Валентин Александрович Николаев
Я – из ЦДКА!

ТАК НАЧИНАЮТ МНОГИЕ МАЛЬЧИШКИ…

Время отсчета моего повествования – середина 30-х годов. Именно тогда, 55 лет назад, я впервые вышел на футбольное поле в составе детской команды. Впрочем, все началось несколько раньше…

Жил я тогда в районе Разгуляя, известного тем, что поблизости расположен Елоховский собор. Сколько лет прошло с тех пор, а меня по-прежнему влечет в этот уголок старой Москвы. Влечет в детство, на Ново-Рязанскую улицу, берущую начало в районе трех московских вокзалов и упирающуюся другим своим концом в Разгуляй. С этой в общем-то непримечательной улицей, где сплошь склады, гаражи, унылые серые дома, фасады которых давно и, кажется, навсегда изъедены паровозной гарью, у меня связаны самые теплые воспоминания. Потому что здесь, на неказистом по нынешним меркам стадионе «Локомотив» состоялся тот памятный для меня официальный футбольный матч, навсегда определивший мой долгий, трудный и счастливый путь в футболе.

А теперь, почему я взялся за перо. Право и обязанность на это дают мне пять золотых медалей чемпионатов страны, звания Заслуженного мастера спорта и Заслуженного тренера СССР, которых я удостоился и которые, очевидно, свидетельствуют о том, что в футболе, этой увлекательнейшей, истинно народной игре, я кое-чего добился. На многих, в том числе суперсовременных, стадионах мне довелось выступать самому, впоследствии выводить на них команды в качестве тренера, но самые яркие воспоминания в моей душе связаны со скромным стадиончиком на Ново-Рязанской.

Но почему я оказался в «Локомотиве», а не в одном из таких куда более популярных клубов, как «Спартак» или «Динамо»? Ответ на этот вопрос однозначен: мой отец, Александр Николаевич, служил на Курской железной дороге, а железнодорожники в те времена особенно гордились своей профессией, у них был свой довольно своеобразный клан. А мы, дети путейцев, едва встав на ноги, считали себя железнодорожниками, да и игры наши зачастую имели «профессиональную» окраску – играли в машинистов да в кочегаров. Так что «Локомотив», как говорится, был на роду написан.

И наконец, еще одно «почему». Не баскетбол, волейбол или теннис, а все-таки футбол. Эта волшебная спортивная игра увлекала меня с раннего детства, а его доступность была поистине безграничной. Кожаные мячи звенели во многих дворах, на пустырях, за сельскими околицами… В футбол играли даже те, у кого не было настоящих мячей. Их с успехом заменяли разного рода самоделки из любого мало-мальски пригодного материала, чаще всего мальчишки гоняли набитые тряпками старые мамины чулки.

Сознаюсь, однако, что мне в этом отношении повезло. Каждый год, уезжая на лето в деревню к бабушке Аграфене Васильевне, я прихватывал с собой новенькие мячи: мама моя, Александра Ивановна, совершенно справедливо рассудив, что непоседливого мальца можно «держать в узде» только с помощью футбола, раскошеливалась без сожаления. Так что с полным основанием можно утверждать, что именно она сыграла решающую роль в моем приобщении к футболу.

Моим первым, разумеется, самодеятельным тренером был дядя по материнской линии Григорий Иванович Родионов, работавший инструктором спортотдела «Локомотива». В 41-м он вступил в ополчение, сражался под Москвой, а погиб в районе Ельни. На стадионе «Локомотив» в Черкизове есть памятник погибшим спортсменам-железнодорожникам. Там выбита и его фамилия.

А первым моим «стадионом» стал скошенный луг за околицей деревни Еросово, что в Собинском районе, на Владимирщине. У деревенской детворы развлечений было хоть отбавляй: в лес за грибами и за ягодами, с удочками на полноводную, по тем временам, богатую окунями речку Колокшу, в ночное, куда я с удовольствием отправлялся, гордо пришпоривая босыми пятками бока дедовского коня по кличке «Мальчик». Но главным, ни с чем не сравнимым увлечением был, конечно же, футбол. Мяч могли гонять с рассвета до заката. Сражались яростно, самозабвенно, но по всем правилам, соблюдая футбольный этикет и рыцарское отношение к сопернику. И если уж возникали запальчивые споры, так главным образом из-за того, что ворота были без перекладины – поди докажи: был гол или же не был…

По воскресным дням играли деревня на деревню. Сначала на поле выходили пацаны. Я, помнится, был среди них не последним. Бегал быстро, довольно ловко обращался с мячом, да и по воротам мог пробить сильно и точно. Парни повзрослев меня быстро приметили и стали приглашать в свою команду. Вот и приходилось играть в прямом смысле слова за двоих. В матчах взрослых этические моменты отходили, как правило, на второй план, главным было только добиться победы, побольше голов забить, а какими средствами, считалось не столь важным. Срабатывал, если так можно сказать, местный патриотизм – никто не хотел уронить честь своей деревни. Такие встречи нередко завершались легкими потасовками, в которых я по молодости лет не участвовал.

Впрочем, старался не участвовать в подобных «молодецких забавах» на футбольном поле не только в юные годы, но и на протяжении долгой спортивной жизни. И до сих пор не могу без возмущения смотреть на то, как даже в играх команд мастеров дюжие молодцы, обученные футболу не во дворах и на пустырях, пытаются выяснить отношения с помощью приемов, метко называемых в народе «грязными», даже пуская в ход кулаки. У меня, да и у моих друзей, ветеранов футбола, всегда были, да и сейчас сохраняются совершенно иные взгляды на нашу замечательную игру. И очень жаль, что иные молодые игроки трактуют футбольный кодекс чести весьма своеобразно. Впрочем, я несколько отвлекся.

Осенью, возвратившись в Москву, играл в футбол со сверстниками и ребятами постарше во дворе, причем любил «поводиться» один против двоих, а то и троих. Получалось. Да и школа буквально болела футболом: после уроков сражались класс на класс, иногда вызывали на поединок команды других школ. Сам того не замечая и не придавая этому особого значения, пристрастился к организаторской работе: устраивал турниры, вел переговоры с соседями. Наверное, все же, активность заставляла проявлять огромная тяга к футболу, не только как к увлекательной спортивной игре, но и как к средству воспитания, сплочения коллектива. Естественно, тогда я об этом не задумывался. Понимание огромной социальной, воспитывающей роли футбола пришло намного позднее, в зрелые годы, когда на зеленых полях доводилось испытывать и горечь поражений – своих и команды, и ни с чем не сравнимое ощущение победы, опять же, своей и своего коллектива.

Скорее всего, именно за дарованную футболом богатую возможность проявить себя как личность, и в то же время быть в команде, среди друзей и товарищей, и бредили этой игрой мальчишки довоенных лет. В организованные команды спортобществ шли записываться чаще всего коллективно. В нашей школе именно так и было: на стадион железнодорожников отправились целой группой – А. Амалицкий, Ю. Аверьянов, В. Баканов, Ю. Блинов, О. Крюков и, естественно, я. Так и играли вместе в детских и юношеских командах. Помнится, мои товарищи были неплохими футболистами, но, конечно, не всем удалось сказать свое слово в большом спорте. У каждого своя стезя.

Мне в этом плане повезло. Уже через год после того как я стал играть в организованной команде, клуб КОР (Клуб Октябрьской Революции), в который входили и спортсмены Казанской железной дороги, был преобразован в общество «Локомотив». Нас, мальчишек, автоматически перевели в футбольную секцию «Локомотива». Событие, в общем-то, ничем не примечательное, на самом деле значило многое: что ни говори, а переход из отраслевого клуба в центральный открывает перед начинающим спортсменом новые возможности.

Тренировал нашу команду Василий Захарович Рудь, известный в столице специалист. Его приход, а было это весной 38-го, мы почувствовали на себе очень быстро. Начал Рудь с наведения порядка в организации учебно-тренировочной работы, с привития футболистам игровой дисциплины, умения тактически грамотно действовать на поле, четко выполнять функциональные обязанности. Команда, что называется, заиграла. И успех пришел незамедлительно: отличились на первенстве Москвы среди ребят своего возраста, и в качестве награды руководство спортобщества «Локомотив» премировало нас двухнедельной поездкой в Одессу. Надо ли говорить, какая это была радость.

По дороге к морю останавливались на три дня в Котовске. Посетили музей легендарного комбрига Григория Ивановича Котовского. А вечером на футбольном поле встретились со сборной города. Почему я вспомнил об этом матче? Дело в том, что в «Локомотиве» я в ту пору играл на месте полусреднего нападающего, или, как тогда говорили, инсайда. В общем-то мне эта роль нравилась, но все же очень хотелось попробовать себя на острие атаки, в центре нападения. Как ни верти, а центрфорвард в команде – фигура архиважная. Словом, уговорил я Рудя доверить мне этот пост, и после матча тренер дал мне понять, что игрой моей удовлетворен. Мы победили со счетом 4:2, причем три гола забил я.

С той поры я стал играть центральным нападающим. Много забивал, и на меня обратили внимание тренеры других клубов, в частности, М. В. Чуркин из московского «Динамо», предложивший перейти к нему. Предложение было лестным, и я решил посоветоваться с отцом: нельзя же, в самом деле, без него принимать столь важное решение. Слова остались в памяти на всю долгую футбольную жизнь, став неким нравственным мерилом. А сказал он вот что: «Сыну железнодорожников нужно играть в клубе, вырастившем его. Не к лицу подводить товарищей».

Я остался в «Локомотиве», и многочисленные предложения о переходе в другие знаменитые в ту пору клубы всегда оценивал отцовской меркой. Только раз за семнадцать лет занятий футболом я сменил Цвета клуба. Но тот переход не был побегом из «Локомотива», своей команды, от товарищей. И потому я уходил с чистой совестью. Уходил служить в армию, твердо намереваясь со временем вернуться в свой коллектив. Судьбе же было угодно распорядиться иначе, и никто из друзей и тренеров не осудил меня, когда я надел алую футболку ЦДКА. Все понимали: отказаться от предложения выступать за одну из сильнейших в стране команд мастеров, причем рядом с такими выдающимися футболистами, какими были Григорий Федотов, Сергей Капелькин, Константин Лясковский, Алексей Гринин, я был просто не в состоянии.

Но это произошло потом, в 1940 году. А пока я продолжал выступать за клубные команды «Локомотива». Играл, судя по реакции болельщиков, по забиваемым голам и похвалам тренеров, неплохо. Еще в 37-м был отмечен вниманием крупного иностранного специалиста Жюля Лимбека, французского тренера, работавшего одно время в нашем клубе консультантом. Так вот, после одного из матчей детской команды Лимбека спросили, кто из мальчишек произвел на него впечатление. Сам я ответа француза, естественно, не слышал, но мне рассказали, что он отметил мою игру. «У этого юноши хорошее будущее, – говорил Лимбек. – Он быстро соображает, трудолюбив в игре, неплохо координирован; имеет широкий кругозор на поле».

Рассказываю об этом не для похвалы, а лишь с целью подчеркнуть, что уже в детстве, в юношеские годы футбол приносил мне огромную радость. Я не «мучил» себя на поле, а просто играл, пытаясь импровизировать, привносить в футбольное действо что-то свое, оригинальное. Искал свой почерк, но не упускал возможности взять все лучшее у более опытных спортсменов. Старался не пропускать тренировки команды мастеров, и был рад подать мяч, улетавший за ворота, защищаемые первоклассными голкиперами Валентином Гранаткиным и Николаем Разумовским, восхищался хлесткими, точными ударами известных игроков «Локомотива», Виктора Лаврова и Николая Рожнова. Учился у них, и это принесло свои плоды.

Из воспоминаний футбольного детства и юности хорошо сохранились в памяти встречи наших команд с басками. Билет на матч испанских футболистов с «Локомотивом» мне за хорошую игру вручило руководство клуба. Еще бы, выпала возможность посмотреть на стадионе «Динамо» игру выдающихся мастеров, кудесников мяча, как их тогда называли, и, к тому же, смелых, мужественных людей, бросивших дерзкий вызов фашистскому диктатору Франко.

В Петровский парк я приехал часа за полтора до матча и поразился морю людей, бурлившему у стадиона. Помню, как уговаривали меня продать билет, аж десять рублей давали, немалые по довоенным временам деньги. Но с билетом я не расстался бы ни за какие деньги – любовь к футболу, предвкушение величайшего удовольствия не позволяли и подумать об этом.

Моя любимая команда проиграла тогда с треском – 1:5, что не могло не огорчить. Однако то, что я увидел на поле в исполнении гостей из страны басков, превзошло все другие ощущения. Их команда мне очень понравилась, особое впечатление оставила игра капитана гостей Регейро, центрфорварда Лангары, полузащитника Сильяурена, правого крайнего нападающего Горостисы. Большие мастера! И все же среди всех выделялся Регейро, который был душой команды, ее «мотором». Он много и с пользой двигался, демонстрировал отменную технику обводки и паса, обладал прекрасным ударом. Словом, показывал ту игру, к которой в будущем тяготел и я. Регейро стал моим кумиром, именно его игру я, в какой-то степени, пытался копировать. И был в этом не одинок: «копией» Регейро в «Спартаке» мог вполне считаться популярнейший в те годы Владимир Степанов по прозвищу «Болгар». Впрочем, вряд ли уместно проводить подобные параллели, просто Регейро и Степанов играли в очень похожей манере. На меня же, повторяю, действия неутомимого, очень полезного «челнока» команды басков произвели неизгладимое впечатление. Тогда я понял, что это и моя игра, – с вариациями, естественно, слепого копирования футбол не приемлет.

И еще одно воспоминание, относящиеся к 1938 году. Может быть, кому-то этот эпизод покажется малозначительным, но для меня случившееся было подлинным праздником. Дело в том, что мне подарили настоящие мастерские бутсы, пошитые по спецзаказу общепризнанным королем сапожного дела Иваном Тимофеевичем Артемьевым. Правда, шил он бутсы не для меня, а для очень техничного форварда «Локомотива» Гайка Андриасяна, к слову сказать, дяди популярного в недавнем прошлом ереванского футболиста, тренера Аркадия Андриасяна. Случилось же так, что мастер ошибся: Гайку бутсы оказались чуточку тесноваты. И вот тогда общее собрание футбольной секции клуба приняло решение передать их мне. Радости моей не было предела. Подарок этот я берег, играл в спецзаказовских бутсах вплоть до осени 1939 года. Мастер сшил их из превосходного черного хрома, а носки были… ярко-желтого цвета. Пижонские с виду бутсы, но очень удобные. Уже и латаны-перелатаны были, а расставаться с ними не спешил – ведь выручали меня, забил в них немало голов.

Вот такая история. Допускаю, что не очень-то поймут меня нынешние юные футболисты, которым чуть ли не с первых шагов в спортшколе «адидасы» выдают с навинчивающимися шипами. Но что поделаешь, мы росли в другое, очень трудное время, и многого у нас не хватало. А то, что было, берегли как могли, холили и лелеяли свою футбольную амуницию. Позором считалось, если ты выходил на матч или даже на тренировку в неопрятном виде, в неглаженных трусах и майке, в нечищенных бутсах. Не хочу сравнивать, тем более быть назидательным, но стремление футболистов моего поколения к опрятности как нельзя лучше свидетельствовало об их уважении к делу, которым они занимаются, к себе самому, к товарищам и, конечно, зрителям. Болельщики очень ценили такое отношение, тем более, что все это положительно сказывалось на игре.

Вот почему бывает обидно, когда футболисты нынешнего поколения не блещут опрятностью на поле, играют с выпущенными из-под резинки футболками, в спущенных гетрах. Небрежное отношение иных мастеров к своему внешнему виду, к спортивной форме, неизбежно ведет к небрежности во всем, в том числе и в действиях на поле. Это ведь вопрос общей культуры человека. Впрочем, я опять увлекся рассуждениями.

Детская футбольная команда «Локомотив» Москва в 1938 году.

Слева направо: С. Беляков, В. Баканов, П. Осташев, А. Новиков, В. Кулаков, А. Амалицкий, А. Прохоров, В. Байков, А. Смирнов, А. Галанов, В. Николаев, В. З.Рудь – тренер.

Весной 1939 года Михаил Павлович Сушков, тренировавший тогда команду мастеров «Локомотива», включил меня и моего друга, защитника Сашу Прохорова, с которым в послевоенные годы мы вместе выступали за ЦДКА, в список игроков, выезжавших на предсезонный учебно-методический сбор. Я тогда заканчивал десятилетку, горел желанием поступить в институт. Но и на сбор поехать было заманчиво: появился шанс попасть в команду мастеров, а там… Сомнения мои благополучно разрешили родители, попросту не отпустив меня из Москвы. За что я им сегодня очень благодарён: получил аттестат зрелости. Ну и футбольный сезон пришлось доигрывать в первой юношеской команде – мы тогда стали чемпионами Москвы. Что и говорить, знаменательным, насыщенным важными для меня событиями оказался тот год. Сбылась мечта: поступил в Московский электромеханический институт инженеров транспорта. Был включен во вторую «взрослую» команду «Локомотива» и успел провести в ее составе несколько матчей. Тогда-то и приметили меня руководители команды ЦДКА Пахомов и Лесин. Они знали, что мне вскоре призываться в армию, и заранее побеспокоились о том, чтобы службу я проходил в столице.

Из «Локомотива» – в ЦДКА, к тренеру Сергею Бухтееву

31 октября 1939 года я стал красноармейцем. Службу начал в 1-м полку связи МВО, расквартированном в Сокольниках.

К своему удивлению, встретил там многих известных спортсменов, так же как и я проходивших срочную службу. Кое-кого я знал раньше, во всяком случае, видел на футбольном или хоккейном полях, на беговой дорожке, в бассейне. В полку я познакомился с Владимиром Никаноровым, которому суждено было стать выдающимся вратарем. С ним нас связали тесные узы дружбы: шутка ли, тринадцать лет выступали в одной команде. Той самой прославленной футбольной дружине, которую и доселе любители футбола со стажем называют не иначе как «командой лейтенантов».

Моими однополчанами были Николай Эпштейн, выступавший в молодежной команде «Спартака», в дальнейшем известный хоккейный тренер, подававшие большие надежды молодые футболисты Сергей Черников, с успехом выступавший затем в составе мастеров московского «Динамо», Анатолий Гусев, Виктор Давыдов и другие спортсмены. Служили мы исправно, и единственной привилегией футболистов и хоккеистов, – а надо сказать, что в те времена многие поклонники кожаного мяча зимой становились на коньки, брали в руки клюшки, и это не только не мешало, но и во многом помогало круглогодично поддерживать хорошую спортивную форму, – была возможность регулярно тренироваться и выступать за клубные команды ЦДКА.

Не знаю, как ребята, а я даже представить себе не мог, что когда-нибудь стану играть в армейской команде мастеров, завоевавшей к тому времени довольно высокую репутацию. Не предсказуемы порой повороты спортивной судьбы. Шел в армию с желанием честно служить и, отслужив положенное время, вернуться на «гражданку», засесть за институтские учебники, чтобы стать, как и отец, инженером-путейцем. Так, наверное, оно и произошло бы, если бы не случай. Точнее, это для меня был случай, а спортивное руководство ЦДКА действовало вполне осознанно. Я уже говорил, что еще перед призывом в РККА армейские специалисты внимательно присматривались ко мне, к моей игре. Оказалось, обо мне не забыли. Дали пройти курс молодого бойца, хлебнуть солдатского лиха. А убедившись, наверное, что со мной можно иметь дело, весной 1940 неожиданно вызвали в Батуми, на предсезонный учебно-тренировочный сбор команды мастеров.

Я знал, что к такому сбору ежегодно привлекались 10 – 12 молодых футболистов, проходивших службу в частях. На этот раз в число тех, кого собирались проверить, попали и мы с Володей Никаноровым, а также Сережа Черников, Анатолий Тарасов, отличный в молодости игрок и выдающийся в зрелые годы спортивный педагог, с именем которого неразрывно связано развитие советского хоккея с шайбой. Итак, март 40-го. Батуми. Абсолютно незнакомая мне обстановка проводимого «на полном серьезе» учебно-тренировочного сбора команды мастеров. Высокая дисциплина, четкий распорядок дня, крайне утомительные для нас, новичков, занятия по общефизической или, как сейчас принято говорить, функциональной подготовке.

Мне не раз приходилось слышать, что, мол, подобные тренировки стали проводиться в нашем футболе относительно недавно, в конце сороковых – начале пятидесятых годов. Подобное утверждение, мягко говоря, не соответствует истине. Еще в предвоенное время наиболее прогрессивные, умеющие смотреть далеко вперед тренеры ввели общефизическую подготовку в свою практику, умело пользовались в интересах повышения функционального состояния футболистов, привития им атлетических качеств, выносливости и ловкости упражнениями из других видов спорта.

В команде ЦДКА такую практику, причем именно на памятном для меня сборе в Батуме, впервые ввел тренер команды Сергей Васильевич Бухтеев. Наш наставник уже успел к тому времени зарекомендовать себя новатором. Работая в сезонах 1938 – 1939 годов в московском «Торпедо», он успешно применил тактическую систему, вошедшую в историю как «дубль-ве». За плечами Бухтеева, к тому же, был солидный личный опыт выступления в известной подмосковной команде «Новогиреево», в составах сборной Москвы и СССР. Если к этому добавить, что Сергей Васильевич был человеком высокой культуры, исключительно требовательным к себе и к своим подопечным, абсолютно не терпел даже малейших нарушений дисциплины и порядка, то читателю станет ясно, в чьи руки попала команда и особенно мы, новобранцы-стажеры.

Не случайно я уделяю столько места воспоминаниям о батумском сборе. Ведь, помимо совершенно необходимых футболистам силы, ловкости и выносливости, которые умело и беспощадно вырабатывал у нас специально привлеченный к занятиям чемпион Красной Армии в беге на 400 метров капитан Савельев, мы в итоге почерпнули для себя нечто гораздо более важное – умение терпеть, работать до седьмого пота, навсегда осознали ту, в общем-то банальную истину, согласно которой труд и только труд делает человека человеком. К спортсменам все это имеет самое прямое отношение.

До сих пор толком не пойму, какая сила заставила меня не отказаться от участия в сборе. Дело в том, что в Батуми я приехал с незалеченной травмой, которую получил зимой на хоккейном поле. Швы на голени были еще свежие, кровоточили, нога болезненно отзывалась не то что на удар по мячу – на каждое даже неосторожное движение. Что помешало заявить об этом тренеру и врачу и, со спокойной совестью подхватив свой фибровый чемоданчик, отправиться долечиваться в столицу? Точно ответить не могу, но уж, во всяком случае, не боязнь вновь оказаться в части. Там, поверьте, мне было совсем неплохо, да и для занятий любимым спортом были все возможности. Скорее всего, взыграло самолюбие: другие ребята из кожи вон лезут, чтобы попасть в команду, а я без боя уступаю кому-то свое место.

Убежден, без честолюбия в большом спорте, в том числе и в футболе, делать нечего. Без него не выручат ни талант, ни трудолюбие. Конечно, имею ввиду не гипертрофированное самолюбие, которое иногда совершенно неоправданно путают с честолюбием, вполне нормальной чертой характера, помогающей преодолевать любые преграды на пути к намеченной цели. Кое-кто, возможно, удивится, если в качестве примера такого вот «честолюбца» я назову Григория Ивановича Федотова. Болельщики со стажем, мои сверстники, конечно же, помнят Федотова в игре: вот уж был интеллигент на футбольном поле! А ведь били, ломали иные «беки» его нещадно, зная, что игра ЦДКА в атаке строится на нем. Федотов на хамство не отвечал – слишком любил футбол и уважал себя в нем. Обидчиков же предпочитал «наказывать» голами, забитыми самолично или же с его филигранных пасов.

Это, так сказать, видимая сторона характера выдающегося мастера. Мы, его товарищи по команде, знали Федотова «изнутри». При всей своей врожденной мягкости, деликатности, даже ранимости, Григорий Иванович был весьма честолюбив, и честолюбие его проявлялось главным образом, в том, что он просто не мог позволить себе сыграть плохо, в каком бы состоянии – а крепким здоровьем он, увы, наделен не был – или настроении ни находился. Вот, мне кажется, яркий пример для подражания, который не устарел и не устареет никогда.

Кстати, тот факт, что в Батуми мне, 18-летнему юнцу, посчастливилось познакомиться, тренироваться с Григорием Федотовым, его товарищами Сергеем Капелькиным, Константином Лясковским, Александом Виноградовым, Алексеем Грининым, Петром Щербатенко и другими известными армейскими футболистами, несомненно повлиял на мое решение приложить максимум усилий, чтобы закрепиться в команде.

Но далеко не все зависело от меня. Очень многое в сложном, порой болезненном процессе вхождения новичка в сложившийся, успешно выступающий коллектив зависит от самого коллектива, его лидеров, к чьим словам прислушиваются товарищи, чье мнение не в силах игнорировать тренеры и руководители. Сколько на своем веку я был свидетелем того, как команда ни в какую не принимала в свои ряды молодых талантливых футболистов, несмотря даже на то, что крайне нуждалась в них. Срабатывали эгоизм лидеров, групповая спайка футболистов, видевших в новобранце конкурента, претендующего на одно из мест в составе. Замечено, такие «закрытые» команды обречены на провал, вопрос только в том, когда гром грянет. Футбол – явление социальное, и в силу этого подчиняется законам и установкам, выработанным обществом. Смена поколений, приток «свежей крови» в футболе неизбежны, как неизбежны они в любой другой сфере человеческой деятельности. Тот, кто не понимает этого или приходит к пониманию с опозданием, рискует безнадежно «отстать от уходящего вперед поезда».

В ЦДКА, к счастью, таких проблем не было. Дружный, сплоченный общими устремлениями и задачами футбольный коллектив жил и работал в каком-то особом микроклимате. Уже через несколько дней пребывания на сборе я сделал если не удивившее, то приятно поразившее меня открытие. Гроссмейстеры футбола, обласканные публикой и большим начальством, к нам, молодым претендентам на места в команде, относились как к равным, не позволяя себе ни обидных реплик, ни высокомерных замечаний, ни покровительственного тона. Идеальный, как мне представляется, моральный стимул для молодых: трудись, работай как все, будь искренен и честен с товарищами, не противопоставляй себя коллективу, и он, этот коллектив, признает тебя, поможет.

На учителей, помощников мне очень везло, и если Сергей Васильевич Бутхеев наставлял, учил уму-разуму, следуя своему тренерскому долгу, то Григорий Иванович Федотов и Сергей Михайлович Капелькин возились со мной, руководствуясь какими-то своими внутренними установками, полагая, как я теперь понимаю, что большой мастер непременно должен передавать свой опыт молодежи. Особенно крепко взялся за мое футбольное образование Капелькин, быстрый, хитроумный на поле левый инсайд команды. Он терпеливо учил меня тактически правильно мыслить в игре, безошибочно оценивать ситуации и принимать верные решения. Вместе мы неустанно отрабатывали различные парные комбинации со сменой мест.

Мне трудно уверенно судить о том, как относились к молодым в ту пору в других классных командах, к примеру, в «Динамо», «Спартаке» или «Торпедо» – всю жизнь в большом футболе я провел в одном клубе – армейском. Но полагаю, что маститые динамовцы, спартаковцы и торпедовцы так же, как мои старшие товарищи-армейцы, как Сергей Михайлович Капелькин, добровольно и совершенно бескорыстно помогали «встать на ноги» таким юным, как я. Весь довоенный футбол, почитаемая и обожаемая народом игра, был пронизан каким-то особым, я бы сказал, коллективистским духом, доброжелательностью, уважительным отношением спортсменов друг к другу и, естественно, к болельщикам. А они, болельщики, судили о футболистах не только на основании впечатлений от того, как они играют, но и по многим другим признакам. Футболисты были объектом повышенного внимания публики, люди знали о них многое. Сделав неверный шаг, совершив неблаговидный поступок, можно было лишиться и уважения, и популярности. И, наоборот, особо ценились великодушие, благородство, бескорыстие.

Вот написал эти строки и поймал себя на мысли: ведь не всякий молодой любитель спорта поверит мне на слово, кое-кто, возможно, подумает, что замучила Николаева ностальгия по былым временам. Переубедить неверящего сложно. Да это и понятно: перед глазами у него множество примеров иного рода, и он нисколько не виновен в том, что наш современный футбол далеко шагнул по пути совершенствования техники, тактики, организации игры, растерял по дороге многое из того духовного «багажа», которым футболисты моего поколения и их почитатели с полным на то основанием гордились.

И все же прошу поверить мне на слово: в основном было именно так, хотя случалось всякое, о чем я, естественно, не премину рассказать в дальнейшем. Что же касается моих первых шагов в ЦДКА и большой помощи, оказанной Капелькиным, то проясню ситуацию. Блестящий левый полусредний, любимец публики, чья спортивная карьера к тому времени, увы, приближалась к завершению, обучая меня премудростям игры, прекрасно знал, что меня готовят именно на его место. Сам я об этом тогда даже не догадывался, а когда мне сказали, проникся к добровольному опекуну еще большим уважением. И по сей день вспоминаю о замечательном человеке с теплотой и признательностью.

Близился к окончанию мой первый батумский сбор. Незаметно для себя втянулся в тренировочный ритм, уже не ощущал ломоты в суставах и боли в мышцах от повышенных физических нагрузок. Обрел уверенность в себе, хотя по-прежнему внимательнейшим образом приглядывался к тому, как тренируются, неустанно обрабатывая приемы обводки, пасы, удары по воротам, старшие товарищи. Меня уже не удивляло, что после окончания очередного занятия, многие из них не спешили уходить в раздевалку, продолжая работать самостоятельно. Ведь поначалу по существу все новички никак не могли понять, зачем таким искушенным в футболе мастерам, как Федотов или Гринин истязать себя дополнительными тренировками. Иное дело молодые игроки, которые еще многого по-настоящему не умеют, хотя считаются «подающими надежды».

Но мы-то, изможденные интенсивным занятием, поступали как раз наоборот – едва звучала команда об окончании тренировки, на ватных ногах брели в раздевалку. А наши старшие товарищи, не обращая ни на кого внимания, продолжали жонглировать мячами и бить по воротам из самых разных положений. Били десятки, а то и сотни раз: по лежачему мячу, с лета и полулета, в падении и высоком прыжке, носком, с подъема, внутренней и внешней сторонами стопы, доводя мастерство выполнения ударов до автоматизма, добиваясь поразительной точности. Тот же Федотов мог множество раз подряд пробить по заказу в «девятку», в любую другую точку ворот. Именно на этих индивидуальных тренировках ковалась та филигранная техника ударов, которая заставляла переполненные трибуны стадионов замирать от восторга, взрываться шквалом аплодисментов.

Замечу, я очень быстро уразумел, что мне без таких тренировок никак нельзя, коль скоро поставил цель непременно закрепиться в команде, стать футболистом высокого класса. Оставаясь после завершения тренировки на стадионе, я направился к высокому деревянному забору, который, не имея на первых порах партнера, использовал в качестве стенки для отскока мяча. По примеру своих кумиров без устали отрабатывал технику нанесения ударов из различных положений, работал над мягкой остановкой мяча, «обводил» воображаемого соперника, используя накопленный ранее и вновь приобретенный арсенал «финтов».

Но особое внимание уделял жонглированию, которое, правда, не применяется в игре, но хорошо помогает быть с мячом «на ты». Получалось неплохо, да и как могло иначе, если я, как и любой мой сверстник, и во дворе, и во время школьной перемены любым забавам предпочитал игру в чеканку – то же жонглирование, но только не мячом, а монетой, завернутой в кусочек ткани, или меха. Набивали, помню, по сто и более раз, а дворовые чемпионы и рекордсмены доводили счет до полутысячи. Навык игры в «чеканку», во всяком случае, мне очень помогал овладевать тонкостями обращения с мячом.

Не знаю точно, да и не хочу домысливать, за какие особые качества или за что-то еще тренеры решили оставить меня в команде. Это не суть важно. Важен, особенно для меня самого, тот факт, что после батумского сбора кривая моей футбольной судьбы резко пошла вверх. Восемнадцати лет отроду я стал игроком команды ЦДКА, той самой команды, которой суждено было в первые послевоенные годы вписать в летопись отечественного футбола много ярких страниц, внести в нее весомый вклад.

Алую футболку со звездой на груди я впервые надел весной 1940 года, в стартовой встрече чемпионата страны. Надел с тем, чтобы не расставаться с нею целых тринадцать лет, до конца спортивной карьеры. Счастлив этим, испытываю гордость от того, что в славные победы ЦДКА – ЦДСА, как в 1951 году стала называться наша команда, вложил свой труд, свою душу.

Команда ЦДКА 1940 года.

Слева направо: К. Лясковский, В. Никаноров, Г. Федотов, А. Виноградов, П. Щербатенко, А. Гринин, С. Капелькин, Г. Пинаичев, В. Николаев, В. Шлычков, А. Базовой.

Первый матч чемпионата мы проводили на выезде, в Краматорске, против местной команды «Стахановец». Перед встречей я, как и подобает дебютанту, с трудом боролся с волнением. Главным образом из-за того, что не был уверен, доверят ли мне тренеры место в составе. А узнав о том, что выйду на поле, буквально молился о том, чтобы первый блин не вышел комом. Тот матч мы выиграли, правда, со скромным счетом 1:0. На следующий день в газете «Красный спорт» появилась коротенькая заметка, в которой упоминалась и моя фамилия. Эту вырезку бережно храню до сих пор – как никак, а свидетельство о моих первых шагах в большом футболе. Приведу из нее несколько строк.

«…90 минут матча прошли так: сначала игра была равной, затем перевес на стороне москвичей. Федотов, получив повреждение, уступил свое место Капелькину. На 35 мин. Скрипченко (вратарь „Стахановца“ – В. Н.) выпускает мяч, и подоспевший Николаев забивает гол. „Стахановец“ пытался отквитаться еще в первой половине, но надежно играли защитники ЦДКА и особенно безукоризненно вратарь Никаноров, взявший в этом матче по крайней мере четыре очень трудных мяча».

Как видите, дебют мой, если судить по забитому голу, решившему исход поединка в пользу ЦДКА, прошел удачно. Порадовался я тогда и за Володю Никанорова, вместе с которым всего два месяца назад был откомандирован из 1-го московского полка связи попытать футбольного счастья. Подписал тот отчет в газете никто иной как сам Григорий Иванович Федотов. И это сделало заметку, по крайней мере для меня, исторической реликвией.

Был в памятном сороковом еще один матч, который запомнился особенно. Весной на стадионе «Сталинец» (ныне «Локомотив») в Черкизове встречались ЦДКА и «Спартак». Тогда я впервые играл против знаменитого центрхавбека Андрея Петровича Старостина. Пришлось изрядно потрудиться, но удовлетворение от этого единоборства получил огромное. К тому же мы тогда победили – 3:1. Когда команды уходили с поля, шутники на стадионе завели любимую пластинку Андрея Петровича: «Эх, Андрюша, нам ли до печали…»

Игра ЦДКА – Спартак 1940 год.

Молодой В.Николаев ЦДКА и ветеран Андрей Старостин «Спартак».

Удивительная, все-таки, штука наша память: долгие годы надежно хранит малозначительные или просто забавные эпизоды, упуская порой что-то очень важное, которое как раз и требовалось сохранить. Для дела, так сказать. Конечно, в юные годы я не догадывался о коварных свойствах памяти, но, относясь к футболу очень серьезно и рассчитывая на его благосклонность к себе, еще тогда стал вести кое-какие записи, подбирать и откладывать до подходящего момента газетные и журнальные публикации о команде ЦДКА.

За напряженной работой сначала действующего спортсмена, а затем тренера этот самый «подходящий момент» не наступал очень долго. Текучка, что называется, заедала. И только в 1988 году, окончательно отстранившись от активной работы в футболе в силу возраста и нажитых болезней, взялся за систематизацию своего небольшого архива. Стал подумывать о том, чтобы поделиться воспоминаниями с любителями футбола. Не знаю, сколько бы еще «раскачивался», если бы не Анатолий Владимирович Тарасов, мой старый добрый соратник по ЦСКА, с которым на этот раз мы одновременно оказались на излечении в военном госпитале, не заявил со свойственным ему напором: «Не пойму, Валентин, почему ты тянешь с книгой воспоминаний? Играть в такой команде, как ЦДКА, прожить в футболе большую жизнь, и не рассказать об этом сегодняшней молодежи ты просто не имеешь права».

Он был прав, мой старый товарищ. И я, едва вернувшись из госпиталя домой, взялся за воспоминания с удвоенной энергией. Что из этого получилось, судить читателю. Я же буду счастлив, если, прочитав эту книжку, ветеран задумается о прожитом, вспомнит свои молодые годы, а молодой человек, делающий первые шаги в спорте, футболе, или только собирающийся сделать их, найдет в моем рассказе хоть что-то полезное для себя.

Итак, вернемся в год сороковой, к моему первому сезону в ЦДКА.

Базой команды в Москве был стадион ЦДКА в Сокольниках. Чистенький, ухоженный, содержащийся в прекрасном состоянии, он уютно размещался на 4-м Лучевом просеке в окружении вековых елей. Этого стадиона сейчас Нет, на его территории в 1956 году возвели выставочный комплекс. Понимаю, что выставки надо проводить, но, мне кажется, комплекс можно было построить в любом другом месте, благо в столице в ту пору пустырей было предостаточно. Но кому-то, не слишком прозорливому, пришла в голову мысль вырубить в прекрасном парке сотни, а может быть, и тысячи деревьев, снести стадион, чтобы на их месте возвести малоэстетичные ангары, которые в этом заповедном прежде уголке природы выглядят инородными.

Стадион мне очень жаль. И не только потому, что со временем там вполне можно было, не нарушая красоты ландшафта и сохранив деревья, построить новые, взамен единственной деревянной, трибуны на 30 – 40 тысяч зрителей. Наш стадиончик-ветеран был для московских любителей футбола местом поистине историческим: еще в 1923 году здесь размещалась Опытно-показательная площадка Всевобуча (ОППВ) – первой физкультурно-спортивной организации Красной Армии, прародительницы нынешнего ЦСКА. В 24-м армейская футбольная команда провела здесь свой первый официальный матч, и день этой встречи стал официальной точкой отсчета славной истории клуба.

На этом скромном стадионе выросли несколько поколений армейских футболистов. Тренировались, готовясь к официальным матчам, на нем и мы. Надо сказать, идеальное это было место для занятий. Иногда проводили там и товарищеские матчи. Не помню точно, когда это было, но случай заслуживает того, чтобы о нем вспомнить. Так вот, во время матча ЦДКА – «Спартак» вратарь армейцев Владимир Веневцев решил проверить прочность перекладины. Подпрыгнув, он ухватился за деревянный брус, который с треском сломался, и незадачливый шутник-голкипер едва избежал серьезных травм. Матч был прерван – искали запасную перекладину, а не найдя, решили заменить ее толстым канатом. Зрители, а их на трибуне было тысяч восемьдесять, смогли досмотреть встречу популярных команд. Потом этот курьезный эпизод, передаваемый из уст в уста, обрел новое содержание: по одной из услышанных мною версий перекладину пушечным ударом сломал Федотов, по другой – Гринин. Били оба действительно сильно, однако штанги не ломали. Ни в этот, ни в какой другой раз…

Вообще надо сказать, большим вниманием и поддержкой начальства мы в 40-м еще не пользовались. Загородной базы, где можно было не только тренироваться, но и отдыхать, восстанавливаться после матчей, у армейцев не было. Наш тренер Сергей Васильевич Бухтеев был не только грамотным спортивным педагогом, но и волевым, настойчивым человеком, умеющим настоять на своем. Он, не знаю уж каким образом, буквально выколотил из руководства Центрального дома Красной Армии имени М. В. Фрунзе, куда спортивная организация входила на правах отдела, разрешение на поднаем нескольких дач в поселке Валентиновка. Команда по достоинству оценила поступок своего наставника, и в Валентиновке тренировалась с повышенной отдачей, словно пытаясь делом доказать, что только подмосковной базы ей и не хватало, чтобы заиграть еще лучше.

Состав команды ЦДКА 1940 года.

Слева направо: С. В. Бухтеев – тренер, К. Лясковский, Г. Федотов, А. Гринин,С. Капелькин, А. Виноградов, В. Никаноров, П. Щербатенко, В. Николаев, А. Базовой, Г. Пинаичев, В. Шлычков.

Отправились мы в Валентиновку во время наступившего в чемпионате СССР перерыва, связанного с отъездом сборной Москвы на товарищеские матчи в Болгарию. Кстати, в сборную были включены пятеро наших товарищей – Константин Лясковский, Александр Виноградов, Григорий Федотов, Алексей Гринин и Сергей Капелькин, чем очень гордились молодые игроки. ЦДКА ведь не ходил тогда в лидерах, и такое солидное представительство в сборной можно было расценить, как признание силы и больших потенциальных возможностей коллектива.

Не удивительно, что оставшиеся дома игроки, и я в их числе, стремились использовать загородный сбор для наилучшей подготовки к предстоящим играм чемпионата и розыгрыша Кубка СССР. Да и Бухтеев, казалось, превзошел себя, изобретая новые интересные упражнения, повышая нагрузки. Особенно он налегал на плавание, благо рядом протекала полноводная в те времена река Клязьма, организуя соревнования на дистанции 400 метров в эстафетах по водному поло. А чтобы от футбола не отвыкали, игрокам давал индивидуальные задания с учетом их слабых мест.

Меня Бухтеев особенно не нагружал, однако я по собственной инициативе устраивал себе ежедневные тренинги: обводил на скорости деревья, сбивал мячом кегли, установленные на расстоянии десяти-двенадцати метров, отрабатывал обманные движения, бегал многокилометровые кроссы. Благодаря индивидуальным тренировкам возникла потребность в самосовершенствовании, каждодневной работе над техникой, над повышением физических кондиций.

Словом, сбор в Валентиновке прошел для всех нас с большой пользой. Это показали и матчи второго круга, проведенные ЦДКА довольно успешно. Хотя команда находилась еще в стадии становления, все же заняла довольно-таки почетное четвертое место. Отметили нашу игру и газеты. Вот, к примеру, что писал незадолго до окончания турнира Михаил Ромм, известный уже в то время драматург и публицист, большой поклонник и знаток футбола: «Не только в мастерстве, в сплоченности всего коллектива, в дружной игре, в стремительном натиске нападения, в упорстве защиты, в высоком уровне тактического искусства. Красная Армия, из рядов которой выросли игроки ЦДКА, воспитала в них эти боевые качества».

И еще: «Футболисты ЦДКА хорошо уловили и усвоили новые методы игры. Отсюда-то и стройное взаимодействие всех линий, та комбинационность, которыми отличаются выступления команды. В значительной степени это заслуга тренера команды Сергея Васильевича Бухтеева, одного из лучших наших футбольных тренеров».

Не правда ли, написано как о чемпионе, а не о команде, занявшей четвертое место? Дело в том, что по уровню, качеству игры мы вполне могли претендовать на большее. Если не на чемпионство, для которого коллектив тогда еще «не созрел», то попасть в тройку призеров были просто обязаны. Так оно, наверное, и было бы, не получи в середине турнира серьезную травму Федотов.

Конечно, один футболист погоды, как говорится, не делает, но Григорий Иванович был не просто игроком, он был ярко выраженным лидером. И не только среди армейцев: в газетных публикациях того времени его все чаще называли лучшим футболистом СССР. Что же касается ЦДКА, то команда чувствовала себя уверенно только в том случае, когда Федотов выходил на поле. Этот «комплекс» был настолько силен, что играть без него мы оказывались не приученными. Огорчительно, что Григорий Иванович тогда «не помог» команде шагнуть на одну-две ступеньки вверх по турнирной лестнице, но с другой стороны, его отсутствие позволило прийти к однозначному выводу – каким бы нужным и полезным коллективу лидер ни был, команда, если она, конечно, претендует на высокое положение в футбольной иерархии, должна уметь играть и без него. Словом, урок мы получили весьма полезный.

Но, в принципе, Ромм, как я уже говорил, неплохо разбиравшийся в футболе, правильно оценил игру армейцев, выделил их основные качества.

И вот что интересно, спустя шесть лет, когда команда ЦДКА уверенно заняла положение лидера советского футбола, специалисты, журналисты, характеризуя игру армейцев, оперировали теми же определениями и эпитетами, что и Михаил Ромм в статье «Футболисты Красной Армии». В этом была своя диалектика – именно в предвоенные годы исподволь создавалась основа для будущих успехов, конструировалась и проходила проверку система игры, накапливался достаточно разнообразный арсенал приемов и действий. С приходом в команду новых футболистов, несмотря на перемены в руководстве, она сохраняла свой игровой почерк, последовательно совершенствуя и развивая предвоенные «заготовки». Возможно, я ошибаюсь, но мне почему-то кажется, что измени мы своей генеральной линии, откажись от того футбола, к которому привыкли и в которой играли с наслаждением, мало бы кто сегодня вспоминал о «команде лейтенантов». Но это, так сказать, мое личное мнение.

К сезону 1941 года мы начали готовиться заблаговременно, практически без передышки после только что закончившегося турнира. Сергей Васильевич Бухтеев не зря считался тренером-новатором. Он справедливо полагал, что успехи команды куются не только на футбольном поле, но и в процессе учебных занятий. Огромное значение он придавал восстановительным мероприятиям, снятию с игроков психологических нагрузок, излишнего эмоционального напряжения, умело пользуясь возможностями любого времени года.

Если теплым летом в Валентиновке он брал в союзники плавание, водное поло, народную греблю, баскетбол, игру на волейбольной площадке головами, то осенью на восстановительном сборе в подмосковном военном «Архангельском» он всю команду усадил на велосипед. Никогда в жизни я столько не сидел в седле, сколько тогда. Чуть ли не ежедневно Бухтеев организовывал многокилометровые кроссы, выбирая для этого каждый раз незнакомую трассу с крутыми поворотами, труднопроходимыми песчаными участками.

Сам он постоянно поддерживал свою спортивную форму и всегда находился вместе с командой, будь то легкоатлетический кросс или же велопробег. Надо сказать, с велосипедом он был, в отличие от некоторых футболистов, в большом ладу, ездил мастерски. А вот у его подопечных то и дело случались «осечки», падали, набивая синяки и шишки, но от души вместе со всеми хохотали над своей неловкостью. Эмоциональный фон таких занятий не позволял накапливаться усталости, не было и чувства пресыщения тренировками, хотя физические нагрузки Бухтеев давал довольно солидные.

Когда сегодня я вижу тренера, считающего, что его воспитанникам вполне достаточно нагрузок, получаемых непосредственно на поле, при работе с мячом, то непременно вспоминаю Сергея Васильевича. Своими новациями в организации учебно-тренировочного процесса он значительно обогнал время, в теоретическом и практическом отношении шагнул далеко вперед. Многие сегодняшние тренеры команд мастеров, считающие себя новаторами, о Бухтееве ничего не слышали, фамилия эта им не знакома. А жаль: более полувека назад наставник ЦДКА применял в тренировочном и восстановительном процессах все то, что сейчас, порой, выдается за новшество.

Мы, армейцы, к бесконечному изобретательству своего наставника привыкли, и не считали его чем-то особенным. Приучил нас Сергей Васильевич и к подледной рыбалке, и вся команда получала от нее большое удовольствие. Выходов на лед ждали, к ним готовились, а после рыбалки еще долго обсуждали удачи и неудачи, различные курьезные случаи, которых было предостаточно.

Однажды потешил всех Григорий Иванович Федотов. Блеснил он в лунке и вдруг почувствовал, как снасть резко пошла вниз. Стал вытаскивать, думая что зацепил окунька, и вдруг слышим его испуганный крик: «Ребята, быстрее ко мне!» Подбежали и видим такую картину: сидит у лунки вконец растерянный Федотов, а из воды таращит на него глаза огромная щука. Кое-как общими усилиями вытащили ее на лед, она разжала челюсти и, к всеобщему удивлению освободила довольно крупного окуня. Подвела жадность речную хищницу: польстилась она на уже попавшегося на крючок окунька и сама оказалась добычей. Долго еще подшучивали ребята над Григорием Ивановичем, а сам он, как человек мнительный, признавался, что мучили его по ночам щучьи кошмары – снилась черная голова с зубастой пастью.

Жили мы в коллективе, как я уже говорил, очень дружно. Но люди в команде были очень разными, в том числе по уровню образования. Почти все до армии успели десятилетку закончить, но кое-кому знаний было явно недостаточно. И тут Бухтеев в очередной раз проявил себя, потребовав, чтобы футболисты вечерами посещали общеобразовательную школу, организованную при Центральном Доме Красной Армии. Помню, один из учителей, с ужасом рассказал нашему тренеру, как их общий ученик допустил в диктанте по русскому языку более двухсот ошибок. Своими глазами видел тетрадь товарища, в которой он вместо того, чтобы написать два в квадрате, изобразил цифру 2, обведя ее квадратиком. Над такими горе-учениками беззлобно подшучивали, и это возымело действие: учебу ребята не бросали.

За сборами, каждодневными тренировочными занятиями, лыжными кроссами, за напряженной и достаточно, как мне кажется, плодотворной работой, как-то совсем незаметно промелькнула зима. Наступил 1941 год. Не за горами был новый сезон, с которым армейские футболисты не без оснований связывали большие надежды. Не припомню, говорили ли мы об этом вслух, обсуждали ли свои возможности в сравнении с динамовцами, спартаковцами и торпедовцами, но факт остается фактом – каждый из нас и команда в целом настраивалась на то, чтобы дать настоящий бой традиционным и пока что более удачливым соперникам.

ЦДКА – весна 1941 года.

Слева направо: К. Лясковский, В. Никаноров, М. Орехов, А. Виноградов, А. Гринин, П. Щербатенко, В. Николаев, И. Щербаков, Д. Васильев, Г. Пинаичев, А. Базовой.

Наступил чемпионат. Мы открыли его 2 мая победой над одесским «Спартаком» со счетом 3:2. Потом с переменным успехом провели восемь матчей и в середине июня шли в лидирующей группе из шести команд, потеряв всего на два очка больше, нежели находившиеся на первой позиции московские динамовцы. Самое время было развивать успех, что армейцы и намеривались сделать в ближайшем поединке с динамовцами Киева. Этот матч планировался на 22 июня 1941 года, но ему не суждено было состояться. В этот день началась война с фашистской Германией, и о футболе, естественно, не могло быть и речи. Впрочем, всем казалось тогда, что война очень скоро завершится нашей победой и уж тогда… Только спустя четыре года, летом 1945 года, на киевском Центральном стадионе в первом послевоенном чемпионате встретились местное «Динамо» и ЦДКА. И тут уместно напомнить, что немало киевлян пришло на стадион с чудом сохранившимися билетами четырехлетней давности. Все эти страшные годы верные поклонники футбола, памятуя об объявлении по украинскому радио о том, что билеты на матч будут действительны после победы, берегли их, как зеницу ока. Неправильным было бы объяснить этот феномен исключительно любовью людей к футболу. Скорее всего в случае с билетами отразилась святая вера нашего народа в грядущую победу.

ВОЕННЫЕ БУДНИ АРМЕЙСКИХ ФУТБОЛИСТОВ

В первые дни войны мы, футболисты ЦДКА, не беспокоились о своей судьбе, справедливо полагая, что нас вот-вот направят в действующую армию. Но время шло, начальство хранило молчание, и в команде началось брожение, как же так, враг рвется вглубь страны, наши сверстники проливают кровь, сражаясь за Родину, а мы, закаленные спортом бойцы, бездействуем в тылу. Ну, разве это справедливо?

Не сговариваясь друг с другом, писали рапорта с просьбами, а потом и с требованиями, отправить нас на фронт. Тогда руководители Центрального Дома Красной Армии, в адрес которых изливался весь наш гнев, вынуждены были объяснить, что где-то там, «наверху», принято решение непременно сохранить кадры лучших футболистов. Когда же и это не подействовало, игроков, имеющих офицерские звания, в приказном порядке направили вглубь страны заниматься эвакуацией музея и библиотеки ЦДКА, театра Красной Армии. Некоторых офицеров оставили для несения дежурства непосредственно в ЦДКА. Ну, а нас, рядовых откомандировали для прохождения службы, в часть, расположенную поблизости, на Колхозной площади. Приказы, как известно, не оспариваются, а выполняются… Личный состав нашей части квартировал в Красноперекопских казармах, а службу нес по охране Народного Комиссариата обороны СССР и Генерального штаба. Строжайшая воинская дисциплина, неукоснительное следование приказам и распоряжениям командования, хозяйственные работы и наряды – все это не шло ни в какое сравнение с несением воинской службы, в команде ЦДКА, хотя и в ней к дисциплине и уставному порядку отношение было достаточно серьезное. Не всем «вживание» в новые условия давалось безболезненно, тем более, что командиром «футбольного отделения» назначили очень требовательного, даже сурового младшего сержанта Кирпичникова. Уж он-то поначалу не скупился на наряды вне очереди за малейшее неповиновение или нарушение. Да простит мне Анатолий Владимирович Тарасов, что я намереваюсь рассказать о не очень приятной страничке в его солдатской биографии, но думаю, от этого его авторитет не пострадает. Так вот, у Толи отношения с Кирпичниковым никак «не складывались» по причине весьма банальной: он очень любил поспать и частенько с опозданием реагировал на команду «подъем». Кирпичников подобного терпеть не мог, и потому наш умный, начитанный, но не слишком исполнительный товарищ чаще других с метлой в руках занимался приборкой казармы, включая места общего пользования. Но это не значит, что другим, в том числе и мне, не приходилось заниматься подобной работой – мы тоже на первых порах не были образцовыми солдатами. Ко всему, однако, можно привыкнуть. Даже к нужной, утомительной караульной службе на особо важных объектах.

Но была и отдушина. Нет, не футбол, к мячу мы даже не прикасались, а посещение театров, куда солдат пускали бесплатно. Наш командир Кирпичников к театру был равнодушен, но нам все же удалось приучить его хотя бы изредка отправляться на «культмассовое мероприятие» вместе с отделением. Пока он внимательно слушал оперу или смотрел спектакль, мы успели пообщаться с приглашенными в театр на свидание родными и близкими. Быть может, мы поступали в чем-то не очень хорошо по отношению к своему командиру, но разве можно не; оценить проявленную при этом солдатскую смекалку? К тому же, просто грешно было, служа в Москве, совсем не видеться с родственниками.

В октябре сорок первого нашу часть передислоцировали в Арзамас, где мы несли караульную и патрульную службу. Но продолжалась наша «эвакуация» недолго – уже в декабре полк вернули в Москву, в свои казармы, к прежним объектам – НКО и Генштабу. Время от времени кто-то из нас вновь напоминал о себе начальству рапортом об отправке на фронт, но ответ был один: «Служите, где приказано!». Так и не пришлось футболистам участвовать в боевых действиях: не будешь же всерьез считать таковыми довольно частные ночные выезды на ликвидацию пожаров, возникавших от сброшенных германскими летчиками «зажигалок». Не утешало и то, что к тому времени мы уже знали: не только футболисты, другие спортсмены, но и большинство деятелей культуры, искусства, литературы и науки, пребывали в таком же положении. Вполне возможно, что это было правильным шагом со стороны государственного руководства, но не трудно понять и нас, молодых и крепких людей, вынужденных прозябать в тылу.

Немного улучшилось настроение у ребят когда в марте 1942 года спортсменов, имеющих за плечами десятилетку, направили учиться на Военный факультет Государственного Центрального института физической культуры. В группу из шестнадцати футболистов попал и я. Обучение шло ускоренными, по военным временам, темпами и уже через три месяца мы вышли из стен Военфака с первичным офицерским званием и довольно неплохим багажом знаний в области методики проведения занятий по рукопашному бою, преодолению препятствий, лыжной подготовке и ряду чисто военных дисциплин.

Учиться на краткосрочных курсах было не так легко, как может показаться. То что в обычное время изучают годами, курсанты за счет уплотнения учебного расписания, интенсификации процесса обучения; проходили буквально галопом. Занимались, как правило, с раннего утра до позднего вечера, в условиях весьма чувствительных даже для нас, людей, закаленных физическими нагрузками и нервным напряжением. Энергии мы расходовали очень много, и довольно скудное курсантское питание никак не компенсировало потерянных каллорий. И тут помогла наша командная спайка: Володя Никаноров, который служил в должности дежурного коменданта ЦДКА, изредка снабжал своих коллег футболистов талонами в офицерскую столовую. Не ахти какая подкормка – жиденький супец да каша, но мы и этому были рады.

После окончания курсов для меня началась хоть и не боевая, но, все же настоящая военная работа. Вместе с товарищами я преподавал физическую подготовку, а, точнее, обучал приемам рукопашного боя и преодоления препятствий личный состав частей, которые отводились в Московский военный округ на переформирование. Три месяца проработал в качестве инструктора в Московском пулеметном училище в Кузьминках. Была и такая практика: бригадами в составе нескольких специалистов выезжали для помощи в организации занятий и проверок по физподготовке в резервные части, дислоцированные в Кимрах, Покрове, Голутвине и других городах и населенных пунктах. Вместе с Леонидом Карчевским всю зиму 1942 – 1943 годов преподавали лыжную подготовку выпускникам Военной академии имени М. В. Фрунзе, прибывшим в Москву из Ташкента за получением назначения в части.

Словом, работы хватало, и я уже не чувствовал себя в чем-то ущемленным, обойденным, как это было в первые месяцы войны.

Легче стало на душе от сознания, что занят нужным для фронта делом и вносишь хоть и не очень значительный, но все же вклад в разгром врага.

Однажды нас с товарищем по команде Петром Щербатенко командировали для проведения занятий с офицерским составом дивизии в Голутвин. Прибыли в штаб соединения и выяснилось, что мой друг должен следовать в Коломну, что в нескольких километрах от Голутвина. Петя всегда гордился тем, что он донской казак и предки его, да и сам в детстве и юности с седла не слезали. Вот и выделили ему в штабе лошадь – мол, так тебе, казаку, сподручнее будет добираться.

Каково же было мое удивление, когда я увидел, что, получая в виде довольно смирной, покладистой кобылки с детства привычное средство передвижения, Петя прямо-таки с лица спал. Смущаясь, сознался, что хоть и казак он по происхождению, но на лошади ездить не приучен. Кое-как взгромоздили его в седло, подтолкнули кобылку: давай, вези казака. И он отправился в путь, как-то жалобно посмотрев на своих мучителей. А потом выяснилось, что своего «боевого друга» в Коломну он привел на поводке. «Ты уж, Валя, – просил меня Щербатенко, – ребятам о моем конфузе не рассказывай». Я обещал, и обещание выполнил, хотя так и подмывало поведать друзьям-футболистам эту смешную историю. Вот нахохотались бы вдоволь! Сейчас об этом случае по прошествии многих лет можно вспомнить.

СНОВА ДЕЛА ЧИСТО ФУТБОЛЬНЫЕ…

В один из весенних дней 1943 года нас, футболистов, проходивших службу в разных частях и учреждениях, неожиданно собрали у руководства Центрального Дома Красной Армии. К всеобщему ликованию объявили приказ о воссоздании команды ЦДКА и начале подготовки к чемпионату и Кубку столицы. На первый сбор, как сейчас помню, были привлечены вратари Владимир Никаноров и Владимир Веневцев, полевые игроки Григорий Федотов, Константин Лясковский, Владимир Шлычков, Владимир Демин, Леонид Карчевский, Михаил Орехов, Алексей Гринин, Алексей Калинин, Петр Зенкин, Александр Виноградов, Иван Щербаков, Александр Прохоров, Виктор Шиловский, Григорий Пинаичев, Петр Щербатенко. Возглавил команду известный в недавнем прошлом армейский футболист Евгений Прокофьевич Никишин.

У дотошного поклонника футбола, думается, непременно возникнет вопрос: а что же с Сергеем Васильевичем Бухтеевым, так много сделавшим для становления коллектива в предвоенные годы, заложившим солидную базу для грядущих побед? С большим огорчением мы расстались с ним еще в мае 1941 года. Не сложились, как принято говорить, отношения у нашего наставника с начальником ЦДКА бригадным комиссаром С. И. Пашой. Наше руководство почему-то решило, что армейский коллектив должен возглавить не гражданский специалист, каким являлся Бухтеев, а непременно военный. Так и сделали, назначив на должность начальника – старшего тренера команды – бывшего футболиста сборных Ленинграда и России, капитана 2 ранга П. И. Ежова. Проработал он с нами совсем недолго, до августа сорок первого, а потом, как я уже говорил, команду расформировали. Когда же весной сорок третьего нас вновь собрали вместе, воссоздание коллектива поручили старожилу команды Е. П. Никишину.

Команда ЦДКА летом 1943 года.

Слева направо: Нижний ряд. В. Виноградов, Г. Пинаичев, В. Шлычков, В. Демин, Г. Федотов, Л. Карчевский.

Сидят: М. Орехов, А. Гринин, В. Николаев, В. Никаноров, А. Калинин, П. Зенкин.

Стоят: Е. П. Никишин – тренер, А. Виноградов, И. Щербаков, А. Прохоров, В. Шиловский, П. Щербатенко, К. Лясковский и В. Веневцев.

Надо ли говорить, как соскучились ребята по любимой игре, по гулким ударам мяча, восторженному реву трибун. Поначалу даже не верилось, что возрождается футбольная жизнь. Не знали мы, естественно, какая судьба уготовлена команде в дальнейшем. Понимали только, что надо трудиться в поте лица для скорейшего восстановления спортивной формы и чисто игровых навыков, словом, воссоздания команды, в которой каждый игрок знает свой маневр и маневр товарища, а все игроки без лишних слов понимают друг друга и действуют на поле как единый, хорошо отлаженный механизм. Прежде это была именно такая команда, теперь предстояло вновь стать ею.

Не стану описывать наши тренировки на сокольническом стадионе ЦДКА – они практически ничем не отличались от предвоенных. И если была какая разница, то только в интенсивности занятий, в количестве усилий, прилагаемых футболистами для восстановления утраченных за два года навыков. Все трудились, говорю об этом без преувеличения, до седьмого пота.

А потом было открытие сезона. Праздник по старой доброй традиции проходил на стадионе «Сталинец» в Черкизове. Как обычно, команды прошли в парадном строю перед переполненными трибунами, большое оживление вызвали эстафеты, в которых каждая команда была представлена одиннадцатью футболистами – по числу полевых игроков. Но, безусловно, «гвоздем программы» оказался матч с участием последнего предвоенного чемпиона страны московского «Динамо» и ЦДКА. Рассказывая о подобных встречах, носивших принципиальный характер, здесь и в дальнейшем я буду стараться приводить составы команд. Думаю, что это интересно любителям футбольной статистики, а широкому читателю нелишне будет напомнить фамилии игроков, многие из которых оставили заметный след в истории советского спорта.

Итак, «Динамо»: вратарь – Н. Медведев, защитники – В. Радикорский и И. Станкевич; полузащитники – Б. Блинков, А. Чернышев и В. Бехтенвев; нападающие – М. Семичастный, В. Карцев, М. Якушин, К. Бесков и В. Трофимов; ЦДКА: В. Никаноров; Г. Пинаичев и А. Базовой; В. Шлычков, К. Лясковский и А. Виноградов; И. Щербаков, В. Николаев, Г. Федотов, П. Щербатенко и В. Шиловский. Расстановка игроков на поле, как вы уже поняли, по тем временам общепринятая – вратарь, два защитника, три полузащитника и пять нападающих.

Полусредние нападающие, а в нашей команде в этом амплуа выступали Щербатенко и я, действовали несколько сзади крайних и центрфорварда, выполняя функции связующих, разыгрывающих, но непременно нацеленных на ворота игроков. Роль инсайдов, как правило, доверяли наиболее мобильным, способным благодаря высоким физическим кондициям выполнять большой объем работы, с широким тактическим кругозором футболистам. Расстановка пятерки форвардов напоминала латинскую букву, откуда и пошло название системы – дубль-ве. Иные команды практиковали игру нападающих по принципу пять в линию, но это было, скорее, исключением. Большинство коллективов мастеров придерживалось общепринятой схемы. Я – инсайд. На месте инсайда с номером 8 на футболке отыграл в ЦДКА – ЦДСА практически все лучшие свои годы. Мне посчастливилось, но это было несколько позже, выступать в знаменитой армейской пятерке форвардов вместе с Григорием Федотовым, Всеволодом Бобровым, Алексеем Грининым и Владимиром Деминым. Футбольная судьба подарила мне таких замечательных партнеров, о которых можно было только мечтать. Пока же, весной 1943 года, на поле из этой пятерки выходили только двое – Гриша Федотов и я. Чуть позже присоединились к нам Алеша Гринин и Володя Демин, в 1945 году линия нападения сформировалась окончательно. Под номером 10 рядом с нами стал играть Всеволод Бобров.

Рассказываю об этом, совершенно не помышляя о том, чтобы умалить заслуги партнеров по нападению в памятном матче открытия сезона сорок третьего года В. Шиловского, П. Щербатенко и И. Щербакова. Все они были очень хорошими футболистами, многое умели, приносили команде большую пользу. Но футбольные законы игры и стратегические «задумки» тренеров, как правило, диктуют свои условия. Кому-то, увы, приходится уходить, уступая место более сильному, более подходящему под тренерский замысел игроку. Процесс этот зачастую проходит весьма болезненно, но он неминуем. Так было и у нас.

Вернемся, однако, к матчу с динамовцами. Робости перед чемпионами мы не испытывали, хотя и понимали, что в их рядах гораздо больше именитых мастеров. Футболисты ЦДКА вполне резонно рассчитывали на качества и навыки, свойственные именно их команде: коллективизм, хорошую атлетическую подготовку, разнообразие тактических приемов, на так называемые домашние заготовки – наигранные до автоматизма комбинации с точными завершающими ударами. Победа со счетом 2:1, а именно так завершился этот интересный и содержательный, по утверждению очевидцев, поединок, имела для армейской команды очень важное моральное значение, армейцы продемонстрировали готовность к борьбе за высокие достижения в розыгрыше первенства и Кубка страны.

А события на поле схематично выглядели так: с первых минут команда ЦДКА пошла вперед, атакуя широко и напористо. Это в какой-то степени оказалось неожиданным для соперника, которому мгновенное замешательство во время быстрой комбинации армейцев стоило пропущенного гола. Завершил атаку точным ударом Петр Щербатенко. Прошло еще несколько минут и настал мой черед попытаться удвоить счет. Бью неожиданно, сильно, и, кажется, гол «неминуем», но начеку вратарь «Динамо» Н. Медведев. Он отбивает мяч, но, увы, не в силах парировать повторный удар Виктора Шиловского – 2:0.

Во втором тайме, игра была неровной и резкой. Наши соперники любой ценой пытались спасти матч. Но единственное, что им удалось сделать, это забить гол престижа (Василий Трофимов).

Называют разные даты начала принципиального соперничества ЦДКА и «Динамо» на высшем футбольном уровне, но лично я отсчет веду от этого поединка, состоявшегося, как говорилось, 2 мая 1943 года.

Чемпионат страны и розыгрыш Кубка СССР в том году не состоялись. Московские команды, однако, разыграли свое первенство и провели кубковый турнир. Нам удалось тогда стать первой командой столицы, а вот в финале розыгрыша Кубка успех сопутствовал торпедовцам – 6:4. Пусть вас не смущает такое обилие голов. При счете 4:4 – дополнительное время, и тут точнее оказались соперники. Отличился торпедовец Александр Пономарев, сделавший «хеттрик», то есть забивший три гола, еще три мяча провели в наши ворота братья Георгий и Василий Жарковы. Любопытно, что в этой встрече голевую дуэль вели родственники: с одной стороны, Григорий Федотов, с другой – Жарковы, родные братья его жены Валентины. Не прошло еще и трех минут игры, как мяч дважды побывал в воротах «Торпедо», и оба раза после точных ударов Федотова. А уж потом за дело взялись его вконец рассерженные родственники, поддержанные безусловно лучшим игроком поединка Сашей Пономаревым.

Команда ЦДКА чемпион Москвы 1943 года.

Слева направо: Г. Федотов, В. Никаноров, А. Прохоров, И. Щербаков, А. Виноградов, К. Лясковский, В. Шиловский, А. Гринин, В. Николаев, А. Базовой и Шлычков.

Рассказываю об этом в надежде, что кому-то из футбольных гурманов придутся по душе такие подробности. Все же Федотов и Жарковы – фигуры в нашем футболе, с их именами связано немало и поныне рассказываемых былей и легенд. Пусть станет еще одной былью больше. Но если говорить серьезно, то поражение от торпедовцев в матче, в котором мы уверенно вели до первых минут второго тайма, а в итоге так бездарно проиграли, больно ударило по самолюбию армейцев. Прямо скажем: автозаводцы дали хороший урок самоотверженности, умения сражаться за победу на пределе возможностей.

Познакомлю с составом команды «Торпедо», ставшей обладательницей Кубка Москвы: Разумовский, Мошкаркин и Ремин; Ильин, Загрецкий и Морозов; Жарков, Жарков, Пономарев и Кузин (Каричев), Петров. В нашей команде по сравнению с матчем против динамовцев – в обороне вместо Пинаичева выступал Прохоров, в полузащите Тарасов заменил Шлычкова, «свое» законное место на правом краю атаки занял Гринин, а Шиловский по ходу матча подменил Щербатенко.

Вот на такой минорной ноте, огорчительным поражением от торпедовцев в финале Кубка столицы завершился первый сезон возрожденной команды ЦДКА. И хотя журналисты и футбольные специалисты не жалели в адрес армейцев комплиментов, называя ЦДКА первой командой, мы понимали, что нам необходимо много и упорно работать над совершенствованием мастерства. Раскрывая фотоальбом, я пристально всматриваюсь в лица тех, кто изображен на снимке, сделанном в мае 43-го, когда игроки ЦДКА довоенного «призыва» собрались вместе, чтобы попытать счастья в футбольных баталиях. Молодые, улыбающиеся лица, новенькая, у большинства офицерская военная форма. Почти все – лейтенанты, Григорий Федотов, Константин Лясковский, Алексей Гринин, Сергей Капелькин, Александр Виноградов, Алексей Калинин, Владимир Веневцев и другие еще до войны стали офицерами.

Мы, группа игроков помоложе, стали офицерами позже, летом 1942 года, завершив учебу на курсах по физической подготовке Военфака ГЦОЛИФК. Только Володя Никаноров, служивший в первые годы войны в комендатуре ЦДКА, был старшиной. Так что в основном – «лейтенанты». Тогда мы и не думали о том, что наша команда со временем получит второе название, которое в среде болельщиков популярно и ныне – «команда лейтенантов». Помнится, впервые так назвали наш коллектив в газетах в 1945 году. Затрудняюсь сказать, кому принадлежит авторство – любителям футбола или спортивным обозревателям, но вспоминаю, что о нас хорошо и тепло писали Михаил Ромм, Борис Ласкин, Юрий Ваньят и многие другие. Да, собственно, не суть важно, кому принадлежит авторство в этом накрепко приставшем к армейской команде названии. Говорю об этом только потому, что и сегодня нас, ветеранов армейского футбола, нередко спрашивают: почему же ЦДКА именовали «командой лейтенантов», действительно ли все были офицерами?

ПОДУМАЕМ, КОМУ ОБЯЗАНЫ СВОИМ МАСТЕРСТВОМ…

Наверное тренерам. Начиная с 41-го, их было немало. Сменил Бухтеева Петр Иванович Ежов, тоже из бывших футболистов. Деятельность в ЦДКА он начал весьма оригинально: на первой тренировке стал гонять нас в бутсах… по трибунам стадиона. Как человек, что называется, с военной косточкой, он искренне верил, что именно таким способом можно развить у футболистов не только выносливость, а другие полезные качества. Но что ни говори, а ботинки с шипами предназначены для зеленого газона, и уж никак не для лазания вверх-вниз по деревянным трибунам.

Как мы ни пытались объяснить нашему наставнику, что от таких «тренировок» толку не будет, что полезнее пробежать десяток километров по лесу, где сам воздух дарит здоровье и бодрость, он был неумолим. Трудно гадать, что нового придумал бы еще Ежов, но «свои три месяца» команда потеряла.

В мае 43-го к нам пришел новый наставник – Евгений Прокофьевич Никишин, в прошлом популярный футболист нашего клуба, а потом какое-то время второй тренер – помощник Бухтеева. Никишин неплохо разбирался в футболе, умел «увидеть» игрока, ладил с людьми и вообще был хорошим человеком. Но он, как мне представляется, и сам понимал, как трудно работать с командой высокого класса, в которой есть футболисты и знанием, и опытом не уступающие ему. Видимо, понимали это и руководители армейского спорта, подыскивавшие другого, более квалифицированного старшего тренера. А потом нам всем очень повезло – выбор пал на известного, уважаемого в футбольных кругах педагога заслуженного мастера спорта Бориса Андреевича Аркадьева.

Он принял команду весной 1944 года, когда мы напряженно готовились к очередному сезону. Почти одновременно с ним в ЦДКА появился отозванный с фронта Иван Кочетков, ставший со временем защитником высочайшего класса. Его надежная игра в обороне во многом предопределяла эффективность действий всей команды, ибо хорошо известно, как важен для победы крепкий тыл. До прихода в ЦДКА Иван Кочетков с расчетом грозной «Катюши» громил врага на 4-м Украинском фронте, и был среди нас единственным, кто имел боевые награды. Возвратился в родной коллектив Владимир Демин, незаурядный левый крайний нападающий. С первых дней войны он служил в Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева, и не так-то просто оказалось его оттуда «выцарапать».

С приходом Кочеткова и Демина достаточно четко обрисовался основной состав будущей лучшей команды страны. Пришелся ко двору и полузащитник Борис Афанасьев, выступавший прежде в киевском «Динамо».

Центральный дом Красной Армии, а вместе с ним и футбольная команда, находились в ведении Политического управления Красной Армии, и это обстоятельство накладывало определенный отпечаток на жизнь и деятельность коллектива. Футболисты постоянно встречались с армейскими политическими руководителями, не обходившими нас своим вниманием. Но был в этом и свой минус – от ЦДКА требовали только побед. «Вы, товарищи, – говорили нам офицеры из ПУРА, – не забывайте о том, что ваши сверстники сражаются на полях военной брани. Вы должны прославлять Красную Армию на футбольных полях».

В какой-то мере подобные напутствия стимулировали и упорный труд на тренировках, и направленность на победу в каждом матче. Но мы без этого сами всегда нацеливались на успех.

Между тем, сезон 1944 года складывался для команды ЦДКА Далеко не так, как того хотелось. В чемпионате Москвы армейцы заняли второе место, уступив всего очко торпедовцам. Слабым утешением было и то, что занявших третье место спартаковцев мы опередили на три очка, а очень сильную команду «Динамо-I» – на четыре. Конечно, футболистов беспокоил исход турнирной борьбы, не более всего их не удовлетворяло качество игры. Голов армейцы забили больше всех – 37 в четырнадцати матчах (весьма высокий, на мой взгляд, показатель), а вот в обороне допускали серьезные сбои – пропустили 17 голов – явно многовато для команды, претендующей на лидерство.

Борис Андреевич, однако, был невозмутим, во всяком случае, внешне сохранял полное спокойствие. Мне кажется, именно тогда, «обкатывая» команду в московском турнире, он искал лучший вариант состава, мысленно выстраивал модель будущей чемпионской игры. Словом, смотрел в завтра и исподволь готовил к нему коллектив.

Сам же турнир на первенство столицы заслуживает того, чтобы напомнить о нем. Восемь команд, кроме названных «Динамо-М», «Крылья Советов», «Локомотив» и «Авиаучилище», встретились дважды. Динамовцы, имея достаточное число хороших игроков, играли двумя составами. Особенно такую роскошь могли позволить себе и мы, но Аркадьев предпочел пойти другим путем, а именно – проверить возможно большее число футболистов, поочередно вводя их в основную команду. Мне представляется такой подход вполне разумным. Он соответствовал тренерскому замыслу – попытаться «нащупать» вариант состава, в котором были бы представлены исполнители, близкие по стилю и манере игры. Претенденты получали возможность проявить себя, действуя рядом с более опытными товарищами. Практически неизменной у нас оставалась только пятерка форвардов – Гринин, Щербатенко, Федотов, Николаев и Демин.

Дотошный поклонник футбола, конечно же, заметил, что в перечне фамилий игроков линии нападения ЦДКА, которую уже в 44-м в газетах называли «блестящей», нет одной – Боброва. В том сезоне он выступал за команду «Авиаучилище» как служащий этого учебного заведения. В те годы в команде, представлявшей Московское авиационное училище было немало интересных спортсменов, особенно футболистов, и хоккеистов. В чемпионате Москвы футболисты «Авиаучилища» выступали в общем-то неплохо, вполне достойно конкурировали с именитыми клубами, но отсутствие опыта встреч на высшем уровне не позволило молодым футболистам подняться выше восьмого места.

Впрочем, в сезоне 1944 года команда училища привлекала повышенное внимание прессы и специалистов футбола. Главным образом, благодаря игре младшего техника-лейтенанта по должности, а в футболе острого нападающего Всеволода Боброва. Приведу в этой связи небольшую выдержку из репортажа Юрия Ваньята о заключительных матчах первенства столицы. В игре с «Динамо-II», – писал он, – счет открыл динамовец Балясов. Однако к перерыву в сетку ворот хозяев (встреча проходила на стадионе «Динамо» – В. Н.) влетели два мяча от центра нападения курсантов молодого Всеволода Боброва. Это, бесспорно, игрок с большим спортивным будущим, хотя ему еще надо очень много над собой работать, ибо его стремление во всем подражать Федотову часто ничем не оправдывается.

Это была, пожалуй, одна из первых публикаций о Боброве – футболисте в русском хоккее, – он уже успел о себе заявить. A вся футбольные тренеры и прежде всего Аркадьев, которого отличало умение распознавать подготовленность игрока, поначалу Боброва «не разглядели». Журналист не ошибся, говоря о нем, как о футболиста с большим будущим, однако невозможно согласиться с тем, что Всеволод подражал Федотову. Бобров, как мне думается, не подражая никому. Он играл по своему разумению, а прицел на ворота соперник ков свидетельствовал о том, что в лице Боброва наш футбол вот-вот получит столь же классного бомбардира. Всеволод был самобытен, и в этом его основное отличие от многих форвардов той поры. К нам в команду он пришел только в 45-м, пришел чтобы именно в ЦДКА сыграть свои лучшие матчи. Итак, чемпионат Москвы принес нам только второе место. Но оставалась еще хорошая возможность реабилитировать себя в глазах болельщиков успешным выступлением в розыгрыше Кубка СССР.

То был пятый по счету всесоюзный турнир с выбыванием. Шел последний год войны. В истории советского физкультурного движения есть немало соревнований, которые по своему значению, характеру времени проведения переросли рамки спорта, стали своего рода символом, олицетворяющим мужество, силу духа советского народа. К таким состязаниям с полным основанием нужно отнести розыгрыши футбольного Кубка. Надо ли говорить, сколь почетной, престижной признавалась победа в этом турнире.

Армейцы понимали это, и на пути к финалу обыграли четыре команды мастеров с весьма внушительным общим счетом 17:3. Это заставило футбольных обозревателей вновь заговорить о ЦДКА как о сильнейшей команде 1944 года, наиболее вероятном претенденте на завоевание почетного трофея. Говорилось о молодости команды, отличной сыгранности и результативности. Отметили удачный дебют на посту старшего тренера Б. А. Аркадьева, который «сумел в короткий срок создать мощную, спаянную группу из отдельных талантливых игроков».

Мне кажется, чаша весов в прогнозах в пользу ЦДКА особенно резко качнулась после выигранного нами со счетом 3:2 полуфинального поединка с торпедовцами. До этого наши футбольные отношения с автозаводцами складывались не лучшим образом: в сорок третьем уступили им Кубок, а через год – первенство Москвы. Да и этот поединок начался для армейцев, прямо скажу, драматически: прошло только две минуты игры, и мы еще не успели как следует разобраться на поле, как наши соперники повели в счете. Душа атаки и главный бомбардир «Торпедо» центрфорвард Саша Пономарев стремительно прорвался к воротам Владимира Никанорова и, не мешкая, нанес сильнейший удар. Иван Кочетков, пытаясь преградить путь мячу, неловко подставил ногу и мяч срикошетил в сетку. Наш надежнейший вратарь, полагая, видимо, что мяч пролетит мимо, даже не шелохнулся. Это был настолько обескураживающий для зрителей момент, что они даже забыли наградить торпедовцев аплодисментами.

Что и говорить, не так просто после случившегося не опустить руки, собраться с духом и повести наступление на ворота соперников. Но, к чести нашей команды, досадная неудача только подхлестнула ее. Защита заиграла исключительно надежно, причем Кочетков, словно искупая свой промах, наглухо закрыл Пономарева. А без него эффективность действий торпедовского нападения резко снижалась. Впрочем, и мы, когда на поле не было Федотова, играли заметно слабее. Это был не просто гипноз громких имен лидеров. Просто иными становились тактические рисунки и нашей, и автозаводской команд.

В матче с «Торпедо» Григорий Иванович участвовал, однако играл, можно сказать, вполсилы – давала знать недавняя травма ноги. Но Федотов есть Федотов, и его присутствие окрыляло нас, вело вперед. Да и сам он, блестяще использовав одну из немногочисленных возможностей пробить по воротам, сделал это мастерски. Точнее, мастерской была вся комбинация: Алексей Гринин с правого фланга сделал навесную передачу в штрафную площадь, Владимир Демин, увидев, что Федотов оказался в удобной для удара позиции, расчетливо пропустил мяч, а остальное, как в таких случаях говорят, было делом техники. Счет сравнялся. В первом тайме Петр Щербатенко вывел ЦДКА вперед, а на 10-й минуте второго тайма Гринин уже сам отличным ударом забил третий гол. Ну, а под занавес поединка Пономарев, на мгновение избавившись от плотной опеки Кочеткова, забил-таки свой гол, который, правда, ничего уже изменить не мог. Армейцы вышли в финал.

Готовясь к решающему поединку, мы вполне отдавали себе отчет в том, что «Зенит» – соперник, достойный всяческого уважения. Уже в восьмидесятые годы, в статье, рассказывающей о возобновившихся в конце войны соревнованиях на Кубок СССР, с удивлением прочитал, что, мол, команда ЦДКА, являясь явным фаворитом, попросту недооценила силы, возможности и боевой дух ленинградских футболистов. Это большое заблуждение. Любой профессионал, да и видавший виды поклонник футбола, поймет, о чем я говорю: во-первых, мы внимательно следили за триумфальным шествием «Зенита» к финалу и не могли не оценить по достоинству то, что ленинградцы одну за другой выбили из борьбы несколько очень сильных команд, а в полуфинале «преградили» дорогу к Кубку московскому «Спартаку». Во-вторых, просто невозможно сбросить со счетов колоссальный волевой настрой футболистов города на Неве. И, наконец, в-третьих, «Зенит» был укомплектован отменными игроками, хорошо сбалансирован в линиях, сыгран. Так можно ли говорить о том, что армейцы недооценили соперника, за что и были наказаны?

Нет, это не так. Тем не менее, не боясь выглядеть нескромным, скажу, что наша команда объективно была сильнее, однако футбол непредсказуем и никогда невозможно предугадать, что ждет тебя в каждом новом матче. К тому же, мы хорошо знали свои недостатки.

Один из них – неумение полностью раскрывать все свои возможности, если не заладится вдруг по каким-то причинам игра у Федотова, как в том матче, что, по моему глубокому убеждению, и сослужило нам плохую службу.

Григорий Иванович был травмирован – трещина большой берцовой кости. Все ребята очень за него переживали и, как один, считали, что он не должен выходить на поле во избежание серьезных последствий. Высказывались соображения, что команда – боеспособный коллектив – и способна и в отсутствие выдающегося мастера показать хорошую игру и победить. Говорили об этом самому Григорию Ивановичу, и он с нами соглашался. Такого же мнения был Борис Андреевич Аркадьев, но подвергся сильному давлению со стороны руководства, требовавшего выставить Федотова на матч. Наш наставник, как мог сопротивлялся, но все решили врачи, сообщившие начальству, что Григорий Иванович играть может. Я же и сегодня считаю, что в этом был наш промах, главным образом, психологического плана. Если же говорить о том, как играл тогда наш лидер, то во имя истины не могу нет сказать о том, что он побаивался вступать в единоборство, бить больной ногой. А ведь вся игра, следуя сложившемуся тактическому рисунку, шла через Федотова.

КУБКОВЫЙ МАТЧ 44-ГО. ФУТБОЛЬНОЕ СЧАСТЬЕ НА СТОРОНЕ «ЗЕНИТА»

27 августа 1944 года. Москва. Центральный стадион «Динамо». Ровно в семнадцать часов судья Э. Саар продолжительной трелью свистка вызывает на поле финалистов розыгрыша Кубка СССР команды ЦДКА и «Зенит». Заполненные зрителями трибуны нашего первого стадиона-пятидесятитысячника овацией встречают футболистов. Словно подчеркивая значительность, праздничность момента, капитаны команд Г. Федотов и И. Куренков вручают друг другу букеты цветов…

Прекрасный, скажу я вам, существовал в нашем футболе ритуал, предшествовавший любому матчу, не только встречам на уровне мастеров: команды бодро выбегали на поле, в четком строю выстраивались вдоль линии центрального круга, громко и слаженно приветствовали друга и зрителей, обменивались цветами, памятными сувенирами. И завершались встречи тоже построением, взаимными приветствиями, а в раздевалку команды возвращались, опять же не нарушая общепринятого ритуала. Кто-то может сказать, что все это мелочи, главное – игра, но мне, ветерану, откровенно говоря, обидно за нынешних футболистов, толпой бредущих в раздевалку после финального свистка. Где уж тут говорить об уважении к зрителям, друг к другу, к самому футболу, наконец. Но это я так, к слову. Вполне возможно, что по нынешним временам не до церемоний.

Команда ЦДКА финалист кубка СССР 1944 года:

Справа налево: Г. Федотов, В.Никаноров, А. Прохоров, И. Щербаков, А. Виноградов, К. Лясковский, П. Щербатенко, А. Гринин, В. Николаев, И. Кочетков и В. Демин.

Вернемся, однако, к матчу. Наши соперники, футболисты «Зенита», выступали в таком составе: Иванов; Копус, Куренков, Пшеничный; Бодров, Яблочкин; Левин, Смирнов, Чучелов, Ларионов, Сальников. Состав ЦДКА выглядел так: Никаноров; Прохоров, Кочетков, Лясковский; Виноградов (Шлычков), Щербаков; Гринин, Николаев, Федотов, Щербатенко, Демин.

С первых секунд матча мы пошли в атаку и сразу же обнаружилось некоторое замешательство в рядах соперников. Надо бы постараться воспользоваться этим, и тогда, мне кажется, футболисты «Зенита» не сумели бы перехватить инициативу. Армейцы были очень близки к успеху; дважды подавал угловые Гринин, но защитникам гостей Удавалось разряжать обстановку в своей штрафной площадки. Еще момент, который мы просто обязаны были использовать: Петр Щербатенко пробил точно и сильно в угол ворот. Гол, казалось, неминуем. Но у ленинградцев великолепно сыграл Леонид Иванов, один из лучших в истории советского футбола голкиперов. Выручал свою команду и в ряде других эпизодов. Вообще я не склонен верить в везение, тем более, что привык надеяться более всего на себя, на товарищей, на их индивидуальность и коллективное мастерство. Успех ведь, как правило, приходит к тем, кто техничнее, кто более «заряжен» на гол, на победу. Но, увы, в том матче нам явно не везло. Моментов для взятия ворот мы создали множество, на ударную позицию не раз выходили Гринин и Демин, да и я, каюсь, не сумел использовать выгодные ситуации. Мяч, как иногда говорят, никак не хотел идти в ворота. Лишь на 35-й минуте игры Алеше Гринину удалось обвести одного из защитников «Зенита», на мгновение раньше, чем его коснулся подстраховавший игроков обороны хавбек Яблочкин, сильным ударом послать мяч в ворота, мимо даже не шелохнувшегося Иванова.

Команда ЦДКА повела – 1:0. Но для победы одного гола оказалось недостаточно. То ли от фатального невезения, то ли, и это тоже вполне вероятно, от того, что, видя тщетность усилий армейцев, футболисты «Зенита» во втором тайме сумели «разобраться», наладить взаимодействие между игроками и линиями команды, армейцы постепенно упустили инициативу. Если мы больше атаковали флангами (центрфорвард Федотов, напомню, играл практически вполсилы), то у ленинградцев все чаще стали получаться лобовые – по центру – прорывы. На высоте положения оказался их центральный нападающий Чучелов, и Ване Кочеткову все труднее приходилось в единоборстве с ним. Стоило Кочеткову всего лишь раз ошибиться, как Чучелов, буквально проскользнув мимо него с мячом, оказался с глазу на глаз с Никаноровым. Даже такой блестящий вратарь каким был Володя, не выручил на этот раз команду.

Уверен, именно пропустив на 13-й минуте второго тайма мяч, мы приблизили свое поражение в матче. Ленинградцы же, забив гол, получили значительный психологический допинг. Их атаки стали еще более настойчивыми, и Никаноров вынужден был трудиться в поте лица. Увы, ему еще раз пришлось достать мяч из сетки своих ворот после удара Сальникова.

Конечно, мы должны, обязаны были приложить все силы и мастерство, чтобы спасти матч, отыграться. Не могу упрекнуть ни друзей, ни себя самого за инертность, безразличие к исходу поединка – все очень старались, только в цейтноте – нехватка времени ощущалась все острее – действовали без присущей нам обычно слаженности. Видя, что привычные игровые связи нарушены, пытались пробиться к воротам в одиночку. При такой игре вряд ли можно было рассчитывать на успех.

Что же, обидно уступать Кубок СССР, но и переносить поражения надо уметь с достоинством. Армейцы первыми тепло поздравили футболистов Ленинграда с заслуженным успехом, и зрители оценили это. На поле во время процедуры награждения, старались держаться бодро, хотя на душе у каждого, как говорится, кошки скребли. Добрались до раздевалки и долго сидели, не снимая футбольной формы, в глубоком трансе: никак не хотелось верить поражению в главном матче сезона. И дело не в том, что армейцев в случае успеха обещали представить к наградам, а после поражения награждение решили отложить. Впоследствие команда ЦДКА трижды выигрывала Кубок СССР, пять раз становилась чемпионом страны, но ни начальство, ни тем более мы сами даже не вспоминали об обещанном поощрении. Кто занимался футболом, участвовал в подобных престижных матчах, тот легко представит себе состояние проигравших. Борис Андреевич тоже тяжело переживал случившееся, хотя внешне, как обычно, хранил олимпийское спокойствие. Опытный тренер, чуткий педагог, он умел понимать людей и тактично, щадя самолюбие, относиться к ним. Словом, обошлось без бесполезных разносов, выяснения отношений.

Зато могу предположить, как нелегко пришлось Аркадьеву, когда его «журили» старшие начальники. Об этом мы так и не узнали. Борис Андреевич молчал, а спрашивать его никто из футболистов не решался. Ведь, что греха таить, в создавшейся обстановке, да еще учитывая особое значение матча, вполне могла тогда наша команда лишиться тренера, которому верила. Слава богу, наши кураторы «наверху» не поддались излишним эмоциям, не стали делать оргвыводов.

В общем, учитывая потенциальные возможности команды, сезон 44-го для ЦДКА оказался неудачным. Но если по большому счету, то все было не так уж плохо. Мы пробились в финал. Да и в чемпионате Москвы лишь очко уступили торпедовцам, а «Спартак» и «Локомотив» превзошли по всем показателям – количеству очков, побед и результативности.

Только смею уверить, все игроки ЦДКА не были удовлетворены как своей игрой, так и итогами выступления. Именно это, как мне представляется, явилось стимулом к поискам путей самосовершенствования, а Борису Андреевичу Аркадьеву облегчало работу с нами.

Я – тренер. Но о главном потом

Но вот парадокс. Завершил футбольную карьеру, длительное время после этого оставался вне футбола, а потом стал тренером моей родной команды.

Горечь и разочарование. Вот первые впечатления. Бесследно исчезла тяга футболистов к индивидуальной работе над совершенствованием мастерства. Хотя, впрочем, такая метаморфоза была характерна не только для игроков армейского клуба. К такому выводу я пришел тогда. Но и теперь некоторые тренеры не видят в этом большой беды, полагая, что нагрузки на спортсменов в процессе учебно-тренировочной работы и непосредственно в играх и без того высоки, а индивидуальные занятия «по интересам» вовсе не обязательным, если не сказать, вредны.

На мой взгляд, это глубокое заблуждение. Наш замечательный вратарь Лев Яшин, чародей мяча Пеле, филигранный техник Марадона, бесподобный Франц Беккенбауэр и десятки других профессиональных Футболистов во многом потому и стали самыми популярными в мире игроками, что не считаясь с личным временем, работали над собой самостоятельно. Они понимали, что только изнурительным трудом можно как на оселке «создать самого себя». Может быть, в сегодняшнем советском футболе меньше стало ярких индивидуальностей как раз по той причине, что начиная с детского возраста, со спортшкол и до команд мастеров, главенствующий формой обучения игре в футбол являются коллективные, «под гребенку», занятия и тренировки.

Большинство игроков моего поколения в детстве и юности не имело даже десятой доли тех условий для совершенствования, какие теперь предоставлены тысячами пробующих себя в футболе молодых людей. Для Григория Федотова, Александра Пономарева, Петра и Николая Дементьевых, Всеволода Боброва, Сергея Соловьева первой и единственной «спортшколой» был дворовый пустырь, на котором каждый сам себя тренировал, играл, как того хотел, «финтил» как подсказывала фантазия, и где прежде всего ценилась индивидуальность. Это же качество игрока ставилось во главу угла и тренерами детских, юношеских команд заводских спортклубов, попасть в которые было не так-то просто: ты должен был уметь играть в футбол, а уж затем тренер обязан был довести тебя до ума-разума, помочь развить личные способности, привить вкус к техничной, грамотной игре. Команда мастеров считалась футбольным университетом. В ней шлифовали, оттачивали мастерство, но уж никак не занимались повышением футбольной грамотности и тем более переучиванием. Больше думали о тактике игры, умении действовать коллективно, максимально эффективно с пользой для команды. Футболисты, у которых не все ладилось с выполнением отдельных технических приемов без какого-либо принуждения, оставались на поле после тренировки и работали над совершенствованием мастерства самостоятельно.

Я, естественно, не хочу никого звать назад, в «пещеры» – те времена ушли безвозвратно. Делюсь своими мыслями о необходимости индивидуальной работы лишь потому, что глубоко убежден в исключительной важности такого метода подготовки игроков высокого класса именно сейчас, когда в нашем футболе не так-то много высокотехничных, обладающих неповторимым игровым почерком футболистов. И обращаюсь прежде всего к молодым и, смею надеяться, честолюбивым спортсменам: хотите проявить себя в футболе во всем блеске, хотите оставить в его истории и в сердцах болельщиков яркий след и добрую память – не считайте затраченных на тренировках времени и сил, количества пролитого пота. Присмотритесь к себе критическим взглядом и, обнаружив недостатки, останьтесь на часок на поле, «постучите» по воротам, «пофинтите» с воображаемым соперником, пробежитесь пару-тройку километров самостоятельно, без тренерского указания, и вы очень скоро почувствуете сколь полезны индивидуальные занятия.

Мой старый добрый товарищ и футбольный наставник Григорий Иванович Федотов и на закате своей спортивной карьеры, когда казалось, знал и умел в футболе буквально все и пользовался всенародной любовью и фантастической популярностью, практически ежедневно тренировался. Потому, наверное, и ушел из футбола непревзойденным мастером атаки, о котором с уважением и признательностью все мы вспоминаем по сей день. Для этого надо было очень любить футбол и уважать себя в нем. Жаль, что такими качествами не обладают иные наши игроки.

Мой первый международный матч

Летом сорок четвертого года я провел свой первый международный матч. Может быть, и не стоило вспоминать об этом, но очень уж необычным, загадочным было все, связанное с подготовкой к нему, а сам поединок, точнее то, как он проходил, и сейчас, по прошествии сорока с лишним лет, нельзя воспринимать без улыбки.

История почти детективная, долгое время окутанная завесом тайны. По Москве сначала среди спортивных функционеров и наиболее посвященных поклонников футбола, а затем уже, как говорится, в широких кругах болельщиков, прокатился слух о намечаемом матче одной из столичных команд с футболистами Великобритании. Вскоре выяснилось, что это вовсе не слух, а чистая правда, только вот никому не известно было, что за гости прибывают к нам с Британских островов – любители или пользовавшиеся громкой популярностью профессионалы, и какому советскому клубу доверят сразиться с ними.

Поговаривали, что против англичан выйдет ни кто иной, как ЦДКА. По всей вероятности, так и намечалось в действительности. Но как мы узнали потом, один из руководителей спорта, привыкший действовать по принципу «как бы чего не вышло», заронил искру сомнения: а что получится, если вдруг команда Красной Армии, героически сражающейся на фронтах войны, проиграет команде союзников? Как расценят это руководители государства? Что подумает народ?

Словом, решили судьбу не искушать и соперниками англичан назвали футболистов «Крыльев Советов». Мол, проиграет не лучшая команда, ничего страшного не произойдет – соперник-то с мировой репутацией. Но и при этом наши футбольные стратеги решили на всякий случай подстраховаться, укрепить «Крылышки» несколькими игроками со стороны. Выбор пал на Сашу Прохорова и меня.

Матч решено было сделать закрытым, не допустить на трибуны стадиона «Динамо» болельщиков. Проиграем – меньше свидетелей. Даже ввели для избранных особые пропуска, заполучить которые могли только очень влиятельные люди. И хотя подготовка к товарищескому матчу велась в обстановке секретности, среди болельщиков начался небывалый ажиотаж. Не знаю, насколько это соответствует истине, но поговаривали о том, что на футбольном «рынке» за один спецпропуск предлагали мешок картошки. Согласитесь, в те не очень сытые времена цена была непомерно высокой. Однако сомневаюсь в возможности подобных сделок: контроль был жесточайший; достаточно сказать, что даже футболистов московских команд мастеров, в том числе и ЦДКА, на трибуну не пропустили.

А «Крылья Советов», между тем, готовились к важному, принципиальному поединку с родоначальниками футбола. У страха и без того глаза велики, а тут еще стало известно, что к находящимся в Москве английским любителям, должны присоединиться маститые профессионалы, фамилии которых произносились вслух не иначе, как с почтением. Сборов, в обычном понимании, перед матчем не было, однако тренировались мы ежедневно в течение недели. Придавая особое значение предстоящему поединку, руководство спортобщества позаботилось о том, чтобы как-то подкормить футболистов. Прикрепили нас к специальной столовой, где кормили достаточно обильно и калорийно. А накануне игры даже выдали каждому по плитке шоколада.

И вот наступил день, вернее, утро встречи с англичанами. Матч должен был начаться в 11.00, но мы приехали на «Динамо» гораздо раньше, чем это делали перед обычными матчами. Подъезжая к стадиону, заметили, что он оцеплен милицией и солдатами НКВД. Все ворота, за исключением служебного входа, через который пропустили футболистов и небольшую группу обладателей спецпропусков, оказались наглухо закрытыми. Режим соблюдался строжайший. Все это, естественно, не лучшим образом отразилось на моральном состоянии игроков нашей команды, основательно «накаченных» начальством.

Наконец, по свистку лучшего в те годы арбитра Ивана Широкова, которого тоже, как мы потом узнали, основательно «готовили» во Всесоюзном спорткомитете, – не дай бог ошибется ненароком, позора тогда не избежать, – выбегаем на поле. Как сейчас помню: обычно до отказа заполненные трибуны, были почти пусты, лишь на Северной маячили редкие посетители, и это было страшно непривычно. Поглядываем на соперников. Интересно, кто из них Лаутон, Метьюз, Хэпгуд, знаменитые профессионалы, прибывшие на усиление любителей? На глаза мне попался один из игроков, обутый вместо футбольных бутс в…обычные солдатские ботинки, понятно, без шипов. Смотрю на его товарищей, почти все в возрасте, вид у них тоже не очень-то футбольный…

Началась игра, и почти сразу правый крайний англичанин, высокий, крепкий парень, почти от самого центрального круга, как раньше говорили, «пыром», то есть носком ботинка, пробил по воротам. Александр Головкин, достаточно опытный и умелый вратарь «Крылышек», словно завороженный смотрел на летящий прямо на него мяч, так подействовал на него предматчевый ажиотаж, потом как-то неловко согнулся, а мяч тем временем у него между ног вкатился в ворота. 1:0 – повели гости.

В дальнейшем, однако, все стало на свои места. Минут пяти нам хватило на то, чтобы окончательно понять, что перед нами заурядная команда, не мастера, а любители в истинном понимании этого слова, то есть люди, любящие просто погонять мяч на досуге. А разобравшись, обозлились – на себя, на свой испуг, вызванный дезинформацией, «накачками» со стороны спортивных чиновников, да и на них самих, у которых поджилки тряслись только лишь при упоминании о встрече с англичанами. А сама идея закрытого матча? Смех, да и только. Гостей тоже в глубине души поминали не лучшими словами: неужели работники посольства, различных представительств в Москве и журналисты, из которых была составлена команда, всерьез полагала, коль они не откуда-нибудь, а из страны, где начинался когда-то футбол, всерьез полагали обыграть советскую команду мастеров? Может быть действительно надеялись на солидное подкрепление из Лондона?

Но как бы там ни было, а игра продолжалась. Не стану рассказывать в подробностях о перипетиях того курьезного матча, скажу только, что на отдых команды ушли при счете 10:1 в нашу пользу. Заглянули в раздевалку и руководители «Крылышек». Спокойные такие, умиротворенные. Вы, ребята, говорят, не очень-то обижайте гостей, не забивайте много, на технику поиграйте. А едва мы вновь вышли на поле, с трибун передают новое указание – забивайте сколько сможете.

Вот мы и постарались. К финальному свистку счет был 19:1 в пользу хозяев. Я в том матче четыре мяча забил, а Саша Севидов и того больше – шесть.

Не правда ли, забавная, почти анекдотичная история? Нынешним футболистам, давно уж вполне адаптировавшимся в международном футбольном сообществе, наверное, трудно представить, что подобное могло произойти на самом деле. Но ведь из песни слова не выкинешь, да и не к чему это делать. Наоборот, как мне кажется, очень полезно открывать такие, хоть и курьезные, но достоверные и поучительные, странички истории нашего спорта. Ведь они, помимо всего прочего, свидетельствуют о нравах, морально-психологической обстановке, царившей в спорте, в частности, футболе в не такие уж давние времена. Да только ли в спорте?

Мне, к примеру, «тайный матч» запомнился еще и тем, что я едва не стал виновником скандала. Сейчас, конечно, понимаю, что никаких дипломатических осложнений в результате прямого попадания мяча в голову вратаря англичан – а надо сказать, пробил я слету довольно сильно – и быть не могло. А тогда…

Вратарь, упал, как подкошенный. Лежит на земле в глубоком нокауте. Я стою в растерянности, не зная как вести себя, что предпринять. Наш капитан Петр Дементьев кричит мне: «Валька! Беги скорее, извиняйся!». Я к вратарю, а там уже врач хлопочет, в чувство пытается привести. Слава богу, нашатырь помог. Пришел в себя пострадавший, даже замены не потребовалось.

У читателей могут возникнуть вопросы: почему не пожаловали в нашу столицу Метьюз, Лаутон, Хэпгуд и другие профессионалы, отложив свое знакомство с советским футболом на целый год, до исторического визита в Англию московских динамовцев? Мне, если быть откровенным, представляется, что «московские» англичане просто слегка попугали нас профессионалами, а те, вполне возможно, ничего об этом не знали. Правда, после матча наши соперники объяснили все иначе: они, мол, действительно подкрепление затребовали, однако, еще шла война, и прилететь в Москву из Лондона оказалось большой проблемой…

И, наконец, хочу назвать состав команды «Крылья Советов», выступавшей в матче с англичанами. Делаю это по памяти, так как ни протокола матча, ни каких-либо упоминаний о нем в печати в глаза не видел. Ворота защищал уже упоминавшийся мною Головкин, в команде выступали игроки Мазанов, Чернов, Прохоров, Егоров, Ильичев, Стриганов, Николаев, Севидов, Дементьев и Алексеев. Допускаю, что не все фамилии сохранились в памяти любителей футбола, однако убежден, что в этой команде были игроки высокого класса. Среди них, конечно же, Дементьев – великолепный мастер дриблинга и обводки, – которого помнят все. И еще две знаменитые фамилии – Егоров и Севидов. Первый впоследствии стал замечательным хоккейным тренером, второй одним из крупнейших футбольных тренеров.

И засверкала ярчайшая звезда – Всеволод Бобров

Он появился весной 1945 года. До этого прославился в русском хоккее, обратил на себя внимание футбольных специалистов. Борис Андреевич Аркадьев мог пригласить Всеволода Боброва годом раньше, но этого не сделал. Почему? Не знаю. Решение «кадровых» вопросов считается прерогативой тренера. Рискну, однако, высказать свое предположение.

В случае с Бобровым наш мудрый педагог оказался в чрезвычайной ситуации. Когда появилась идея о приглашении этого прирожденного форварда и бомбардира в состав команды (в ЦДКА, в роли центрального нападающего), в нем выступал Григорий Федотов – ключевой игрок команды, ее душа и мозг. Представить его на другом месте, в иной роли было просто невозможно. А что же тогда делать с талантливым, перспективным Бобровым? Не держать же его в резерве, на скамейке запасных.

Приглашение Всеволода в наш коллектив состоялось только после того, как Аркадьев разработал новую тактическую новинку – игру сдвоенным центром нападения. Повторяю, это мое предположение, но факт налицо: в новом сезоне окончательно оформившаяся в грозную боевую единицу пятерка форвардов – Гринин; Николаев, Федотов, Бобров и Демин – стала действовать именно в таком тактическом ключе. Постепенно, от матча к матчу, эффективность атак возрастала, хотя У вновь образованной связки центральных нападающих не сразу все получалось гладко. Для достижения полного контакта, потребовалось время.

К седьмому по счету чемпионату СССР армейская команда, памятуя об уроках прошлых сезонов, готовилась особенно тщательно. На весеннем сборе в Сухуми наш обычно сдержанный, не проявлявший излишних эмоций наставник без обиняков заявил футболистам о том, что ближайшая и самая главная задача команды – завоевание подобающего ей лидирующего положения в советском футболе.

Морально мы уже были готовы к этому, однако вслух, да еще столь четко, однозначно., вопрос не ставился никогда. Чуткий психолог Аркадьев не только верно определил настроение, степень моральной готовности коллектива к выполнению большой задачи, но и с абсолютной точностью рассчитал сроки решающего наступления и даже вероятный исход. Такая определенность свидетельствовала о том, что тренер очень верил в своих подопечных. И вера эта основывалась не на благих желаниях, а на абсолютно реальных – чисто футбольных и морально-психологических – данных о состоянии и возможности каждого игрока и команды в целом.

Борис Андреевич был убежден в огромном значении общефизической или, как сейчас говорят, функциональной подготовки игроков, считая ее базовым качеством, на котором строится вся другая работа: над техникой, тактикой и иными футбольными премудростями. В Сухуми во время предсезонного сбора армейцы очень много занимались выработкой выносливости с помощью бега по пересеченной местности. В недельном тренировочном цикле Аркадьев планировал обычно три кросса на дистанциях от восьми до десяти километров, причем это был не гладкий в заданном темпе бег, а непременно с рывками, ускорениями, прыжками.

Прямо скажу, далеко не всем занятия кроссом были по душе. Федотов, к примеру, с явным удовольствием и подолгу работал с мячом, но, когда приближалось время кросса мрачнел, как-бы уходил в себя. Нет, он не «бунтовал» в открытую, не считая, видимо, возможным для себя подавать плохой пример молодежи. Но то, что кросс угнетал его, видно было сразу. Не любили бегать Кочетков, Демин и некоторые другие футболисты, однако тренер ни для кого не делал исключения. Наверное, это правильно с педагогической точки зрения, но мне «тихое сопротивление» самых опытных мастеров приносило одни неприятности.

Дело в том, что почему-то именно Борис Андреевич выбрал себе в помощники по проведению кроссов меня. Он, конечно, видел, что сам я с удовольствием занимаюсь бегом, только вот не учел, что мне, такому же игроку как все, не очень-то удобно прививать любовь к кроссу своим товарищам.

Перед кроссом Борис Андреевич вручал мне записочку с указанием километража и прочими рекомендациями, и я, будучи человеком дисциплинированным, всегда точно следовал его предписаниям. Выбирал темп бега и старался выдерживать его до финиша, а по пути, через определенные отрезки дистанции, давал товарищам «вводные» на рывки, ускорения, прыжки. Молодые футболисты, которые по традиции всегда привлекались на сборы из частей и команд военных округов, неукоснительно выполняли все мои команды, а вот со старожилами ЦДКА было сложнее. Бывало бегу впереди, а сзади слышу недовольное бурчание: куда, мол, чешешь, Николаев, выслуживаешься? Словно забывали ребята, что мы с ними делаем одно дело.

А я, как ни обидно слышать такое, продолжал бежать молча, зная, что футболисты все равно будут следовать за мной. Ведь хитрый Аркадьев так выбирал трассу и, главное, свой командный пункт на горе, что все происходящее внизу было перед ним как на ладони. За мной обычно бежали молодые солдаты, желание которых приглянуться тренеру было вполне объяснимо, ну а ветераны замыкали колонну, отпуская в их адрес реплики типа: «Не торопитесь солдатики, пусть Николаев один бежит…»

Сколько раз после кросса я подходил к Борису Андреевичу с просьбой освободить меня от обязанностей ведущего, мотивируя это тем, что не хочу портить отношения с товарищами. Борис Андреевич невозмутимо выслушивал мои жалобы, но стоял на своем: «Кроме тебя, Валентин, доверить проведение кросса никому не могу. Не обращай внимания на обиды, делай свое дело». Так и уходил я ни с чем, и все повторялось сначала…

1945 год – первый послевоенный чемпионат

За утомительными кроссами, многочасовыми тренировками на поле как-то незаметно для нас пришло время открытия чемпионата. И в прежние годы футболисты и, конечно, любители футбола с огромным нетерпением ожидали начала этих соревнований, но чемпионат 45-го был для тех и других во многих отношениях событием исключительным.

Только что отгремели залпы Салюта Победы. Наши люди, вынесшие на своих плечах огромные тяготы и лишения жесточайшей из войн, истосковались по мирной жизни, по спорту, по увлекательному, радостному, доступному для всех массовому зрелищу, имя которому футбол.

Всегда с удовольствием вспоминаю чемпионаты 45-го, да и последующих послевоенных лет. С огромной признательностью думаю о болельщиках, приходивших на стадионы, как на праздник. Мне кажется, нигде и никогда зрители не «болели» так темпераментно, яростно и, в то же время, тактично и объективно, как это было у нас, сразу после войны. Выбежишь на поле, бросишь взгляд на трибуны, где, кажется, яблоку негде упасть, и сердце наполняется радостью, ощущаешь необыкновенный прилив сил. И очень обидно видеть сегодня полупустые, а то и вовсе безлюдные трибуны на матчах команд мастеров.

В чем тут дело? Уже не пресытился ли наш болельщик футбольным зрелищем, не подыскал ли себе занятий, которые, так сказать, наиболее созвучны нынешней эпохе? Да, молодежь, в значительной своей части ударилась в рок и поп, валом валит в дискотеки. Вовсе не думая о том, что в это же время простаивают в ожидании участников соревнований и зрителей стадионы и спортзалы, бассейны и катки. И не вина тут, а скорее беда молодых. Виноваты мы, взрослые, в первую очередь те, кому по долгу своему положено заботиться о здоровье, физической закалке людей. Да и вообще, «в буднях великих строек» мы давно уже забыли о самих строителях, вытеснив массовый спорт на задворки социальной программы общества.

Что ж тут мечтать о переполненных трибунах во время футбольных матчей, если спорт, как сфера деятельности и, соответственно, средство организации досуга, зрелище, становится все менее престижным, привлекательным. А может быть, тут и сами спортсмены, в частности, футболисты, виноваты? И не потому ли не спешат зрители на стадион, что маловато у нас самобытных, со своим игровым почерком команд, а мастеров, отличающихся яркой индивидуальностью, и вовсе можно по пальцам пересчитать? Убежден, во многом так оно и есть.

Мне могут возразить: а как же быть с победой советских футболистов на Олимпиаде в Сеуле, с успешными выступлениями отдельных клубных команд в розыгрыше европейских кубков? Согласен, успехи есть, но они носят эпизодический характер, кривая выступлений наших команд в солидных турнирах хаотически скачет то вверх, то вниз. К тому же, говорю я не о победах, а о привлекательности, зрелищное™ футбола, о необходимости серьезно заботиться о том, чтобы в наших командах как можно чаще появлялись игроки высокого класса, обладающие навыками, которые делают их не похожими друг на друга, а футбол – краше, привлекательнее, разнообразнее. Появятся такие «звезды» и не понадобится, мне кажется, организаторам чемпионатов, турниров, матчей завлекать людей на стадионы, придумывая всевозможные лотереи, прибегая к помощи не футбольных, а эстрадных «звезд».

В принципе, я не против лотерей и всего, что входит ныне в арсенал привлечения зрителя на стадионы. Более того, считаю, что мы явно недорабатываем с выпуском всевозможной рекламной продукции – красочных афиш, буклетов, программ, а также, календарей, вымпелов и значков, украшенных символикой популярных клубов. Но при всем этом главной фигурой, предметом особого беспокойства, заботы должен быть сам футбол и все, что связано с его развитием, массовостью, мастерством, финансовым благополучием, совершенствованием учебно-материальной базы. И, конечно же, наши футболисты должны всегда думать о зрителях, о тех, кто приходит на трибуны, чтобы стать свидетелем яркого футбольного спектакля. В театр ведь ходят не ради посещения буфета.

Футболисты моего поколения, те, кому выпало счастье участвовать в чемпионате сорок пятого-победного года, не могли не учитывать, какое важное место в жизни народа заняла их любимая игра. Мои товарищи по ЦДКА, игроки «Спартака» и «Торпедо», «Динамо» и «Локомотива», не имевшие ни квартир, ни машин, жившие с семьями в общежитиях и ведомственных гостиницах, ездившие на тренировки и матчи трамваем и метро с фибровыми чемоданчиками, в которых хранились порой единственные, латанные-перелатанные бутсы, были одержимы стремлением нести радость зрителям. Пусть не покажется это нескромным, но мы всегда были «заряжены» на победу, на самоотверженную, бескомпромиссную игру и в то же время на высококлассный, в смысле технического совершенства и тактического разнообразия, футбол.

И еще одно хотелось бы отметить, прежде чем повести рассказ об участии армейцев в первом послевоенном чемпионате СССР. Представьте что пришли на футбол прошедшие всю войну фронтовики или труженики тыла и не увидели на поле Федотова и Бескова, Гринина, Соловьева, Пономарева и других своих кумиров, великолепных футбольных ансамблей, о свидании с которыми мечтали всю войну. Порадовались бы они или же огорчились? По-моему, огорчению болельщиков не было бы границ. Футбол им не представлялся ярким, праздничным зрелищем до тех пор, пока не подросли новые таланты. А помню, как все мы в свое время буквально рвались на фронт, как переживали, получая неизменный категоричный отказ. И только после войны со всей очевидностью убедились в том, сколь дальновидным, продиктованным интересами страны, было решение по возможности сохранить кадры ведущих футболистов, чтобы не пришлось потом начинать с нуля, на пустом месте. Наше «особое положение» в годы войны заставляло футболистов с особым рвением отрабатывать свой долг перед Родиной на протяжении всей своей активной игровой деятельности.

…В чемпионате 1945 года участвовали двенадцать команд мастеров. Как и ожидалось, соперничество за обладание переходящим Красным Знаменем, которым в то время награждался победитель первенства, свелось главным образом к бескомпромиссной борьбе московских команд «Динамо» и ЦДКА. Эти великолепно подготовленные коллективы весь первый круг прошли, как говорится, нога в ногу.

«С исключительным мастерством, – писала тогда газета „Красная Звезда“, – провела матчи команда Центрального Дома Красной Армии. Из 10 проведенных игр она имеет 8 побед и 2 ничьих. На счету армейских футболистов 38 мячей, забитых в ворота противника, и 8 пропущенных мячей. Немалая доля заслуг в одержанных победах принадлежит прославленной пятерке нападения ЦДКА… Не менее блестяще провела матчи команда мастеров московского „Динамо“. Она имеет почти равный счет с командой ЦДКА. 37 мячей динамовцы забили в ворота противника и 8 пропустили в свои».

Эта заметка появилась в день заключительного матча первого круга, в котором мы должны были встретиться с динамовцами. Но об этом чуть позже. Сейчас хотелось напомнить, из чего сложились 18 очков, набранных нами перед встречей с динамовцами. ЦДКА одержал победы над своими извечными соперниками в чемпионате и розыгрыше Кубка Москвы торпедовцами; «обидчиками» памятного кубкового финала 1944 года футболистами «Зенита»; обыграл динамовцев Киева, Тбилиси и Ленинграда, а также сталинградский «Трактор», «Спартак» и «Локомотив». Вничью мы сыграли с «Динамо» (Ленинград) и «Крыльями Советов». Особенно впечатляющими были победы над «Трактором» – 6:0, минским «Динамо» – 5:2, киевским «Динамо» – 7:0, «Локомотивом» – 7:1 и «Спартаком», у которого армейцы выиграли со счетом 5:1.

Матч со спартаковцами поначалу складывался отнюдь не так, как мы того хотели: соперники на первых же минутах провели несколько острых атак, одну из которых точным ударом завершил Алексей Соколов. Самонадеянность армейцев – только ею можно объяснить излишнее спокойствие, с которым мы начали встречу, – не осталась без наказания. Команде, привыкшей к победам с крупным счетом, видимо, на пользу пошел этот легкий нокдаун. Пропущенный гол послужил своеобразным сигналом к размашистому, мощному, повергшему в замешательство оборонительные порядки «Спартака» наступлению. Не прошло и минуты, как мне удалось забить ответный мяч после комбинации, разыгранной с участием всей нашей пятерки форвардов. А до конца первого тайма дважды отличился капитан команды Федотов. 3:1 – игра, можно считать, была сделана. Но нам, разыгравшимся, почувствовавшим вкус к атаке, очень не хотелось ставить на этом точку. И во втором тайме сначала Демин, а затем Гринин устанавливают итоговый счет.

Мне особенно запомнился гол, забитый Володей Деминым. Совершив стремительный рейд по левому краю, он без подготовки и потому совершенно неожиданно для вратаря «Спартака» направил мяч в сетку ворот. Демин вообще славился острыми фланговыми проходами, но при этом чаще всего переадресовывал мяч форвардам, находившихся на более удобных для завершающих ударов позициях. В этом же эпизоде он рискнул пробить сам и, как видите, получилось неплохо.

Московские динамовцы перед встречей с нами тоже только два матча сыграли вничью, одержав ряд весьма впечатляющих побед, причем у «Крыльев Советов» выиграли с рекордным для чемпионата счета – 10:0. При равенстве очков и почти идентичных прочих показателях в турнирной таблице очная встреча ЦДКА и «Динамо» приобретала особо важное значение. Забегая вперед, замечу, что исход этого поединка из первого круга самым существенным образом сказался на выявлении чемпиона. И чтобы не интриговать читателя, сообщу очень неприятный для армейских футболистов счет – 4:1 в пользу «Динамо». Мы не просто проиграли, мы «залетели», как привыкли выражаться болельщики, говоря о команде, безнадежно и с крупным счетом уступившей сопернику. Динамовцы в тот вечер на зеленом газоне своего стадиона в Петровском парке были достойны всяческих похвал и тысячи болельщиков бурей оваций встретили их успех.

Армейцам ничего не оставалось делать, как искренне поздравить соперников с отличной игрой, но этот благодарный жест со стороны выглядел, наверное, хорошей миной при плохой игре. Паниковать повода не было, тем более, что проиграть такой классной команде, какой была в сорок пятом и последующие годы «Динамо», мог любой футбольный коллектив. Мы сделали из своей игры определенные выводы и настраивались на то, чтобы в матче второго круга непременно отомстить обидчикам.

В. Николаев ЦДКА ведет борьбу за мяч с «динамовцем» Л. Соловьевым.

После короткого перерыва чемпионат возобновился и развивался по сюжету первого круга. Динамовцы и армейцы, повергая на своем пути одного соперника за другим, неудержимо шли к победному финишу. В одиннадцати матчах у нас вышла лишь одна осечка – сыграли вничью – 1:1 – с ленинградским «Зенитом». Динамовцы же, выиграли десять матчей, «споткнулись» только в поединке с ЦДКА – 2:0. Таким образом, моральное отмщение состоялось, но по итогам чемпионата футболисты московского «Динамо» на одно очко опередили команду ЦДКА. Что и говорить, поистине золотой оказалась для наших основных соперников их победа над армейцами в первом круге.

Выходит, намеченную весной в Сухуми программу-максимум в чемпионате СССР нам выполнить не удалось. Но футбольная судьба оказалась все же благосклонной к ЦДКА, предоставив армейскому коллективу еще один шанс продемонстрировать все свои лучшие качества и, наконец, доказать, что мы шли верным путем, что не напрасными были громадный труд на тренировках, изнурительные кроссы, добровольный отказ от многих земных радостей во имя его величества Футбола.

В. Николаев ЦДКА прорывается к воротам «Динамо».

Справа – В. Блинков, А. Хомич.

ПОБЕДНЫЙ ФИНАЛ РОЗЫГРЫША КУБКА СТРАНЫ 1945 ГОДА

Вновь, уже в третий раз в течение сезона 1945 года нашим соперником оказалось московское «Динамо». На этот раз – в финале розыгрыша Кубка страны. Не трудно представить себе ту донельзя наэлектризованную атмосферу, в которой проходил матч, да и дни, предшествующие ему. Я не писатель, и мне трудно соперничать во владении пером с известным сатириком Борисом Ласкиным, очень любившим футбол, и баловавшимся, как он сам говорил, написанием футбольных репортажей. Поэтому приведу небольшую, но весьма характерную, на мой взгляд, выдержку из его материала, посвященного финальной кубковой встрече.

Бурным событием большого спортивного дня предшествовали события ночные. Опаленные зноем, омытые ливнями, закаленные стужей, московские болельщики плохо спали ту ночь. Даже неожиданно выпавший снег нисколько не охладил горячие сердца любителей футбола. В квартирах звонили телефоны. Болельщики обменивались прогнозами. Или «Динамо», или ЦДКА? Но кто? Кто победит в завтрашней встрече?

Даже сами футболисты – участники, грядущей встречи за Кубок – не могли бы ответить на этот вопрос. Футболисты отдыхали перед игрой. Динамовский вратарь Алексей Хомич всю ночь видел во сне Всеволода Боброва. Армейскому вратарю Владимиру Никанорову грезилась «зловещая» улыбка Сергея Соловьева…

С самого утра у ворот стадиона «Динамо» началось оживление. Те, кому не удалось раздобыть билета на матч толпились у касс, стараясь не смотреть на аншлаг, начертанный чьей-то жесткой рукой – «Все билеты проданы». После полудня по Ленинградскому шоссе потянулась нескончаемая вереница машин. Из вестибюлей метро начали вываливаться толпы болельщиков. Знатоки и поклонники футбола заполнили стадион задолго до начала игры.

И здесь вспыхнули жаркие споры.

– «Динамо» выиграет Кубок. Это точно! – говорили одни.

– ЦДКА уже держится за него! – утверждали другие.

Малолетний приверженец ЦДКА убежденно говорил соседу в рого вых очках:

– Конец вашей «Динаме»! Провезут вашу «Динаму»!…

– «Динамо» не склоняется! – яростно возражал собеседник, имея ввиду грамматику.

– Это смотря перед кем! – парировал малолетний оппонент, имея ввиду футбол.

Не правда ли, любопытная зарисовка, очень точно и объективно, как я думаю, передававшая ажиотаж и настроение болельщиков накануне финального матча. Лучше не опишешь.

Итак, 14 октября 1945 года. На столике перед Северной трибуной заманчиво поблескивает хрустальный Кубок, увенчанный фигурой футболиста. Самый почетный трофей советского футбола. До этого памятного дня на его серебрянном окладе были выгравированы названия разных команд, но уже вскоре появилось еще одно наименование – ЦДКА. Приятно вспомнить об этом, тем более, что в последующие годы, вплоть до дикой расправы, иных слов не подберу, учиненной над нашей командой спортивными функционерами «с подачи» функционеров государственных, еще дважды на вазу наносилось название армейского коллектива…

В тот день, а матч начался ровно в 14 часов, мы вышли на поле стадиона в своем боевом составе: В. Никаноров, Г. Тучков, И. Кочетков, А. Прохоров, А. Виноградов, Б. Афанасьев, А. Гринин, В. Николаев, Г. Федотов, В. Бобров, В. Демин. В рядах динамовцев тоже знакомые все лица: А. Хомич, В. Радикорский, М. Семичастный, И. Станкевич, В. Блинков, Л. Соловьев, В. Трофимов, В. Карцев, К. Бесков, Н. Дементьев, С. Соловьев. Судить этот поединок поручили самому опытному и авторитетному арбитру Э. Саару, ассистировали ему на линиях С. Сихарулидзе и С. Руднев.

Первые минуты встречи напоминали поединок азартных фехтовальщиков: едва отбив первую довольно острую атаку соперников, мы тут же ответили стремительным выпадом, и если бы не замечательное мастерство Хомича, быть мячу в его воротах. Не использовали свой шанс армейцы – тут же соперники наказывают их за это. Быстрый, настырный левый крайний хозяев поля Сергей Соловьев, забивает свой «фирменный» гол. Тот самый случай, когда говорят, – сон в руку! Вспомним слова Ласкина, по-доброму иронизировавшего над нашим стражем ворот Володей Никаноровым, которому ночью грезилась «зловещая» улыбка Соловьева.

Гол действительно был чрезвычайно эффектен, и зрители наградили Сергея аплодисментами. Но профессионалы тут же отметили две ошибки армейцев, не будь которых, не было бы и гола. Когда динамовский полузащитник Всеволод Блинков из-за боковой выбросил мяч прямо на Соловьева, его персональный опекун Григорий Тучков стоял рядом с ним, забыв о том, что динамовец обладает великолепным рывком и может уйти от любого соперника. Так оно и случилось. Не лучшим образом в этом эпизоде действовал и Никаноров: ему не следовало опрометчиво покидать ворота, опять же ввиду того, что с Соловьевым мало кто мог состязаться в скорости бега. К мячу нападающий успел мгновением раньше, нежели наш вратарь в самоотверженном прыжке бросился ему в ноги.

Не подумайте, будто я обладаю феноменальной памятью, способной сохранить в мельчайших подробностях все детали сыгранного более сорока лет назад матча. Разбирая свой архив, я наткнулся на номер газеты «Красный спорт», в котором опубликованы три весьма ценные фотографии. Фоторепортеру удалось запечатлеть все три реализованных голевых момента с характерным, много объясняющим расположением игроков. С помощью этих снимков и подписей под ними я и восстановил в памяти некоторые детали.

На втором по порядку снимке видно, как Всеволод Бобров бьет по воротам Хомича. Меня на фотографии нет – в этот момент я стремительно мчался к воротам с правого фланга. Очень хорошо помню, как все происходило, и потому никак не могу согласиться с газетным комментарием. Если верить ему, то мяч после удара Боброва «рикошетировал от ноги подвернувшегося Николаева». Все было иначе: я совершенно обдуманно шел на добивание мяча, который, как это часто бывает, мог быть отбит вратарем в поле. Однако, по ходу дела увидел, что Хомич точно угадал направление удара нашего бомбардира, и тогда, подставив ногу, слегка изменил траекторию полета мяча. Ответный гол мы забили за несколько секунд до перерыва. А о том, что я не кривлю душой, рассказывая, как это произошло, свидетельствуют отчеты о матче в других газетах. Вновь сошлюсь на репортаж Бориса Ласкина. Он, в частности, писал: «Всеволод Бобров перехватывает хорошо поданный мяч и точно бьет по воротам. Хомич бросается, но подоспевший Николаев „подправляет“, изменяя полет мяча, и оглушительный шум с трибун и восторженные крики болельщиков ЦДКА сливаются со свистком судьи. Гол! Итак, счет один-один».

В перерыве в раздевалке ЦДКА царила обычная деловая атмосфера. Никаких «глобальных» замечаний со стороны тренера, который, вполне вероятно, был в целом удовлетворен ходом игры, не последовало. Короткие замечания, советы, реплики. Сейчас я думаю, что у Бориса Андреевича Аркадьева действительно не было больших поводов для волнений. Первую половину матча его подопечные отыграли неплохо, а что касается второй, то он, как и сами футболисты, прекрасно знал, что именно после перерыва для ЦДКА наступает настоящее пиршество атаки. Соперники, в том числе и «Динамо» – это было видно в выигранном у них матче второго круга чемпионата страны, – под занавес встречи «сбавляют обороты».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.