Вера и Марина Воробей
Третий лишний

1

Лучший день недели, безусловно, суббота. Особенно если вечером в пятницу, собрав волю в кулак, ты одолеваешь все заданные на понедельник уроки. В таком случае субботнее утро безоблачно и прекрасно. Можно спать с чистой совестью хоть до обеда, и все равно останется еще уйма времени.

Такими или примерно такими рассуждениями утешала себя Аня Малышева, доучивая английский и переходя к задачам по алгебре. Когда часы показывали половину десятого, Аня почувствовала непреодолимое желание бросить все и пойти смотреть телевизор. Доучить химию с географией можно завтра с утра, вечером в воскресенье или на худой конец никогда.

– Да что за свинство! – Девушка хлопнула дневником по столу и вышла из комнаты. – Это просто свинство! – повторила она громко, чтобы и родители слышали. – Садисты!

– Ты кого ругаешь? – Марина Сергеевна оторвалась от вязания.

– Учителей, конечно. – Девушка вошла в комнату родителей. – Они специально на выходные задают больше, чтобы люди помучились!

– Какие проблемы? – Николай Петрович хитро прищурился. – Останься завтра дома и не спеша все доделаешь. В конце концов, никто не заставляет тебя ехать в эту вашу… Как ее?

– Экстрим-колледж, – подсказала мама.

– Ага! – Аня саркастически кивнула. – Конечно! Все поедут, а я останусь.

– Вольному воля. – Папа пожал плечами.

Аня не стала ничего отвечать: вышла бы грубость, а ссориться с родителями ей совсем не хотелось. Хотя, может, и стоило бы. В последнее время они вели себя далеко не лучшим образом.

– Шантажисты! – буркнула она себе под нос и пошла в ванную.

Умывание холодной водой немного взбодрило, Аня ожила и решила выпить чаю. Электрический чайник нагревался минуты три, но за это время она успела помучиться. Еще теплые плюшки пахли свежим тестом и корицей. Девушка вспомнила, что последний раз она ела часа четыре назад, и то лишь тертую морковь. «Одну можно», – мелькнула предательская мысль, и Аня потянулась за вожделенной плюшкой. Так вот и кончались обычно все ее диеты. Сначала полдня голодаешь, а потом как навалишься!

«Стоп! – скомандовала она себе и отдернула руку. – Если только я начну, то не успокоюсь, пока не съем штук пять. – Аня вот уже три дня честно держалась на яблоках, овсянке и моркови. Съесть сейчас плюшку означало перечеркнуть все усилия. – Я худею, – повторяла она как заклинание, – худею и не ем после шести!»

Невкусный, с одной ложечкой сахара, чай она отправилась пить к себе. От греха подальше.

Скажи кто-нибудь Ане год назад, что она будет вот так корпеть над уроками, девушка ни за что бы не поверила. Всю свою сознательную жизнь она училась средне: три–четыре, четыре–три. И учителя говорили про нее в один голос: «Звезд с неба не хватает, да еще и не старается». Но Аня не расстраивалась. Не всем же быть отличниками. Родители, конечно, вздыхали и выразительно переглядывались. И вдруг ни с того ни с сего решили взяться за дочь. Началось все с невинной просьбы. Ане надо было получить родительское согласие на двухнедельную поездку в летний лагерь экстремалов.

Они с Ваней познакомились с ними еще зимой, причем совершенно случайно. Гуляли как-то по улице, замерзли и вдруг увидели табличку над входом в подвал: «Клуб экстремалов и экстрим-колледж «Путь Ариадны». Ниже висело объявление «День открытых дверей». Ребята сочли, что коли двери открыты, то можно войти, а заодно и погреться. А подвал оказался ничего. На стенах бесчисленное множество фотографий: скалистые горы, бурные речки, мрачные пещеры и прочая экзотика. В уголке у окна несколько ребят и девушек что-то зашивали, вязали узлы и весело переговаривались.

– Привет! – поздоровался с Аней и Ваней мужчина лет тридцати. – Хотите кино посмотреть?

Те ничего не имели против: отогреться как следует они еще не успели.

Мужчина вставил кассету, на которой было от руки написано: «Эксплорер-2002».

Это был любительский фильм. Ни Аня, ни Ваня ничего подобного не ожидали. Ребята их возраста взбирались по отвесным скалам, лазали по горам, плавали под водой.

– Ни фига себе! – поминутно повторял Ваня. Глаза его разгорались. – А можно, – обратился он к мужчине, – присоединиться к вам?

– Легко, – кивнул тот. – Меня, кстати, зовут Пал Палыч.

Ане фильм тоже очень понравился. Но она была почти уверена: все эти штучки не для нее – тяжело и страшно. Однако они зашли с Ваней еще раз и еще, потом стали появляться в клубе каждую неделю. Им нравились люди, кэп Пал Палыч, все то, чем в клубе занимались. Жизнь этих ребят, называвших себя эксплорерами, была до краев наполнена самыми удивительными вещами. Они постоянно отправлялись куда-то в поисках новых ощущений, просто не могли жить без этого. Вне клуба эксплореры где-то обитали, учились, но в клубе все становилось иным. Каждый получал там новое имя и с ним начинал новую жизнь. Как говорил Пал Палыч, «набело и по полной».

Марина Сергеевна и Николай Петрович, услыхав об экстрим-колледже, не на шутку перепугались. Некоторое время они вместе и поодиночке отговаривали дочь от идеи «сломать себе шею и стать инвалидом». Но Аня проявила твердость, и тогда папа с мамой развили бурную деятельность. Навели всюду, где могли, справки, сходили к Пал Палычу, долго его пытали при закрытых дверях, потом успокоились и вынесли вердикт.

– В выходные, на день-два, – мама махнула рукой, – пожалуйста.

– Хочешь ехать в лагерь, – продолжил папа, – выполни два условия. Первое – год без единой тройки. Второе – тебя берут в десятый класс.

Аня даже не нашлась что возразить. Условия показались ей абсолютно невыполнимыми. Ничего подобного она не ожидала. Она готовилась к тому, что с нее будут брать клятву не пить, не курить, больше помогать по дому и прочее. Ко всему этому она была готова, выполнить это было бы легко. Аня один раз в жизни попробовала сигарету, и ей не понравилось, от одного запаха алкоголя ее мутило. Лишний раз пропылесосить ковры и регулярно мыть посуду не страшно. Но родители повернули все иначе. Однако отступать девушка не хотела и понадеялась «проскочить».

Пока, получив добро на двухдневные вылазки, она вместе с Ваней разок съездила в старые каменоломни, всласть полазала по пещерам, и ее, как выразился Волков, «по полной зацепило и замкнуло». Ни о чем другом она уже не думала. Даже с лучшей подругой Ирой Дмитриевой Аня только и говорила что о туннелях и «шкуродерах». Ира все это терпеливо выслушивала, но присоединиться к эксплорерам отказывалась. Однако истории о привидениях и духах, живущих в горах, ее забавляли. Она даже нарисовала любимых Аниных персонажей: черного альпиниста, призрака гор, и белого спелеолога – мифического жителя пещер.

После первой поездки Аня рискнула ненавязчиво возобновить разговор о лагере. Родители почти слово в слово повторили первоначальные пункты договора. Аня запаниковала. Последний раз без троек она заканчивала второй класс. В отчаянии девушка прибежала к Ире Дмитриевой:

– Что делать?

Ира не знала. Подруги долго ломали головы над разрешением ситуации, но так ничего и не изобрели. В конце концов по Ириному настоянию они вдвоем отправились советоваться к классному руководителю Кахоберу Ивановичу.

Тот, узнав, в чем дело, достал классный журнал и, как дважды два, объяснил Ане, насколько родительские условия реально выполнить.

– Слушай и запоминай. – Он стукнул кулаком по столу. – С первого дня четвертой четверти ты делаешь абсолютно все уроки. – Он потер ушибленную кисть. – Да, абсолютно все, причем каждый день. Поднимаешь руку на каждом уроке, берешься выполнять все дополнительные задания, – Кахобер подмигнул, – и дело в шляпе. С учителями я переговорю. Тебя будут вызывать.

Аня обрадовалась и согласилась.

Не то чтобы это было так уж трудно, скорее нудно, к тому же вдруг обнаружилось: учеба съедает кучу времени. Всякий раз, засиживаясь допоздна с учебниками, Аня досадливо вспоминала о договоре с родителями.

– Вот теперь и отдуваюсь, – вздохнула девушка и взялась за тетрадь по химии.

Однако все на свете имеет конец, и в начале двенадцатого она «добила остатки химии». Все! Идти к телевизору было поздно, к тому же и опасно. По опыту Аня знала: если немедленно не лечь спать, обязательно нападет жор. Захочется залезть в холодильник и, как выражается мама, всласть покусочничать. Поэтому девушка приняла душ, а затем юркнула в постель. Спать Ане можно было до двенадцати. В два эксплореры собирались возле подвальчика, а точнее, у клуба «Путь Ариадны», и вместе с Пал Палычем отправлялись на соревнования экстремалов.

Для сборов часа хватало за глаза. Сложенный еще накануне рюкзак ожидал Аню в прихожей.

Но выспаться девушке не удалось.

– Встава-а-ай! – Марина Сергеевна с шумом раздвинула занавески и принялась теребить дочь: – Вставай, наконец!

– Мне еще спать и спать. – Аня зарылась под одеяло с головой.

– К тебе пришли. – Мама не отступала. – Пришли.

– Кого там принесло? – Девушка выглянула из постели.

– Ваню, кого ж еще? Он говорит, принес какую-то там… Как же он сказал? – Мама задумалась. – О, кульную снарягу. Я его на кухню отправила.

Аня нехотя встала и отправилась умываться. «Конечно, – думала она, – я всегда ужасно рада видеть его. Но, честно говоря, не дать человеку поспать в выходной это… это…» – «Гадство», – подсказал внутренний голос. Но использовать такое слово по отношению к Ване не хотелось.

– Привет! – Аня появилась на кухне, едва закончив утренний туалет. – Что так рано?

– С добрым утром! Ты извини… – Ваня улыбнулся так мило, что девушка и думать забыла об отнятых у нее часах сна. – Извини, – повторил он, – просто не утерпел. Вот, гляди! – Он осторожно приподнял здоровенную спортивную сумку на молнии. – Вчера получил от Софьи Александровны. – Волков поднялся, и Аня увидела: он в потрясающем комбинезоне. – Смотри! – Ваня поднял руки. – Весь правильный, со светящимися полосками. На рукаве встроенный компас, карманы, пояс с карабинами и все прибамбасы. Еще шлем с фонариком и ботинки. Там и тебе такой же есть. Кульно? – Ваня расстегнул спортивную сумку, достал второй комплект и отдал его Ане. – Представляешь, я просто так написал, что мы занялись экстримом, а они с Леоном Богуславовичем такой подарок сделали.

Девушка бережно вытащила свой комбинезон.

– С ума сойти! Все как надо!

– Слушай… – Ваня достал из кармана сложенный листок. – «…Прямо и не знаем, как быть с девочкой. С собой ее брать нельзя…» Нет, не то. Ага, здесь. «Мы посоветовались с одним хорошим знакомым, и он рекомендовал для вас именно эти костюмы. Мы очень рады тому, что у вас появилось такое увлекательное хобби. Только, пожалуйста, будьте осторожны. Огромный привет и наилучшие пожелания Анечке».

– Я ей тоже напишу! Ничего себе подарок! – Девушка подхватила комбинезон и ботинки. – Иду мерить.

Она быстро облачилась в обновку, подошла к зеркалу и сама себе подивилась:

– Класс! Все один в один. – Она почувствовала прилив благодарности к Софье Александровне и ее мужу. О прежних обидах, мнимых и настоящих, девушка не вспоминала. Хотя еще совсем недавно там, в Праге, куда ребята ездили в гости, Аня частенько дулась на настоящую маму Вани.

– Ну все. – Марина Сергеевна весело взглянула на дочь. – Все. Теперь ты настоящая эксплорыня или эксплорырша. Можно никуда не лазать. Вид у тебя и так чересчур героический.

– Да ладно, мам.

2

Аня вернулась на кухню.

– Ну как? – Она слегка повернулась сначала влево, потом вправо.

– То, что доктор прописал! – Ваня одобрительно закивал.

– Есть хочешь?

– Да нет, не особо. Вот плюшки бы сгодились. – Он покосился на тарелку. – Твоя мама обещала.

Аня включила чайник и придвинула тарелку:

– Пожалуйста.

Иван выбрал самую румяную плюшечку и откусил сразу половину. Тем временем девушка залила кипятком геркулес и достала ложку.

– Ты что, этой гадостью питаться собираешься? – Ваня доедал уже вторую плюшку и заранее высматривал третью.

– Ага. – Девушка мысленно согласилась: именно гадость, по-другому и не скажешь.

– Брось… – Ваня сочувственно на нее посмотрел. – Чего изводить себя всякой дрянью!

– Мне нравится, мне вкусно. – Разумеется, это была неправда. Овсянку она ненавидела с детского сада. Но нельзя же признаваться парню, что ты худеешь, что ты на диете. Потому Аня, изобразив на лице удовольствие, проглотила сначала первую ложку, потом вторую. И даже удивилась. С голодухи каша показалась вполне сносной. Еще вчера она давилась ею, а теперь ничего. Главное, не смотреть на плюшки. – И вообще… – продолжала Аня. – Не важно, что ты ешь. Любая еда состоит примерно из одних и тех же элементов.

– Может, и так. – Ваня подцепил очередную плюшку. – Хотя я предпочитаю не желуди, а орехи и не кузнечиков, а мясо.

– Слушай, а что там Софья Александровна писала? – Аня предпочла перевести разговор в другое русло. Спорить с тем, что плюшки вкуснее овсянки, было глупо. – Я не поняла, какие там проблемы с твоей сестрой?

– Да, понимаешь, у них там нестыковка. Леона Богуславовича пригласили прочитать курс лекций в Мексике, а ребенка везти туда нельзя. Врачи не рекомендуют: климат неподходящий, инфекционных заболеваний много. Деть им Ирочку по-любому некуда.

– Ну так возьми ее к себе, а я тебе помогать буду. – Аня была очень благодарна Софье Александровне и ее мужу за роскошные подарки. Ей ужасно захотелось помочь им.

– Думаешь… – Ваня наморщил нос. – Да, наверное, так и надо сделать. В конце концов, всего месяц или полтора. Я своим уже удочку закидывал, чтоб ее в гости пригласить. Ну, не знаю, не съест же нас девочка десяти лет.

– Легко, – вмешалась в разговор Анина мама. – Вы, извините, о таких вещах понятия не имеете. Маленький ребенок – это масса проблем. Кормить, выгуливать, развлекать. Спору нет, порыв благородный, но тебе, Иван, нужно прежде всего как следует посоветоваться с родителями. Одно дело в гости, другое – пожить.

– Да ладно, мам, не пугай, – отмахнулась Аня. – Можно подумать, со мной было так много проблем.

– Конечно, много, притом что мы с отцом знали тебя с рождения и примерно представляли себе, каких фокусов ожидать от вашего высочества. А здесь неизвестная девочка. Я бы сто раз подумала.

– Людям помогать надо, – наставительно заметила Аня. – Пусть даже в ущерб себе.

– Хорошо, если только себе. Вы же все заботы на Ваниных родителей взвалите.

– Ну уж нет. – Иван покачал головой. – Я сам буду и гулять, и развлекать, и чего там еще полагается.

Ребятам настолько понравилась идея, что они решили поговорить с родителями Ивана немедленно. Благо до поездки время еще оставалось. Так что через полчаса они уже стояли перед Ниной Сергеевной и Евгением Николаевичем, приемными родителями Вани, с массой аргументов за приглашение Ирочки.

Ванины родители совсем недавно встали и теперь завтракали.

– Мы вернулись, – начал Ваня торжественно, – потому что дело серьезное. Чем быстрее вы обо всем узнаете, тем лучше.

Нина Сергеевна и Евгений Николаевич недоуменно переглянулись.

– Я понимаю, что дети – это всякие проблемы и заботы. – Ваня повысил голос. – Но они все равно хорошие!

Мама пошла пятнами, папа сурово сдвинул брови. Оба ждали продолжения.

– Хочу сказать, – Ваня тоже сурово сдвинул брови, – весь груз забот мы, то есть, конечно, я, возьмем на себя. Вам не придется ни о чем беспокоиться.

Мама уронила вилку и облокотилась на спинку стула, папа вскочил:

– Да вы соображаете, что говорите? – Евгений Николаевич сдерживался как мог. – О чем вы, школьники, дети, думали? Каким, извините меня, местом.

– Пап! – попытался остановить его Ваня. – Не надо волноваться, еще ничего не решено.

– Что значит – не решено? – Папа стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула солонка. – Что не решено?!

– Зачем так волноваться? – вмешалась Аня. – Если вы так уж против, конечно, ничего не будет.

– Ага, – кивнул Иван, – хотя мне кажется, одна маленькая девочка нам не помешает.

Нина Сергеевна горестно подперла голову руками.

– Девочка? – вздохнула она. – Я, конечно, хотела бы внука. Ну, пусть будет девочка.

– И ты туда же? – Папа развернулся к ней лицом. – Это все твое воспитание!

– Да ладно вам, в конце концов, через месяц это все кончится.

Ванина мама сочувственно поглядела на Аню.

– Нет, – она покачала головой, – еще месяцев через семь-восемь. А твои-то родители уже знают?

– Да, мама слышала наш разговор. Она, правда, сомневается, согласитесь ли вы.

– А куда мы денемся? Как будто мы можем не согласиться. – Евгений Николаевич как-то сник и сгорбился. – Значит, на школе крест можно ставить?

– Да почему крест? – Ваня не понял.

– Потому что кормления, прогулки, соски, пеленки, бессонные ночи… – Ванина мама заплакала.

– Зачем пеленки и соски девочке десяти лет? – удивилась Аня. – Она к нам в школу пойдет, и нормально.

– До десяти лет еще дожить надо. – Ванина мама вытерла слезы. – Ладно, отец, нет, теперь дед… – Она взяла мужа за руку. – Чему быть, того не миновать. Будем ждать.

– Чего ждать-то? – Ваня рассмеялся. – Ей два месяца назад десять лет стукнуло. Здоровенная девица!

– Кому? – хором выпалили родители.

– Да сестренке моей, Ирочке – дочери Софьи Александровны! Кому ж еще! Я же вам про нее рассказывал и даже фотографии показывал. Вы еще все восхищались, какая девочка-картиночка.

– Она-то здесь при чем? – Ванина мама махнула рукой. – Мало ли у кого какие девочки.

– Она при том. – Ваня усмехнулся. – Мы про нее уже полчаса говорим. Софье Александровне с Леоном Богуславовичем нужно уехать на месяц-два. Девочка могла бы у нас пожить. Говорю же, я все сам буду делать.

– И я помогу, – заявила Аня решительно. – У меня даже куклы еще остались, книжки всякие.

– И вы все время говорили про Ирочку? – Ванин папа подозрительно прищурился.

Ваня налил себе воды из графина:

– Откуда другая-то возьмется?

– Ну мало ли, – уклончиво заметила мама. – Дети – они всегда откуда-то берутся.

– Это точно, – выдохнул папа и сел. Он достал носовой платок и вытер им лоб. – Значит, Софье Александровне и ее мужу некуда деть девочку, и ты хочешь, чтоб она пожила у нас? Так? Теперь я все правильно понял?

– Да, пап, – ответил Ваня. – Правильно. И я…

– Ну-у, слава богу! – Нина Сергеевна наконец улыбнулась. – А то мы с отцом невесть что подумали. Ох, да конечно, пусть поживет. Мы только рады будем. Софье Александровне я сегодня же позвоню. Вот вы напугали!

И тут до ребят наконец дошло, о чем подумали Ванины родители.

3

До клуба Ваня с Аней добрались даже чуть раньше положенного времени, и все равно оказалось, что они не первые. Перед входом в подвал уже красовалось несколько прислоненных друг к другу рюкзаков. На одном сидел Сережа-Змей и настраивал обшарпанную гитару. Пал Палыч проверял спины, ремни и крепеж рюкзаков и, кажется, был недоволен. Вокруг него толпились ребята и молча выслушивали замечания.

– Фриз, ты посмотри на свою спину! – Кэп ткнул пальцем в зеленый рюкзак Володи Морозова. – Смотри, Фриз, смотри. Как под таким горбом ходить? Быстро перебирай.

Володя понуро взялся перебирать рюкзак. Ребята знали… спорить с Пал Палычем дело бесполезное. Либо надо выполнить все, что он говорит, либо ты никуда не поедешь.

– Привет, Вольф, мое почтение, Аннет.

Ваня и Аня получили у эксплореров новые имена. Иван стал Вольфом, потому что он Волков, Аня – Аннет.

– Хорошие комбезы, хоть и закидонистые, – одобрил Пал Палыч подарок Софьи Александровны. – А ботиносы просто класс. Ну, раздевайтесь. Сейчас поглядим, что там у вас. – Разумеется, Ваня и Аня и не думали снимать с себя одежду. На языке эксплореров «раздеваться» означало всего лишь снимать рюкзаки. – Сейчас поглядим, чего вы навертели. – Он откинул клапан. – В общем, вроде пристойно, – констатировал Пал Палыч после осмотра. – Научились. Аннет, ты левую лямку подтяни. Перекашивает, Вольф. – Он перевел взгляд на Ваню. – Клапан закрой, как следует – сифонит. Теперь успокойте меня, попрыгайте.

Ребята пару раз подпрыгнули.

– Угу. – Пал Палыч удовлетворенно кивнул. – Нормально, вроде ничего не звенит, значит, точно – хорошо уложились.

Кэп посмотрел куда-то в сторону, рот его скривился, и он встал.

– Дорсэт, горе мое! Ты не дашь мне умереть спокойно. Это что? – Он ткнул пальцем в привешенный спереди второй рюкзачок.

– Там арбуз. – Дима, или по-здешнему Дорсэт, смущенно улыбнулся. – У отца в магазине был: он дал, я и взял. Съедим по дороге.

– Арбузы я люблю, – кивнул Пал Палыч, – а позориться – нет. Сколько раз говорено: только рюкзак, и все.

– Ну… – Дорсэт слабо оправдывался.

Змей оторвался от гитары:

– Дитя мое, в твой рюк не то что арбуз, ты сам влезешь.

– Змей у нас умный. – Пал Палыч прищурился. – Змей все знает. Он с черным альпинистом на одном фонаре носки сушил, с белым спелеологом на подтяжках висел. Змей, иди перебери Дорсэту рюкзак и не выпендривайся, все когда-то начинали.

Ребята и девушки подтягивались потихоньку. К двум часам собрались все, а в четверть третьего Пал Палыч одобрил последний рюкзак, и клуб эксплореров «Путь Ариадны» в полном составе двинулся к автобусной остановке. Ребятам следовало добраться до железной дороги, потом полтора часа в электричке, еще километров пять пешком, и вот она – цель их путешествия.

Ваня и Аня шли последними. Они взялись за руки и тихонько разговаривали. Девушка жаловалась, а парень, как мог, ее утешал.

– Вчера совсем замучилась. До полдвенадцатого сидела с этими дурацкими уроками. Сил моих нет!

– Зато скоро лето. Поедем в лагерь, будем лазать по горам, а там еще озеро есть.

– Купаться… – неуверенно протянула Аня. – Ну, может быть. Я не люблю.

Раньше, в детстве, она обожала торчать в воде. Каждое лето она ездила к бабушке в деревню и там по целым дням сидела в пруду. Плавала Аня плохо, зато плескалась до посинения. Год назад она осталась в Москве и каждые выходные тянула папу с мамой за город, на речку. Но однажды вдруг как отрезало. Накануне очередных выходных ни Марина Сергеевна, ни Николай Петрович не смогли ее уговорить и отправились на пляж вдвоем. Папа и мама решили, что Аня либо боится утонуть, либо стесняется присутствия родителей. Хотя на самом деле все было иначе. В прошлый раз, пока мама и папа ходили за шашлыком, девушка выбралась из воды и села на берегу. Она, наслаждаясь, грелась на солнышке, когда до ее ушей долетел обрывок разговора двух ребят.

– Глянь на эту корову. – У Ани запылали щеки. Она почти физически ощутила на себе недобрые взгляды и почувствовала себя толстой, уродливой, нескладной. А парень продолжал: – Даже на лежаке не умещается.

– Да, – отвечал второй, – с такими габаритами только на речку ходить, людей пугать.

Тогда Аня не обернулась к говорившим, но с тех пор больше ни разу не ездила купаться. Об этом случае она никому и никогда не рассказывала.

Всерьез худеть она затеяла именно потому, что собиралась летом в лагерь и ужасно боялась Ваниной реакции. Всякий раз, представив себе, как он увидит ее в купальнике, девушка испытывала то самое чувство унижения, возникшее тогда на пляже, и казалась себе толстой. Волков, конечно, ничего не скажет, но…

Тем временем Иван вовсю строил планы.

– Представляешь… – Он прищелкнул языком. – Теплое, июльское утро. Мы выбираемся из палатки, идем на речку умываться. Потом целый день можно лазать по всяким там пещерам. Если повезет, найдем новую и назовем ее твоим именем. Это так классно! Ты как думаешь? – Он немного подождал ответа и повторил: – Как ты думаешь?

Аня расслышала только последние слова. Ей захотелось переспросить, но, поглядев на Ивана, девушка передумала. Достаточно было лишь взглянуть на его лицо, чтобы понять, о чем он говорил.

Сегодня эксплорерам не повезло. Ребята еле-еле втиснулись в переполненный автобус и сразу же услышали много теплых слов от пассажиров. Им предлагали снять рюкзаки, хотя сделать это в такой давке было невозможно. Недружелюбные попутчики советовали им ездить на такси или ходить пешком. Особенно не повезло Змею и Дорсэту. Парни очутились в толпе старушек, и те сразу начали выстраивать версии уголовной биографии ребят. Дорсэт безропотно терпел, а Змей несколько раз порывался ответить. Но всякий раз, когда он открывал рот, Пал Палыч показывал кулак, и Змей, скрипя зубами, молчал. Аню и Ваню потоком пассажиров разнесло в разные стороны. Волков несколько раз пытался пробиться к своей девушке, но напрасно. Зато к Ане принесло Еку, в обычной жизни Нину. Прежде они пересекались всего несколько раз. Ека была лет на пять старше Ани, в клубе появлялась нечасто. Она была родом с Камчатки, полгода проучилась на философском отделении какого-то института и была отчислена. Но домой Нина-Ека возвращаться не желала и вела полубродячий образ жизни. Работать не работала, ночевала где придется, иногда даже голодала, но время от времени получала от родителей деньги. Подобная жизнь казалась Ане абсолютно дикой, и девушка невольно сторонилась Еки.

– Ты не замечала, – прошептала на ухо Ане Ека, – человек с рюкзаком вызывает устойчивую идиосинкразию у основной массы народонаселения.

Аня не очень поняла, о чем речь, и на всякий случай улыбнулась.

– Нет, серьезно, обрати внимание, – презрительно покосилась Ека на пассажиров автобуса. – Все эти люди приходят в состояние ярости, когда видят человека с рюкзаком. Это же самая настоящая фобия.

– Наверно, мы им мешаем. – Аня пожала плечами. – Если тебе в лицо уткнется грязный рюкзак, удовольствие ниже среднего.

– Ерунда. – Ека покровительственно улыбнулась Ане. – Ты не видишь общего характера проблемы. Они ненавидят всякого, кто на них не похож, а индивид с рюкзаком – это эмблема непохожести.

Аня вовсе так не считала, но спорить не стала. В автобусе было душно, и ее немного укачало.

Наконец они приехали.

– Алле! – крикнул Пал Палыч. – Я и Дорсэт в кассу. Змей ведет остальных на платформу.

– Такая ерунда вышла, – виновато улыбнулся Ваня, – я все хотел пролезть, чтоб тебя не толкали, и не смог.

– О, понимаю! – Ека была тут как тут. – Девочка-ромашка и мальчик-одуванчик. Ничего, с годами это пройдет.

Аня почувствовала, что краснеет.

– Не успеете оглянуться, как ромашка найдет себе колокольчика, а одуванчик подружится с маргариткой. Учитесь, молодежь.

– Отвали. – Очень тихо, но внятно произнес Иван.

Ека смерила его презрительным взглядом и отошла. Теперь она присоединилась к Змею и Фризу.

С электричкой эксплорерам повезло гораздо больше. Конечно, сидячих мест для них не нашлось, но это и неважно. Ребята оккупировали тамбур, на пол положили рюкзаки и расселись сверху. Змей вынул из чехла гитару и запел:

– У бегемота нету талии.

– У бегемота нету талии, – подхватили остальные.

– Он не умеет танцева-а-ать. – Змей зажмурился от удовольствия: – А мы его по морде чайником.

– А мы его по морде чайником, – подпевали ребята.

И самоваром, и паяльником
И научили танцева-а-ать!

– А у жирафа шея длинная, – начал новый куплет Змей.

– А у жирафа шея длинная, – весело заорали эксплореры. —

Его нельзя поцелова-а-ать!.
А мы его по морде чайником,
А мы его по морде чайником,
И самоваром, и паяльником
И научили целова-а-ать!

Аня и Ваня не впервые ездили с эксплорерами Пал Палыча и отлично знали, что Змей, особенно на пару с Фризом, может петь и очень хорошие песни. Только электричка всегда грохочет, и потому он исполняет подобную разухабистую чушь.

4

На огромной лесной поляне собралось уже человек двести, но люди все подходили и подходили. Пал Палыч привел своих на заранее отведенное для «Пути Ариадны» место.

– Рюкзаки скинуть! – скомандовал он. – Все ко мне!

Ребята сняли рюкзаки и подошли к своему кэпу.

– Кто ответит, какие у нас две главные ценности?

– Тушенка и чай! – выкрикнул Дорсэт.

– Садись, два. – Пал Палыч поднял вверх указательный палец. – Запомните: две наши главные ценности – это сухие ноги и девушки. Касательно ног. Если кто-то промокнет – сразу переобуваться. Мокрое – сушить. Сухие носки беречь как зеницу ока. Перед сном проверю ноги у всех. У кого кончатся – поделюсь. – Он оглушительно чихнул. – Далее. Не менее ценны наши дамы, числом три штуки. Их одних нельзя отпускать никуда и никогда.

– А на звезды посмотреть? – сварливо поинтересовалась Ека.

– На звезды смотреть втроем одновременно. И предупреждать меня лично, куда ушли. Ека, тебя все это особенно касается. Любой шум вокруг твоей персоны означает: ты с нами в последний раз. Аннет, – Пал Палыч подмигнул Ане, – за тебя я почти спокоен, но Вольфа держи рядом, если захотите прогуляться. Тебе, Дэзи, я даже и говорить ничего не буду. Мы с тобой три сезона ходим. Пока проблем не было, но береженого Бог бережет. К тебе прикрепляется Дорсэт. – Даша-Дэзи тяжело вздохнула, но промолчала. – Последнее. У костра курю только я. Остальные за палаткой. Все. Ставить лагерь, заготавливать дрова, готовить ужин. Через час все должно быть тип-топ. Я ухожу в штаб за программой соревнований. Змей за меня. Вернусь злой, как собака, и голодный, как волк.

– Девчонки… – Змей поскреб бородку. – Доставайте фальшпопы. Тут на бревнышке будете салатик делать и стеречь мою гитару. Гречка и соус ваши. Продукты вам выдаст Вольф, он же идет за водой. Фриз, Дорсэт, ставите палатки. Хуб с Иглом и остальные со мной за дровами.

Аня вытащила из рюкзака небольшой кусочек туристического коврика с резинкой, продетой по бокам. Это устройство она через голову надела на себя и села на него. Такую-то штуку эксплореры и называли фальшпоп. Потом девушка достала из кармана складной нож и взялась за картошку.

Кажется, Ека и Дэзи не испытывали симпатии друг к другу. Между собой они не общались вовсе, а разговаривали только с Аней. Впрочем, Ека предпочитала больше общаться с ребятами из других групп. То и дело она кого-то окликала и отходила поболтать.

– Надо же, – удивилась Аня, нарезая огурцы, – Ека тут всех знает.

– Причем почти только с одной стороны, – поморщилась Дэзи. – Палыч Еку не просто так предупредил.

– С какой стороны она всех знает? – не поняла Аня.

– Как тебе сказать… В экстрим идут в основном парни. Ты огурцы помельче стругай. Девчонок тут мало. Потому что тяжело. Руки гибнут, волосы невесть во что превращаются. Девчонки приходят либо потому, что их от всего этого прет, плющит и колбасит, либо чтобы себе доказать, что чего-то стоишь. Либо… как Ека. За большим количеством парней и приключениями. Слет – роман. Лагерь – пять-шесть романов. Гуляешь себе, а кругом страсти кипят, парни друг другу морды бьют – весело.

– А ты зачем ходишь?

– С первого на второе. Там скучно: все едят, бабки зашибают, а здесь – другая жизнь. И вообще, если б не Палыч, меня бы, может, уже и не было. Физически.

– Он тебе нравится, – почти констатировала Аня и сама испугалась: вслух такие вещи не говорят.

– Закрытая тема, – оборвала ее Дэзи.

Девушки немного помолчали, и Дэзи добавила:

– От Еки держись подальше, а то еще вляпаешься во что-нибудь за компанию.

– Да я и так… она вроде как умная, всякие вещи говорит непонятные.

– Ага, – опять поморщилась Дэзи, – умная, да не в ту сторону. И за Вольфом своим приглядывай. Ей все равно с кем, а тебе плохо будет.

Она кивнула куда-то в сторону.

Аня посмотрела, и ее передернуло. Из лесу шли, мирно беседуя, Волков с бревном на плече и Ека.

Пока девушки резали в большую миску салат, палатки были поставлены, костер разведен и дрова принесены. Котелок с водой подвесили на огонь, рядом поместился второй для чая. К возвращению Пал Палыча все было готово. Пахло удивительно вкусно. Ане ужасно нравилась такая моментальная гречка с мясом и сухой соус из пакетика, но положила она себе только одну ложку. Держаться так держаться!

Незаметно подступили сумерки, похолодало, и ребята старались устроиться ближе к костру. Аня и Ваня сидели рядом и слушали Змея. Дорсэт под руководством Фриза подшивал рюкзак. Пал Палыч дремал. Дэзи сидела вполоборота, лица ее не было видно. Змей пел по-английски, что-то очень грустное, у Ани даже сердце сжималось. На миг ей почудилось, будто в мире нет ничего, кроме костра, горстки людей в круге его света и холодных, безразличных звезд. Она невольно придвинулась к Ване. Он все понял и взял ее руку в свою. Все: и ночь, и лес, и песня – было одновременно ужасно печально и очень хорошо. «Неужели так должно быть? – думала девушка. – Все чудесно, и плакать хочется». Почему-то ей вспомнились Екины слова про ромашки, одуванчики, маргаритки, и стало немного неуютно. Они с Ваней одновременно взглянули друг на друга. Девушка ощутила, как по спине пробежал холодок, и поежилась.

– Замерзла? – прошептал Иван и обнял ее за плечи.

Аня сразу почувствовала прилив тепла и спокойствия. Она оглянулась. По всей поляне горели костры. Отовсюду слышались смех и пение, и ей подумалось, что лес полон счастливых людей и сама Аня одна из них.

Она с удовольствием оглядела ребят, и все показались ей такими хорошими. Она незаметно потерлась щекой о Ванино плечо и улыбнулась. Змей начал другую песню, и она стала смотреть на огонь. В языках пламени мелькали неясные очертания старинных замков и горных утесов, к которым на прекрасных конях скачут рыцари, и все почему-то с лицом Вани. «Вот странно, – удивлялась девушка, – Иван одновременно и здесь, совсем близко, и там». Сколько так продолжалось, трудно сказать. Аня задремала, но вот откуда-то возникло смутное беспокойство. Песня лилась по-прежнему, и огонь потрескивал так же. Она открыла глаза и, кажется, поняла, в чем дело. На нее пристально смотрела Ека. Взгляды девушек встретились. Ане показалось, что Екины глаза сверкнули недобрым светом, но Ека-Нина мгновенно отвернулась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.