Елена Усачева
Лекарство от иллюзий

Мышка бежала, хвостиком махнула…

Русская народная сказка

Глава первая
Новенький, новенькая…

Генку Сидорова перевели в десятый класс в середине недели.

9-й «Б» возмущенно гудел. Не то чтобы Генка был всеобщим любимчиком. К нему привыкли. К его вечным закидонам – молчаливости, чтению энциклопедий под партой, хроническим пятеркам, – к тому, что его всегда и везде ставили в пример. К его «наладоннику», с которым он не расставался даже в столовой. К его странному увлечению Цоем.

– Ничего себе подарочки! – присвистнул болтун и шутник Андрюха Васильев, когда к середине дня стало известно, что Генка у них больше не появится. – А почему сейчас-то? Не могли до Нового года подождать?

– Тебя, Васильев, забыли спросить, – оторвалась от заполнения журнала химичка Людмила Ивановна.

– И спросили бы! – с вызовом произнес Анд-рюха.

– И его не спросили, и тебя, – хмыкнул красавец Павел Быковский, отправляя сделанный самолетик в полет по классу. – Это у нас теперь такое демократией называется. Добровольцы по вызову!

– Ой, ой, много вы понимаете, – покачала головой Людмила Ивановна. – Не вашего это ума дело.

– Хоть бы нам кого-нибудь на развод дали… – Андрюха подпустил в голос слезу. – Атожмы загнемся без свежей крови! – Ион стал медленно подходить к столу химички с протянутой рукой.

– Шут гороховый, – вздохнула учительница, закрывая журнал. – Будет, будет вам новенькая. Навеселитесь еще.

– Фиг с ней, с новенькой, – Васильев запрыгнул на парту. – Ябыне отказался посмотреть на нашего гения в новых обстоятельствах. Кто со мной?

Вызвался проведать Генку весь класс, но до кабинета географии, где сидели старшеклассники, дошли лишь четверо.

– Эй, – Васильев ломился в кабинет, но его выкидывали обратно в коридор. – Сидорова позовите! Ничего себе система! – хихикнул он. – Они его там небось уже на запчасти разобрали и продали вражеской разведке.

– Болтун, – недовольно поджала губы Рязан-кина. Андрюха пропустил это замечание мимо ушей, хотя в любом другом случае непременно ответил бы. Но с Ксюшей у них завязывалось что– то вроде романа. Об этом в классе пока особенно не говорили. Активно обсуждался недавний скандал с Галкиным, и всем было не до Васильева с Ря-занкиной.

– Ну, что они там? Умерли, что ли? – не выдержал Быковский, но тут дверь сама распахнулась.

Одного взгляда на Сидорова было достаточно, чтобы понять, что дружеского вливания в новый коллектив не произошло.

Выглядел Генка плохо – бледный, хмурый, стоял согнувшись, смотрел в пол. Таким своего отличника девятиклассники раньше не видели.

– Ну, как дела? – растеряно спросил Павел, не зная, что стоит говорить в подобных ситуациях.

– Да ничего, – протянул Генка, пряча руки в карманы. «Наладонника» у него не было. Без своего верного друга Генка казался маленьким и беспомощным. В его неопределенном «ничего» слышалась тоска.

– Как они тебя сюда засунули? – еле слышно спросила Ксюша.

– Молча, – ответил за отличника Васильев. Прислонившись к косяку двери, он наблюдал за десятиклассниками. – Как будто они тебя когда-нибудь о чем-нибудь будут спрашивать! – Он довольно хмыкнул, кого-то высмотрев. – А смотри, здесь народ ничего. Вон та девчонка – симпатичная!

При этих его словах Сидоров еще больше нахмурился.

– А почему ты без своего Цоя сидишь? – Быковский, единственный во всем классе, занимался музыкой, он один понимал Генкино увлечение группой «Кино». – Послушал бы, отвлекся. Что киснешь-то? Хочешь, я тебе что-нибудь найду? – Он потянул из-за воротника заправленные туда наушники.

Генка не ответил, только глубже засунул руки в карманы.

– Слушайте, ну разве так можно? – не выдержала Рязанкина. – Против воли переводить в другой класс? Давайте поговорим с директрисой, пусть она вернет Генку обратно.

– Поговорила одна такая! – воскликнул Ва-сильев. – Аеезаушко да на мороз, чтобы проветрилась.

– Разбили, да? – Маканина стояла дальше всех, наверное, никто и не заметил, что она осталась, поэтому вопрос ее прозвучал неожиданно.

Сидоров густо покраснел и глубоко задышал, сдерживая слезы.

– Я знаю, что надо делать! – Маканина резко повернулась и побежала к лестнице.

Ее проводили взглядами, но с места не сдвинулись.

– Атас! – вдруг шарахнулся со своего наблюдательного пункта Васильев.

– Ну, так и будете здесь стоять?

На пороге класса возник здоровенный детина. Одной рукой он опирался о косяк, а другой многозначительно сжимал и разжимал кулак как раз на уровне лиц девятиклассников.

– Шли бы вы, дети, на свой этаж, – мрачно посоветовал парень. – И ты, малой, играть ходи к себе в песочницу. – Он как-то нехорошо посмотрел на Генку. – Не води к нам свои ясли.

Первым ушел Павел. За ним побежала Ксюша. Васильев упрямо стоял около двери, делая вид, что слова старшеклассника к нему не относятся.

– Ну, а тебе отдельное приглашение нужно? Катись отсюда! – гаркнул детина и захлопнул перед опешившим Васильевым дверь.

– Это кто? – Андрюха проявлял чудеса упрямства.

– Алекс, – вздохнул Генка. – Просто Алекс. И он побрел прочь по коридору. На отдых у

него было еще три минуты. А потом прозвенит звонок, и учителя вместе с десятиклассниками снова начнут устраивать ему «переэкзаменовку» – заставлять складывать в уме пятизначные числа, вспоминать даты всех войн, возводить в квадрат и извлекать корень.

Генка никогда не ошибался. Это особенно злило его новоиспеченных товарищей по парте. Алекс уже пообещал, что за повышенную «ум-ность» быть Генке на ближайшей физкультуре штангой в воротах. И Сидоров, который никогда не принимал участия в жизни класса, впервые ощутил всю тяжесть коллективного бытия. «На-ладонник» его разбили на первой же перемене. Один тип толкнул, выбив из его рук пластиковую коробочку, второй наступил… Все потом долго и притворно ахали.

Генке было плевать на гнилое сочувствие десятиклассников. Была у Сидорова и другая печаль, главная причина, по которой он несколько лет отказывался переходить именно в этот класс. Все предыдущие годы ему удавалось избегать переселения, вот и сейчас он должен придумать, как выпутаться из этого сложного дела.

– Стой! – перехватил он пробегавшего мимо малыша. – Ручка и тетрадка есть?

Мальчишка испуганно посмотрел на старшеклассника и кивнул.

– Доставай! – Растерянности малыша Генка не заметил, он обдумывал свой план. – Написать кое-что надо.

– Ты потом ручку верни, она у меня новая, – солидно произнес мальчишка, оценив уровень Генкиной опасности как очень низкий. – И если будешь рвать страницы, то дергай из середины. У меня потом листочки теряются.

Сидоров машинально закивал головой, думая о своем.

Малыш заглянул через плечо севшего на корточки Генки.

«Директору общеобразовательной школы №…»

– Заявление, – прошептал он и качнулся назад. У Сидорова был хороший крупный почерк, так что мальчишка легко смог прочитать, ЧТО пишет его ручкой в его тетради старшеклассник.

– Хорошая у тебя ручка, держи, – поднялся Генка. Как его и просили, он выдернул страницу из середины, отдал тетрадь хозяину и медленно пошел к лестнице.

Ему еще нужно было попасть в кабинет директора.

– Хватит, расходились! – прогнала его прочь секретарша. – Это вам не проходной двор, чтобы так просто к директору вламываться. Там и так толпа. Если что-то нужно, иди к завучу. Надежда Валерьевна не обязана с каждой вашей мелочью разбираться.

Генка еще какое-то время постоял, размышляя, как лучше поступить. Выход был один: идти на следующей перемене к завучу.

Сидоров даже не догадывался, что за «толпа» перед этим рвалась к директору. А были это все те же Маканина, Васильев, Быковский и Рязанкина. Но им не повезло. Надежда Валерьевна их не приняла.

– Опять 9-й «Б»? – недовольно нахмурилась она, закрывая за собой дверь кабинета. – Не о чем нам с вами разговаривать! Все вопросы решайте со своим классным руководителем. И вообще, приказы по школе не обсуждаются, – проворчала она напоследок и вышла в коридор.

Ребята машинально потянулись за ней.

– Но ему там плохо! – вдруг выпалила Олеся Директриса даже головы в ее сторону не повернула

Она уже ушла довольно далеко, но вдруг остановилась и поманила Олесю к себе

– Да, Маканина! – Надежда Валерьевна мазнула взглядом по застывшей четверке – Прихватите с собой Стешу, она с мамой в приемной сидит Постарайтесь ее не обижать А то как бы очередные доброхоты не пришли ко мне просить и за нее тоже!

В приемной обнаружилась испуганная девочка с двумя жиденькими хвостиками, такую и заметить-то сразу было бы проблематично А уж пятнадцати лет ей и подавно никто бы не дал

От удивления, что Стеша оказалась такой маленькой, Маканина застыла с открытым ртом

– Эта, что ли, наша новенькая? – скривился Васильев, откровенно рассматривая бледную Стешу

Под пристальными взглядами девятиклассников робкая улыбка сбежала с тонких губ новенькой Она покосилась на сидевшую рядом с ней низенькую женщину с острым личиком и такими же испуганными, как у нее, глазками

– Что уставились? Пошли. – Павел хлопнул Васильева по плечу – Звонок уже был

Стеша не сдвинулась с места

– Стеша – это Степанида? – Васильев продолжал рассматривать новенькую

– Стефания, женщина.

Андрюха прыснул и толкнул в бок Олесю.

– Маканина, тебе было велено ее взять? Вот и бери.

Олеся недовольно поджала губы.

– Пойдем. Она кивнула в сторону коридора. В ее душе зародилось нехорошее предчувствие, что не зря эту серую мышку навязали именно ей. – У нас сейчас химия на четвертом этаже. Расписание перепишешь внизу, там стенд висит. Меня зовут Олеся. С остальными потом познакомишься.

На каждое Олесино слово Стеша кивала, но было понятно, что она ничего не запоминает. Ма-канина вздохнула и вышла в пустой холл первого этажа. Урок начался, и надо было спешить.

– Ну что, так и будем тянуться до конца жизни? – раздраженно поинтересовалась химичка, откладывая мел и вытирая руки. – Маканина, кого ты там привела?

– Это новенькая!

Олеся прошла к своему месту, оставив Стешу у двери.

– А-а-а, – заулыбалась Людмила Ивановна. – Помню, помню, проходи. Маканина, с тобой как раз место после перевода Сидорова освободилось, пусть девочка к тебе сядет. Как тебя зовут?

– Стеша, – прошептала новенькая, мелкими шажками продвигаясь вдоль среднего ряда.

– Как?

В классе повисла тишина

– Стефания Беленькая, – чуть громче произнесла новенькая, и девятиклассники захихикали

– Ну да, ну да… – Толстая Людмила Ивановна с трудом сошла с приступки возле доски и направилась к своему столу. – Красивая фамилия. И имя тоже. Садись скорее.

Олеся недовольным взглядом проследила за робкими перемещениями Стеши по классу. Вообще-то, место освободилось не рядом с ней, а рядом с Лизой Курбаленко, Сидоров сидел впереди Олеси. За Олесиной партой место свободно было давно, с начала года, когда ее тогда уже бывшая подружка Курбаленко перебралась вперед, к Генке, вытеснив Плотникову на ряд около стены.

И теперь, значит, Генкино место готовы отдать новенькой. Неужели Сидоров не вернется?

Стеша бесшумно отодвинула стул, села, быстро достала тетрадки и замерла.

Все с немым удивлением разглядывали нежданное явление. Выглядела Стеша и правда неказисто. Старенький бежевый свитер с высоким воротом, вельветовая юбочка, эти дурацкие куцые хвостики, бледное лицо, маленький остренький носик. И только руки у новенькой были красивые. Тонкое хрупкое запястье, узкая ладонь, длинные пальцы с маленькими узелками суставов, аккуратно обработанные ногти.

Заметив, что Олеся смотрит на ее руки, Стеша спрятала их под парту и потянула рукава свитера вниз.

М-да, персонаж…

– Внимание! – постучала мелом по доске Людмила Ивановна. – Посмотрели на меня! Первые ряды скоро шею свернут. Вы что, нового человека впервые видите?

– Такого – впервые, – развел руками Васильев.

– Поговори мне еще, – махнула пухлой рукой химичка. – Людей он не видел…

– Нет, ну интересно все же, откуда они берутся? – не унимался Андрюха. – Как на свет появляются?

– Об этом ты у своей мамы спроси. – Учительница тяжело вздохнула: спорить с Васильевым – бесполезное занятие, легче его было заткнуть. – А сейчас у нас урок. На перемене поговорите.

Маканина обреченно покачала головой и щелкнула ручкой. В начале четверти она всегда давала себе мысленное обещание разобраться с химией. Вот и сейчас она сделала то же самое, но прошел месяц, и она опять запуталась в этих формулах и уравнениях – учитель из Людмилы Ивановны был плохой.

– Ну, и откуда ты такая беленькая? – подступил к новенькой Андрюха, когда мучительный урок химии закончился.

– Мы просто переехали, – пискнула Сте-ша. – И эта школа… Просто она рядом с нашим домом и…

– И вообще все в этой жизни просто, – развел руками Васильев.

– Отстань от нее, – отстранила его Рязанки-на. – Человек первый день у нас, а ты уже наезжаешь.

– Первый раз в первый класс! – весело воскликнул Андрюха. – «Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши девчонки?…» – фальшиво пропел он, протягивая руку к Стешиному хвостику.

– Нашел игру! – оттолкнула Васильева Ксюша. – Давно переехали? Где живете?

– Мы просто жили в коммуналке, в центре. – Широко распахнутыми глазами Стеша смотрела на Рязанкину. Ксюшино внимание она восприняла как участие в ее судьбе, желание подружиться. Но у Рязанкиной был свой интерес, она оценивала – достойный или недостойный перед ней стоит человек. – Нас просто расселили и дали здесь квартиру. Я еще пыталась ездить в старую школу, но просто это далеко и неудобно. И меня перевели…

– Просто, – подсказал Васильев и заржал.

– А родители у тебя кто? – Ксюша хотела выяснить вполне конкретную вещь – стоит или не стоит общаться с этой странной девочкой, и главным показателем ее оценки был имущественный ценз, сколько денег зарабатывают родители, кто они по профессии.

– Родители? – замялась Стеша и опустила глаза.

– Ладно, не напрягайся, – освободила ее от неловкого ответа Рязанкина. Для себя она уже решила, что новенькая никогда не будет принадлежать к ее кругу общения.

– Слушай, а почему у тебя имя такое странное? – вклинился в образовавшуюся паузу Васильев. – Ты немка, что ли?

– Нет, это польское имя, – Стеша стала заметно смелее.

– Для польки ты чисто говоришь по-русски, – задумчиво произнес Быковский, разглядывая ухоженные Стешины руки. Заметив, что на ее руки смотрят, Беленькая спрятала их за спину.

– Нет, это не я из Польши, – робко улыбнулась она. – Просто бабушка у меня из Польши. А меня в честь нее назвали.

– А меня назвали в честь Андрея Первозванного! – гордо выпятил грудь Васильев. – А его, – ткнул он пальцем в Быковского, – в честь Павла Первого. Правда, похож? Играет на скрипке и готов командовать полками. Маканина, что ты на меня так смотришь? – поймал он осуждающий взгляд Олеси. – Тоже мне мать Тереза! Не боись, и тебе сейчас какую-нибудь честь придумаем. О! Будешь у нас княгиней Ольгой. Ну, женой князя Игоря. Что, опять недовольна? Игоря нет? Сейчас подыщем! – Ион стал оглядываться, щелкая пальцами. – Официант! Официант! Игоря ко второму столику!

– Дурак, – прошептала Маканина, выбираясь из толпы. С Васильевым она предпочитала не связываться, хватит с нее этих глупых шуточек.

На освободившееся место тут же протиснулась Аня Плотникова.

– А занимаешься ты чем? – Ей тоже было интересно узнать что-нибудь о новенькой.

– Я просто… – начала Стеша и замялась.

– Она занимается просто, – заржал Андрю-ха. – Утром зарядка, вечером физподготовка! А днем она работает на ЦРУ. Разобранный пистолет спрятан в трусиках.

От такого напора Стеша окончательно растерялась и теперь сидела, переводя непонимающие взгляды с одного лица на другое.

– Все путем, Беленькая! – хлопнул ее по плечу Андрюха. – Пошли покурим, перетрем наши вопросы.

– Я не курю. – Казалось, Стеша сейчас заплачет.

– Ну никаких недостатков, – развел руками Васильев, отходя в сторону. – Прямо ангел. Завтра без крыльев не приходи!

В растерянности Стеша положила руки перед собой, и Павел снова посмотрел на них.

– Ты занимаешься музыкой? – спросил он тоном знатока.

– Чуть-чуть, – прошептала Беленькая. Больше ее никто ни о чем не спрашивал.

Глава вторая
Не самая лучшая идея Генки Сидорова

На следующее утро перед самым звонком Генка появился на пороге 9-го «Б». Он быстро глянул на Стешу, тихо сидевшую рядом с Мака-ниной, и кинул сумку на свое место. Олеся успела заметить, что соскучилась по его согнутой спине, несколько лет маячившей у нее перед глазами.

– Ты что это? – тут же подскочил к нему Васильев. – Сбежал?

– Что хочу, то и делаю, – буркнул Генка, глядя в окно. – Захочу, вообще брошуэтушколу.

– Смотри, как бы она тебя сама не бросила, – хихикнул Андрюха.

Но тут рядом с Генкой села Лиза Курбаленко, бывшая Олесина подружка, и Васильев предпочел удалиться. В той истории с Галкиным и Сидоровым Лиза тоже пострадала. Так что теперь с Андрюхой она держалась холодно. Да и сам Васильев, чувствуя, что что-то не так, лишний раз к Курбаленко старался не подходить.

– А экстерном разве нельзя все сдать? – через весь класс спросил Павел, но начало урока прервало их разговор.

Вместе со звонком в кабинете появился математик, а по совместительству еще и классный руководитель 9-го «Б», Юрий Леонидович Червяков, виновник того, что класс который уже год носил негласную кличку червяки.

Математик не удостоил вскочивший поприветствовать его класс даже взглядом и сразу направился к своему столу. Выкладывая перед собой тетрадки с контрольной, он сухо произнес:

– Сидоров! Ты что-то здесь забыл? Генка молча встал.

– Я слышал, что ты недоволен своим переводом. – Юрий Леонидович продолжал разбирать тетрадки, не поднимая головы. – Но я ничего поделать не могу. Это решение администрации школы. Если тебе что-то не нравится, пусть приходят родители. А пока ты должен быть в другом классе. Кажется, у десятого «А» сейчас астрономия. Очень интересный предмет.

Сидоров продолжал смотреть в окно.

– Я все сказал, можешь идти. – Юрий Леонидович открыл журнал.

Генка сел.

– Сидоров. – Математик недовольно поджал губы. – У нас новая тема. Мне тебя нечему учить.

Генка сорвался с места, подхватил рюкзак и бросился вон из класса.

– Подожди, дурак! – приподнялся со своего места Быковский, но шаги Сидорова уже затихли на лестнице.

– Записывайте. – Юрий Леонидович медленно отвинтил колпачок старомодной перьевой ручки и обвел взглядом опешивший класс Произошедшее он решил оставить без внимания. – Новая тема. Геометрическая прогрессия.

Павел упал на свое место. Стеша испуганно покосилась на Маканину но та была больше увлечена решением собственных проблем, чем соседкой.

Не успел отзвенеть звонок, а Васильев уже уселся за парту к новенькой:

– Ну, рассказывай, зайка серенький, откуда ты к нам прискакал?

– Беленькая, – прошептала Стеша.

– Что? – склонился над ней Андрюха.

– Моя фамилия – Беленькая, – поправила его Стеша.

– Да хоть зелененькая, – хихикнул Васильев.

– Оставь ее, – потянула Андрюху за локоть Ксюша. – Что ты привязался к ребенку?

Как только Рязанкина взяла под руку Васильева, Курбаленко поспешно собралась и выскочила из класса. Еще недавно Лиза считалась предметом обожания Андрюхи.

– Какие все нервные! – Больше Васильев не улыбался. – Надоело мне все. – Он сбросил Ксе-нину руку со своего локтя и ссутулился. – Что стоим? Пошли про Генку узнаем. Куда этот обалдуй помчался-то посреди урока?

В коридоре около кабинета старшеклассников они неожиданно столкнулись с Наташкой Жеребцовой из параллельного. Наташка стояла за углом и время от времени поглядывала на дверь, словно ждала кого-то.

– Эй, ты что здесь забыла? – налетел на нее Андрюха.

– Тебя не спросила! – огрызнулась Жеребцо-ва, отходя в сторону. – Сам-то зачем сюда пришел, да еще такую свиту приволок? – Она кивнула на пристроившуюся рядом Рязанкину и стоявшего чуть позади Быковского.

– Сдавай пост, теперь наша очередь! – чуть ли не на весь коридор гаркнул Васильев.

– Вот придурок! – зло прошептала Наташка, убегая.

– Ну, и что дальше? – повернулся Андрюха к своей армии. – Дверь опять закрыта. Кто пойдет спрашивать?

– Давайте пропустим девушку вперед, – мило улыбнулся Павел.

– Нет уж, Быковский, – Ксюша в ответ тоже скривила губы в подобии улыбки. – Лучше тебе идти. Ты у нас проверенный кадр. Не подведешь.

– Чувствую, что не достоин, – галантно кивнул Павел. – Давай ты, Андрюха. У тебя вернее получится.

В коридоре появилась Стеша. Она вертела головой, глядя на номера кабинетов.

– О! На новенького повезет! – Андрюха призывно помахал Беленькой рукой. – Эй, национальная гвардия! Иди сюда!

– Я заблудилась. – В руках у Стеши был листок с расписанием. – Сейчас должна быть история?

– История, история. – Васильев притянул к себе Беленькую за рукав. – Отечественную войну проходим. Значит, сейчас проверка домашнего задания. Разведка боем. Войди в кабинет и позови Гену Сидорова.

– А зачем? – скромно улыбнулась Стеша.

– Просто так! – хихикнул Андрюха, предощущая потеху. – Проверим, насколько ты смелая. Войди, позови, и все! Что стоишь? Кого ждешь? Давай, давай, иди!

– Но мне не нужен Сидоров, – высвободила свой рукав Беленькая. – Кабинет истории где?

– Нет, ну, вы слышали? – повернулся ко всем Васильев.

– Куда ты опять ушла? – Олеся взбежала по ступенькам и перевела дух. – Яже тебе сказала: шестнадцатый кабинет. Он на втором этаже.

– Шестнадцатый? – неуверенно посмотрела на свою бумажку Стеша. – А мне послышалось – шестидесятый.

– В шестидесятом у нас Карлсон принимает, – буркнул Андрюха. Он был явно расстроен тем, что веселье сорвалось. – Тебя что, ломает дверь открыть?

Стеша подняла на новых одноклассников широко распахнутые глаза, улыбнулась и сделала робкий шаг вперед.

– Хватит! – Маканина встала между дверью и Беленькой. – На крысах тренируйся, а не на людях, – бросила она в сторону Васильева и повернулась к кабинету.

– Ой, подумаешь, утешительница нашлась, – фыркнул Андрюха, демонстративно складывая руки на груди. Он уже подготовил губы для улыбки, но его ждало очередное разочарование.

Кабинет был пуст. На столах лежали учебники и тетради, кое-где на стульях висели свитера и кофты, на полу стояли портфели. А вот людей не было.

Девятиклассники столпились в дверях.

– Опаньки! – присвистнул Быковский. Он был выше всех, поэтому ему не пришлось никого расталкивать. Павел все хорошо видел поверх голов.

– Вам кого?

В классе стояла такая тишина, что от внезапного вопроса девятиклассники вздрогнули.

На пороге стояла высокая худая светловолосая девушка с двумя смешными косичками. Она недовольно постукивала мыском лакированной туфельки об пол.

Олеся вдруг ахнула и попятилась. Она уже видела эту девчонку. Неделю тому назад. Маканина тогда шла из школы и случайно заметила драку. Генку били. Один из старшеклассников валял Сидорова по земле, а рядом стояла эта девчонка и даже не пыталась остановить побоище.

– Все-то где? – вышел вперед осмелевший Васильев.

Девушка открыла рот, но ответить не успела.

– В Караганде! – гаркнули за ее спиной, и из коридора выступил Алекс. – Ветка, что ты с этой мелюзгой возишься? – Ион бухнул свою здоровую лапищу ей на плечо.

– Алекс, мне твои замашки уже надоели! – Девушка скинула непрошеную руку и убежала из класса.

– Что, опять за своим вундеркиндом явились? – хмыкнул Алекс, рассматривая опешивших девятиклассников. – Ушел ваш чудо-ребенок домой, к маме, чтобы она ему сопли вытерла. И какого лешего его на нашу голову навязали? Я же ему один раз внятно сказал: не показывайся даже близко! Че, так трудно выполнить эту маленькую просьбу?

Маканина снова вспомнила недельной давности драку. Тогда Генку бил Алекс из-за этой странной девушки с не менее странным именем Ветка.

А потом в компьютере Сидорова она видела ее фотографию. Значит, не все так просто.

Неужели Генка влюблен? И, судя по всему, давно, с того раза, когда он впервые попал в этот класс…

Алекс быстро потерял к девятиклассникам интерес и ушел, даже не закрыв за собой дверь.

– Весело у них здесь, – прищурившись, Анд-рюха проводил взглядом Алекса. – Самое время делать ставки, как долго Генка продержится.

– Да не будет он здесь держаться. – Быковский пнул ногой фантик, валявшийся на полу, и медленно побрел по коридору.

Как только они ушли, из-за угла показалась Наташка Жеребцова. Она вздохнула и во второй раз устроилась в нише перед дверью. Десятиклассники должны были вот-вот вернуться, и ей очень хотелось посмотреть на одного из них.

Через два урока Сидоров опять появился в 9-м «Б» и сел за парту у окна, подальше от учительского стола. Выглядел он хмуро, ни с кем не разговаривал. Открыл учебник по литературе и стал его сосредоточенно читать.

Пол-урока прошло спокойно, пока русичка не заметила «лишнего».

– Сидоров! – Галина Георгиевна была преисполнена искреннего удивления. – Ты что здесь делаешь? Говорили, что тебя перевели!

Генка поднялся.

– Вам только кажется, что это он, – ответил за Сидорова Васильев. – На самом деле его здесь нет. Это его отражение, преломленное в множественности миров…

– Васильев, – посмотрела на Андрюху русич-ка. – На самом деле я тебя сейчас выставлю из класса, и ты отправишь свое преломленное отражение в мир коридора. Сидоров, ты дверью ошибся?

Генка перевел взгляд на окно.

– Так, все ясно. – Учительница отложила в сторону книгу, по которой собиралась читать отрывки из Пушкина. – У вас тут небольшой бунт. Но я ничего не могу сделать, у меня в списке нет такого ученика – Геннадий Сидоров.

– Вот, я же говорю, что его нет! – встрял Анд-рюха. – Он вам кажется.

– Васильев! – недовольно поджала губы Галина Георгиевна. – Мне кажется или ты нарываешься на неприятности?

Генка вдруг шарахнул портфелем по парте, подхватил учебник и выбежал в коридор.

– А что происходит? – шепотом спросила Стеша.

Олесе не хотелось с ней разговаривать, но она все же выдавила из себя через силу:

– Ну, у нас класс такой… – Она повертела в воздухе рукой, подбирая правильное выражение. – Не совсем нормальный, – выкрутилась она. – Червяки, одним словом. А Генка – он особенный. Вот учителя и хотят его подальше от нас запихнуть.

– А разве можно вот так просто, без его согласия, переводить?

– Просто? Можно! – вздохнула Маканина, отворачиваясь. Рассуждать на эту тему ей не хотелось.

Генка не появлялся в школе несколько дней. Поговаривали, что он согласился-таки сдать все предметы экстерном. В конце недели Маканина столкнулась с ним в коридоре.

– Ты почему пропал? – шагнула к нему Олеся. За последний месяц, в течение которого их

класс сотрясали неприятности, они с Генкой не то что подружились, а просто удачно дополнили друг друга. Маканина Сидорова тогда из-под кулаков Алекса вытащила. Генка дал ей пару ценных советов. И сейчас Олеся считала себя вправе узнать, что происходит.

– Я так… – нахмурился Генка и вдруг прошептал: – Мышка бежала, хвостиком махнула, яичко и разбилось!

– Это ты о чем? – На мгновение Олеся испугалась, что от обилия переживаний их классный вундеркинд сошел с ума.

– Сказка есть такая, про курочку Рябу, – заговорил Сидоров, подходя к Маканиной вплотную. – Было золотое яичко, а потом его разбили. И все обрадовались, потому что с золотым яйцом ничего сделать нельзя.

– У тебя температура? – Маканина встревожилась не на шутку и решила пощупать у него лоб.

– Нет у меня никакой температуры, – отстранился от ее протянутой руки Генка. разве эту сказку не знаешь?

– Да при чем здесь сказка? – возмутилась Олеся. Она, можно сказать, жизнью рисковала, к директору ходила, а он ей сказки рассказывает!

– Так, вспомнилось, – пробормотал Сидоров и ушел.

Олеся проводила его задумчивым взглядом, повернулась, чтобы пойти в противоположную сторону, и столкнулась со Стешей. Та стояла около стены и с каким-то ожиданием в глазах разглядывала Маканину

– Ему можно помочь! – подала голос Беленькая.

– Вот пусть другие и помогают, – презрительно скривила губы Маканина. – Заодно и сказки его послушают. Тоже мне, нашелся сказочник!

– Какие сказки? – распахнула удивленные глаза новенькая. – Он разыгрывает сказку?

– Он идиота из себя разыгрывает! «Курочку Рябу» наизусть читает.

Стеша ее раздражала все больше и больше. Тихая, невзрачная, неинтересная. Олесе казалось, что новенькая скучнее Аньки Смоловой, с которой она успела близко познакомиться в ноябре и тогда же ухитрилась от нее устать.

Здесь же все было еще критичнее. У Смоловой хоть увлечение есть, она занимается фотографией, а у Беленькой – вообще пусто. По крайней мере, за неделю пребывания в школе она ничего об этом не сказала. Если человек чем-то занимается, это сразу видно. Быковский – музыкант и художник, он готов об этом дни напролет говорить, Плотникова тоже неплохо рисует, Ксюша в бассейн ходит, Курбаленко – на танцы, толстая Марго увлекается мозаикой, а Волков, как и его отец, актером хочет стать, в театральную студию ходит. У них все как у людей. У одной Беленькой все ровненько и гладенько, то есть – никак.

Вот и сейчас – взяла и брякнула, что Генке можно помочь. А что здесь сделаешь? Алексу морду набьешь? Ага, разбежались! Олеся так и видит, как они вдвоем со Стешей выходят против здоровенного Алекса. Да он с ними разговаривать не станет, дунет, и они улетят. Нет уж, Генка умный, он сам что-нибудь придумает.

Олеся не знала, что Сидоров уже нечто придумал и даже кое-что сделал. Но идея его оказалась неудачной.

Генка написал заявление, что он отказывается ходить в десятый класс. Возмущенная завуч собрала всю параллель, долго и нудно отчитывала девятиклассников, что, помимо прав что-то делать или не делать, у них есть и обязанности. В них-то как раз и входит учеба. Одним словом, крику было много, толку мало.

После того собрания Генка еще пару раз появился в школе и исчез. А через два дня произошло событие, заставившее всех на время забыть проблему отличника.

– Народ, создайте тишину, есть гениальная идея! – Васильев уселся на парту и сложил руки перед собой. Вокруг все бурлило и шумело, но Андрюха терпеливо ждал, когда на него обратят внимание.

– Да тише вы! – не выдержала Рязанкина, поворачиваясь к классу.

– Внемлите, – театрально поднял руку Павел. – Царь говорить хочет!

– Позер, – фыркнула сидящая перед Олесей Лиза Курбаленко. – Все бы ему красоваться.

– Что же вы шумите? – подняла удивленные глаза Стеша.

– Не выступай, – толкнула ее локтем Олеся. – Сами разберутся.

– Ладно, – спрыгнул с парты Андрюха. – Не хотите слушать, не надо!

– Да говори, не ломайся, – хорошо поставленным громким голосом крикнул с последней парты будущий актер Ярик Волков.

– А чего он хочет? – прошептала Беленькая, ближе наклоняясь к Маканиной.

– Выпендриться, – скривилась Олеся. – Ничего другого он никогда не хочет.

– А почему его никто не слушает? – не унималась Стеша.

– Он этот цирк устроил не для того, чтобы его слушали, а чтобы внимание к себе привлечь.

Беленькая с искренним удивлением посмотрела на Андрюху, с видом победителя разглядывающего класс Олесю так и подмывало спросить у соседки, откуда она такая правильная взялась. Неужели у них там, на необитаемом острове, ну, или где Стешу продержали до пятнадцати лет, таких людей, как Васильев, не было?

– Ну, уговорили, – Андрюха снова устроился на высоком насесте и удовлетворенно улыбнулся. – Аруги мои! Какой ныне месяц на дворе?

– Май! – крикнул двоечник Стас Когтев, и в классе дружно заржали.

– Бестолочь, – махнул рукой в его сторону Андрюха. – Второй раз спрашиваю: что за праздник у нас грядет?

– Новый год, – пискнула Стеша, но из-за общего шума ее не услышали.

– Аа не выступай ты, – бросила в ее сторону Маканина. – Стой в стороне, они сами разберутся.

– 8 Марта, – хихикнула Аня Плотникова.

– Это у тебя 8 Марта, а у людей – Новый год. – Андрюха понял, что толку от своих одноклассников он не добьется, и сразу перешел к делу: – Аруги мои! А не устроить ли нам сейшн?

– Чего-чего? – донеслось со всех сторон.

– Ой, темнота, – тяжело вздохнул Васильев, горестно качая головой. – Неужели вы не хотите тусануться? В тесном кругу друзей отметить этот замечательный праздник? Аекабрь скоро закончится, а вы все думаете!

– А что тут думать! ский. – Закатим вечеринку.

– Ага, – мрачно ухмыльнулась Курбален-ко. – На последние шиши я куплю карандаши, нарисую себе праздник, что угодно для души. На какие деньги ты этот праздник устраивать будешь?

– Давайте придумаем, чего же мы хотим, и скинемся. Рублей по пятьсот, – продолжал рулить собранием Андрюха.

– Ничего себе! – присвистнул Стас. – Ане много?

– Для тебя персонально можно четыреста девяносто девять, – снова повернулся к нему Васильев. – Так устроит?

– Теперь гораздо лучше, – довольно улыбнулся Когтев и погладил перед собой пустую парту, словно на ней уже стояли угощения, купленные на четыреста девяносто девять рублей.

– А давайте друг другу подарки купим, – предложила Плотникова.

– Правильно, – пискляво поддакнул Васильев. – Девочкам переднички, мальчикам машинки.

– Ну прекрати, – дернула его за локоть Ря-занкина.

– Так, за подарки у нас ответственной будет Плотникова, – тут же решил Андрюха. – Напо-купаешь елочных игрушек – прибью!

– А что на этой вечеринке будет? – повернулась Стеша к Олесе.

– Ой, да что там может быть! – поморщилась Маканина. С некоторых пор вечеринки она не любила. – Встретятся, наедятся, танцы устроят. А потом будут отношения выяснять.

– И все? – вздернула вверх белесые бровки Беленькая.

– А чего ты еще хочешь? Фейерверк и клоунов с цыганами? Так их на пятьсот рублей не купишь.

– Ну, можно что-нибудь придумать, – задумчиво протянула Стеша.

– Вот и придумывай, – оборвала ее Олеся, отворачиваясь.

А разговор в классе между тем продолжался.

– Где мы соберемся? – недовольно хмурила брови Лиза. – Опять у Рязанкиной?

– У меня квартира не резиновая, – отозвалась Ксюша. – Давайте в школе.

– А почему в школе? – возразила Плотникова. – Это надо опять разрешение у директора получать, под присмотром учителей будем сидеть. Дольше девяти не задержишься. Да и разрешат не нам одним, а всей параллели. И что нам с этими ашками делать? В гляделки играть?

– Я одну штуку придумал. – Глаза Васильева блеснули веселым азартом. – Мы устроим закрытую вечеринку!

– От кого это ты ее закроешь? Стае. – От Червякова, что ли?

– А почему Когтев вее время чем-то недоволен? – тихо спросила Стеша.

– Тормоз потому что, – броеила Олеея. – Слушай, ты в класcе еще не cо всеми разобралась, что ли?

– Ну, – протянула Беленькая, рассматривая шумевших ребят. – Я тебя знаю, Васильева, Рязанкину У них роман, да?

– Тише ты! – одернула Олеся cоседку.

– А это секрет? – раепахнула глаза Стеша.

– Военная тайна, – снизила голое до шепота Маканина. – Ты громко не разговаривай, у нас сильно все засекречено. Ну, о ком тебе рассказать? О Плотниковой? – И она посмотрела на высокую полноватую девчонку. – Ну, что… Зовут Аней, ходит в художественную школу. В волейбол играет.

– А Когтев?

– Что ты к нему привязалась? – екривилаеь Олеея. – Он никакой.

– Как это?

Черт, эта девчонка поетоянно искренне удивлялаеь по пустякам.

– Ну, как, как! А вот так, – попробовала объяснить Маканина. – Он ничем не интересуется, и им тоже никто не интересуется.

– Что, совсем? – Казалось, Стешины глаза сейчас выпрыгнут из орбит.

– А чем там интересоваться? – Олеся даже оглянулась, чтобы еще раз посмотреть на Ста-са – они об одном и том же человеке говорят или о разных? Нет, об одном. Вон он сидит, приоткрыв рот, слушает Васильева. Кудряшки, выпуклый лоб, простое, ничем не примечательное лицо, наивная улыбка, забавные ямочки на щеках. – Он по жизни тихоня. Получает свои трояки – и доволен.

– А у нас совсем другой был класс, – прошептала Беленькая и отодвинулась на свой край парты.

Другой класс! Небось одни ботаники! Такие же пришибленные, как эта Стеша!

– Ну, решаемся? – пытался перекричать поднявшийся гул Васильев. – Только надо, чтобы весь класс был. Тут осталось-то всего ничего. Две недели, и праздник.

– А если я захочу кое-кого с собой привести? – вдруг спросил Быковский.

– Нет, давайте одни свои, – возразила Рязан-кина. – Если все начнут тащить людей со стороны, то никакой закрытости не получится.

– Да я, может быть, на вас всех уже смотреть не могу! – зло произнесла Курбаленко.

– А ты зажмурившись приходи, – ухмыльнулся Васильев.

– Тогда я вообще не приду, – огрызнулась Лиза. – Как будто неизвестно, кого Быковский привести хочет. Гараеву из «А»!

– А это кто? Стеша.

– Да есть одна… – поморщилась Маканина. Ей не понравилось, что Лиза при всех рассказала о недавнем увлечении Быковского. Это было не ее дело.

– И что тебе в этом всем не нравится? – усмехнулся Павел, внимательно глядя на Курбален-ко. Под этим пристальным взглядом Лиза опешила и потупилась.

– Нет, ашек не надо. – Лицо Васильева вдруг стало серьезным. – Только свои.

– Там видно будет, – многозначительно пробормотал Быковский, садясь на свое место.

– Ну, что? – Андрюха нехотя оторвал взгляд от Павла и посмотрел на класс. – Утром деньги, вечером стулья? Гоните свои денежки, и будет вам праздник.

– А сценарий какой-нибудь будет? – приподнялась со своего места Стеша.

– Ну куда ты… – начала Маканина, но было уже поздно.

– Какой сценарий? – Васильев опять широко улыбался. Знала Олеся эту улыбочку! Что-то дурная голова Андрюхи в эту секунду снова придумывала. Неужели опять пошутить решил?

– Ну, праздника! – От такого пристального внимания Стеша растерялась. – Ну, просто я подумала, что хорошо бы что-нибудь… Ну, не одни же танцы. Просто поиграть…

– В салочки, что ли? – Улыбка Васильева стала такой широкой, что, казалось, челюсть сейчас отвалится.

– Зачем в салочки? – Стеша крутилась на месте, стараясь одновременно смотреть на всех. – Просто… можно разные станции придумать, попросить, чтобы все в костюмах пришли, выбрать короля и королеву бала, просто игру какую-нибудь провести. Раздать роли и…

– А ты попроси, – вкрадчиво предложил Васильев, подходя к Беленькой.

Олеся уронила лицо в ладони. Смотреть на это было невыносимо.

– Ребята, давайте… – Стеша робко улыбнулась, пытаясь найти в повернутых к ней лицах хоть какое-то понимание. – Просто… ну, просто весело будет.

– Так, все, – хлопнул в ладоши Андрюха и обнял Беленькую за плечи. – Ты меня убедила. Будешь у нас в этом деле главной. Собирай деньги, пиши сценарий! Вот тебе, – он полез в карман пиджака, – мои пятьсот рублей! А договариваться с директором пойдет… – Он поискал глазами, кого бы послать, потом резко повернулся к Олесе и даже пальцем на нее показал: – О! Маканина! Ну, девочки, действуйте!

Олеся тихо застонала. Этого ей как раз и не хватало!

Что-то возмущенно кричала Плотникова, непонимающе переспрашивал Когтев, громко хохотал Ярик Волков.

– Ну что, допрыгалась? – бросила в ее сторону Лиза Курбаленко и отвернулась.

Маканина тяжелым взглядом посмотрела на свою соседку. Стеша вертела в руках купюру, явно не зная, что с ней делать.

Глава третья
Что происходит с большими деньгами

На следующий день, как по команде, весь класс принес деньги.

Аккуратным ровным почерком с небольшим наклоном влево Стеша выводила незнакомые фамилии.

– Цветкова, – шептала она, чтобы, не дай бог, не ошибиться в написании. – Смолова, Гребешков, Волков. Ой, много еще? – с тоской посмотрела она на Маканину.

– Достаточно, – буркнула Олеся. Перед ней лежал конверт, куда она складывала купюры и из которого отсчитывала сдачу. На десятом человеке Маканина почувствовала недоброе.

– Когтев, – набросилась она на очередного одноклассника, сдавшего деньги. – Ты что, забыть не мог? Почему такой честный– то?

– Не мог, – признался Когтев, раскладывая на столе пятьдесят десятирублевых бумажек. – Мне Васильев два раза звонил, вчера и сегодня утром. Велел непременно с деньгами приходить.

– А-а-а, – протянула Олеся. – А почему мелкими купюрами? В переходе стоял?

– Какие были, – недовольно засопел Стае. – Говорили же – срочно! Вот, что нашел.

Маканина сжала конверт в кулаке и с ненавистью посмотрела на Андрюху. В ответ тот невинно покачал головой: мол, он здесь ни при чем.

– Что стоишь? – набросилась она на Когте-ва. – Проходи! Не создавай очередь!

– Сдачу давай, – улыбнулся Стас, и на щеках его появились трогательные ямочки.

– Какую сдачу? – Олеся заглянула в конверт, там лежала пухлая стопка десяток. – Ты без сдачи принес.

– Рубль, – упрямился Когтев. – Мне вчера Васильев скидку обещал.

– Вот у него и возьми, – прошипела Маканина.

– В кассу! Все в кассу! – пропел из своего угла Андрюха и приветственно помахал рукой.

Олеся полезла в карман за мелочью. Ну, ладно, утроит она им праздник!

– Собраться в школе? – недовольно нахмурился Юрий Леонидович, когда Маканина подошла к нему за разрешением на вечеринку. – Что за секретность? У вас же запланирован новогодний огонек для всей параллели.

– Ну, мы хотим отдельно, – промямлила Маканина. Разговаривать с классным руководителем у нее никогда не получалось. Как и вообще со всеми учителями.

– И что же, вы возьмете на себя всю организацию? – тянул из Олеси жилы Червяков.

– Уже взяли. – Маканина даже дышать старалась потише, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

– Что взяли? – Юрий Леонидович говорил, не отрываясь от своего занятия – он проверял тетрадки после самостоятельной.

– Деньги собрали и сценарий пишем, – выпалила Олеся. Ну, почему это издевательство никак не заканчивается?

– И по сколько вы собрали? – На тонких губах математика появилась слабая улыбка.

– По пятьсот рублей, – вздохнула Олеся. Дело, кажется, шло на лад.

– Это сколько же у вас получилось? – Червяков оторвался от тетрадей и впервые с интересом посмотрел в лицо своей подопечной. – Пятнадцать тысяч? Что же вы собираетесь делать с такой суммой? На торты и пирожные хватило бы и двух.

– Сколько?! – ахнула Олеся.

– Маканина, ты устный счет забыла? Таблица умножения на пять из головы высыпалась?

Ничего у нее, конечно, из головы не высыпалось. Просто она не задумывалась, сколько денег лежит у Стеши в конверте. А ведь действительно, если тридцать умножить на пятьсот… Ничего себе математика получается!

– И что же вы покупать собираетесь? – Червяков отложил ручку. – Я думаю, ты догадываешься, что никакого спиртного у вас быть не может?

– Чай купим, бутерброды сделаем, – теряя голос, просипела Олеся. – Попросим, чтобы все чашки принесли. Беленькая обещала программу продумать.

– Ну что же, я поговорю с Надеждой Валерьевной. – Юрий Леонидович задумчиво смотрел в окно. – Авы хотите непременно закрытую вечеринку? Но за вами все равно придется следить. Никто не о тавит ва одних, тем более – в школе. Иди, я попробую что-нибудь делать…

На негнущихся ногах Маканина отошла в сторону. Оглянулась. Математик снова сидел над тетрадями. Он даже не мотрел в ее торону.

– Ну, что? – Стеша, как всегда, улыбалась.

– Ты знаешь, сколько у тебя денег? – Олеся хватила Беленькую за руку и потащила ее в сторону.

– Я еще не считала. А что? Может не хватить?

– У тебя пятнадцать тысяч! – страшно выкатывая глаза, зашипела Маканина. – Сейча же иди домой и прячь их куда-нибудь подальше. И пока они не понадобятся, ни в коем случае не доставай!

– Как же я сейчас уйду? ша. – У нас еще биология.

– Какая, к черту, биология? – Олеся смотрела на это спокойное расслабленное лицо, не понимая: то ли перед ней сумасшедшая, то ли дурочка. И склонялась к мысли, что и то и другое одновременно. – Да если еще кто-нибудь, кроме нас, посчитал, сколько у тебя денег, он же не даст тебе спокойно с ними уйти.

– Ты что? – Стеша была искренне изумлена. – Своим не доверяешь?

Тьфу ты, черт! Кто о чем, а вшивый о бане!

– Я бы здесь вообще никому не доверяла, – доверительно сообщила Маканина.

В конце концов, что она так переживает? Если что-то произойдет, это будут проблемы Беленькой.

– Хотя бы портфель из рук не выпускай, – бросила она, уходя.

Конечно, Стешка – дура, не послушается умных советов. Она еще не поняла, в какой класс попала. Все здесь делается не просто так. Васильев не зря назначил Беленькую ответственной за деньги. Что-то он уже придумал!

– Ну что, зайчишка-зайка серенький?

Как всегда! О дураке вспомнишь, он и появится. Не успели они дойти до кабинета биологии, как перед ними возник Андрюха.

– Как улов? Когда за продуктами отправитесь?

Стеша собралась было ответить, но Маканина опередила ее.

– Подожди! Сначала надо разрешение у Чер-вякова получить, а потом уже и за продуктами идти. Их вообще можно купить в последний день.

– Детка, в последний день одни лохи покупают, – рэповским речитативом отозвался Васильев, – а нормальные люди все делают заранее.

Идея пришла в головумгновенно.

– А давай ты у нас будешь ответственным за продукты? – заторопилась Олеся. – Стеша деньги собрала. – Она толкнула Беленькую под локоть. – Вот тебе список. Как надумаете праздновать, позовешь девчонок, пойдете в магазин. А то без мужской силы они не справятся.

Впервые за все время Стеша хоть что-то сделала быстро – через секунду конверт с деньгами лежал на столе.

– Эх, может, потратить все честно нажитое непосильным трудом? – Андрюха постучал пухлым конвертом по сжатому кулаку.

– Давай, давай, трать, – оттолкнула его от стола Маканина. – Только подальше от меня.

– Доверяешь? – спросил он, помахивая конвертом перед своим носом.

– На сто процентов, – заверила его Олеся. – У тебя, как в швейцарском банке.

– Нет, ну вы посмотрите! – вдруг ахнула Курбаленко.

Она стояла около окна и из-за цветов, затопивших подоконник в кабинете биологии, кого-то высматривала.

– Я же говорила, что он с ней общается.

– Нельзя, что ли? – отозвалась Рязанкина, со своего места поглядывая в сторону улицы.

– Она же никакая! – начала заводиться Курбаленко.

Класс рванул к единственному свободному окну, лбы звонко стукнули о стекло.

– Ой, а тебе и завидно, – манерно махнул рукой Васильев, прилипая к окну.

– Да что у вас там? – подпрыгивал Когтев. Ему места уже не осталось, и он дергал штору, чтобы увидеть хоть что-то. – Ух ты! – вдруг завопил он. – Это же Быковский! С кем это он?

– Вот придурок, – шепотом чертыхнулась Олеся. Можно было и не вставать. Она и так знала, что там увидит. Глупый наивный Павел влюбился. И не в кого-нибудь, а в Лерку Гараеву из «А». Тоже нашел предмет для обожания! Стеша номер два. Влюбился – ине придумал ничего умнее, как начать с ней общаться через Маканину, записки ей слать. А теперь, значит, на глазах у всей школы свидание назначает. Дундук. Нашел место! Встречался бы по-тихому подальше от школы. Нет, приспичило ему. Да что он там делает?

Олеся не выдержала и тоже подошла к окну. Но ничего интересного не увидела. Пустой школьный двор и одинокий Быковский, прогуливающийся вдоль низеньких кустиков вокруг памятника героям Великой Отечественной войны.

Но Лиза упорно сверлила сгорбленную спину Павла взглядом.

– Ты почему на него так смотришь? – не выдержала Олеся. – Чужое счастье покоя не дает?

– Тоже мне, нашла счастье! – фыркнула Кур-баленко. – Или ты сама рядом с ним оказаться хочешь?

– Больно нужно, – дернула плечом Олеся. – Мне своих мест достаточно.

– А то смотри, от Галкина освободилась, может, теперь за Пашку возьмешься?

– Это кто еще им займется? – вспыхнула Маканина, чувствуя, как язык во рту начинает костенеть. С ней всегда такое случалось – во время спора или какого-нибудь ответственного момента все мысли из ее головы улетучивались, и она теряла возможность внятно объясняться.

Неожиданно Лиза повернулась к Олесе и улыбнулась.

– А что, это идея, – воскликнула она. – И причем замечательная! Ксюша, можно тебя?

Она взяла Рязанкину под руку и отошла с ней в коридор.

«Черт, – закусила губу Маканина, – опять эта троица развлечение себе нашла!» По спине пробежал неприятный холодок. Предыдущая затея Лизы закончилась весьма плачевно. Как бы она опять чего-нибудь дурного не навертела.

В мрачном настроении Олеся вернулась за свою парту, и Стеша тут же засыпала ее вопросами:

– А кто там был? Почему шумели? Павел – это такой высокий?

– Ерунда всякая, – не стала распространяться на эту тему Маканина. – Что у нас осталось? Деньги отдали? Отдали. Теперь надо со сценарием разобраться. И чтобы Плотникова не забыла про подарки.

– А я уже все продумала, – Беленькая пододвинула к соседке исписанный листок. – Вот. Можно устроить салон. Сделаем несколько станций. – Карандаш бодро скакал по строчкам на бумажке. Хотя можно было этого и не делать, почерк у Беленькой был разборчивым. – В одном месте будут гадания. Во втором – салон красоты. В третьем – комната ужасов. В четвертом – музыкальный уголок… Я гитару принесу. В пятом – фотографическая мастерская… Я уже говорила с Аней, фотоаппарат будет. И если раздобыть компьютер, то сможем снимки сразуна монитор выводить и в фотошопе монтировать. В шестом…

– Подожди, – запуталась Маканина. – Какую гитару? Где ты ее возьмешь?

– Из дома принесу, – просто ответила Сте-ша. – У меня есть. Я и сыграть смогу, если что.

– Если – что? – не поняла Олеся.

– Если больше никто не захочет играть, – как о чем-то само собой разумеющемся ответила Беленькая.

– Ты играешь на гитаре?

– Ну да. – Стеша осторожно улыбнулась. – У нас в клубе все играют на гитаре.

– В каком клубе? – ахнула Олеся, сразу представив себе почему-то ночной клуб с пестрой неоновой вывеской, здоровенных охранников у входа и Стефанию, одетую в хипповский прикид, с гитарой через плечо, поющую жалостливую песню.

– Так, – раздался голос. – А конверт я куда

сунул?

– Ну, – начала отвечать Беленькая. – Это такой клуб, где мы… ну, просто… ролевые игры это…

– Погоди. – Олеся медленно встала. – Ты что? – прошептала она, глядя на крутящегося около окна Васильева. – Деньги потерял?

– Какое потерял? Только что в руках были! – нервно отозвался Андрюха, заглядывая под подоконник. – Я конверт, наверное… наверное… Он где-то здесь!

– Где? – Сердце у Маканиной совершило прыжок в пятки и обратно. А ведь она как чувствовала, что добром это дело не кончится!

– Что-то потеряли? – повернулась Стеша.

– Да ничего пока не потеряли! – Васильев обшарил батарею, провел рукой по плинтусу. – Он же не мог испариться? Значит, где-то здесь! – Перетрогал все цветочные горшки, потеребил блеклую листву.

– А ты его брал? Рязанкина.

– Точно! – засуетился Андрюха. – Яжеего на столе оставил. – Он пробежал через класс. – Вот здесь! – Он хлопнул ладонью по пустой Сте-шиной парте.

– Что ты гонишь? – Маканина смахнула васильевскую руку. – Забрал ты конверт. Еще тряс им перед нами, шутил, что на такие деньги много всего можно купить. Дошутился!

– Ничего подобного! – взвизгнул Андрюха и затравленно оглянулся. – Явруках подержал, а как Курбаленко завопила, я его на парту и бросил. Это вы его украли!

– Не надо на меня валить, – холодно отозвалась Курбаленко, садясь на свое место.

– Да посмотри ты еще раз под окном! – опрокинув стул, Олеся побежала в проход. – Что ты перед нами руками размахиваешь?

Она обошла все парты и приблизилась к подоконнику. В ногах появилась неприятная слабость.

Вот ведь дрянь дело-то какое! Куда мог подеваться довольно большой конверт? Не в листьях же застрял!

Подоконник был широким. На нем плотными рядами стояли горшки с цветами. Олеся передвинула каждый цветок, пошевелила листвой, рукой провела по полу – а вдруг у всех галлюцинации, и они просто не видят конверт на пестром линолеуме?

На батарее? Под ее рукой столетняя пыль скаталась в комок. Между секциями батареи тоже – ничего.

– Ты еще туда целиком залезь, – услышала она у себя над ухом.

Рязанкина почему-то выглядела довольной, словно ей от этой пропажи была прибыль. За ней стоял не менее довольный Васильев.

– Что ты стоишь? – вскочила Маканина. – Ищи!

Но Андрюха не сдвинулся с места.

– Что ты на меня так смотришь? – опешила Олеся.

Глаза Васильева на мгновение дернулись в сторону, но он быстро успокоился.

– Ас чего мне на карачках ползать? – Голос выдавал его волнение. – Ты потеряла, ты и ищи.

– Я потеряла?! – ахнула Маканина. – Да все видели, что ты конверт взял!

– Никто не видел, – подала голос Рязанки-на. – Конверт был у Беленькой, вот она за него и отвечает!

– Мы его отдали, – вступила Стеша, но Маканина задвинула ее себе за спину. Соседка в этом деле была явно не боец.

– Э, а деньги где? – запоздало очнулся Когтев.

– Тебе же сказали – в Караганде! – огрызнулся Васильев и бухнулся на свое место.

– Выворачивай карманы! – кинулась к Анд-рюхе Олеся.

– Э! Отвали! – потянулась было загородить любимого Ксюша, но Васильев остановилее.

– Да пожалуйста! – легко бросил он, щелкнул замком портфеля и вытряхнул его небогатое содержимое на стол. Туда же полетели платок из кармана и мелочь.

– Рязанкина! – повернулась к Ксюше Мака-нина.

– Ты что? – покрутила пальцем увиска Ксюша. – Крейзи?

– Не спорь, – Андрюха был спокоен. – Пусть убедится.

– Да на! Подавись!

Рязанкина бросила Олесе свою сумочку.

Пальцы не слушались. Сердце колотилось где-то под горлом. Голова кружилась. Мир вокруг рушился. Всё было неправильно. Всё! Этого не должно было случиться!

Конечно, в сумочке ничего не нашлось. Это было и так понятно. В другом месте надо искать. И чем быстрее, тем лучше. Пока народ не разошелся.

– Теперь ты!

Требование не сразу дошло до Маканиной. Она подняла ничего не понимающие глаза.

– Выворачивай карманы! – усмехнулся Васильев.

Олеся машинально похлопала себя по бокам. Она была в короткой шерстяной юбке и свитере.

– Но у меня нет, – заторопилась у нее за спиной Беленькая. Послышалось шуршание тетрадок – Стеша выкладывала все из портфеля на стол.

– Не так! – поморщилась Олеся и обернулась. – Ведь кто-то его взял!

– Хочешь, у меня посмотри! – мило улыбнулась ей Лиза.

Маканина быстро глянула в ее уверенное лицо и сжала кулаки.

– Все выворачивайте карманы! – крикнула она. – Ну, живо!

Притихший класс зашевелился. Кто-то потащил портфель на парту.

Хлопнула дверь. Весь румяный от мороза в класс вошел Быковский. С его появлением все сразу замолчали. Олеся мрачно глянула на полуоткрытые портфели – никто не сопротивлялся проверке, а значит, у них денег не было-ипо-шла обратно к своей парте.

Какого черта она все это устраивает? Как будто ей больше всех надо! Васильев потерял, вот пускай и разбирается.

– Садись на место, – прикрикнула она на замершую Стешу. – Это теперь его дело!

Андрюха странно тряхнул головой и плюхнулся на стул.

– А как же?… – Беленькая и не думала садиться.

– Никак! – взорвалась Олеся. Она схватилась за голову, не в силах понять – что произошло? Васильев сделал это специально или он действительно ухитрился конверт потерять? Но где он мог его посеять, если дальше подоконника не отходил и в карманах у него ничего не лежит?

Голова шла кругом.

Начался урок. Олеся и половины не услышала из того, что говорила биологичка. Учительница откуда-то достала аквариум с тремя золотыми рыбками, рассказывала о видоизменениях представителей семейства карповых.

Все это шло мимо Маканиной.

Разболелась голова, и, сколько Олеся ни успокаивала себя, что это теперь не ее проблема, ничего не помогало. В памяти раз за разом всплывал образ пухлого конверта, который не мог просто испариться в воздухе или куда-то завалиться так, что его не было бы заметно. Это же не иголка, которая упала и ее не видно! Конверт большой, толстый. Там лежало много мятых-перемятых купюр, он аж весь коробился от них. Куда такая огромная пачка могла деться? Ее даже в карман не засунешь, такая она большая!

Неужели украли? Но из класса никто не выходил, значит, деньги еще здесь, и если поторопиться, то можно успеть все вернуть обратно. Как же хотелось промотать пленку жизни назад, поставить на паузу и сразу все понять!

– Рыбки! Золотые! – в восторге шептала Стеша.

– Смотри, Олеся, желание можно загадывать!

– Ага, – мрачно буркнула Маканина. – Сейчас самое время загадать, чтобы история с деньгами закончилась благополучно.

– Да не волнуйся ты так, найдутся они, – махнула ладошкой Беленькая. – Кто-нибудь взял по ошибке и, когда обнаружит это, сразу вернет.

– Вернет, – тягостно вздохнула Олеся. В честность своих одноклассников ей верилось с трудом.

Прозвенел звонок, но никто не вставал. Все слышали разговор о пропавшем конверте и теперь с интересом косились на Васильева, ожидая, что он будет делать.

– А почему вы на меня смотрите? – не выдержал Андрюха. – Я тут ни при чем! У нас ответственной за деньги была новенькая! Вот пусть она за них и отвечает.

– Но мы тебе отдали! – вспыхнула Стеша, казалось, за время урока она забыла обо всем.

– А не надо было отдавать! – отрезал Васильев. – Все, меня эта тема больше не касается.

Он подхватил сумку и пошел на выход.

– Быковский! – окликнула уже стоящего в дверях Павла Курбаленко. – Замри на пять секунд.

Вставая, она поправила выпавшую из прически прядь волос. Что же она задумала?

– Подождите! – не выдержала Олеся. – Почему вы все глаза отводите, как будто ничего не произошло! Деньги-то куда делись?

Лиза мгновение смотрела на мечущуюся по классу Маканину и, подхватив Павла под руку, вышла в коридор.

Ладно, Курбаленко стояла около другого окна, она взять не могла. Дальше в дверь потянулись Волков, Смолова, Плотникова… Сегодня она скоренько собралась. Обычно копается полперемены. Или в столовую спешит? Марго что-то долго ищет в своей сумке. Прячет конверт на самое

дно?

Да какая ей разница! Даже если деньги пропадут окончательно, ее это не заденет. Беленькая с Васильевым пусть теперь выясняют, кто кому и что должен. Зачем она опять во все это лезет? Только руку испачкала об эту дурацкую батарею.

Класс пустел. Учительница понесла аквариум на шкаф.

– Когтев, – вздохнула она, разглядывая художества Стаса в учебнике – он разрисовал все картинки синей ручкой. – Тебе надо было в художники идти. В следующий раз будешь мне карту рисовать.

– А почему я? – протянул Когтев, спешно складывая тетрадки. – Не надо мне ничего.

– Ну что, девочки? – повернулась Нинель Михайловна к оставшимся Беленькой, Макани-ной и Рязанкиной. – Успели загадать желание?

– А сбудется? – грустно спросила Стеша.

– Обязательно, – заверила ее биологичка. Все с удивлением посмотрели на учительницу.

– У кого сбудется, а у кого и нет, – прервала затянувшуюся паузу Ксюша. Беленькая тут же вспыхнула и обернулась к Олесе.

– Что же нам делать с конвертом? – прошептала она.

– Вы что-то успели потерять? – Учительница не спеша собирала свои вещи.

– Конверт такой… – растопырила пятерню Маканина, силясь так описать пропажу, чтобы не проговориться, что там лежали деньги. – Очень нужный.

– Если найду, обязательно верну, – улыбнулась биологичка. – Авы уверены, что он потерялся?

– Не уверены, – жестко произнесла Рязан-кина, зачем-то разглядывая свои безукоризненно накрашенные ногти.

– Посмотрите по карманам, наверняка где-нибудь завалялся, – посоветовала Нинель Михайловна и вышла из класса.

– Где же он завалялся?… – расстроенно пробормотала Стеша, и правда проверяя карманы своих брюк.

– Давайте, давайте, ищите! – поднялась Ря-занкина.

– Это ты не ей скажи, а своему Андрюшеньке! – выпалила Олеся. – Он посеял, вот пускай и разбирается – приходит сюда с лупой и ползает по полу. Если, конечно, не он сам конвертик украл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.