Сага о Сверрире (Sverris saga)

Пролог

Здесь начинается повесть о тех событиях, которые недавно произошли и еще не изгладились из памяти людей, рассказывавших о них, – повесть о Сверрире конунге, сыне Сигурда конунга сына Харальда.[1] Начало повести списано с той книги, которую писал аббат Карл сын Йона,[2] а сам Сверрир конунг говорил ему, что писать. Но этот рассказ доведен не далеко. В нем говорится о некоторых его битвах. Дальше в книге рассказывается о том, как росла его мощь, и эта мощь предвещает великие события. Поэтому эту часть книги назвали Страшилищем.[3] Остальная часть книги написана со слов людей, которые помнят события потому, что были их очевидцами или слышали о них, или даже участвовали в битвах вместе со Сверриром. Некоторые из этих событий были записаны сразу после того, как они произошли, и потом ничего не было добавлено. Но, может быть, эту книгу увидят люди, которые знают больше и сочтут, что о многом здесь рассказано слишком кратко, и многое, достойное упоминания, опущено. Тогда пусть они велят написать об опущенном, если хотят. И хотя кое в чем из рассказанного здесь о битвах можно усомниться из-за обилия участников в них, однако все знают, что здесь истинная правда и ничего не прибавлено. И мы считаем более вероятным, что сказания о знаменитых людях, живших некогда, и записанные в книгах, правдивы.

1. Рождение Сверрира конунга

В то время на Фарерских островах был епископ Хрои, брат гребенщика Унаса. Унас женился на норвежке по имени Гуннхильд. Это было в конце правления братьев Инги, Сигурда и Эйстейна, сыновей Харальда Гилли.[4] Гуннхильд вскоре родила сына, который был наречен Сверриром и считался сыном Унаса.

Этому мальчику снились сны, которые предвещали великие события. Гуннхильд, его мать, рассказала сон, который ей приснился перед самым его рождением. Она была якобы в великолепном тереме и разрешалась от бремени. А служанка ее сидела у ее колен и должна была принять ребенка, как только он родится. И когда Гуннхильд показалось, что ребенок родился, великий ужас объял женщину, прислуживавшую ей, и она воскликнула:

– Гуннхильд, ты родила ребенка чудесного и грозного видом!

Три раза выкликнула она эти слова. И когда Гуннхильд услышала, что служанка ее выкликнула несколько раз те же слова дрожащим голосом, она захотела посмотреть, что она родила. Ей показалось, что это был большой камень, белый как снег и сиявший так ярко, что во все стороны от него сыпалась искры, как от железа, сильно раскалившегося в кузнечном горне. И она так сказала своей служанке:

– Давай скроем тщательно это детище, и пусть никто не знает о нём, потому что всякий, кто его увидит, будет изумлен.

Затем ей привиделось, что они взяли камень, положили его на стул и покрыли красивым платом. И когда они спрятали так камень, то искры все равно пробивались сквозь плат во все стороны и разлетались по всей опочивальне. Они были очень напуганы этим ужасным зрелищем.

И тут она очнулась от своего сна.

У Гуннхильд и Унаса был сын, которого звали Хиди, а также дочь, которая была замужем за Свиным Стеваном. Их сыном был Пэтр Литейщик. У Гуннхильд и Унаса были также другие дочери.

Пяти лет Сверрир уехал из Норвегии на Фарерские острова и там воспитывался у епископа Хрои. Епископ посадил его за книги и дал ему посвящение, и он был помазан в священники. Но когда он стал взрослым, то оказалось, что он мало годился в ученые люди из-за своего буйного нрава. Он поссорился с Брюньольвом сыном Кальва, который был тогда конунговым сюсломанном[5] на островах. Сверрир ударил одного человека, и Брюньольв со своими людьми нагрянул к Сверриру. Но Сверрир убежал от них и, когда они уже догоняли его, вбежал в какой-то дом, чтобы спрятаться. Какая-то женщина спрятала его в печи и закрыла устье печи заслоном; а потом развела огонь на шестке. Преследователи обыскали дом, но нигде не нашли Сверрира. Людям, которые впоследствии узнали, кем он стал, казалась, что они уже тогда угадали в нем необыкновенного человека.

2. О снах Сверрира

Сверрир видел сны, предвещавшие ему великое будущее,[6] но некоторые принимали эти сны за пустые и смеялись над ним. Однажды ему приснилось, будто он в Норвегии и он птица, такая большая, что ее клюв касается на востоке пределов страны, а хвост ее на севере в Краю Финнов,[7] а крылья ее покрывают всю страну. Он рассказал этот сон мудрому человеку, которого звали Эйнар, и спросил его, что, по его мнению, этот сон значит. Эйнар сказал, что сон ему непонятен, но что, возможно, он предвещает какую-то власть. И он добавил:

– Может статься, ты будешь архиепископом.

Сверрир отвечает:

– Вряд ли я буду архиепископом, раз я не очень-то гожусь в священники.

Сверриру было двадцать четыре года, когда он узнал, кто его отец. Он прожил еще одну зиму на Фарерских островах, а потом отправился в Норвегию.[8]

3. О Магнусе сыне Эрлинга

Магнуса и Эрлинга,[9] поддерживала в то время вся знать и весь народ. Конунга все любили, а ярл был могуществен и мудр, правил сурово и побеждал врагов, Все правление страной было у него в руках. У него было много завистников, как знатных, так и незнатных, и большинство их было на севере страны, в Трёндалёге. А Эйстейн архиепископ, который там на севере правил всем народом, был близким другом Магнуса Конунга и всячески поддерживал его на севере страны. На стороне Магнуса конунга были все самые знатные люди страны, одни были в его дружине[10] другие получали доходы с его владений,[11] и, кроме того, он был конунгом с согласия всего народа.[12] Он был обязан своим предкам тому, что его любили, потому что весь народ предпочитал служить потомкам Сигурда Крестоносца,[13] а не потомкам Харальда Гилли и его родичам.

4. Сверрир узнает, кто его отец

Однажды Гуннхильд, мать Сверрира, уехала из страны на юг в Румаборг и когда она там исповедовалась кому-то, она сказала, что раньше неверно говорила, кто отец ее сына, и что он сын конунга, но сам этого не знает. Об этом донесли папе,[14] и ей во время исповеди велели сказать сыну, как только она с ним встретится, кто его настоящий отец.

Вскоре после того, как она вернулась домой, она отправилась на Фарерские острова и сказала Сверриру, что его отец – конунг Сигурд.[15] Это известие заставило Сверрира сильно задуматься, и он очень колебался, он понимал, как трудно бороться за власть против Магнуса конунга и Эрлинга ярла, но ему казалось недостойным ничего не предпринять, как будто он был сыном простого бонда,[16] а не конунга. И он вспоминал, как мудрые люди толковали ему его сны. Эти сны воодушевили его к мести за родичей.

5. Сон Сверрира

Сверрир так рассказал о сне, который ему однажды приснился. Ему привиделось, что он приехал в Норвегию с запада из-за моря, чтобы получить какой-то сан, и он думал, что избран епископом. Но в стране, как ему виделось, было большое немирье из-за распри между конунгами, конунг Олав Святой[17] боролся против Магнуса конунга и Эрлинга ярла, и Сверрир колебался, к кому из них примкнуть. Он решил, что лучше поехать к Олаву конунгу, и когда он явился к нему, его там очень хорошо и дружелюбно приняли. После того как он недолго там пробыл, однажды утром, как ему снилось, при конунге было мало людей, не больше пятнадцати или шестнадцати, и конунг умывался у столика в опочивальне. Когда он умылся, другой человек подошел к столу и хотел умыться в той самой воде, в которой умылся конунг. Но конунг оттолкнул его рукой, не позволяя ему этого. Затем он назвал Сверрира Магнусом[18] и велел ему умыться в этой воде. Тот сделал, как ему велел конунг, и, когда он умылся, вдруг вбежал человек, призывая немедленно взяться за оружие и говоря, что враг конунга у ворот. Конунг не смутился, велел людям взять оружие и выходить и сказал, что он возьмет свой щит и защитит их всех. Они сделали, как велел конунг. Затем он взял свой меч и дал его этому юноше, Сверриру, и вручил ему свой стяг и сказал:

– Возьми этот стяг, государь, и знай, что это знамя ты будешь нести всегда впредь.

Ему почудилось, что он взял стяг, хотя и с некоторым ужасом. Затем конунг взял щит, и они все быстро вышли. Ему показалось, что выход, через который они шли, был очень длинным, не меньше шестидесяти локтей длиной, и что он не мог нести стяг достаточно высоко, пока они были в доме. Когда они подошли к дверям и должны были выходить, навстречу им бросилось семь человек с оружием и хотели зарубить знаменосца. Но конунг вышел вперед со щитом и защитил его и всех их, так что все обошлось благополучно. Затем они вышли на широкое и красивое поле. После этого ему привиделось, что он поднял знамя и понес его против войска Магнуса конунга и Эрлинга ярла, и это войско стало отступать по мере того, как он наступал.

Тут он проснулся и стал обдумывать свой сон. Ему показалось благом увидеть такой сон, хотя он и странен. Сверрир рассказал его потом своим друзьям, но немногим и, как потом оказалось, они его верно толковали. Такие сны воодушевляли его.

6. Поездка Сверрира на восток в Норвегию

И вот Сверрир отправился в Норвегию, чтобы осмотреться. Когда он туда прибыл, человек по имени Эйстейн[19] говорил, что он конунг. Они со Сверриром была двоюродные братья по отцам.

Когда Сверрир услышал о нем, он разузнал все о том, что тот предпринимал, и ему показалось, что многое из того, что тот предпринимает, – ребячество. Это остановило Сверрира, и он решил, что не стоит с ним связываться. Он тогда направился на север, ибо епископ Хрои, его воспитатель, советовал ему явиться к архиепископу,[20] и открыться ему. Но по дороге он стал расспрашивать людей, ехавших с севера. Он остановился на некоторое время в Селье[21] поскольку у него были там знакомые. Там был один священник, который подробно рассказал ему обо всем, что, он хотел знать, и Сверрир увидел, каким противником архиепископ был его друзьям, и понял, что ему нечего рассчитывать на помощь там, где его братья потерпели неудачу, и он повернул на юг и решил уехать из страны. Он добрался на купеческом корабле в Тунсберг, а оттуда отправился на восток в Конунгахеллу.

Во время своих странствий Сверрир не раз разговаривал с самим ярлом, но так скрытно держал себя с ним, что тот не узнал, ни что у него на уме, ни кто он такой. Он часто общался с дружинниками или другими людьми конунга и был таким развеселым с ними, что их очень забавляли и смешили беседы с ним. А он с помощью своих речей и своего ума докопался до многого, чего бы они никогда не сказали, если бы знали, кто он такой и с кем они разговаривают. Он допытывался, нет ли нерешительности в народе, ибо его речи никому не казались подозрительными и никто не знал, что у него на уме. Ему стало ясно одно, что весь народ предан Магнусу конунгу.

Из Конунгахеллы он отправился в Льодхус и многого натерпелся в пути. С большим трудом он добрался в Восточный Гаутланд. За три ночи до рождества,[22] он приехал к ярлу Биргиру Улыбка[23] своему свойственнику который был женат на Бригит, сестре его отца. Он рассказал им о своем деле, но встретил у них мало поддержки. На то было две причины. Во-первых, Эйстейн, его родич, набрал там свое войско, и они не хотели поддерживать никого другого, пока Эйстейн жив. Во-вторых, до Биргира дошел слух, что Эрлинг ярл прислал его туда, чтобы посмеяться над ним.

Сверрир остался там на рождество и постоянно говорил ярлу о своем деле, прося его посоветовать, что ему предпринять. Но случилось, как часто бывает, что там оказалось больше завистников, чем доброжелателей, и он подвергся большой опасности, потому что многие близорукие люди поверили слуху и хотели убить его. Но ярл не позволил убивать его, пока не была доказана его вина, и не выяснено, какие у него замыслы. Его угощали вином и медом, рассчитывая, что, опьянев, он, может быть, проболтается, и обнаружится, что его стоит убить. Но Сверрир был все время так поглощен своими замыслами, что ему было не до меда или вина, хотя его ими обильно угощали. Он стал очень осмотрительным, когда обнаружил, что ему не дают никакого ответа по делу, которое его занимало. Так те, кто хотели напоить его пьяным, не обнаружили за ним никакой вины.

7. Сверрир отправляется в Вермаланд

После рождества[24] Сверрир направился в Вермаланд, поскольку он так и не дождался удовлетворительного ответа от ярла по своему делу. Не много было с ним народа, всего один человек, и он многого натерпелся во время этого похода. Все было совсем как в древних сагах, в которых рассказывается о том, как мачеха старается погубить конунговых детей. Шесть или семь дней он пробирался по бездорожью через огромные дремучие леса, терпя холод и голод.

Когда он добрался до Вермаланда, он встретил там людей, прибывших из Норвегии. Он стал расспрашивать их о новостях, и они рассказали ему, что Эйстейн конунг направился с севера на восток в Вик и сразился с Магнусом конунгом, и в этой битве Эйстейн конунг пал и погибла большая часть его войска, а те, кто уцелели, бежали кто в Вермаланд или Теламёрк, а кто на юг в Данию.[25] Эти известия очень огорчили и смутили Сверрира, и он отправился к своей сестре Сесилии,[26] которая, узнав о его приезде, приготовила в его честь пир. Когда они встретились, она очень ему обрадовалась и приняла его очень гостеприимно. Затем они стали советоваться о том, что он должен предпринять, потому что возвращаться в Норвегию ему было нельзя. О нем уже тогда стало известно, и он решил, что лучше всего отправиться на некоторое время в какую-нибудь глушь и ждать там, что бог как-нибудь поможет ему в его деле.

8. Обращение берестеников[27] к Сверриру

И вот ватаге бедняков, которые тогда потерями своего вождя, становится известно, что в Вермаланде появился сын конунга Сигурда. Все, кому это стало известно, шли к нему и просили его связать с ними его дело и возглавить их. Войско это было очень жалкое: некоторые были изранены другие без одежды, и все почти без оружия. К тому же все они были так Молоды, что, они показались ему негодными для большого предприятия.

Он отвечает им так:

– Мне не кажется, что у меня с вами получится что-нибудь хорошее. Вы люди бедные, а я человек малоимущий и вам незнакомый. Возможно также, что вам не понравится мой замысел, ведь вы не знаете, кому вы хотите служить. Я родился там, где люди не привыкли к большим делам и трудам, и мне кажется, что у меня с вами мало общего, кроме бедности и больших тягот. Я не хочу связывать ваши тяготы с моими замыслами. Но раз вы ко мне обратились, я хочу дать вам совет, который, как мне кажется, будет вам полезен. У Биргира, моего свойственника и Бригит есть три сына, у которых по рождению такие же права на престол, как у Магнуса сына, Эрлинга. Отправляйтесь к нему и попросите его дать, вам кого-нибудь из них в вожди. Я присмотрелся к вашему войску, и мне кажется, что мало среди вас стоящих мужей, так что мне совсем не с руки возглавлять вас. Я вижу, что у нас с вами большие трудности, поскольку у нас нет того, что нам всего необходимее. И похоже на то, что вы не поможете в таком трудном деле, как борьба против Эрлинга ярла. Да и я, человек, выросший на острове, далеком от других стран, неспособен на большие дела. До того, как я приехал в вашу страну, я не видел обычаев других людей и вести войско могу еще меньше, чем править страной. Не известный никому, я ничего не могу. Ведь я не знаю точно и о своем роде, и никто не знает о нем ничего, кроме того, что я вам скажу. Возможно, что вы будете говорить обо мне то же, что вы говорили о вашем прежнем вожде, которому вы служили, хотя не знали, кто он и ваши враги будут вас в этом всегда попрекать, где бы вы их ни встретили. Надейтесь на сыновей Биргира, а не на меня.

9. Берестеники отправляются к ярлу Биргиру Улыбка

Эти люди обратились с тем же самым к ярлу Биргиру Улыбка. Тот очень пожалел их и сказал так:

– Сыновья мои еще дети и не могут распорядиться ни самими собой, ни другими людьми. Они на такое дело не годятся, и прежде всего по возрасту. Мне кажется, что и в вашей братии нет никого, кто бы мог быть их советчиком. А послать отсюда войско я не могу, так как норвежцы не потерпят, чтобы войско из Гаутланда напало на их страну. Однако поскольку вы ко мне пришли, я дам вам совет. Но от Бога зависит, что получиться. Сын Сигурда конунга был у нас на рождество, а теперь он, наверно, в Вермаланде. Возьмите его в вожди. Он подходит и по возрасту, и по уму. Просите его.

Они ответили:

– Мы были у этого человека, но он отказал нам.

Но ярл стал настаивать и сказал:

– Я предчувствую, что никто не поможет вам, кроме него. Идите снова к нему, если хотите послушаться моего совета. И можете сказать ему от меня, что я обещаю ему всю ту дружескую помощь, которая в моих силах. Он может привести сюда свое войско и жить в мире всюду в Швеции. Предложите ему на выбор: либо принять ваше предложение, либо лишиться жизни.[28]

Они поставили людей сторожить Сверрира, пока они ходили к Биргиру ярлу, потому что Сверрир, не зная никого в Норвегии, кто бы его поддержал, собирался поехать в Йорсалир. Магнус конунг и Эрлинг ярл в таких жестких рукавицах держали всю страну, что никто не решался называть конунгами Сигурда или Хакона[29] или даже упоминать их.

И вот эти люди пришли вторично к Сверриру с письмами Кнута конунга[30] и Биргира ярла и сказали так:

– Мы просим Вас, чтобы Вы взялись помочь нам, беднякам, и не отвергли нашей просьбы, и, хотя мы раньше этого не делали, мы будем теперь поддерживать и укреплять Вашу власть всем, что в наших силах.

Но, хотя они так соблазнили его красивыми словами, он все же не посчитал себя в силах взяться за такое большое дело и отказал им. Тогда они вспомнили, что Биргир ярл сказал в заключение своего совета, и предложили ему выбор: либо он смилуется и примет их предложение, либо они с ним быстро расправятся. Они сказали так:

– Мы долго служили Вашим родичам, мы потеряли своих отцов и братьев и почти всех родичей и места, где мы могли бы жить в мире, и все ради твоего отца, а теперь мы все предлагаем служить твоему делу, а ты пренебрегаешь и нами, и своей собственной честью. Так знай, что мы убьем тебя и твоих родичей и тем купим себе прощение у Магнуса конунга и будем тем более жестокими, чем добрее были раньше.

Сверрир увидел, что его положение становиться еще более трудным, и ему пришло в голову, что если они пойдут на крайнюю меру, то его род прекратиться. В воскресенье на великом посту.[31] они ударили по рукам. А в следующий понедельник, семьдесят человек стали людьми Сверрира, кто дружинниками, кто гостями, кто слугами[32]

10. Сон Сверрира

На следующую ночь Сверриру приснился сон. Он будто на востоке в Борге, где Раум-Эльв впадает в море, и Магнус конунг и Эрлинг ярл тоже там в городе со своим войском. И будто прошел слух, что в городе появился конунгов сын, и все люди ищут его, но он знает, что слух этот о нем самом. Он тайно уходит из города и видит перед собой церковь Марии. Он входит в неё и слушает богослужение, и в то время, когда он в церкви, к нему подходит человек, берет его за руку, ведет его в какой-то придел к северу от церковных дверей и говорит:

– Иди за мной, брат, я хочу сказать тебе тайну.

И он будто идет с этим человеком и внимательно рассматривает его лицо. Он очень стар, и у него седые волосы, белые как снег, и коротко подстриженные, длинная борода, ниспадающее одеяние, румяное лицо, и он ужасен. Сверрир недоумевает, что этому человеку нужно. Старец заметил это и сказал:

– Не бойся, брат, ибо меня послал бог.

Сверрир падает перед ним на землю и спрашивает:

– Кто ты, господин, и как мне узнать, что тебя послал бог?

Старец отвечает ему во второй раз, прося Сверрира не бояться и говоря, что бог послал его к нему. Но ужас Сверрира не только не уменьшается, но даже растет. Тогда старец взял его за руку, помог подняться на ноги и сказал в третий раз:

– Не бойся, брат, мир тебе, ибо я Самуил, божий пророк.[33] Я должен передать тебе весть от бога.

После этого старец вынул рог из сумки, которая была у него на шее, и Сверриру показалось, что в роге миро. И старец сказал Сверриру:

– Покажи мне твои руки.

Тогда Сверрир протягивает ему обе руки. Человек помазал его руки и сказал так:

– Да освятятся и окрепнут твои руки для преследования твоих врагов и противников и для правления многими.

Затем он поцеловал Сверрира, взял его за правую руку и сказал;

– Ступай на восток прочь от твоих недругов, ибо ты будешь конунгом.

И он поцеловал Сверрира во второй раз и сказал:

– Будь тверд и мощен, ибо бог поможет тебе.

Тут Сверрир проснулся и рассказал этот сон двенадцати из своих людей, которые спали в том же покое, что и он. Всем им сон показался великим и замечательным, и все они были рады этому сну. Но когда он стал просить, чтоб его истолковали, то никто не решился сделать этого, хотя все почли что сон этот к добру.

Когда Сверрир увидел, что никто не берётся истолковать этот сон, он попросил не считаться с тем, что он ему приснился. Однако все, кто там присутствовали, заметили, что он сильно изменился духом после этого сна.

Для него было большим испытанием то, что он был в незнакомой стране и среди совсем незнакомого народа. С одной стороны, он должен был нести ответственность за людей, которые ему служили, но, с другой стороны, в том войске, с которым он связал свою судьбу, не было никого, кроме него самого, кто бы мог принимать решения.

11. О Сверрире конунге

В среду на великий пост.[34] Сверрир возглавил свое войско и начал поход из Хамара в Вермаланде. У него было не больше семидесяти человек. Он направился в Вик, и по пути туда к нему стал стекаться народ, так что, когда он достиг Саурбэира в Вике, у него уже было три с половиной сотни людей[35] Он велел созвать тинг, и его люди хотели провозгласить его конунгом. Но он отказался, говоря, что лучше было бы раньше объявить о нем и привести доказательства. Однако они не хотели и слышать об этом и сказали, что не хотят ему служить, если он не будет выше тех, кто за ним следует.[36] В первое воскресенье поста.[37] они провозгласили его конунгом. Они взялись за его меч и стали его людьми[38]

Сверрир недолго пробыл во главе этих людей, прежде чем ему стало понятно, о чем он подозревал и раньше, что на них не очень-то можно положиться, и, пока он был с ними в Вике, он внимательно наблюдал за их повадками и поведением. Он увидел, что среди них есть очень разные люди: есть достойные и разумные, но есть и буйные.

Он решил испытать этот народ и убедиться в том, что они следуют за ним не только ради грабежей и бесчинств. Он вернулся в Вермаланд, потому что он хотел бороться за престол, на который он имел право по рождению, а не грабить в Вике.

Из Вермаланда он отправился в поход на север. Когда он достиг лесов Эйдаског, он устроил смотр своему войску, и стало очевидным, что многие примкнули к нему не из доблести, не для того чтобы сражаться во славу своего конунга, а скорее для того, чтобы разбойничать. Оказалось, что из трех сотен человек годных у него не более восьмидесяти. Он увидел, что с таким небольшим войском он не сможет бороться с теми превосходящими силами, которые ему противостояли. Он понял, что нельзя рассчитывать на то, что это войско последует за ним на север или с севера. Они только восстанавливали народ против себя грабежами и бесчинствами, вместо того чтобы следовать за ним, неся все тяготы. Это его очень огорчало, так как он был провозглашен конунгом против своей воли, а между тем у него не было хорошей поддержки. Он стал думать, что ему делать, и решил, что ему нельзя расстаться с войском, поскольку те, кто всего больше хотели следовать за ним, тщательно следили за ним.

Сверрир провел пасху,[39] у одного священника, который устроил роскошный пир в его честь. После этого он послал грамоту в Теламёрк, ибо там были люди, враждебные Магнусу конунгу и Эрлингу ярлу. Он обещал им улучшение законов[40] если они станут на его сторону; и предложив им встретиться на севере страны, если они хотят стать его людьми и оказать ему поддержку.

12. О походе Сверрира конунга

Когда прошла пасхальная неделя,[41] он понял, что ему не пробраться на север страны иначе, чем по каким-нибудь глухим и трудным тропам, потому что когда стало известно, что на востоке собирается войско, то по всей стране стали готовиться к отпору, так что им нельзя было показаться там, где было много жилья. И он решил повернуть к Восточному Морю, а затем они шли сперва по лесу, длина которого двенадцать миль, пока не дошли до Эскихерада. Выйдя оттуда, они прошли по такому же длинному лесу, пока не дошли до места, которое называется Молунг. Затем они прошли через лес длиной в пятнадцать миль в Ярнбераланд. Во всех этих лесах не было никакой другой пищи, кроме птичьего и лосиного мяса. Поход был тяжелым и трудным, поскольку им приходилось очень долго идти по незаселенной местности, терпя холод, голод и усталость. Ни на лошадях, ни в повозках нельзя было проехать, так как была распутица: снег таял в лесу, а лед в озерах. Временами они пробирались по моховинам или огромным болотам, через густые дебри или большие завалы.

Ярнбераланд принадлежит конунгу шведов, и эта страна была тогда еще языческой. Ее жители никогда не видели конунга, и были непривычны к тому, чтобы через их страну проезжал конунг. Можно сказать, что там нельзя было найти человека, который понимал бы, что такое конунговы люди, или знал бы, люди они или звери. Идти походом среди такого глупого народа было большим испытанием. Но всемогущий бог проявил милость к Сверриру, что жители разрешили ему проехать через их страну, как только услышали его слова.

Из Ярнбераланда Сверрир направился через лес в восемнадцать миль длиной и достиг долин, которые называются Хердалир. Это уже была его земля. Оттуда он пробирался через лес в тридцать восемь миль длиной. В этом лесу им пришлось так плохо, что они питались только корой и соком деревьев и ягодами, которые пролежали под снегом зиму.

13. Знамение Сверриру конунгу

Однажды Сверриру пришлось переправляться через большое озеро в лесу, и так как никаких других средств для переправы поблизости не было, люди делали плоты из деревьев, трех или четырех, как придется. Плот, на котором переправлялся конунг, был невелик, и на нем было четыре человека. Когда они отплыли от берега, плот так погрузился, что вода доходила им до середины голени, а озеро было шириной в пол морские мили. В это время на берег озера прибежал человек. Он был в полном изнеможении от ходьбы потому, что они шли тогда по самому дремучему лесу и уже два дня ничего не ели. Человек крикнул тем, кто был на плоту, прося помочь ему, поскольку он изнемог от усталости, а остальное войско уже далеко уплыло в озеро.

Когда конунг услышал крик, он понял, что человек погибнет, если они не возьмут его на плот, но в то же время и видел, что плот не выдерживает даже тех людей, которые уже на нем были. Тем не менее он велел причалить к берегу и взять человека, хотя бы плот его и не выдержал. Когда человек взошел на плот, вода была им уже выше колена. Но они все же переплыли озеро, причалили к какому-то поваленному дереву и сошли с плота. Конунг сошел последним, и, как только он сошел с плота, тот пошел ко дну как камень. Всем показалось это многозначительным и чудесным. И теперь всем очевидно, что на плоту был тот, кому были суждены великие дела, тогда еще не свершенные, и более высокое звание, чем то, которое он носил, раз плот плыл под грузом людей и потонул, как только люди сошли с него.

Еще два дня после этого они шли по дебрям, и у них не было никакой пищи, кроме березового сока. На третий день все войско пришло в полное изнеможение. Они шли по этим дебрям так быстро, что им оставалось всего тринадцать миль. Тут случилось, что войску пришлось переправляться через большую реку. Те, кто переправились через нее, легли на берегу и от изнеможения были не в состоянии идти дальше. Конунг переправлялся с последними, их было трое. Их отнесло далеко вниз по реке и наконец прибило к берегу, и они стали отдыхать.

Тут конунг призвал людей крепиться и сказал, что уже недалеко до жилья, что, если они наконец окажутся среди крещеных людей, то наступит просвет.

14. О походе Сверрира конунга

Когда конунг пришел в Ямталанд, местные жители хотели дать ему отпор. Он послал вперед Сигурда из Сальтнеса, рассчитывая, что они будут менее остерегаться, пока не появился сам вождь. Так и вышло. Сигурд захватал все их корабли, которые они предназначали для защиты страны. И когда пришел сам конунг, бонды обнаружили, что кораблей нет. Им ничего не оставалось, кроме как подчиниться Сверриру конунгу. Там были также многие лендрманны[42] Магнуса конунга, и все они тоже подчинились Сверриру конунгу. Ему были приготовлены пиры и оказана всякая помощь. Ему дали шесть десятков человек.

После этого он отправился дальше, и поход был тоже очень трудным: пять дней никто из них не ел, и они не спали, так как конунг не хотел, чтобы стало известно о его приближении.

В ночь на пятницу перед троицыным днем[43] они приблизились к Нидаросу. Горожане узнали об этом и перешли реку Нид навстречу им с шестнадцатью сотнями[44] людей. Предводителями у них были Сигурд Стикулакс, Эйрик сын Арни, Ивар Хорти, Ивар Шелк и Ивар, сын Гьяввальда.

Узнав об этом, конунг отправился сам в разведку с человеком, которого звали Йон Точило, пробрался в войско врагов, убедившись в его численном превосходстве, решил, что нельзя сражаться с сотней человек против шестнадцати сотен, и они тогда отступили. Жители Сельбу тоже собрали тогда против них семь сот людей, а войско Сверрира конунга было тогда так утомлено долгим и тяжелым походом, что ему было необходимо отдохнуть.

Конунг послал людей к Виглейку из Дигрина с просьбой покормить его войско. Тот не отказался. Когда они шли оттуда, бог так помог конунгу, что тот со своим войском оказался между войском жителей Сельбу и их ладьями. Они захватили все ладьи жителей Сельбу, отправились затем в жилища тех людей, которые хотели их погубить, и расположились там, как хотели. Тем ничего не оставалось, кроме как согласиться на все условия, которые им поставил конунг. Он потребовал содержания своего войска в течение полумесяца.

Конунг был тогда на одном острове на озере Селасьо. Он с тех пор называется Конунгов остров. Оттуда они отправились ночью, так что никто не знал об их передвижении, на гору, которая называется Ватнсфьялль, и оставались там, никем не замеченные, но видели все, что происходит в городе, и слышали многое, что говорили о них.

Жители Гаульдаля тоже собрали войско, как они увидели. Но, когда в течение нескольких дней они не подавали о себе вестей, войско это было распущено. Как только берестеники это увидели, они бросились за ними по пятам и застали их врасплох в их жилищах. Тем пришлось тогда безропотно выполнить все требования конунга.

Вскоре о случившемся узнали в городе, и снова из города вышло против него войско. Сверрир конунг снова отступил со своим войском и направился в Сокнадаль. Когда он пришел туда, он узнал, что из Теламёрка идет Хрут с восьмьюдесятью хорошо вооруженными людьми. Они откликнулись на ту посланную в Теламёрк грамоту, о которой было сказано раньше. Конунг был очень рад этому известию и отправился им навстречу в Реннабу.

15. Победа Сверрира конунга

После этого он вернулся, и было у него тогда сто восемьдесят человек. Они направились к устью реки Гауль и переправились через нее на челнах. Конунг послал в разведку двадцать человек, которые переправились первыми. Во главе их был Йон сын Гуннара.[45] Горожане, со своей стороны, тоже послали людей в разведку. Их было семеро. Разведчики встретились, и пять горожан было убито, один взят в плен, но один ускользнул и рассказал в городе о случившемся. После этого горожане снова вышли из города боевым строем, и было их двенадцать сотен.

Тут Ивар Хорти сказал:

– Пойдем на такую хитрость: спрячем часть нашего войска, ибо они не решатся вступить, в бой, если увидят все наше войско.

И вот они поставили семь сотен человек под каким-то забором, рассчитывая, что те ударят в тыл конунгу, когда войска сойдутся. Хотя среди них были только бонды и лендрманны, они решились на такую дерзость: взяли стяг конунга Олава Святого и велели нести его навстречу Сверриру конунгу.[46] Но получилось, как вы сейчас услышите, следующее. Человека, который нес стяг, посадили на коня. Поскакав за войском, он не мог остановить коня и наехал на двоих. Один из них умер на месте, а другой стал калекой. Сам же человек свалился с лошади, и знамя упало, на землю.

А конунг построил свое войско против тех пяти сотен, которые были в усадьбе, и выставил вперед своих лучников. Каждый хорошо работал своим оружием. Тут те, кто стояли под забором, услышали у себя над головами свист стрел. И они, те, кто, по расчету Ивара, должны были обеспечить победу, первыми обратились в бегство. Так была одержана победа, которая может показаться невероятной в силу численности того и другого войска. Сверрир конунг сразил Ивара Шелк, Ивара сына Гьяввальда и с ними больше ста человек. Знамя конунга Олава Святого было поднято и внесено в город в знак победы, а оставшиеся в живых вожаки разбежались кто куда, как мыши по норам. Эйрик сын Арни был взят в плен. После этого люди стали просить пощады, и многие из тех, кто раньше с большой гордыней выступали против Сверрира, смиренно подчинились ему.

Сверрир конунг поблагодарил всемогущего бога, святую божью матерь Марию и святого Олава за прекрасную победу, которую бог дал ему, и проявил свою благодарность в том, что дал пощаду всем, кто ее просил.

Сверрир понимал, что многие знатные люди, которые бежали, будут искать его гибели, если он не предостережется. После этой битвы конунг посылает разведчиков во все стороны из города. По прошествии трех ночей они вернулись с известием, что жители Внутреннего Трандхейма собрали двадцать сотен людей и выступили в поход, а у Ивара пятьдесят кораблей стоят у Раудабьёрга.

Когда все эти известия дошли до конунга, он понял, что нельзя оставаться на месте, и они сели на корабли. У них было одиннадцать небольших судов. Когда они отплыли немного от Хольма, они увидели корабли жителей Внутреннего Трандхейма, плывущие им навстречу, и вскоре они были на расстоянии выстрела от них. А у Раудабьёрга стояло пятьдесят грузовых кораблей. Но конунг не хотел на них нападать, потому что это были все купцы, приплывшие из Вагара, а Сверрир конунг никогда не трогал купцов, если те знали свое место.

Там стояли также собранные Иваром двенадцать стругов и один боевой корабль. Они сразу же обратились в бегство, не решившись вступить в бой с берестениками, но конунг поплыл за ними и у Агданеса настиг девять стругов и сразу же вступил с ними в бой. Противникам конунга пришлось отдать свою одежду, оружие и все, что у них было ценного, и претерпеть побои и унижение. Убивать этих людей конунг не позволил.

Оттуда Сверрир поплыл дальше, к морю, и у Фольскна настиг грузовой корабль принадлежавший Ивару. Они взяли на нем добра на шесть марок золота. После этого они поплыли на юг в Мёр и настигли там двенадцать или тринадцать небольших кораблей. С ними поступили так же, как с упомянутыми раньше, потому что и те и другие собирались присоединиться к Ивару, если бы ничего им не помешало.

16. Сверрир провозглашен конунгом на Эйратинге[47]

После этого конунг возвращается назад в Трандхейм. Когда он подплывал к городу, горожане приняли его как поддает принимать конунга, в городе стали звонить во все колокола и навстречу ему вышло торжественное шествие. Затем конунг велел созвать Эйратинг и позвал на этот тинг по двенадцати человек от каждого из восьми фюльков,[48] расположенных к востоку от мыса Агданес. Когда они собирались, Сверрир был провозглашен конунгом на тинге этих восьми фюльков, и в подтверждение присутствующие потрясли оружием[49] и в согласии с древними законами[50] поклялись, что страна его и они его подданные.

Вести обо всем этом быстро распространились и дошли до Магнуса конунга и Эрлинга ярла. Те сразу собрали войско и направились к северу вдоль побережья. Сверрир конунг услышал об этом, но не захотел ждать. Он отправился со своими кораблями и людьми в Оркадаль. Там они вытащили свои корабли на берег, подожгли и сожгли их все.

Затем они отправились в Уппленд и, перейдя горы Доврафьялль, спустились в Гудбрандсдалир и собрали там тинг. Оттуда они направились к озеру, которое называется Мьёрс. В озере на восемнадцати кораблях стояло войско, собранное лендрманнами. Там были три лендрманна – Халльвард из Састадира, Сэбьёрн сын Синдри и Ивар Гусенок. Другое войско было у них на суше. В нем было двенадцать сотен людей. А у Сверрира конунга было две сотни людей. Он стал советоваться со своим войском, что делать, и все выразили желание вступить в бой. Но конунг отвечает так:

– Мне кажется, что нам не стоит этого делать, потому что на стороне противника было бы большое превосходство. Чем идти в такую ловушку, я лучше как-нибудь иначе отомщу за свои обиды. Плохая была бы месть за моего отца, братьев и многих родичей, если бы меня сразили или обратили бегство.

Затем они по совету конунга ушли оттуда и шли два дня. Конунг послал шестьдесят человек вперед в Хадаланд, к озеру, которое называется Рёнд, и они захватили все ладьи, которые там были. Но, когда конунг подошёл туда, его ждали три вражеских войска: три сотни в двух местах и пять сотен в одном месте. Конунг разделил свое войско на две части: он оставил себе самому сто человек, а другую сотню он послал в усадьбу Эцура Хисли, и они награбили там на двадцать марок золота.

Пока они ходили в этот поход, конунг не хотел сидеть сложа руки и с оставшимися у него людьми решил напасть на то войско, в котором было три сотни. И те, и другие приготовились к бою и двинулись друг на друга. Но, когда берестеники подняли оружие, на бондов напал страх. Они опомнились, стали просить пощады и бросили оружие, проявляя так свой страх. Конунг, как он делал и раньше, дал пощаду всем, кто ее просил.

Когда другие, которые собирались выступить против Сверрира, увидели, что вышло у их товарищей, они тоже помирились с ним. Все ему подчинились, чего никогда еще не бывало раньше в Хадаланде, и был назначен тинг, на котором должен был быть заключен мир с конунгом. Этот тинг был назначен бондами не без тайного умысла, так как они видели, что у конунга было мало войска, и они рассчитывали напасть на конунга во время тинга. Но в день, когда должен был состояться тинг, вернулись те, которых конунг послал в усадьбу Эцура. Поэтому войско конунга оказалось больше, чем войско бондов. И тем ничего не оставалось, кроме как подчиниться конунгу.

Конунг поставил им такие условия, какие хотел, и они со всем согласились. С виду все было хорошо, но оказалось, что, как и раньше, у бондов было недоброе на уме. Они послали гонца Орму Конунгову Брату,[51] прося его выступить из Вика против Сверрира конунга, поскольку он был тогда при ладьях. Они обещали выступить против конунга, если тот будет пытаться ускользнуть.

И вот Орм собрал большую рать и велел вытащить большие корабли из озера, которое называют Тьёрви, намереваясь направиться в Рёнд против Сверрира. Конунг был тогда на кораблях. Были даны заложники в обеспечение того, что в Хейдмёрке восемнадцать ладей будут стоять в озере Мьёрс. Все это стало известно Сверриру конунгу. Он притворился, что собирается идти навстречу Орму, и в ту сторону послал всех своих разведчиков, а сам направился в лес, взяв с собой сорок человек, которые стали валить лес. Никто не понимал, зачем они это делают. Остальным своим людям он приказал следовать за ним, и они последовали за ним и заночевали там, где он был.

На рассвете следующего утра затрубили трубы, и все войско встало, но никто не знал, что конунг собирается предпринять. Когда люди оделись, он приказал им тащить пять миль корабли, которые были в озере Рёнд, по пути, по которому никогда раньше не волокли корабли. Теперь стало понятно, для чего нужны деревья, которые конунг велел валить в лесу. Они должны были послужить катками для кораблей.

Они не останавливались, пока не перебрались в озеро Мьёрс. Оказавшись там, они стремительно напали на лендрманнов, которые там стояли. Сражение кончилось тем, что победил тот, кому помогал бог. Сверрир Конунг обратил в бегство всех своих врагов. Прогнав лендрманнов, конунг направился в Хамар и созвал там тинг. На тинге никто ему не противоречил. Лендрманны бежали от конунга на юг озера. Они были далеко от него, ибо Мьёрс такое большое озеро, что больше похоже на море.

17. Сражение Сверрира конунга с лендрманнами

Халльвард из Састадира и другие лендрманны задали большой пир в Састадире. Они приглашали прийти всех, кто хочет, дабы увеличить свое войско. В тот день был престольный праздник.[52] На пир собралось три сотни людей. Но пришли незваные гости. Берестёники тоже явились к престольному празднику, готовые к битве. И те и другие построили свое войско, а затем стали сходиться и перестреливаться. Вскоре лендрманны и их войско обратились в бегство. Было убито семь человек и пятеро взято в плен.

И вот сели за пир незваные гости, а те, кто готовили его, были прогнаны. Они бежали к Орму Конунгову Брату и рассказали, как они осрамились. А Сверрир конунг стал допрашивать пленных, куда они спрятали свои корабли, и те сказали. Так конунг взял все ладьи, которые были в озере Мьёрс; и малые и большие. Конунг овладел тогда всем добром лендрманнов и тех, кто бежал с ними, а также всеми налогами, которые причитались Магнусу конунгу и Эрлингу ярлу.

Теперь Сверрир конунг захватил целиком Упплёнд и Эйстридалир, Быть его сторонником стало выгоднее, чем быть против него. И чем больше люди видели, что его сила растет, и скорее благодаря его уму, а не многочисленности его войска, тем охотнее становились на его сторону. Войско его росло, так что теперь у него было уже три сотни людей.

Между тем Магнус конунг и Эрлинг ярл прибыли в Вик и услышали о берестениках то, что только что было рассказано. Они собирают войско по всему Вику и собрали столько, что это была огромная рать. Сверрир конунг увидел, что превосходство этой рати настолько велико, что ему нет смысла оставаться на месте, и он принял решение, как ему надо действовать.

18. О Сверрире конунге и жителях Согна

И вот Сверрир направляется в Согн и хочет, добраться в Бьёргюн. Всемогущий бог и святая Дева Мария даровали ему столько прекрасных побед, что возможно, завистники и глупцы не поверят нашему рассказу и скажут, что мы грешим против истины, говоря, что Сверрир конунг всегда одерживал победу. Мы хотим заглушить это их недоверие и доказать правдивость нашего рассказа, говоря и о хорошем, и о плохом, ибо по многим тернистым тропам пришлось пройти ему и его войску, прежде чем были отомщены многие и большие обиды, нанесенные ему Эрлингом и его сыном, и он получил отцовское наследие, за которое он должен был бороться против могущественных людей с тем незначительным войском, которое у него было. И хотя ему и раньше всегда приходилось испытывать большие трудности и тяготы, на его долю никогда не выпадало столько невзгод, непогоды, бессонницы и голода, как в этот поход.

Он снимается с места и направляется в Бьёргюн, но когда он добрался до Согна, то оказалось, что вражеские разведчики его опередили и его встретило большое войско. Когда он спускался со своим войском в Согн, то путь их лежал по тропе, с одной стороны которой текла стремительная река, вся в водопадах, так что никакое живое существо, кроме птицы, не могло перебраться через нее. С другой стороны возвышались отвесные скалы, на которые невозможно было взобраться. Тропа была такая узкая, что идти по ней можно было только гуськом. А на скалах засело большое войско бондов. У них были наготове большие камни и бревна, которые они приготовились сбрасывать вниз, как только покажется войско конунга.

Когда конунг понял замысел своих врагов, он решил перехитрить их и так сказал своему войску:

– Не надо давать этим людям случая нанести вам урон. Вы должны посмеяться над ними по возможности. Я придумаю, как разрушить их замысел.

Затем он с несколькими людьми взобрался на гору, где это оказалось возможным, и зашел в тыл тем, кто засел наверху. Те сразу обратились в бегство, и некоторые из них были убиты. После этого он со своим войском спустился к жилью. Это был Лерадаль.

Но наутро их застигло врасплох появление Эцура Хисли с двадцатью пятью ладьями. Берестеники сразу взялись за оружие и двинулись навстречу. Но, хотя на ладьях было много людей, они не решились сойти на берег, им показалось это небезопасно, поскольку берестеники стояли на самом берегу. Так они и уплыли.

19. О походах Сверрира конунга

Конунг увидел, что здесь ему не захватить кораблей, поскольку вражеская разведка опередила его, и он решил направиться в Вёрс, а оттуда вниз в Бьёргюн. Этот переход очень опасен в зимнее время, так как там большие горы и можно было ожидать глубокого снега. Они все же решились на него, потому что им была суждена на этот раз битва. Они направились в Вёрс, и там у них не было недостатка в опасностях. Во-первых, против них собрались все их враги из Вёрса и многие из Согна, Хардангра и Южного Хёрдаланда. Это было несметное полчище. Оно застигло берестеников врасплох в день Симуна.[53] Конунг сидел за столом и собирался отправиться дальше. Узнав о приближении войска, они вскочили из-за столов, вооружились и стали ждать товарищей, так как они не все ночевали в одном месте. Когда собралось все войско, берестеники и бонды приготовились к битве.

Хотя берестеников было меньше, они, несмотря на это, первыми пошли на врага, и их натиск был так силен, что строй бондов был сразу же смят. Они отступили на другую сторону ущелья, по дну которого текла река, и, когда бонды перешли через эту реку, их отделяло от берестеников узкое ущелье. Они перестреливались, двигаясь по противоположным сторонам реки, и бонды пытались перейти ее и зайти им в тыл. Но ущелье расширялось по мере подъема, а выше было озеро. Поэтому, чем дальше они шли, тем дальше они становились друг от друга, и тут стало смеркаться, и они перестали видеть друг друга, так что ничего нельзя было предпринять.

Идти в город было невозможно, так как вражеская разведка уже донесла о них, и в Бьёргюне было такое большое войско и столько народа, что берестеникам нельзя было и подступиться. Сверрир решил идти назад тем же путем и взял в проводники пять человек, которые лучше всего знали дорогу. Без этого было не обойтись, так как погода сделалась настолько плохая, что хуже некуда. Выпал небывало глубокий снег. Достаточно сказать, что они потеряли там больше ста двадцати лошадей с позолоченными седлами, разную ценную одежду и ценное оружие и много другого добра. Вдобавок они не знали, где находятся, и у них не было никакой пищи и даже воды. В продолжение восьми дней они не ели ничего, кроме снега.

Накануне дня всех святых[54] была настолько сильная непогода, что, как ни невероятно покажется это тем, кто слушает этот рассказ, один человек погиб, будучи так сильно подброшен ветром, что у него в трех местах переломался хребет. Когда налетал шквал, то единственное, что оставалось, – это броситься в снег и покрепче держать над собой щит. Проводники залегли, так как не знали, где они находятся. А тьма была такая, что ничего не было видно. Люди совсем изнемогали от голода и усталости, а некоторые и от холода. Их силы настолько истощились, что никто не хотел идти дальше. Когда же немного прояснилось, они увидели под собой пропасть. Ропот поднялся в войске конунга. Некоторые говорили, что они бросятся вниз с обрыва и таким путем быстро избавятся от ужасных мук. Другие говорили, что лучше, чем терпеть муки дольше, вспомнить, как поступали в древности, и по примеру храбрых мужей обратить оружие против самих себя и умереть.

20. Речь Сверрира конунга

И вот конунг попросил выслушать его и сказал так:

– Я обдумал ваши намерения, и мне кажется, что они не приведут вас ни к чему хорошему. Если вы броситесь с обрыва и убьетесь, то это будет поступок безумных, которые не управляют своими ногами. А обращать оружие против самих себя – это обычай язычников, людей, которые не знают Бога, а ведь мы христиане и дети христиан, и знаем, что человек, который сам себя убьет, не может уповать на бога. Дьявол подсказал вам такую мысль, но мы не должны выполнять его волю, а должны обратиться к милосердию Бога. Вспомним, что, хотя удары, которые наносит нам бог, кажутся нам суровыми, они не были бы такими суровыми, если бы мы этого не заслужили. Давайте раскаемся в наших грехах и поймем, что Бог наносит нам удары за нашу неправедную жизнь, а не из жестокости. Мы должны покорно и смиренно склониться перед ним, ибо он сам учил нас так: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим».[55] Всякому очевидно, что лучше обратиться по добру к милосердию бога, чем попасться по неразумию в руки дьявола. Я хочу, чтобы вы все согласились присоединиться к тому, что я скажу. Обратимся святыми молитвами к милосердию бога и святой Марии и конунга Олава Святого.

Так конунг закончил свою речь, и они ударили по рукам и потрясли оружием[56] в знак согласия с тем, что сказал конунг. И хотя, когда конунг начал говорить, буйство и неистовство непогоды были так велики, что его слова слышали только те, кто был всего ближе к нему, когда он произнес свой обет, бог так быстро проявил свое милосердие, что вскоре никто даже не знал, откуда дует ветер. Небо прояснилось, выглянуло солнце и стало тепло, как это бывает в середине лета.

Они поняли, где они, а они шли в сторону, обратную той, куда они должны были идти. Люди конунга настолько изнемогли, что двадцать человек умерло за короткое время. Теперь они собрались с силами и, хотя двигались медленно, добрели до какого-то летовья и легли отдохнуть. Они пытались высечь огонь, так как нужда в нем была большая, и было близко к середине ночи. Но они так устали, что никто из них не мог сделать этого. Как и в других случаях, без божьего милосердия было не обойтись, ибо жизнь их зависела от того, будет ли высечен огонь, и высек его тот, у кого среди них была наибольшая удача и кто все умел, и это был Сверрир конунг. Он высек огонь огнивом, зажег свечу и дал своим людям. Они развели большой костер и обсушились.

Недалеко оттуда был небольшой хутор, конунг пошел к бонду, который там жил, и заночевал у него, а часть войска конунга отправилась туда, где были другие хутора. Когда конунг увидел, что люди его подкрепились, как могли, он сам отправился, взяв с собой несколько наиболее годных для этого людей, нести дозор у единственной тропы, по которой к ним можно было подойти. Он пробыл там до третьего дня, а потом направился туда, где была остальная часть его войска.

Дорога была очень трудная. Между хуторами были крутые горы или обрывистые склоны, так что идти было очень опасно. Войско конунга не могло идти через горы, так как там разразилась такая же непогода, какая была, когда они там находились.

21. О Сверрире конунге и Торгриме

Потом Сверрир конунг направился в Вальдрес, и он со своим войском кормился там в конунговых поместьях,[57] а оттуда в Гудбрандсдалир, где его кормили вместе с войском в течение полумесяца, в поместье в Стейге. Но дольше оставаться там было нельзя.

Двенадцать бондов в Хейдмёрке договорились, что каждый из них выставит войско в сто человек.[58] Это были люди Магнуса конунга из Хамара. Когда до конунга дошли эти вести, он решил уйти из долины, так как не хотел, чтобы его заперли, заняв устье долины.

Торгримом звали человека, который собрал и возглавил бондов. Конунг быстро собрался, потому что хотел появиться раньше, чем донесут о его приближении.

Однажды ночью он ехал впереди своего войска, так как не хотел, чтобы все его войско задерживалось из-за необходимости разведки. С ним было пятнадцать человек, и он застал Торгрима дома с восемью людьми, и встреча их оказалась совсем не такой, на какую рассчитывал Торгрим, ибо бог распорядился так, что победил тот, кто был выше званием.

Бонд был связан, а люди его избиты. Дело кончилось тем, что конунг захватил много добра у Торгрима, и тот вдобавок уплатил Сверриру полмарки золота[59] и еще, был рад, что дешево отделался. На этом они расстались.

22. О походах Сверрира конунга

Затем Сверрир конунг отправился в Хамар и захватил там Харальда сына Гудбранда, родича конунга.[60] Многие просили, чтобы Харальда не убивали, и тот откупился, уплатив конунгу двенадцать эйриров золота.[61] Другие люди Магнуса конунга спаслись бегством, оставив много всякого добра.

После этого конунг направился в Эйстридалир и добрался туда за пять ночей до рождества.[62] Бонды боялись, что он со своим войском сядет им на шею на рождество, и договорились, что никто не будет готовиться к рождественскому пиру, ни варить пива, ни заготовлять другое угощение. Когда конунг догадался об этой хитрости, он решил перехитрить бондов, потому что он и его войско нуждались в рождественском угощении, хоть бонды и хотели отказать ему в нем. И вот он уезжает оттуда, направляясь якобы на восток в Вермаланд, и доезжает прямой дорогой до лесов Эйдаског. Добравшись туда, он делит свое войско и посылает сто человек через леса в Вермаланд, где их хорошо приняли. Конунг же повернул назад в долины с двумя сотнями людей, так как он знал, что бонды сразу же начнут рождественский пир, как только он уедет. Расчет конунга, как и во многих других случаях, был верным. Они вернулись назад к рождеству, и, нравилось это бондам или нет, всем досталось вдоволь угощения.

Конунг пировал роскошно все рождество.

23. Эрлинг ярл и его поход

Эрлинг ярл был на востоке в Вике, когда он узнал о том, что произошло. Сразу после рождества он созвал ополчение и рассчитывал застигнуть войско конунга, как овец, согнанных на стрижку в загон. Но случилось иначе.

Сверрир конунг быстро увидел ловушку, в которую его хотели поймать. Он поступил так. Он сначала ездил по пирам[63] на севере долины, а к концу рождества поехал на юг к ее устью. Когда ярл подошел туда, он уже был на востоке в Вермаланде, и ярл остался с носом. Ярл направился, было, за ним на восток в Вермаланд, но жители его не пустили туда, устроив завалы в лесу, чтобы он не мог пробраться, и ему пришлось вернуться.

24. Сверрир конунг захватил поместье Симуна

Сверрир конунг собрал все свое войско и поехал с пятью сотнями людей в Вик в поместье Симуна в Скриксвике, захватил усадьбу, сжег дома и все его боевые корабли и корабль, предназначенный для плаванья в Восточные Страны,[64] и велел угнать сорок голов скота в Вермаланд.

Когда Симун узнал, какой ему нанесен ущерб, он велел разослать боевую стрелу,[65] чтобы созвать и свободных, и рабов[66] в поход против берестеников. Симун был хёвдинг[67] большой и могущественный, так что никто не посмел ослушаться его веления, и в короткий срок он собрал войско, которое насчитывало четыре сотни и двадцать человек. Но конунг был тогда уже у Эльва, на самой границе страны. Симун направился тогда вверх по Гаут-Эльву. Конунг был тогда в одном маленьком селении, а войско его расположилось в разных местах недалеко оттуда, так как селение было маленькое, и конунг не знал, что ему вскоре будет угрожать опасность. Но ему дали знать его друзья из Гаутланда, что Симун приближается с несметной ратью и скоро нападет на него, если он не остережется. Когда Сверрир конунг получил это известие, он сразу оделся и взялся за оружие и стал созывать все свое войско. Но этого нельзя было сделать быстро, так как войско его было широко рассеяно. Конунг отправился в лес, который называется Хувунесског, и стал там ждать войска. Когда его люди пришли, он стал советоваться с ними, как быть. Он сказал, что, как ему кажется, им будет трудно сражаться против Магнуса конунга и Эрлинга ярла, если они теперь побегут от лендрманнов, не попытавшись сразиться с ними, даже если у тех большое войско. Все сказали, что предпочитают сражение с Симуном бегству. Но они не знали, какое у того большое войско.

Затем они выступили против Симуна и сошлись с ним до рассвета в такой непроглядной темноте, что люди Симуна ничего не заметили до тех пор, пока на них не надвинулся стяг Сверрира. Сразу же начался бой. Он был жестоким, но недолгим и кончился тем, что Бог даровал конунгу блестящую победу. Сто сорок человек было убито у Симуна, а у Сверрира конунга – семь. Люди конунга не решились преследовать бежавших из-за их многочисленности и из-за темноты.

25. О походах Сверрира конунга

После этой битвы Сверрир конунг направился в Конунгахеллу и захватил там много добра тех, кто бежал, и взял с города дань в двадцать марок. Он оставался там не дольше двух ночей, так как опасался, что, поскольку войско, которое бежало с Симуном, было так велико, оно может вернуться. Оттуда он двинулся в Льодхус и оставался там две ночи.

Между тем Магнус конунг и Эрлинг ярл собрали большое войско. К ним присоединились все лендрманны, которые были тогда в Вике. Случилось так, что противники ничего не знали друг о друге, хотя двигались друг другу навстречу.

Сверрир конунг снова хотел поймать кого-нибудь в ловушку в Вике. Однажды ночью между их лагерями было не больше мили, и все же они ничего не знали друг о друге. После этой ночевки они продолжали двигаться навстречу друг другу и сблизились настолько, что между ними оставалось не больше четверти мили. Тут Сверриру конунгу стало известно, что отец и сын со своим войском уже рядом. Он сразу же повернул назад и направился на восток в Вермаланд и добрался туда. Там он встретился со всеми самыми могущественными и мудрыми мужами и спросил их, хотят ли они присоединиться к нему и быть под его защитой или они отклоняют его предложение. Те сказали, что хотят сражаться на его стороне, как если бы он был их конунг. Жители Сунндаля сказали то же самое.

И, услышав обо всем этом, Магнус конунг и Эрлинг ярл с тем и уехали и послали Орма Конунгова Брата в Упплёнд, где у него было много родичей, чтобы он отразил Сверрира конунга, если бы тот попытался пробраться туда из Вермаланда.

Сверрир конунг направляется теперь на восток к Восточному Морю, и с ним не больше двухсот человек.

Когда он добрался до Ярнбераланда, там собралось против него много народа. Они устроили завалы в лесу и сказали, что непривычны к тому, чтобы конунги ходили через их, страну и не допустят этого. Конунг выехал вперед и вступил с ними в переговоры. Кончилось тем, что они разрешили ему проехать через их страну и оказали ему такую помощь, какую могли.

26. Про хельсингов и ямтов[68]

Оттуда Сверрир конунг направился в страну хельсингов, и, когда он достиг места, которое называется Альфтар, он встретил много народа, собравшегося против него. Их было тридцать сотен,[69] и они были готовы к битве. Сотня из них была в кольчугах. У них был объявлен предателем всякий, кто посмел бы приютить или пропустить их. Так у них было постановлено на тинге. Оки не позволили никому из его людей прийти на их тинг и выступить там.

В конце концов всем людям конунга было все же разрешено прийти на тинг и выслушать, что там говорится.

Тогда Сверрир конунг велел своим людям построиться в боевой порядок и быть ко всему готовыми, что бы те ни предприняли. Когда те увидели это, они стали уступчивее и разрешили конунгу прийти на их тинг, и его люди должны были выступить от его имени, но ему самому не было разрешено говорить. Хельсинги говорили, что никогда его не пропустят и что он должен убираться восвояси. Но в конце концов ему разрешили сказать о своем деле. Конунг так начал свою речь:

– Нам неизвестно, в чем мы виноваты перед вами. Но вам надо вспомнить о том, что у нас один бог которого мы называем нашим отцом. Поэтому наша обязанность и наш долг жить в мире друг с другом и заботиться друг о друге, как о самом себе. Мои люди никогда не сделали вам ничего плохого. Подумайте также о том, как мало хорошего вы видели от Магнуса конунга и Эрлинга ярла!

Затем он велел привести двух лошадей и сказал, что велит их зарезать, пусть, мол, во всех странах знают, как хельсинги скупятся на пищу: крещеным людям пришлось есть у них конину, чтобы не умереть с голоду![70] Когда он кончил свою речь, тот, кто больше всего был против того чтобы пропустить его через страну, пригласил его к себе на пир. Тут и другие бонды пригласили его и все его войско на пиры.

Узнав, что произошло у хельсингов, ямты хорошо приняли Сверрира конунга и он поехал по пирам на запад по стране. Когда он достиг северной части страны, он, доверяя дружеским речам ее жителей, отослал от себя войско, распределив его по разным местам на постой, так что при нем оставалось не больше ста человек.

Однажды в середине ночи к конунгу пришел человек и сообщил ему, что ямты собрали войско на востоке страны и замышляют напасть на него и перебить все его войско. В этом заговоре участвовали все лендрманны. Сверрир конунг сразу же встал и распорядился, чтобы разбудили всех его людей, и велел им вооружиться. Он рассказал, какое он получил известие, и сказал, что очень боится, как бы не перебили всех тех его людей, которых он отослал от себя. В ту же самую ночь он направился с тем войском, которое оставалось при нем, туда, где, как ему было известно, собрались ямты. Они разделились на три отряда и рассчитывали так окружить конунга, чтобы напасть на него сразу с разных сторон. Когда конунг переходил через какой-то залив в озере между островами Ундурсэйяр и материком, навстречу ему вышло войско ямтов и окружило их. У ямтов было двенадцать сотен людей. Тут Сверрир конунг сказал своим людям:

– Кликните тот клич, который ямты кликнут, и старайтесь вырваться из окружения на острова, и тогда только мы бросимся на них и посмотрим, выдержат ли они наш натиск.

Берестеники кликнули клич и смело бросились вперед, а ямты нападали на них со всех сторон. Битва была долгой и жестокой, но было так темно, что люди не могли разглядеть друг друга. Тут берестеники вырвались из толпы бондов и прорвались на острова. Но продолжалась жестокая битва. Бонды долго не замечали, что сражаются друг с другом. Уже приближался рассвет.

Когда бонды наконец заметили, что убивают друг друга, и перестали сражаться, берестеники бросились на них, и натиск был так силен, что ряды бондов дрогнули. И когда они увидели, в какую беду они попали, они обратились в бегство, а берестеники стали их преследовать и убивали, сколько хотели. У ямтов пало почти сто человек и великое множество было ранено. У Сверрира конунга было сто человек, а у ямтов двенадцать сотен.

Утром конунг послал за остальными своими людьми, и они все пришли к нему. А ямты стали просить пощады, дали конунгу заложников и заключили с ним мир. Он наложил на них дань, и они признали себя подданными конунга, и он назначил сюсломаннов для сбора с них штрафов и других податей.[71] Договор был скреплен многими клятвами.

Когда дань была выплачена, они расстались.

27. Замысел Сверрира конунга

Затем Сверрир конунг отправился в поход на север через горы и спустился в Наумудаль. Он захватил у бондов корабли и поплыл на острова Скиллингар. Там он созвал свое войско на домашний тинг,[72] так как он не хотел, чтобы местные жители знали, о чем они договариваются.

Конунг стал советоваться со своим войском, как им следует действовать дальше. Он сказал, что, как ему кажется, есть три возможности: во-первых, поплыть на север в Халогаланд, добыть там добра, а потом – на юг к Бьёргюну и попытаться справиться там с врагами; во-вторых, уплыть из страны на запад на острова, где, наверно, можно будет пополнить войско; в-третьих, отправиться воевать в Ирландию или другую западную страну. Он сказал, что, как ему кажется, у Магнуса конунга и Эрлинга ярла будет тем меньше поддержки в стране, чем дольше они будут ею править.

– Теперь же, – сказал он, – силы их велики, и нам будет трудно справиться с ними.

Но все сказали, что хотят идти прямо на Нидарос. До него легко добраться, говорили они, и в нем нет конунгова войска, и они смогут овладеть городом, где у Сверрира конунга много друзей и где он поэтому пополнит свое войско.

Конунг отвечает:

– Мне не нравится ваше решение, и мне думалось иное. Мне кажется, что было бы лучше, если бы вы, как вы и раньше делали, послушались моих советов, а потом мы бы напали на город.

Но войско настаивало на своем, и конунг сказал, пусть будет, как они хотят. Против его воли они направились на юг к устью Трандхеймсфьорда. Когда они доплыли до Фольскна, конунг сказал, что он предпочел бы идти к Бьёргюну, а не вовнутрь фьорда, поскольку, как он полагает, поход туда едва ли будет сейчас удачным. Но все настаивали на своем и говорили, что легко овладеют городом. Все, кроме конунга, считали, что надо плыть в Трандхейм.

И вот они поплыли в глубь фьорда к Раудабьёргу и пристали там к берегу. Конунг велел созвать всех своих людей с кораблей и спросил их, когда все замолчали, как они собираются напасть на город, если им уж так этого хочется. Они сказали; что думают подойти к городу на кораблях и попробовать сойти на берег. Конунг отвечает:

– Навряд ли вы хорошо придумали. Я не думаю, что горожане уступят нам город. Я полагаю, что они будут его защищать. Они, конечно, уверены в том, что мы, берестеники, не обойдемся без грабежа и захвата имущества. Мой совет – послать до рассвета один корабль на разведку к Стаду и пусть он переплывет фьорд к Хольму и пристанет под Хладхамаром, но так, чтобы, когда рассветет, его хорошо было видно из города, и пусть на нем будет самый лучший шатер. И пусть все люди, которые будут на нем, сойдут на берег, поднимутся в лес, пройдут верхом над Хладиром, подымутся на гору выше моста и сидят там до рассвета. Мы же поплывем через фьорд к Фладки и дальше мимо Гаулараса и пристанем у Гулльхамара. Тогда, как только рассветет и будет видно из города, что у Хладхамара стоит корабль, горожане, как я полагаю, сядут на свои корабли, так как будут думать, что там все наше войско. Они будут считать, что там, где они видят один корабль, их должно быть больше. Нам же надо, как мне кажется, пока они поплывут к Хладхамару, направиться мимо Хевринга прямо на Эйрар. И тогда похоже на то, что не они будут оборонять город от нас, мы его от них.

Гудлауг отвечает:

– Наше войско не слишком велико, даже если мы его не будем делить надвое.

Большинство согласилось с ним, а не с конунгом. Было решено что, когда рассветет, они подплывут к городу, конунг сказал, что ему придется отправиться с ними, но что ему не нравится это решение.

– Ваш замысел не удастся, – сказал он, – раз он против моей воли.

28. Битва Сверрира конунга с горожанами

Эйстейн архиепископ был в городе, и он еще накануне велел трубить сбор и сказал, что, как ему известно, берестеники спустились гор в Наумудаль и направились к югу морем.

– Надо полагать, – говорил он, – что они пожалуют сюда во фьорд. Но мне сказали, что народу у них мало, а корабли небольшие и войско измотанное и жалкое. Не подобает бондам и купцам уступать свою одежду или свое добро ворам и разбойникам, которых набрал Сверрир, А мы окажем вам помощь, если вы хотите оборонять город. Я дам вам корабль и всех моих людей, которые есть в епископском дворе, если горожане и купцы хотят обороняться.

Эти слова понравились всем, и они сказали, что скорее хотят обороняться, чем терпеть вторжение берестеников. И вот горожане и купцы снарядили четыре корабля, а архиепископ – пятый. На нем были его люди. Он был отлично снаряжен. Предводителем был Сигурд, сын Эцура Балли.

Горожане поставили на Дигрмули дозорных, которые должны были зажечь огонь, как только увидят неприятелями. И те зажгли огонь, как только рассвело, и они увидели корабли у Раудабьёрга. Когда горожане увидели огонь, они затрубили сбор, сели на корабли и вышли из реки во фьорд.

Берестеники убрали шатры и поплыли через фьорд к подножию Гаулараса, а горожане направились им навстречу. Когда они были под Дигрмули, они увидели друг друга и встретились в заливе под Хаттархамаром. У горожан было четыре корабля. У Сверрира конунга тоже было четыре корабля, но только один из них был с двадцатью скамьями.

Начался ожесточенный бой. Погода была хорошая, но дул слабый северо-восточный ветер, так что корабли относило к берегу и в конце концов прибило к нему. Когда бой уже продолжался некоторое время, подплыл корабль архиепископа. Он позднее других отплыл из города. Берестеники увидали его и поняли, что дело их плохо, поскольку и до его подхода им приходилось туго. Берестеники попрыгали с кораблей на берег и обратились в бегство.

Сверрир конунг был в широком синем плаще. Он побежал по кораблю и хотел сойти на берег. Но, когда он проходил мимо мачты, у него под ногами провалилась доска и он упал на днище, а люди прыгали через него так, что он не мог встать, и это надолго задержало его, поскольку люди прыгали через него один за другим. Человека, который прыгнул последним, звали Хельги, а прозвище его было Ячменное Пузо. Конунг взглянул на него, и Хельги узнал его и сказал:

– Подло мы бросаем нашего конунга!

И он схватил конунга за плечо и помог ему подняться на ноги. Конунг сказал:

– Прежде всего не называй меня больше конунгом, Хельги.

И они оба спрыгнули с корабля. Когда они выбрались на берег, на них напало трое горожан. Хельги бросился им навстречу и сразился с ними, а конунг стал взбираться на крутой склон. Но, когда он уже почти взобрался на него, он наступил ногой на свой плащ, поскользнулся и свалился назад на берег. Тогда на него напал один из тех, кто раньше напал на Хельги, и хотел нанести ему удар мечом. Но, когда Хельги увидел это, он ускользнул от тех двух, которые напали на него, бросился на помощь конунгу и зарубил того, кто хотел нанести удар конунгу, и конунг стал снова взбираться на склон. А те двое, которые раньше нападали на Хельги, отстали от него и ушли.

Конунгу трудно было идти: во время битвы он был ранен в ногу дротиком. Эту рану нанес ему Серк из Рьодара. Хельги пошел с конунгом. Так они поднялись на Гауларас, туда, где собрались те, кому удалось спастись бегством. Конунг углубился в горы, и там отдохнул. Тут они услышали, как горожане разговаривали между собой о том, убит ли Сверрир или нет. Тогда Хельги крикнул так громко, что горожане должны были услышать его:

– Сверрир конунг еще даст вам о себе знать, прежде чем он умрет!

Многие доблестные мужи пали в этой битве. Сигурд из Сальтнеса, Йон Котенок, его брат, пали на берегу. Вильяльм, их брат, уплыл на корабле за мыс.

Горожане поделили добычу и вернулись в город.

Гудлауг Окольничий был тяжело ранен, но смог взобраться на гору. Он был в алом плаще. Там он встретил одного бонда, и тот догадался, что он бежал из битвы. У бонда была в руке секира, и он ударил ей Гудлауга пониже затылка. Тот упал от удара, и бонд решил, что убил его, и покрыл его хворостом, как полагается, но сначала снял с него одежду. Потом бонд ушел. А Гудлауг через некоторое время пришел в сознание, встал и добрел до какого-то хутора. Там его хорошо приняли. Потом он последовал за конунгом, и раны его зажили. Берестеники звали его потом Гудлауг Вшивые Волосы.

29. Речь Сверрира конунга

После этой битвы они направились в Упплёнд. А некоторые из них спустились в Мёр к Серку и убили его и с ним одиннадцать человек, а затем вернулись к Сверриру конунгу.

Когда берестеники пришли на восток в Вик, об этом узнали Магнус конунг и Орм Конунгов Брат и собрались в поход против них. Они разузнали, где берестеники, и стали их преследовать, а те уходили от них, потому что у них было маленькое войско, по сравнению с тем, которое было у Магнуса конунга.

Сверрир конунг обратился к своему войску и сказал, что они против его воли направились в Трандхейм, чтобы биться с горожанами:

– Мы понесли урон и потеряли лучших мужей из нашего войска. Когда бонды узнают о нашем поражении, то нас будут гнать и преследовать, где бы мы ни появились. Все люди, которые узнают, что мы претерпели, будут низкого о нас мнения, а ведь до этой битвы мы всегда побеждали и одерживали верх. Большинство людей боялось тогда выступать против нас. Но вот теперь, как вы слышали, Магнус конунг идет против нас с большим войском, и если мы позволим гонять нас по стране, то скоро весь народ ополчится против нас, и все наше войско будет бесславно перебито, как бывает со всеми, кто обращается в бегство. Мне кажется, что будет мужественнее, если мы, несмотря на то что у нас небольшое войско, обратимся против наших врагов. И если даже случится, что в силу превосходства противника мы потерпим поражение, мы сможем умереть с большой славой, поскольку будем сражаться против самого Магнуса конунга. Если же нам удастся одержать победу над ним, то наша сила начнет расти. Не следовало и ожидать, что мы овладеем этой страной и властью так легко, что ни разу не увидим поднятый против нас стяг Магнуса конунга. Довольно мы позволяли нашим врагам гонять нас по стране и терпели всякие бедствия по их вине.

Так Сверрир конунг многими хорошими словами подбадривал свое войско, говорил, что доверяет ему, и его речь встретили с одобрением.

30. Битва конунгов у моста через Хирту

После этого они отправились в поход и дошли до моста через реку, которая называется Хирта, и там доподлинно узнали, что Магнус конунг неподалеку. Сверрир конунг велел своему войску спрятаться в кустарник вблизи от моста. Магнус конунг и Орм Конунгов Брат тоже доподлинно узнали, что берестеники близко. Когда его войско подошло к мосту, Магнус конунг сразу же велел поднять свое знамя и последовал за ним сам, а с ним – Орм Конунгов Брат. Как только конунг и часть его войска перешли через мост, берестеники бросились на них. Битва была жаркой, но недолгой. Многие из войска Магнуса конунга полегли, а он сам бежал назад через мост и с ним Орм Конунгов Брат. Оба они были ранены. В этой битве Магнус конунг потерял много людей. После битвы они перестреливались некоторое время через реку. Затем они разошлись.

Магнус конунг вернулся в Тунсберг на свои корабли и поплыл на восток вдоль берега. А Сверрир конунг направился в Раумарики, а оттуда по суше на восток в Льодхус. Там он узнал, что Магнус конунг в Конунгахелле. Он отправился туда и напал на них внезапно. Битва была недолгой, и людей полегло немного. Магнус конунг направился вниз по реке, а Сверрир конунг захватил там несколько кораблей и велел сжечь их. Магнус конунг направился тогда на север в Вик и пристал в Осло. Он оставался там некоторое время и послал разведчиков на восток к Эльву.

Сверрир конунг подчинил себе теперь все восточные сюслы.[73] и взял с них дань. В Вике были в это время и берестеники и плащевики[74]

31. О Сверрире конунге и людях Магнуса конунга

Сверрир конунг отправился на север Вика с войском, чтобы поймать в ловушку кого-нибудь, если представится случай. Однажды ночью конунг сам поехал на разведку с шестью людьми в какой то лес недалеко от Саурбэира. В эту же самую ночь предводитель одного из отрядов войска Магнуса конунга пустился в путь с пятьюдесятью людьми, чтобы попытаться убить кого-нибудь из войска Сверрира конунга. А ночь была темная.

Сверрир услышал, как они едут. Они были сильно пьяны, громко разговаривали и не ожидали никакой опасности для себя. А дорога была такая узкая, что по ней можно было ехать только гуськом. Сверрир конунг сказал своим людям:

– Молчите и держите луки и стрелы наготове. Расположимся по обе стороны дороги, а когда они будут ехать между нами, пусть каждый стреляет как можно чаще. Возможно, они тогда подумают, что нас больше, чем на самом деле. Если же обнаружится, что они слишком превосходят нас числом, то мы можем скрыться.

Берестеники стреляли часто, как могли, туда, где слышались голоса. Была непроглядная темень, и те, кто ехали сзади, не знали, что случилось, а те, кто ехали спереди, остановились, сбившись в кучу, и не понимали, в чем дело. А берестеники знай себе стреляли так часто, как могли. Те же подумали, что, наверно, в лесу много людей, и пустились наутек. Берестеники погнались за ними и преследовали их, пока могли.

Утром, когда стало светло и они вернулись назад, они нашли восемнадцать убитых и много лошадей.

32. Чудо конунга Олава Святого, явленное Сверриру конунгу

Осенью Сверрир конунг отправился на север в Трандхейм, сразился с людьми Магнуса конунга в городе и одержал победу. Он захватил там десять кораблей.

На следующую весну он поплыл со своим войском по фьорду в море и затем на юг в Мёр. Дальше на юг он плыл, держась открытого моря. Когда они обогнули с севера Стад, навстречу им шли корабли Магнуса конунга и Эрлинга ярла, Эйстейна архиепископа, Орма Конунгова Брата и многих лендрманнов.

Когда Сверрир конунг увидел эту огромную рать, а те увидели его, он поплыл в открытое море. Они шли на парусах, и еще гребли изо всех сил. Магнус конунг погнался за ними, идя тоже и на парусах, и на веслах. Они настолько приблизились к кораблям Сверрира конунга, что на корабле, которым правил Эрлинг ярл, уже можно было различить людей у борта. Ярл велел тогда убрать паруса и стал ждать остальных своих людей. Когда все корабли подошли, ярл окликнул их и распорядился, чтобы люди готовились к бою. Он сказал, что теперь то уж, наверно, они сразятся с берестениками, и велел вспомнить, сколько убийств и грабежей учинили берестеники. Он сказал, что пусть никто не смеет и думать о том, чтобы дать пощаду берестеникам, и хорошо бы, продолжал он, взять Сверрира в плен, если удастся, и пусть его доставят ему живым. Все выразили свое согласие. Они подняли паруса и пустились догонять берестеников.

Когда Сверрир конунг увидел, что корабли Магнуса конунга много быстроходнее, чем его корабли, и что они приближаются, он понял, что ему не на что надеяться, разве что бог проявит к ним больше милосердия, чем можно было ожидать. И Сверрир начал молиться и обратился к святому Олаву конунгу, и увещевал своих людей многими хорошими словами. И в тот самый час над морем встал такой густой туман, что с одного корабля не видно было другого. Поскольку Магнус конунг и Эрлинг ярл не знали куда плыть, они повернули свои корабли и поплыли к берегу. Тут ярл сказал:

– Получилось не так чтобы хорошо.

Вся их рать собрались у островов Херейяр. На следующий день они узнали, что пять кораблей берестеников прошли через пролив и вошли во фьорд. Тогда ярл собрал всех предводителей на совет и сказал, что не знает, куда направились берестеники, подойдя к берегу, на север или на юг:

– Но, как мне кажется, войско понадобится и там, и там. Пусть, – продолжал он, – архиепископ и Орм Конунгов Брат направятся на юг, в Бьёргюн вместе с некоторыми другими лендрманнами и начальниками кораблей, которых я назначу, и держат там оборону. А я и Магнус конунг поплывем на север, и с нами большая часть войска.

Так и было сделано.

33. О предложениях Сверрира конунга Магнусу и Эрлингу

Когда люди Магнуса конунга достигли Северного Мёра, они узнали, что Сверрир конунг обогнул с юга остров Эдей и направился на север к Кнарарскейду. Затем Сверрир конунг поплыл к Трандхеймсфьорду, вошел в него и пристал в городе.

Магнус конунг и Эрлинг ярл плывут на север за берестениками. Но, когда Сверрир конунг и его люди увидели их паруса, уже недалеко от города, Сверрир конунг велел трубить сбор, обратился к своим людям и сказал, что он намерен покинуть корабли и пусть никто не смеет взять с собой ничего, кроме оружия и того, во что он одет.

И вот берестеники вооружились и поднялись в город, а их корабли с шатрами на них остались у пристаней. Спальные мешки лежали между скамей, и лари берестеников с ключами в замках стояли на кораблях.

Когда Магнус конунг и Эрлинг ярл вошли со своими кораблями в реку, берестеники уже переходили через мост. Сверрир конунг с гордостью сказал, что мало кто, уходя от неприятеля, так расставался со своим добром и своими кораблями, как они это сделали, но, добавил он, еще неизвестно, кто чьим добром и одеждой овладеет.

Люди Магнуса конунга и Эрлинга ярла пристали у Брёттуэйра за Скипакроком и сошли там на берег. Прыгая на берег, ярл упал на колени, но оперся руками о землю и сказал:

– Это хорошая примета![75]

Сойдя на берег, кто как успел, они поднялись по улицам, люди с каждого корабля отдельно. Ярл со своим отрядом шел впереди и, когда он миновал церковь Христа и двор епископа и подошел к мосту, он увидел, что стяг Сверрира конунга быстро движется по дороге в Клеппабу. Ярл решил, что там конунг и все его войско, и двинулся через мост на поле Спротавеллир.

А Сверрир конунг и большая часть его войска укрылись в долине, идущей от склона Нижняя Сандбрекка, недалеко от моста. Ярл не знал, что Сверрир конунг там, он рассчитывал настичь тех, кто шел последним. Тут берестеники вскочили и бросились на них. Ярл отступил тогда к мосту и перешел через него обратно, а берестеники преследовали его до ограды, что шла между мостом и городом. Когда войско Магнуса конунга и ярла двинулось им навстречу, они отступили за мост, и началась перестрелка через реку. Но ярл велел своим людям выйти из-под обстрела от реки, засесть на поле и наблюдать за неприятелем. Люди Сверрира конунга тоже засели, расположившись у склона Сандбрекка, и так и те и другие долго сидели.

Люди Магнуса конунга послали за пивом в город. Многие из тех, у кого был лук, выходили вперед и стреляли, Несколько человек было тогда ранено у обеих сторон. К концу дня, в его последнюю четверть, Гудлауг, окольничий дружины Сверрира конунга, вышел к мосту, прикрываясь щитом. Он крикнул людям Магнуса конунга, что хочет говорить с ними, если они согласны его выслушать. Ему ответил Ивар Языкастый – он был из войска Магнуса конунга – и сказал, что хочет послушать, что тот скажет. Гудлауг начал так:

– Сверрир конунг предлагает Магнусу конунгу и Эрлингу ярлу и всему их войску выбрать одно из трех. Первое это – пусть они перейдут через мост, а Сверрир конунг со всем своим войском отойдет далеко от него, и пусть тогда и та и другая сторона построит свое войско, как хочет, и мы сразимся на поле Спротавеллир, и пусть бог решает, кому победить. Но если Магнус конунг и Эрлинг ярл не согласны на это, то Сверрир конунг предлагает им второе: пусть они со своим войском отойдут к Боргу и строятся там себе без помехи, а мы, берестеники, перейдем через мост и пойдем на вас, и посмотрим тогда, чья возьмет. Если же они не согласны ни на первое, ни на второе, то вот третье: пусть они отойдут на берег, к своим кораблям, и построятся там, как хотят, и мы, берестеники, двинемся на них через город. Итак, знайте, что Сверрир конунг будет рад сразиться с вами.

После этих переговоров Ивар Языкастый поднялся с берега реки на поле, нашел там Эрлинга ярла и рассказал ему об этих условиях. Магнус конунг спал около ярла, и тот разбудил его, похлопав по спине. Конунг спросил, что случилось. Ярл сказал ему об условиях, поставленных попом Сверриром. Магнус ответил, что пусть он сам решает. Ярл сказал, что не примет ни одного из этих условий и предпочитает сам ставить условия попу Сверриру, а не принимать их от него. Тогда Ивар пошел и передал Гудлаугу ответ ярла, а Гудлауг передал его берестеникам. Те некоторое время потолпились на месте, а потом пошли прочь. Сверрир конунг направился по дороге к востоку от реки на Клеппабу. Все его войско шло гуськом, так что когда прошел последний человек, казалось, что прошло большое войско.

Сражение на этот раз так и не состоялось.

Сверрир конунг двинулся вдоль реки и дошел до хутора, который называется Кот. Тут он велел разобрать дом и сделать из него плот. На этом плоту они переправились через реку Нид, а к вечеру перебрались через болота Тьодмюрар, спустились к Ставу и переплыли через Гауль в челнах. Тут конунг сказал, что пора отдохнуть и что ему хочется спать. Конунг быстро заснул.

Поздно вечером там проезжал бонд с вьюками солода, который он собирался продать в городе. Берестеники окружили его и стали прицениваться к солоду. Конунг проснулся и спросил, в чем дело. Ему сказали про бонда с солодом. Сверрир конунг велел, чтобы бонда привели к нему, и так и было сделано. Конунг сказал бонду:

– Мы не будем тебя задерживать, но ты расскажи, что встретил берестеников и что они переправились через Гауль и собираются сегодня ночевать в Медальхусе.

Бонд уехал. А берестеники оставались там три или четыре ночи, прежде чем двинуться к городу обратно.

34. Об Эрлинге ярле

Однажды вечером, когда ярл уже поужинал, к нему пришли Сигурд сын Николаса и Йон из Рандаберга.[76] Сигурд сказал:

– Поставлены ли дозорные, государь? Нам сказали, что берестеники должны скоро пожаловать сюда, и мой совет собрать войско в полном вооружении к Боргу. Похоже на то, что берестеники сейчас в Гаулардале, и некоторые предполагают, что они подадутся в горы, но, как мы слышали от надежных людей, не менее вероятно, что они собираются нагрянуть сюда.

Ярл ответил:

– Я бы хотел, чтобы это предположение оправдалось, так как я уверен, что они тогда получили бы по заслугам. Но можете спать спокойно, не боясь берестеников, ибо мне донесли, что они ушли в горы. Сверрир не посмеет напасть на нас здесь, когда мы так хорошо приготовлены встретить его.

Тогда Йон из Рандаберга сказал:

– Хорошо, если бы можно было не бояться берестеников, как нас заверяет ярл, но некоторые люди говорят, государь, что Вы больше думаете о том, чтобы напиться медом и вином, чем о том, чтобы руководить Вашим войском.

Ярл отвечает, сильно разгневанный:

– Редко кто упрекал меня в том, что я недостаточно осторожен. Скорее, это вы зря трусите, чем я, как вы говорите, не могу руководить этим войском. Во всяком случае, в эту ночь вы можете спать спокойно. Я сам буду стоять на страже, если вы доверите это мне. И раньше принималось достаточно предосторожностей, когда мы имели дело с большим численным превосходством.

После этого они, Сигурд и Йон, ушли к своим кораблям. А немного позднее ярл разделся и лег в постель, легло спать и все его войско, за исключением дозорных, которые были поставлены, как обычно.

35. Речь Сверрира конунга

Теперь надо рассказать о берестениках. К рассвету,[77] они подошли к Стейнбьёргу. Тут лендрманны спросили Сверрира конунга[78] куда он собирается. Он ответил, что собирается в город на ярла.

Когда он перебрался через гору на склон Фегинсбрекка, он слез с лошади, упал на колени и стал молиться. После этого он обратился к войску с несколькими словами и просил держаться твердо и стойко:

– Потому что теперь-то уж мы добьемся большой победы. Нет надобности напоминать вам, сколько тягот и лишений вы испытали до сих пор, прежде чем мы пришли в эту страну, и как мало хорошего, и как много плохого мы видели до сих пор. Я думаю, что и вам, наверно, кажется, что пора получить больше за ваши труды и испытанные вами великие опасности, чем вы получили до сих пор. То, что нам доставалось, мы добывали с боем, где угощение, если было чем угоститься, где добро, если им удавалось овладеть. Теперь нам предстоит овладеть чем-то гораздо большим – городом Нидарос. А в городе Магнус конунг и Эрлинг ярл и множество лендрманнов и дружинников конунга. Вряд ли нам когда-нибудь представится случай овладеть большим. И, скорее всего, мы одержим победу, судя по тому, что мне приснилось. Пусть наш натиск будет тем сильнее, чем большим мы можем надеяться овладеть. Объявляю вам, что будет вашей наградой: тот, кто сразит лендрманна и докажет, что это он его сразил, станет лендрманном, и всякий получит то звание, которое он завоюет, тот станет конунговым дружинником, кто убьет дружинника, со всем, что отсюда следует. Такова будет ваша награда. Я думаю, что они ничего не знают о нашем приближении. Похоже на то, что счастье изменило им и что их конец близок, а мы одержим победу и добьемся того, что нам подобает. Бог так распорядится, потому что долго им принадлежали наши владения и наше звание, и возможно, что теперь они потеряют то, что они захватили неправдой – и наше звание, и наши владения. Возможно, что они потеряют и жизнь. Пусть первый натиск будет как можно сильнее, и тогда все будет хорошо. Они будут, конечно, сильно пьяные, заспанные и беспомощные. Одни из них будут на кораблях, другие – там и сям в городе, и они не будут знать, куда им идти и что предпринять.

Сверрир конунг кончил свою речь, и все одобрили ее и направились в Стейнбьёрг.

36. О людях Магнуса конунга

Теперь мы расскажем о людях Магнуса конунга. В эту ночь они забавлялись играми на берегу. Они увидели, что из-за Стейнбьёрга появилось войско берестеников. Затрубили трубы, призывая людей вооружиться и выходить на улицу. Но многие люди Магнуса конунга были в городе к вечеру мертвецки пьяные, потому что конунг днем угощал их. Они спали во дворах, где только находили себе пристанище.

Когда ярл узнал, что случилось, он встал, оделся и велел людям вооружиться. Тут пришел Ивар Языкастый, его родич, и сказал:

– Войско наше рассеяно по городу, и многие легли спать пьяными, так что, как я полагаю, собрать войско не удастся. Мой совет трубить сбор к кораблям, отчалить от пристаней, подготовиться, не спеша, и вступить в битву, если это окажется возможным. В противном случае надо выйти на веслах из реки, ибо нельзя рассчитывать, что горожане нам помогут.

Ярл отвечает:

– Может быть, это и хороший совет, Ивар. Но я не могу примириться с тем, что этот чертов поп, Сверрир, сядет на место моего сына.

Ярл встал, созвал всех своих людей, велел всем поспешно вооружиться и сойти на берег. Когда ярл и его люди с его стягом сошли на берег, он прошел через город и приложился к церкви Христа. Там к ним присоединился Магнус конунг со своим стягом и своими людьми, Сигурд сын Николаса, Йон из Рандаберга и Ивар Языкастый. Многие тогда стали на колени и стали молиться. Затем ярл отвернулся от церкви и обратился к своим людям:

– Вставайте и беритесь за оружие. Возможно, что кое-кому, придется полечь здесь вскоре.

Эрлинг ярл был в красном бумазейном плаще, в шелковом колпаке и панцире, не застегнутом спереди. В руке у него был обнаженный меч. Он перебросил его из руки в руку и сказал:

– Вы еще сможете сказать, что этот старик сумел поработать мечом сегодня!

И он велел трубачу трубить как можно чаще. А когда они шли мимо колокольни, ярл посмотрел вправо и влево и сказал:

– Где же мы все?

37. Битва конунгов и смерть Эрлинга ярла

Сверрир конунг привел из Оркадаля почти три сотни людей, но это войско было плохо вооружено. Бонды отправили своих работников, так как сами они не решались пойти в поход, опасаясь, что Эрлинг ярл их покарает. Когда они шли мимо Стейнбьёрга, один человек выскочил вперед. Он был большого роста и мощного сложения, а на плече у него была здоровенная дубинка. Другого оружия у него не было. Эцур Священник сказал:

– Куда ты, парень, со своей дубинкой? Где твое оружие? Сражаться с Эрлингом ярлом – это не то, что молотить зерно. Там бы тебе пригодился цеп.

Этого человека звали Эйвинд. Он отвечает:

– Оружие, которым я намерен сражаться, придет ко мне из города, а пока оно в руках ярловых людей.

Тогда Хьярранди Ветер сказал:

– Хорошо сказано! Ты, видно, хороший парень.

И он дал ему свое копье и секиру и сказал:

– Сражайся этим оружием!

Берестеники двинулись к городу, и встреча произошла на поле выше колокольни, немного не доходя до города. У Магнуса конунга и Эрлинга ярла было пять сотен людей. Сразу же разгорелась жаркая битва, и бились ожесточенно, но это продолжалось недолго. Торир Спэла нес стяг Эрлинга ярла. Люди гибли с обеих сторон, но больше у Магнуса конунга. Берестеники рвались туда, где был стяг Эрлинга ярла. Теснимый со всех сторон, Торир воткнул древко стяга в землю, так что стяг остался стоять. Тут люди Эрлинга ярла стали отступать, и стяг оказался в тылу тех берестеников, которые больше всех продвинулись вперед. Те, кто шли сзади, подумали, что ярл там, где его стяг, испугались и решили, что началось бегство. Но, когда Сверрир конунг понял это, он велел срубить древко стяга. В это самое время Эрлинг ярл получил удар копьем в живот. Кто-то сказал:

– Опасный удар, государь!

Ярл, отвечает:

– Следуйте за стягом конунга. Я цел и невредим.

Вскоре после этого к ярлу подошли Эцур Священник и Хельги сын Торфинна. Ярл нанес Эцуру удар по лицу. Рана была большая и страшная. Затем ярл сел, и тут к нему подошел Магнус конунг. Но ярл уже не мог говорить. Магнус конунг сказал:

– Встретимся в лучшей жизни, отец!

Губы ярла еще шевелились, но он уже умирал. Тут пал ярл и почти все его люди, которые были около него.

После этого началось бегство. Магнус конунг бежал в город, и с ним много народу. Он взошел на Рюдин, корабль, принадлежавший ярлу, и вышел на нем из реки.

На поле битвы пали Сигурд сын Николаса, Йон из Рандаберга, Ивар Языкастый, Эйнар Маленький, лендрманн, Ботольв из Фьордов и два его сына. Бьёрн Козел прыгнул в реку и погиб. Он был в кольчуге и сразу же потонул. Многие прыгали в реку, и некоторые потонули, а некоторые спаслись. Погибли Ивар сын Свейна и Гутхорм Вертушка. Все это были лендрманны Магнуса конунга. Погибло около шестидесяти его дружинников и много других людей.

Сверрир конунг захватил Олавов Корабль, которым раньше правил Магнус конунг, и большинство других его кораблей. Он вернул себе теперь и те корабли, которые бросил, когда Магнус конунг и Эрлинг ярл подплывали к городу.

38. Речь Сверрира конунга на похоронах Эрлинга ярла

Тело Эрлинга ярла было отнесено для погребения к югу у церкви, но теперь его могила в самой церкви. Когда его тело было похоронено, Сверрир конунг произнес на его могиле речь:[79]

– Не подобает, чтобы ничего не было сказано на могиле такого знатного человека, какого мы сейчас хороним. Произошел великий переворот, как вы можете видеть и чудесное случилось: один человек будет теперь вместо троих – конунга, ярла и архиепископа – и я этот человек. Много случилось событий, очень значительных и за которые люди должны быть благодарны, – в эту церковь и в другие снесены многие тела людей, которые следовали Магнусу конунгу. Но как, наверно, многим известно, Эйстейн архиепископ и многие другие учёные люди говорили, что души всех тех людей, которые сражаются на стороне Магнуса конунга, защищают его землю и при этом погибая, попадают в рай до того, как кровь их остынет на земле.[80] Так что мы можем все теперь порадоваться тому, что так много людей стали святыми, если, как сказал архиепископ, все становятся святыми, кто умер с Эрлингом ярлом. Мы можем также представить себе, насколько святым станет сам Эрлинг, по воле которого Магнус был выбран в конунги, будучи еще ребенком. Он и потом способствовал его власти и поддерживал ее все время. Надо полагать, что его заступничество многое значит перед лицом всемогущего бога, если только архиепископ не был несколько пристрастен в том, что он говорил. Но случилось так, что мы стоим теперь у могил тех, кто долго были чудовищами для нас и многих других. Я вижу, что многие, кто стоят здесь печальные у этой могилы, веселились бы, если бы стояли у моей могилы, хотя бы она была и попроще. Но в этом я вижу близорукость, а не желание добра, ибо вам не раз объясняли, во что вы должны верить, если мы теряем жизнь таким образом. Я думаю, что и мне и вам может быть большая польза от того, что бог распорядился жизнями людей так, как он хотел. Мы сможем теперь жить лучше и с меньшим страхом, ибо не будем больше бояться тех, кого мы теперь хороним. Если вы хорошо вспомните обещание архиепископа, вы должны радоваться смерти людей, с которыми вы теперь телесно расстались. Настал час, когда их кровь остыла, и хотя они и не являют нам никаких знамений, в городе сейчас наверное много святых. Вы бы и без них обошлись, но сейчас они смогут явить вам плоды своих деяний, если вы будете почитать их как святых, как вы намеревались. Если же, и мне думается, что это так, прекрасное обещание архиепископа было ложным, то все те, кому оно было дано и кто ему поверил, долго будут расплачиваться за эту ложь. Поэтому мой совет поступить иначе и молиться за тех, кто покинул этот мир, и просить бога простить Эрлингу ярлу все те грехи, которые он совершил, пока был в этом мире, и особенно то, что он осмелился, будучи только лендрманном, возвести в конунги своего сына и сверх того – поднял стяг и повел войско против конунговых сыновей – Хакона конунга и Эйстейна конунга[81] – и ниспроверг обоих. Затем он правил вместе с Магнусом конунгом, но не законно, как вы ныне слышите. Мы должны молиться за души всех людей, которые погибли в этой несправедливой распре теперь и раньше, и просить бога, чтобы он простил им все грехи и спас их души. Я тоже хочу простить им бога ради все, в чем они виноваты передо мной. Пусть и всякий поступит, как подобает поступать с теми, кто был отозван из этого мира без исповеди и заупокойной службы и не в том духе, в котором подобает умирать. Заверяю вас, что и вы заслужите большей благодати тем, что вы сделаете для их душ, чем оставив их без молитв.

Сказав это, конунг упомянул в своей речи обо всем, что принято говорить на похоронах знатных людей, поблагодарил сперва священников за их пение и добрые слова, а затем и весь народ за их молитвы и то, что они сделали для своих друзей и близких. Он распорядился, чтобы каждый похоронил, как хочет, своих родичей или друзей, и сказал, что назначит людей, которые похоронят тех, о ком некому позаботиться.

Конунг окончил свою речь так, что она всем понравилась, и многие ее хвалили.

39. О Магнусе и архиепископе

Магнус конунг поплыл с теми, кто спасся бегством, на юг в Бьёргюн. Транд из Вити сказал, когда люди расспрашивали его о случившемся:

– Мы натравливали старика, и вот он остался лежать там.

Магнус конунг застал Эйстейна архиепископа и Орма Конунгова Брата в Бьёргюне и рассказал им, что случилось. Затем Магнус конунг созвал на тинг свое войско и горожан, рассказал им о своей потере и просил помощи. Эйстейн архиепископ отвечает на его речь и говорит, что все достойные люди, конечно, захотят поддержать его и помочь ему вернуть в свои руки страну и власть:

– К общему удовлетворению Вы, которого любит весь народ, вернулись из этой битвы целым и невредимым. И хотя Эрлинг ярл был мудрым и могущественным человеком, многим его властолюбие было трудно сносить. Но все готовы положить свою жизнь за Вас, за то, чтобы Вы вернули себе власть и страну.

Эти слова вызвали общее одобрение, и все говорили, что скорее готовы умереть с Магнусом конунгом, чем служить Сверриру.

И вот Магнус конунг отправился в Вик со своим войском и провел там зиму. С ним было большое войско и много могущественных мужей. У них была тогда большая сила, шли приготовления к войне и строились корабли.

40. О Сверрире конунге и берестениках

После всего того, о чем было только что рассказано, – о смерти Эрлинга ярла и битве, в которой он пал, – власть Сверрира конунга настолько возросла, что за исключением Магнуса конунга и его людей не было человека в Норвегии, который не называл бы его конунгом.

До этого всюду, где были могущественные мужи, в городах или других местах, если людей называли берестениками, то это было для них позором. Теперь же это прозвище стало почетным званием, и тех, кого так называли, очень уважали. Те самые люди, которые раньше были работниками, а некоторые даже грабителями или разбойниками, после того, как они побывали в войске Сверрира и одержали победу, стали ходить в дорогих одеждах и алых плащах и носить хорошее оружие, которое раньше принадлежало дружинникам Магнуса конунга и лендрманнам. И хотя те, кто видел их раньше, узнавали их в лицо, они скрывали, что они те самые люди, которые раньше были бедняками, и даже сами едва помнили свою прошлую жизнь.

Говорят, что не бывало более храброго войска во всей Норвегии, чем то, которое было тогда у Сверрира конунга. Это же говорил потом всегда и он сам, вспоминая старых берестеников, когда его люди распутничали или пьянствовали, пренебрегая сторожевой службой, плохо переносили тяготы и лишения или не ходили в разведку во время немирья.

Сверрир конунг сразу же выплатил жалованье своей дружине и многих наделил званиями. Он назначил сюсломаннов по всему Трандхейму.

41. О том, как нашли серебро в плаще

Однажды на востоке в Вике случились, что умерла одна ветхая старуха и от нее ничего не осталось, кроме плаща, а в этом плаще нашли много серебра, оно было зашито в нем. Когда люди Магнуса конунга узнали об этом, они взяли и сожгли плащ, а серебро поделили между собой. Узнав об этом, берестеники стали называть их плащевыми наследниками, или плащевиками.[82]

42. Сон Сверрира конунга

До того как Эрлинг ярл пал в битве, Сверриру конунгу снился сон, из которого он узнал, чем кончится битва с ярлом.

Ему приснилось, что он спал в какой-то опочивальне в городе и знал, что ночь светлая. Он видел, как кто-то вошел в опочивальню, подошел к постели, в которой он лежал, и сказал:

– Вставай, Сверрир, и иди за мной.

Тот, кто сказал это, показался ему внушающим ужас, но он не решился его ослушаться и пошел за ним. Они вышли из города и пришли к костру, на котором лежал спекшийся человек. Тот, кто привел Сверрира, велел ему сесть, положил перед ним человека и велел ему есть его.

Сверрир начал есть мясо, отрывая его от костей и с трудом проглатывая каждый кусок, но по мере того, как он ел, ему все легче становилось есть, и, когда он дошел до головы, он хотел съесть и ее, но тот, кто его привел, отнял у него голову и сказал, что довольно. Сверриру показалось тогда намного труднее перестать есть, чем было начинать, но ему пришлось уступить.

Они вернулись в город в тот же дом. И когда он лег в ту же постель, с которой, как ему снилось, он встал, он увидел, что тот, кто сопровождал его, вышел, и Сверрир проснулся.

Сверрир конунг потому побуждал свое войско войти в город, что толковал свой сон так: человек, который жарился на огне, – это Эрлинг ярл, он очень состарился,[83] а Магнус конунг и его люди выдыхаются и на краю гибели. Поэтому Сверрир конунг со своим войском уничтожит большую часть его лендрманнов и дружинников, а Магнус конунг спасется, поскольку голова осталась недоеденной.

43. О Сверрире конунге

После этого к Сверриру стеклось много богатых и доброго рода мужей из Трёндалёга, и многие из тех, кто оставались у себя дома, примкнули к нему. Трёнды сделались его поддержкой и опорой, потому что они все время были плохими друзьями Эрлинга ярла и не подчинялись ему, как об этом было написано раньше, когда речь шла о неладах ярла с трёндами.[84]

Сверрир конунг всегда потом называл Трандхейм своим домом. Он приближал к себе трёндов больше, чем всех других своих соотечественников, и часто упоминал в своих речах, какими верными друзьями трёнды были его отцу Сигурду конунгу и его брату Хакону конунгу или Эйстейну Берестенику.[85] и как они всегда верно служили одному и тому же делу[86]

Сверрир конунг оставался некоторое время на севере в городе. Он велел созвать ополчение со всего Трандхейма, подвезти припасы и привести корабли бондов.[87] Подготовившись к походу, он направился на юг за Магнусом конунгом. Но, когда он приплыл в Бьёргюн, Магнус конунг уже уплыл на восток со всем своим войском. Уезжая с севера, Сверрир конунг оставил всюду своих сюсломаннов. Осенью он вернулся в Нидарос и зимовал там.

44. О Магнусе конунге и убийстве плащевиков

Весной Магнус конунг созвал войско с юга страны, все ополчение к востоку от Лидандиснеса и к северу от Агдира и Рогаланда, Хёрдаланда и Согна, Фьордов и обоих Мёров и Раумсдаля и направился весной со всей этой ратью на север в Трандхейм. С ним был тогда Эйстейн архиепископ, Орм Конунгов Брат, Николас и Филиппус, сыновья Арни, зятя конунга, и все лендрманны с юга страны, как здесь сказано:

Шли за храбрым
Рюги и хёрды,
Филы и сюгны,[88]
И люди Фьордов,

Жители Мёра,
Мужи Раумсдаля,
Сам архиепископ
И Трёндалёг с ними.

Магнус конунг приплыл со своим войском на север в Трандхейм и стал у хутора Стейн к югу от мыса и оставался там несколько ночей. Сверрир конунг был тогда в городе. Он послал Торольва Рюмпиля, Тьостара Черного, Эйольва сына Авли и Хаварда Лосося с большим отрядом, чтобы те попытались поймать в ловушку кого-нибудь из войска Магнуса конунга.

Посланные подошли к хутору, который называется Ланглоар, и залегли там в лесистой долине, спускающейся к морю. Люди Магнуса конунга заметили их не раньше, чем берестеники бросились на них. Магнус конунг сошел на берег, собираясь в баню на хуторе Стейн. Увидя, что произошло, он поспешно вернулся к кораблям. Берестеники убили там около трех десятков человек, которых они застали на берегу. Но когда люди Магнуса конунга вооружились и высадились на берег, берестеники отошли без потерь и вернулись в город.

45. Грамота Сверрира Магнусу конунгу

После этого Магнус конунг подошел к Хольму и оставался там некоторое время, а Сверрир конунг готовился в городе к встрече с ним.

Магнус конунг послал корабль – этим кораблем правили Биргир Кишка и Транд Люрта – за бондом, которого звали Хавли, он жил в Хладире. Магнус конунг велел сказать ему, что, если он хочет спасти жизнь своего сына, пусть явится к конунгу и сделается его человеком.[89]

Хавли отправился в Нидарос и передал грамоту Эйольву, своему сыну. Тот оказался в большом затруднении и пошел с грамотой к Сверриру конунгу. Тот прочел грамоту и сказал:

– Мало кто доверил бы мне такое. Но мы найдем хороший выход. Приведи сюда того, кто принес грамоту.

Конунг велел написать другую грамоту. В ней было сказано:

– Если ты, Магнус конунг, причинишь вред или ущерб Хавли, то будут убиты Эйлив Яблоневый Шест, Скруду-Эйрик и Эйндриди Сландри, ибо у вас их сыновья – Торир Шишка сын Эйндриди, Ульв Квери сын Эйрика и Гуннар сын Эйлива. Они будут преданы той же смерти, какой вы предадите Хавли, и это будет поручено Эйольву.

Посланный отправился с этой грамотой и вручил ее Магнусу конунгу. Когда тот прочел ее, он был очень разгневан. Он соскочил с кормы корабля с грамотой в руке и сказал:

– Ах вот как! Значит, вы намерены решать, кого убить, а кого оставить в живых!

Они стали совещаться, Ульв, Торир и Гуннар, просили конунга сменить гнев на милость, говорили, что он не овладеет страной, убив одного старика, что они боятся за жизнь своих отцов, которые во власти Сверрира конунга, и Хавли был отпущен домой.

46. О приготовлениях конунгов к битве

Через несколько дней Магнус конунг отправился на Эйрар для переговоров, и Сверрир конунг вышел ему навстречу и предложил разделить страну пополам и быть обоим конунгами, как были сыновья Магнуса Голоногого.[90] или сыновья Харальда[91] Переговоры шли долго, но ни к чему не привели, так как Магнус конунг не соглашался. Некоторые из его людей убеждали его согласиться, другие отговаривали.

Стоя у Хольма, Магнус и его люди обсуждали, как им напасть на Нидарос. Они полагали, что Сверрир конунг не захочет выйти из-за бревенчатых стен города. Они взяли якоря, привязали их к бревнам и хотели подплыть к Эйрару и свалить бревна с якорями перед войском бондов. Было все приготовлено, но замысел не был выполнен. Много было у них и других замыслов, которые не были выполнены.

В понедельник перед вознесением[92] Магнус конунг подплыл к Эйрару для переговоров. Обе стороны вызывали друг друга на бой. Берестеники звали Магнуса конунга пристать к берегу, а Магнус конунг звал их выйти из-за острога и сразиться на поле Илувеллир. Затем Магнус и его люди вернулись на свои корабли.

Тогда Сверрир конунг сказал:

– Мы согласны на то, что вы предлагаете.

И конунги договорились, что наутро они встретятся на Илувеллире и сразятся.

Сверрир конунг объявил всему своему войску о принятом решении и велел исповедоваться и приготовить оружие.

Во вторник перед вознесением,[93] как только взошло солнце, Магнус конунг велел трубить в трубы, шатры были убраны, и корабли отплыли от Хольма, подошли к берегу, пристали у Илувеллира под горой, и люди поднялись там на берег. Магнус конунг был на большом боевом корабле, который стал на якорь, а струги пристали к берегу. Магнус конунг и все его войско взошли на Стейнбьёрг и расположились там, ожидая, пока солнце не взойдет настолько, чтобы оно не светило им прямо в глаза. Пробыв там некоторое время, они спустились и построились.

Тогда Сверрир конунг вышел из-за острога и построил свое войско. Оно выступило на поле почти под горой и двинулось навстречу неприятелю. Магнус конунг поставил свою дружину и свой стяг на том крыле, которое было ближе к морю, так как он увидел там стяг Сверрира конунга. Он был большой и красивый. Магнус конунг решил, что там должен быть и сам конунг. Но это знамя было у Гудлауга Окольничего, и с ним были горожане, бонды и ополченцы. А Сверрир конунг велел вынести свой стяг дальше от моря, под гору.

Люди Магнуса конунга еще не все вышли из-за горы. Он думал, что там будет самая жаркая битва. Он отделил большой отряд, который должен был напасть на берестеников с тыла. Предводителем его был Николас сын Арни, брат Инги конунга. Но Сверрир конунг направил свой отряд против этого отряда. Предводителем его был Ульв из Лаувнеса. Так что отряд Николаса никак не помог Магнусу конунгу.

47. Речь Сверрира конунга к своему войску

Сверрир конунг обратился с речью к своим людям, прежде чем войска сошлись. Он начал так:

– У нас большое и хорошее войско. Может показаться, что превосходство на их стороне: по всему полю стоят люди Магнуса конунга с позолоченным оружием и в драгоценных одеждах. Хорошо бы, если бы вы и то, и другое снесли в город сегодня к вечеру. Знайте, воины, что вам предстоит одно из двух, и одно – это умереть. Рубиться с лендрманнами Магнуса конунга – это не то, что пойти в лес нарубить дров. Здесь удары должны бить сплеча. Как сказал скальд:

Не лучину колет
Карл – калечит ярлов.[94]

Один бонд, провожая своего сына на боевой корабль и увещевая его быть стойким и твердым в битвах, сказал: «Слава о человеке живет всего дольше».[95] И еще он сказал: «Как бы ты вел себя в битве, если бы ты заранее знал, что погибнешь?». Сын отвечает: «Зачем было бы тогда не рубить обеими руками?». Отец сказал: «Ну а если кто-нибудь мог бы тебе сказать, что ты наверняка не погибнешь?». Сын отвечает: «Зачем бы тогда не идти вперед напролом?». Отец сказал: «Во всякой битве, в которой ты будешь сражаться, ты либо погибнешь, либо останешься в живых. Поэтому будь храбр и знай, что от судьбы не уйдешь. Кому суждено остаться в живых, тот не отправится в Хель, а того, кому суждено умереть, не спасешь. Но хуже всего пасть при бегстве».[96]

Торольв Рюмпиль, его брат Карл Мясистые Ляжки и еще пятеро шли впереди войска во время битвы.

Сверрир конунг сказал еще так:

– Знайте, берестеники, что вы не получите пощады у плащевиков. Поэтому у вас один выход – стоять как можно тверже и не давать им продвинуться вперед. Вам, берестеникам, надо испытать ваши мечи, вспарывая полные меда брюха людей из Вика. У нас очень хорошее войско, и нам есть за что сражаться. А их превосходство им не пригодится. Большинство их людей больше годятся в дружки на свадьбе, чем в дружинники, и больше привыкли к пьянству, чем к войне. Мою дружину и мой стяг я направлю против стяга Магнуса конунга, потому что от его дружины можно ожидать наиболее сильного натиска, а лендрманны его будут осмотрительны. Бондам же, которых он насильно сюда привел, будет все равно, кто кого убивает, лишь бы самим остаться целыми. О всех трёндах верно то, что сказал скальд:

Пусть хоть бьет, хоть битым
Будет в распре Сверрир,
Мне б только с алоустой
Мист монист[97] слюбиться.

Смело в бой, молодцы, и да хранит вас бог!

Эта речь очень воодушевила берестеников. Как и раньше, они доверяли его руководству и его предвидению.

48. Битва между конунгами Сверриром и Магнусом

И вот войска стали сходиться. Сразу же началась жаркая битва. Еще ни в одной битве берестеники не имели дела с таким большим войском. Войско Магнуса намного превосходило их.

За стягом Сверрира конунга шла вся его дружина и гости. На этом участке битвы войско Магнуса конунга стало отступать, и вскоре оно обратилось в бегство. Но там, где несли вперед стяг Магнуса конунга, воины Гудлауга Окольничего и горожане не устояли, началось отступление, и некоторые обратились в бегство. Сверрир конунг сидел на коне и, увидя, что его люди отступают, поскакал к ним и громко крикнул:

– Чего вы бежите? Возвращайтесь и рубите сплеча! Разве вы не видите, что все их войско бежит к кораблям? Будьте мужами и преследуйте бегущих, как только можете.

Когда его люди услышали это и увидели своего конунга, они сразу же набрались мужества и повернулись лицом к врагу. А дружина Сверрира конунга, увидев, что войско Магнуса обратилось в бегство, двинулась туда, где был его стяг, и ударила там с тыла. Здесь было перебито много народу.

Тут один человек сказал:

– Бежит Магнус конунг?

– Еще нет! – ответил ему другой человек, бросился на него и зарубил его насмерть. Это был сам Магнус конунг. Затем он и все его войско бежали к кораблям.

В битве погибли Филиппус сын Арни, Брюньольв Бланда, сын Эйндриди, сына Йона. Ивар Галли[98] был тяжело ранен. Когда поле битвы опустело, Сверрир конунг проехал по нему, увидел Ивара и, наклонясь к нему с коня, спросил его, надеется ли он залечиться, и предложил ему пощаду. Тот отвечает, что, наверно, раны его могут залечиться, если найдутся лекари.

Недалеко оттуда лежал еще один тяжело раненный. Это был Брюньольв, сын Кальва, сюсломанна с Фарерских островов. Он поднялся на колени и нанёс конунгу удар мечом. Он метил в шею, но конунг тряхнул головой, и острие меча попало в назатыльник шлема, а лезвие срезало ухо и сильно поранило шею. Конунг спрыгнул с коня на другую сторону. Сразу же в Брюньольва вонзилось столько мечей и копий, что он едва мог свалиться наземь. Тогда был убит также Ивар Галли и его родич Гюрд Скьоми, который поддерживал его.

Следующие лендрманны пали на Илувеллире: Николас Мёндуль сын Андреса, Йон Шишка, Кольбейн сын Гисли, Эйрик Лук. Николас Мёндуль был силач, каких мало, и у него была такая прочная кольчуга, что ее не брало никакое оружие. Он рубил обеими руками и долгое время один продолжал сражаться. В конце концов он так устал, что свалился. Берестеники сразу же сняли с него кольчугу, а потом убили его.

Сверрир конунг захватил большой боевой корабль Магнуса и много других кораблей. Берестеники поспешно сели на корабли и преследовали уплывавших. У Дигрмули они захватили Эйндриди сына Кальва и тридцать человек. Они их пощадили, но Эйндриди бежал на берег. Другой корабль они захватили у Раудабьёрга и два корабля с припасами – у Стада. Николас сын Арни со своим отрядом перебрался через Гауларас к хутору Стейн и там завладел каким-то кораблем. Многие люди Магнуса конунга бежали по суше.

Магнус конунг уплыл на юг в Бьёргюн с остатком своего войска, и его там хорошо приняли. Он созвал там тинг, и горожане просили его остаться в городе. Они говорили, что Сверрир, вероятно, скоро нагрянет туда, и предлагали Магнусу конунгу свою помощь в защите города.

Он велел поставить все торговые корабли, которые были в городе, поперек залива и связать их, так что можно было перейти по кораблям через залив. Но советчики конунга сказали ему, что опасно запирать себя со всеми своими кораблями в заливе, так как нельзя доверять жителям Бьёргюна.

Тогда Магнус конунг поплыл на юг вдоль побережья в Данию, к Вальдамару конунгу,[99] своему родичу, и оставался у него некоторое время.

49. О Сверрире конунге и нападении бондов

Сверрир конунг отправился летом на юг и приплыл в Бьёргюн накануне Петрова дня.[100] Он объявил пощаду и мир всем горожанам. Они приняли его с почетом, как и должно было. Теперь вся страна подчинилась ему.

Лендрманны его совещались, напасть ли им на Паля, лендрманна Магнуса конунга, или отправиться в Бьёргюн. Они решили напасть на Паля и нагрянули утром. Паль понял, что случилось, только когда услышал трубу. Паль и его люди убрали шатры и стойко сопротивлялись. Погибло, много народу. Был убит Паль сын Андреса и с ним много других.

В ту же самую зиму в ночь после понедельника на вторую неделю великого поста[101] случилось, что дозорные Сверрира конунга увидели в заливе боевые корабли. На одном из них был поднят стяг. Они услышали также громкий звон оружия. Они сразу же затрубили в трубы. Берестеники подняли переполох в городе. Разнесся слух, что нагрянул Магнус конунг со своим войском. Многие поспешно одевались, некоторые вооружались, некоторые – нет, но все бежали, кто – в церкви, кто – в горы, кто – другими путями из города.

Сверрир конунг вышел из опочивальни на галерею и, услышав первый звук трубы, сказал:

– Да хранит нас бог и святой Олав Конунг!

Затем он сбежал вниз на двор и пошел по улице, но не встретил никого, пока не дошел до Нуннусетра.[102] Там ему встретился бонд верхом на лошади. Конунг попросил бонда отдать ему лошадь. Но бонд упрямился и не отдавал лошади. Тогда конунг сказал, что ему придется применить оружие, если он не добудет ее другим путем. Ему было необходимо поехать верхом, поэтому он так настаивал, хотя, если бы у него не было такой необходимости, он бы не поехал на этой лошади ни за какое золото или серебро, ибо, как он потом говорил, ему никогда не приходилось ездить на худшей лошади.

Он все же доехал на ней до Альрексстадира и нашел там несколько берестеников. Они подождали там некоторое время, и туда пришло снизу из города еще несколько берестеников – по двое или по трое, по шесть или по семь. Тут стали говорить, что это войско бондов, а не Магнуса конунга. Это были бонды из Вёрса, Аустрея и Северного Хёрдаланда. Йон Кутица был их предводителем. Они подплыли к Пристани Йона, сошли там на берег, построились на Полях Йона и вошли в глубь залива. На город они не напали. Часть войска они высадили у Хольма, поднялись там за оградой церкви Христа, затрубили и издали боевой клич. Некоторые из них вошли в конунгов двор, но действовали очень несмело. Было так темно, что берестеники не видели их и поэтому отступили, хотя, если бы они знали, сколько их, они бы быстро справились с ними, так как это была меньшая часть войска бондов.

Как только Сверриру конунгу стало доподлинно известно, что это было войско бондов, а не люди Магнуса конунга, он созвал всех своих людей, которые пришли, и велел им вернуться в город. Он сказал, что берестеники соберутся, как только услышат его трубу, Побудку. Вероятно, многие из них, как он сказал, попрятались по церквам или разбежались по городу, но соберутся все, если услышат его трубу. Когда он спускался к городу, к нему стеклись его люди. Уже светало. Подойдя к церкви Олава, он велел трубить и поднять стяг. Многие берестеники были в церкви Олава и в церкви Креста, в церкви Николаса и в Каменной церкви, и все они примкнули к нему, а многие пришли из-под города.

Конунг построил свое войско повыше церкви Всех Святых и обратился к нему с речью, призвав смело идти в битву:

– Ибо чем больше тут собралось бондов, тем хуже им придется.

Тут берестеники сказали все как один, что несдобровать тому, кто боится войска бондов, издали боевой клич и бросились врассыпную по полю на войско бондов с грозными криками. Уже светало, и, когда бонды увидели высоко поднятый стяг конунга, их охватил страх. Оружие берестеников стало их разить. Бонды, стоявшие впереди, первыми обратились в бегство, а затем и все остальные. Берестеники бросились их преследовать и рубили бондов, как скот. Некоторые бонды спаслись на кораблях, другие бросались в воду, и многие погибли, но некоторые были выловлены из воды. Берестеники преследовали их до самого берега.

Когда кончилось преследование бегущих, конунг вернулся на поле битвы и проехал вокруг залива в город. К нему пришло тогда много бондов, и он всем, кто сдался ему, дал пощаду. Конунг обошел город и приложился ко всем главным церквам. Уже наступил день.

Йон Кутица не сошел на берег, так как он был стар и тяжел на подъем.

Бонды сразу же уплыли из залива, как только сели на корабли, и рады были, что убрались подобру-поздорову. Никогда не бывало более неудачного похода с таким большим войском, какое у них было.

50. Примирение бондов со Сверриром конунгом

Немного позднее Сверрир конунг отправился на юг вдоль побережья с войском на кораблях в Хардангр и Хёрдаланд и брал с бондов выкуп в знак примирения, потому что в войске бондов многие были из Южного Хердаланда. Бондов из Вёрса и Северного Хёрдаланда он вызвал к себе. Многие из них приехали и примирились с ним, но многие бежали на восток в Вик, чтобы примкнуть к Магнусу конунгу.

Магнус конунг был эту зиму в Дании у своего родича Вальдамара конунга, который его хорошо принял. Магнус конунг поставил своих управителей в Вике и получал оттуда налоги и сборы, Орм Конунгов Брат и некоторые лендрманны были большей частью в Вике, но некоторые другие были в Дании с Магнусом конунгом. У них у всех было много народа.

В конце великого поста Орм Конунгов Брат направился со своими людьми на юг к Магнусу конунгу.

Сверрир конунг оставался в Бьёргюне до пасхи.[103] Затем он собрался в поход с большим и хорошим войском: у него были большие корабли, и на них было много людей. Сверрир конунг сказал своим людям:

– Теперь верность всех лендрманнов Магнуса конунга, кроме Николаса Улитки, у меня в кошеле.

Он имел в виду, что все лендрманны Магнуса конунга прислали Сверриру конунгу тайные грамоты, в которых просили у него пощады и искали его дружбы. Эти грамоты были у конунга в кошеле.

51. О встрече и сражении конунгов в Сальтэйярсунде

Сверрир конунг уехал из Бьёргюна вскоре после пасхи и поплыл на восток страны. Народ охотно подчинялся ему всюду, где он появлялся. Он приплыл на восток в Вик и взял там все налоги и сборы и все, что мог потребовать от бондов. Он узнал, что Магнус конунг с войском на юге в Дании.

Сверрир конунг направился тогда далеко на восток Вика и остановился у Спьёра в проливе Сальтэйрарсунд. Однажды он сошел на остров и поднялся на гору к дозорным. Тут они увидели, что с востока движется много парусов. Конунг решил, что это вражеское войско, и велел трубить сбор на берегу, чтобы он мог обратиться ко всему войску с речью. Сверрир конунг сказал так:

– Магнус конунг идет на нас со своим войском. Похоже на то, что нам, берестеникам, придется сражаться против неприятеля, численно намного превосходящего нас. У меня большое войско, и я доверяю ему в битве, но все же я бы хотел посоветоваться с вами, мудрыми мужами – Хавардом Ярловым Сыном, Ульвом из Лаувнеса, Ульвом Флю и другими мудрыми мужами в нашем войске. Вступить ли нам в битву с Магнусом конунгом или уйти на север, туда, где у нас есть друзья? Ведь здесь у нас нет никого. Давайте с божьей помощью примем хорошее решение.

Хавард Ярлов Сын ответил:

– Мне недолго сказать свое мнение. Взойдем на корабли, уберем шатры и выйдем из этой узкой и длинной бухты. Подымем мачты и уплывем на север. Не будем сражаться с превосходящим нас войском Магнуса конунга, потому что если нам придется уйти с наших кораблей, то иметь дело с местными жителями будет хуже, чем с язычниками. Никто из нас не сможет надеяться остаться в живых, если он попадет в руки плащевиков или жителей Вика.[104]

Эта речь встретила одобрение, и все решили, что совет хорош. Они вышли на веслах из гавани. Но когда берестеники подняли паруса, корабли Магнуса конунга вышли навстречу им из пролива с юга. Небольшие корабли плащевиков первыми подошли к берестеникам на расстояние выстрела, но не решались зацепить их большие корабли баграми,[105] потому что не хотели вступать в бой.

Эйольв сын Авли правил стругом, который назывался Лисица. Он взошел на корабль Ульва Флю и привязал свой струг к нему. На корабле Ульва был Паль Флида, сын Николаса Улитки. Он был тогда еще ребенок. Берестеники захватили его и его воспитателя незадолго перед этим. Один человек подбежал к мальчику, подхватил его на руки и сказал, чтобы скорее подняли паруса и выплывали из узкого пролива между островами. Затем этот человек прыгнул назад на корабль, перерубил канат, связывающий корабли, и отчалил. Они поплыли к кораблям Магнуса конунга. Так к Николасу Улитке вернулся сын.

С обеих сторон несколько человек были ранены при перестрелке и несколько убиты. Шли и на веслах, и под парусами, но большие корабли Магнуса конунга не приближались на расстояние выстрела. На них много кричали, подбадривая друг друга, и трубили в трубы. Сверрир конунг пересел на струг и плыл рядом со своими кораблями, отдавая приказания. Он велел поднять паруса и войти в узкий пролив между островами. Так и было сделано. А люди Магнуса конунга плыли посредине залива, и они не заметили, что берестеники ускользнули.

У Магнуса конунга был большой корабль, который назывался Бородач. На нем было двадцать шесть скамей. На нем нельзя было быстро спустить паруса, и еще медленнее он шел на веслах против ветра. Другие корабли подплыли тогда к нему. Они переговорили и решили плыть дальше тем же путем. А из легких кораблей Магнуса конунга, которые повернули назад, берестеники захватили два. Одним из них правил человек, которой звался Андрес. На обоих этих кораблях берестеники перебили всех людей.

Сверрир конунг поплыл открытым морем на север мимо Фольда. Они плыли так быстро, как могли, пока не приплыли в Бьёргюн. Это было за неделю до троицына дня.[106] Там Сверрир конунг оставался некоторое время.

Магнус конунг тоже поспешно поплыл на запад в Вик. Все встречали его с радостью. Он прибыл в Тунсберг и оставался там недолгое время. Затем он направился на север. У него была огромная рать. Он плыл днем и ночью на север за Сверриром конунгом и заходил в гавани только в случае противного ветра.

52. Речь и приготовления Сверрира конунга

В воскресенье после троицына дня[107] Сверрир конунг был со своим войском в Бьёргюне. Все его корабли стояли у пристаней, готовые к битве и с боевыми прикрытиями. Большинство людей спали на кораблях, но некоторые были в городе. Сверрир конунг встал на заре, поднялся к церкви Олава и оттуда – к своим дозорным. Они увидели струг, который шел на веслах в залив с юга мимо Норднеса и пристал к Хольму. Люди с корабля сразу же сошли на берег. Конунг пошёл им навстречу и узнал их – это были его дозорные. Конунг спросил их, что нового, и они сказали, что видели паруса Магнуса конунга, их было не меньше двадцати четырех, и они плыли с юга у Хардсэра. Конунг отвечает:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сигурд конунг сын Харальда – Сигурд Рот (1136–1155), сын Харальда Гилли (1130–1136). (Об этих конунгах см. Круг Земной). В Прологе к другому списку «Саги о Сверрире», в «Книге с Плоского Острова», приводится подробная «родословная» Сверрира, причем здесь перечислены не только все конунги из династии Харальда Прекрасноволосого, но и все конунги из шведского королевского рода Инглингов, включая их легендарного основателя – бога Ингви-Фрейра, сына Ньёрда. Там же приводится и родословная матери Харальда Прекрасноволосого, Рагнхильд, род которой возводится к герою древнескандинавского эпоса Сигурду Убийце Фафнира и дальше к Одину и Тору; последний назван сыном Троаны, дочери Приама, «верховного конунга Трои», род которого восходит к «Адаму, первому человеку». Тем самым скандинавская история и мифология соединяются с античной и библейской. В том же духе написан Пролог к «Младшей Эдде», знаменитой исландской поэтике, в которой содержатся пересказы многих героических и мифологических преданий (см. Младшая Эдда).

Вернуться

2

аббат Карл сын Йона – аббат монастыря Тингейрар на севере Исландии. Подробнее о нем см. в статье «Сверрир в саге и в истории» в Приложении.

Вернуться

3

«Страшилище» – исл. Grýla, персонаж исландского фольклора, великанская пятнадцатихвостая лисица, которой пугают детей; другое значение слова – «пугало». Подробно о том, почему книга о Сверрире получила такое название, см. статью «Сверрир в саге и в истории».

Вернуться

4

братьев Инги, Сигурда и Эйстейна, сыновей Харальда Гилли – о конунгах Инги Горбуне (1136–1161), Сигурде Рот (см. примеч. 1) и Эйстейне (1142–1157) рассказывается в «Саге о сыновьях Харальда Гилли» (Круг Земной).

Вернуться

5

конунговым сюсломанном – см. примеч. 71.

Вернуться

6

Сверрир видел сны, предвещавшие ему великое будущее – о снах Сверрира см. статью «Сверрир в саге и в истории».

Вернуться

7

в Краю Финнов – финны, или саамы, – население крайнего севера Норвегии.

Вернуться

8

отправился в Норвегию – Сверрир отправился в Норвегию в 1176 г., когда ему было 25 лет: таким образом, исходя из хронологии саги, Сверрир должен был родиться около 1151 г.

Вернуться

9

Магнуса и Эрлинга – о конунге Магнусе сыне Эрлинга (1162–1184) и ярле Эрлинге Кривом (ум. 1179) см. Круг Земной.

Вернуться

10

в его дружине – господствующая верхушка норвежской знати была организована в возглавляемую конунгом дружину. К несколько более позднему времени относится «Дружинный устав» (hirðskrá), в котором установлены ранги и права членов дружины и определены размеры их доходов, жалуемых конунгом за службу.

Вернуться

11

получали доходы с его владений – имеются в виду так называемые «вейцлы» (буквально veizla – «пир»), «кормления», представлявшие собой округа, население которых должно было поставлять продовольствие и угощение конунгу или знатному человеку, получившему от конунга право на сбор этих угощений. Подробнее см.: Гуревич А. Я. Свободное крестьянство феодальной Норвегии. М., 1967. С. 117–149.

Вернуться

12

он был конунгом с согласия всего народа – имеется в виду избрание Магнуса сына Эрлинга на норвежский престол на тинге в 1162 г.

Вернуться

13

потомкам Сигурда Крестоносца – мать конунга Магнуса сына Эрлинга была дочерью конунга Сигурда Крестоносца (1103–1130).

Вернуться

14

Об этом донесли папе – папа Александр III (1159–1181).

Вернуться

15

что его отец – конунг Сигурд – см. примеч. 1.

Вернуться

16

как будто он был сыном простого бонда – бонд (búandi, bóndi) – крестьянин, простолюдин.

Вернуться

17

конунг Олав Святой – конунг Олав сын Харальда, по прозвищу Толстый (1016–1028, 1030), боролся за объединение и христианизацию Норвегии, погиб в битве при Стикластадире (1030) против мятежной знати, поддержанной датским конунгом Кнутом Великим. Вскоре после смерти был провозглашен церковью святым и считался «вечным конунгом» – покровителем Норвегии. О нем см.: Круг Земной. Сага об Олаве Святом.

Вернуться

18

он назвал Сверрира Магнусом – Магнус (Мадпus – Великий) – имя нескольких норвежских конунгов, в том числе сына и наследника Олава Святого (Магнус Добрый, 1035–1047). Сверрир именовал себя (в официальных документах, на монетах и в надписи на государственной печати) REX SVERVS MAGNUS.

Вернуться

19

человек по имени Эйстейн – Эйстейн Девчушка (ум. 1177), называвший себя сыном конунга Эйстейна сына Харальда, брата конунга Сигурда Рот. Эйстейн Девчушка возглавлял повстанцев-берестеников до их разгрома силами ярла Эрлинга Кривого в 1177 г. См. об этом: Круг Земной. Сага о Магнусе сыне Эрлинга.

Вернуться

20

явиться к архиепископу – архиепископ Эйстейн (1161–1188) поддерживал конунга Магнуса и ярла Эрлинга.

Вернуться

21

в Селье – в Селье (в Нордфьорде) был монастырь, построенный в XII в.

Вернуться

22

За три ночи до рождества – 22 декабря 1176 г.

Вернуться

23

к ярлу Биргиру Улыбка – ярл Биргир (ум. 1202) управлял Швецией.

Вернуться

24

После рождества – после 25 декабря 1176 г.

Вернуться

25

бежали кто в Вермаланд или Теламёрк, а кто на юг в Данию – Эйстейн Девчушка и его отряд были разбиты в битве при Рэ, близ Тунсберга, в конце 1176 г.

Вернуться

26

к своей сестре Сесилии – Сесилию, дочь конунга Сигурда Рот, ярл Эрлинг выдал замуж за Фольквида, лагманна в Вермаланде.

Вернуться

27

Обращение берестеников – «берестеники», «биркебейнеры» (birkibienar) – «березовоногие», прозвище, данное повстанцам – сподвижникам Эйстейна Девчушки. Пока они укрывались в лесах от войска законного конунга, одежда у них износилась, и им пришлось завертывать ноги в бересту (см.: Круг Земной. Сага о Магнусе сыне Эрлинга. Гл. 36). Однако они сохраняли это прозвище и впоследствии, когда достигли при Сверрире власти и богатств.

Вернуться

28

либо принять ваше предложение, либо лишиться жизни – об отношениях между Сверриром и Биргиром см. статью «Сверрир в саге и в истории».

Вернуться

29

или Хакона – Хакон Широкоплечий, сын Сигурда (1161–1162). См. о нем: Круг Земной: Сага о Хаконе Широкоплечем.

Вернуться

30

Кнута конунга – Кнут сын Эйрика, Шведский конунг (1167–1195).

Вернуться

31

В воскресенье на великом посту – 6 марта 1177 г.

Вернуться

32

кто дружинниками, кто гостями, кто слугами – в дружине конунга было несколько разрядов воинов с различными функциями и правами. «Гостями», (gestir) называли дружинников, которых конунг посылал с поручениями и которые занимали менее привилегированное положение, нежели его телохранители, «Слуги» (húskarlar) – рядовые дружинники и слуги.

Вернуться

33

я Самуил – Самуил, библейский пророк, помазавший на царство Саула (I Книга царств).

Вернуться

34

В среду на великий пост – 9 марта 1177 г.

Вернуться

35

три с половиной сотни людей – имеются в виду так называемые «большие сотни» (120). «Большие сотни» подразумеваются и в других главах саги.

Вернуться

36

если он не будет выше тех, кто за ним следует – о поведении Сверрира при провозглашении его конунгом, см. статью «Сверрир в саге и в истории».

Вернуться

37

В первое воскресенье поста – 13 марта 1177 г.

Вернуться

38

Они взялись за его меч и стали его людьми – ритуал выражения верности дружинника вождю.

Вернуться

39

провел пасху – 24 апреля 1177 г.

Вернуться

40

Он обещал им улучшение законов – В то время в Норвегии еще преобладало устное обычное право, с которым приходилось считаться и конунгам, и производились первые его записи. Одним из главнейших качеств права, признаком его «добротности», считалась старина – «хорошее право» значило «исконное право», «древнее право». Поэтому изменения и дополнения законов принимали форму его «улучшения» (réttarbórt).

Вернуться

41

Когда прошла пасхальная неделя – 30 апреля 1177 г.

Вернуться

42

лендрманны – лендрманн (lendr maðr) – знатный человек, который получил пожалование вейцлы (см. примеч. 11) или земельного владения от конунга и принес ему присягу верности. Роль лендрманнов в социальной жизни Норвегии в XII в. была очень велика. В их руках сосредоточивалось, по существу, все управление на местах. Они лишь отчасти зависели от государя, т. к., помимо полученных от него пожалований, обладали собственными усадьбами и располагали дружинами и слугами; их влияние на местное население – бондов было основой их относительной самостоятельности. В их владениях сидели, зависевшие от них арендаторы-лейлендинги (рабство в это время почти вовсе исчезло), а бонды были обязаны устраивать для них пиры и снабжать продовольствием их самих и их свиту. Типологически лендрманны близки к западноевропейским ленникам (термин len изредка встречается в норвежских источниках (см. гл. 118), хотя феодальные отношения развивались на Севере сравнительно медленно и так и не сделались основой социального строя.

Вернуться

43

В ночь на пятницу перед троицыным днем – 10 июня 1177 г.

Вернуться

44

С шестнадцатью сотнями – см. примеч. 35.

Вернуться

45

Йон сын Гуннара – ошибка или описка в рукописи: сын Гудрун.

Вернуться

46

нести его навстречу Сверриру конунгу – под стягом святого Олава должен был стоять конунг.

Вернуться

47

Сверрир провозглашен конунгом на Эйратинге – Эйратинг – тинг, судебное собрание в Эйраре, пункте в устье реки Нид. На Эйратинге по традиции провозглашали норвежских конунгов.

Вернуться

48

от каждого из восьми фюльков – фюльк (fylki) – судебно-административный округ, имевший свой тинг. В Трёндалеге насчитывалось восемь фюльков.

Вернуться

49

в подтверждение присутствующие потрясли оружием – по старинному обычаю (восходящему еще к древним германцам), в знак выражения согласия участники тинга символически потрясали поднятым оружием.

Вернуться

50

и в согласии с древними законами – о «древних законах» см. примеч. 40.

Вернуться

51

Орму Конунгову Брату – Орм – лендрманн конунга Магнуса сына Эрлинга. Он был внебрачным сыном Ингирид, жены конунга Харальда Гилли. Но за внука Харальда Гилли выдавал себя и сам Сверрир.

Вернуться

52

В тот день был престольный праздник – праздник, устраивавшийся в годовщину освящения местной церкви.

Вернуться

53

в день Симуна – 28 октября 1177 г.

Вернуться

54

накануне дня всех святых – 31 октября 1177 г.

Вернуться

55

Научитесь от Меня… душам вашим – Матф. 11, 29.

Вернуться

56

и потрясли оружием – см. примеч. 49.

Вернуться

57

кормился там в конунговых поместьях – для того чтобы содержать свою дружину, конунг разъезжал по стране, и бонды той местности, в которой он останавливался, должны были их кормить.

Вернуться

58

Двенадцать бондов… выставит войско в сто человек – в среде бондов выделялись так называемые «могучие бонды», богатые и влиятельные люди, возглавлявшие местное население. См. о них подробнее: Гуревич А. Я. Норвежское общество в раннее средневековье. М., 1977, с. 212–248.

Вернуться

59

полмарки золота – марка золота весом ок. 215 г, делилась на 8 эйриров или 240 пеннингов. На марку в то время можно было купить трех-четырех коров. Способными платить «денарий святого Петра» (налог в пользу папства) считались лица, которые обладали имуществом стоимостью в 3 марки. Пол марки считалось достаточным для годичного прокормления малолетнего. Эти данные дают представление о том, каковы были реальные размеры штрафов и контрибуций, упоминаемых в саге.

Вернуться

60

Харальда сына Гудбранда, родича конунга – внук конунга Эйстейна сына Магнуса и троюродный «брат» Сверрира.

Вернуться

61

двенадцать эйриров золота – см. примеч. 59.

Вернуться

62

за пять ночей до рождества – 20 декабря 1177 г.

Вернуться

63

ездил по пирам – см. примеч. 57.

Вернуться

64

Восточными Странами называли страны по побережью Балтийского моря, т. е. Швецию, Прибалтику и Русь.

Вернуться

65

он велел разослать боевую стрелу – при военной опасности или по другой причине, требовавшей созыва народного ополчения, по селениям и хуторам посылали гонца с железной боевой стрелой, и все боеспособные люди должны были в установленный срок собраться вооруженными. Население Норвегии селилось по преимуществу близ моря и по берегам фьордов, и боевую стрелу возили на корабле вдоль побережья.

Вернуться

66

чтобы созвать и свободных, и рабов – þegn ok þræll – традиционная аллитерированная формула созыва всеобщего ополчения. Однако ее не следует понимать буквально, ибо рабства в последней четверти XII в. в Норвегии практически уже не существовало, а в более ранний период, когда рабы имелись, они обычно не участвовали в военных действиях.

Вернуться

67

Симун был хёвдинг – hǫfðingi – «главарь», предводитель, вождь. Это общее название всех могущественных людей, возглавлявших местное население.

Вернуться

68

Про хельсингов и ямтов – хельсннги и ямты – жители пограничных с Норвегией шведских областей Хельсингьяланда и Ямтланда.

Вернуться

69

Их была тридцать сотен – большие числа в саге, как и во всей средневековой литературе, не внушают доверия. О скандинавской «сотне» см. примеч. 35.

Вернуться

70

крещеным людям пришлось есть у них конину, чтобы не умереть с голоду – конину употребляли на языческих пирах, и употребление ее христианами поэтому было запрещено.

Вернуться

71

он назначил сюсломаннов для сбора с них штрафов и других податей – сюсломанны (sýslumenn) – должностные лица конунга. Сюсломанны упоминаются в источниках начиная с конца XII в. До этого сбором штрафов и податей ведали управители владений конунга – арманны. В отличие от арманнов сюсломанны выполняли только административные и фискальные функции и в отличие от лендрманнов не были представителями местной знати. Появление института сюсломаннов – важный шаг в оформлении государственного аппарата в Норвегии. Конунг мог назначить на должность сюсломанна незнатного человека, который своим возвышением и положением всецело был ему обязан и который от него зависел. Сюсломаннов, по-видимому, начали назначать еще при конунге Магнусе сыне Эрлинга, однако этот институт укрепился и получил распространение именно при Сверрире.

Вернуться

72

он созвал свое войско на домашний тинг – домашний тинг (hús-þing), – собрание, созванное вне обычного, «официального» тинга. Такое собрание могло быть созвано в усадьбе конунга или в другом месте, даже на корабле (см. гл. 76).

Вернуться

73

подчинил себе теперь все восточные сюслы – сюсла (sýsla) – округ управления, во главе которого поставлен сюсломанн (см. примеч. 71).

Вернуться

74

и плащевики – «плащевики» (Heklungar) – прозвище, которое берестеники дали сторонникам Магнуса сына Эрлинга. Плащ без рукавов и с капюшоном (hekla) – одеяние духовных лиц и монахов, и это прозвище было связано, по-видимому, с тем, что духовенство во главе с архиепископом поддерживало конунга Магнуса против Сверрира. Однако в гл. 41 дано иное объяснение этого прозвища.

Вернуться

75

Это хорошая примета! – на самом деле падение вождя считалось дурной приметой, и вскоре ярл Эрлинг погиб (см. гл. 37); см. об этом статью «Исландские саги в работах М. И. Стеблин-Каменского и „Сага о Сверрире“» в Приложении.

Вернуться

76

Йон из Рандаберга – Йон из Рандаберга был женат на дочери ярла Эрлинга.

Вернуться

77

К рассвету – 18 июня 1179 г.

Вернуться

78

Тут лендрманны спросили Сверрира конунга – к этому времени на сторону Сверрира уже перешел кое-кто из лендрманнов, которые еще недавно были опорой власти конунга Магнуса сына Эрлинга. Вместе с тем из речи Сверрира, приводимой в этой главе, явствует, что он был готов пожаловать титул лендрманна особо отличившимся сподвижникам.

Вернуться

79

Сверрир конунг произнес на его могиле речь – об этой речи Сверрира, как и о предыдущей (гл. 35), см. статью «Сверрир в саге и в истории».

Вернуться

80

что души всех тех людей… попадают в рай до того, как кровь их остынет на земле – наряду с учением о том, что души попадут в рай или в ад после Страшного суда (после Второго пришествия в «конце времен»), в средние века существовало и другое, противоречившее этому учению представление, согласно которому участь души умершего определяется немедленно после его кончины. Образованная часть духовенства обычно придерживалась первой точки зрения, и в данном случае несколько странное впечатление оставляют слова Сверрира (или автора саги – ученого монаха), будто архиепископ и другие «ученые люди» утверждали, что души погибших приверженцев Магнуса немедленно окажутся в раю. Сам же Сверрир, как явствует далее из его речи, считает подобное утверждение ложью.

Вернуться

81

против конунговых сыновей – Хакона конунга и Эйстейна конунга – Хакон Широкоплечий и Эйстейн Девчушка (см. примеч. 29 и примеч. 19).

Вернуться

82

См. примеч. 74.

Вернуться

83

человек, который жарился на огне, – это Эрлинг ярл, он очень состарился – в оригинале игра слов: eldast значит и «состарился», и «изжарился».

Вернуться

84

как об этом было написано раньше, когда речь шла о неладах ярла с трендами – эти слова толкуют как позднейшее добавление, поскольку их можно понимать как ссылку на сообщение Снорри Стурлусона в «Саге о Магнусе сыне Эрлинга» (гл. XXV – ХХVI), а «Круг Земной», в который входит эта сага, был написан позднее «Саги о Сверрире».

Вернуться

85

его отцу Сигурду конунгу и его брату Хакону конунгу или Эйстейну Берестенику – имеются в виду Сигурд Рот, Хакон Широкоплечий и Эйстейн Девчушка (см. примеч. 29, примеч. 4 и примеч. 19).

Вернуться

86

они всегда верно служили одному и томи же делу – то, что бонды Трандхейма (или Трёндалёга) были более благоприятно расположены к Сверриру, нежели население других областей Норвегии, возможно, объясняется тем, что в этой части страны социальное расслоение шло медленнее, чем в юго-западной или юго-восточной Норвегии; в Трандхейме проявили относительную устойчивость самостоятельные бонды, противившиеся нажиму со стороны лендрманнов и церкви, на которых опиралась монархия Магнуса сына Эрлинга. Сверриру удалось воспользоваться этими противоречиями и заручиться поддержкой трандхеймских бондов. Подробнее см. статью «Сверрир в саге и в истории».

Вернуться

87

привести корабли бондов – жители прибрежных районов, организованные в корабельные округа, были обязаны на свой счет строить и снаряжать боевые корабли, поставлять для них людей и обеспечивать их продовольствием. Этот флот участвовал в ополчении, которое созывал конунг.

Вернуться

88

Рюги и хёрды, филы и сюгны – в висе перечисляются жители разных областей Норвегии: рюги – жители Рогаланда, хёрды – жители Хёрдаланда, филы – жители Фьялира, сюгны – жители Согна.

Вернуться

89

если он хочет спасти жизнь своего сына, пусть явится к конунгу и сделается его человеком – по-видимому, речь идет о заложнике, которых во время военных действий захватывал конунг, с тем чтобы обеспечить верность их родственников. В тексте налицо путаница: Магнус угрожает не сыну Хавли Эйольву (он служит конунгу Сверриру), а самому Хавли.

Вернуться

90

сыновья Магнуса Голоногого – конунг Магнус Голоногий (1093–1103), сыновья которого Эйстейн, Сигурд Крестоносец и Олав после его смерти правили одновременно. См.: Круг Земной. Сага о сыновьях Магнуса Голоногого.

Вернуться

91

сыновья Харальда – конунг Харальд Гилли, сыновья которого Сигурд Рот, Инги Горбун и Эйстейн также некоторое время правили Норвегией совместно. См.: Круг Земной. Сага о сыновьях Харальда Гилли.

Вернуться

92

В понедельник перед вознесением – 26 мая 1180 г.

Вернуться

93

Во вторник перед вознесением – 27 мая 1180 г.

Вернуться

94

Карл – калечит ярлов – сочетание-противопоставление терминов «карл – ярл» (кагl – jаrl) – «простолюдин – знатный муж» встречается в эддической «Песни о Риге», которая рисует своего рода «мифологическую социологию» скандинавского общества. В этой песни Карл, бонд, простой крестьянин – землепашец и скотовод, а Ярл – благородный и богатый человек.

Вернуться

95

Слава о человеке живет всего дольше – эти слова перекликаются с максимой из «Речей Высокого»: «одно… вечно бессмертно: умершего слава».

Вернуться

96

Кому суждено… хуже всего пасть при бегстве. – Вера в судьбу была в равной мере присуща и скандинавам в дохристианскую эпоху, и средневековым христианам. Однако в средние века судьба понималась как воля Творца, тогда как язычники видели в ней самостоятельную силу, правящую миром, включая и самих богов; вместе с тем, у каждого человека – собственная судьба, понимаемая как удача, везение. В данном контексте, где упоминается Hel – царство мертвых в скандинавской мифологии, можно предположить сохранение дохристианской веры в судьбу-удачу.

Вернуться

97

Мист монист – женщина (Мист – валькирия).

Вернуться

98

Филиппус сын Арни… Ивар Галли – здесь, как и в других местах саги, поименно названы те участники битвы, которые отличались знатностью или были лендрманнами.

Вернуться

99

к Вальдамару конунгу – датский конунг Вальдемар I (1157–1182), связанный родством с конунгом Магнусом по женской линии.

Вернуться

100

накануне Петрова дня – 29 июня 1180 г.

Вернуться

101

на вторую неделю великого поста – 24 февраля 1181 г.

Вернуться

102

Нуннусетр – женский монастырь.

Вернуться

103

до пасхи – 5 апреля 1181 г.

Вернуться

104

Никто из нас не сможет надеяться остаться в живых, если он попадет в руки плащевиков или жителей Вика – из этой главы явствует, что в противоположность жителям Трандхейма, которые поддерживали Сверрира, население Вика, как и бонды Юго-Западной Норвегии (см. гл. 49), было настроено по отношению к нему враждебно.

Вернуться

105

не решались зацепить их большие корабли баграми – о древнескандинавской тактике морского боя, когда противники стремились, взять вражеский корабль на абордаж и захватить его, «очистив» его от врагов, см. статью «Сверрир в саге и в истории».

Вернуться

106

за неделю до троицына дня – до 24 мая 1181 г.

Вернуться

107

В воскресенье после троицына дня – 31 мая 1181 г.

Вернуться