человека.

– Убирайтесь! Сейчас же! Я сама приготовлю постель.

Девушка едва заметно улыбнулась и торжествующе вздернула подбородок:

– Как прикажете, мисс. Спокойной ночи.

Чайна судорожно вздохнула, когда дверь за горничной закрылась. Ну, и чего она добилась? Теперь мисс Пим будет всем рассказывать, что новая хозяйка чванлива, обидчива и склонна устраивать сцены, как избалованный ребенок. Слуги могут сделать ее жизнь невыносимой, если захотят. Тут леди Пруденс совершенно права. А судя по тому, что она видела, в Брейдон-Холле достаточно слуг, чтобы составить небольшую армию.

Она разделась, натянула ночную рубашку и скользнула под одеяло, утонув в огромной пуховой перине. Однако простыни оставались холодными, и Чайна дрожала, лежа без сна в бледном сиянии пламени.

Спустя два часа, так и не согревшись, Чайна выбралась из постели и устроилась в кресле у огня. События дня – язвительные реплики, откровенный сарказм, неловкие моменты – снова и снова прокручивались у нее в голове. Не в силах усидеть в кресле, она встала и принялась беспокойно расхаживать по комнате.

Дома она сходила бы на кухню и приготовила себе стакан теплого молока с медом. С самого детства не было случая, чтобы молоко с медом не принесло успокоения ее расходившимся нервам. Чем больше Чайна думала об этом, тем суше становилось у нее во рту и тревожнее на душе.

Она приоткрыла дверь спальни и прислушалась к спящему дому. Полночь давно миновала, и все домочадцы мирно почивали в постелях. Чайна имела смутное представление о том, где находится кухня, но полагала, что неподалеку от столовой. Даже если все слуги спят, она сумеет найти и подогреть молоко.

Чайна выскользнула в темный коридор и двинулась на цыпочках по направлению к лестнице. Спустившись вниз, она испытала неимоверное облегчение при виде свечей, освещавших холл и галерею. Ни одна душа не встретилась ей на пути, никто не остановил ее и не потребовал объяснений, почему она разгуливает по дому ночью. Оставалось только найти столовую и воспользоваться дверью, через которую входили слуги, подававшие на стол.

Заметив полоску света, пробивавшуюся из-под одной из дверей, Чайна облегченно вздохнула. Видимо, не все слуги легли спать. Она бесшумно отворила двустворчатые двери и вошла внутрь, притворив их за собой с еле слышным щелчком.

– Поставь на стол и можешь идти.

Ее испуганный возглас заставил мужчину, сидевшего в дальнем конце комнаты, поднять голову. Чайна ахнула во второй раз, сообразив, что находится не в элегантной столовой с хрустальной люстрой над огромным столом. Просторная комната, куда она каким-то образом попала, была примерно тех же размеров, что и столовая, но, судя по книжным полкам вдоль стен, служила библиотекой.

И в ней находился мужчина, которого она никогда раньше не видела.

– А где та девица, что я послал за кофе? – Он скользнул по ней взглядом и, видимо, не счел заслуживающей внимания. – Впрочем, не важно, я все равно передумал. Мне требуется что-нибудь покрепче. Будь добра, налей мне бренди.

Чайна не шелохнулась, растерянно уставившись на незнакомца. Он выглядел усталым и неряшливым, словно не спал и не мылся много дней подряд. Светлые волосы были взлохмачены, квадратный подбородок порос щетиной. Мятые сюртук и брюки нуждались в чистке; рубашка, когда-то белая, была распахнута на груди, открывая рыжеватую поросль волос.

Ее пристальный взгляд не показался ему забавным.

– Ну, что стоишь как столб! Поднос с бренди у тебя за спиной, бокалы там же. Принеси их сюда, если ты в состоянии справиться с таким пустячным делом, только побыстрее.

Чайна инстинктивно подчинилась командным ноткам в его голосе. Плеснув в хрустальный бокал щедрую порцию бренди, она отнесла его мужчине, развалившемуся в кресле у камина.

– Спасибо. А теперь убирайся.

Она не знала, что задело ее больше: презрительный тон незнакомца или напоминание о том, как она сама велела убираться горничной. Так или иначе, но Чайна сердито сверкнула глазами и подбоченилась.

– Я не знаю, кто вы, сэр, и что возомнили о себе, но я не служанка в этом доме. И не намерена терпеть вашу грубость.

Он взглянул на нее снизу вверх и опустил бокал, так и не поднеся его к губам.

– Ну, если ты не служанка, – протянул он, – то кто, к дьяволу, ты такая? И почему разгуливаешь по дому в два часа ночи, одетая таким образом, словно напрашиваешься на неприятности?

Чайна опустила взгляд, запоздало вспомнив, что на ней ничего нет, кроме тонкого батистового пеньюара, наброшенного на еще более тонкую ночную рубашку.

– О! – простонала она и уронила руки, упиравшиеся в бока.

– Если вы разбойница, сударыня, то позвольте поздравить вас с удачной маскировкой. Надеюсь, вы не собираетесь стрелять в меня. В этом нет необходимости. – Он не спеша встал и шутливо поднял руки, сдаваясь. От этого движения полы его рубашки разошлись еще больше, обнажив широкое пространство загорелой мускулистой груди. Чайна судорожно сглотнула и поспешно отступила назад.

– Меня зовут Чайна Грант, если вам так уж необходимо это знать и…

– Чайна? – Он выгнул бровь, – предупредить вас, миледи, что меня не было в Англии несколько месяцев, так что, если вы новая королева, прошу простить мое невежество.

– К вашему сведению, сэр, я живу в этом доме и имею полное право знать, кто вы такой. На каком основании вы сидите здесь, в библиотеке, хотя выглядите как типичный бродяга… – Чайна замолкла при виде ухмылки, появившейся на его лице и становившейся шире с каждым ее словом. Внезапно она вспомнила, что поблизости никого нет. Если он и вправду бродяга, маловероятно, что кто-нибудь придет ей на помощь. – К-кто вы такой?

Он снова окинул ее взглядом. К.тому моменту, когда его дымчато-серые глаза вернулись к ее лицу, щеки Чайны горели.

– Выживете здесь… мисс Грант, кажется? И давно?

Чайна прикусила губу.

– С сегодняшнего дня. Через две недели я должна выйти замуж за сэра Рейналфа Кросса.

Бокал с бренди, находившийся на полпути к его рту, снова опустился.

– Вот дьявол!

Чайна вспыхнула еще ярче, и ее грудь возмущенно приподнялась, что не прошло не замеченным для незнакомца. Его взгляд опустился ниже, задержавшись на округлых возвышенностях, обрисованных тонкой тканью.

– Если вы сейчас же не назоветесь, сэр, я подниму такой крик, что крыша этого дома рухнет вам на голову!

Он поднял взгляд и снова ухмыльнулся:

– Полагаю, вы на это способны. Джастин Кросс к вашим услугам.

– Джастин… Кросс!

– Единственный и неповторимый, – сказал он, отвесив поклон.

Чайна уставилась на него округлившимися глазами. Если о сэре Рейналфе практически не сплетничали, младший член семьи Кроссов был притчей во языцех. По слухам, за свои тридцать лет Джастин Кросс успел побывать мошенником и грабителем, подвергался арестам за дебоши в аристократических клубах, дважды сидел в долговой тюрьме и однажды был схвачен, так сказать, на месте преступления, в спальне жены мэра Портсмута. В конечном счете, он связался с капитаном Джейсоном Сэвиджем, который, по общему мнению, считался пиратом и контрабандистом, и отбыл с ним в колонии. Сегодня вечером, когда Юджин упомянул имя их непутевого брата, сэр Рейналф заметно помрачнел. И неудивительно. Джастин Кросс выглядел так, словно его разыскивает полиция.

– Теперь, когда мы познакомились ближе, – сказал Джастин, насмешливо блестя глазами, – может, вы поясните мне то, что сказали несколько минут назад? Насчет вас и Рейна?

– Рейна? – прошептала она.

– Я не слышал, что мой старший брат и будущий член парламента собирается жениться.

Чайна нервно оглянулась через плечо на закрытую дверь, вдруг засомневавшись, что ей следует оставаться наедине с Джастином Кроссом, даже если он брат сэра Рейналфа и находится в собственном доме.

– Не беспокойтесь, я вас не укушу. Не сейчас, во всяком случае. – Он засмеялся и сделал большой глоток бренди. Ее взгляд невольно задержался на длинных пальцах, сжимавших бокал. По форме его рука была такой же, как у брата, но производила впечатление большей мощи и силы, словно он мог раздавить толстый хрусталь без особых усилий.

– Я… думаю, мне лучше вернуться в свою комнату, – пробормотала Чайна, заикаясь под его пристальным взглядом.

– Почему? Вас там кто-нибудь ждет? Ну-ну, не нужно сердиться. Я всего лишь пошутил. Но что, скажите на милость, привело вас сюда в такой неподходящий час?

– Я искала кухню.

– В библиотеке?

Она вспыхнула.

– Я думала, это столовая.

Он сделал еще один большой глоток, чтобы скрыть улыбку.

– Я решила, что если найду столовую, – пояснила Чайна, – то смогу воспользоваться дверью для слуг, чтобы попасть в кухню.

– Понятно. А вместо этого вы оказались здесь и теперь боитесь, что я швырну вас на пол, чтобы удовлетворить свои низменные инстинкты.

– Я… У меня и мыслей таких не было!

– И напрасно. Вы выглядите весьма соблазнительно в этом подобии на одежду. Предстать в таком виде перед мужчиной, который провел три месяца в море… Я удивлен, что Рейн не держит вас под замком.

– Он бы непременно это сделал, если бы знал, что ты вернулся, – раздался иронический голос от двери. Чайна вздрогнула от неожиданности, но Джастин, видевший вновь прибывшего через ее плечо, только устало вздохнул и снова опустился в кресло.

– Юджин. У тебя удивительная способность появляться не вовремя.

– Джастин. – Поприветствовав брата кивком головы, Юджин внимательно оглядел Чайну. Его ореховые глаза засветились, пройдясь по тонкому белому батисту и массе черных локонов, падавших ей на спину. – Так, так. Кот уехал, мышки в пляс…

– Уехал? – переспросил Джастин, выгнув бровь.

– Угу. На Монтмейер-лейн, кажется. По срочному вызову, как я понял.

Джастин помолчал, затем вздохнул.

– Врач, излечи себя, – промолвил он, протянув Чайне пустой бокал. – Мисс Грант, будьте так любезны, помогите страждущему.

Чайна переводила взгляд с одного брата на другого, чувствуя скрытый подтекст в их словах, но не понимая, в чем он состоит. Она взяла бокал, старательно избегая соприкосновения с его рукой.

– Итак, что ты затеял, Джастин, старина? Ты выглядишь куда менее процветающим, чем в свой последний визит. Что, опять скрываешься от закона?

Джастин отвел глаза, а Чайна отошла, чтобы налить ему бренди.

– Ничего особенного. Это ответ на твой первый вопрос, и нет – на второй, как бы тебя это ни огорчило. Я чист, как первый снег.

– Жаль. У Рейналфа не будет повода, чтобы выкинуть тебя из дома на этот раз.

Джастин улыбнулся:

– С каких это пор ему требуется повод? Спасибо, мисс Грант… Вы позволите называть вас Чайна? Впервые встречаю женщину, названную в честь страны[2]. Не считая, конечно, Виргинии, но это только штат. Как вышло, что вам дали такое необычное имя?

– Меня назвал так отец. В честь чайной розы, которую он подарил моей матери в качестве залога, что он всегда придет к ней на помощь.

Зачем она это сказала? За восемнадцать лет Чайна привыкла к подобным вопросам, но впервые без колебаний выложила правду.

– Да он у вас романтик, – заметил Джастин. – Неплохо бы познакомиться с ним при случае.

– Он умер в прошлом году, – тихо сказала Чайна, все еще озадаченная собственной откровенностью.

– Примите мои сожаления, мисс Грант, и извинения. Кажется, я снова огорчил вас.

– Нисколько, просто я очень устала, и мне надоел этот бессмысленный разговор.

– Как и большинство разговоров с Джастином, – язвительно улыбнулся Юджин. – Вы позволите налить вам что-нибудь, мисс Грант? Может, шерри?

– Нет, спасибо. – Ситуация с каждой минутой становилась все более нелепой. Она стояла посреди библиотеки в ночном одеянии и разговаривала с двумя незнакомцами, один из которых принял ее за служанку. Страшно подумать, что может случиться, если кто-нибудь застанет эту пикантную сценку. – Наверное, вам есть что обсудить, ведь вы давно не виделись. Так что, джентльмены, извините меня…

– Видишь, что ты наделал, Юджин! – Джастин укоризненно покачал головой. – Спугнул бедняжку. Только-только мы начал и открывать друг другу самые сокровенные тайны…

Юджин рассмеялся:

– В таком случае я рад, что появился вовремя. Вам тоже следует радоваться, мисс Грант. Я открою вам один секрет относительно нашего семейства: мы все неисправимые мошенники. Постарайтесь усвоить это. Ни в коем случае не доверяйтесь ни одному из нас, не полагайтесь ни на кого в затруднительной ситуации и никогда не позволяйте нам надеяться покорить ваше сердце.

В голосе Чайны отчетливо прозвучали ледяные нотки.

– Спокойной ночи, джентльмены.

Легко поднявшись на ноги, Джастин поймал ее руку, прежде чем она успела двинуться прочь, и поднес ее к губам, задержав чуть дольше, чем того требовали приличия.

– Спокойной ночи… чайная роза.

Чайна вылетела из библиотеки, не смея оглянуться, и не замедляла шага, пока не оказалась в безопасности своей комнаты, в постели, натянув на голову одеяло.

Некоторое время спустя ее разбудило негромкое поскрипывание половиц. Чайна медленно открыла глаза, не совсем уверенная, что она слышала. Тихий шепот, донесшийся с другого конца спальни, заставил ее подскочить на постели. В комнате никого не было, но в слабых отсветах затухающего пламени она успела заметить, как закрылась дверь, ведущая в коридор.

В ее спальне кто-то был! Скрип, который она слышала, исходил от половицы в изножье кровати. Она сама пару раз наступила на нее, когда расхаживала по комнате, не в силах заснуть. Кто-то вошел в ее комнату и стоял, глядя на нее, пока она спала!

Чайна выпрыгнула из постели и в мгновение ока оказалась у двери. Широко распахнув ее, она выскочила в коридор и посмотрела в сторону лестницы. Там никого не было, ее напряженный слух не уловил ничего, кроме шепота сквозняков.

Круто развернувшись, чтобы проверить, нет ли кого сзади, Чайна оказалась лицом к лицу с Джастином Кроссом.

– Вот мы и встретились снова, – заметил он.

– Что вы здесь делаете? Зачем вам понадобилось прокрадываться ко мне в комнату?

– В вашу комнату? – Он бросил взгляд в ее спальню. – Кто-то был у вас в комнате?

– Не далее чем пару секунд назад, – запальчиво отозвалась она. – Вы отрицаете, что это были вы?

– Уверяю вас, сударыня, будь это я, у вас не осталось бы никаких сомнений на этот счет.

Чайна вспыхнула, увидев, куда направлен его взгляд. Ночная рубашка разошлась у нее на груди, грозя обнажить розовые маковки. Поспешно стянув края, она возмущенно топнула ногой:

– В таком случае кто же это был? Если вы действительно стояли здесь, то должны были видеть, кто вышел из моей комнаты. Он не мог проскочить мимо вас!

– К сожалению, сударыня, я сам только что вышел из своей комнаты. – Он указал на распахнутую дверь напротив, из которой лился свет. – Услышал шум и…

– Вы лжете! Это были вы!

Серые глаза Джастина сощурились, на щеке дрогнул мускул.

– У меня много недостатков, мисс Грант, – тихо произнес он, – но я не имею привычки лгать испуганным полураздетым девчушкам. Это был не я.

Чайна постаралась взять себя в руки. По какой-то непонятной причине она поверила ему и от этого чувствовала себя еще большей дурочкой. Раздосадованная, она попыталась пошутить:

– Что ж, мистер Кросс. В следующий раз, когда вы услышите, что кто-нибудь ночью разгуливает по коридору, передайте ему, что отныне я буду спать за запертыми дверями.

– Это относится и к почтенному доктору тоже? Чайна изумленно уставилась на него, уронив руки, так что ворот ее ночной рубашки снова распахнулся. Затем круто повернулась и кинулась в свою комнату, захлопнув за собой дверь под звук его смеха. Яростно повернув ключ в замке, она прихватила его с собой в постель и сунула под подушку.

Как там сказал Юджин Кросс? Никогда не полагаться ни на одного из них? Никогда не доверять Кроссам?

Да, не слишком приятная мысль на сон грядущий.

Глава 3

Сэр Рейналф обнаружил, что его младший брат вернулся, на следующее утро за завтраком. Доктор только что прибыл домой и, судя по его виду, провел бессонную ночь. Вокруг глаз залегли темные круги, движения были менее точными, чем обычно. Он коротко кивнул Чайне, обменялся приветствиями с Беренджер-Уайтами и собирался удалиться из утренней комнаты, когда двери распахнулись, и вошел Джастин, твердо ступая начищенными до блеска сапогами по деревянным половицам.

Лицо сэра Рейналфа застыло. Рот несколько приоткрылся, и линия его утратила привычную жесткость.

– Доброе утро. Вижу, никто не счел нужным предупредить тебя, Рейналф, о моем приезде.

– Джастин, – с трудом выдавил тот, сраженный неожиданностью.

– Как прошло мое путешествие? Спасибо, прекрасно. В Каролине была весна, когда мы отплывали. Холмы зеленели, деревья цвели, и, клянусь, каждая женщина в колониях собиралась рожать после долгой холодной зимы.

Не переставая говорить, Джастин уселся за стол напротив леди Пруденс. Она таращилась на него, очевидно, пытаясь решить, следует ли ей громко возмущаться или высокомерно молчать. Сэр Уилфред был искренне рад видеть младшего Кросса, а Юджин старался не встречаться взглядом с обоими братьями. Чайна, возмущенная бесцеремонностью Джастина, усевшегося рядом, еще не до конца оправилась, когда он с улыбкой склонился к ней:

– Доброе утро, мисс Грант. Надеюсь, вы не откажетесь разговаривать со мной после событий прошлой ночи?

Чашка сэра Рейналфа со стуком опустилась на стол. Леди Пруденс подавилась, и ошарашенному сэру Уилфреду пришлось постучать по спине жены, чтобы протолкнуть кусочек ветчины, застрявший у нее в горле.

Юджин прикрыл ладонью рот, пряча улыбку.

Сэр Рейналф перевел свирепый взгляд с Джастина на Чайну и обратно.

– Ты не мог бы объяснить, что означает эта реплика?

– Объяснить? – переспросил Джастин невинным тоном. – Здесь нечего объяснять. Я прибыл поздно вечером и зашел в библиотеку, чтобы пропустить стаканчик, когда туда по ошибке забрела твоя очаровательная невеста. Она была настолько любезна, что налила мне выпить и составила компанию, пока не подоспел Юджин. Ты должен быть ей благодарен – все серебро на месте. Если хочешь, можешь пересчитать.

Сэр Рейналф откинулся на спинку стула.

– Вижу, ты не растерял свое весьма своеобразное чувство юмора.

– Очевидно, это означает, что ты не веришь, будто я способен украсть что-нибудь из твоих сокровищ под покровом ночи? – бросил многозначительный взгляд на Чайну. – Похоже, ты умножил их число с моего прошлого визита.

– Кстати, о твоих визитах. Что тебе нужно на этот раз?

– Не слишком-то радушное приветствие. Человек приезжает домой, чтобы припасть к груди родных, и что его ждет?

– Ничего, если ты опять приехал за деньгами или алиби. Джастин усмехнулся:

– Что заставляет тебя думать, будто я нуждаюсь в алиби?

– Последние три раза ты являлся домой именно за этим, – сухо отозвался сэр Рейналф.

– Меня подставили.

– Ты был по уши виноват, – отрезал сэр Рейналф. – Я сказал тебе тогда, что семья больше не намерена взваливать на себя ответственность за твои поступки. Так что же на этот раз? Карточные долги? Или что-нибудь посерьезнее? Скажем, ублюдок, которого ты легкомысленно зачал?

Чайна наблюдала за перепалкой, едва осмеливаясь дышать. Щека Джастина слегка подергивалась: он совсем не был так невозмутим, как хотел казаться. В серых глазах появился стальной блеск, хотя голос оставался обманчиво спокойным. Руки, вроде бы расслабленно лежавшие на столе, в любой момент могли сжаться в кулаки. Взглянув на Юджина, она с изумлением увидела на его лице выражение нескрываемого удовольствия. Он явно наслаждался стычкой между братьями, и ему не терпелось увидеть, кто первый потеряет самообладание.

Внезапно Джастин рассмеялся. Этот смех, беззаботный и непринужденный, прозвучал так неожиданно, что Чайна чуть не выпрыгнула из собственной кожи.

– Наверное, я это заслужил, – хмыкнул он. – Возможно, ты прав. Не исключено, что в один прекрасный день я войду в комнату, полную отпрысков, похожих на меня как две капли воды и жаждущих называть меня папочкой.

– Отвратительно, – проворчала леди Пруденс.

Джастин прошелся взглядом по усикам на ее верхней губе, тройному подбородку и салфетке, заткнутой в глубокое декольте, чтобы перехватить пищу, проскочившую мимо рта.

– Не могу с вами не согласиться, сударыня, – произнес он вкрадчивым тоном.

Сэр Рейналф резко поднялся из-за стола.

– Ладно. Полагаю, ты ненадолго, так что наслаждайся моим гостеприимством. Условия прежние: постарайся не совращать моих служанок, насколько это возможно.

– Разрази меня Бог, если я кого-нибудь совращу, – ухмыльнулся Джастин, тоже поднявшись. Чайна с изумлением обнаружила, что он выше Рейналфа по крайней мере на два дюйма, и, хотя он уступал брату в ширине плеч, чувствовалось, что у него крепкое мускулистое тело. Он вымылся и побрился, избавившись от неопрятной щетины, покрывавшей его лицо накануне. Элегантный костюм для верховой езды полностью преобразил его внешность. Он уже не походил на пирата, а выглядел типичным молодым аристократом. Разве что в нем было что-то интригующее. По сравнению с братьями он казался более закаленным и жестким. И тем не менее улыбка, легко появлявшаяся на его губах, зажигала в его серых глазах теплые искорки. Смущенная этим открытием, Чайна потупилась, уставившись на свои руки, сложенные на коленях.

Она настолько преуспела в своих усилиях направить мысли в другое русло, что не сразу заметила, что разговор смолк и в комнате повисла тишина. Подняв голову, она обнаружила, что все смотрят на нее.

– О! – Она залилась краской в тысячный раз.

– Джастин говорит, что вы кого-то видели в своей комнате прошлой ночью, – повторил сэр Рейналф.

– Ну, вообще-то я сказал, что если бы я предложил своей невесте кров и защиту, то постарался бы обеспечить и то и другое. Я позаботился бы о том, чтобы она ориентировалась в доме, и снабдил ее ключом от собственной комнаты.

– Это правда? – настаивал сэр Рейналф. – В вашей комнате был кто-то посторонний прошлой ночью?

– Д-да. Кажется, да.

– Кажется? Вы что, не видели его? Я велел миссис Биггз позаботиться о ваших удобствах. Может, одна из горничных зашла проверить, как вы себя чувствуете?

Чайна чуть не спросила: «Посреди ночи?» – но воздержалась.

– Возможно, – сказала она.

Сэр Рейналф поджал губы.

– У вас есть ключ?

– Д-да. Я…

– В таком случае пользуйтесь им, если не желаете, чтобы прислуга нарушала ваш покой. Я поговорю с миссис Биггз по этому вопросу. Что же касается дома, обратитесь к домоправительнице, она с удовольствием проведет вас по всем помещениям.

– Не стоит беспокоить этого дракона в юбке, – вмешался Юджин. – Я буду счастлив показать своей будущей невестке все входы и выходы. Тем более что сегодня у меня нет важных дел.

Сэр Рейналф хмыкнул:

– А когда они у тебя были? В любом случае не думаю, что посещение бильярдной и комнат, где обитает прислуга, заинтересует мисс Грант.

Юджин слегка покраснел и пожал плечами:

– Прошу прощения, мисс Грант. Видит Бог, я пытался. Придется вам предстать перед этим драконом.

– Драконом? – переспросила Чайна в замешательстве.

– Миссис Биггз много лет преданно служит нашей семье, – веско произнес сэр Рейналф.

– Это всего лишь ласкательное прозвище, – улыбнулся Юджин.

Джастин выгнул бровь и опустился в кресло.

– Хотел бы я знать, какими ласковыми словечками ты награждаешь меня за моей спиной.

– Подходящими, можешь быть уверен, – отозвался Юджин, – и все время разными.

– В таком случае я польщен.

– Не стоит.

– Если это все, – отрывисто произнес сэр Рейналф, – я пойду. Мне предстоит напряженный день. Я заказал карету на три часа, мисс Грант. Постарайтесь быть готовы. Мы приглашены на чай к приходскому священнику, мистеру Феллоузу.

– Да, конечно. Я…

Но сэр Рейналф уже направился к двери.

– А завтра надо будет организовать встречу с мадам Рошель, чтобы заказать вам новый гардероб. Кстати, вы меня очень обяжете, если не станете надевать черное, когда мы отправимся к священнику.

Он поклонился и вышел.

Все взгляды снова обратились на Чайну, точнее, на ее простое черное платье.

– Мой брат всегда был истинным джентльменом, – заметил Джастин и негромко рассмеялся, когда она подняла на него глаза. – Лично я предпочитаю то, что было надето на вас прошлой ночью. Очевидно, Рейну повезло меньше. Будь я на его месте, вы бы разгуливали в таком виде двадцать четыре часа в сутки.

Чайна холодно выпрямилась. На этот раз она не покраснела, но в потемневших глазах вспыхнул огонь.

– Этого никогда не будет, сэр. – Она помедлила и, подражая его дерзкой манере, прошлась взглядом по его высокой фигуре. – Хотя бы потому, что я не испытываю к вам ни малейшего интереса.

Последовало продолжительное молчание, нарушенное сэром Уилфредом. Хлопнув себя по колену, он громко расхохотался:

– Неплохо она тебя припечатала, мой мальчик!

Взметнув юбками, Чайна круто развернулась и выскочила за дверь. Она прошла несколько шагов по направлению к лестнице, прежде чем из-за двери послышались голоса. И громче всех звучал хрипловатый смех Джастина Кросса.

Как она могла вести себя так по-детски? Как могла позволить себе эту вспышку? Чайна расхаживала по огражденной балюстрадой террасе в надежде, что прохладный воздух охладит ее гнев. Ее каблучки постукивали по каменным плитам, вторя приглушенному шуму ветра и отдаленному щебету птиц.

Как можно было позволить этим людям задеть ее чувства? Чего стоит одна только леди Пруденс с ее отрыжками и неодобрительными взглядами…

– Боже, и эта женщина могла стать моей матерью! – произнесла она вслух, вспомнив ехидный намек миссис Пиктол на то, что в молодости эта дама была неравнодушна к ее отцу.

Мысли ее переключились на Юджина Кросса, наслаждавшегося стычками между братьями, на Джастина, с его ироничным высокомерием, и на сэра Рейналфа, безразличного к ее чувствам. А ведь этот человек через две недели станет ее мужем!

Чайна прижала пальцы к вискам.

Почему она попала в такое положение?

Улучшится оно или ухудшится после бракосочетания? Если они так обращаются с гостьей, то что ее ждет, когда она станет членом семьи? Не превратится ли ее жизнь в непрерывную схватку, когда ей придется постоянно сдерживать свой язык, характер и слезы? Подумать только, не прошло и двенадцати часов, как Джастин Кросс вернулся домой после долгого отсутствия, а вокруг него уже сгустились грозовые тучи! А ведь разлука призвана смягчать сердца, а не способствовать отчуждению.

Она вспомнила, как выглядел Джастин прошлой ночью. В первые мгновения, когда он принял ее за служанку, он не считал нужным прятаться за защитные барьеры. Рука, державшая бокал с бренди, слегка дрожала, он явно не был готов отражать удары. Ей удалось дважды вывести его из равновесия: когда она не кинулась выполнять его распоряжения и когда сообщила ему, что выходит замуж за сэра Рейналфа. После этого он держался с ней подчеркнуто грубо и вызывающе. Может, это урок на будущее? И ей придется ежесекундно быть настороже, находясь в кругу собственной семьи?

– Семьи? – прошептала она, остановившись на мгновение, прежде чем снова двинуться вдоль террасы. – Это не семья, а компания дуэлянтов.

Вернувшись к себе в комнату, Чайна тщательно выбрала платье для предстоящего визита в дом священника. Какие еще испытания подстерегают ее там? Затем расчесала волосы в ожидании появления Тины с щипцами для завивки.

Небо потемнело, в воздухе чувствовалось приближение дождя. Под ее окном во дворе, отделявшем главное здание от конюшни, грум вел пару гнедых, составлявших упряжку кареты. Привлеченная суетой в дальнем конце, она увидела огромного чалого жеребца, которого вывели на мощенное булыжником пространство. Великолепное животное нетерпеливо взбрыкивало, предчувствуя быструю скачку. До Чайны донеслись приглушенные голоса, и она нахмурилась, узнав смех Джастина Кросса.

Джастин приветствовал пожилого конюха, словно тот был его близким родственником. Чайна не могла слышать, о чем они говорят, но седовласый конюх улыбался, охотно отвечая на вопросы, и даже рассмеялся, когда Джастин извлек из кармана плоский пакетик.

– Для твоей жены, Билли. В последний раз, когда я ее видел, она чуть не лопалась от желания заиметь красные шелковые подвязки. Я стащил их с ножек губернаторской жены, благо она была слишком занята, чтобы заметить, что делает моя свободная рука.

– Скажете тоже, губернаторская жена! – Конюх покачал головой, прекрасно понимая, что молодой хозяин шутит. Не было такого случая, чтобы вы не привезли моей Сьюзи подарочек из своих путешествий. Она как услышала, что вы вернулись, так словно с ума сошла. Все утро печет ваши любимые пампушки. Видать, придется надрать ей уши, чтобы приструнить чуток.

– Только попробуй, старый греховодник. А если ты посмеешь запретить своей жене печь для меня пампушки, я украду ее у тебя, так и знай.

Билли смеялся и кашлял, придерживая жеребца, пока Джастин забирался в седло.

– Даже Муншайн догадался, что вы вернулись. Чуть не выбил двери стойла, так ему не терпелось пуститься вскачь.

Джастин ласково похлопал жеребца по крутой шее.

– Вот как? В таком случае самое время дать ему почувствовать вкус ветра, пока он не променял меня на кого-нибудь другого.

– Вряд ли такое случится, – хмыкнул старый конюх. – Мистер Юджин как-то попробовал прокатиться на Муншайне, да тут же полетел вверх тормашками. Только синяков себе набил.

– Что ж, за это коню полагается дополнительная порция овса, – усмехнулся Джастин и слегка натянул поводья, тронув жеребца с места. Движение наверху заставило его вскинуть глаза на окна второго этажа, и он успел заметить мелькнувшее за стеклом бледное лицо, прежде чем оно скрылось за шторой.

Чайна Грант, подумал он, улыбнувшись шире. Забавная малышка, и с характером.

Он еще не понял, как его брату удалось заполучить девушку, но догадывался, зачем ему это понадобилось.

Бедняжка. Знает ли она, что ей предстоит стать пешкой в чужой и весьма недостойной игре? Вряд ли.

* * *

Чаепитие с его преподобием мистером Феллоузом прошло в приятной обстановке. Сэр Рейналф был настолько любезен и очарователен, что полностью расстроил планы Чайны держаться с ним в той же отчужденной манере, которую он демонстрировал ранее. Она оделась с особой тщательностью, выбрав зеленый туалет, один из немногих купленных накануне отъезда в Портсмут. Поверх платья из воздушного муслина с оборками у шеи и на запястьях надевалась ротонда более темного оттенка, с узким, застегнутым на пуговицы лифом и широкой юбкой, расходившейся от перехваченной поясом талии. Из-под полей шляпки, отделанной бархатными лентами и пышными страусовыми перьями, выглядывал кружевной чепчик, надетый на тщательно уложенные локоны.

Сэр Рейналф явно одобрил ее новый облик. Он нежно поддерживал Чайну, помогая забраться в карету, и не спешил отпустить ее руку.

Пожилой викарий был растроган, узнав, что лорд Кросс наконец-то выбрал себе невесту. Его искренняя доброжелательность придала Чайне уверенность и вернула самоуважение, изрядно пострадавшее за последние дни. Время пролетело незаметно. К тому моменту, когда велели подать экипаж, Чайна расслабилась и вся сияла, чувствуя себя снова восемнадцатилетней девушкой, а не восьмидесятилетней старушкой. Каждый раз, когда сэр Рейналф отвечал на ее застенчивую улыбку, у нее теплело на сердце. На обратном пути в Брейдон-Холл она не стала забиваться в угол кареты и уже не вздрагивала каждый раз, когда ее юбки случайно касались его бедра.

Поразительно, размышлял сэр Рейналф. С чего он взял, что у нее заурядная внешность? Широко распахнутые голубые глаза составляли приятный контрасте полуночно-черными волосами, а фигура, которую он считал неразвитой и чересчур худощавой, оказалась стройной и гибкой. Несколько раз во время чаепития он ловил себя на том, что сравнивает невинное изящество своей невесты с соблазнительной пышностью Бесси. Глупо, конечно, ждать от нее животной страсти, которую обрушила на него его новая любовница, но изысканная утонченность Чайны может служить неплохой компенсацией. Он совсем не против того, чтобы наслаждаться нежностью и покоем в супружеской постели после бурных совокуплений с Бесси с ее расчетливой чувственностью.

Ощутив на себе взгляд сэра Рейналфа, Чайна поняла, что его настроение вновь изменилось. Пальцы, лежавшие на набалдашнике эбонитовой трости, расслабились, дыхание замедлилось, глаза подобрели, и выражали явный интерес. Смущенная и озадаченная, она попыталась сосредоточиться на пейзаже, проплывавшем за окошком кареты.

– Вы хорошо себя чувствуете, дорогая? – поинтересовался сэр Рейналф.

– Да, конечно. А почему вы спрашиваете?

– Вы немного раскраснелись.

– Просто… мне жарко. И я немного устала. Он понимающе улыбнулся.

– Викарий довольно назойлив, не так ли? Но мне кажется, он одобряет будущую миссис Кросс. Признаться, я тоже.

Глаза Чайны распахнулись еще шире.

– В самом деле, – мягко произнес он. – Я бы солгал, если бы сказал, что нашел в вас все, что мечтал увидеть в своей жене, когда мы впервые встретились. Но теперь я начинаю сомневаться в справедливости изречения, будто первое впечатление самое верное. Скажите, – он поднял руку и погладил свои ухоженные усы и чисто выбритый подбородок, – что вы думаете обо мне? Только честно. Обещаю мужественно принять правду, какой бы она ни была.

Чайна проглотила образовавшийся в горле ком. Что она может сказать? Что он подавляет ее? Что она боится его и считает этот брак серьезной ошибкой?

– Вы весьма уважаемый и высокообразованный джентльмен, – запинаясь, произнесла она.

– Едва ли это характеризует меня как личность. Может, я кажусь вам холодным и бессердечным? Неприступным, слишком категоричным в суждениях? Ну же, не стесняйтесь. Та, которая не побоялась отдавать приказы моей грозной домоправительнице, меня уж точно не должна бояться.

Чайна залилась румянцем.

– В-вы знаете об этом? – прошептала она.

– Разумеется. Я знаю обо всем, что происходит под крышей моего дома. Честно говоря, мне часто приходится выбирать между различными версиями одной и той же истории. Рассерженные женщины способны на многое, дабы удовлетворить свое уязвленное самолюбие. – Он улыбнулся. – В данном случае я склонен думать, что миссис Биггз была непозволительно груба. Похоже, она возомнила, что Брейдон-Холл принадлежит ей. Она живет здесь дольше, чем я, и, осмелюсь предположить, ее предки служили в имении со дня его основания. Ей потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к вам, а также сильная воля, если вы хотите заслужить ее уважение. Возьмем хотя бы сегодняшнюю ссору. Вы вправе настаивать на замене мисс Пим. Если девушка проявила к вам непочтительность, ее необходимо призвать к порядку. С другой стороны, она дочь миссис Биггз…

– Дочь? – удивилась Чайна.

– Представьте. С точки зрения миссис Бигтз, это дает ей право критически относиться к вашему, скажем, не совсем обычному воспитанию. Она очень четко представляет себе, как вести дела в этом доме. У меня, однако, есть не менее четкое понятие о том, кто должен управлять моим домом. Думаю, теперь она усвоила, на чьей стороне мои симпатии, и у вас больше не возникнет затруднений. Но мы отвлеклись. Вы так и не сказали мне, согласны ли вы стать моей женой и хозяйкой Брейдон-Холла.

Чайна прикусила губу и потупила взгляд.

– Думаю, у меня нет выбора.

– Дорогая, у вас всегда был выбор. Я никогда не стал бы навязываться женщине, которую не устраивает брак со мной. Это была идея вашего отца. И я не затаю на вас злобы, если вы сочтете меня абсолютно неприемлемым.

– О, я… не считаю вас неприемлемым. Просто все происходит так быстро, что я с трудом понимаю кто друг, а кто враг.

– Вы имеете в виду моих братьев? – Сэр Рей?1алф вздохнул. – Боюсь, тут ничего не поделаешь. Кажется, нам предназначено судьбой вечно вцепляться друг другу в глотку. Единственное утешение, что Джастин скоро снова исчезнет за горизонтом, а Юджин… Он любит рисоваться, поражая новых знакомых своим остроумием и дерзкими выходками, но это проходит вместе с прелестью новизны. Так что со временем ни один из них не будет докучать вам. Чего не скажешь обо мне. Я могу быть нетерпеливым, деспотичным, требовательным. У меня нет ни времени, ни склонности возиться с дураками. Я деловой человек, и с каждым годом дел у меня только прибавляется. Жизнь со мной не будет простой, мисс Грант, да и сам я не легкий человек. Если у вас есть сомнения насчет брака, постарайтесь разрешить их, пока не поздно. Я приму любое ваше решение.

В сущности, это было предложением руки и сердца.

Чайна молчала, изучая его красивое лицо в новом свете. Неужели она с самого начала вела себя неправильно? Может, столкнувшись с действительностью, далекой от ее романтических мечтаний, она поспешила с выводами? Сумеет ли она приспособиться к новой жизни? И следует ли ей это делать? Едва ли мужчина, подобный сэру Рейналфу, станет на коленях умолять ее о благосклонности. Она здесь чужая, и естественно, что к ней относятся настороженно. До сих пор она не сделала ничего, чтобы доказать, что она не просто деревенская девчонка, избалованная и невежественная. Она могла бы пренебречь мелкими обидами и унижениями и постараться соответствовать великолепию Брейдон-Холла. Возможно, ее отец предвидел, что уединение в девонширской глуши может закончиться для нее одиночеством, и, предлагая этот брак, пытался исправить собственные ошибки.

Сэр Рейналф говорит, у нее есть выбор.

Едва ли.

– Благодарю вас за честность и искренность, – еле слышно промолвила она. – Думаю, я хотела бы стать вашей женой.

Он протянул руку и легко погладил ее по щеке, заставив поднять на него глаза. Сердце Чайны оглушительно забилось, когда он накрыл ее губы своими. Она попыталась отстраниться, но он с мягкой настойчивостью удержал ее, положив ладонь ей на затылок, чтобы продлить поцелуй. Когда он оторвался от ее губ, глаза у Чайны были круглыми, а тело сотрясала мелкая дрожь.

– Кажется, сегодня нам удалось преодолеть некоторые препятствия, – задумчиво проговорил сэр Рейналф. – Следующие две недели пролетят очень быстро.

Глава 4

Бесси Тун сидела за туалетным столиком, напевая веселые куплеты и терзая свою буйную рыжую гриву в тщетных попытках привести ее в относительный порядок. Капризно выпятив губы, она повертела головой, разглядывая прическу со всех сторон.

– Приди ко мне, моя любовь, – пропела Бесси, довольная результатом. – Приди скорей, пылает кровь… – В таком виде можно хоть ко двору! Она перестала напевать и принялась насвистывать, кокетливо улыбаясь своему отражению в зеркале. – Ах, мои прелестные утятки! Похоже, вы пришлись ему по вкусу… – Она подхватила свои пышные груди снизу и приподняла их над вырезом ярко-розовой сорочки, изучая кремовые округлости на предмет первых признаков обвислости или увядания. И не обнаружила ни одного. Настоящее чудо, учитывая их размер и знаки внимания, которым они постоянно подвергались. Мужчинам пришлись по вкусу ее груди, нравилось ощущать их тяжесть в ладонях, ласкать их, говорить с ними, зарываться в них лицом. Бесси не возражала. Пожалуй, ей это было даже приятно. Как сейчас. Она вымылась, надушилась, напудрилась, завила локоны, и нет никого, кто мог бы восхищаться результатами!

Даже ее последнего завоевания, сэра Рейналфа Кросса.

Вряд ли он придет сегодня, подумала она с капризной гримаской. У него не хватит сил.

Она склонила голову набок и прислушалась.

Ничего.

Ни музыки, ни смеха. У мисс Эммелин сегодня нет гостей, а ее собственные друзья вряд ли сунутся на такую шикарную улицу, как Монтмейер-лейн, если им дорога жизнь.

Впрочем, она не стала бы их приглашать, даже если бы они пришли.

За исключением одного.

Бесси вздохнула. Говорят, его корабль здесь. Вошел в гавань на прошлой неделе с богатым грузом. На Грейси-стрит наверняка праздник. С песнями, танцами. Пристань сияет огнями, как всегда, когда капитан Джейсон Сэвидж возвращается в Портсмут.

Бесси удрученно уставилась на свое отражение. Что ж, сам виноват, что не обнаружил ее на прежнем месте. Надо было взять ее с собой. Или позаботиться о том, чтобы ей не пришлось бороться за кусок хлеба.

– Ладно, Джейсон Сэвидж, я и сама неплохо устроилась, – пробормотала она, мстительно прищурившись. – Очень даже неплохо. Заполучила настоящего лорда, который обращается со мной как с дамой из общества. – Она вздохнула, бросив сердитый взгляд на напрягшиеся соски. Достаточно одной мысли о Джейсоне, чтобы привести ее в расстройство, одной только мысли о том, что она теряет! – О, надеюсь, ты лопнешь от злости, когда узнаешь, что твою Бесс содержит благородный джентльмен. И еще я надеюсь, что самое лучшее, на что ты можешь рассчитывать, – это Жирная Лайма, рябая и беззубая. Может, тогда ты поймешь, что потерял! – Она горестно вздохнула, подперев подбородок рукой. Зачем наряжаться, пудриться, прихорашиваться, если…

– Бесси! – Дверь содрогнулась под ударом кулака. Бесси подпрыгнула на стуле.

– Бесси! Черт бы тебя побрал! Бесси, ты там?

Рот Бесси изумленно округлился. Это невозможно. Она только что думала о нем! Наверное, это воображение сыграло с ней шутку или кто-нибудь из девушек мисс Эммелин.

– Считаю до трех, Бесс, моя девочка, или эта дверь вылетит из петель. Раз…

Джейсон! Джейсон Сэвидж! – Два…

– Джей… – прошептала она и кинулась к двери. Распахнув ее настежь, она прижала ладони к губам. – Нет! Этого не может быть!

На пороге стоял Джейсон Сэвидж во всем своем дерзком великолепии, уперев руки в бока, расставив ноги, с самонадеянной улыбкой на лице.

– Джей! – радостно задохнулась она.

– Будь я проклят! – Он рассмеялся. – Это правда. Моя Бесс нашла себе золотую клетку. И, судя по тому, что я вижу, куда более уютную, чем мог обеспечить я. Неудивительно, что ты меня бросила.

– Это ты бросил меня! – воскликнула Бесси, все еще пребывая в шоке. – Даже не попрощавшись!

– У меня на хвосте сидели легавые. Пришлось уносить ноги!

– Ты мог бы написать!

– Но ты же не умеешь читать.

– Кто-нибудь прочитал бы мне!

Сэвидж шагнул вперед.

– Ну да, чтобы все узнали, что творится у меня в голове, не говоря уже об остальных частях тела. – Он отшвырнул шляпу, приземлившуюся на ковре. – Не выйдет, крошка. Хватит того, что мне пришлось рыскать по всему городу, расспрашивая, куда ты делась.

Она опустила руки.

– Правда? Ты искал меня?

– Конечно. Разве я способен лгать, когда две мои любимицы смотрят мне прямо в глаза?

Бесси взвизгнула от восторга и бросилась в распростертые объятия капитана Сэвиджа. Рассмеявшись, он крепко прижал ее к широкой груди и звучно поцеловал. Затем склонил голову и с жадным рычанием приник к ее груди, пока она не начала всхлипывать и извиваться, прижимаясь к нему всем телом. Сэвидж выпрямился и, сунув руки в вырез ее сорочки, одним движением разорвал ее сверху донизу.

– Боже, Джей, – простонала она, – ты не представляешь, каково мне было без тебя!

Сэвидж выгнул бровь:

– Да, крошка, я вижу, как ты страдала.

– Это ничуть не лучше клетки! Что еще мне оставалось делать? Ты уехал. Я думала, ты больше не вернешься. Нужно же было как-то жить! Не успел «Реюнион» покинуть порт, как этот мерзкий скряга Притч полез ко мне. Он даже пырнул меня ножом! Вот сюда! Смотри, если не веришь!

Она выставила вперед округлое бедро, указывая острым ноготком на шрам длиною в дюйм.

– Видишь? Он порезал меня!

Сэвидж нежно коснулся шрама. С его потемневшего лица исчезли все признаки добродушия.

– Как это случилось?

– Как случилось? Я же говорю тебе – он пытался трахнуть меня. Приставил нож и взобрался на меня, будто я его собственность. Но я не настолько испугалась, как ему хотелось. Притворилась, будто ничего не имею против, а потом… р-раз! Так двинула его коленом, что он взвился в воздух как ошпаренный. Попала ему в самое причинное место. Говорят, теперь ему приходится нежить своего петушка, чтобы ответить на зов природы!

Опасное спокойствие Джейсона снова уступило место веселью. Заметив лукавые искорки в глазах Бесси, он широко ухмыльнулся:

– Иди сюда, крошка. Я ждал дольше, чем способен выдержать мужчина, не лишившись рассудка.

Бесси подпрыгнула, и Джейсон подхватил ее в знакомые теплые объятия. Захлопнув ногой дверь, он понес девушку к кровати с пологом, с отвращением покосившись на пышные оборки, прежде чем опустить ее на постель.

– Я бы не сказал, что здешняя атмосфера способствует улучшению моего настроения, – буркнул он, стянув с себя куртку и бросив ее на спинку стула.

– Как ты нашел меня, милый? – поинтересовалась Бесси, слегка запыхавшись.

– Меня привел инстинкт, крошка.

Глаза Бесси расширились, когда его бриджи упали на пол. Взглянув на его лицо, она медленно избавилась от половинок порванной сорочки и придвинулась к краю постели. Пробежавшись пальцами по жесткой поросли волос у него на груди, она наткнулась на цепочку золотого медальона и поиграла им, ощущая, как его налитое кровью естество упирается в ее живот.

Тяжело сглотнув, она прошептала:

– Ты и вправду скучал по мне, Джей?

Вместо ответа он встал перед ней на колени, проложив дорожку из поцелуев от ее плеч к груди, а затем к плоскому животу и ниже. Обхватив ладонями его голову, Бесси содрогалась от острого наслаждения, которое доставляли ей его язык и руки. Она стонала и выгибалась, пока не почувствовала, что больше не в силах выносить эту сладкую пытку, и, вцепившись в волосы Джейсона, оторвала его голову от себя.

– Это нечестно! – воскликнула она, глядя на него сияющими глазами.

– Может, и нет. Но мне показалось, что ты нуждаешься в напоминании, кому принадлежишь на самом деле.

Долгую минуту они молча взирали друг на друга, затем руки Бесси обвили его шею.

– Иди к Бесси, – шепнула она. – Иди и позволь мне показать, как сильно я скучала по тебе.

Чайна незаметно подавила зевок. Глаза ее слезились, голова казалась набитой войлоком, цифры на картах расплывались. Если кто и заметил ее состояние, то был достаточно деликатен, чтобы не подавать виду. Но она всерьез опасалась, что лишь вопрос времени, когда она свалится на пол.

Эта мысль вкупе с тремя бокалами восхитительного шампанского, которые она осушила с начала партии в вист, заставила ее улыбнуться. Они с сэром Рейналфом отобедали в обществе одних только Беренджер-Уайтов. Юджин предпочел отправиться в свой клуб, а Джастина было не видно и не слышно с самого утра.

– Обычное дело, – заметил сэр Рейналф. – Он налетает как ураган, наносит урон, насколько это возможно в отпущенное ему время, и исчезает. Честно говоря, ничто бы меня так не устроило, как известие, что Сэвидж бросил свой пиратский промысел и разводит рабов где-нибудь на плантации в Миссисипи. Из Джастина получился бы отличный надсмотрщик. Бубны, леди Пруденс.

– А кто бы тогда будоражил твою кровь? – хмыкнул сэр Уилфред. Зная, что у жены нет бубен, он подмигнул ей через стол.

– Мое кровообращение значительно улучшится, когда Сэвидж и его шайка навсегда исчезнут из моей жизни. – Сэр Рейналф постучал кончиками пальцев по суконной поверхности стола, подсчитывая в уме количество бубен, побывавших в игре.

– Никогда не поверю, что вы это серьезно. – Леди Пруденс выбрала три карты и отложила их в сторону.

– Совершенно серьезно, – заверил ее сэр Рейналф. Он выложил на стол две оставшиеся карты, оказавшиеся крупными козырями, и улыбнулся Чайне: – Отлично сыграно, мисс Грант. Думаю, мы не остались внакладе.

Сэр Уилфред скорчил гримасу и поднялся из-за стола.

– Хм… Жаль, что ты не можешь разделаться с Джейсоном Сэвиджем так же ловко, как играешь в вист.

– Мне известно из достоверных источников, что его дни сочтены.

– Сочтены? – Сэр Уилфред подошел к серванту и налил себе бренди. Сэр Рейналф извинился и последовал за ним, пользуясь возможностью размять ноги. – Ты уже гонялся за ним и раньше, насколько я помню. Тем не менее ему удалось удрать от погони и разгрузиться в Фалмуте.

– На сей раз за ним числятся делишки похуже, чем контрабанда, – мрачно заметил сэр Рейналф. – И я не собираюсь доверять преследование нечистым на руку таможенникам.

– Что ж, желаю удачи, хотя не совсем понятно, чего ты надеешься достигнуть, выдворив этого контрабандиста из Англии? Появятся другие, которые охотно займут его место. Всегда найдутся капитаны, готовые нарушать закон ради того, чтобы сколотить состояние. – Сэр Уилфред помолчал, затем добавил: – Ты не похож на человека, одержимого какой-то идеей. Я не сомневаюсь в благородстве твоих намерений, но должно же быть что-то, помимо принципов, что заставляет тебя с такой настойчивостью преследовать Джейсона Сэвиджа.

Сэр Рейналф в раздумье затянулся сигарой. Он легко мог направить разговор в другое русло, однако не стал.

– Возможно, – признал он, вперив твердый взгляд в собеседника. – Может быть, я добиваюсь возмездия за преступление, некогда совершенное и оставшееся безнаказанным.

– Возмездия? – Сэр Уилфред нахмурился. – Но что он сделал? Какое преступление сошло ему с рук?

Сэр Рейналф взглянул на женщин. Чайна сидела, уставившись в свой бокал, а леди Пруденс подсчитывала очки.

– Помните, несколько лет назад – десять, если быть точным; – разразился скандал в связи с гибелью торгового судна под названием «Орион».

– «Орион»? «Орион»… Ах да, конечно. Его, кажется, протаранили? Где-то у берегов Испании?

– Да, протаранили, и он затонул со всем экипажем, – негромко произнес сэр Рейналф. – После столкновения с «Реюнионом».

– Как ты сказал? «Реюнион»? Не припомню, чтобы упоминалось это название…

– С тех пор корабль поменял владельца. Его переоборудовали, переименовали, но это то же самое судно. Можете мне поверить. Я проследил его судьбу на протяжении всех этих лет.

– Вот черт…

– Капитан – некто по имени Тримбел – предстал перед судом, был признан виновным и приговорен к пожизненному заключению. Спустя несколько месяцев он умер в тюрьме от чахотки. Корабль, называвшийся тогда «Скорпион», был выставлен на продажу, и каким-то образом Сэвиджу удалось наскрести нужную сумму на его покупку. Он изменил внешний вид судна и старался держаться колониальных портов, пока не почувствовал, что история начала забываться. И не ошибся. В 1815 году, когда Бонапарт сбежал с Эльбы, чтобы снова завладеть всей Европой во имя прекрасной Франции, никого не интересовали похождения бывших работорговцев. Появление Джейсона Сэвиджа в английском порту шесть лет назад практически прошло незамеченным.

– Да, но какое отношение этот парень имеет к тем событиям? Будь иначе, его судили бы вместе с капитаном.

– Сэвидж был на борту «Скорпиона». Он служил там штурманом.

– Штурманом!

Сэр Рейналф кивнул:

– И в качестве такового должен был знать курс. Он не мог не понимать, что Тримбел движется прямо на «Орион».

– Возможно, был туман…

– Стояла ясная ночь.

– Или шторм?

– Было несколько сильных шквалов, – признал сэр Рейналф, – но корабль таких размеров и маневренности, как «Скорпион», мог запросто избежать столкновения с «Орионом». Это было сделано преднамеренно.

– И все же суд…

– Судей подкупили, – резко бросил сэр Рейналф. – Это было издевательство, а не суд. Им нужен был козел отпущения, и они выбрали Тримбела, поскольку он и так умирал.

– Да, десять лет назад, когда это случилось, у тебя был веский повод для негодования. Но сейчас? Зачем мстить человеку, который всего лишь оказался на борту корабля в неудачный момент? – Сэр Уилфред нахмурился. – Если следовать твоей логике, то нужно наказать всю команду за грехи одного человека. Даже если решение судей было предвзятым, какое это имеет значение теперь?

Сэр Рейналф помедлил, колеблясь. Он и так сказал слишком много. Если бы не письмо, лежавшее у него в нагрудном кармане, он вообще не стал бы распространяться на эту тему.

– Боже правый! – воскликнул сэр Уилфред достаточно громко, чтобы удивленные женщины посмотрели в их сторону. – «Орион»! Ну конечно же, как глупо с моей стороны! Твой отец был на борту! Он утонул со всей командой!

– Да, – подтвердил сэр Рейналф, поражаясь, как бесстрастно звучит его голос. В списке погибших числились двадцать три человека, и в тот момент он благодарил Господа за смерть каждого из них.

– Теперь понятно. – Сэр Уилфред глубоко вздохнул, словно скинул с плеч тяжелый груз. – И ты считаешь Сэвиджа ответственным за случившееся?

– Суд оправдал его, но я по-прежнему считаю, что он виновен.

– А он знает? Полагаю, ты встретился с ним лицом к лицу и обвинил в преступлении. Что он сказал в свое оправдание?

– Да, я встречался с ним. Я сидел рядом с ним на протяжении всего суда.

– И что он ответил?

– Рассмеялся мне в лицо.

– Рассмеялся?!

– Да. И заявил, что суд признал его невиновным, а мне лучше заняться лечением колик у детишек, вместо того чтобы лезть в его дела.

– Неужели? Представляю, как ты был рассержен, – нахмурился сэр Уилфред.

– Я был не рассержен, – отозвался сэр Рейналф. – Я дрожал от ярости. А теперь, если вы извините меня… – Он погасил сигару и вернулся к Чайне и леди Пруденс. – Мисс Грант, как вы отнесетесь к тому, чтобы лечь пораньше? Боюсь, вы еще не привыкли к нашему образу жизни. К тому же завтра нам предстоит чрезвычайно напряженный день. Признаться, мне и самому мысль о сне кажется заманчивой.

Чайна улыбнулась, стараясь не показать своего облегчения.

– Нам всем не мешает хорошенько выспаться, – заявила леди Пруденс, подавив зевок. – Первым делом мы отправимся к портнихе, потом нужно будет побывать на ленче в Дамском литературном клубе, и – о Господи, Уилфред, чуть не забыла – в следующем месяце приезжает дочь Шарлотты Митфорд. Представляешь? Дочь Лотти Митфорд достигла брачного возраста! Естественно, мы устроим для девочки прием, хотя одному Богу известно, что это даст. Она такая крохотная и невзрачная. Я давно говорила Лотти, чтобы она позаботилась о муже для своей дочери. Это единственный способ ее пристроить. Атак бедняжке придется подпирать стену следующие десять лет, если только какой-нибудь добряк не сжалится над ней. Что с твоим горлом, Уилфред? Ты, случайно, не подхватил простуду?

– Нет, моя дорогая, – поспешно отозвался сэр Уилфред и подошел к жене, чтобы помочь ей подняться.

Сэр Рейналф проводил Чайну до лестницы и запечатлел легкий поцелуй на тыльной стороне ее ладони.

– Придется пожелать вам спокойной ночи здесь, – негромко произнес он. – Мы же не хотим, чтобы леди Пруденс свернула себе шею, наблюдая за нами.

Чайна улыбнулась:

– Спокойной ночи, сэр Рейналф.

– Просто Рейналф, если вы не против. Я чувствую себя очень старым, слыша такое официальное обращение от столь юного и прелестного создания.

Она вспыхнула.

– Спокойной ночи… Рейналф.

Он поклонился и остался стоять у подножия лестницы, пока они с леди Пруденс не поднялись наверх и не исчезли в коридоре. Чайна едва переставляла ноги, добираясь до спальни. В камине ярко горел огонь, постель была разобрана, одеяло приглашающе откинуто. Кое-как сполоснув лицо и руки, Чайна разделась, оставив одежду там, где она упала, и рухнула на мягкую перину. Не успела ее голова коснуться подушки, как она заснула.

Снаружи начало моросить, и по оконным стеклам застучали редкие капли.

Услышав шум дождя, сэр Рейналф прихватил бренди с письменного стола в кабинете и подошел к французским дверям, выходившим в сад. Небо зловеще нахмурилось, дождь усилился, образуя лужицы на каменных плитах террасы, кипевшие пузырями. Понаблюдав за ними некоторое время, сэр Рейналф вернулся к письменному столу.

На его гладкой поверхности лежало письмо, которое он носил весь вечер в нагрудном кармане. И хотя оно не было распечатано, он наперед знал его содержание.

Письмо, как всегда, было адресовано доктору Кроссу. Почерк неразборчивый, с левым наклоном. Печать из дешевого воска оставила по краям жирные затеки. Сэр Рейналф знал, что внутри находится один листок с требованиями шантажиста и, возможно, еще пара документов, написанных другой рукой, но также знакомой. Сумма всегда указывалась одна и та же: две тысячи фунтов стерлингов. Всего таких писем поступило пять, каждое с требованием заплатить деньги в обмен на молчание.

Сэр Рейналф опрокинул в рот остатки бренди и снова наполнил бокал.

Пять писем. Совпадающих по срокам с прибытиями в порт «Реюниона». И капитана Джейсона Сэвиджа.

Шантаж.

Слово было таким же мерзким и безвкусным, как и само деяние. Таким же отвратительным, как сознание, что он, сэр Рейналф, снова заплатит шантажисту.

– Черт бы тебя побрал, Энтони Кросс! – прошипел он. – Будь ты трижды проклят, трус, предатель, вор и сын шлюхи!

Круто развернувшись, он в бешенстве отшвырнул бокал, разбившийся вдребезги о мраморный камин.

Бесси зевнула, уютно свернувшись под боком у Джейсона. Ее рука покоилась у него на груди в густой поросли волос.

– Сколько еще ты пробудешь здесь, милый?

– Примерно час, судя по тому, как разыгралась непогода. – Он вздрогнул, когда острый ноготок прошелся по его ребрам.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Сколько? – требовательно спросила Бесси.

– Пару недель, возможно.

– А потом снова уедешь? В колонии?

– Да. – Он засмеялся. – В колонии. А что? Подумываешь, не поехать ли тебе со мной? Хочешь увидеть Нью-Йорк, Бостон, Филадельфию? А еще лучше Багамы. Это цепочка островов с песчаными пляжами, такими белыми, что от них слепит глаза, и морем цвета сапфира. Там круглый год стоит жара, и, если захочется фруктов, достаточно протянуть руку из окна и сорвать плод прямо с дерева.

– Хватит врать, Джейсон Сэвидж. Ты опять дразнишь меня. От таких вот разговоров девушки и сходят с ума.

– Тогда позволь мне свести тебя с ума, – ухмыльнулся он и поцеловал ее.

– Прекрати, – хихикнула она и снова царапнула его грудь. – Я еще не отдышалась от последнего раза. Клянусь, у тебя не было стоящей женщины все эти месяцы, пока ты мотался неведомо где! Во всяком случае, такой, которая знает, как с тобой обращаться.

– Ты права, Бесс, – пробормотал он и закрыл глаза.

– Насчет чего? – поинтересовалась она после непродолжительной паузы. – Что у тебя не было женщины или что не было стоящей?

Он улыбнулся и погладил ее бедро.

– Разве это не одно и то же?

– Нет, – отозвалась она серьезно. – Когда имеешь дело со стоящей женщиной, становишься здоровее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

6-й президент США (1825—1829).

Вернуться

2

China – Китай (англ.).

Вернуться