Денис Агеев
Падший демон. Изгой

…И сотворил Он мир, и населил его существами всех видов. И главенствующим сделал род человеческий. И создал Он Закон, приказав людям чтить его…

…И нарек Он мир Альтерой. А себя повелел именовать Создателем. Людям же наказал веровать в Него и не преступать Закона, ибо он превыше всего сущего…

…Но люди не пожелали чтить Закон. Они не хотели жить в мире и согласии, а стали вести войны между собою и убивать друг друга. Но самое страшное, что совершили люди, заключалось в ином. Они подчинили Силу запретную, что была доступна только избранным…

…Разгневался тогда Создатель и сотворил место поистине ужасное и нарек его Бездной. И изгнал Он в этот мир первых из отступивших от Него людей, изменив их облик сообразно их темным душам. Стали они демонами – жуткими и злобными тварями, не ведающими ни страха, ни жалости…

…И сделал Создатель так, что души неверных Ему попадали теперь в это место и муками должны были искупить грехи свои. И лишь немногим из них дозволено было родиться вновь в мире живых, дабы доказать повиновение свое…

…И сотворил Создатель Чертоги Небесные для душ поистине праведных…

…Но не страшила людей тьма Бездны и не прельщал свет Чертог Небесных. И продолжали они творить неугодные воле Его деяния. И понял тогда Создатель, что зря сотворил Он их, но было уже поздно…

Отрывки из книги «Сотворение»

Глава 1

Набожные люди твердят, что когда во мраке Бездны рождается демон, то в мире смертных в этот момент, находясь еще в чреве матери, умирает ребенок. Говорят, что при появлении на свет, а точнее во тьму, новорожденный сын преисподней высасывает жизненные силы из этого несчастного дитяти, дабы начать существование.

Однажды так и случилось…

В мире людей, на Альтере, корчась от боли, беременная женщина хваталась за живот и кричала так, словно стояла на пороге мучительной смерти. Но ей это не грозило, по крайней мере, в ближайшем будущем. К сожалению, сия участь постигла ее еще не родившегося ребенка.

А в это время в глубины Бездны явилось отвратительное создание.

В полуразрушенном замке, окруженном со всех сторон мертвой пустыней, покрытая россыпью роговых наслоений и обтянутая темно-красной кожей демонесса только что извергла из себя нового представителя преисподней. И, бросив презрительный взгляд на пульсирующего и извивающегося как раненая змея своего отпрыска, облегченно зарычала. Ее невыносимо долгие и источающие боль роды наконец-то закончились.

Новорожденный, представляющий собой красный комок мокрой плоти, глухо зашипел, дрожа и дергаясь, будто в предсмертных конвульсиях. Его мать злобно захохотала и со всей силы ударила по ненавистному сыну ногой. Уродливое создание отлетело в сторону, звучно шлепнулось и покатилось по горячему полу, громко шипя и корчась.

Малыш помотал головой, приходя в сознание после удара, его мягкое тельце чуть приподнялось, и демоненок неуклюже пополз в сторону матери. Та, посмотрев на него с брезгливым удивлением, резко отшатнулась.

– Ты что делаешь? Ты чего ко мне ползешь? – бросила она на него дикий взгляд.

Создание зашипело чуть громче, продолжая двигаться в сторону демонессы.

– Пошел прочь! – зарычала она.

Малыш подался вперед и подпрыгнул, цепляясь за ногу женщины-демона и крепко сжимая ее в объятьях. Мать несчастного отпрыска затрясла конечностью изо всех сил, пытаясь сбросить уродца, но все было напрасно. Зачастую новорожденные демонята нападают на родителей в надежде покусать их или исцарапать, но в этот раз маленькое порождение даже не помышляло о подобном. Совсем наоборот: малыш ласково обнял копыто матери и захныкал, прямо как обделенный вниманием человеческий младенец.

Демонесса, не раз рожавшая детей и после подвергавшаяся нападению с их стороны, удивилась такому странному поведению отпрыска и неистово взревела.

– Ты, тварь, отпусти меня! Отпусти! – рычала она, лягаясь, как бешеная кобыла.

Через мгновение существо сорвалось и отлетело на несколько шагов, с размаху впечатавшись в черную от копоти стену, и, противно пискнув, затихло. Но оно не умерло, а всего лишь потеряло сознание.

Демонесса, брезгливо фыркнув, бросила полный презрения взгляд на лежащее неподалеку тело ее ребенка. Чуть помешкав, она покинула замок. Навсегда.

Минуло несколько часов прежде, чем демоненок очнулся. Придя в себя, он жалобно захныкал, а после сорвался на пронзительный плач. Ему было грустно и одиноко в жарком мраке преисподней. Ему хотелось есть.

По всему адскому замку гуляло эхо неутешного плача демона-ребенка, но никто на него так и не откликнулся.

Спустя три дня малышу подбросили жертву. Это был грешник-убийца, совершивший при жизни множество ужасных деяний. Теперь несчастного мученика ожидали вечные мытарства. Сначала его истерзали и изуродовали до такой степени, что тело его стало похоже на сплошное кровавое месиво. Потом переломали все конечности. И наконец бросили на съедение молодому отпрыску тьмы… Но все это было лишь незначительной толикой тех мук, что его еще ожидали впереди.

Убийца лежал на полу и стонал. Ему казалось, что он вот-вот умрет от невыносимой, выворачивающей наизнанку боли. Но дважды умереть нельзя, тем более в преисподней. Его предсмертная агония, боль и страдания продлятся вечно, с течением времени лишь усиливаясь.

Малыш подполз к несчастному и поглядел на его измученное лицо. В глазах промелькнуло искреннее сострадание.

Грешник посмотрел на отродье Бездны единственным целым глазом, его губы с трудом зашевелились:

– Ну же, тварь! Чего ты ждешь? Избавь наконец от всего! Жри, гадина, жри!

– Кто ты? – еле слышно пропищало существо, изучая взглядом страдальца. Его голос звучал глухо, но слова были вполне различимы. И это не удивительно, ведь благодаря темной природе у новорожденных демонов уже на второй день проявляется дар речи, а их разум при этом схож с разумом пятилетнего человеческого ребенка. К тому же демоны понимают любой язык и могут говорить на нем без малейшего акцента.

– Ты еще и говоришь, тварь? – прищурил глаз грешник. – Я тот, кто оторвал бы тебе башку, если бы мог… Ну же, жри! Чего треплешься?!

– А зачем мне тебя… э-э-э… жрать? Я не хочу. – Демоненок отодвинулся от страдальца.

– Вот еще, святой нашелся! – И несчастный хрипло раскашлялся, изо рта тотчас потекла кровь.

– Тебе плохо? – Малыш с жалостью посмотрел на убийцу. – Кто тебя так избил?

– Ты издеваешься, отродье?! Твои поганые братья, конечно. Я-то думал, что нет никакой Бездны, никаких Небесных Чертог, – простонал грешник. На его окровавленном лице ясно читалась невыносимая мука.

– Ты почему тянешь? – вдруг раздался громоподобный рев, и взору молодого порождения тьмы предстал огромный демон о четырех рогах. Все его тело покрывала короткая темно-красная шерсть. Глаза пылали жаром раскаленных углей.

– Я не хочу его есть. Почему я должен это делать?

– Как это почему? Потому что ты – демон. Потому что это – твоя еда, – без нотки сомнения прорычал рогатый великан, указывая шестипалой лапой на грешника.

– Нет, – замотал головой отпрыск. – Я не буду!

– Как это не будешь?! – Уродливая морда чудовища исказилась в недоумении. – Еще как будешь!!! – заорал мохнатый бугай, брызгая зловонной слюной.

– Нет! – стоял на своем демоненок.

Через мгновение рогатый здоровяк шагнул к нему и с размаху саданул по лицу. Демоненок отлетел на несколько шагов и звонко шлепнулся на пол.

– Смотри, ничтожество. Смотри, что надо делать с этим, – проревел рогатый изверг, хватая изуродованную жертву. Грешник заорал, но его крик продлился недолго – демон одним махом откусил ему пол головы, причем сделал это так лихо, будто это было яблоко.

Кровь закапала на пол, быстро растекаясь в большую лужу. Тело грешника, пару раз дернувшись, замерло. Но муки страдальца на этом не закончились, через время он снова возродится в Бездне.

Демоненок с отвращением посмотрел на все это и отвернулся. Его мучил голод, но от увиденного ком встал в горле, и малыша сразу же затошнило.

– Я никогда не смогу это есть, – тихо сказал он, глядя на безжизненное тело с наполовину откушенной головой.

– Не сможешь?! Ты проклятый недодемон! Такими словами ты позоришь всех нас! Ты ничтожество! – Огромный демон разразился потоком брани. – Ты доешь остатки, иначе пожалеешь об этом.

Мгновение, и останки жертвы полетели прямо в малыша. Отпрыск резко отпрянул и быстро отполз в сторону. Увидев это, великан сверкнул глазами, малыша подняло в воздух и начало бить о стены, пол и потолок. Рогатый демон использовал одну из своих магических способностей – телекинез. Надо признать, владел он ею мастерски.

Маленький отпрыск Бездны заскулил как щенок, потом протяжно завыл и вскоре сорвался на тонкий писк. Но рогатый палач не отпускал его, продолжая молотить о стены. После нескольких ударов черные капли окропили стены комнаты. Когда крови стало совсем много, здоровяк швырнул демоненка на пол. Тело малыша обессилено рухнуло, он больше не визжал, только тяжело хрипел и отплевывался черными сгустками.

Рогатый демон подошел к нему, его массивное тело склонилось над несчастным отпрыском.

– В наказание ты будешь голодать очень долго, тварь. И если ты после этого все равно не съешь пищу, я заставлю тебя сделать это или убью, – негромко пригрозил изверг. Потом встал и, забрав останки недоеденной жертвы, ушел.

Демоненок опять остался один. Он лежал в луже крови, едва дыша. Все его тело гудело от боли…

Минуло десять дней. Из-за отсутствия пищи тело малыша восстанавливалось плохо. Но ему, как типичному представителю демонического рода, голод не страшен. Отпрыски Бездны могут обходиться без еды десять-двенадцать месяцев, а некоторые, особо выносливые, – до двух лет. Правда, за это время они сильно слабеют и теряют магические способности. Поэтому демона, не питавшегося целый год, можно убить, буквально пригвоздив заостренной деревяшкой к земле. Он потеряет много крови и постепенно его силы иссякнут. Но это свойственно только рядовым демонам. Темного Падишаха же или архидемона лишить жизни весьма сложно, даже если тот уже довольно долго обходился без пищи. К тому же его магические способности не исчезнут, а лишь слегка притупятся.

На тринадцатый день к страдальцу вновь пришел тот самый рогатый демон, что недавно избил его до полусмерти. С собой он тащил слегка подергивающееся тело очередного грешника.

Малыш к тому времени немного подрос и уже уверенно держался на задних лапах. Рога вытянулись, на пальцах рук и ног образовались небольшие, но довольно острые когти. Красные зрачки сузились и стали вертикальными, как у кошки. Конечно, если бы не отсутствие пищи, его тело развивалось бы куда быстрее.

Здоровяк швырнул жертву к ногам демоненка и впился в него недобрым взглядом.

– Ну что? Ты решился, демон-добряк? – ухмыльнулся рогатый.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросил малыш, глядя на великана и не обращая внимания на дрожащего у его ног мученика.

– Зачем тебе?

– Чтобы знать, как к тебе обращаться.

– Хм… Ну ладно. Мое имя Храхи-Агам. Я архидемон, и я отвечаю за воспитание новорожденных демонов, таких, как ты. Меня все слушаются и боятся, кроме тебя, ничтожество. Мне никто не перечит, кроме, опять же, тебя, недоделка. – На последних словах надзиратель повысил тон. – И еще на удивление всем ты отказываешься от еды. Я хотел бы знать: почему?

– Но почему я должен их есть? Они живые и разговаривают, как я и ты. Мне их жаль… И вообще, кто они такие? – Малыш полными наивности глазами уставился на Храхи-Агама.

Архидемона аж передернуло от таких слов. Он недоуменно пялился на маленького отпрыска Бездны и молчал. Впервые за триста с лишним лет существования Храхи-Агам, воспитавший не один десяток отродий, слышал от другого демона, пусть и недавно родившегося, что тому жаль людей. Людей, что всегда были и будут всего лишь пищей. И даже не людей в прямом понимании, а материальное воплощение их грешных душ.

– Что ты сказал? – взвился архидемон. Он наконец пришел в себя, и им овладел жуткий гнев. – Да ты знаешь, что за такие слова тебя самого разорвут на части? Ты хоть представляешь, как ты позоришь всех нас? Ты – демон! Пусть жалкий и ничтожный, но все равно демон. Ты родился и умрешь им… А эту пищу, что ты так упорно отказываешься есть, тебе все равно придется сожрать… Человек – так эта еда называется. А теперь – ешь!

Выговаривая последние слова, архидемон схватил одной рукой демоненка, а другой начал засовывать жертву ему прямо в пасть. Отпрыск вырывался и кричал, но Храхи-Агам не отступал. Он несколько раз хорошенько врезал нерадивому воспитаннику, и вконец ослабший маленький демон успокоился.

Жертва вырывалась и вопила. Но ее стенания продлились недолго – архидемон резким движением лапы сломал ей шею, как беспомощному котенку. Без колебаний он оторвал руку грешника и затолкал ее в пасть непослушному отродью. Тот, фыркая и сопя, с трудом начал пережевывать «пищу». Храхи-Агам, довольно оскалившись, отпустил воспитанника.

– Вот и все! Ты – демон. Ты должен так делать, – удовлетворенно изрек он.

Но в следующее мгновение упрямец выплюнул все, что впихнул ему в пасть Храхи-Агам. Он громко кашлял, хрипел и брезгливо отплевывался. Его красная морда исказилась в гримасе отвращения, что придало ей еще больше уродства.

– Ах, ты ничтожество! – взревел Храхи-Агам.

Свистящий удар! И демоненок отлетел в сторону, с размаху впечатался в стену, выбив облако каменной крошки. Архидемон злобно рыкнул и, подобно тигру, кинулся на несчастного отпрыска. Мохнатые лапы вцепились в малыша и прижали беспомощное тело к разбитой стене. Кости молодого демона с хрустом ломались и прорывались сквозь тонкую кожу. Эхо пронзительным, диким визгом запрыгало по стенам.

– Как ты посмел плеваться пищей, тварь? – Глаза Храхи-Агам пылали огнем неистовства. – Знаешь, что говорят люди о нас?

Демоненок хрипел и отплевывался.

– Не знаешь! Они говорят, что мы – воплощение совершенного зла. И они правы. Мы и есть воплощение совершенного, чистого зла! А это потому, что мы – демоны! И ты – демон. Ты – воплощение чистейшего зла! И иначе быть не может… И если ты не хочешь питаться, то рано или поздно сдохнешь. Ты понял, ничтожество? – Архидемон трясся от злобы.

– Я никогда не буду есть людей! – из последних сил просипел демон-добряк.

Храхи-Агам отпустил его, и тот, словно мешок со сломанными костями, рухнул на пол. Он хрипел и кашлял, выплевывая сгустки крови.

Надзиратель с отвращением поглядел на окровавленное тело демоненка и прижал его лапой к полу.

– Тогда умри, мерзость! – Архидемон с силой наступил, с наслаждением слушая, как трещат кости едва живого отпрыска. – Любишь людей, тогда тебе не место среди живых демонов. Будешь дохлым демоном!..

Молодое исчадье Бездны не могло даже пискнуть. Ужасная, непереносимая боль полностью овладела его телом. Кости трещали, рвали мышцы и кожу, кровь лилась ручьем.

Но тут архидемон внезапно ослабил нажим, будто что-то незримое остановило его, и медленно убрал ногу с практически мертвого малыша. Надзиратель задумался. И мысль, посетившая его огромную голову, была отнюдь не доброй.

Храхи-Агаму по его изуверской натуре нравилось убивать даже себе подобных существ. Но еще больше ему нравилось пытать и издеваться, с наслаждением осознавая, что жертва страдает. И в его рогатой голове, больше напоминающей перевернутую табуретку, нежели вместилище разума, возникла подходящая идея на этот счет.

– Значит, ты любишь людей, – проговорил Храхи-Агам уже спокойнее. Его уродливую харю озарила гримаса раздумья. – Тогда ты получишь более жестокое наказание, чем смерть, ничтожество. Мы отправим тебя на Альтеру… Ты станешь изгоем. Падшим. Слышишь, исчадье? Ты станешь падшим демоном!..

Глава 2

Спустя некоторое время архидемон покинул замок. Он устремился к Темным Падишахам, дабы поскорее поведать им о случившемся недоразумении и предложить свою превосходную идею. Дело в том, что отправить злосчастного демоненка в мир людей ему одному не под силу. Тут необходимо могущество нескольких архидемонов или Темных Падишахов.

Сами же сыны Бездны редко посещают Альтеру. Порой им приедаются однообразные будни, и они отправляются в мир людей, чтобы развеять скуку и потешиться над презренными людишками, да и полакомиться свеженькой, не псевдоматериальной плотью. Но такие вольности позволяют себе далеко не все, а только Темные Падишахи или очень могущественные архидемоны. К тому же в чужом, светлом мире находиться подолгу они не могут, ибо Бездна зазывает их обратно. Другое дело, если обитателя преисподней изгнать, сняв с него печать тьмы. В таком случае его тело потеряет возможность перетекать в различные телесные формы и станет сугубо физическим.

Демоненок пролежал без сознания четыре дня. Кости, переломанные безжалостным Храхи-Агамом, постепенно срослись, и некогда искалеченное тело выглядело теперь вполне здоровым.

Очнувшись, несчастный отпрыск сразу ощутил, как вместе с сознанием к нему вернулся и иссушающий голод. На мгновение малышу показалось, что он готов проглотить все, что предложат, даже очередного грешника, будь тот хоть в десятки раз разумнее всех демонов вместе взятых. Но воспоминания о кричащих и изнывающих от боли жертвах отбили эту мысль напрочь.

Вообще голод – это движущая сила всех сынов преисподней, и чем он сильнее, тем обитатель Бездны становится кровожаднее. Но с демоном-добряком, как его с усмешкой назвал Храхи-Агам, все было иначе. Голод не пробуждал в нем кровожадности и злости. Ему совсем не хотелось никого убивать, наоборот, он желал чего-то иного, но пока что сам не понимал чего.

На пятый день Храхи-Агам вернулся. Его мохнатая морда прямо-таки сияла от удовлетворения. И на то была причина: Темные Падишахи и архидемоны поддержали сумасшедшую идею надзирателя и решили претворить ее в жизнь. Для этого им было всего-то нужно, чтобы тот притащил несчастного «испорченного» к ним в Башню Ушедших.

– Ну что, очухался? – злорадно ухмыльнулся Храхи-Агам.

Малыш робко поглядел на мохнатого бугая, не проронив ни слова.

– Радуйся. Падишахи согласились изгнать тебя в мир людей. Там ты будешь чувствовать себя превосходно. – И архидемон раскатисто расхохотался.

Демоненок вздрогнул и медленно попятился. В тот же миг глаза надзирателя сверкнули, и измученный малыш взмыл в воздух, тщетно пытаясь вырваться из ухвативших его ментальных щупалец. Храхи-Агам подтянул жертву к себе, сильная ручища стиснула хрупкое тельце. Но демоненок не желал мириться с рукоприкладством. Он вырывался и брыкался так, словно его ошпарили кипятком. Тогда безжалостный Храхи-Агам с еще большим усилием сжал его горло и, дождавшись пока отпрыск совсем обессилит и успокоится, направился к выходу.

Спустя несколько мгновений мрачный замок, служивший вместилищем мук молодого демона, уже был за спиной надзирателя.

Это старинное сооружение, именуемое Замком Воспитанников, было возведено очень давно. Никто из ныне живущих демонов точно не знал, когда оно было построено и кем. Впрочем, всем было на это наплевать. Крепость была наполовину разрушена, но все еще использовалась жителями Бездны в качестве места для воспитания детей. Они растили их здесь до трехмесячного возраста, после чего подросший и окрепший отпрыск покидал жилище и начинал жить по-взрослому.

Вообще в преисподней мало неповрежденных сооружений, да и каких-либо строений. Нынешние демоны без особой охоты возводят новые укрепления. Зачем, если есть занятия намного интереснее скучного строительства? Да и существующих развалин для скудного разнообразия развлечений им вполне хватает.

Большинство сооружений, хаотично разбросанных по всей преисподней, строили еще в незапамятные времена Древние (или Перворожденные, как именуют их полустертые надписи на стенах). Этот темный народ был намного могущественнее теперешних представителей Бездны, да и куда опаснее. Являясь намного организованнее и сплоченнее нынешних обитателей, они имели четкую иерархию, где ясно определялось: кто господин, а кто слуга. Помимо этого, все тогдашние сыны Бездны разделялись по видам – от слабейших до сильнейших, и у них существовала своя запутанная классификация, делящая одних и тех же демонов по кастам. Но несколько тысячелетий назад Древние бесследно исчезли, оставив после себя лишь обрывки воспоминаний и полуразвалившиеся башни и крепости.

Но иные демоны почитают Древних и даже иногда приносят им жертвы. Впрочем, есть и такие, кто их боится. Бытует мнение, что когда-нибудь Перворожденные вернутся в Бездну и заберут все то, что некогда принадлежало им, а нынешних жильцов превратят в рабов или попросту уничтожат.

Храхи-Агам шел быстро. Он без особого труда обходил невысокие скалы, коих здесь было великое множество, или просто перескакивал через них. Одной рукой-лапой надзиратель держал изможденное тело демоненка; тот больше не дергался и не вырывался – рогатый бугай мертвой хваткой вцепился в его тонкое горло.

Несчастный совсем обессилил, его некогда красноватое лицо почернело, как земля после дождя.

Темно-красная бездна неба простиралась над ними, как залитое кровью черное полотно. Ветер дико завывал, донося до путников обугленные остатки какой-то материи, горячую пыль и куски застывшей лавы. Чего-чего, а вулканов здесь было превеликое множество: и больших и малых, и потухших и действующих.

Под тяжелыми ножищами архидемона хрустели кости и черепа – то были останки грешников, чьи несчастные тела особо привередливые жители адского мира не пожелали есть вместе с костями. За многие тысячелетия оных скопилось необозримо много.

Издалека вместе с ветром доносились жуткие крики боли. Иногда над путниками пролетали крылатые создания, напоминавшие гигантских летучих мышей Альтеры. Это каригды-ша – одна из разновидностей зверодемонов – существ, обладающих огромной силищей и почти что звериным умом.

Через несколько часов беспрерывного движения скалистая местность постепенно сменилась безжизненной пустыней пепла. Путь стал тяжелее, но не настолько, чтобы его невозможно было преодолеть.

Малыш теперь почти не шевелился и едва дышал. Заметив это, Храхи-Агам ослабил хватку: дал несчастному возможность глотнуть воздуха. Но сей поступок не был знаком милости, надзиратель просто не хотел, чтобы демон-добряк умер раньше времени, когда веселье еще не началось.

Прошло шесть дней, и их путешествие по безмолвным пустошам Бездны наконец-то подошло к концу.

Архидемон и демоненок находились у подножия огромной цитадели, грозно возвышающейся над ними, будто исполинское чудовище. Жители преисподней именовали ее Башней Ушедших.

Из окон этого грандиозного строения выпрыгивали желтые языки пламени, хаотично скакали по массивным карнизам и исчезали во мраке многочисленных проемов. На широких парапетах восседали тяжелые каменные фигуры, изображающие оскаленных демонов древности всех видов и мастей. Черные шпили башен устремлялись в небо, очень удачно вписываясь в мрачную картину этого мира… такого жуткого для людей и совершенно нормального для демонов.

Да, для демонов Бездна вполне приемлема для жизни – их образа жизни, когда как мир людей им кажется слишком… светлым. Конечно, они всегда тлели надежду поработить его и подчинить всех без исключения «человеческих существ». Но не все так просто… С одной стороны было бы замечательным расширить жизненное пространство и переделать Альтеру на свой лад. Тогда появилось бы огромное количество пищи и рабов, но… только на время. Ибо погубив человечество, демоны лишатся многих тысяч грешных душ, что утоляют их безмерный голод вот уже сотни и сотни веков.

Суровый взгляд злобного надзирателя окинул демоненка, губы устало зашевелились:

– Ну все, пришли. Осталось совсем немного.

Малыш молчал. Его организму, еще не успевшему познать такой простой радости, как сытость, катастрофически требовался отдых.

Окинув взглядом громадную цитадель, Храхи-Агам ловко запрыгнул на одну из невысоких башен, подобно прыткому кузнечику. Внимательно осмотрелся. Чуть присел и оттолкнулся, мгновенно оказавшись на следующей башне. Такими скачками архидемон быстро добрался до последнего уровня древней крепости и оказался на карнизе огромного окна. Вообще в цитадели имелась винтовая лестница, но по ней Храхи-Агаму было лень подниматься, посему он выбрал более короткий путь.

Долго не раздумывая, архидемон шагнул в окно, и его темная фигура быстро растворилась во мраке.

Внутри было темно и жутко, как в старинном склепе. Черные стены пугали загадочностью и словно предупреждали об опасности. Порой казалось, будто что-то незримое и несомненно ужасное наблюдает из тьмы и готовится вот-вот напасть на забредшего не туда путника.

Храхи-Агам быстро прошел по небольшому залу и завернул за первый же угол. Его взору предстала длинная галерея с высоченным потолком.

В замке было пусто, только гулкий ветер завывал сквозняком по темным комнатам. Создавалось ощущение, будто это грандиозное сооружение совсем недавно построили и еще не успели обставить мебелью. Но это далеко не так… Башню Ушедших, как и многие другие сооружения, в незапамятные времена возвели еще Древние, но она, как ни странно, по-прежнему оставалась совершенно невредимой. Среди демонов ходят слухи, что когда Перворожденные построили эту величественную цитадель, они наложили на нее заклятие долговечности, поэтому она и стоит до сих пор.

Но нынешние сыны Бездны не только из-за нерушимости выбрали Башню Ушедших для проведения ритуала. Именно в этом месте всегда отчетливо чувствовался непомерный поток магической энергии. Видимо, Древние возвели цитадель не просто так, а для проведения магических опытов. Быть может, замок служил лишь временным прибежищем или местом проживания давно вымерших демонов-магов. Так или иначе, но магия царит здесь и по сей день.

Храхи-Агам быстро пробежал несколько узеньких коридоров, коими Башня Ушедших была пронизана вдоль и поперек, и завернул в большой, с высоченным потолком, зал.

Его взору предстало шестеро рослых архидемонов и трое Темных Падишахов. Рожи (а иначе их никак не назовешь, ибо были они слишком уродливы) всех порождений тьмы излучали крайнее возмущение. Казалось, что бездновы исчадья готовы испепелить взглядом только что появившегося надзирателя.

Архидемоны внешне примерно походили на Храхи-Агама, только двое отличались худощавым телосложением и длинными мохнатыми хвостами, а вот облик Темных Падишахов был весьма разнообразен.

Первый – очень худой и высокий, больше напоминал вымученное временем дерево, чем достопочтенного сына преисподней. Зато за спиной у него развивались два огромных перепончатых крыла, что придавало солидности. Да и кожу покрывала скользкая чешуя, как у змеи.

Второй похвастаться крыльями не мог, но зато его телосложение было куда плотнее. Тело усеяно густой черной шерстью, имелся длинный тонкий хвост. Им он то ли от нервозности, то ли от скуки постукивал по полу. Роговые щитки покрывали большую часть туловища, а на голове красовались два длинных, изогнутых рога.

Третий сильно походил на человека. Отличием служила лишь темно-красная кожа, многочисленные шипы по всей голове и таинственный блеск в глазах. Волос на теле не было вообще.

Адские создания восседали на громоздких тронах, высеченных из темно-красного камня. Тяжелые кресла располагались полукругом. В центре зала кровью была нарисована семиугольная пиктограмма с замысловатым узором посередине, в диаметре – локтя четыре, не меньше.

Храхи-Агам подошел к таинственному узору, швырнул молодого демона прямо в его центр. Тот тихо брякнулся об пол и дико закашлял: горло наконец освободилось от цепких лап. Архидемон отошел от несчастного малыша, его мохнатое тело погрузилось в одно из свободных кресел.

Все недовольно уставились на надзирателя; один из Падишахов, тот что с крыльями, досадливо поморщился и пророкотал:

– Ты опоздал.

– Я шел пешком, потому что у меня нет крыльев, – огрызнулся Храхи-Агам.

Крылатый демон бросил на него недобрый взгляд, чуть помешкав, кивнул в сторону демоненка:

– Это он?

– Да. – Храхи-Агам сурово поглядел на отпрыска. Кашлять тот уже перестал.

– Что в нем особенного? Выглядит как обычный молодой демон. Ты уверен, что нам стоит его изгонять?

– Если не веришь, Агамар-Шаргхагх-Дарахш, то проверь. Брось ему пищу, и убедишься, – усмехнулся Храхи-Агам.

Темный Падишах некоторое время оглядывал малыша так, будто пытался найти в нем изъян, и вскоре его требовательный взгляд скользнул по одному из архидемонов. Тот встал и куда-то удалился. Через мгновенье вернулся, держа изувеченного грешника на манер Храхи-Агама. Не мешкая, он бросил жертву молодому демону. Тот сразу же отпрянул от «пищи», морда брезгливо отвернулась в сторону. Узрев столь необычное поведение малыша, все изумленно зарокотали.

– Не может быть! – воскликнул Агамар-Шаргхагх-Дарахш. На своем веку старый Темный Падишах повидал немало, но чтобы молодой демон отказывался от пищи… Такого видеть ему еще не доводилось.

– Вот видишь. Это ничтожество всегда отказывалось от еды. Я как-то насильно затолкал в его пасть пищу, так он все выплюнул, – негодующе прорычал Храхи-Агам.

Все метали растерянные взгляды то в него, то в неправильного демоненка. Сыны преисподней даже не знали что делать, ведь случай-то оказался неординарный.

– Но как же такое может быть? – Возмущение не оставляло крылатого.

– Может! – отрезал человекоподобный демон. Его голос пронесся ледяным ветром, взгляд, тем не менее, выражал вековую мудрость. – Давным-давно, когда я еще был обычным демоном, я как-то столкнулся с подобной издевкой природы.

Все умолкли и посмотрели на него. Краснокожий продолжил:

– Я тогда занимался, как и Храхи-Агам, воспитанием молодых отпрысков. – Косой взгляд коснулся надзирателя. – Одна демонесса породила такого же. Он тоже отказывался от пищи и долго голодал.

– И где же он теперь? Ты научил его питаться? – вступил в разговор хвостатый Темный Падишах.

– Нет. Мне так и не удалось… приучить его к еде, – покачал головой человекообразный.

– И что же ты с ним сделал, Гарок-Харотеп-Коген?

– Я тогда решил, что он – всего лишь мерзкая ошибка природы… Из-за чего он получился таким, я выяснить так и не смог и просто избавился от него.

Все замолкли. Возбужденное изумление постепенно перетекало в задумчивость. Каждое из порождений Бездны размышляло над сложившейся неординарной ситуацией. Они, как и Храхи-Агам в первый раз, просто отказывались верить глазам. Но, как бы то ни было, всем собравшимся необходимо было принять какое-нибудь решение.

Гарок-Харотеп-Коген тем временем размышлял совсем о другом. Он пристально разглядывал измученного демоненка, тщетно стараясь найти в его внешности или ауре хоть малейшее сходство с тем отпрыском, что он давным-давно необдуманно лишил жизни. Для этого он, собственно, и явился на совет. Но ничего особенного он так и не увидел. Демон как демон. Разве что аура немного отличалась от демонической, да и то не настолько, чтобы ее можно было назвать совершенно иной. Но все же Гарок-Харотеп-Коген отчетливо чувствовал: с новорожденным отпрыском что-то не так, есть в нем чуждое этому миру семя, способное прорости в нечто еще им невиданное.

Через некоторое время крылатый Темный Падишах пророкотал:

– Я считаю, идея Храхи-Агама подходящая. Ты, Гарок-Харотеп-Коген, знаешь людей как никто другой. И ты должен понимать, каково придется ему в человеческом мире. Я уверен, что его стоит наказать именно изгнанием.

– Несомненно, это наказание куда лучше обычной смерти. – Гарок-Харотеп-Коген задумчиво прищурился.

Агамар-Шаргхагх-Дарахш не зря упомянул именно его. Гарок-Харотеп-Коген был одним из тех, кто любил посещать мир людей. На Альтере коварный демон принимал человеческий облик и спокойно бродил там, где заблагорассудиться и творил все, что его темной душе было угодно. Будучи довольно могущественным демоном, он мог долго не поддаваться Зову Бездны, посему месяцами не сменял человеческого облика, находясь среди людей и изучая их. Некоторые обитатели Бездны с явной настороженностью относились к столь сомнительному увлечению старого Темного Падишаха, но слова против сказать не смели.

– Тогда приступим! – воскликнул хвостатый, массивное тело поднялось с каменного трона. В стоячем положении его фигура казалась намного шире и выше. – Изгоним эту мерзость из нашего мира.

– Не время, – рявкнул крылатый.

Все замерли, словно обратились в каменные изваяния сумасшедшего скульптора. Все, кроме Гарок-Харотеп-Когена. Он не сводил пропитанного вековой мудростью взгляда с изможденного малыша. Остальные же с легким испугом глядели на Агамар-Шаргхагх-Дарахша, ожидая дальнейших повелений. Его побаивались, ибо являл он собой самое могущественное создание. Правда, только среди присутствующих здесь, ведь Темных Падишахов в Бездне было немало.

Власти как таковой в преисподней нет. Тут творится самая настоящая анархия. Сильный притесняет слабого, а слабый угнетает еще более немощного. Кое-какие привилегии имеют Темные Падишахи, да и то только потому, что их попросту боятся.

И вот именно достижение ранга Темного Падишаха является основной целью любого демона. Правда, им стать не так-то легко. Для этого нужна уйма времени и опыта, но в большинстве случаев главенствующую роль играет, конечно, выживаемость.

Продолжительность жизни демона – восемьсот лет (по календарю мира людей). Но это всего лишь в среднем, если учесть, что многие не дотягивают и до ста – опять же сказывается превосходство сильных над слабыми. Впрочем, многие доживают и до тысячи и до полутора тысяч лет. А некоторые, поистине всемогущие и готовые даже поспорить с самим Создателем (правда, спор этот они проиграют наверняка), перешагивают и трехтысячелетний рубеж. Но таких демонов можно пересчитать по пальцам. Многие молодые и плохо осведомленные сыны Бездны ставят их на одну ступень с Древними, что по сути является глубочайшим заблуждением, ибо Перворожденные были несравнимо сильнее и развитее их как физически, так и духовно.

Что касается нынешней иерархии Бездны, то она проста до безобразия. Как только адский опрыск достигает зрелости, он становится обычным. Примерно лет в триста перевоплощается в архидемона, но это повышение, скорее, зависит не от возраста, а от опыта и силы самого исчадья Бездны. Потом, лет в пятьсот-шестьсот, если, конечно, удастся дожить до столь почтенного возраста, он приобретает ранг Темного Падишаха. Но это, опять-таки, зависит от самого порождения тьмы. Бывает и такое, что обитателю преисподней исполняется пятьсот годков, а он все еще обычный, даже не архидемон.

После затянувшегося молчания, кто-то из присутствующих нашел в себе смелости спросить:

– Что случилось?

– Перед тем как изгнать его, мы должны дать ему имя, – в задумчивости пророкотал крылатый Темный Падишах, и все недоуменно на него уставились. Ведь прав Агамар-Шаргхагх-Дарахш был лишь отчасти.

По традиции молодым демонам не сразу дают имя. Достигнув зрелости, отпрыск получает первое имя. Потом, став архидемоном, – второе. И конечно же, если ему удастся протянуть свой век до повышения в Темные Падишахи, то он сможет выбрать себе третье имя сам.

– Но по обычаям…

– Я знаю! – резко оборвал Агамар-Шаргхагх-Дарахш. Чуть мотнул огромными крылами, и его тело вмиг оказалось над несчастным демоненком, что все это время спокойно наблюдал за сородичами, решающими его прискорбную судьбу. – Поэтому, я не дам ему имени, а нареку лишь жалким прозвищем… Слушай меня, отродье! Твое прозвище… Наргх! Запомни его, в переводе с языка Древних оно означает «падший», – грозно прорычал Темный Падишах, и все присутствующие гулко загомонили. Чуть переждав, он громогласно изрек: – А теперь – приступим.

Все поспешно подняли свои тяжелые тела с удобных тронов и приблизились к пиктограмме. Демоны, возвышаясь над малышом, как неприступные скалы, окружили ритуальный рисунок. Уродливые губы Агамар-Шаргхагх-Дарахша стали небрежно шевелиться, изрыгая непонятные звуки. Гарок-Харотеп-Коген, продолжая буравить измученного отпрыска задумчивым взглядом, чуть громче повторил текст. Губы хвостатого Темного Падишаха тоже зашевелились в такт произносимым словам.

Через мгновение все архидемоны, включая скалящегося и, видимо, крайне довольного происходящим Храхи-Агама, один за другим начали монотонно произносить этот кажущийся несуразным неопытному исчадью текст. При этом они медленно возводили руки-лапы над головами и также медленно в такт опускали.

Воздух завибрировал и начал нагреваться. Сыны преисподней, находящиеся за пределами пиктограммы не чувствовали этого, но малыш ощутил сразу. С каждым мгновеньем невидимые тиски сжимали его все сильнее и сильнее. Пространство вокруг медленно твердело, словно превращаясь в стекло.

Неожиданно что-то грубо толкнуло отпрыска, в горле защипало, тело обвеяло горячим потоком воздуха.

Темные Падишахи и архидемоны неутомимо повторяли заклинание, и Наргх начал ощущать стремительно нарастающую боль, что кипятком растекалась по всему телу. Заклятие сковало его, он теперь не мог даже пошевелиться.

Пыль поднялась столпом и завихрилась, вокруг образовалась густая пелена черноты. Внезапно тело Наргха пронзила молния боли, и он, не выдержав столь могущественного натиска невидимой силы, неистово зарычал, тщетно пытаясь освободиться от незримых пут. Но пошевелиться по-прежнему не удавалось. Зажатый в магический кулак, демон мог лишь жалобно рычать.

Внезапно пиктограмма всполохнула жарким пламенем. Огненные языки бешено поскакали по полу, образуя сплетения замысловатых узоров. Одновременно блеснула ослепительная вспышка, колющей болью пронзая привыкшие к темноте глаза демонов, и мрачный замок впервые за многие столетия наполнился ярким, почти солнечным светом.

Через мгновение все погасло. На месте пиктограммы, намекая на скорое увядание, вяло дергались желтые язычки пламени. Тонкими струйками поднимался и растворялся во мраке дымок. «Испорченного» демона, так досаждавшего всем собравшимся здесь правильным сынам преисподней, больше не было в Бездне. Он отправился в мир людей.

Глава 3

Наргх оказался на опушке какого-то леса. Яркий солнечный свет нещадно ударил по глазам, заставив их излиться потоками слез. Не ведающие дневных лучей, демонические глаза готовы были лопнуть, как переполненные жидкостью сосуды. На мгновение малышу даже померещилось, что в лицо ему прыснул пожирающий все на своем пути жидкий огонь.

Все тело окатило горячей волной парализующей боли, его словно облили бурлящим кипятком. Наргху казалось, что его разорвали на части, а потом снова склеили.

Да… переход между мирами – отнюдь не самый приятный процесс для демона, тем более, если его тело молодо и окончательно не сформировано. В тот миг, когда тело «перешагивает» через барьер миров, его в буквальном смысле разрывает на миллионы мельчайших частиц. Это длится долю секунды, и потом тело снова собирается в единое целое. Ощущения же, полученные при этом, оставляют желать лучшего. Впрочем, все зависит от опыта самого демона, совершающего перемещения. Чем чаще он «перепрыгивает» через барьер, тем боль становится слабее. Гарок-Харотеп-Коген, к примеру, вовсе не страдает при перемещении, ведь он уже к этому привык.

Демоненок обессилено рухнул на землю, судорожно корчась от боли. Он лежал на опаленной траве в центре такого же узора, что был нарисован на полу в Башне Ушедших. Вместе с ним в мир людей перенеслась и пиктограмма изгнания-вызова демонов. Но тут она была не нарисована кровью, а аккуратно выжжена пламенем.

Вообще архидемоны и Темные Падишахи хотели переместить Наргха в человеческий город, желательно в самый его центр. Но результат получился не такой, как ожидалось. Видимо, Гарок-Харотеп-Коген что-то сильно напутал (он хоть и любил посещать Альтеру и знал тамошнюю местность, но географ из него был не аховый). Но, может быть, и заклинание неверно сработало.

Через некоторое время боль стихла. Тело малыша, так недавно появившееся на свет и уже успевшее покрыться рубцами, постепенно восстанавливалось. Наргх начал ощущать окружающий мир.

Первое, что он почувствовал, – прохладный ветерок. Климат мира людей заметно отличается от климата его родного мира. Все-таки Бездна – место не из холодных. Это, прежде всего, удушающая жара, дующий почти со всех сторон пыльный ветер и копоть, жирным слоем оседающая на легких. Но Наргху холодно не было, потому что демонам по природе не свойственно чувствовать колкость мороза или удушливость зноя. Они могут ощутить прохладу или потепление, но вряд ли способны замерзнуть во льдах или пережариться на солнце.

Наргх приподнялся, медленно встал на ноги и прищурено огляделся. Его глаза уже более-менее начали привыкать к чужеродному свету, да и солнце на время прикрылось небольшим облачком.

Демон находился на небольшом пригорке посреди огромного океана зелени. Неописуемая красота открывалась его непривычному к подобным пейзажам взору: необъятное множество молодых дубов, кленов и осин, лениво колышущихся под слабыми дуновениями ветерка. Издали доносились мелодичные щебетанья птиц. Пернатые зверьки словно переговаривались друг с другом на непонятном языке. По нежно голубому полотну неба лениво ползло несколько бесформенных облаков. В общем, стоял разгар лета, и все вокруг излучало красоту и душевную умиротворенность.

Демоненок еще какое-то время постоял на месте, привыкая к столь необыкновенному окружению, но потом все же решил двинуться в путь. Куда идти Наргх не имел ни малейшего представления. Он вообще плохо понимал, где находится. Конечно, он помнил разговоры демонов о том, что его отправят в мир людей, что ему там будет очень тяжело. Помнил их смех, когда они, видимо, представляли его там. И малыш прекрасно знал, как выглядят люди, но вокруг их почему-то не было.

Вокруг вообще не было ничего хоть мало-мальски ему знакомого. Впрочем, это не удивительно… Природой в сознание демона вложены первичные знания о мире. Их можно даже назвать своего рода инстинктами. Но эти знания о демоническом мире, а не о человеческом. Будучи даже недоразвитым порождением Бездны, Наргх вполне смог бы сориентироваться в преисподней, но не на Альтере.

Еще немного поразмыслив, Наргх спустился с пригорка и отправился вглубь леса. Демон искренне надеялся на то, что, может быть, ему удастся кого-нибудь повстречать. Ведь это же человеческий мир, и в нем должны находиться люди. Но мысль о том, что люди в лесу обычно не живут, ему в голову не приходила.

Прошло два дня. Все это время измученный и еще больше оголодавший демоненок бродил по лесу.

Лучи солнца, к которым демонические глаза почти что привыкли, охотно пробивались сквозь пышные кроны деревьев и ласково щекотали кожу. Сухие листья шуршали под ногами-лапами, колючие ветки ежевичных кустов неприятно оцарапывали бока и бедра.

И тут вдруг какое-то необычное чувство овладело демоном: что-то непонятное ожило внутри и резво закопошилось. Малыш всем нутром ощутил, что где-то неподалеку есть что-то живое, что-то, излучающее невидимую энергию.

Демон принюхался – чувство усилилось. И Наргх понял, что в нем проснулось кое-что особенное и, безусловно, очень полезное, а именно – обоняние. Но это обоняние не похоже на человеческое или звериное. Нос человека улавливает запахи, источаемые людьми, животными, растениями или какими-то ни было предметами. Демоны же чувствуют только жизнь, или, вернее, запах жизни существа. Подобно человеческому обонянию, демоническое тоже различает оттенки запахов, то есть у разных живых существ они отнюдь не одинаковы. Одни – резкие и смердящие, другие – нежные и легкие. Как правило, у созданий злобных и недовольных запах жизни противный, когда как у добродушных и приветливых он, наоборот, приятный.

Как и все другие качества, нюх у порождения тьмы развивается и совершенствуется по ходу жизни. Пройдут годы, и Наргх начнет различать разные тона запахов, по ним будет виден не только характер, но и намерения существа.

Наргх огляделся по сторонам. Людей вокруг по-прежнему не наблюдалось. Еще раз принюхавшись, он почувствовал то же самое – запах чей-то жизни, легкий и чуть пряный. Демон завертелся, как волчок.

Где-то поблизости хрюкнуло, и из-за ежевичного куста показалась вытянутая морда с плоским носом о двух дырках. Демон ошарашено глянул на существо и от неожиданности чуть отшатнулся. Наконец-то! Наконец-то в этом диком мире он повстречал хоть что-то живое!

Существо шагнуло вперед, представ перед демоном во всей красе. Это была здоровенная лесная свинья. Ее мускулистое тело покрывала черная щетина, из пасти угрожающе выступали желтоватые клыки.

Свинья еще раз злобно хрюкнула, яро гребнув задними копытами. На сухие листья позади нее посыпались черные комья земли. Мелкие пуговки глаз животного налились кровью, а мышцы напряглись. Было ясно: зверь готовился к схватке.

Обычно дикие звери (да и вообще все животные) чувствовали присутствие исчадья преисподней на довольно-таки приличном расстоянии и, гонимые плеткой природного инстинкта, поспешно разбегались, поэтому Наргху и не удавалось все это время разыскать ничего живого. Но эта свинья – исключение. Неподалеку от рокового места притаились ее недавно родившиеся и еще неокрепшие поросята, и она, не смотря на природный инстинкт самосохранения, будет защищать их до последнего вздоха.

– Ты кто? – полюбопытствовал Наргх, удивленно взирая на незнакомое существо.

Дикая свинья громко прохрипела, еще интенсивнее гребнув копытами, но нападать пока не решалась. Наргх передвинулся вперед. Свинья еще громче захрюкала и попятилась.

Демон замер. Что-то пока еще необъяснимое щелкнуло в голове, предупреждая, что ближе к этому созданию подходить не стоит. Но это был не дикий зов страха, отнюдь. В Наргхе просыпалось нечто иное – не ведомое человеку, но знакомое каждому демону – Чувство Нападения – некий внутренний голос, что предупреждает об опасности. Оно проявляется за несколько мгновений до еще не свершившегося несчастного случая, дабы подготовить хозяина к отражению или контратаке.

Дикая свинья яростно хрюкала. Она уже успела вырыть небольшую яму и набросать позади себя горку земли. Чуть переждав, животное угрожающе фыркнуло, глаза гневно сверкнули, и свирепый зверь, всем своим видом излучая жажду убийства, ринулся на поражение.

Наргх, не успев в сложившейся ситуации ничего предпринять, принял удар всем корпусом. Легкое тело отлетело, как тряпичная кукла и, с треском шмякнувшись о ствол векового дуба, медленно сползло на землю. Демон взревел от жуткой боли, что молнией пронзила позвоночник и поясницу. Повредив спину, он на мгновение потерял способность шевелить ногами. Наргх тщетно пытался встать, его руки лихорадочно дергались, загребая сухие листья и ветки.

Тем временем животное готовилось ко второй атаке. Свинья, продолжая неистово хрюкать и яростно грести копытами, глядела на демона бешенными, кроваво-красными глазами, похожими на две переспевшие вишни. В ее примитивном сознании родилась новая цель – убить врага, чего бы ей это ни стоило. Это нужно сделать для защиты потомства.

Кое-как сумев подняться, Наргх изумленно взглянул на только что атаковавшее его животное, в голове промелькнул лишь один вопрос: за что? Ведь он не сделал ничего плохого этому существу. Тогда почему же оно так злобно себя повело? В глубинах сознания воспрянул от затянувшегося сна гнев, но не тот, что присущ демонам, а иной, дающий живому существу способность защищать свою шкуру.

Через мгновенье дикая свинья с диким хрипом снова устремилась к демону. Но на этот раз Наргх не стал испытывать волю судьбы. Собрав еще имеющиеся остатки сил, он весь напрягся и бросился к ней навстречу, угрожающе выставив перед собой когтистые руки-лапы.

Они врезались друг в друга, подобно грозовым тучам. Свинья дико завизжала – демон рефлекторно дернул рукой и оцарапал ей пол рыла. Короткие, но зато очень острые когти оставили довольно глубокие порезы.

Они с шумом повалились на землю, вздымая пыль и вороша сухие листья. Заключенные в смертоносные объятия, демон и свинья перекатывались из стороны в сторону, словно двое дерущихся борцов.

Свинья, еще больше озверев от боли, яростно била рылом и кусалась, орошая окружающие стволы и ветки деревьев багровой кровью. Демон дико рычал и царапался, вырывая красные куски из тела животного. Через мгновение из левой руки-лапы малыша хлынула кровь. Зверю все же удалось прокусить толстую кожу.

Все перемешалось в этом адском танце битвы: листья, земля, багровая и почти черная кровь, куски окровавленного мяса. Морда, шея и бока свиньи превратились в сплошное изрезанное месиво. Из рваной раны демона сочилась живительная жидкость, убывание которой стремительно уносило и так почти истощенные силы. Создавалось впечатление, что этот кошмар нарисовал сумасшедший художник: облил холст темно-красной краской и искромсал ножом.

И вот бой приблизился к кульминационному моменту. Движения соперников утратили ловкость и внезапность. Свинья, брызжа красными струями во все стороны, в бессилии рухнула на землю. Из изуродованного рыла едва слышно хрипело. Демон, обессилевший, грязный и весь обрызганный собственной и чужой кровью, свалился в двух локтях от поверженного врага. Он тяжело дышал и почти не шевелился.

Через час свинья погибла от потери крови, а демон, все же по природе являющийся очень выносливым существом, постепенно пришел в себя. Но силы его иссякли. Наргх не мог даже встать.

Туша свиньи лежала в запекшейся крови. По ней уже ползали черные точки – мухи скоро учуяли свежий труп и поспешили на пир. Молодой демон, снедаемый бесконечным голодом, подполз к изуродованной свинье и с какой-то хилой жалостью поглядел на нее. Совсем недавно этот кусок мяса был живым зверем, и он, демон из Бездны, убил его. Странное чувство вины овладело Наргхом, терзая и иссушая его и без того измученную душу. В то же время он был уверен, что если бы он не совершил того, о чем сейчас жалеет, то животное убило бы его самого. Он понимал это, и теперь уже ничего поделать не мог. Наргх вспомнил слова Храхи-Агама: «Ты демон. Ты должен так делать». И им овладело уныние, ведь проклятый архидемон был прав.

Но еще одно чувство неимоверно билось в выдохшемся демоне – голод, и оно было гораздо сильнее жалости. Природные инстинкты и измученный разум толкнули Наргха на то, чтобы утолить его. И он сдался. Съел всю тушу.

И каким же вкусным и сочным оказалось свежее мясо! Какое же это блаженство – сытость.

Через некоторое время Наргх отправился дальше. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше. Силы возвращались, да и регенерация после сытного пиршества отлично справлялась со своей обязанностью – недавно полученные раны быстро затягивались.

То и дело в голову приходили мысли о недавнем событии. Демон постоянно размышлял о том, правильно ли он поступил с тем животным. Тогда, в горячке схватки, им овладела жуткая, просто дикая свирепость, но сейчас, когда песнь битвы стихла, на случившееся можно посмотреть с двух сторон. Понятное дело, что он – исчадье тьмы и убивать – это его призвание. Но мириться с этим демон по-прежнему не желал.

После долгих раздумий Наргх окончательно решил, что убийство свиньи было своего рода защитой, и по-другому поступить он попросту не мог. В конце концов, демон перестал винить себя и за то, что с неизгладимым удовольствием поглотил убиенного зверя. Как бы то ни было, но съел он не человека, а всего лишь дикое животное – неразумную тварь, на коих, возможно, люди и сами охотятся.

Спустя половину дня пути Наргх снова проголодался, но это был далеко не тот голод, что мучил его с рождения.

Следующий день выдался пасмурным. Дождь лил с таким усердием, что казалось, будто там, на небе, кто-то опрокинул огромное корыто с водой, и вся эта высвободившаяся масса бесконечно мокрой пеленой свалилась на изжаренные летним солнцем земли Альтеры. Впрочем, дождь сослужил Наргху недурную службу. Он смыл всю грязь и вонь, и демон стал выглядеть симпатичнее и лучше… лучше для демона, но не для человека.

Через полтора дня путешествие изгнанника внезапно окончилось.

Заметив странное возвышение земли, похожее на свернувшегося калачиком исполинского зверя, Наргх остановился и внимательно его оглядел. И вскоре понял, что странноватый пригорок являлся обычной пещерой. Ясно это стало не сразу, ибо вход в нее наглухо зарос травой и кустарником.

Очистив от поросли вход, демон с неизгладимым любопытством заглянул внутрь. Оттуда веяло сыростью и прохладой. Наргх принюхался – запаха жизни не чувствовалось, значит, пещера необитаема… Хотя, возможно, тот, кто жил в ней, убежал, как только почуял приближение адского отпрыска.

Наргх шагнул внутрь. Ход тянулся куда-то вниз, вглубь. Не потратив на раздумье ни секунды, демон прошел дальше. В пещере было мрачно, но это ничуть не смущало молодого исчадья Бездны, а, наоборот, радовало, ведь уставшие от солнечного света глаза вновь узрели приятную темноту. Пройдя коридор до конца, Наргх оказался в небольшой пещерной комнате. Здесь царили покой и мрак. А ведь именно этого так не хватало молодому демону.

Он окинул непридирчивым взглядом стены – внимание привлек непонятный рисунок, присмотревшись к которому, демон понял, что на нем изображен маленький человечек с палкой в руках и какое-то огромное животное с двумя бивнями. Рисунок был корявый и, видимо, очень древний.

Не особо раздумывая, он неторопливо распластался на сыром полу и закрыл глаза. Минуло несколько мгновений, и демона плавно утянуло в дремучие глубины сна.

Глава 4

Гарок-Харотеп-Коген задумчиво глядел в окно, где на фоне черноты неба резвилась стайка каригд-ша. Громадные чудовища неуклюже гонялись друг за другом, отбрасывая крупные тени на залитую мраком землю. Один из зверодемонов, держа в клюве окровавленный шматок мяса, кружился замысловатой спиралью, то пикируя вниз, то снова устремляясь ввысь. Несколько других наигранно пытались атаковать его, якобы претендуя на скромную долю пищи. Что-то было в этой игре неестественное, что-то глупое. Но Гарок-Харотеп-Когену, несколько часов подряд наблюдавшему за несуразным развлечением зверодемонов, было не до этого. Его терзали совсем иные мысли.

Вот уже несколько дней кряду Темный Падишах не мог найти себе места. В его голове, то переплетаясь между собой, то снова расползаясь по разным уголкам сознания, хаотично крутились воспоминания о недавно произошедшем событии.

Демон-добряк. Именно такое прозвище Храхи-Агам дал тому странному порождению тьмы, что несколько дней назад было изгнано из Бездны. Изгнано к людям. Но правильно ли поступили Темные Падишахи, решившись на столь необдуманный шаг? Гарок-Харотеп-Коген сомневался в этом… сомневался, как ни в чем прежде.

За долгие годы жизни старый Темный Падишах повидал немало демонов. Были на его веку и поистине странные особи, на разгадку причин поведения которых у него уходила прорва времени. Но вот Наргх… его столь нетипичное отношение к жизни не поддавалось никаким объяснениям. Что-то подобное Гарок-Харотеп-Коген встречал, но было это очень давно, в те седые времена, когда его нынешнее имя состояло всего лишь из двух слов. И сейчас преисполненный мудрости демон искренне жалел, что уничтожил того «неправильного» отпрыска тьмы, так и не потрудившись его изучить.

И вот совсем недавно у него появился шанс все исправить, но Гарок-Харотеп-Коген, по праву заслуживший зваться мудрым, позволил себе вновь допустить ошибку, согласившись с Советом провести ритуал изгнания.

К несчастью, на то была причина, суть которой в законе, что никогда не был оглашен, но исправно исполнялся всеми сынами преисподней. И пусть сам Гарок-Харотеп-Коген считал его глупым и давно изжившим себя, но против него пойти не мог ни он, ни кто иной. Наверное, беспрекословное подчинение этому архаизму было заложено в каждом сыне ада наравне с инстинктами, и видимо тянуло корни с тех времен, когда Бездной правили Перворожденные.

Закон же был столь банален, что казалось парадоксальным его само существование. Заключался он в безупречном повиновении слову Совета, будь он собран хоть для поиска великой истины, хоть для решения несущественных вопросов о том, какие же новые страдания придумать для очередного грешника.

И теперь Темному Падишаху оставалось лишь рыться в собственных воспоминаниях о несвоевременно изгнанном молодом демоне.

Было в Наргхе что-то неоднозначное, что-то чуждое как Бездне, так и миру людей. Ни здесь, ни там оно ни имело никакой власти. Во всяком случае, той власти, что присуща демонам и людям. Хотя внешне «неправильный» отрок тьмы ничем неординарным от собратьев не отличался. Да и аура его никакими особенными признаками не выделялась. Лишь нестандартное поведение и какое-то странноватое ощущение неопределенности окутывало лик этого загадочного создания подобно мутной вуали.

В Наргхе ощущалось что-то определенно сильное, но стоящее на слабой опоре. Что-то более могущественное, чем самый долгоживущий демон Шаркхан-Биршек-Мхагар, проживший более трех тысяч лет и скрывающийся где-то в Скалах Отчаянья, но не способное навредить даже самому примитивному зверодемону. И это пугало Гарок-Харотеп-Когена, но страх этот не был сродни примитивному испугу, испытываемому низшим перед высшим. Это было совсем иное: такой страх чувствуют провидцы, ощущающие грядущий конец света.

Еще раз мысленно воскресив образ демона-добряка, дабы в сотый раз оглядеть его более подробно, Темный Падишах решил больше не терять времени на пустые раздумья. Ибо смысла в этом он не видел – сведения, исчерпываемые из воспоминаний, были слишком обрывочны.

Гарок-Харотеп-Коген, окинув косым взглядом беснующихся монстров, медленно поднялся с каменного трона, что всегда служил ему местом уединенных раздумий, и уверенно зашагал к балкону. Ждать больше он не мог и не хотел.

Дерзкий ветер гулко завывал, грозясь сбить с ног и повалить на землю; черная пыль вилась клубами, усердно билась о стены каменного жилища Темного Падишаха, будто пытаясь смести их со своего пути. Но многовековая крепость, безустанно подтачиваемая немилосердным временем, пока еще не желала сдаваться. Замок, где Гарок-Харотеп-Коген коротал бесчисленные дни, еще слишком прочен, чтобы пасть под безжалостными избиениями времени и ветра.

Темный Падишах глянул вдаль – в ту сторону, куда ему предстояло отправиться. Красные глаза задумчиво прищурились – старый демон прикидывал, сколь долго ему придется добираться до места назначения. И тут его спина стала преобразовываться: лопатки меняли форму, вытягиваясь назад и удлиняясь. Плечи округлились, почти незаметные доселе мышцы налились объемом. Осанка демона накренилась, шея втянулась в туловище. Метаморфоза шла настолько быстро, что даже треска костей, свидетельствующего о деформации тела, почти не было слышно. Мгновенье, и за спиной у Темного Падишаха размеренно покачивались огромные перепончатые крылья, тонкие, но невообразимо прочные.

Гарок-Харотеп-Коген, в мгновенье ока преобразовавшийся в крылатого монстра, способного на умопомрачительной скорости нестись сквозь пространство даже вопреки неблагоприятному ветру, подошел к краю балкона и замер. Его взор скользнул по едва вырисовывающейся линии горизонта.

Взмах крыльев – и тело, чуть вздрогнув, взмыло ввысь навстречу безжалостно гонимому ветру. Каригды-ша, увидав приближающегося демона, прыснули в стороны, стараясь не преграждать пути столь могущественному созданию.

Вскоре на размытой полосе горизонта, где сливаются воедино чернота земли и темно-красное зарево неба, возник темный силуэт; он становился все меньше и меньше, пока и вовсе не скрылся за отдаленным изгибом понурой скалы.

И вот перед взором крылатого чудовища наконец появились долгожданные развалины – Замок Воспитанников.

Земля становилась все ближе и ближе, вот когтистые лапы уже пропахали покрытую пеплом почву, и тело демона плавно опустилось на земную твердь. Могучие крылья тут же втянулись в спину, осанка выпрямилась – Темный Падишах снова принял прежний облик.

– Храхи-Агам-агам-агам-ам, – запрыгало нетерпеливое эхо по стенам.

Гарок-Харотеп-Коген шагал по длинному коридору, что спиралью углублялся куда-то вниз, и разглядывал окружающие его мрачные стены. Ностальгическая волна прокатилась по всему телу бывшего демона-надзирателя. Когда-то давно он служил здесь, занимался воспитанием новорожденных отпрысков. Темному Падишаху показалось, что даже тогда, в далекую старину, потертые временем стены были такими же унылыми, как и сейчас.

– Храхи-Агам, – вновь призывающее прозвучало имя нынешнего надзирателя.

– Храхи-Агам-агам-агам-ам, – опять отозвалось заунывное эхо.

– Кому я вдруг понадобился? – раздался недовольный рык, из-за широкого проема в ветхой стене показалась массивная, сплошь покрытая шерстью фигура демона-надзирателя.

– Почему ты не отзываешься на мой зов? – Темный Падишах сурово поглядел на Храхи-Агама.

– Я… я был занят, – надменно пробасил архидемон, и нехотя добавил: – Прошу прощения.

Глаза Гарок-Харотеп-Когена недовольно прищурились, придирчивый взгляд окинул всего демона-надзирателя, заглянул в ауру, проник в душу.

– Что ты ищешь? – Храхи-Агам отчетливо ощущал, как незримые щупальца пронизывают сознание и выворачивают память, определенно что-то ища.

Темный Падишах некоторое время молчал, продолжая прощупывать ауру и душу надзирателя, но вскоре преисполненный задумчивости взгляд обратился к Храхи-Агаму.

– Молодой отпрыск – тот, кого мы изгнали в мир людей, – что ты можешь сказать о нем?

– Демон-добряк?

– Да.

– Да ничего. Мерзкая ошибка природы. Мы правильно поступили, изгнав его. Среди людей ему самое место. – Архидемон ухмыльнулся, демонстрируя кривые желтые зубы.

– Ты уверен в этом? – бесстрастно спросил Темный Падишах.

– Совершенно.

Чуть помолчав, Гарок-Харотеп-Коген изрек:

– Когда-то я тоже думал так.

– А что, разве может быть иначе? – В глазах рогатого бугая блеснуло удивление.

– Ты никогда не думал о том, почему он родился таким? – Темный Падишах смерил архидемона тяжелым взглядом.

– Нет. Да и о чем тут можно думать, если он – всего лишь жалкое недоразумение… Недоразумение, что случаются очень редко. Ты сам рассказывал, что когда-то давно встречал подобного демона. Стало быть, недоразумения случались всегда: тогда с ним столкнулся ты, теперь – я. В этом нет ничего необычного.

– А если это не случайность?

– Ты что, смеешься? – гулко расхохотался Храхи-Агам. – Демон, жалеющий людей, – это противоестественно. И бессмысленно… Нужно было сразу убить его, не мешкая.

– Ты глуп, Храхи-Агам, глуп и прямолинеен, – вымолвил Темный Падишах, дождавшись пока потоки смеха надзирателя иссякнут.

Архидемон, услышав столь нелицеприятный отзыв о своей особе, нахмурился. В пылающих злобой глазах отразилась смятение.

– Где этот отпрыск жил? – не обращая внимания на реакцию надзирателя, поинтересовался Гарок-Харотеп-Коген.

– Пойдем, – холодно отозвался тот и зашагал дальше по коридору.

Старый демон, подозрительно прищурившись, последовал за проводником.

– Я его нашел здесь. – Храхи-Агам кивнул в сторону узкого проема в стене.

Гарок-Харотеп-Коген протиснулся внутрь. Его пристальный взгляд медленно прошелся по потолку, сполз на черные от копоти стены и, наткнувшись на жалкие останки недоеденной жертвы, пробежался по полу. Нос глубоко вдохнул почти испарившийся остаточный запах жизни, расставляя по полочкам свежеполученную порцию сведений.

– Отчаянье… одиночество… уныние… – прошептал Темный Падишах. Запах жизни Наргха дал ему много нового, открыл запертые двери непонимания, правда, ведущие к еще более глобальным загадкам.

– Что ты сказал? – поинтересовался Храхи-Агам.

– Чувства…

– Что?

– Чувства, неподвластные нам, демонам…

– Что это значит? – Уродливая морда надзирателя приобрела глупый вид.

– Он испытывал… другие чувства…

– И что?

– Не знаю… – не сразу ответил Гарок-Харотеп-Коген.

Темный Падишах повернулся к архидемону, в его глазах блестела загадочная задумчивость. Казалось, что старый демон упорно ищет ответ на какой-то издревле мучивший его вопрос. И ответ этот близок, буквально вертится перед глазами, готовясь прыгнуть в руки, но все равно он недоступен… недоступен по каким-то неясным причинам.

– Где та демонесса, что породила его? – снова обратился Гарок-Харотеп-Коген к рогатому здоровяку.

– Да откуда ж мне знать? – в нетерпении воскликнул Храхи-Агам. – Они приходят, рожают и уходят, не оповещая меня… Если хочешь, определи по запаху…

– Не надо давать мне глупых советов, Храхи-Агам, – бесстрастно вымолвил Темный Падишах.

– Не надо задавать глупых вопросов, – парировал рогатый бугай.

– Что? – вдруг взъярился старый демон.

Сильные пальцы в мгновение ока вцепились в массивное горло надзирателя, мощный толчок прижал тяжелое тело к стене. Неизвестно откуда взявшийся хвост стеганул по бедру, хищное жало угрожающе застыло перед лицом – во время битвы Гарок-Харотеп-Коген всегда задействовал свое потайное орудие – гибкий хвост со смертоносным наконечником.

– Никогда!.. Слышишь? Никогда не перечь мне! – прошипел Темный Падишах, пронзая и буквально сжигая ненавистным взглядом нерадивого подопечного.

Храхи-Агам оторопело пялился на взбесившегося демона не в силах произнести и слова. В глубине сознания рождалась жуткая ненависть, правда, изрядно притупляемая страхом.

Гарок-Харотеп-Коген еще несколько ужасно долгих мгновений пронзал взглядом архидемона, но вскоре его хватка ослабла, пальцы отпустили толстую шею, и хвост незаметно юркнул вниз, исчезая в потайных недрах демонического туловища. Ярость, что подобно молнии, блестела в безумном исступлении в глазах Темного Падишаха, сменилась уже привычной задумчивостью.

Старый демон, еще раз смерив надзирателя проницательным взглядом, развернулся и не спеша зашагал к выходу.

***

Проспал Наргх чуть больше четырех дней. Пробудившись, он ощутил необычайный прилив сил и привычно досаждающий голод. Понимая, что в пещере пищи не найти, он вышел наружу.

Стоял теплый безоблачный день. Трава, в изобилии покрытая свежей влагой, ясно говорила о том, что не так давно опять прошел сильный дождь.

Демон, чуть прикрывая ладонью глаза от злых лучей, огляделся по сторонам и принюхался. Повсюду оставалось все по-прежнему: однотонно и безжизненно.

На короткий миг Наргху почудилось, что он чует жизнь, но как-то слабо, едва различимо. Впрочем, чувства не обманывали. За те дни, что он проспал в пещере, его обоняние успело расширить прежние возможности. Теперь Наргх мог учуять жизнь на чуть большем расстоянии, чем прежде.

Неподвижно постояв на месте какое-то время, демон повернулся к входу пещеры и с трепетом посмотрел в ее темную глубину. Ему она нравилась. Холодный мрак напоминал о мире, где он родился и должен был жить… таком родном и таком далеком мире.

Голод продолжал напоминать о себе. Но демон не хотел покидать этого чудного места, ибо не было ни малейшего желания бесцельно бродить в постоянном поиске пищи и нарываться на неприятности. Он решил, что будет исследовать округу и иногда возвращаться в пещеру для отдыха. Уж очень понравилось ему это место, и поэтому демон решил сделать его своим временным логовом. Хозяина у пещеры все равно нет, так не пропадать же такому отличному жилищу. А если владелец вдруг объявится, то Наргх уйти всегда успеет.

Минуло два с лишним месяца. Лето закончилось и уже успело передать почетное место унылой осени.

Наргх жил в мрачном логове, словно пещерный медведь. Частенько на полтора-два дня он покидал жилище и изучал близлежащую территорию. Но в основном он уходил для того, чтобы поохотиться. Поначалу с этим делом выходило плохо, но два месяца практики не прошли даром. Он быстро наловчился нелегкому ремеслу (все-таки демоны очень быстро учатся), и теперь его без зазрения совести можно было назвать неплохим охотником. Он научился по запаху жизни распознавать зверей и даже придумал для них примитивную классификацию.

Наргх довольно быстро приноровился к новому образу жизни. Привык ко всему, что его окружало. И почти смирился с одиночеством.

Внешность Наргха сильно изменилась. Он вырос – стал чуть больше четырех локтей в высоту. Когти на его лапоподобных руках и ногах (особенно на руках) удлинились и заострились настолько, что теперь Наргх мог буквально одним легким прикосновением нанести тяжелые увечья противнику, будь тот хоть человеком, хоть толстокожим зверем. Он научился втягивать когти под кожу пальцев, что было весьма удобно, ведь смертоносные ножи ему пригождались не всегда, а иногда даже мешали. Рога заметно вытянулись и уплотнились, что придало облику демона еще больше сходства с порождением глубин Бездны. Кожа огрубела, став жесткой, как древесная кора, да и цвет ее теперь был не красный, а багровый. Зрачки потускнели – стали темно-красными, что придало взгляду Наргха еще больше хищности и какой-то звериной таинственности. Они напоминали отражение окровавленных клинков: вертикальные, узкие и прямо-таки пылающие враждебностью. Зубы тоже отросли, заострились и теперь походили на мизерные кинжалы. Все тело стало крепким и мускулистым, хотя и на редкость легким. И, конечно, демон стал намного сильнее, выносливее и развил нешуточную реакцию.

Часто по вечерам после охоты, Наргх сидел в пещере и представлял долгожданную встречу с людьми. Предвкушал, как он будет общаться с ними, рассказывать о себе и о своем мире, объяснять, что он вовсе не такой как его собратья.

И он грустил, хотя от природы ему не свойственно испытывать подобные чувства.

Близился закат. Наргх неторопливо шел по лесу, без особого интереса посматривая по сторонам. Сухие листья – их с приближением осени становилось все больше – шуршали под ногами, создавая привычные для демонического уха звуки. На плече Наргха покачивалась в такт его шагам окровавленная туша небольшого оленя – сегодня демону посчастливилось завалить аж двух жертв. Первого оленя он съел на месте, а второго решил отнести в обиталище.

Окружающая местность Наргху стала уже почти родной. За эти два с лишним месяца он успел выучить каждое дерево, каждый кустик. Поэтому он шел уверенно и спокойно, подобно лошади, в тысячный раз бредущей к своему стойлу.

Демон чувствовал жизнь где-то неподалеку, но внимания не обращал. А зачем? Он был сыт и доволен, да еще и на завтра обед приберег.

Но тут он заметил, что запах жизни, настойчиво бьющий в нос, совсем незнаком. Это озадачило Наргха, потому что за все то время, что ему удалось прожить в мире людей, он научился различать запахи всех животных, обитающих в этом лесу.

Запах понемногу усиливался. Чудилось, что существо, источающее его, медленно приближалось. Постепенно демон начал ощущать раздвоенный запах жизни.

Внезапно Наргх что-то услышал: какой-то слабый звук. Он остановился и принюхался. Уже поднадоевшее ощущение присутствия чьей-то жизни усилилось. Демон внимательно оглядел окружающую местность – вокруг все также прибывало в молчаливом спокойствии.

Вдруг неподалеку что-то шевельнулось. Что-то едва различимое… Мелькнула тень, потом другая. И теперь демон узрел среди стволов деревьев два силуэта. Они приближались к нему.

Звук донесся снова, но уже громче, и теперь стало ясно, что это за звук… Это был голос… чей-то негромкий голос.

Что-то тревожное забурлило внутри Наргха, и он, сбросив с плеча тушу, быстро зашагал к неизвестным гостям.

Пройдя шагов десять, он внезапно замер, наконец сообразив кого встретил. Его взору предстали два человека: один коренастый, рослый; другой худощавый, низенький. Демон почему-то сразу вспомнил того изуродованного грешника, что Храхи-Агам притащил ему на съедение в первые дни жизни.

Люди медленно брели по лесу и еще не замечали наблюдающего за ними демона. На обоих были надеты куртки и штаны, нелепо скроенные из грубой дубленой кожи, и уже успевшие покрыться грязью высокие сапоги. Тот, что был повыше и покрепче, держал в руке длинный тугой лук. Ремень перепоясывал его тело от левого плеча до правого бедра. Из-за спины виднелся колчан со стрелами. Второй человек, внешне отдаленно напоминающий первого, тоже стискивал в маленьких ручонках лук, но выглядел сей инструмент охотничьего промысла безобидно и даже смешно – слишком уж мал.

Охотники, отец и сын, озирались по сторонам в поисках дичи. Папаша устроил для мальца испытание, чтобы тот познал первую кровь и не боялся диких животных. Он показывал ему, как нужно следить за зверем, учил его быть бесшумным.

Они уже пять дней бродили по лесу и добывали пропитание только охотой, спали под открытым небом. В общем, вели первобытный образ жизни, закаляющий дух и тело. Но сегодня удача отвернулась от них – за весь день им так и не удалось подстрелить ни одного зверя.

– Батя, я есть хочу, – пожаловался мальчишка.

– Ничего страшного. Потерпишь, – рявкнул отец. Он тоже чувствовал голод, но сыну этого старался не показывать. Пускай закаляется. Правда, последний раз они ели еще утром и сейчас перекусить бы уж точно не помешало, но… по непонятным причинам, чем дальше они углублялись в лес, тем меньше им встречалось дичи.

– Раньше здесь прямо-таки кишело разным зверьем, – с досадой произнес отец. – Что такое случилось? Весь день бродим – и без толку.

– Может, неподалеку сильный хищник поселился? – предположил сын.

– Не знаю. Раньше здесь хищников не водилось… ну, если не считать волков. Эти-то всегда были. А вот… – оборвался на полуслове мужчина. Он изумленно уставился на приближающееся к ним чудовище и… не мог больше произнести ни слова.

Наргх шел быстро и уверенно, с каждой долей секунды сокращая расстояние между собой и людьми. Наконец-то он встретил тех, кого так давно искал. Наконец-то!..

– К-то эт-то? – Голос паренька задрожал.

– Не знаю. – Губы отца едва шевелились. Его глаза становились все шире, а лицо – бледнее. Через мгновение он наконец сообразил, кого они встретили. Яркие образы из давно минувших дней возродили в нем воспоминания о том самом ужасном, что только может существовать в мире.

В детстве, когда Зорин еще сам был ребенком и учился в храмовой школе, на одном из занятий ему рассказывали об ужасных порождениях преисподней, что порой посещают Альтеру сами, либо при помощи богомерзких колдунов. Он хорошо помнил описание этих адских отродий и… прямо сейчас воочию наблюдал за одним из них. И Зорин прекрасно помнил рассказы о том, что, встретившись с демоном, человек неизбежно умрет, ибо адские отпрыски никогда никого не щадят. Тогда в далекую зеленую пору он не особо верил во все эти россказни. Но за последние несколько секунд его мировоззрение резко изменилось.

– Фрон, убегай отсюда! – крикнул мужчина, вскидывая лук и нащупывая стрелу в колчане. Его руки судорожно тряслись, словно ватные. Сердце яростно колотилось, ноги подкашивались, и все тело немело.

– Нет, я не…

– Беги, я сказал! Беги и не оглядывайся! – скомандовал отец. Раздался треск натягиваемой тетивы, и острие стрелы уже было направлено на демона.

Мальчик сначала попятился, медленно, будто и уходить вовсе не желал, но потом рванул с бешеной скоростью. Через мгновенье его щуплая фигура уже растворялась среди многочисленных стволов.

– Пришел по мою душу, да? – сквозь зубы прошипел мужик. – Знаю: я грешен, но без боя не сдамся.

– Нет! – раздался грозный рык Наргха. За два месяца его голос сильно огрубел. – Я не собираюсь причинять тебе вреда.

Но Зорин не слушал его. От сковавшего разум страха он вообще ничего не слышал, лишь целился демону в глаз и ждал подходящего момента для выстрела. Ибо глаза, по мнению опытных охотников, – это самое уязвимое место любого существа.

А Зорин несомненно был опытным охотником. И не только охотником, но и умелым воином. Двадцать лет он прослужил в стрелковом отряде миранийской армии. Судьба сложилась таким образом, что он не пошел по пути священника, а занялся военным ремеслом. Со временем он стал одним из лучших лучников, но неудачное ранение в ногу заставило его уйти на покой. Но Зорин не отчаивался и зажил по-обычному: завел семью и поселился в деревне на окраине леса, куда частенько ходил охотиться.

Во времена его службы велось много войн, ему чуть ли не каждый день приходилось убивать людей. И постепенно Зорин привык к лику смерти и сам как-то перестал ее бояться. Но сейчас, узрев демона, им овладел первобытный страх. Ему хотелось бросить лук и сломя голову бежать. Но двадцатилетний солдатский опыт и суровая военная выучка просто не позволяли совершить подобного. Нужно стоять до конца. Так его учили в армии, и тех уроков ему никогда не забыть. Тем более бывший вояка понимал, что чем дольше он будет задерживать демона, тем дальше убежит его сын.

– Я знаю, тебя уничтожить очень тяжело, и уверен, что ты меня все равно убьешь, но прошу тебя, не трогай моего сына. Он еще так мал, – произнес мужчина, мысленно расставаясь с жизнью.

– Я не собираюсь убивать тебя, – повторил демон. – И твоего сына тоже.

Но Зорин не слушал его. Он отступил на шаг, прищурился. Его тело изогнулось в удобной для стрельбы позе.

– Прости за все мои грехи, Создатель! – прошептал себе под нос Зорин, в этот же миг пальцы отпустили тетиву. Стрела, со свистом разрывая воздух, ринулась к цели.

В самый последний момент ловкий Наргх увернулся, словно кошка от летящего в нее сапога. И стрела, чуть не задев висок демона, с глухим стуком впилась в ствол клена, разметая во все стороны щепки и куски коры.

Демон напрягся, чуть присел, принимая позу притаившегося тигра. Чувство Нападения забурлило в нем, как масло в раскаленном чугунке.

Тем временем мужчина натягивал тетиву со второй стрелой и все также целился демону в глаз. Военный инстинкт, будто гулкий звон горна, твердил: «После первой готовь вторую!».

Наргх попятился, возмущенно глядя на человека. Он никак не мог понять, почему неожиданный гость пытается его убить. Сам он нападать не собирается, а человек уже выстрелил в него и, похоже, намеревается сделать это еще раз.

Зорин, уже мысленно смирившийся со смертью, слегка воспрянул духом. Он только что выпустил стрелу в демона, а мерзкий отпрыск преисподней по-прежнему не нападает. В голове мгновенно пронеслась мысль, гласящая, что расслабляться нельзя: враг ищет подходящий момент. Стоит только отвлечься и… Стрелять в глаз тоже не имеет смысла – демон-то вон какой пронырливый. От стрелы как лихо ускользнул.

Не додумывая мысль до конца, бывший имперский лучник быстро и не совсем точно прицелился в корпус адского создания и отпустил тетиву. Стрела, протяжно свистя, устремилась в цель.

Наргх, давно ждущий второго выстрела, вильнул в сторону, но на этот раз нечеловеческая ловкость его подвела. Мгновение, и жаждущий плоти стальной наконечник вонзился в бедро. Наргх жутко взвыл, неуклюже падая на землю, – боль сбила ориентацию, и удачно приземлиться не удалось.

– За что? – подобно раскату грома, прогремел голос демон. Черная кровь тонкими струйками потекла по бедру.

Тем временем мужчина, не веря, что ему удалось подстрелить демона, рьяно попятился. Зорин больше не мог сдерживать желания спастись. И вот он уже стремглав мчался в обратном направлении, не обращая внимания ни на сумасшедшее биение сердца, ни на заплетающиеся и будто набитые соломой ноги. Он ранил демона, пусть стрела угодила не совсем туда, куда хотелось, но все равно – он его подстрелил. А самое главное, он спасся от, казалось бы, неминуемой гибели. Зорин чувствовал себя вновь родившимся.

Наргх лежал на земле, тяжело пыхтя. Из его окровавленного бедра торчала злополучная стрела. Демон несколько раз пытался вытащить ее, но скованный особым способом наконечник не хотел поддаваться. Любое прикосновение к нему отдавало лишь глубокой болью.

Наконец собравшись с силами и вдохнув как можно больше воздуха, Наргх схватился за древко стрелы и резко рванул. Дикий, душераздирающий рев боли громом прокатился по всему лесу. Ручей крови хлынул из обнажившейся раны. Она стала еще больше, ведь вместе со стрелой демон выдрал и кусок собственной плоти.

Наргх яростно зыркнул на злую стрелу и отбросил ее в сторону. Та, тихо брякнувшись о ствол дерева, упала на землю и затерялась среди вороха сухих листьев. Нога демона дико ныла, из темной дыры безудержно хлестала кровь.

Просидев на месте еще около часа, Наргх начал медленно приходить в себя. Постепенно кровотечение остановилось, боль стихла, и рана потихоньку стала затягиваться. Демон встал и заковылял в свое жилище.

Наргх был мрачен, как туча. Он так мечтал встретить людей… И вот… встретил. Но от этой встречи стало только хуже. Теперь его сверлил лишь один вопрос: все ли люди такие? Все ли они нападают при встрече и потом убегают? И стоит ли тогда их искать? На родине его тоже били, но тут… если и тут будут бить, то уж лучше уйти подальше от всех и жить где-нибудь в глуши.

Демон долго думал и в конце концов пришел к выводу, что нужно дать людям еще один шанс. Необходимо отыскать кого-нибудь еще и попытаться с ним поговорить. Ведь выход должен быть, и он, Наргх, обязательно его найдет. Тем более он уже познал человеческий запах, стало быть, искать людей станет теперь куда проще. Ведь Наргх сможет пойти по следу, и рано или поздно он все равно наткнется либо на них, либо на другой остаточный поток. Так или иначе, но эти люди со временем пересекутся с другими, от них несомненно останется след. Конечно, не все так легко, можно спутать шлейфы или вообще их не уловить, ведь обоняние Наргха еще не столь эффективно. Да к тому же эти остаточные потоки ощущаются намного слабее, чем настоящая жизнь.

На следующий вечер после охоты Наргх, сбросив с себя путы последних сомнений, отправился в путешествие. Бедро больше не болело, а от раны остался лишь бледно-красный рубец. Демон быстро нашел то место, где состоялась недавняя встреча с человеком. Он легко нащупал еще довольно свежие остаточные шлейфы и пошел по их следу. Продвигался он медленно и неуверенно и все время принюхивался, как ищейка, неутомимо ведущая поиск серьезного преступника.

Вечер плавно переходил в ночь, но Наргху это совсем не мешало. Зачастую ему чудилось, что он потерял след, и тогда демон останавливался, внюхивался и, снова нащупав поток, отправлялся дальше.

Минуло три дня. Три долгих дня безрезультатных поисков. Наргх довольно далеко забрел от привычных охотничьих угодий. Остаточный поток ощущался слабо, порой демону казалось, что призрачный шлейф исчез, и тогда он останавливался и давал измученному организму недолгую передышку. А потом, собравшись с силами, шел дальше.

Наступил четвертый день.

Как назло выдался густой туман, и ничего, кроме ближайших деревьев, разглядеть не удавалось. Вокруг было так белено, что казалось, будто самое огромное облако опустилось на землю и заполнило собою все видимое пространство.

Бредя меж деревьев по уже едва ощутимому шлейфу, Наргх понемногу начал чувствовать другие остаточные потоки. И чем дальше он продвигался, тем явственнее они становились. Несомненно, эти новые запахи были ничем иным, как остаточными шлейфами других людей.

Неужели он что-то нашел? Демон зашагал быстрее и, сам того не замечая, вышел из леса, оказавшись на размытом дождями тракте.

Дорога была довольно широкой, и нетрудно было догадаться, что по ней довольно часто ходили люди – воздух буквально пестрил обилием остаточных шлейфов. У Наргха радостно забилось сердце. Как и предполагалось, он, непреклонно ведомый обонянием, все же достиг цели.

Демон нашел довольно-таки популярную дорогу. По ней частенько ходили люди. Стоит только подождать денек-другой, и он обязательно кого-нибудь встретит. Безусловно, можно двинуться вдоль тракта, и тогда в любом случае удастся с кем-нибудь столкнуться или, на крайний случай, выйти на прилегающую тропу. Но из-за проклятого тумана, пугающего непроницаемой белизной, невозможно было определить, куда этот тракт тянется и в какую сторону лучше продолжить путь.

Наргх решил временно остаться здесь и передохнуть. Все же четыре дня без сна прилично утомили. Да и куда ему теперь торопиться?

Через несколько часов туман рассеялся, и взору демона предстала вся красота этого места. Оказалось, что Наргх не совсем покинул опостылевший лес – тракт пролегал сквозь него.

Убедившись, что туман полностью рассеялся, демон огляделся и принялся изучать округу. Он долго разглядывал дорогу, изогнутой линией уходящей вдаль. С одной стороны тропа, изгибаясь, уползала куда-то в лес, с другой, на фоне опять же леса, на горизонте сливалась с пасмурным небом. В какую сторону идти – Наргх определить не мог. Посему решил остаться на месте и ждать… снова ждать людей.

Через час заморосил дождь; впоследствии он шел целый день и почти всю ночь. Земля раскисла, словно шоколад под теплыми лучами солнца, и вскоре превратилась в однотонную мокрую грязь.

Наргх сидел на обочине и задумчиво вглядывался в горизонт. Там по-прежнему никого не появлялось, но демон упорно ждал, не теряя надежды.

Глава 5

Спустя полтора дня демону наконец-то посчастливилось встретить нескольких человек. Это были: зажиточный купец, его едва достигшая совершеннолетия дочь, слуга и шесть коренастых вооруженных до зубов наемников.

Все ехали верхом, кроме, разумеется, знатных персон. Эти катили в скромной карете с жалобно поскрипывающими колесами, что была запряжена двумя гнедыми лошадьми и управлялась заскучавшим кучером преклонных лет.

Облачены наемники были в легкие кожаные доспехи с натянутыми поверх кольчугами. К седлам примыкали короткие мечи, к спинам прилегали деревянные щиты в металлической окантовке, и только у одного к бедру был пристегнут тугой лук.

Все выглядели уставшими, сонными. И это не удивительно, ведь путь их был тяжел и долог, но уже подходил к концу. Неспешно передвигаясь, они не придали особого значения странному типу, что в пределах видимости появился совсем недавно. К тому же на землю опустились сумерки, и разглядеть что-либо становилось все сложнее.

Наргх заметил людей уже давно, но пойти им на встречу никак не решался. Демон прекрасно помнил того злого человека с луком, что так больно ранил в ногу. Повторять подобное не хотелось.

Наргх спокойно встал на середину дороги и устремил взор на неторопливо приближающихся людей. Он решил, что теперь будет ждать, когда люди сами заговорят с ним.

Один из наемников долго глядел вдаль, прищуриваясь.

– Эй, Бройс, посмотри, кто это на дороге? – окликнул он командира.

– Где? Не вижу.

– Да вон он!

– Кройсон, Нишмит, Хэн, хватит зевать. К нам гости, – растормошил Бройс остальных наемников. – Ланс, тебя это тоже касается.

Все воспрянули от затянувшейся дремы, усталые взгляды неохотно устремились в уже более отчетливо вырисовывающийся силуэт.

– Бродяга какой-то, – предположил Хэн, опуская ладонь на рукоять меча. Остальные тоже потянулись за оружием. Опытные наемники знали, что обычно дружелюбные люди на дорогах не встречаются. Это либо бандиты, коих в последнее время становится все больше, либо еще кто-нибудь не более благородный.

– Слышь, мужики, у него что, рога на голове? – с удивленной и чуть испуганной интонацией вымолвил Кройсон, пристально вглядываясь в темную фигуру.

– Может, это медведь? – зевнул Ланс.

– Сам ты медведь, дубина! Где ты видел медведей с рогами? – грубо заржал Кройсон. – Нет, вы приглядитесь, у него точно на башке рога.

– Да, это рога. О, Создатель, кто это?! – Глаза Хэна выпучились.

Наемники приближались к странному существу и теперь могли его осмотреть более детально.

– Что будем делать, Бройс? – поинтересовался Хэн, нервно стискивая лук.

– Ведем себя спокойно. Первыми не нападаем. Но к атаке приготовьтесь. Я понятия не имею, кто это, и что он замышляет. Хэн, приготовь стрелу, но не стреляй… пока, – раздал команды Бройс.

– Что с лошадьми? Они не хотят идти дальше, – воскликнул Галан. И в самом деле, скакуны всех наемников засуетились, словно почувствовав что-то неладное.

Впрочем, так оно и было.

– Что-то здесь не так, – тихо сообщил командир, успокаивающе похлопывая по загривку коня. – Тихо, Малют, тихо.

Движение прекратилось, лошади начали фыркать и суетиться, но до странного незнакомца оставалось еще шагов пятьдесят.

– Тпр-р-р-у-у, да успокойся ты! – нервно кричал Хэн, но встревоженный скакун не унимался. Неожиданно он встал на дыбы и заржал. Хэн едва удержался в седле.

Остальные наемники тоже не могли справиться с одуревшими животными. Кони отчетливо чувствовали демона, и первобытный страх одолевал их все сильнее.

– Ланс, Кройсон, оставайтесь здесь и придержите лошадей. Остальные – за мной. Пойдем пешком, узнаем, что ему нужно, – крикнул Бройс, ловко спрыгивая с коня.

Равнодушный ко всему Ланс и недовольный Кройсон остались стеречь коней. Остальные медленно зашагали в сторону словно вкопанного в землю демона… Правда, то, что он демон, им еще только предстояло узнать.

– Что будем делать? – Брови Галана взволнованно подрагивали.

– Будьте начеку. Что-то не нравиться мне этот парень. Как-то он странновато выглядит, – прошептал командир. На его серьезном лице яркими красками вырисовывалось беспокойство.

Тем временем дверь кареты резко распахнулась, из проема высунулась седая голова.

– Почему остановились? Мне как можно быстрее нужно попасть в Быстрые ручейки. Вы же знаете об этом. Почему медлите? – возмущенно проскрипел купец, недовольные глаза метали молнии в оставшихся на страже наемников. – Почему вас двое? Где остальные обалдуи?

– Будьте спокойны. Мы встретили кого-то. Бройс с ребятами уже пошли разбираться. Вам лучше не высовываться для вашей же безопасности, – как можно более спокойным тоном протянул Кройсон. – Мы все уладим.

– Я очень устал и хочу поспать в нормальной кровати. Мне уже невесть как опостылело трястись в этой развалюхе, – не унимался старик, обдавая несчастных наемников потоком слов.

– Мы. Скоро. Все. Уладим, – повторил Кройсон, стараясь держать себя в руках. Он жутко не любил этого старикашку, и не без причины – настырный дед постоянно лез не в свои дела, а случись какая-нибудь мелкая неприятность, так сразу же начинал паниковать, как сельская баба.

– Учтите, я заплачу вам только за четыре дня, проведенные в пути, и не собираюсь доплачивать ни медяка за ночь, что мы можем из-за вас пробыть здесь, – продолжал зудеть вредный старик.

– Никто не собирается торчать здесь до ночи, – изрек Кройсон, глаза его гневно блеснули. Иногда ему просто хотелось придушить этого мелочного торгаша. Или просто схватить за шкирку и окунуть рожей в кадку с ледяной водой, чтобы пылкий нрав проклятого деда наконец остыл.

– Что там случилось? – послышался девичий голосок, и из-за головы купца высунулось девичье личико. Наивный взгляд пробежался по окружающему пространству, на мгновенье остановился на Кройсоне, перепрыгнул на удаляющиеся спины наемников.

– Да опять эти остолопы остановились! – негодующе воскликнул купец. И добреньким, наигранным голоском добавил, нежно лаская взглядом дочь: – Люсия, пожалуйста, не высовывайся. Мало ли что может произойти.

Кройсон глазами голодного хищника, уже несколько дней не знавшего добычи, посмотрел на девушку и тяжело вздохнул. Она ему очень нравилась. И каждый раз, как он ее видел, в нем что-то вскипало, что-то дикое и готовое снести горы на своем пути. И это ясно, ведь девушка была недурна собой, а Кройсон уже и сам не помнил, когда в его постели последний раз была женщина. Однако вредный отец запрещал дочери показываться на глаза наемникам, и за это Кройсон ненавидел его еще больше.

Лицо девушки вновь исчезло в недрах кареты, и обделенный женским вниманием наемник обреченно вздохнул.

– Отпусти меня! – раздался приглушенный голосок. – Отпусти сейчас же! Ну почему ты не даешь даже на минуту выйти из этой поганой повозки?

Потом проскрипел голос купца, но разобрать, что он сказал, было невозможно. Кройсон улыбнулся и подмигнул Лансу – ему показалась забавной эта семейная ссора. Но тот молча стоял и уныло взирал на удаляющиеся спины приятелей.

Наргх волновался. Чувство Нападения билось в нем, как змея в мешке. Люди медленно приближались, и, когда расстояние сократилось шагов до десяти, они остановились и замерли, подобно каменным изваяниям.

– Кто же это? – Бройс наконец-то полностью разглядел лик незнакомца. Его глаза округлились, а лицо стало стремительно бледнеть, становясь похожим на кусок мрамора.

– Это же… это… демон! – дико заорал Нишмит, роняя меч. Оружие со звоном ударилось о мокрую землю.

Бройс с приятелями недоуменно переглянулись.

– Прости меня за все, Создатель! – кричал бледнеющий на глазах Нишмит, падая на колени. Грязь брызнула во все стороны.

В детстве, когда маленький Нишмит проказничал, его неблаговидные родители часто пугали страшными демонами, якобы приходящими за нерадивыми детьми. Со временем он повзрослел, но страх остался, и более того – перерос в фобию. Нишмиту по ночам часто снились жуткие создания, выползшие из глубин Бездны… Но это были всего лишь кошмары. Теперь же бедный Нишмит воочию наблюдал настоящего демона, и его детский страх раздулся как никогда прежде.

– Успокойся, Ниш. Что с тобой? – Голос Галана задрожал. Парень с ужасом глядел на бледного как мел товарища и сам чувствовал нарастающую тяжесть страха.

Но наемник по-прежнему стоял на коленях и что-то невнятно бубнил себе под нос. Голова запрокинута, глаза закрыты, руки сжаты в кулаки и прижаты к груди. Он не слышал никого и ничего. Галан попытался поднять товарища, но довольно увесистое тело Нишмита не желало поддаваться.

– Оставь его! – рявкнул Бройс, вытаскивая меч из ножен. И тихо добавил: – Приготовьтесь.

Хэн с треском натянул тетиву – наконечник стрелы, готовый в любую секунду соприкоснуться с плотью, теперь глядел в сторону демона – и изрек:

– Ты только скажи, командир, и я…

– Нет. Надо узнать, что ему нужно.

– Не бойтесь меня, – неожиданно прорычал Наргх, и наемники, услышав гремящий рев, побледнели еще больше. Леденящий душу страх цепкими лапками ухватился за их сердца, пробежался по позвоночнику и осел где-то в низу живота.

Галан почувствовал, как затряслись руки, будто после сильнейшей попойки, а тело наполнилось валящей с ног слабостью. Жуткий страх выворачивал душу наизнанку, щекотал и так натянутые до предела нервы. Ему хотелось убежать как можно дальше, лишь бы не видеть этого ужаса.

Хэн, уже понемногу начинающий ощущать нарастающую усталость в напряженной руке, грубо выкрикнул:

– А с чего это ты взял, что мы тебя бо…

– Заткнись! – гневно перебил его Бройс, сглотнул тягучую слюну. – Говорить буду я.

Галан искоса пялился на демона, чувствуя, как все сильнее и сильнее дрожат его ослабшие руки и ноги. Голову пронзила унизительная мысль, гласящая, что у него не хватит сил даже на побег, не то чтобы меч поднять.

Бройс, собравшись с духом, обратился теперь уже к незнакомцу:

– Ты кто?

– Я демон, – спокойно пророкотал Наргх, и наемники слегка вздрогнули.

Галана сначала бросило в жар, потом снова в дрожь, он медленно попятился, что-то пытаясь сказать, но онемевшие губы не слушались. Меч выпал из ватных рук, шлепнувшись на мокрую землю. Ноги больше не в силах были сдерживать груз тела, и парень неуклюже повалился в грязь, окатывая холодными брызгами спутников.

– Что… ты с ними сделал? – срывающимся и почти визжащим голосом прокричал Бройс, непроизвольно отступая. Отрывисто он продолжал вопить. – Уходи!.. Уходи туда, откуда пришел, демон!

– Но я хотел… – в отчаянии прогремел Наргх, уже понимая, что его не слышат.

– Прочь… прочь, демон! – как заклинание твердил Бройс.

Хэн почти синхронно двигался с ним. Его уставшая и ослабшая от страха рука больше не могла сдерживать тугую тетиву. Пальцы разжались и… Стрела, словно маленький свистящий вихрь, мгновенно устремилась куда-то в сторону. Наргх рефлекторно дернулся, но с места не сдвинулся. Неудачно выпущенная стрела пронеслась шагах в двух от него и глухо вонзилась в землю где-то позади.

Наргх, увидев пролетевшую острую бестию и ощутив клокот Чувства Нападения, широко раскрыл пасть и зарычал. Так свирепо, что даже воздух завибрировал. Люди услышали жуткий, первобытный рев голодного хищника, но для демона это был крик души, вой отчаяния.

Почему?.. Почему люди нападают? Именно такой вопрос звучал в душераздирающем реве отпрыска Бездны… Такого несчастного и такого одинокого демона.

Услышав этот пронзительный, словно раскат грома, рык, купец с дочерью выглянули из дверного проема. Люсия звонко заверещала и снова скрылась за дверцей. Купец испуганно взирал на происходящее и, ни в силах сдвинуться с места, молчал.

Лошади громко ржали и брыкались так, словно их только что одолел рой ос. Ланс кое-как сдерживал обезумевших животных.

Наргх фыркнул и бросил опустошенный взгляд на медленно удаляющиеся силуэты наемников. Через мгновенье его фигура уже растворялась в черной густоте леса, как капля масла в воде.

Четыре дня… четыре долгих, мучительных дня Наргх и носу не показывал из леса. Им овладело незыблемое чувство одиночества. Он никак не мог придумать, как показать людям себя настоящего, не злого и не кровожадного. Эх, если бы можно было научиться менять облик, как это так лихо проделывал Гарок-Харотеп-Коген. Но Наргх понимал, что это ему не под силу. Изгнав из Бездны, с него сняли Печать Тьмы, а значит навсегда лишили возможности менять форму. Он оказался заложником своего пугающего облика.

На пятый день рано утром Наргх решил испытать удачу еще раз и вновь вышел на тракт. Мучительный голод одолевал как и прежде, но демон старался не обращать на него внимания.

Стояла пасмурная погода, но дождя не предвещалось. Небо накрыло полотном серых, нагнетающих тоску туч. Облысевшие верхушки деревьев размеренно покачивались – дул слабенький ветерок. Земля была сухой и пыльной.

Наргх медленно и задумчиво, словно древний философ, размышляющий о сути бытия, брел вдоль дороги по направлению, куда некогда держали путь наемники с купцом. Он шел и уныло взирал на горизонт, сливающий конец дороги и многочисленные верхушки деревьев в сплошную линию, из последних сил все же надеясь хоть кого-нибудь там увидеть.

***

Едва начало рассветать, как на фоне окрестностей Быстрых ручейков появилось два всадника. Скакали они медленно и так тихо, будто боялись кого-то спугнуть или… разбудить.

Это были два брата отнюдь не пожилого возраста. Оба с довольно непримечательными чертами лица и густыми каштановыми волосами. Старшему – тридцать один год, младшему – двадцать четыре. Оба облачены в слегка потрепанные кожаные одеяния.

Выглядели братья усталыми, но чрезвычайно довольными. Еще бы! Минувшей ночью они совершили самую удачную кражу всей жизни: подчистую обобрали недавно прибывшего в деревню купца. И тот даже бровью не повел. К тому же искусные воры позаботились и о том, чтобы торговец долго не мог понять, кто с ним так нечестно поступил.

В личной казне старика было почти две тысячи золотых имперских монет, шестьсот серебряных и где-то триста пятьдесят медных. В общем, приличный мешок денег, достойный благородного барона.

Воры забрали все.

И, конечно же, братья уже решили, что будут делать с награбленным. Они хотели забраться в какой-нибудь дальний городок на окраине империи и временно залечь на дно. Месяцев эдак на девять или даже на год. А почему бы нет? На вольное и беззаботное житье денег им теперь вполне хватит.

Медленно и тихо, словно мыши, они отдалялись от спящей деревни. Потом свернули с проселочной дороги на тракт и пустили лошадей рысью. Через минуту оба конных наездника скрылись за стеной леса.

Младший брат радостно воскликнул:

– Как мы их… а!

– Да ладно тебе, просто повезло. – Старший махнул рукой, широко зевая. В отличие от брата, он был типичным флегматиком. Ко всему происходящему, неважно плохому или хорошему, относился одинаково спокойно.

– Нет, Флит, нам не просто повезло. Нам широко улыбнулась сама госпожа Удача! – весело воскликнул младший брат. Он всегда был довольно резвым и жизнерадостным человеком и часто любил немного преувеличивать, а иногда и иронизировать происходящее. Да и не в его манерах было печалиться подолгу, даже если этого и впрямь требовала ситуация. – Этот жадюга, когда проснется и потянется за своим мешочком с монетами, сразу облысеет, обнаружив, что его нет.

– Да уж, нам повезло, так повезло. За всю жизнь мы с тобой не видали таких деньжищ, – сдержанно улыбнулся Флит.

– Теперь нам не нужно будет шарахаться по этим захудалым деревенькам и городкам в поисках наживы. Поселимся в Крове или Арейдеке. Там тепло и вино дешевое.

– Ну, я не думаю, что эта деревня такая уж захудалая. Все-таки жители там не бедно живут. Если бы не этот новоприбывший купец, мы б с тобой другого обокрали. Помнишь того торговца лечебными травами… Как там его звали?.. Кравель, что ли? Конечно, денег у него не так много, но я думаю, нам бы хватило.

– Да, я тоже думаю, что этот побогаче будет… то есть был, – ехидно усмехнулся младший брат и со вздохом добавил: – Я бы у него еще дочь украл. Уж больно она хорошенькая. Я даже познакомиться с ней успел. Зовут Люсия… Только знакомство наше продлилось недолго. Ее отец, этот скряга, не позволил общаться… Правильно мы сделали, что обокрали именно его.

– Да ладно тебе, Клоин. Вот засядем в каком-нибудь городишке и заживем там, как самые настоящие богачи. Девочек у тебя будет, хоть гарем разводи. Отбою от них знать не будешь. Я тебе обещаю, как старший брат, – успокоил его Флит. Выражение «Обещаю, как старший брат» он еще с детства использовал, дабы внушить спокойствие маленькому Клоину. И, надо сказать, у него это замечательно получалось. Прошли годы, ребята повзрослели, а наивное но весьма действенное выражение применялось, как и раньше.

Братья любили и уважали друг друга. Детство у них выдалось тяжкое. Отец погиб на войне, а мать умерла от какой-то странной болезни, оставив тринадцатилетнего Флита с шестилетним Клоином. Суровая жизнь заставила ребят стать ворами. Братья выросли и неплохо овладели этим незаконным ремеслом. Они, словно бездомные бродяги, путешествовали из города в город, из деревни в деревню и обворовывали там богатых граждан. В каждом населенном пункте воры проводили по неделе или чуть больше, присматриваясь к потенциальным жертвам и строя план кражи. Братья всегда действовали сообща, словно единое целое.

– Знаешь что, брат? Я думаю, нам все-таки стоит поселиться в Арейдеке. Там девки смазливые такие и сочные, как яблоки осенью. Если б ты знал, как я… – размечтался было Клоин.

– Тихо! – вдруг резко оборвал его Флит и кивнул в сторону дороги. – Смотри, люди какие-то стоят. Демон их забери, неужели селяне просекли, что мы их купца облапошили?

– Да не может быть! – воскликнул Клоин, озадаченно глядя на отдаленную группу людей. – Мы же все тихо сделали. Может, солдаты?

– Да нет. Одежды, видишь, на них какие? Обычные, крестьянские. Значит, в любом случае не солдаты, – подытожил Флит и еще больше нахмурился. Один из людей начал махать рукой и что-то показывать.

Воры подъезжали все ближе. До них уже доносились неразборчивые разговоры людей.

– Может, разбойники? Хотя было бы странно. Обычно они не грабят так близко от деревень, – с едва заметной тревогой заметил Клоин.

– Похоже, я кое-кого узнал. – Флит прищурился. – По-моему, тот, что машет, – это Горен.

– Да, точно, это он, – подтвердил младший брат, вглядываясь в лицо упомянутого типа. – Чтоб его демоны сожрали! Он, наверное, хочет разобраться насчет вчерашнего.

– Говорил я тебе, не связывайся с ним. Говорил же! – Флит посмотрел на Клоина с упреком. – Теперь проблем не оберемся.

Клоин сразу умолк, словно проглотив язык. Надо признать, на то были причины. Вчера вечером в трактире к ним пристал изрядно подвыпивший селянин Горен. Сначала он вел себя вполне мирно, но, опрокинув пару явно лишних кружечек пива, начал доставать их глупыми расспросами и грубить. Он говорил, что они, мол, не местные и что им надо выметаться из его деревни, что нечего всяким бродягам делать среди порядочных граждан империи. Правда, его порядочным гражданином можно было назвать уж с очень большой натяжкой. Обычный небритый и грязный крестьянин, выпивоха и бездельник.

В общем, братья терпели, терпели, да не вытерпели. Точнее, не вытерпел только Клоин и со всей дури вмазал обидчику прямо в глаз. Горен же не захотел мириться с такой наглостью и напал на него. Завязалась драка. В конце концов победил Клоин, потому что был трезвее и сильнее.

Измочаленный Горен, пьяный и озлобленный, пообещал отомстить ему и поспешно удалился. Флит долго ругался и осуждал брата, говорил, что, мол, нечего наводить лишний шум, что им не нужно показываться на людях. Но разгневанный Клоин послал Горена ко всем демонам Бездны и отпарировал Флиту, что нечего терпеть всякие оскорбления от поганого пьяницы. Впрочем, минуло совсем немного времени, и они уже позабыли о неприятном казусе, ведь им пришлось сосредотачиваться на другом, более важном деле.

– Что, уродцы, удрать решили? – с усмешкой обратился Горен к подъезжающим братьям. Под его правым глазом красовался немалых размеров фингал, так успешно поставленный Клоином в недавней драке. Огромный синяк наверняка привлекал насмешливые взгляды и ухмылки, что точно не доставляло радости Горену.

– Чего тебе еще надо, а? – грубо спросил Клоин, понимая, что лучше не дерзить этому типу, но его гордость неудержимо лезла наружу. – Мы с тобой вчера все решили.

– Ничего мы не решили, – отрезал Горен и бросил через плечо окружающим его типам: – Скиньте их с коней.

Четверо дюжих мужичков подбежали к наездникам и быстро стащили их с лошадей.

– Отойдите, – скомандовал Горен, демонстративно вытаскивая короткий, грубо заточенный меч. Злобно посмотрев на братьев, он тихо добавил: – Сейчас я с вами разберусь.

Тем временем Наргх несся на всех порах к столпившимся людям. Дорога извивалась, словно след от гигантской змеи, поэтому демон еще не видел потенциальных контактёров, но ощущал превосходно. Он понимал, что его шансы на удачный результат малы, но в глубине души не переставал тешить надежду на благоприятный исход. Приблизившись, он решил прошмыгнуть в лес и немного понаблюдать.

Горен начал медленно приближаться к братьям, те в свою очередь неуверенно пятились.

– Я всю ночь вас ждал, уродцы, но вы отправились только под утро. Ничего, сейчас моя месть наконец-то свершится, – злобно ухмыльнулся обиженный селянин, поглаживая рукоять меча.

– Зачем… зачем мстить? – сдавленным голосом спросил Флит и, сглотнув тягучую слюну, сразу же продолжил: – Может быть, вы возьмете денег за причиненные моим братом неприятности и с миром отпустите нас?

И тут же он сбросил с седла случайно попавшийся под руки мешок с припасами, пару секунд порыскал в нем и наконец отыскал то, что нужно, – увесистый мешочек с монетами. Ловкие руки быстро развязали узел и, стараясь не показывать содержимого, достали оттуда несколько блестящих золотых империалов.

– Вот, прошу, возьмите. – Флит протянул ладонь с деньгами.

Глаза Горена алчно заблестели, казалось, что он вот-вот пустит исполненную жадности слюну.

Клоин молча наблюдал. Он ожидал самого худшего.

– Отдавай все остальное! – рявкнул Горен, выхватывая деньги из рук вора.

– Но поймите, мы не можем отдать вам наши последние сбережения, – как можно вежливее вымолвил Флит.

– Тогда ты отдашь свою жизнь, мразь! – крикнул Горен и прыгнул на Флита, подобно хищной птице. Тот попытался увернуться, но не успел. Резкий выпад, и меч вонзился в тело вора, как иголка в тряпичную куклу. Глухо хрустнуло. Алая кровь закапала с высунувшегося из-под лопатки клинка.

Флит закряхтел, хватаясь за руки Горена. Мешочек с золотом выпал из ладоней, со звоном брякнулся о землю. Драгоценные монеты покатились в разные стороны.

Горен резко выдернул окровавленный меч и, злобно ухмыляясь, пренебрежительно отбросил согнувшегося вора. Тот, как подрубленное дерево, тяжело рухнул на землю.

– Фли-и-и-т! – дико заорал Клоин. Его глаза округлились, зрачки расширились, как у умалишенного. Он не верил, что все это происходит на яву. Ни секунды не мешкая, молодой вор бросился к раненому брату. Тот тяжело стонал и держался за живот. Багровая кровь вытекала из-под него и сразу же впитывалась в землю, оставляя вместо себя лишь темное пятно.

Горен усмехнулся, вытер меч о штанину, презрительный взгляд пробежался по второму обидчику.

– А теперь и твоя очередь, – гаркнул он и что есть сил пнул по лицу согнувшегося перед ним Клоина.

Вор приглушенно вскрикнул и повалился на землю, дрожащие руки обхватили ушибленное место. Из носа парня ручьем хлынула кровь, орошая землю багровыми каплями.

– За что? За что ты его убил? Ведь с тобой дрался я! – Клоин ошарашено глядел на убийцу, вытирая рукавом кровь.

– Поднимите его, – грозно приказал Горен, мужики схватили несчастного парня, поставили на колени, с силой заломив руки.

Клоин брыкался и вырывался, словно необузданный жеребец. Кровь красной краской небрежно размазалась по его щекам и подбородку. На лице смешивались самые разные чувства: ненависть, страдание, страх. Да, страх, он тоже четко отпечатался на лице парня, ведь он ясно понимал, что к концу подходили последние минуты его жизни… нет, даже не минуты, а секунды. Он ощущал это всем телом, всем нутром, но принимать такого исхода не желал.

Неожиданно лошади заржали и засуетились.

– Роул, держи коней. Сдадим обратно Павуку в обмен на серебро, – рявкнул Горен, и один из селян, повинуясь приказу, подбежал к лошадям.

Но животные не слушались. Они заржали еще громче, начали брыкаться и лягаться, словно взбешенные. Лошади чувствовали скорое появление демона. Через мгновение они окончательно вырвались из неумелых рук Роула и галопом помчались куда-то в лес.

– Ты, полудурок, даже с лошадьми справиться не можешь! – заорал Горен, брызгая слюной.

Наргх приближался и уже успел узреть сцену убийства. Что-то незримое закопошилось внутри, дернуло за невидимую нить, связующую его душу с этим диким миром. Демон чувствовал, что происходило что-то неправильное. Ему захотелось вмешаться. Он, словно гонимый чем-то могущественным, проскользнул меж деревьев и вынырнул из леса, во всей своей ужасающей красе представ перед людьми.

– Умри, мразь! – воскликнул Горен, несущий смерть клинок вознесся над Клоином. Но тут палач внезапно остановился, услышав истошный вопль товарища.

– О, нет! – закричал второй соратник Горена, белея от ужаса; его руки тряслись, он медленно пятился.

Горен не спеша развернулся, глаза расширились, когда он увидел стоящего позади себя демона. Его губы зашевелились, но из горла не вырвалось ни звука. Дыхание перехватило, а сердце заколотилось так, словно готово было вырваться наружу. По всему телу забегали стаи мурашек, гонимые холодным, первобытным страхом.

– Зачем ты сделал это? Зачем ты напал на другого человека? – Глаза Наргха недобро сверкнули. Он отчетливо чувствовал, что внутри него пробуждается что-то новое, что-то доселе неведомое.

Оставшиеся трое селян больше не могли сдерживать бушующего ужаса и, спотыкаясь и падая, побежали кто куда.

Горен, обессиливший от страха, не нашел ничего иного, как бросить меч в демона. Оружие, даже не долетев до цели, со стальным звоном упало на землю.

И тут у Наргха яростно блеснули глаза, и Горена вмиг охватило жарким пламенем. Демон и сам не понял как у него это вышло. Он ошарашено посмотрел на объятого огнем Горена и тут же сообразил, что нанес вред разумному существу. Внезапно пришло осознание того, что пробудившаяся в нем неведомая сила – есть одна из его магических способностей – умение управлять огнем.

Горен пробежал несколько шагов и упал. Охваченный пламенем и бьющийся в предсмертной агонии, он перекатывался из стороны в сторону. Издалека он походил на полыхающий, подобно диковинному огненному зверю, огромный костер. Он жутко выл, но беспощадный огонь неумолимо пожирал его тело. И уже через несколько мгновений Горен затих, превратившись в скрюченный, обугленный труп.

Глава 6

Наргх медленно приближался к единственному оставшемуся здесь живому человеку. Тот пятился, вытирая тыльной стороной ладони сочащуюся из носа кровь.

– Не бойся меня, человек. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Бедный Клоин, переживший за последние несколько минут столько жутких событий, был переполнен ужасом и плохо соображал. Страх настолько сковал его разум, что он никак не мог собраться с силами и хоть на что-нибудь решиться.

– Спокойно, человек, спокойно, – повторял демон.

– Не-е по-одхо-оди. – Голос Клоина задрожал, в глазах отражался неописуемый ужас. Но вор все-таки остановился.

– Ладно, я отойду. Только прошу тебя, человек, не убегай, – кивнул демон и отступил на шаг. – Поверь мне, я не сделаю тебе ничего плохого.

Клоин ошарашено пялился на чудовище и молчал. Он никак не мог определиться, что же ему делать: бежать, сломя голову; стоять на месте и не шевелиться или же заорать во все горло. С другой стороны, существо не собиралось на него нападать и даже немного отодвинулось назад, но верить этому жуткому созданию вор не собирался.

– Ты кто? – спросил Клоин, стараясь собрать воедино разрозненные от столь бурных впечатлений мысли.

– Я демон, но прошу тебя, не пугайся. Я не убиваю людей, – рыкнул Наргх, с радостью осознавая, что ему худо-бедно, да удается поладить с этим человеком.

– Неужели? А как же Горен? Ты же его заживо сжег. Или это не ты сделал? – осторожно поинтересовался вор.

– Я не хотел его убивать. Сам не знаю, как это получилось. Мне жаль, что так вышло. – В голосе Наргха звякнули нотки сожаления.

– Да ладно, не жалей эту свинью. Он чуть не убил меня и… – Клоин неожиданно вспомнил про смерть Флита. До этого времени ужас словно затуманивал его разум, но теперь парень начал приходить в себя. Вор кинулся к остывающему телу брата. – Он убил Флита! Сволочь! Свинья!

Слезы полились ручьем. Клоин не плакал со времен детства, но сейчас остановиться не мог. Его брат, заменивший отца и лучшего друга, слишком был ему дорог. Клоин ощутил какую-то пустоту внутри себя, словно его начали стирать из этого мира. Стирать изнутри. На мгновение он почувствовал, что больше не боится смерти.

Через некоторое время вор сел на землю, облокотился о согнутые в коленях ноги и схватился обеими руками за поникшую голову, тупо устремив взор в землю. Разбитый нос перестал кровоточить, но все еще болел. Но Клоина это ничуть не тревожило.

Наргх молча смотрел на поникшего парня. Ему тоже было жаль погибших здесь людей: и неизвестного человека, и того типа, что он сам спалил в порыве гнева.

Немного погодя вор поднял голову и поглядел на демона уставшими и очень печальными глазами.

– Зачем ты пришел? – тихо спросил он и, не дождавшись ответа, холодно продолжил: – Чтобы убить меня или забрать с собой? Ну, так давай, не тяни. Я готов.

– Нет. Я не буду тебя убивать и не собираюсь никуда забирать.

– Так чего же ты хочешь, демон? – на повышенном тоне спросил вор. – Ты же демон! А они не приходят, чтобы спросить о погоде.

– Я хочу, чтобы ты мне помог.

– Помог? – удивился Клоин. – Похоже, я схожу с ума. Демон просит меня о помощи. Точно, я спятил.

– Нет, ты не сошел с ума. Я и в самом деле не такой, каким вы, люди, меня считаете. Мне не нравится убивать разумных существ. Все, что я хочу, так это узнать: где я нахожусь, и что происходит вокруг, – пророкотал Наргх, надеясь, что все же человек поверит ему.

Но Клоин не верил адскому созданию, он все еще ждал подвоха.

– Это какая-то уловка, да? Проверка, перед тем, как забрать меня в Бездну? – с ехидцей спросил вор. – Честно говоря, я думал, что переход в мир преисподней будет выглядеть как-то по-другому.

– Да не собираюсь я тебя проверять! – Голос демона нервно дрогнул. – Я изгнанник. Как меня прозвали Темные Падишахи, – падший демон. И поверь мне, я не умею перемещаться в Бездну и обратно.

– Так как же ты тогда здесь оказался?

– Я же сказал, меня изгнали из Бездны.

– Изгнали на грешную землю людей, значит, – выдавил усмешку Клоин, недовольно вздохнул и резко встал на ноги. – Ладно, хватит пороть чушь, чудище. Говори: тебя какой-то сумасшедший колдун создал, и ты сбежал на волю? Или ты мутировавший вид какого-нибудь зверя?

– Нет! – заревел демон, его глаза злобно сверкнули. Непонятливый парень начал доставать.

Клоин от испуга снова сел на землю, словно поддавшись толчку неведомой силы. На грязное от крови лицо вновь выполз страх. Вор на мгновение подумал, что лучше не стоит злить это странное чудовище. Да и с жизнью расставаться уже не так хотелось, как казалось мгновенье назад.

– Слушай меня, человек. Я все тебе расскажу, – спокойно прорычал Наргх. Он быстро погасил в себе начавшую разгораться злость.

Клоин, нервно сглотнув, кивнул.

И демон все ему рассказал. Он поведал о своем изгнании, о том, как он жил в пещере и охотился на диких животных, о том, как повстречал охотника, и как тот ранил его. Он рассказал вору, что благодаря этому охотнику, он и нашел тракт. И, конечно же, демон упомянул о недавнем событии: встрече с несколькими вооруженными людьми, сопровождающими какую-то повозку.

Клоин молча глядел на Наргха и слушал. Его страх ослаб, но полностью не исчез. Вся эта история казалась ему несуразной и даже смешной. Но когда демон упомянул о встрече с вооруженными людьми, сопровождающими кого-то в повозке, вор призадумался. Он сразу же вспомнил купца с наемниками, что несколько дней назад прибыли в деревню. Именно этого торговца так бесцеремонно ограбили братья-воры. И тут он наконец-то перебил демона:

– Так, так, погоди. Несколько человек было, говоришь, и все с оружием?

– Да. Один из них, как увидел меня, сразу выронил меч и упал на колени. Другой – выпустил стрелу, но не попал. Я пытался с ними заговорить, но все было бесполезно. Они попросили меня уйти. И я ушел.

– Теперь ясно, откуда ноги растут, – хмыкнул Клоин. – Не на пустом месте, значит, слухи распускали. Знал бы ты, как некоторые над ними смеялись, хотя многие и поверили. Да уж, разные люди бывают. Да еще и тот… как его… Зорин масло в огонь подливал.

– А это кто?

– Он, как я теперь понимаю, тот охотник, что в лесу тебе повстречался. Часто приходил в таверну по вечерам и травил байки про какого-то демона, клялся, что он, якобы, подстрелил его в лесу. Никто ему не верил, и все в основном смеялись. Говорили, что Зорин стареть начинает, что, мол, видится ему всякая дребедень. А тот в свою очередь не отступал, говорил, что сын подтвердить может, но мальчишка безвылазно сидел дома. Я вообще ни разу его не видел. Видимо, сильно ты напугал мальчугана… А вот когда в деревню приехал купец с провожатыми… Мнения многих изменились. Как я уже говорил, поползли слухи про какого-то хищного зверя, что нападает на людей и безжалостно их убивает… Теперь ясно, что это был ты. – Клоин уставился на демона. Вор понемногу начинал доверять этому созданию, хотя в глубинах его разума непоколебимо билось сомнение. – Мы с Флитом не верили в эти слухи. Да я, честно говоря, и в демонов не особо верю… то есть, верил.

– Ты мне поможешь? – после недолгой паузы спросил Наргх.

Клоин с опаской смотрел на демона. С одной стороны, он не чувствовал угрозы от него. Нет, конечно, чувствовал, но как-то слабо. Не спроста же демон рассказал свою историю. Зачем бы ему понадобилось сначала долго описывать насыщенные страданиями скитания, а потом взять и убить или съесть слушателя? Но верить ему, как младенец матери, вор не собирался.

– Хорошо. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Во всяком случае, все, что сам знаю. И, кстати, тебя как зовут-то? У демонов же есть имена?

– Как зовут… – нахмурился Наргх. С того момента, как Темные Падишахи дали ему прозвище, прошло некоторое время. И за все это время демон ни разу не вспоминал о нем. Да и зачем ему это было нужно?.. Немного помолчав, он наконец представился: – Мое имя Наргх.

– Вот и хорошо. А меня зовут Клоин Рейден. – Вор быстро встал на ноги, отряхивая штаны от пыли. Его губы чуть растянулись в улыбке. – Будем, значит, знакомы.

Вор даже воспрянул духом. И дураку ясно, что если бы демон хотел его убить, то давно бы уже это сделал. Стало быть, жизни парня ничего не грозит… пока не грозит, ведь, узнав от Клоина все что нужно, Наргх запросто может прикончить его. А к чему он потом ему?

Демон же в свою очередь готов был дифирамбы петь сегодняшнему дню. Ему наконец-то удалось нормально поговорить с человеком. Конечно же, человек не доверяет ему. Но уж лучше так, чем днями безрезультатно бродить по лесу.

– Перед тем как я тебе что-то скажу, обещай, что отпустишь меня сразу же, – потребовал Клоин, мысленно ругая себя за такую наглость.

– Хорошо, – согласился демон.

Парень одобрительно кивнул, в душе радуясь возможности скорого избавления от компании этого жуткого существа.

– И вот еще что, – продолжал наглеть вор. – Я хочу похоронить тело брата. В деревню я его не потащу, там, наверно, уже мужики гореновские шороху немалого навели. А тут я его бросать не собираюсь. Надо в лесу похоронить. Поможешь?

– Буду рад, – согласился Наргх, слегка озадачившись. Он понятия не имел, что значит «похоронить».

Клоин удивленно хмыкнул. Ему показалось забавным согласие демона. Где это видано, чтобы порождения преисподней помогали хоронить умерших? Они, наоборот, упорно старались, чтобы эти умершие прибавлялись в количестве.

Вор собрал монеты, подобрал уроненный впопыхах Флитом мешок. Потом Клоин вместе с Наргхом оттащили труп в лес. Вырыли погребальную яму и аккуратно положили в нее тело. И вскоре новоиспеченная могила заполнилась землей и листвой.

Провозились они около двух часов. За все это время Клоин не проронил ни слова. Да и Наргх не стал мучить парня вопросами, хотя ему очень этого хотелось. Что-то подсказывало демону, что для этого был не совсем подходящий момент.

Когда похороны завершились, Клоин отыскал небольшой булыжник и воткнул его на манер надгробия рядом с могилой Флита. Острием кинжала, что до этого времени хранился у него в сапоге, он нацарапал эпитафию: «Флит Рейден. 1225 – 1256 гг. Третьей эры».

Парень тяжело вздохнул, ладонью неряшливо вытер лицо и тихо-тихо пробормотал:

– Прощай, Флит! Прощай… А за меня не беспокойся, я справлюсь… Я тебе обещаю, как младший брат.

Грусть, печаль, тоска… нет, что-то сильнее, намного сильнее томилось сейчас в груди молодого вора.

Клоин еще некоторое время постоял, как мраморный столб, потом отошел и присел на покрытый мхом ствол давно повалившегося дерева.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.