Михаил Алексеев, Константин Казенин, Мамед Сулейманов
Дагестанские народы Азербайджана. Политика, история, культура

ПРЕДИСЛОВИЕ

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СУДЬБА национальных меньшинств складывается в последние десятилетия по-разному. Некоторые из них оказались в центре многосторонних политических конфликтов, в ходе которых названия народов, ранее не известные широкой публике, прочно обосновались на первых полосах ведущих газет мира. Другие, напротив, остались на «периферии» и, кажется, не имеют никаких точек соприкосновения с мировой политикой. Даже малосведущему наблюдателю очевидно, что выбор первой или второй судьбы зависит не только от устремлений самого народа и даже не только от того, в какой мере в действительности соблюдаются его права как нацменьшинства. Едва ли не большую роль играет здесь политическая конъюнктура. А она меняется с течением времени. И те меньшинства, которые сейчас как будто обречены на забвение, завтра могут невольно оказаться в круговороте событий, имеющих первостепенное значение для целых мировых регионов.

После распада СССР в положении меньшинств в новообразованных государствах оказалось довольно много народов. Не стало исключением и Закавказье. Однако здесь на фоне острейших кровавых конфликтов – абхазского, карабахского, юго-осетинского – проблемы азербайджанцев и армян в Грузии, талышей и дагестанцев в Азербайджане оказались в тени. В 1990-е годы, даже если вокруг этих этнических групп возникала напряженность, она, в целом, оставалась внутренней проблемой соответствующего государства, малоинтересной для основных геополитических игроков на Кавказе. В начале XXI века ситуация стала меняться. Сегодня уже, пожалуй, все эксперты признают, что судьба армян, требующих автономии в грузинской области Самцхе-Джавахети, может стать серьезной проблемой межгосударственной политики. Каким еще закавказским нацменьшинствам грозит «политизация» – сказать трудно. Однако очевидно, что сегодня нельзя верно представить себе ситуацию в регионе, не учитывая проблемы меньшинств.

* * *

Азербайджан – многонациональное государство. Самым пестрым является национальный состав северной части страны, где наряду с азербайджанцами проживают народы нахско-дагестанской семьи. Наиболее многочисленны из них в Азербайджане лезгины, аварцы и цахуры.

Лезгины, по данным последней советской переписи населения 1989 года, насчитывали в Азербайджане 171,4 тысячи человек, или 2,4 % населения республики. По данным переписи населения Азербайджана, проведенной в 1999 году, лезгин было 178 тысяч, или 2,2 % населения. При этом если в 1989 году лезгины были четвертым по численности народом республики, уступая, помимо азербайджанцев, русским и армянам, то в 1999 году они оказались вторым по численности народом, причиной чему была эмиграция русского и армянского населения. Лезгины компактно проживают в северо-восточных районах Азербайджана, в бассейне реки Самур и на восточных отрогах Большого Кавказа. Наиболее велика их численность в Кусарском районе, где лезгины составляют 90,7 % от всего населения – 73,3 тысячи человек, что, в свою очередь, равно 41,2 % всего лезгинского населения Азербайджана. В соседнем Хачмазском районе живет 26 тысяч лезгин, почти столько же – в Габалинском районе. Значителен процент лезгинского населения также в Кубинском, Исмаиллинском и Гейчайском районах. В столице Азербайджана Баку, согласно переписи 1999 года, проживает 26,2 тысячи лезгин.

Аварцы живут на северо-западе страны, в Белоканском и Закатальском районах. По переписи 1989 года, их было 44,1 тысячи человек. По данным же 1999 года, их численность составила 50,9 тысячи человек, или 0,6 % населения республики.

Цахуры – народ, близкородственный лезгинам – живут также в основном на северо-западе, в Закатальском и Кахском районах. По данным переписи 1989 года, в Азербайджане их было 13,3 тысячи человек. Десять лет спустя их численность достигла 15,9 тыс. чел., или 0,2 % населения республики. По данным переписи 1999 года, численность цахуров в Закатальском районе составила 12,9 тыс. чел., в Кахском – 2,9 тыс. чел.

Три перечисленных народа представлены также и в Дагестане. Лезгины и цахуры разделены возникшей в 1991 году государственной границей на две примерно равные по численности части. Что же касается азербайджанских аварцев, то они составляют не более 10 % общей численности аварского народа.

В основной своей массе дагестанцы в Азербайджане представляют собой сельское население. По данным азербайджанской переписи 1999 года, среди лезгин доля проживающих в сельской местности составляет 63,3 %, среди аварцев – 92,1 %, среди цахуров – 83 % (в Дагестане доля сельского населения, по крайней мере среди лезгин и аварцев, заметно ниже).

Есть, однако, и такие народы нахско-дагестанской семьи, которые практически не представлены в самом Дагестане. Это малые по численности этносы, близкородственные лезгинам – крызы, хиналугцы, будухцы, удины. Первые три народа проживают в Кубинском районе (так называемый Шахдагский ареал, который охватывает несколько компактно расположенных селений этого района), их родина – высокогорье, однако значительная их часть переселилась на равнину. Удины живут в селе Нидж Габалинского района. Согласно переписи 1989 года, удинов в Азербайджане было 6125 чел. Перепись 1999 года зафиксировала 4465 удинов в Габалинском районе и около 100 – в Кахском районе. Другие малочисленные народы в переписях 1989 и 1999 годов отражены не были. По оценкам специалистов, их общая численность не превышает 10 тысяч человек.

Еще один дагестанский народ – лакцы – в Азербайджане проживает в основном в крупных городах – Баку и Сумгаите; места компактного расселения этого народа находятся исключительно в Дагестане.

Отдельного изучения требует вопрос о численности в Азербайджане рутульцев – дагестанского народа, родственного лезгинам. В Рутульском районе Дагестана устные источники сообщают о большой численности рутульцев в Шекинском и Кахском районах Азербайджана. По данным последней советской переписи, рутульцев в Азербайджане было 850 чел., а в переписи 1999 года они отражены не были.

Почти все перечисленные выше народы живут также и в России и считают Россию наряду с Азербайджаном своей родиной или частью некогда единой родины. Кроме того, даже тогда, когда проблемы азербайджанских дагестанцев совершенно не интересовали российских и азербайджанских политиков и дипломатов, эти проблемы составляли заметную часть политической «повестки дня» в Дагестане – одном из самых неспокойных и стратегически важных регионов России. Наконец, многие события первой половины 1990-х годов показали высокий конфликтный потенциал районов Азербайджана, где проживают дагестанцы. Не допустить возгорания там новых конфликтов – задача всех сил, так или иначе имеющих отношение к Кавказу. Но чтобы выполнить эту задачу, надо, по крайней мере, иметь достаточное представление о положении дел на «угрожаемой» территории.

Настоящая брошюра – попытка собрать воедино сведения о дагестанцах, проживающих в Азербайджане, в первую очередь те сведения, которые могут быть политически значимы. В первой главе (написанной К. И. Казениным) кратко излагаются основные вехи истории дагестанских народов Азербайджана с момента распада СССР по 2005 год. В главе второй (написанной К. И. Казениным и М. Сулеймановым) рассказывается о дагестано-азербайджанской границе как одном из основных факторов, генерирующих напряженность в регионе. Глава третья (написанная тремя авторами совместно) посвящена политике властей Азербайджана в отношении образования, языков и культуры дагестанских народов. Наконец, четвертая глава (написанная М. Е. Алексеевым) предлагает своего рода этнокультурный путеводитель по дагестанским народам, проживающим ныне в Азербайджане.[1]

ГЛАВА 1
Дагестанские народы в новейшей истории суверенного Азербайджана

НАЦИОНАЛЬНОЕ САМОСОЗНАНИЕ ДАГЕСТАНСКИХ МЕНЬШИНСТВ АЗЕРБАЙДЖАНА

РАСПАД СССР ПРИВЕЛ к ощутимым последствиям для дагестанских народов, населяющих северные районы Азербайджана. Со времени включения нынешнего Азербайджана в состав Российской империи и вплоть до 1991 года территория их проживания никогда не была разделена государственной границей. Возникновение ее сильнее всего ударило по лезгинам. Этот народ проживает в северо-восточных районах Азербайджана, непосредственно примыкающих к той части Дагестана, которая также населена лезгинами. Под властью Российской империи и СССР существовал практически единый ареал расселения лезгин, лишь условно разделенный границей РСФСР и Азербайджанской ССР (а ранее – границей Дагестанской и Бакинской губерний) по реке Самур. После обретения Азербайджаном независимости эта граница стала совершенно реальной, и от того, какой режим на ней установлен властями России и Азербайджана, существенным образом стала зависеть жизнь «разделенного» лезгинского народа. Жесткий режим на границе, которую некоторые авторы называли «лезгино-лезгинской», означал обрыв многочисленных не только хозяйственных, но и родственных связей. Встала и одна более локальная, но важная для ведения сельского хозяйства проблема – распределение воды реки Самур для орошения земель в Дагестане и в Азербайджане.

Для аварцев и цахуров, проживающих в северо-западной части Азербайджана, возникновение государственной границы само по себе не имело столь фатальных последствий. Их зона расселения хотя и примыкает к Дагестану, но отделена от него высоким в той местности Большим Кавказским хребтом, поэтому говорить о существовании какой-то единой этнической общности, которую бы разделила государственная граница, в данном случае не приходится. Однако первые годы существования независимого Азербайджана вызвали крутой перелом в судьбе и этих дагестанских народов. Исторически многонациональные Закатальский и Белоканский районы столкнулись с политикой тотальной «тюркизации», проводимой протурецким Народным фронтом Азербайджана, правившим страной в 1992–1993 годах, при президенте Абуль-фазе Алиеве (Эльчибее).

В начале 1990-х годов было как минимум два фактора, которые работали на обострение межэтнических противоречий в Северном Азербайджане.

Во-первых, рост национального самосознания коренных народов самого Дагестана. Даже проживающие в Азербайджане аварцы, отделенные от своих дагестанских сородичей Большим Кавказским хребтом, осознавали единство с теми, кто участвовал в создании национально ориентированных аварских организаций в Дагестане.

Во-вторых, религиозный фактор. Этнические азербайджанцы по вероисповеданию – мусульмане-шииты, тогда как дагестанцы в подавляющем большинстве мусульмане-сунниты. Впрочем, в первые годы после исчезновения СССР этот древний раскол ислама мог сыграть заметную роль лишь в тех районах Азербайджана, где живут аварцы: данный народ на протяжении советских времен сохранил довольно мощную исламскую традицию, выведенную из религиозного «подполья» в конце 1980-х годов. У лезгин исламский фактор, по единодушной оценке специалистов, играл меньшую роль, хотя в 2000-е годы лезгинско-азербайджанские осложнения, по оценкам дагестанских СМИ, уже имели и религиозную подоплеку (см. ниже).

«Лезгинский вопрос» в Азербайджане с начала 1990-х годов был связан в первую очередь с лезгинской национальной организацией «Садвал» («Единство»). В интервью бакинской газете «Зеркало» 25 августа 2004 года один из нынешних лидеров «Садвала» Нияз Примов сообщил, что эта организация «зародилась в начале 1960-х годов в студенческой среде Дагестана». Как политическая сила «Садвал» выступил сразу после распада СССР.

Официальную регистрацию организация получила в Минюсте Дагестана 9 июля 1993 года, в 1995 году регистрация была подтверждена Управлением Минюста РФ по Дагестану. Основным требованием, выдвигаемым «Садвалом», было соблюдение прав лезгин в процессе «раздела» Союза. При этом конкретные пути решения «лезгинского вопроса» предлагались разные – от учреждения лезгинских автономий в России и Азербайджане до радикального варианта создания единого «Лезгистана». Эти разные варианты объединялись общим пафосом – желанием преодолеть статус лезгин как «разделенного» народа. Лозунг «Садвала» – «За родину лезгин!» – так или иначе предполагал преодоление сложившегося в начале 1990-х положения вещей. Первым руководителем «Садвала» стал профессор физики из Махачкалы Гаджи Абдурагимов (он был избран секретарем исполкома «Садвала» на учредительном съезде этой организации в июне 1990 года). В руководстве «Садвала» состояли и состоят в основном представители Дагестана, а не северных районов Азербайджана.

Активную деятельность в Дагестане «Садвал» начал в 1989–1990 годах. В октябре – ноябре 1990 года состоялись I и II съезды «Садвала», на которых были приняты Устав движения, Декларация и Обращение к народам Дагестана. В обращении этих съездов содержалась просьба к народным депутатам республики подтвердить право лезгинского народа на самоопределение, создать комиссию по изучению вопроса о выработке механизма воссоединения лезгинского народа и уточнению границ двух республик. Депутатов также призывали воздержаться от принятия Декларации о суверенитете до положительного решения лезгинского вопроса, а также не согласиться с принятием Декларации о суверенитете Азербайджана как нарушающей конституционные права лезгинского народа и узаконивающей разделение данного народа.

III съезд «Садвала», называвшийся также Съездом лезгинского народа, прошел в дагестанском поселке Касумкент 28 сентября 1991 года. На съезде была принята декларация «О восстановлении государственности лезгинского народа». В ней было подчеркнуто, что осуществление этой задачи возможно только «законным путем». На съезде был избран Лезгинский национальный совет, который в соответствии с разработанным положением является «полномочным представителем лезгин в отношениях с вышестоящими органами власти и управления». Хотя в руководстве «Садвала» ни в тот период, ни когда-либо позднее не состояли высокопоставленные дагестанские чиновники, можно сказать, что позиция движения была тогда в значительной мере поддержана официальной Махачкалой: 31 июля 1992 года Верховный Совет Дагестана принял решение о нецелесообразности установления границы между Республикой Дагестан и Азербайджанской Республикой.

IV съезд «Садвала» проходил в ноябре 1993 года. К тому времени в руководстве лезгинского движения появился вышедший незадолго до этого в отставку генерал-майор Мухуддин Кахриманов (ныне председатель Совета старейшин «Садвала» и глава дагестанского отделения Народной партии «Патриоты России»). Съезд был попыткой объединить максимальное число лезгинских организаций Дагестана, других регионов России, а также Азербайджана.

В политическом отношении была подтверждена линия, сформулированная на предыдущем съезде. Стоит отметить, что 1993 год был пиком влияния национальных движений в Дагестане, и съезд «Садвала» тогда даже почтили своим присутствием некоторые федеральные политики. По данным Э. Кисриева [Кисриев 1999], на съезде была достаточно сложная борьба за влияние в лезгинском национальном движении. Генерал Кахриманов делал на съезде основной доклад, однако не был избран главой (председателем Национального совета) «Садвала». Эту должность занял врач-хирург из города Дербент (Южный Дагестан) Нариман Рамазанов

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подготовка текста брошюры к печати осуществлена К. И. Казениным. Ответственность за возможные ошибки в тексте брошюры авторы несут совместно.

Вернуться