Михаил Зыгарь
Воина и миф

Предисловие

Сегодня главное слово в российской журналистике – «эксклюзив». У нас есть то, чего вы не найдете у наших конкурентов, мы раньше всех узнаем новости, а в день Страшного суда мы выйдем, не сомневайтесь, с комментариями архангела Гавриила и анонсом интервью с Господом в следующем номере.

В эпоху бутиковой культуры, когда наряду с «удобно» и «добротно» покупателю требуется еще и «эксклюзивно», информация, наверное, не может подаваться иначе.

А потому газетные репортажи, которым после появления Интернета и CNN сулили неминуемую смерть (зачем вчерашние новости в газете, когда все можно узнать в режиме онлайн), вдруг оказались едва ли не самым востребованным жанром.

Потому что репортаж – практически всегда эксклюзивная работа. Разница между новостью и репортажем – не в объеме текста и жанре изложения, а в качестве информации. Это все равно что смотреть футбольный матч по телевидению или на стадионе. В первом случае вы следите всего лишь за движением мяча, тогда как во втором можете увидеть игру (если, конечно, вы разбираетесь в ней или рядом с вами на трибуне – знаток, благодаря пояснениям которого хаотичная беготня по полю двадцати двух мужиков превращается в четкую композицию, реализацию замысла).

Репортажи Михаила Зыгаря примечательны именно тем, что он всегда старается показать игру, а не только движения мяча. Кроме того, они всегда убедительны. Можно добросовестно собрать огромное количество фактов о репрессиях режима Саддама Хусейна против сограждан, привести мнение экспертов, но думающий читатель все равно будет сомневаться: на войне все стороны врут. А можно позвонить в осажденный Багдад и пересказать телефонный разговор с женой офицера иракских спецслужб. И про саддамовский режим все сразу становится понятно. Особенно российским читателям.

Азер Мурсалиев,

заместитель главного редактора газеты «Коммерсантъ»

Глава 1
«Аль-Каида»
По следам дьявола

История превращения Осамы бен Ладена в террориста номер один. – Учат ли россиян ваххабизму. – История Абу Мусаба Заркауи, главного виртуального террориста мира

Мне очень повезло с Осамой бен Ладеном. Я начал пристально следить за этим персонажем еще задолго до терактов 11 сентября 2001 года. Тогда я считал, что он на самом деле является арабским террористом.

Для сбора информации о нем, а также о настоящих мусульманских экстремистах мне понадобился год обучения в Каирском университете. «Осама бен Ладен? Кто это? – спрашивали у меня в Каире еще в 2000-м бородатые „братья“. – Ах да, тот парень, который все время дает интервью CNN?» На самом деле бен Ладен общался с CNN лишь однажды – и то в середине 1990-х. Но это уже детали.

в 2002-м таких вопросов уже никто не задавал. Более того, многие мои собеседники-арабы клялись, что знают о бен Ладене уже с десяток лет. Они, конечно, врали.

Это долгое расследование научило меня присматриваться к любым деталям. Во-первых, потому что именно в них кроется дьявол.

Даже больше – если хорошо вглядываться, можно обнаружить, что никакого дьявола нет.

Осама бен Ладен: арабский Азеф

31 октября 2000 года

Международный террорист номер один Осама бен Ладен не совершил ни одного теракта. А славу террориста ему создали спецслужбы США и Саудовской Аравии и средства массовой информации.

Отец

История семейства бен Ладенов начинается с приезда в начале 1930-х годов Мухаммеда Авада бен Ладена из Южного Йемена в Саудовскую Аравию, где он устроился рабочим в порту Джидда, а потом открыл собственное дело. И в итоге стал владельцем крупнейшей в стране строительной компании. Бен Ладен возвысился еще при короле Сауде, стал вхож в королевскую семью, получил подряд на строительство дворцов.

В 1960-е годы бен Ладен принял участие в борьбе за престол между действующим монархом Саудом и наследным принцем Фейсалом. Бен Ладен сделал ставку на последнего и выиграл. Положение Фейсала поначалу было весьма бедственным – его предшественник Сауд оставил престол, получив отступного. Казна была почти пуста. По некоторым сведениям, Мухаммед бен Ладен полгода платил зарплату госслужащим из своего кармана. Благодарный монарх издал декрет, превративший бен Ладена в монополиста в строительном бизнесе королевства, – все заказы поступали только в фирму Мухаммеда. Вдобавок удачливый бизнесмен стал министром общественных работ. В 1970 году Мухаммед бен Ладен умер, оставив 54 сына и процветающий бизнес.

Братья

После смерти Мухаммеда бен Ладена его компания стала называться Binladen Brothers for Contracting and Industry. Она сохранила лидирующие позиции и монополию на госзаказы. На ее счету строительство шоссе Мекка – Медина, кольцевая автодорога вокруг Эр-Рияда, здания службы национальной безопасности в Джидде и королевского дивана в Мекке, казармы национальной гвардии в Мекке, военный городок Харадж близ Эр-Рияда.

Сегодня сыновья Мухаммеда бен Ладена – крупнейшие собственники как в арабском мире, так и в Европе. Например, Ехия бен Ладен реконструировал центр Бейрута. В 1990 году открылось их представительство в Лондоне Binexport, но координацией международной деятельности семейства занимается швейцарская компания SICO (Saudi Investment Company), председателем которой являлся Йеслам бен Ладен. Салем бен Ладен был членом совета директоров Banque Al Saoudi.

Структура компании бен Ладенов довольно сложна. В холдинг входит изначальная фирма Мухаммеда бен Ладена, дочерние компании, принадлежащие братьям Осамы. Множество предприятий находятся в совместной собственности бен Ладенов и отдельных членов королевской семьи. Совладельцем некоторых компаний, входящих в корпорацию бен Ладенов, является король Фахд.

Сыновья Мухаммеда бен Ладена разделили сферы интересов «по крови». Так, к примеру, сын Мухаммеда от сирийки работал в сирийском отделении компании, сын от иорданки – в иорданском. Из всех сыновей Мухаммеда бен Ладена только Осама был рожден матерью-саудовкой.

Осама

Семнадцатый сын Мухаммеда родился 28 июня 1957 года в Джидде. В 17-летнем возрасте Осама женился на дальней родственнице из Сирии.

Правоверный мусульманин, Мухаммед воспитывал своих детей в весьма религиозной обстановке. В доме бен Ладенов нередко останавливались паломники, частыми гостями были серьезные ученые-теологи и лидеры мусульманских движений. Всю свою юность Осама провел в Джидде. Там он окончил школу, потом колледж, а в 1981 году – университет Абдаллы Азиза.

В университете он сблизился с преподавателем ислама Абдаллой Аззамом, который в молодости был одним из сподвижников Арафата. Со временем Арафат остепенился, Аззам же, напротив, стал радикалом. Арафата он считал предателем. Осама был согласен с учителем.

В университетские годы Осама посетил почти все страны Аравийского полуострова и Сирию. А в 1979 году, буквально через две недели после советского вторжения в Афганистан, Осама отправился в Карачи. Друзья из религиозной организации «Джамаат Исламийя» пригласили его в Пешавар, на границу с Афганистаном. Здесь юный Осама встретился с беженцами и лидерами афганского сопротивления. Со многими из них он был знаком по религиозным собраниям в отцовском доме – Раббани и Сайяф нередко бывали у бен Ладенов.

Первый визит Осамы к афганским моджахедам продолжался не более месяца, но впечатлительному религиозному юноше этого оказалось достаточно: вернувшись на родину, Осама принялся уговаривать своих влиятельных братьев помочь моджахедам.

«База» («Аль-Каида»)

Многие саудовские миллионеры с готовностью откликнулись на призыв. Доставка помощи была поручена группе сотрудников Binladen Company – выходцам из Афганистана и Пакистана. С ними отправился и Осама бен Ладен. Фактически бен Ладены получили подряд на снабжение афганских военных формирований. А Осама стал главой «афганского филиала» семейной компании.

Он стал ездить к моджахедам один-два раза в год. Так продолжалось вплоть до 1982 года, когда Осама принял решение перебраться в Афганистан. Присутствие бен Ладена в Афганистане с самого начала широко использовалось моджахедами. Пожалуй, именно они сделали Осаму символом джихада.

В 1983 году Осама придумал, как наладить механизм снабжения моджахедов свежими силами из арабских стран. И поставил это дело на поток. В Пешаваре Осама открыл Бейт-уль-ансар (Дом последователей), куда попадали арабские волонтеры, ехавшие сражаться в Афганистан. Бейт-уль-ансар представлял собой что-то вроде перевалочной базы. Вскоре через руки Осамы стали проходить все прибывающие в Афганистан наемники.

Одновременно с Домом последователей в Пешаваре было основано Бюро службы джихада («Мактаб аль-Хидмат»), которое занялось пиаром афганского джихада.

Деятельность этой конторы активно поощрялась администрацией Рональда Рейгана. «Мактаб аль-Хидмат», по замыслу Вашингтона, должно было стать центром, организующим действия мусульман всего мира против Советов. Головные офисы организации в 1984 году расположились в Детройте и Бруклине. Руководителем организации стал духовный наставник Осамы Абдалла Аззам.

Благодаря возросшему притоку арабских волонтеров в Афганистан Осама начал расширять свой бизнес. Начал он с создания собственной сети тренировочных лагерей. Первые лагеря были основаны в 1986 году. За два года «завхоз моджахедов» бен Ладен создал шесть крупных баз.

Количество его арабских подчиненных росло. У бен Ладена стали возникать проблемы с контролем над многочисленными сподвижниками. В 1988 году он решил собрать воедино данные обо всех арабах, воюющих в Афганистане. С этой целью все прибывавшие в Дом последователей, будь то воины или просто жертвователи, заполняли особые формы, которые оставались у Осамы. Так сложилась огромная база данных об участниках советско-афганской войны. Именно этот свод документов и получил название «Аль-Каида» («База»).

Импресарио джихада

Уже начиная с 1984 года Осама жил в Афганистане больше, чем в Саудовской Аравии. Поначалу он держался подальше от боевых действий и занимался в основном хозяйственной деятельностью: прокладывал дороги в горах, оборудовал базы. Со временем, однако, бен Ладен втягивается в организацию военных действий. Вокруг него стали собираться отставные высокопоставленные военные, в основном из Сирии и Египта.

К середине 1980-х годов Осама набрал-таки армию и вступил со своими подразделениями в боевые действия против советской армии. Минимум пять раз в период с 1984 по 1989 год Осама принимал участие в сражениях, более того – руководил военными операциями. Первая битва с участием Осамы бен Ладена и его арабов-добровольцев произошла в районе Бактия, в 200 км от Хоста. Однако бен Ладен явно не был умелым и расчетливым полководцем. Так, предпринятая в 1989 году попытка штурма Джелалабада, контролировавшегося Наджибуллой, была совершенно непродуманной и быстро захлебнулась. Правда, эта неудача не сказалась на его авторитете.

Ко времени участия Осамы в боевых действиях относятся первые свидетельства очевидцев (афганцев-участников боевых действий) о контактах бен Ладена с саудовскими спецслужбами. Одновременно с этим, по данным афганцев, бен Ладен сотрудничал и с ЦРУ.

Крысолов из Джидды

В конце 1989 года Осама вернулся на родину и тут же заявил о необходимости продолжения джихада – в Южном Йемене, куда он намеревался направить своих соратников из «Аль-Каиды». Прозорливый король Фахд понял, что соседняя страна может стать первой, но не последней жертвой ветеранов афганской войны. И бен Ладену было запрещено выезжать из Саудовской Аравии.

Но Осама не успокоился. Он стал выступать с многочисленными речами и лекциями, говорил об опасности, которую представляет для Саудовской Аравии режим Саддама Хусейна.

Ему не поверили. Отношения Саудовской Аравии с Багдадом были почти союзническими: в 1978-1988 годах Эр-Рияд вместе с Кувейтом фактически финансировал войну Ирака против Ирана. Багдад был обременен огромными долгами и, выйдя из войны с разрушенной экономикой, еще больше нуждался в кредитах. В Эр-Рияде не могли и предположить, что Саддам Хусейн попытается решить проблему долга путем захвата соседа-кредитора.

Осаме официально порекомендовали воздержаться от публичного высказывания своих мыслей. Буквально за несколько недель до иракского вторжения в Кувейт бен Ладен вручил королю Фахду частное письмо, содержавшее рекомендации в отношении Ирака.

Когда его пророчество сбылось, Осама незамедлительно отправил второе письмо королю – на этот раз максимально конкретный план защиты страны от будущего вторжения Саддама. Помимо детальных планов ведения военных действий, в письме содержалось предложение срочно мобилизовать арабских моджахедов, которые воевали в Афганистане против СССР.

Король ответил, что обязательно подумает над предложениями бен Ладена, и вскоре пригласил в страну… американский воинский контингент. Выбор у короля был невелик: защитники-моджахеды впоследствии могли стать для него такой же угрозой, как и Саддам.

Осама публично поддержал все действия саудовского правительства, но после появления в Аравии американских войск перестал обращаться к властям и начал апеллировать к религиозным авторитетам. И вскоре под его влиянием один из религиозных лидеров издал фетву, вменявшую в обязанность любому мусульманину готовность к боевым действиям. На призыв откликнулись 4000 арабов, которые были переправлены на тренировочные базы бен Ладена в Афганистане.

Напугав Эр-Рияд грядущей «афганизацией» страны, Осама побудил их к союзу с американцами. Но в то же время благодаря тому же бен Ладену все воинственные и потенциально опасные элементы были благополучно вывезены из страны в Афганистан.

И тут у Осамы начали портиться отношения с главой саудовских спецслужб Турки аль-Фейсалом. Бен Ладену запрещают выезжать из Джидды. Вскоре национальная гвардия совершает налет на его пригородное поместье. Хозяина, по счастливой случайности, в этот момент в доме не оказалось. Осама отправил гневное письмо принцу Абдалле. Принц извинился перед бен Ладеном и обещал найти и наказать виновных.

Но вместо этого Осаму практически заключили под домашний арест. При поддержке родственников и друзей ему удалось бежать, и в апреле 1991 года Осама прибыл в Пакистан, откуда вскоре перебрался в Афганистан. К тому времени джихад превратился во внутриафганскую гражданскую войну. Пользовавшийся уважением у всех группировок Осама предпринял было вялую попытку примирить враждующих, но затем бросил это дело и в конце 1991 года уехал в Судан.

Каникулы в Африке. Всемирный торговый центр

Незадолго до этого в Судане к власти пришло исламское правительство, изъявившее готовность принять известного борца за веру. Но при этом суданское

правительство запретило последователям Осамы принимать участие в военных действиях на юге этой страны.

Осаму приняли как дорогого гостя. И он сосредоточился на строительном бизнесе, фармацевтике и производстве жевательной резинки. После его переселения в Судан хлынул поток саудовских инвестиций. Первыми вложили капиталы в экономику Судана братья Осамы, его друзья и партнеры из Джидды, которые, между прочим, даже после отъезда бен Ладена из этой страны продолжили вести здесь дела.

Во время пребывания Осамы в Судане началась серия терактов, позднее приписанных бен Ладену и его людям: нападение на американских туристов, столкновение между террористами и миротворцами, в результате которого погибли 18 американских солдат. Осаме оба инцидента приписали задним числом, в 1998 году, причем официальные власти, расследовавшие оба дела, никогда не выдвигали обвинений против бен Ладена или кого-то из его людей.

26 февраля 1993 года прогремел взрыв во Всемирном торговом центре в Нью-Йорке. В США арестован слепой религиозный фанатик шейх Омар Абдуррахим, объявленный вдохновителем теракта. А в Пакистане задержан непосредственный исполнитель – Рамзи Юсеф. В качестве «рабочего места» слепой шейх использовал бруклинский офис «Мактаб аль-Хидмат», с которым сотрудничал один из братьев Осамы бен Ладена. А террориста Рамзи Юсефа задержали в здании Дома последователей в Пешаваре, который, однако, после отъезда Осамы из Афганистана перешел под контроль саудовских спецслужб.

Оба теракта вряд ли связаны с Осамой, но после взрывов отношения между ним и саудовскими властями резко ухудшились. В 1994 году саудовские власти демонстративно лишили бен Ладена гражданства и запретили всем подданным королевства встречаться с «диссидентом». А бен Ладен начал заявлять о том, что саудиты отошли от истинного ислама и продались американцам.

Весной 1995 года в непосредственной близости от американской военной базы в Эр-Рияде взорвалась машина. Погибли пять американцев и два работника-индийца. Осама и тогда, и позже отрицал свою причастность к этому теракту, однако саудовские спецслужбы возложили ответственность именно на него, ссылаясь на показания «афганских арабов», когда-то прошедших тренировку в его лагерях.

В мае 1996 года Судан, гражданство которого Осама принял, под давлением саудовцев и американцев лишил его гражданства и выдворил из страны.

Третий афганский поход. Дахран

Похоже, Осама был готов к такому повороту дела. Еще в самом начале 1996 года он возобновил контакты с афганскими коллегами. Отъезд из Судана был хорошо спланирован и организован. Помимо 400 помощников, в Афганистан с ним отправились двое сыновей – 17-летний Омар и 15-летний Саад. Остальную свою семью он оставил в Хартуме. Сразу по прибытии Осама обосновался в Джелалабаде, на территории, подконтрольной весьма влиятельному лидеру движения «Хезб-э-Ислами» Юнису Халесу.

Он приехал в другой Афганистан. Пока бен Ладен жил в Судане, саудовские спецслужбы вели активную работу в Афганистане и в целом контролировали процессы в этой стране. Но по мере обострения внутренних конфликтов саудиты утрачивали влияние на афганцев. Тревожным звонком был взрыв в Эр-Рияде.

Вскоре после прибытия бен Ладена в Афганистан, в июне 1996 года, в саудовском городе Дахране в американской казарме Хобар произошел взрыв. Погибли 17 летчиков. Никто не взял на себя ответственность за теракт, но саудовское министерство внутренних дел заявило о причастности к взрыву афганских арабов. Ответом Осамы стало «Объявление войны», его первое антиамериканское воззвание. Призыв убивать «американских оккупантов, находящихся на территории Саудовской Аравии» прозвучал 23 августа 1996 года. Странно, но после этого сразу прекратились теракты на территории Саудовской Аравии.

Встреча с талибами

Очередной демарш бен Ладен предпринял в конце 1996 года – он направил письма главам европейских стран, чьи воинские контингенты были развернуты в зоне Персидского залива. Осама пригрозил им терактами в случае очередного нападения на Ирак. И потребовал вывести все войска к концу Рамадана. Никаких нападений, разумеется, после этого не последовало.

Ситуация странная. Бен Ладен с его неприязнью к Саддаму Хусейну принялся защищать иракского лидера? Похоже, Осама из кожи вон лез, чтобы заработать репутацию террориста-фанатика и в Европе, и в Афганистане. Вряд ли в тот момент бен Ладену было какое-то дело до Ирака. Его волновала предстоящая встреча с талибами – новой и весьма перспективной силой на афганской арене.

В конце 1996 года талибы практически без боя взяли Джелалабад, где обосновался Осама. Его покровитель Халес, под началом которого в свое время воевал лидер талибов мулла Омар, перешел на сторону талибов.

Друг моджахедов Осама талибов побаивался. В биографии, написанной одним из его приближенных, говорится следующее: «Он был оптимистом и надеялся, что талибы не тронут его, хотя и не был в этом уверен». И это объяснимо: талибы были друзьями Саудовской Аравии, а Осама числился во врагах Эр-Рияда.

Впрочем, опасения Осамы были напрасными. Они не только гарантировали его безопасность, но и позволили перебраться в столицу движения «Талибан» – Кандагар, когда стало известно о готовящихся покушениях на дорогого гостя.

Улемы против талибов

Бен Ладена всюду сопровождали люди, которых он содержал со времен Афганистана и Судана. Эта команда могла показаться талибам опасной. Поэтому, переехав в Кандагар, бен Ладен убеждает талибов в том, что его люди – это их люди. И когда с севера началось неожиданное для талибов наступление войск Масуда, отпор им дали именно «афганские арабы» из окружения бен Ладена.

В начале 1997 года произошла первая встреча лидера талибов муллы Омара с Осамой бен Ладеном. Омару хотелось осадить бен Ладена, который на встречах с западными журналистами с упоением играл роль супертеррориста. В 1997 году он дал интервью четвертому каналу американского телевидения, потом CNN. Талибы стремились к международному признанию, тогда как Осаме все больше нравилось амплуа «всемирного пугала» и «террориста номер один». Мулла Омар попросил бен Ладена сидеть тихо и не высовываться.

Сообразив, что Омар расположен не в его пользу, Осама фактически начал раскалывать «Талибан». Самой влиятельной силой среди талибов являлись улемы – мусульманские духовные лидеры. И бен Ладен начал налаживать связи с ними. Радикальным афганским улемам была не по душе осторожность Омара. А джихад против Америки, который усиленно проповедовал бен Ладен, был как раз тем, о чем давно мечтали религиозные фанатики.

Получив поддержку улемов, бен Ладен снова мог вести активную общественную жизнь. Первым следствием стал выход в феврале 1997 года новой фетвы, на этот раз подписанной 40 улемами. В фетве говорилось, что мусульмане имеют право применять любые доступные им средства для изгнания американцев с Аравийского полуострова.

Главный враг американской нации

Бен Ладен при поддержке близких ему исламских теоретиков стремится собрать вокруг себя всех действующих в исламском мире террористов. Талибские религиозные деятели привлекли в Афганистан печально известного Аймана Завахири из египетского «Исламского Джихада», а также активистов из Кашмира, Пакистана и бывших советских республик.

Осама выдвинул идею создания международного альянса для борьбы с американцами, и в феврале 1998 года появилась декларация об образовании соответствующего международного фронта. Декларация содержала бенладеновский призыв «убивать американцев и евреев, где бы они ни находились».

Чтобы мир услышал и содрогнулся, в апреле 1998 года Осама пригласил в Афганистан съемочную группу канала АВС. Это его интервью вызвало скандальный резонанс в Америке. Бен Ладен несколько раз повторил, что всех американцев надо убивать, и заверил, что поймать его не удастся. Америка пережила шок. Именно этим интервью Осама заслуживает себе титул главного врага США.

Демонизация бен Ладена дошла до крайности. Раскруткой бен Ладена в США, да и по всему миру, долгое время занимался американский сайт mynet.net, принадлежащий компании MSANews (Ричардсон, штат Техас). Однако вскоре стало очевидно, что сайт занимается рекламой террориста номер один, и компания свернула работу.

К бен Ладену пришла всемирная слава – и с тех пор на него стали списываться все теракты, происходящие на Ближнем Востоке, в Африке и Азии. Осама никогда не брал на себя ответственность за кровь, но всегда давал понять, что знал о готовящемся преступлении.

Террорист номер один. Кения и Танзания

Одна из самых любопытных встреч Осамы с прессой произошла летом 1998 года в афганском городе Хосте, где он заявил, что в течение ближайших недель американцы будут атакованы. А 7 августа 1998 года происходят диверсии против посольств США в Кении и Танзании. Погибло около 200 человек. И хотя на пресс-конференции в Хосте Осама говорил о предстоящих терактах на территории Саудовской Аравии, США сразу же заявили, что за взрывами стоит бен Ладен. Представители Агентства национальной безопасности США уверяли, что в день взрывов был перехвачен звонок Осамы из лагеря Зава-Кил и аль-Бадр: «А теперь взрываем американское посольство…»

Сам Осама вскоре заявил пакистанской англоязычной газете News, что абсолютно непричастен к взрывам. Но после взрывов в Найроби и Дар-эс-Саламе бен Ладен становится суперзвездой: человек, на счету которого, скорее всего, нет ни одного теракта, стал террористом номер один.

Империя наносит ответный удар. В пустоту

20 августа 1998 года американцы нанесли ракетные удары по двум объектам в Судане и Афганистане. Атаке подверглась химическая фабрика «Аш-Шифа» севернее Хартума (принадлежавшая бен Ладену, пока он жил в Судане). По словам американцев, там производился нервно-паралитический газ, по утверждению суданского руководства – то была обычная фармацевтическая фабрика. Второй мишенью стала «партизанская база» Зава-Кили аль-Бадр южнее Хоста, та самая, где якобы находился бен Ладен в тот момент, когда его разговор был перехвачен американской разведкой.

Удар по никчемной фабричке вызвал у людей Осамы только недоумение. Лагерь же был пуст: немногие арабы покинули его за несколько часов до налета. Другой лагерь, где находились боевики из Кашмира, располагался в нескольких километрах, но не был атакован американцами. Самого бен Ладена в этих лагерях не было.

Американский удар польстил самолюбию арабов. Фактически это означало, что США признали шулера Осаму бен Ладена реальным игроком и равным соперником.

Арабский Азеф

С большой долей определенности можно утверждать, что Осама бен Ладен не совершил и не организовал ни одного теракта[1]. Он не признается ни в одном из приписываемых ему терактов не из-за страха перед возмездием. Причина в другом: его могут поймать на лжи те, кто точно знает авторов всех приписываемых ему терактов.

Если они его вдруг разоблачат, лопнет миф о несгибаемом борце против американского империализма. Останется только современный арабский Азеф, имеющий сомнительные связи с саудовской и американской спецслужбами. Но им-то как раз и важно сохранить бен Ладена на плаву, чтобы тысячи молодых борцов с неверными по-прежнему находились в сфере влияния «своего человека» и не начали бы хаотическую тотальную войну. Ради этого они готовы забыть о реальных организаторах и исполнителях терактов в Дахране, Найроби и Дар-эс-Саламе.

«Коммерсантъ ВЛАСТЬ», 31.10.2000

«Когда же Путин поймет, что русским надо принимать ислам?»

10 мая 2004 года

Сообщая об очередном теракте, газеты и телеведущие все чаще упоминают каирские университеты, в частности Аль-Азхар – весьма популярное среди россиян и выходцев из СНГ учебное заведение. Говорят, помимо академических дисциплин, студенты университета успешно овладевают теорией и практикой терроризма.

Некоторое время назад, возвращаясь в Москву из Каира, я встретил в аэропорту свою бывшую преподавательницу, учившую меня в институте арабскому языку. После недолгих приветствий Мария Александровна шепотом спросила, кто тот молодой человек, с которым я только что разговаривал, и указала взглядом на невысокого, скромно одетого паренька с небольшим чемоданом. Я объяснил, что это мой знакомый, башкир, который только что окончил исламский университет Аль-Азхар.

– А-а, понятно, едет пополнять ряды отечественных экстремистов, – резюмировала преподавательница.

Вокруг Аль-Азхара – крупнейшего исламского университета в мире – в России ходит много противоречивых слухов. Известно, что в нем учится несколько сотен россиян (из Татарии, Башкирии и республик Кавказа) и несколько тысяч выходцев из стран СНГ. А еще – что в течение последних нескольких лет египетские власти периодически арестовывают группы студентов из России, обвиняя их в причастности к террористической деятельности. Более того, министр обороны Сергей Иванов в 2002 году включил Египет в «российскую версию» оси зла именно за то, что там, по его словам, проходят учебную подготовку российские ваххабиты.

Что же такое Аль-Азхар – «исламский Ватикан» и центр мусульманского богословия или рассадник экстремистских идей и угроза России? Именно для того, чтобы выяснить это, я и ездил в Египет.

«Мы здесь гораздо большие патриоты России, чем дома»

Аль-Азхар расположен в историческом центре Каира – в старом городе. Но свои поиски я решил начать с совсем другого района, находящегося на северо-восточной окраине египетской столицы. Здесь, в Мединат-Насре («Городе победы»), особенно в восьмом и десятом кварталах, живет большинство российских студентов Аль-Азхара. Здесь жили и пятеро студентов-дагестанцев, арестованных египетскими спецслужбами по подозрению в терроризме.

Недалеко от одного из частных университетских общежитий меня встретил дагестанец Муртуз. Он лидер местной общины, который отвечает за поведение соплеменников и следит за дисциплиной. Ему около 30 лет – на вид обычный аспирант российского вуза или менеджер крупной корпорации.

Мы поднимаемся в квартиру. Навстречу выходят дагестанцы Ризван и Рамадан, студенты лет 25, и Хасим из Кабардино-Балкарии. Более молодые или вертятся на кухне (к столу подают пирог, чай и фрукты), или сидят по комнатам – учатся.

Поначалу Муртуз не очень разговорчив, но постепенно беседа оживляется. Осторожно спрашиваю, есть ли в университете исламские радикалы.

– Вообще-то, молодежь в Дагестане настроена куда более радикально, чем здесь, – говорит Муртуз. – Ты знаешь, с какими взглядами они сюда приезжают? А потом, когда поучатся и приходят в себя, становятся мудрее и спокойнее. Если ты ничего не знаешь, тебе хочется получать на все вопросы очень простые ответы. Но как только ты копнешь поглубже, чему-то научишься, станешь разбираться в религии, ты уже не сможешь судить так строго и говорить так однозначно. У нас дома, прямо скажем, не самая лучшая атмосфера. Там, в Дагестане, наше обучение воспринимают крайне негативно. Там считают, что если мы поехали учиться религии за границу, значит, мы враги. Вообще, в России сейчас часто думают, что мусульманин за границей – враг России.

– А за что египтяне арестовывали российских студентов? Говорят, среди них был парень из села Карамахи (Амир Гаджиев. – прим. автора). Дагестанские власти считают, что он бывший боевик, приехавший в Египет по поддельным документам, чтобы подстрекать студентов к борьбе против России.

– Боевик? Не знаю, – пожимает плечами Муртуз. – В первый раз ребят взяли в июне 2001 года. Они были нашими соседями, жили на этаж выше. За ними тогда пришли ночью. Просто прошли по подъезду и всех, кто в тот момент ночевал дома, забрали – всего пятерых. Один из них был совсем новичок, всего пару недель как приехал, мы его почти не знали. И вместе с ним еще четверых соседей. Обычные были ребята, нормально учились. Кто-то из них жил здесь с семьями.

– А эти ребята были салафитами? – осторожно интересуюсь я у Муртуза. Салафитами здесь называют поборников «чистого ислама», строго следующих букве мусульманских законов. В России они известны как ваххабиты.

Муртузу это определение не нравится. Он объясняет, что салафитами называли современников пророка Мухаммеда, которые следовали его примеру. Но и слово «ваххабит» ему тоже не по душе.

– Давай будем называть их просто радикалами.

– Так они были радикалами?

– Я бы не сказал – они были простыми студентами. Но, конечно, ходили с бородами, как положено.

– Знаешь, почему дома к нам такое отношение? – вступает в разговор кабардинец Хасим, который уже закончил Аль-Азхар и сейчас работает на египетском радио, вещающем на Россию. – Там были бы рады, чтобы образованные выпускники Аль-Азхара вообще не возвращались, чтобы не подвинули сотрудников тамошних духовных управлений с их мест. Они боятся конкуренции, вот и пытаются демонизировать образ Аль-Азхара. А мы здесь гораздо большие патриоты России, чем были дома. Кто, как не мы, расскажет здесь, что на самом деле происходит у нас. Египтяне же уверены, что в России притесняют мусульман, что в Чечне идет джихад – вот и приходится им разъяснять, как все на самом деле. И на выборы мы, конечно, тоже ходим, за «Единую Россию» и за Путина голосуем, – добавляет он.

«Если кого-то забирают – значит, что-то нашли»

Из Мединат-Насра направляюсь в другое общежитие университета – «Буус» («Городок исламских делегаций»). Здесь живут студенты попроще. Общежитие принадлежит университету, а не спонсирующему студентов благотворительному фонду, зато корпуса находятся почти в центре – недалеко от знаменитой мечети Аль-Азхар и резиденции шейха. Если в других местах студенты сбиваются в группы по национальному признаку, то здесь все вперемешку: на одном этаже соседствуют Гана, Камерун, Казахстан, Албания и студенты из Татарии и Чечни.

Чеченцы принимают меня радушно – приносят из местной студенческой столовой обед (рис с овощами, курица и восточные сладости), мы усаживаемся на полу и начинаем есть.

Магомед не слишком похож на обучающихся здесь студентов – атлетического телосложения парень с длинными волосами и в стильных очках. Он сейчас учится в «средней школе» Аль-Азхара и хочет поскорее ее закончить, чтобы уехать продолжать образование в России. Его семья перебралась в Москву еще во время первой чеченской. Об экстремистах он, конечно, слышал. Вот, например, в марте, говорит Магомед, арестовали одного из известных членов российской диаспоры в Египте – Аббаса Кебедова и двух его племянников.

– Ты разве не слышал про него? – спрашивает Магомед. – Это брат Багауддина. Ну есть же такой известный учебник арабского языка, который написал Багауддин Мохаммед.

Магомед, конечно, понимает, что в России Багауддин Мохаммед (Магомедов) известен не как автор учебника, а как лидер ваххабитов Дагестана, глава «Исламского джамаата Дагестана». С 1999 года он находится в розыске – его обвиняют в терроризме и организации вторжения в Дагестан. А его брат, как заявляли силовые структуры Дагестана, занимался в Египте подстрекательством студентов к участию в вооруженном сопротивлении российским властям. Но продолжать разговор о ваххабитах и экстремистах Магомед не хочет.

– Мне так отец говорил, когда сюда отправлял: «В политику не лезь!» И я не лезу. Учусь себе спокойно, стараюсь здесь как можно скорее закончить и домой вернуться. Вот у меня никаких проблем и нет. И меня спецслужбы местные не трогают. И соседа моего тоже. И мне кажется, ни с того ни с сего тут мало что происходит. Я почти уверен, что египтяне следят за каждым нашим шагом, они знают все, кто из нас чем занимается. А если кого-то забирают – значит, что-то нашли на него, значит, у человека здесь другие интересы. Местные спецслужбы-то, они все видят.

«О возвращении в Москву я думаю с ужасом»

Что спецслужбы видят и чего не видят, судить трудно. Но большинство российских студентов их действительно не слишком интересуют. Вот, например, Гульнара – татарка из Москвы. Ей около 25 лет, у нее тихий приятный голос. Еще несколько лет назад она была обычной студенткой психфака. Теперь на ней традиционный мусульманский наряд – светлая абайя (накидка до пят) и хиджаб (платок, закрывающий волосы, шею и плечи). Гульнара вспоминает, как духовные поиски привели ее в мечеть:

– В первый раз это было ужасно. Мне сказали, что, чтобы стать настоящей мусульманкой, надо много чему научиться, – и показали в мечети старичка татарина и сидящих вокруг него женщин. Я попыталась присоединиться к ним, но он сказал, что я не могу слушать его рассказы вместе со всеми, потому что на мне нет платка. Он стал искать, нет ли у кого-нибудь из его учениц лишнего. Лишнего платка ни у кого не оказалось, и тогда он вручил мне вместо него полиэтиленовый пакет.

Тем не менее Гульнара продолжала ходить в мечеть, да и к платку привыкла.

– По жизни я совершенно не люблю выделяться из толпы. Но когда я стала ходить в институт в хиджабе – это был вызов. Все вокруг смотрели на меня, как будто я шла голая. Еще хуже отреагировали мои родные. Мой брат совершенно искренне говорил: «Ты, конечно, не обижайся, но, может быть, давай сходим к психиатру. Ну так, на всякий случай, провериться». И поэтому, когда я, закончив психфак, поехала учиться в Каир, я почувствовала облегчение – здесь я не выгляжу чужой. Тут я как все, никто не смотрит мне вслед и не тыкает пальцем просто из-за того, что я мусульманка в платке – в Каире все такие. Но о возвращении в Москву я думаю с ужасом. Там сразу скажут – террористка. Менты замучают проверками.

Сейчас, пока Гульнара вдали от дома, ее по-отцовски опекает Мурат-Хаджи – бывший врач «Скорой помощи» из Карачаево-Черкесии. Ему уже за 40, у него широкая улыбка, открывающая несколько золотых зубов, и густая щетина. Несколько лет назад односельчане выбрали уважаемого всеми врача имамом местной мечети. Поначалу он обходился теми знаниями, которые имел, но потом решил, что надо учиться, и вместе с семьей приехал в Аль-Азхар.

Я пришел к нему в гости поздно вечером – как раз в то время, когда у него собирается группа по изучению Корана – молодые немцы, французы, арабы, россияне. На урок пришла и Гульнара. Молодежь удаляется на занятия, а хозяин остается разговаривать со мной.

– Пока я на «Скорой» работал, я такого насмотрелся! – говорит Мурат-Хаджи. – Алкаш какой-нибудь напьется паленой водки, ты приезжаешь, спасаешь его, а он на тебя потом бросается – морду бить. Нет, так невозможно жить! Неужели Путин не понимает, что у нас народ гибнет? Все русские спиваются, сами себя калечат, уродуют, убивают. Есть только один выход – ислам. Ислам все ставит на свои места. Мужчина на своем месте, не пьет, а работает. Женщина тоже на своем месте, занимается своими делами рядом с мужчиной. Никакие права не ущемляются, вранье все это – просто все на своем месте. Когда же Путин наконец поймет, что русским всем надо приказать принимать ислам, для их же блага?!

Мурат-Хаджи – один из немногих, кто точно знает, что будет делать в ближайшее время, – он собирается как можно скорее вернуться в родной аул и начать борьбу за духовное здоровье односельчан.

– Когда к нам приезжали отдыхать москвички-пенсионерки, они так говорили: «Не пойду лечиться к русской врачихе, она аферистка. А этот мусульманский поп хоть и странный, зато не пьет и взяток не берет».

– А как у вас в Аль-Азхаре с экстремизмом? – спрашиваю.

– Видишь, как у нас здесь спокойно. Учимся, плохих людей к себе не пускаем. А плохие, кстати, меня все боятся, потому что я всем говорю правду в глаза – и ваххабистам, и онанистам, – шутит Мурат-Хаджи, сверкая золотым зубом.

«Первый – это Осама бен Ладен»

Ваххабитов, или салафитов, не любит не только имам мечети из Карачаево-Черкесии. Между ними и суфистами, поборниками мистическо-философского ислама, идет прямо-таки холодная война. Об этом мне рассказывает Ишмурат из Башкирии, один из немногих россиян, полностью закончивших университет. Он несколько лет был старшим в татаро-башкирской диаспоре и всегда считался «умеренным».

– Знаешь, в арабском есть такая пословица: «Противоречь, и о тебе узнают», – рассказывает Ишмурат. – Мне кажется, в этом суть тех людей, которые избирают себе радикальное религиозное течение. В любом обществе есть такие люди: если все за, всегда найдется один или двое, кто против. Так и салафиты – они же не составляют большинство. Это небольшая, но очень шумная группа людей крайних взглядов. И взгляды их зачастую основываются на плохих знаниях. Вот смотри, они, например, ориентируются на шейха Кардауи (в России он стал широко известен совсем недавно, после того как издал фетву, признающую войну в Чечне джихадом. – прим. автора). Но его же работы они совсем не знают! Слышал я, например, такую историю: будто бы шейх Кардауи увидел сон. И в этом сне Аллах говорит ему: «Только пять человек в этом мире следуют по моему пути». Шейх спрашивает: «Я среди них?» Аллах отвечает: «Нет!» «А кто же эти люди?» – продолжает Кардауи. На что Аллах начинает перечислять: «Первый – это Осама бен Ладен....»И тут шейх Кардауи проснулся. Вот такую историю рассказывают. Но самое главное что? Купиться на этот вымысел могут только необразованные люди!

– Почему? – не понимаю я.

– Потому что раньше именно шейх Кардауи написал очень большую книгу о том, что сны нельзя толковать как пророчества, что они не имеют особого смысла, на них нельзя полагаться!

«В России открою сеть исламских супермаркетов»

Рияд, студент из Татарии, тоже когда-то был умеренным – по крайней мере, так говорят его товарищи, приехавшие вместе с ним учиться в Каир семь лет назад. И даже звали его по-другому – Ринат. Теперь он один из лидеров российских салафитов в Египте, поменял имя на более исламское, носит бороду и уверен, что только его вера является истинным и чистым исламом, все прочие ответвления – не более чем заблуждения.

– Суфизм – это мракобесие! – негодует он, – они же почти язычники – поклоняются каким-то своим святым, их могилам.

На встречу со мной Рияд пришел вместе с младшим братом Домиром. Он давно привез его с собой в Каир, тот закончил египетскую школу, а сейчас тоже учится в Аль-Азхаре. Рияд и Домир сотрудничают с серьезным арабским интернет-изданием islamonline.net и пишут для него заметки о событиях в России.

– Сама редакция находится в Катаре, и у них несколько корпунктов в Европе, США и в арабских столицах. А финансирует это издание шейх Кардауи.

Журналистские способности Домира, хвастаются братья, очень пригодились как раз в декабре прошлого года, когда в Каире арестовали студентов из Дагестана. Среди них оказался и родной брат жены Рияда, аварки. Чтобы прийти на выручку родственнику, Домир написал письмо в редакцию одного из российских интернет-изданий, в котором рассказал об аресте россиян в Каире. Письмо наделало шуму. Спустя несколько недель всех арестованных депортировали из страны – как утверждает Рияд, за отсутствием состава преступления. Более того, вроде бы даже разрешили вернуться в Каир и продолжить обучение через год.

Впрочем, самому Рияду образование в Аль-Азхаре пока закончить не удалось – сейчас он, по собственному выражению, занимается коммерцией – челночными перевозками мусульманской атрибутики. Бизнес хорошо отлажен – он закупает в Каире четки и молитвенные коврики и чартерными рейсами доставляет их в Россию, где у Рияда уже есть сеть магазинов. В планах у него, конечно, доучиться – чтобы потом продолжить свой бизнес на новом уровне.

– Ты не понимаешь, сейчас идет очень мощная исламизация России. Очень многие вспоминают о религии. А это значит, что вскоре им понадобится все больше товаров с мусульманской спецификой. Поэтому я собираюсь открыть сеть исламских супермаркетов, где будут продаваться только халяльные (позволенные по религиозным нормам. – прим. автора) товары. Скажем, мусульманская колбаса, мусульманская минеральная вода… Спрос будет огромный.

«Знал бы ты, какую кислоту я хавал раньше!»

С другим приверженцем «чистого ислама» – Туралом, азербайджанцем, родившимся в Москве, – я познакомился еще три года назад. Тогда он только приехал учиться в Египет, на факультет коммерции Каирского университета, и тоже был очень далек от религии. Точнее, родители отправили его учиться за границу, надеясь, что там он покончит с прежним образом жизни. Турал прекрасно рисовал и играл на гитаре, а еще много пил и употреблял наркотики.

Поначалу Турал не оставил своих привычек и в Каире. Но затем, как мне рассказали, произошло неожиданное. Студент, которого я периодически видел в «косухе», с сигаретой и с гитарой, вдруг стал молиться и отпустил бороду. Я решил найти его.

Турал рассказал, что всего за одну ночь по-другому посмотрел на мир. Пару лет назад он увидел в своей комнате в общежитии дьявола, который манил его к себе рукой. И он убежал, как только Турал произнес имя Аллаха.

После той ночи Турал выкинул все оставшиеся у него запасы марихуаны и ЛСД и отправился молиться.

– О, если бы ты знал, как это прекрасно – стоять на коленях, преклоняясь перед Аллахом! Какое это наслаждение! Знал бы ты, какую кислоту я хавал раньше, но весь этот прежний кайф – ничто по сравнению с тем блаженством, которое испытываешь, находясь в суджуде (поза, которую мусульманин принимает во время молитвы. – прим. автора), – Турал оживленно жестикулирует.

Несколько месяцев он посвятил поиску правильной веры. А затем встретился с «братьями» – так он называет египтян-салафитов из студенческого общежития. Они дали самые простые и самые правильные ответы на те вопросы, которые волновали Турала, и все сомнения отпали. Он стал отращивать бороду и строго соблюдать мельчайшие требования, которые предъявляют к себе сторонники «чистого ислама». Он всегда подворачивает брюки, потому что у того, чьи штаны опускаются ниже щиколоток, ноги будут гореть в адском пламени. Он никогда не пьет стоя, а только сидя. Он помнит, что если муха попала в пищу, то нельзя ее сразу вытаскивать, а нужно сначала полностью погрузить внутрь. Так учил пророк.

Приняв салафизм, Турал, естественно, решил уничтожить все свои картины с изображением людей (раньше он рисовал по большей части обнаженных женщин). Теперь он рисует только пейзажи. О музыке тоже не вспоминает – в ортодоксальном исламе она под запретом, потому что кяфиры (неверные) пели, когда говорил пророк, чтобы заглушить слова его проповедей. Наконец, он перевелся из Каирского университета на богословский факультет университета Айн-Шамс.

Историю своей жизни Турал перемежает рассказами из жизни пророка, которые служат для него постоянным примером и руководством к действию.

– О, какой это был прекрасный человек! Один историк, побывавший в Медине через 200 лет после смерти Мухаммеда, да благословит его Аллах и приветствует, рассказывал, что все горожане ходили одинаково. Представляешь? Они копировали походку пророка! Какая сила! Понимаешь, все мы должны стараться быть как можно ближе к Аллаху. Например, один из халифов был до такой степени близок к Аллаху, что во время его правления волки не грызли овец, а наоборот, охраняли их стада…

Прерывать этот монолог вопросом об исламских экстремистах было как-то неловко. Но в этот момент Турал сам неожиданно признался, что около полугода назад его тоже арестовали и несколько дней продержали в тюрьме.

– Меня предал один русский, рассказал на допросе про меня какую-то чушь. Но потом против меня ничего не нашли и отпустили. Хотя, как видишь, меня это ничему не научило. Я ведь и тебя не очень хорошо знаю – может, ты агент Интерпола? Но мне все равно, я тебе все равно расскажу все, что думаю, потому что мой долг – донести до тебя истину.

Видя, что все его красноречие не производит должного эффекта, он доверительно берет меня за руку и, глядя в глаза, спрашивает:

– Миша, неужели ты не понимаешь, что, если ты не сделаешь правильный выбор, ты попадешь в ад? Ведь лишь единицы могут быть по-настоящему близки к Аллаху, идти по истинному пути. Как бы я хотел быть среди них!

Я сразу вспомнил историю про сон шейха Кардауи.

«Коммерсантъ ВЛАСТЬ», 10.05.2004

Смертельный номер два. Виртуальная реальность

26 мая 2005 года

Вчера малоизвестный исламистский веб-сайт сообщил, что главный враг американцев в Ираке и террорист номер два в мире Абу Мусаб Заркауи при смерти: он тяжело ранен в легкое и тайно вывезен в соседнюю с Ираком страну. Накануне другой исламистский сайт призвал правоверных молиться за здоровье лидера иракской «Аль-Каиды». Впрочем, волноваться за жизнь Абу Мусаба Заркауи не стоит: как у любого компьютерного героя, у него есть в запасе еще несколько жизней.

Абу Мусаб Заркауи: скрытая угроза

Мир узнал об Абу Мусабе Заркауи в феврале 2003 года. Тогда на заседании Совбеза ООН госсекретарь США Колин Пауэлл объявил, что США удалось найти недостающее звено, связывающее Осаму бен Ладена и Саддама Хусейна. По его словам, «террорист номер один в мире», пытаясь завладеть оружием массового поражения, отправил своего человека в Багдад за покупками. Это и был Абу Мусаб Заркауи. Саддам Хусейн его принял и, как утверждал госсекретарь, передал ему необходимое «Аль-Каиде» ОМП. Именно этот факт и был одним из основных аргументов Вашингтона, доказывавшего, что от иракского режима исходит смертельная угроза человечеству. Через месяц началась война. Но ни еще через месяц, ни через полгода никаких следов оружия массового поражения в Ираке обнаружено не было. Полгода назад комиссия конгресса США признала, что его не существовало вообще.

У Абу Мусаба Заркауи началась вторая жизнь. По уточненным данным ЦРУ, он больше не был посредником между Саддамом Хусейном и Осамой бен Ладеном. Он стал посланником «Аль-Каиды» в Ираке и предводителем иностранных наемников, сражающихся против сил международной коалиции. На этом этапе Абу Мусаб Заркауи обрел несколько новых полезных функций.

К примеру, он обрел прошлое. Дело в том, что человека по имени Абу Мусаб Заркауи никогда в мире не существовало. Существовал же некий Фадель Наззаль Халейле. Он родился в Иордании и, не окончив средней школы, отправился воевать против советских войск в Афганистан. Где-то в афганских горах моджахед Халейле и превратился в террориста Заркауи.

Фадель Наззаль Халейле имел одну особенность: о нем ничего не было известно. У него не было семьи, родители давно умерли, одноклассники ничего о нем не помнили. Никто не помнил его лица и его имени. У него была лишь одна примета. По данным ЦРУ, еще во время военной кампании против «Талибана» в 2001 году Заркауи был тяжело ранен – ему даже ампутировали ногу.

С таким набором качеств Абу Мусаб Заркауи почти год вел против американских военных партизанскую войну. Большая часть его деяний находила отражение в Интернете. Он фигурировал как глава экстремистской группировки «Единобожие и джихад».

Абу Мусаб Заркауи: перезагрузка

В апреле 2004 года американский телеканал CBS продемонстрировал миру фотографии, на которых были запечатлены издевательства над заключенными иракской тюрьмы Абу-Грейб. Начался невероятный скандал. И западная, и тем более арабская пресса называли американских военных оккупантами и угнетателями.

Как раз в этот момент у Абу Мусаба Заркауи началась новая миссия. Из партизана-наемника он превратился в маньяка-телезвезду. На одном из исламистских сайтов появилась видеозапись казни американца Николаса Берга: террорист в маске перед камерой отрезал несчастному голову. Этим убийцей оказался именно Абу Мусаб Заркауи. Правда, у него уже не было иорданского акцента и отросла ампутированная нога – на видео террорист двигался так свободно, что ни о каком протезе речи идти не могло. Личность Абу Мусаба Заркауи была идентифицирована специалистами ЦРУ по голосу.

После Николаса Берга Заркауи совершил еще несколько ритуальных телеубийств. Эти страшные кадры окончательно заставили телезрителей забыть фотографии из Абу-Грейба.

Летом прошлого года, при приближении президентских выборов в США, у Абу Мусаба Заркауи случился апгрейд. Американские СМИ со ссылкой на спецслужбы обнародовали о нем новые данные. Он стал уже не подручным Осамы бен Ладена, а равной ему величиной. Согласно обновленной версии биографии героя, еще во время совместного антисоветского джихада в Афганистане бен Ладен и Заркауи разошлись во взглядах и возглавили конкурирующие террористические структуры. Обнаружилось даже письмо безродного иорданца сыну саудовского миллионера, в котором первый в довольно надменном тоне советовал своему коллеге вести себя поактивнее.

После перехода Абу Мусаба Заркауи на новый уровень немедленно возросла и его цена. США обещали за его поимку $25 млн (вместо прежних $10 млн) – столько же, сколько и за Осаму бен Ладена. Наконец, у обновленного Абу Мусаба Заркауи иначе стала называться террористическая организация. Место невразумительного «Единобожия и джихада» заняла «Аль-Каида на земле Междуречья».

По мере продолжения войны Абу Мусаб Заркауи «перезагружался» несколько раз. В ходе расследования мадридских терактов 11 марта прошлого года оказалось, что его сфера интересов никогда не ограничивалась Ираком, а, наоборот, простиралась на всю Европу. Анонимные источники в спецслужбах сообщали, что именно группировка Заркауи стояла за взрывами в мадридских поездах. Когда в Ираке участились теракты против шиитов, Абу Мусаб Заркауи превратился во врага шиитов и стал размещать на своем сайте антишиитские воззвания. Когда США начали активно давить на Иран, выяснилось, что Абу Мусаб Заркауи в былые времена имел квартиру в Тегеране – ему якобы предоставляли там убежище.

Наконец, в прошлогоднюю годовщину 11 сентября он отличился еще одним обращением. Будто бы, поздравляя американский народ, он признавал, что дела боевиков плохи, и «из глубин взывал о помощи».

Абу Мусаб Заркауи: атака клонов

За время своей войны против американских войск «самый опасный человек в Ираке» несколько раз умирал. Еще в апреле прошлого года группировка «Армия моджахедов единого Бога» через свой веб-сайт объявила, что Абу Мусаб Заркауи погиб: он был убит во время американской бомбардировки города Сулеймания. Как объясняли «моджахеды», будучи (в той версии) одноногим, Заркауи не смог быстро убежать из города во время американского налета.

Именно после тех событий и отросла нога у Заркауи – по данным ЦРУ, появившимся прошлым летом, все конечности у террориста на месте. Поэтому с тех пор он убегал от американских военных гораздо успешнее.

Еще раз его убили в ноябре прошлого года, во время штурма американскими войсками города Эль-Фаллуджа. Но и на сей раз не окончательно. В феврале этого года американцам недалеко от Рамади удалось задержать собственный автомобиль Заркауи и его личного шофера. К их удивлению, человека в машине не оказалось – там лежал только ноутбук. Изучив данные из компьютера, американцы пришли к выводу, что он принадлежал самому Заркауи – в нем хранилась информация о его ближайших соратниках, последних перемещениях и даже несколько личных фотографий. Отсутствие в автомобиле самого Заркауи американское командование объяснило тем, что он сумел выпрыгнуть из него незадолго до обыска и убежать в неизвестном направлении.

В начале мая военные вновь почти взяли Заркауи. Тогда, как и сейчас, один из исламистских сайтов сообщил, что террорист тяжело болен и находится в больнице города Рамади. Американцы нагрянули с обыском, перевернули все палаты, проверили даже подвалы и вентиляционные трубы. «Они обыскали все, но так и не были в состоянии обнаружить шейха Абу Мусаба Заркауи, хотя он и находился в больнице», – сообщил на следующий день веб-сайт его группировки «Аль-Каида на земле Междуречья».

В минувший вторник Абу Мусаб Заркауи вновь начал умирать. Об этом сообщил опять же его собственный сайт. «Исламская нация, братья! Молите Бога, чтобы наш предводитель Абу Мусаб Заркауи оправился от своих ран! – писал кто-то, представлявшийся его последователем. – Ранения нашего лидера – честь для нас и дополнительный стимул для того, чтобы крепче затягивать сеть вокруг врагов Бога и продолжать наши атаки».

Вчера его состояние ухудшилось. Другой веб-сайт, прежде несколько раз размещавший воззвания «Аль-Каиды», сообщил, что Абу Мусаба Заркауи «несколько дней назад тайно вывезли из Ирака в соседнюю страну». Автор послания рассказывал, что у террориста несколько ранений легкого. Примечательно, что на других сайтах немедленно началась дискуссия: другие осведомленные о жизни неуловимого Заркауи пользователи Сети утверждали, что это сообщение – ложь.

Согласно правилам игры, ничто не мешает Абу Мусабу Заркауи сейчас умереть. В Ираке полным ходом идет восстановление конституционного порядка, вот-вот будет сформирована комиссия, которая напишет текст нового основного закона. С другой стороны, если понадобится, ничто не мешает ему снова ожить. По крайней мере, пара новых легких у него может вырасти запросто[2].

«Коммерсантъ», 26.05.2005

Бренд сумасшедшего

I августа 2005 года

Взрывы 22 июля в египетском Шарм-эш-Шейхе мировая общественность поспешила связать с «Аль-Каидой», как, впрочем, почти все теракты последних лет. И напрасно. Слухи о существовании «Аль-Каиды» сильно преувеличены.

Креатив

Всемирно известный бренд «Аль-Каида» возник семь лет назад, летом 1998 года. 7 августа около американских посольств в Кении и Танзании почти одновременно прогремели взрывы. Погибло более 200 человек. Ответственность за произошедшее взяла на себя некая «Армия освобождения исламских святынь» – организация, о которой никто ничего не слышал ни до, ни после. Однако власти США ей не поверили и обвинили во всем саудовца Осаму бен Ладена, уже довольно известного к тому моменту своими крикливыми антиамериканскими воззваниями, и его организацию «Аль-Каида».

Название организации было, конечно, условным, и придумали его, очевидно, сами американцы. Пошло оно еще с 1980-х годов, когда бен Ладен работал на ЦРУ и саудовские спецслужбы – отвечал за набор добровольцев-арабов, которые хотели воевать против советских войск в Афганистане. Платили ему за объем проделанной работы, и для отчетности каждому привлеченному моджахеду он выдавал анкету, а потом подшивал ее к общей папке и отправлял копии в Лэнгли и Эр-Рияд.

В конце 1980-х годов война закончилась, а армия воинственных арабов, прошедших Афганистан, осталась. Архив со всеми их личными данными сохранился и у бен Ладена, и у ЦРУ. Составив эту бесценную базу данных всех потенциальных террористов, бен Ладен и обеспечил себе место в мировой истории. Кстати, на арабский «база данных» так и переводится – «аль-каида».

Расследуя теракты в Кении и Танзании, американцы рассудили, что их организовал кто-то из тех воинственных моджахедов, которые когда-то воевали с Советами, а потом разбрелись по миру. Данные о них у ЦРУ уже имелись – в папке под названием «Аль-Каида». Поэтому американцы и решили не докапываться, кто из бывших добровольцев больше виноват, а бороться со всеми ними скопом. Предводителем этой условной общности условно обозначили бен Ладена.

Раскрутка

К 11 сентября 2001 года торговая марка «Аль-Каида» была уже довольно известна. Мало кто представлял, что это такое, но многие чувствовали, что это слово подходит для обозначения мирового зла.

Спустя несколько часов после того, как рухнули башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, в амманский офис телеканала «Аль-Джазира» позвонил человек и на ломаном арабском заявил, что за мегатерактами стоит «Японская красная армия». По его словам, это был акт возмездия за бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Еще через несколько часов телеканал «Абу-Даби» получил факс от Национального демократического фронта освобождения Палестины – он тоже брал на себя ответственность за теракты. Третьей проявилась пакистанская экстремистская группировка «Лашкар-и-Тайба». Факс от нее получило агентство AFP. В признании говорилось, что атаку подготовила группа смертников под руководством некоего Абу Самама. Правда, довольно скоро пакистанцы и палестинцы передумали – официальные представители обеих организаций дезавуировали свои признания. Признание японцев никто дезавуировать не стал, потому что сделать это было некому: настоящая «Японская красная армия» давно разгромлена. Впрочем, никому из самопровозглашенных террористов никто не поверил с самого начала.

Все то время, пока башни ВТЦ горели и падали, американские эксперты и политики, выступавшие на CNN, повторяли как завороженные: «"Аль-Каида", „Аль-Каида“». Их вполне можно понять: именно этим словом на жаргоне ЦРУ было принято называть арабских террористов. На самом деле специалисты по антитеррору, по сути, всего лишь говорили: «База данных, база данных», имея в виду, что организаторы терактов наверняка должны числиться в картотеке спецслужб.

Уже на следующий день и афганское движение «Талибан», и Осама бен Ладен принялись открещиваться от терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне. Первое – через своего министра иностранных дел Вакиля Мутавакиля, второй – через пакистанскую газету «Хабрейн». Теракты 11 сентября и талибы, и бен Ладен резко осудили. А будущий террорист номер один даже заявил: «Это акция какой-нибудь американской террористической группировки, а я к этому не имею отношения».

Правда, потом в своих знаменитых видеообращениях, которые Осама бен Ладен посылал в офис «Аль-Джазиры», он неизменно восхвалял «смелость и доблесть бойцов», осуществивших очередную «геройскую акцию», но никогда прямо не брал на себя ответственность за какие-либо теракты.

Сама «Аль-Каида», разумеется, тоже этого не делала: бренд, не имеющий под собой ни компании, ни штата сотрудников, ни пиар-отдела, самостоятельно функционировать не может. Зато его бесплатно пиарили другие. Многие правительства с радостью перенимали американский сленг, чтобы их поняли в Вашингтоне. Власти Филиппин стали говорить, что их террористическая группировка «Абу-Сайяф» связана с «Аль-Каидой». Индонезия немедленно связала с «Аль-Каидой» свою «Джемаа Исламию». Так торговая марка обросла массой террористических предприятий по всему миру.

Франчайзинг

Когда популярность бренда «Аль-Каида» достигла пика, началось пиратство. Маленькие кустарные фирмы принялись использовать уже раскрученную торговую марку для обеспечения собственной жизнедеятельности. А чтобы никто не обвинил их в плагиате, название всякий раз немного видоизменялось.

Ответственность за теракты в Мадриде 11 марта 2004 года взяла на себя некая группировка под названием «Бригады Абу Хафса аль-Масри». Она и до этого пыталась раскрутиться. К примеру, взяла на себя ответственность за отключение электричества на северо-западе США в сентябре 2003 года. Власти США, правда, объявили, что это был не теракт, а техногенная катастрофа, и над заявлением «Бригад» посмеялись.

К Мадриду «Бригады Абу Хафса аль-Масри» извлекли уроки из прежнего провала и переименовались. Во взрывах в испанских электричках они признавались уже как «Бригады Абу Хафса аль-Масри – европейское подразделение „Аль-Каиды“». Заветное слово в названии сработало – их восприняли всерьез. Позже, правда, испанская полиция арестовала множество подозреваемых в причастности к теракту, и никто из них ничего не знал об Абу Хафсе аль-Масри. Но это было не важно – «Бригады» прославились.

Выгоду использования бренда «Аль-Каида» моментально осознали и в Ираке. Группировка «Единобожие и джихад», похищающая людей за выкуп и иногда отрезающая им головы перед камерой, решила переименоваться в «Аль-Каиду на земле Междуречья». Ее упоминаемость в СМИ резко возросла.

Когда в ноябре 2004 года взрыв прогремел в египетской Табе, в содеянном стали хором признаваться «Армия пророка Мухаммеда – военное крыло палестинского сопротивления», «Исламские батальоны единобожия», «Всемирная исламская группировка» и «Батальоны мученика Азама». Однако наибольшее доверие, разумеется, вызвало признание «Бюро информации всемирного исламского фронта „Аль-Каиды“». Впрочем, чтобы не перегружать не привыкшего к арабским терминам западного зрителя, СМИ часто заменяли все эти названия привычным клише «группировка, связанная с „Аль-Каидой“».

Теракты в Лондоне только подтвердили эту тенденцию. Ответственность за произошедшее взяли на себя «Бригады Абу Хафса аль-Масри – европейское подразделение „Аль-Каиды“» и «Организация „Аль-Каиды“ – джихад в Европе». После взрывов в Шарм-эш-Шейхе на свет появились «Единобожие и джихад в Египте», «Батальоны шахидов Синая», «Моджахеды Египта», «Бригады шахида Абдаллы Азама» и, конечно, «"Аль-Каида" в Сирии и Египте». Воззвания каждой из группировок написаны будто по шаблону, а объяснения того, что именно толкнуло их на теракт, туманны и не оставляют сомнений: авторы сами этого до конца не придумали.

Этим подставным фирмам, использующим раскрученный бренд, ничто не мешает плодиться, поскольку сама процедура взятия ответственности за последние годы существенно упростилась. В 2001 году та же «Японская красная армия» привлекала к себе внимание по старинке – как это делали еще в ХХ веке: по телефону или по факсу. Даже бен Ладен использовал безнадежно устаревший способ – посылал по почте видеокассеты. Интернет превратил процедуру в простое баловство.

Пользователи Интернета, размещающие на сайтах свои агрессивные воззвания, знают об «Аль-Каиде» не больше остальных. Немолодые уже люди, которые когда-то воевали в Афганистане и заполняли анкеты бен Ладена, возможно, никогда не подозревали о своей к ней принадлежности. Зато «Аль-Каида» избавляет власти от необходимости объяснять происходящее гражданам, а гражданам позволяет почувствовать себя комфортнее в сегодняшнем быстро взрывающемся мире. Автомобили – это «Мерседес» и «Тойота», одежда – это Карден и Гуччи, гамбургеры – это «Макдональдс», а теракты – это «Аль-Каида». Все ясно.

«Коммерсантъ ВЛАСТЬ», 01.08.2005

Глава 2
Ирак
Война с человеческим лицом

Приключения американцев в Ираке накануне войны. – Путешествия по саддамовским местам. – Мифы и легенды о Саддаме Хусейне. – Ирак глазами американских солдат

До поездки в Ирак суть конфликта Казалась довольно простой. В Ираке – нефть.

В Америке – нефтяное лобби. Вот вам и причины, и цели, и действующие лица. Все ясно и цинично.

Но потом я встретил людей, которые вели себя так, как, мне казалось, не ведут себя нормальные (то есть циничные) люди. Я видел сильных, здоровых взрослых мужчин, которых трясло от страха – так, что они не могли говорить. Такую реакцию у них, жителей Ирака, В 2002 году вызывало простое упоминание имени Саддама Хусейна.

А потом я видел молодых парней, мальчиков, которые толком еще и не брились ни разу. Они, американские солдаты, спокойно и даже весело рассказывали о том, как им каждый день приходится убивать людей.

Я тогда понял, что война за нефть, наверное, вторична. Более важная война – за человеческие мозги. Потому что, не завладев ими, нельзя начать никакую войну за нефть.

«Младший Буш никогда не простит нам того, что мы плюем на его отца»

28 сентября 2002 года

Вчера в Ирак прибыли три американских конгрессмена. Они намерены убедить иракское правительство во избежание войны обеспечить спецкомиссии ООН все условия для работы и не чинить ей препятствий. Конгрессмены, наверное, думают, что, кроме них, американцев в Багдаде нет. И очень ошибаются. Мне удалось найти в иракской столице их сограждан.

Многие иракцы уверены, что главная причина того, почему американцы так против них ополчились, находится прямо посреди Багдада – в отеле «Ар-Рашид». Точнее – на полу в холле отеля. Сразу после «Бури в пустыне» там выложили мозаичный портрет Джорджа Буша-старшего, чтобы каждый наступал ему на лицо ногой. Портрет многим понравился: плюнуть в лицо Бушу и растереть плевок башмаком стало одним из развлечений как местных жителей, так и многих приезжих. «Неужели ты не понимаешь? – объяснили мне иракцы. – Младший Буш никогда не простит нам того, что мы плюем на его отца. Именно поэтому он так нас ненавидит, и „Ар-Рашид“ наверняка будет первой мишенью, на которую упадут американские бомбы. А потом они придут и взорвут его».

Но пока в «Ар-Рашиде» американцев нет, они живут в отеле «Палестина».

О том, что в Багдаде есть американцы и что мы живем с ними по соседству, в одном отеле, мне рассказала русская девушка Вика, которую я встретил в министерстве культуры. Она танцовщица и живет сейчас в Иордании, а в Багдад приехала, чтобы морально поддержать иракский народ: «У нас многонациональная группа: есть американцы, англичане, датчане, австралийцы».

Американцы?

В то, что в Ирак в такое время могут приехать американцы, верилось с трудом. Чтобы это проверить, я отправился к метрдотелю «Палестины» и за символическую плату получил копию списка постояльцев. Действительно, оказалось, что на седьмом этаже проживает некая «международная семья». Уже через несколько часов мне удалось с ней познакомиться.

Иман, пожилая, очень обходительная арабка, сопровождающая приезжих, говорит мне, что есть возможность поехать в местный детский госпиталь. Я немедленно соглашаюсь, и она ведет меня в автобус.

В нем пятеро, самый старший явно недоволен моим появлением. Я говорю, что я журналист из России. Это его успокаивает, и он объясняет, что «Международная семья» – это благотворительная организация.

– У нас в группе 25 человек из 22 стран. Мы приехали для того, чтобы показать, что не согласны с американской политикой, – он выдерживает паузу. – Я и сам американец, меня зовут Эндрю.

Остальные пассажиры – англичанин Джонатан, швейцарка Мари, американка Долли и Суад – гражданка Канады, родившаяся в Тунисе.

После непременного обсуждения красоты Багдада и здешней жары спрашиваю, не возникает ли у него проблем здесь, в Ираке, из-за гражданства.

– Нет, – уверяет он меня, – у иракцев нет ненависти к американскому народу. И потом, они понимают, что если я приехал сюда, я им не враг.

Я вспоминаю, как днем раньше видел по местному телевидению передачу: журналисты спрашивали багдадцев, что те думают о нынешней политической ситуации. «Я и вся моя семья ненавидим американцев! – говорила интеллигентная старушка с очень добрым лицом. – И поэтому желаем здоровья президенту Саддаму Хусейну!»

Мы подъезжаем к больнице. Ее директор доктор Луи Латиф сердится, что мы опоздали на сорок минут, – детей сначала привели на первый этаж в большой зал, но потом подумали, что гости не приедут, и отправили назад в палаты. «Теперь придется снова всех вести сюда», – с досадой говорит он.

«Вести» – это сильно сказано. Большинство детей не ходит. Их приносят на руках матери, которые живут здесь же, в больнице. Она называется Центр трансплантации костного мозга имени Саддама Хусейна. Как говорит мне доктор Луи Латиф, только за последний год здесь лечилось около 25 тыс. детей. У большинства из них лейкемия.

Мы подходим к женщине, закутанной, как и многие здесь, в черное. У нее на руках маленький мальчик с отсутствующим взглядом. Его зовут Амир, ему 10 лет, у него проблемы с печенью. Я пытаюсь что-то у него спросить, но он меня не видит. Он вообще, кажется, никого не видит. «Я учительница, преподаю математику. Каждый укол стоит десять тысяч динаров, а у меня нет таких денег». Я успеваю подсчитать, что десять тысяч динаров – это пять долларов. Тут меня дергает за руку другая мать с четырехмесячной девочкой на руках. «У нее не проходит понос», – жалуется женщина.

К нам подходит мужчина в полувоенной форме, явно недовольный тем, что женщины «бесконтрольно» со мной разговаривают, и начинает что-то грозно им втолковывать. Выслушав его, матери начинают голосить: «Напишите про нас! Напишите: „Почему Америка делает это? За что?“»

На импровизированной сцене тем временем начинается представление. Поют народную иракскую песню о девушке, которая увидела свет на вершине пальмы и задумалась, что это – лик ее погибшего возлюбленного или луна?

Женщины подпевают. Одна из них, в платке в горошек, начинает плакать. Дети не реагируют – они без движения лежат у них на руках.

Тут появляется Долли. Она уже успела нарисовать себе какие-то рожицы на щеках и прицепить на голову воздушный шарик. Она бегает по залу и корчит смешные рожицы. Женщины смеются. Детям все равно.

Потом Мари начинает петь очень печальную песню о реках Тигр и Евфрат, в которых вместо воды человеческие слезы. Иман начинает плакать. Женщина в платке в горошек рыдает в голос. Еще одна мать тянет меня за рукав и обиженно спрашивает, почему я ничего не спросил про ее ребенка. «Это все из-за их ядерного оружия, – причитает она. – Американцы бомбили нас, и смотрите, что стало с моим ребенком». У ее ребенка лейкемия.

Мари и Джонатан поют уже по-английски что-то про big-big smile upon your face. Долли надувает воздушные шарики, делает из них собачек и раздает детям. Дети в первых рядах начинают плакать – наверное, они боятся, что собачек на всех не хватит.

После концерта мы все поднимаемся наверх – в палаты к тем детям, которых было невозможно спустить в зал.

Долли с раскрашенным лицом дарит прикованным к постели детям кукол Барби и машинки.

– Смотри, – указывает мне Суад на улыбающуюся девочку, больную лейкемией, – ее зовут Шафа, по-арабски это значит «излечивающая». Ты ведь вылечишься, Шафа?

Та радостно кивает.

Мы уходим, доктор Луи благодарит нас за то, что приехали, «Международная семья» – его за то, что разрешил спеть, а я их – за то, что пустили меня в автобус.

– Да что ты, не стоит благодарности, – отвечает Мари, – мы и в Россию тоже обязательно приедем. Я уже была почти во всех странах Восточного блока, а в России еще нет.

Я еще раз благодарю их и решаю прогуляться по городу. По дороге за мной увязывается мальчишка лет семи – чистильщик ботинок. Он просит денег. На вид он совершенно здоров и легко тащит на себе подставку для ботинок, которая по размеру чуть ли не больше его самого. Я даю 250 динаров и машинально спрашиваю, как он относится к американцам.

– Не понимаю, – отвечает он.

Я повторяю вопрос.

– Да нет, тебя я понял. Я их не понимаю. Они по-иностранному говорят.

«Коммерсантъ», 28.09.2002

«Саддам Хусейн – лидер всех арабов»

1 октября 2002 года

Слова Владимира Путина о необходимости решения иракской проблемы «политико-дипломатическими методами» вызвали невероятный восторг в Ираке. «Отношения между Россией и Ираком – просто прекрасные, мы работаем в постоянном диалоге ради лучшего будущего для наших стран», – заявил вице-президент Таха Ясин Рамадан на прошедшей в минувшие выходные в Багдаде межарабской профсоюзной конференции.

Весь Багдад сейчас оклеен плакатами. На большинстве из них – президент Саддам Хусейн: в военной форме, в арабском платке-куфии, в курдском наряде, в цивильном костюме. Еще можно увидеть профили двух величайших правителей в истории Ирака – царя Хаммурапи и опять же Саддама Хусейна. Издалека похоже на советскую троицу Маркс – Энгельс – Ленин. На другом плакате сложенные домиком ладони защищают Ирак от американских бомб. Эти ладони символизируют арабские государства, а сам плакат приглашает принять участие во Второй межарабской конференции профсоюзов в поддержку Ирака и Палестины.

Конференция проходит во дворце конгрессов – как раз напротив отеля «Ар-Рашид», пол которого украшает заплеванный портрет Джорджа Буша-старшего. Здесь проводятся только самые ответственные мероприятия. Проникнуть в эту святая святых непросто, но волшебное слово «Россия» открывает в Ираке многие двери. Узнав, откуда я, меня усаживают в первый ряд, напротив портрета Саддама Хусейна.

Вот появляется вице-президент Таха Ясин Рамадан и направляется к креслу в центре зала. Все отворачиваются от сцены, на которую бесшумно выходят руководители делегаций арабских стран, и бурными продолжительными аплодисментами провожают первого зама Саддама Хусейна до его места. Аплодисменты стихают, лишь когда на трибуну всходит мулла. Он читает молитву и предлагает залу произнести про себя первую суру Корана «Фатиху» в память о мучениках Ирака и Палестины. Все встают, и во дворце конгресса единственный раз за день на несколько секунд воцаряется тишина. Лишь только мулла делает шаг от трибуны, делегаты из Йемена вскакивают и начинают кричать: «Мы – йеменские ракеты». У каждого кинжал за поясом, кричат они слаженно, что, впрочем, неудивительно – я слышал, как они репетировали в вестибюле.

Их перекрикивает женщина в одном из задних рядов – она восславляет президента Саддама Хусейна. На трибуну выходит председательствующий и приветствует Таху Ясина Рамадана. Но долго говорить ему не дают. У меня за спиной вскакивает какой-то мужчина, в отличие от остальных делегатов крайне бедно одетый. Читая по листку в клетку, он призывает присутствующих бороться во имя Саддама. Зал аплодирует, а Таха Ясин Рамадан подзывает крикуна к себе и жмет ему руку.

Председательствующий обещает США и мировому сионизму скорое поражение. На трибуну поднимается Таха Ясин Рамадан, весь зал аплодирует стоя. Вице-президент ровным, спокойным голосом объясняет, что агрессия Вашингтона, Лондона и Тель-Авива против иракского народа нарушает международное право. Речь его не раз прерывается патриотическими выкриками и дружным скандированием зала: «Американцы – террористы!»

«Мы много раз приглашали американцев приехать сюда и убедиться, что у нас нет оружия массового поражения. Но они отвергали все наши предложения», – заявляет вице-президент. В этот момент его прерывает галерка, скандирующая самый популярный иракский лозунг – формулу народной любви к президенту: «Духом! Кровью! С тобою, о Саддам!» Снова голосит мой сосед-бедняк: «Мы и наше руководство – не афганцы. Мы не позволим сделать с собой то, что сделали с ними!» Другой делегат требует немедленно объявить бойкот всем товарам американского и израильского производства, американским банкам и, что самое главное, доллару.

Таха Ясин Рамадан терпеливо ждет. Когда делегаты утихают, он благодарит их и идет на место. Зал близок к экстазу. «Йеменские ракеты» начинают размахивать флагами Ирака и Палестины. Все присоединяются к общему хору: «Духом! Кровью! С тобою, о Саддам! Духом! Кровью! С тобою, о Саддам!»

На трибуну выходит представитель Палестины – его появление приводит делегатов в еще большее неистовство. Флаги уже не опускаются, кричат теперь все – каждый что-то свое. Размахивают тоже кто чем может. «Духом! Кровью! С тобою, о Палестина!» – кричит женщина с грудным ребенком на руках. Палестинец победоносно вскидывает руки и пытается дирижировать залом. «Саддам Хусейн – лидер всех арабов! Он поведет нас в борьбе против США, Британии и сионистов», – провозглашает он. «Мы не боимся американцев!» – завывает бедняк в грязной тужурке. Этот возглас, видимо, лишил его остатка сил – хватая ртом воздух, он сползает в свое кресло.

Я поворачиваюсь, чтобы спросить, кто он и где работает. Услышав, что я журналист из России, он бросается меня обнимать: «Передавай привет вашему президенту Путину! Россия и Ирак – друзья на вечные времена! Вместе мы всех победим! Обязательно передай от меня привет господину Путину! Меня зовут Абдель-Хадим, я работаю сторожем здесь, в Багдаде».

Пообщавшись со мной, он вновь обретает силы и вскакивает. «Свободу всему миру!» – требует он, очевидно решив, что надо поддержать не только иракцев и палестинцев, но и русских. «Интифада против американцев! Палестина победит! Ирак победит! Саддам Хусейн победит! Ясир Арафат победит!» – отвечает ему с трибуны представитель Палестины. Их диалог прерывается, потому что весь дворец конгрессов снова скандирует: «Духом! Кровью! С тобою, о Саддам! Духом! Кровью! С тобою, о Ирак!» «Саддам Хусейн – не просто руководитель! Он – символ всей нации! Он – новый Салах-ад-дин!» – покидая трибуну, объявляет оратор.

К сцене подбегает девочка с портретом Саддама на груди и читает поэму собственного сочинения о страданиях иракского народа. Зал смолкает. Я замечаю, что она первая на этой сцене сегодня, кто говорит без бумажки. Закончив, девочка смущенно улыбается. Ее подводят к вице-президенту, он бережно обнимает ее, стараясь не задеть висящим на поясе пистолетом. Охранник отводит девочку на место, но по дороге я останавливаю юную поэтессу. «Меня зовут Джумля, – краснея, говорит она, – мне тринадцать лет, но я уже учусь в десятом классе». И немедленно убегает. Охранники провожают ее внимательными взглядами.

В это время появляются иракский оркестр и хор радио и телевидения. Звучат задорные песни. Одна из них напоминает «Шербурские зонтики» на арабский лад, с припевом из двух слов: «Аллах акбар». Едва стихают последние аккорды, Таха Ясин Рамадан с охраной уходит, за ним тянутся к выходу профсоюзные работники. В них трудно узнать людей, которые еще несколько минут назад бились в патриотическом экстазе. Расслабленные лица, благодушные улыбки. Йеменцы громко обсуждают, куда идти обедать.

«Коммерсантъ», 01.10.2002

Саддам на каждом столбе

3 октября 2002 года

Вчера пресс-секретарь Белого дома Ари Флейшер посоветовал иракцам самим расправиться со своим президентом Саддамом Хусейном. По его словам, одна пуля куда дешевле масштабной военной операции, которую готовят США. Господин Флейшер, видимо, никогда не был в Ираке. И не знает, как любят и берегут своего президента простые иракцы.

Вчера в Ираке началась кампания по подготовке к всенародному референдуму, в ходе которого избиратели должны ответить, хотят ли они, чтобы Саддам Хусейн еще семь лет руководил страной. Наиболее активно к праздничным мероприятиям, посвященным плебисциту, готовятся на родине иракского лидера.

Тикрит славится как родина самых знаменитых иракцев. Прежде всего, здесь родился великий Салах-ад-дин, победитель крестоносцев и освободитель Иерусалима. Отсюда же родом экс-президент Ахмед Хасан аль-Бакр, предшественник нынешнего лидера. Здесь родился и нынешний вице-президент Иззат Ибрагим. Однако самую большую славу городу принесло именно то, что в нем (вернее, неподалеку, в деревне Аль-Оджа) 28 апреля 1937 года родился Саддам Хусейн. Правда, жил он тут недолго. Ребенком будущий президент переехал в Багдад, где занялся политикой, попал в тюрьму, бежал в Сирию, потом в Египет. И лишь когда Саддам возглавил Ирак, городу досталась часть его славы. Здесь проходят ежегодные торжества по случаю одного из главных государственных праздников – дня рождения президента.

Отвезти меня в город мне обещал знакомый, уроженец Тикрита, в прошлом сотрудник одной из служб безопасности Ирака, хвастающийся тем, что сам однажды встречался с президентом (у него даже есть фотография, подтверждающая это). Однако во время предполагаемого отъезда он не появился, зато позвонил через час и пообещал приехать еще через час. Но так и не приехал.

Потеряв терпение, я решил, что смогу съездить в город через турагентство, и буквально в считанные минуты мне предоставили машину и гида. Уже в пути мой гид Валид сообщил мне несколько интересных фактов. Во-первых, оказалось, что ни он сам, ни наш шофер никогда не были в Тикрите. А во-вторых, въезд в Аль-Оджу, родную деревню Саддама, строго воспрещен. «Даже я, иракец, никогда не был в Аль-Одже! – увещевал меня Валид. – Что уж говорить про иностранцев. Туда никого не пускают». Увидев, что мой интерес к родным местам президента не утихает, он учинил мне допрос: «А почему ты решил ехать в Тикрит? Ты любишь Саддама?»

Возможно, мои слова о том, что я хочу написать правду о том, как на самом деле живет Ирак, его убедили, но на ближайшей заправке он вдруг решил позвонить директору турфирмы и выяснить, точно ли Аль-Оджа закрыта. После довольно долгого разговора он вернулся, заявил, что в Аль-Оджу меня не пустят, и немедленно переменил тему, начав обучать меня разным арабским стишкам, считалкам и скороговоркам.

Вскоре по дороге нам встретилась автоколонна, перевозившая танки. На мой вопрос, куда они едут, он ответил: «Ударить по Америке». «Нет, постой, Америка на западе, а танки везут на север», – возразил я. «Ну, знаешь, на севере есть Турция, которая наверняка будет помогать американцам. Очень многие страны будут помогать Америке». Я попросил уточнить. «Ну, Британия, – задумался он, – потом всякие ублюдочные арабские страны вроде Кувейта». В этот момент он снова вспомнил какой-то стишок и как ни в чем не бывало начал мне его рассказывать.

«А расскажи мне какие-нибудь стихи про Саддама», – перебил его я. Валид сделал крайне задумчивое лицо и ответил, что не знает ни одного. Учитывая, что по телевизору их передают ежедневно, и я сам уже почти выучил несколько, поверилось с трудом.

Потом я заметил, что мы едем слишком медленно: 100 км/ч для иракской автотрассы – почти ничего. Валид стал мне объяснять, что все это делается исключительно для моей безопасности. Правда, потом чуть тише, возможно, забыв, что я понимаю по-арабски, сказал водителю: «Давай еще медленнее, около 90». Время приближалось к двум – поре максимальной жары, когда все магазины, учреждения и даже мечети закрываются, а улицы пустеют.

При приближении к Тикриту я заметил, что портреты президента встречаются уже не каждый километр, как прежде. Здесь они, без преувеличения, на каждом столбе. Ворота в город украшает картина, на которой Саддам на белом коне ведет за собой войско на взятие Иерусалима. Точно такую же я видел в Багдаде в министерстве культуры. Имеется в виду, что Саддам – преемник и наследник своего великого земляка Салах-ад-дина, который в XII веке освободил Иерусалим.

Мимо Аль-Оджи мы проехали, ускорившись. «Ты понимаешь, нужно разрешение президента для того, чтобы туда въехать», – объяснил мне Валид.

Вскоре около дороги показались живописные ворота и скрывающийся за ними большой дворец. На мой вопрос, что это, гид ответил просто: «Дворец». «Дворец президента?» – переспросил я. «Мы называем это дворцом народа, – разъяснил он, – ведь Саддам руководит всем народом, значит, его дворец – это дворец народа».

Через несколько минут нашу машину остановил полицейский. Наверное, вспомнив о своей недавней ошибке, Валид уже не стал вслух объяснять ему, кто я и куда еду. Он вышел и долго что-то шептал ему на ухо. Буквально через 50 метров нас затормозил другой полицейский. Через 200 метров – следующий. «Они все предупреждают, что тут нельзя фотографировать», – объяснил Валид. Ни одного хотя бы немного важного объекта я в окрестностях не увидел, но само требование меня не сильно удивило: в Багдаде тоже фотографировать любые памятники или дома – дело проблематичное, а мосты или госучреждения – чуть ли не подсудное. «А хотя бы выйти около той мечети можно?» – обреченно спросил я. «Ты знаешь, мы сейчас поедем в участок и там выясним, что тут можно делать, а что нельзя», – обрадовал меня гид. Первой нашей остановкой в Тикрите стало отделение одной из служб безопасности.

Валид пошел внутрь. В ожидании я обнаружил то, зачем и приехал в город, – явные признаки политической активности местных жителей. Все заборы в окрестности были плотно завешаны полотнищами с лозунгами. Я начал их методично переписывать в блокнот: «Саддам Хусейн – гордость арабской нации», «Боже, храни Ирак и Саддама», «Вместе с Саддамом Хусейном вперед к победе» и т. д. Заметив, чем я занимаюсь, шофер заволновался. По возвращении Валида он стал ему жаловаться, и гид сообщил мне, что мы сейчас поедем в другое отделение службы безопасности, где мне должны дать разрешение на прогулки по городу.

«Послушай, мне не нужны никакие военные объекты, мне не нужна уже даже Аль-Оджа, я просто хочу походить по городу, раз уж я сюда приехал. Может быть, посмотреть на какие-нибудь места, связанные с президентом. Скажем, мечеть, где он молился», – увещевал его я. «А ты не хочешь лучше вернуться в Багдад? Ожидание в отделении может затянуться», – услужливо предложил Валид. Я предпочел подождать.

В этом участке Валид пропал надолго. «Почему у вас все так сложно?» – начал я допрашивать шофера. «Приказ государства!» – с многозначительным видом ответил он. Но после паузы объяснил, что в Тикрите особо жесткий порядок, особо суровые спецслужбы. А все потому, что это родной город президента.

Дело шло к вечеру, и, поняв бесполезность ожидания, я согласился возвращаться в Багдад. Однако дело приняло уже более серьезный оборот. Ко мне вышел рыжеволосый офицер и попросил проследовать за ним. В участке меня подвергли обстоятельному допросу: «Где ты научился говорить по-арабски? Зачем? Какая у тебя религия? Много ли в России христиан? Не пил ли ты по дороге виски?» Минут через пятнадцать он потерял ко мне интерес и стал задавать вопросы шоферу. Потом снова мне, но с явно скучающим видом. На все мои вопросы он отвечал, что нужно подождать минут десять.

Вдруг вернулся Валид, а с ним еще один человек, поприветствовавший меня по-русски. Я подумал, что допрос продолжится на русском языке. Но он ограничился парой незначительных вопросов. Словно единственная цель появления этого человека была проверить, тот ли я, за кого себя выдаю, умею ли говорить по-русски. Затем он с явным разочарованием объявил, что я могу возвращаться в Багдад. Поимка шпиона сорвалась.

Пока мы ехали к выезду из Тикрита, нас еще раза четыре остановила полиция. Когда город наконец остался позади, Валид вдруг поинтересовался: «А что, в России можно ездить везде, куда хочешь?» Я задумался, а он следом задал еще один вопрос: «Неужели можно свободно ездить по городу, где родился президент Путин?»

«Коммерсантъ», 03.10.2002

Здесь был Саддам. Рассказывают друзья Саддама Хусейна

8 октября 2002 года

Вашингтон уже не раз давал понять, что Ирак может избежать удара со стороны США, если Саддам Хусейн добровольно покинет страну. «Я не оставлю свой народ!» – заявил в воскресенье иракский лидер. «Он не оставит», – заверили меня в небольшом багдадском кафе, где, по слухам, в молодые годы любил посидеть нынешний правитель Ирака.

Имя Саддама Хусейна в Ираке окутано плотной пеленой мифов. Уже много лет практически никому в Ираке не известно местонахождение руководителя; естественно, говорят иракцы, сейчас, когда американцы ведут охоту на него, охрана президента вынуждена его прятать. Президента ежедневно показывают по телевизору, но в основном это кадры как минимум десятилетней давности: Саддам и дети, Саддам в толпе, Саддам в курдском национальном костюме, Саддам стреляет из ружья. Кадры сопровождаются триединым лозунгом: «Бог! Родина! Руководитель!»

Мне рассказывали, что есть телефонный номер, по которому любой иракский гражданин может позвонить президенту и рассказать ему о своих проблемах – Саддам всех выслушивает и обязательно помогает. Правда, все мои попытки раздобыть этот номер не увенчались успехом. Поэтому, когда я услышал о багдадском кафе, куда Саддам, уже будучи президентом, частенько заходил и угощал всех посетителей кока-колой, я поначалу подумал, что это очередной миф. «Да нет, серьезно, на том берегу Тигра находится район, где президент жил, когда переехал из Тикрита в Багдад. Там до сих пор живут многие его друзья». И правда, уже вскоре мне удалось разыскать этот район.

На въезде в него висит огромный портрет Саддама, держащего в руках тарелку, в ней что-то похожее на пельмени. За ним стоят в ряд несколько десятков совершенно одинаковых коттеджей – их Саддам специально построил для своих старых товарищей. Далее идет череда 16-этажных домов – сюда переселили всех остальных обитателей района, где некогда жил Саддам. Его дом не сохранился, старых домов здесь вообще нет: то ли их разбомбили во время «Бури в пустыне», то ли снесли ради модернизации города.

На берегу реки, рядом с небольшой мечетью, и стоит открытое кафе, в которое, говорят, хаживал президент. Чтобы туда попасть, надо пройти под мостом, а мосты, как и все особо важные объекты в Багдаде, окружены колючей проволокой. Приходится выискивать дыру в ограждении и пролезать сквозь нее.

В кафе полно народу – местные жители пьют чай, курят кальян, играют в карты или домино. Я отыскиваю хозяина, им оказывается 85-летний Абу Фарук, очень живой и активный старик. После традиционного ритуала знакомства, объятий и приветствий первое, что он мне говорит: «Оставь мне, пожалуйста, свой адрес в России. Я уже очень давно хочу съездить в вашу страну. Я к тебе в гости приеду!»

Он усаживает меня за стол, я предлагаю ему посидеть со мной. Абу Фарук извиняется: ему нужно обслуживать посетителей, но если выдастся свободная минутка… Выполнив очередной заказ, он подходит ко мне, говорит со мной минуту-другую, а потом опять бежит за чаем для кого-то из вновь пришедших. Наше общение затрудняется еще и тем, что у Абу Фарука почти нет зубов, поэтому говорит он очень неразборчиво – приходится все время переспрашивать.

– А правда, что президент когда-то жил в этих краях? – осторожно начинаю я.

– Ну конечно, у него же здесь жили дядя и тетя – он к ним переехал из Тикрита. Здесь он неподалеку и в школе учился.

– А чем занимался Саддам в то время?

– Да чем мы тогда занимались… Время было бедное, особо не погуляешь, бегали купаться все время сюда, даже и спали на берегу, – смеется Абу Фарук.

О любви Саддама к плаванию в Ираке ходят легенды. Говорят, что, уже став президентом, он любил переплывать Тигр наперегонки с купающимися мальчишками – и каждый раз-де приплывал первым. Последние 10 лет он, правда, прилюдно уже не плавает. Но судя по виду, открывающемуся с багдадской телебашни, любовь к заплывам на дальние дистанции у него не прошла: на территории одного из его дворцов, которая видна с телебашни, есть бассейн размером с небольшое озеро.

– И что, президент тоже с вами бегал купаться? – продолжаю я расспрашивать хозяина кафе. По моим подсчетам, если Абу Фаруку и правда сейчас 85 лет, то Саддам Хусейн младше его на целых 20.

– Да нет. Я в то время уже работал, а он, пока его приятели бегали за девушками, сидел здесь на берегу и книжки читал.

– А президент за девушками не бегал?

– Он был серьезный. Учился, потом политикой стал заниматься…

Абу Фарук прерывается: ему надо идти на молитву. Он строго придерживается всех религиозных предписаний, даже постится не один месяц в году – Рамадан, – а целых три. «Поэтому-то мне уже 85, а ничего не болит. Только ноги иногда, но это из-за того, что меня машина сбила», – убегая в мечеть, объясняет мне Абу Фарук.

Вокруг кафе собираются дети – посмотреть на пришедших иностранцев. Среди бедно одетых детей выделяются мальчик и девочка в нарядной одежде. Оказывается, это внуки Абу Фарука – он уже успел сбегать домой и сказать их матери, чтобы принарядила детей.

– А Саддам когда-нибудь заходил в ваше кафе? – снова поймав за рукав вернувшегося хозяина, спрашиваю я.

– Вот в это? Нет, это новое. Его для меня президент построил. Девять лет назад. А раньше, конечно, приходил, – с благодушной улыбкой отвечает Абу Фарук и спрашивает, что я буду есть.

– Я что любил есть президент? – я вновь перевожу тему разговора на интересующий меня предмет.

– Все самое простое – кебаб, овощи… Да всю обычную пищу, которую любят простые иракцы. Он вообще очень простой человек, скромный! – Абу Фарук распаляется и говорит все громче, быстрее и неразборчивее. – Это все врут, что он любит купаться в роскоши. Это американское вранье! Он обычный человек. И вот что я тебе еще скажу. Знаешь, почему его все любят? Он самый смелый мужчина в мире! Он никого не боится! Вот вы боитесь американцев, все боятся. А он их не боится.

Абу Фарук все больше горячится – он начинает рассказывать, что у него дома лежат ружье и два пистолета, и если американцы на них нападут, то он возьмет все свое оружие и пойдет защищать Саддама.

Новый посетитель отвлекает Абу Фарука. Я замечаю, что взрослые уже отогнали от меня всех детей: глазеть на иностранцев некультурно. Самые смелые прячутся за машинами метрах в двадцати и изредка выглядывают из-за них. Рядом со мной сидят только внуки Абу Фарука – им можно.

– А в этом районе еще, наверное, живут многие приятели Саддама? – спрашиваю я, воспользовавшись тем, что Абу Фарук принес мне ужин.

– Конечно. Обычно они сюда приходят. Но сейчас, наверное, они уже все пошли спать.

– А когда вы последний раз видели президента?

– Несколько лет назад он приезжал сюда. Гулял по родным местам, ходил по берегу. Но кругом была охрана, меня к нему не подпустили, – Абу Фарук продолжает улыбаться и, трепля меня по плечу, радостно сообщает:

– Очень скоро я встречусь с президентом. У меня с ним встреча. И я обязательно ему передам, что ко мне приходили его друзья из России. Он будет рад.

– Когда вы с ним встретитесь? – удивленно спрашиваю я.

– В ближайшие дни, в ближайшие дни… – блаженно улыбается Абу Фарук.

– Вы уверены? Откуда вы это знаете? Вам позвонили из его администрации? – допытываюсь я.

– Даст Бог, встретимся, – загадочно улыбается старик.

Мы собираемся сфотографироваться на прощание, но тут подбегает один из посетителей и, размахивая руками, просит, чтобы мы перешли на другое место: «Здесь нельзя! Не надо: сзади вас мост. Нельзя фотографировать мост!» Мы послушно отходим в другую сторону. Абу Фарук обещает приехать в Россию, передать от меня привет Саддаму и в следующий раз показать мне, как он будет стрелять из ружья, если придут американцы.

Огибая мечеть, я иду к мосту. Дети провожают меня до самой ограды из колючей проволоки. По дороге меня догоняет мать одного из них, хватает своего ребенка и тащит домой. Потом останавливается и кричит мне вслед: «Молимся за пророка Саддама, не нужен нам никто другой!»

«Коммерсантъ», 08.10.2002

Фестиваль народного кумиротворчества

14 октября 2002 года

На этой неделе в Ираке состоится референдум, который должен продлить полномочия президента Саддама Хусейна еще на семь лет. Однако голосовать иракцы собираются вовсе не за человека по имени Саддам Хусейн, а за миф о великом и могущественном вожде.

Многоликий Саддам

Первое, что мне бросилось в глаза после приезда в Багдад, – это портреты Саддама Хусейна. Удивляло даже не их количество – к тому, что во многих странах, особенно арабских, портреты правителя встречаются повсюду, я уже давно привык. В Египте с каждой стены на вас взирает Хосни Мубарак, в Сирии улицы украшают изображениями отца и сына Асадов, в ОАЭ не менее часто встречается лик шейха Заеда аль-Нахайана. По дороге из международного аэропорта имени Саддама Хусейна в город, который местные чиновники любят называть городом Саддама Хусейна, меня поразило то, что ни один портрет президента не был похож на другой. Сначала он предстал в традиционном военном кителе с орлами на погонах, через две минуты – в костюме и черной шляпе, а еще через сто метров – весь в белом; потом – в традиционном арабском наряде и платкe-куфии, следом – в курдском народном костюме с жилеткой. Аксессуары тоже меняются – то он в солнцезащитных очках, то в берете, то в каске, то с ружьем, то пистолетом, то с мечом. Возле мечети Саддам стоит на коленях на молитвенном коврике, в деловом квартале – говорит по телефону, в бедном районе – держит блюдо с едой. Выражение лица тоже не повторяется – от грозного взгляда до добродушной улыбки.

Многочисленные клипы, которые крутят по национальному телевидению, еще сильнее подчеркивают многоликость президента. Под звуки одной из восхваляющих президента патриотических песен, исполняемых популярными певцами, Саддам предстает не менее чем в десяти обличьях.

Все эти перевоплощения иракского лидера являются лишь малой частью грандиозного мифа о Саддаме. Мифа, в котором ясно угадываются черты реальных исторических персонажей, каждый из которых по-своему является предшественником и даже двойником иракского лидера.

Саддам – Навуходоносор

Иракцы любят называть себя потомками древних вавилонян, а свою страну считают колыбелью человеческой цивилизации и гордятся тем, что их культуре больше 5 тыс. лет. Нынешнего правителя они, естественно, часто сравнивают с великими царями Древнего Вавилона. И в этом сравнении нет ничего неожиданного. У нас, например, к юбилею российского президента нижегородские умельцы выпустили медаль с профилями Петра I и Владимира Путина. Пойдя по этому пути, они явно украли идею у иракцев, которые давно уже отчеканили памятную медаль с профилями царя Навуходоносора и Саддама Хусейна.

С именем Навуходоносора связан, пожалуй, расцвет Вавилонского царства. Он прославился как удачливый завоеватель, всю жизнь боровшийся с евреями. Навуходоносор покорил Иудею, взял Иерусалим, а еще воевал с эламитами, населявшими территорию современного Ирана. Наконец, как утверждают некоторые источники, именно Навуходоносор построил печально известную Вавилонскую башню, из-за которой народы мира заговорили на разных языках и перестали понимать друг друга.

В Ираке любят говорить, что Саддам является прямым продолжателем дела Навуходоносора. Сходство и правда налицо: с иранцами воевал, Израиль обстреливал, а поход на Иерусалим – его заветная мечта. Но главным доказательством того, что Саддам – это новый Навуходоносор, является Вавилон. Сейчас древний город вновь застраивается. Иракцы восстанавливают стены и укрепления Вавилона, чтобы было что показывать туристам. А на холме, с которого открывается вид на Вавилон, стоит дворец Саддама.

Среди руин древнего города каждый год проводится Вавилонский фестиваль, на который съезжаются фольклорные ансамбли со всего мира. Пока по ту сторону океана Джордж Буш утверждает, что режим Саддама Хусейна должен быть уничтожен, в Вавилоне поют и пляшут.

«Приветствуем вас на древней земле царя Навуходоносора и Саддама Хусейна», – говорит ведущая, и на сцене появляются две итальянки, представляющие «танец солидарности с народом Ирака». На них лишь куски белой ткани, с которыми они расстаются в первую секунду танца, оставаясь совершенно голыми. Правда, приглядевшись, я замечаю, что на итальянках все же есть полупрозрачные и совершенно незаметные боди телесного цвета. Но большая часть шокированных иракцев этого, естественно, не замечает. Пока итальянки находятся на сцене, зрители кричат от восторга. Как только их танец завершается, собравшиеся в древнем Вавилоне ни с того ни с сего начинают хором скандировать: «Духом! Кровью! С тобою, о Саддам!»

Саддам – Гарун-аль-Рашид

Багдадцы очень любят называть свой город городом «Тысячи и одной ночи», хотя от того легендарного средневекового города ничего не осталось. Правда, по всему городу стоят статуи персонажей арабских сказок – есть и Шахерезада, и Шахраяр, и служанка Али-Бабы, разливающая по кувшинам, в которых сидят разбойники, раскаленное масло. Однако одно из главных сходств Багдада с древней столицей Арабского халифата – в нынешнем правителе Ирака четко угадываются черты легендарного Гарун-аль-Рашида. К примеру, западные СМИ обвиняют Саддама Хусейна в том, что, несмотря на бедственное положение народа, руководитель строит себе огромные дворцы. Говорят, у Саддама их больше 40. «Ну и что? – возражает мне работающий в Ираке российский бизнесмен. – Это же восточная традиция. В арабском мире так принято. Если халиф будет ходить без штанов, всем делиться со своим народом, его попросту не будут уважать. На Востоке власть должна сверкать».

И иракцы с этим мнением вполне согласны. «Это неправда, что он купается в роскоши. Американское вранье! Он очень простой человек, – убеждал меня хозяин кафе, в котором в юности, по слухам, бывал Саддам. – Но раз он президент и его жизни угрожают, он просто вынужден иметь много дворцов».

Правда, в Ираке есть и недовольные. «Бюрократия совсем не дает жить, – сетуют они. – Министерства плодятся с каждым днем, повсюду чиновники, все деньги оседают у них. Выделят, скажем, средства на строительство школы, а до места ничего не доходит… Ничего, Саддам узнает, он им покажет!»

А Саддам, уверены многие, обязательно узнает. Как мне рассказывали, еще несколько лет назад президент ходил по улицам, заходил в дома простых граждан и справлялся об их жизни – прямо как Гарун-аль-Рашид, надевавший платье простолюдина и отправлявшийся бродить по улицам Багдада.

Зато сейчас, уверяли меня, существует телефон, по которому любой житель Ирака может позвонить и поговорить с президентом. Правда, как я ни просил, никто этот номер мне не смог найти.

Саддам – Салах-ад-Дин

Легендарный Салах-ад-Дин – одна из самых популярных исторических фигур в современном Ираке. Великий арабский полководец, в XII веке объединивший весь исламский мир и освободивший Иерусалим от крестоносцев, родился в Ираке, в городе Тикрит.

В Тикрите 28 апреля 1937 года родился и Саддам Хусейн. Поэтому государственные СМИ любят называть Саддама наследником и продолжателем дела Салах-ад-Дина. В Ираке очень часто можно встретить картину, на которой Саддам изображен в роли своего великого земляка – на белом коне ведет за собой войска на освобождение иерусалимской мечети Аль-Акса. Эта картина украшает ворота в родной город президента и здание министерства культуры Ирака.

И именно сходством между Салах-ад-Дином и Саддамом некоторые иракцы объясняют нападки США на президента: «Американцы – это новые крестоносцы. Они уже покорили весь Ближний Восток. Арабские страны испугались американцев, они сдались им. Единственный человек, который может объединить арабскую нацию, освободить Ближний Восток и Иерусалим от американцев и сионистов, – Саддам». Об этом говорят и многочисленные плакаты на улицах Багдада: «Саддам – надежда на возрождение арабов, символ благородства арабской нации, герой национального освобождения…»

Саддам – Сталин

В отличие от остальных мифов, взлелеянных иракскими СМИ, история о связи между Саддамом Хусейном и Сталиным имеет другие корни. Еще перед «Бурей в пустыне» в западных СМИ появились публикации, в которых утверждалось, что Саддам – внук Сталина. Якобы попавший в плен сын отца народов Яков Джугашвили после Второй мировой войны был освобожден войсками союзников, вместе с англичанами попал на Ближний Восток и осел здесь под именем Якоб Джуга. Эта версия, правда, не объясняла, как ему удалось стать отцом родившегося в 1937 году Саддама Хусейна.

Джордж Буш-младший недавно вспомнил старую аналогию – на прошлой неделе в программной речи в Цинциннати он назвал иракского лидера учеником Сталина. И хотя Джордж Буш никогда не был ни в Ираке, ни в СССР, отчасти он прав: в образе Саддама есть и черты Сталина.

Огромные памятники, стоящие по всей стране, не могут не напоминать сталинские. Обычно Саддам указывает рукой в светлое будущее, реже – держит ружье или сидит на коне. «Саддам Хусейн – совесть нации и символ ее чести» – так подписаны портреты президента, повсеместно висящие в Багдаде. Нельзя не вспомнить «ум, честь и совесть нашей эпохи».

«Ты знаешь, если американцы на нас нападут, – рассказывает мне пожилой интеллигентный иракец, – я возьму свое ружье и пойду воевать с ними – за родину, за Саддама!» «Знакомая формула, – думаю я и переспрашиваю. – Ты хочешь умереть ради Саддама?» Мы разговариваем на улице, нашу беседу вряд ли кто-нибудь может подслушать. «Если бы пришлось отдать свою жизнь ради одного волоса на его голове, я бы сделал это не задумываясь, – говорит он, глядя мне в глаза. – Он единственный человек, который олицетворяет все наши национальные интересы».

Саддам – пророк

Образ Саддама как очень религиозного человека, более того – предводителя всех правоверных – стал создаваться не так давно. Надо сказать, что в первые годы своего правления Саддам был больше социалистом, чем мусульманином. Однако все изменила «Буря в пустыне». Тогда саудовский король Фахд (Хранитель Двух Благородных Святынь – именно так официально звучит его титул) впустил на свою землю неверных, чтобы помочь им в войне против мусульманского Ирака. И иракский лидер объявил, что отныне саудовцы не могут считаться истинными мусульманами, а их король – хранителем веры, и это звание переходит к нему. С тех пор появились легенды о религиозности Саддама. В багдадской мечети Умм-аль-Амарик находится священный Коран, который якобы написан кровью президента. Несколько раз в час по телевизору показывают заставку: сначала исламские святыни в Мекке, затем крупнейшие мечети Ирака, наконец, президент во время молитвы и встреч с народом. Заставка сопровождается лозунгом: «Бог! Родина! Руководитель!» А когда приходит время очередной молитвы, чтение Корана непременно сопровождается изображением молящегося президента.

Портрет президента можно увидеть на дверях практически каждой мечети. А при упоминании имени президента принято произносить славословие: «Да хранит его Аллах и оберегает!» Почти как при упоминании имени пророка Мухаммеда – «Да благословит его Аллах и приветствует!».

Но помимо этой официальной формулы почитания президента, существует множество народных. На любом собрании, съезде или митинге в Ираке можно встретить массу так называемых народных поэтов, которые заводят толпу своими незатейливыми двустишиями. «Молимся за пророка Саддама, не нужен нам никто другой», – гласит одно из них.

Саддам – миф

Несмотря на повсеместное присутствие Саддама (памятники, плакаты, телевизионные ролики), почти никто в Ираке не видел живого президента уже много лет. Телезрители каждый день видят Саддама, приветствующего толпы почитателей, выступающего на митингах или окруженного детьми, но эти кадры были сняты много лет назад, их показывают изо дня в день уже очень давно.

Иракский лидер никогда не появляется на официальных мероприятиях, даже на торжествах в честь собственного дня рождения. Речи от имени Саддама по уже сложившейся традиции произносит один из вице-президентов. Президент практически никогда не принимает иностранных гостей. В Ираке рассказывают, что российский вице-спикер Владимир Жириновский, хвастающийся своей дружбой с иракским лидером, не видел президента уже девять лет – Саддам принял его лишь однажды, в начале 1990-х годов, и ни разу с тех пор.

Практически никто в Ираке не знает, где находится президент. Одних мой вопрос об этом повергает в ужас – они начинают трястись и нервно озираться. Другие отвечают очень уверенно. «Он далеко, он занят внешней политикой. Саддам решает судьбу родины, – объясняют они. – А его помощники занимаются внутренней политикой, поэтому у нас такая бюрократия». «Он самый смелый», – говорили одни иракцы. «Самый мудрый», – убеждали другие. У каждого, очевидно, свой Саддам. «Саддам больше чем человек! – кричал под неистовство трибун палестинский журналист на профсоюзной конференции в Багдаде. – Он символ!»

Но Саддам не просто символ. Он колоссальный миф. И именно за этот миф иракцы снова проголосуют на этой неделе, и именно с этим мифом придется бороться американцам. И он может оказаться куда более стойким и неуловимым противником, чем сделанная на скорую руку сказка о пещерном миллионере бен Ладене.

«Коммерсантъ ВЛАСТЬ», 14.10.2002

«Даст Бог, они погибнут»

25 марта 2003 года

Вчера Саддам Хусейн в телеобращении заявил, что Ирак очень скоро победит в войне. В том же самом меня уверяла по телефону до смерти перепуганная жительница Багдада.

Собираясь связаться с кем-нибудь из своих знакомых в Багдаде, я вдруг вспомнил вчера об очень странном человеке по имени Валид. Когда я ездил в Ирак, он усердно предлагал мне свою помощь, утверждая, что работает в обществе иракско-японской дружбы. И хотя я пытался объяснить Валиду, что вовсе не японец и в его помощи не нуждаюсь, это не возымело эффекта. Он настаивал, что сможет мне помочь ничуть не хуже, чем японцу, ибо ни по-японски, ни по-русски он не говорит. В результате Валид пообещал составить мне компанию в путешествии в Тикрит – родной город Саддама Хусейна. Поездка эта закончилась весьма странно – по прибытии на место Валид сдал меня местным службам безопасности, которые продержали меня до вечера, а потом сдали на руки Валиду, который и препроводил меня назад в Багдад. По поводу того, где работает Валид, у меня сомнений не осталось. Но на обратном пути он расчувствовался, предложил съездить вместе куда-нибудь еще и даже оставил номер своего домашнего телефона. Именно по этому телефону я и решил позвонить, чтобы узнать, как живет мой товарищ сейчас, во время войны.

Валида дома не оказалось. Трубку взяла взволнованная женщина, назвавшаяся его женой, и тревожно сказала, что Валида сегодня нет и завтра не будет. Услышав, что я друг Валида из России, Иман, так представилась женщина, неохотно согласилась ответить на несколько вопросов. Впрочем, сначала ее ответы были очень предсказуемыми:

– Я очень надеюсь на то, что Америка очень скоро потерпит сокрушительное поражение. Даст Бог, они погибнут. Эти захватчики не смогут нас сломить. Весь Ирак будет сопротивляться до тех пор, пока последний американец не погибнет. Мы никогда не отдадим нашу землю агрессорам.

– А что сейчас происходит в Багдаде, Иман?

– Я даже не знаю. Я сижу дома, не выхожу и узнаю обо всем по радио и телевизору. Я знаю все то же самое, что и вы.

– Вы не ходите на улицу, потому что опасно?

– Да. На улице опасно, – коротко ответила она.

– А у вас в доме есть электричество, вода…

– Да, все работает. И радио, и телевидение. Я все время слушаю новости. Там говорят, что американцы несут потери.

– А во время бомбежек вы уходите в бомбоубежище?

– Нет. Нет у нас бомбоубежища. Я все время сижу дома. Мне очень страшно.

Я собирался задать еще какой-то вопрос, но Иман вдруг меня перебила.

– А вы мусульманин? – резко спросила она.

– Нет, я христианин.

– А вы знаете, что человек не имеет права убивать невинных? Вам разве никто никогда не говорил, что нельзя разорять дома, грабить и насиловать? – вдруг накинулась она на меня. Я начал успокаивать ее, говоря, что тоже убежден в том, что никто не имеет права убивать людей.

И вдруг Иман заговорила со мной совсем другим тоном.

– Брат мой Михаил. Я хочу вас попросить об одном. Вы понимаете, я все время сижу дома. Не выхожу. Я не знаю ни о чем, что происходит. Поэтому, пожалуйста, больше не звоните мне. Хорошо? Пообещайте, что не будете звонить. Я правда ничего не знаю. И уверяю вас – уже очень скоро мы победим, – говорила она с неподдельным ужасом.

Она замолчала. Я ждал, что она еще что-то добавит, но она ничего не говорила. Пауза затянулась.

– Брат мой Михаил. Пожалуйста. Мы обязательно очень скоро победим. Я ничего не знаю, правда. Не звоните больше.

Мне казалось, что она сейчас попрощается, но она продолжала что-то говорить таким тоном, будто я взял ее в плен и начал жестоко допрашивать. Тогда попрощался я. Она с явным облегчением ответила мне и тут же повесила трубку.

«Коммерсантъ», 25.03.2003

Саддам открытого типа

22 декабря 2003 года

Главной новостью прошедшей недели стала поимка Саддама Хусейна. Чтобы никто не усомнился в том, что пойман именно Хусейн, американцы развернули грандиозную информационную кампанию: кадры медицинского освидетельствования диктатора многократно прокрутили по всем телеканалам. Тем не менее сомневающиеся остались, и особенно много их в Ираке.

13 декабря в окрестностях иракского города Тикрита без единого выстрела прошла операция американского спецназа под кодовым названием «Красная заря», в ходе которой был задержан экс-президент Ирака Саддам Хусейн.

О местонахождении Хусейна американцам сообщили его приближенные, арестованные за несколько дней до этого. Он прятался в каменном колодце (2 x 2,5 м) на ферме своего повара Кейса Намука. При задержании Саддам не оказал сопротивления, хотя у него были изъяты два пистолета и автомат Калашникова. Это официальная версия властей США. Между тем в самом Ираке и за его пределами давно ходят самые разные слухи, мифы и легенды о судьбе Хусейна.

Саддам давно умер

Во время правления Саддама Ирак полнился слухами и мифами о жизни президента. Любой житель страны мог рассказать немало любопытных и взаимоисключающих историй (конечно, без свидетелей и только на улице). И речь даже не о легендах о великих доблестях Саддама, созданных иракской пропагандой. И не о историях о его садизме, распространенных пропагандой западной. Народная молва вообще не была уверена, существует ли человек, которого зовут Саддам Хусейн.

– Все это происходит потому, что Саддам давно умер, – оглядываясь по сторонам, шепотом рассказывал мне еще год назад в Багдаде студент Идрис.

Он подрабатывал официантом в кафе. В тот вечер посетителей было немного, и они с подружкой Ходой подсели ко мне за столик.

– Да-да, еще в 1995 или 1996 году, – подхватывала девушка. – Но это, естественно, скрыли. Кусей (младший сын Саддама Хусейна. – прим. автора) лично расстрелял всех врачей, которые лечили президента, а потом нашел актера, которого и показывают по телевизору, выдавая его за Саддама. На самом деле, конечно, правит Кусей.

– От чего же он умер?

– Не знаю. Скорее всего, его отравили. На него ведь несколько раз покушались. В еду добавляли медленнодействующий яд. Его еле спасли кубинские врачи. А он потом лично расстрелял всех поваров и охрану. Но весь яд вывести из организма не удалось – он его и убил.

– А еще рассказывают, – перебил девушку Идрис, – что, может быть, его убило окружение. Может, даже Удей (старший сын Саддама Хусейна. – прим. автора). Но я не верю – если бы это сделал Удей, Кусей бы отомстил.

– А почему вы уверены, что он умер?

– Ну, его никто не видел уже давно. И потом, будь он жив, он бы нашел выход из этого кризиса. Он был очень хитрый.

Саддам живет на Гавайях

Но далеко не во всех преданиях Саддам представал усопшим героем. Иногда наоборот – предателем. Услышать такое в Ираке мне не довелось, зато многие арабы, жившие в России, любили рассуждать на эту тему. Одна знакомая, вернувшаяся из Ирака за неделю до начала войны, рассказывала, что войны не будет, потому что Саддам все продал и договорился с США. Она была знакома с начальником охраны вице-президента Тахи Ясина Рамадана. Но за неделю до начала войны она не смогла найти его в Багдаде – родственники объяснили ей, что он в тайной загранкомандировке. Друзья намекнули, что в США.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тема прямой связи между Осамой Бен Ладеном и терактами 11 сентября 2001 года с подачи американских экспертов и политиков так активно муссировалась в СМИ, что в сознании подавляющего большинства именно он и стал главным организатором атак на башни Всемирного торгового центра и Пентагон. При этом сам Осама не только не подтвердил свою причастность к терактам, но, более того, активно ее отрицал (прим. рЕд.).

Вернуться

2

Как и предсказывал «Ъ», Абу Мусаб Заркауи вскоре вновь ожил. Очередная его смерть, видимо, последняя, наступила 8 июня 2006 года (прим. автора).

Вернуться